– Тсс, – прошептала девушка на ухо подруге, – не говори ни слова. Обо мне никто не должен знать.

Глава 6

Между тем дверь закрылась. Кира уловила слабый аромат, что исходил от волос подруги. Маленькая, измученная, в своем привычном наряде – кимоно и оби, в глазах слезы, Эйко кивнула, взяла Киру за руку и повела за собой.

Джеральд и сам не понимал, зачем послал на похороны цветы. Видимо, отчасти потому, что признавал странную роль, которую сыграла в его судьбе Дезире. К тому же Джеральд полагал, что, выразив таким образом свое участие, он сможет забыть о ней и навсегда закроет еще одну главу в своей жизни.

Они вошли в хорошо знакомую Кире комнату. На письменном столе, который загромождали листы бумаги, рядом с компьютером спал Чудзо. При появлении людей кот мгновенно проснулся, вскочил и уставился на девушку. Кира машинально почесала ему спинку; Чудзо потерся головой об ее ладонь и довольно заурчал. Эйко села за компьютер, дав жестом понять, что он не подключен к станционной киберсети. Пальцы женщины забегали по клавиатуре. По экрану побежали буквы:

Он опять пребывал в состоянии поиска. Часами вслушиваясь в различные голоса, Джеральд надеялся услышать голос, который вызовет в нем глубокое волнение, трепет. Он не сомневался, что такой голос появится. Он сразу узнает его, услышав только одно слово или фразу. Тогда вновь в его жизни возникнет женщина, которая подарит ему наслаждение.

«Здравствуй, милая! Я так за тебя боялась!»

Джеральд знал, что надо запастись терпением, но не был уверен, что сможет долго ждать. Опыт оказался таким потрясающим, что он жаждал испытать это блаженство еще раз. Джеральд потерял сон. Даже мать заметила, что с ним что-то не так, хотя редко обращала внимание на что-либо, кроме своих коктейлей. Она попросила его не засиживаться допоздна за уроками и потрепала по щеке. Джеральд считал мать чрезвычайно глупой женщиной и никогда не обижался на нее. Ее равнодушие обеспечивало ему свободу. Он вел себя как идеальный сын: не слушал громкую музыку, не посещал безобразных вечеринок. Впрочем, Джеральд искренне презирал подобные развлечения. Школу он тоже считал пустой тратой времени, но учился всегда прекрасно. Если от тебя чего-то требуют, надо подчиниться или сделать вид, будто подчиняешься. Тогда тебя оставят в покое.

Эйко встала, уступая место Кире. До чего же смешно, подумала та, неужто мы так и будем скакать туда-сюда, как теннисные мячики?

«Времени в обрез. В квартире могли установить соник,[116] но вряд ли что-то еще. Насколько я поняла, твоего отца арестовали. В остальном все в порядке?» – Эйко утвердительно кивнула. Кира улыбнулась. – «Хорошо. Мы с лунянами прилетели за Гатри. Он у тебя?» – Снова кивок. – «Здорово! Надо вытащить его отсюда. Как думаешь, получится?»

Свою комнату Джеральд тщательно оберегал от посторонних вторжений. К нему не наведывалась даже горничная. Мать относилась с пониманием к странностям сына и уважала его стремление к независимости. А это давало ему уверенность в том, что никто не обнаружит его тайник с наркотиками.

Эйко уселась за компьютер и набрала: «Может быть. Пошли».

Но самое главное — ни горничная, ни родные, ни друзья никогда не прикасались к его компьютеру.

«Прихвати что-нибудь, во что его можно положить», – посоветовала Кира. Сама она ничего с собой не взяла по вполне понятной причине: если бы ее задержали в ангаре, пустая сумка оказалась бы более чем достаточной уликой. Кроме того, никто ведь не знал, что, собственно, происходит на Л-5.

У Джеральда была врожденная тяга к технике, и, когда ему исполнилось пятнадцать, он подсоединился к банковскому счету матери, справедливо сочтя, что это гораздо проще и удобнее, чем клянчить деньги. Он научился перехватывать и другие счета, но деньги ему быстро надоели.

«Я обо всем позаботилась». Эйко и впрямь нахмурилась, или показалось?

И вот тогда Джеральд открыл для себя новое развлечение. Подслушивание чужих телефонных разговоров возбуждало его, он казался себе привидением. Линию «Фэнтэзи» он обнаружил случайно и сразу понял, что это — то самое, чего ему не хватало в жизни.

«Черт возьми, извини», – чуть было не воскликнула вслух Кира. Что-то я в последнее время поглупела.

Да, теперь он не остановится, пока не найдет следующую, пока не услышит голос, который успокоит его. Однако надо соблюдать осторожность. Конечно же, мать глупа и никогда ни о чем не догадается, но отец… Если он что-нибудь заподозрит, последуют вопросы, и тогда ему несдобровать.

Она вышла из комнаты, сделав Кире знак подождать. Девушка принялась играть с Чудзо. Кот явно наслаждался лаской. Глядя на него, Кира не могла не вспомнить ночь, которую провела с Ринндалиром. Ну да, она усвоила урок и не ни за что теперь не поддастся чарам селенарха, однако эти мысли помогают забыть о страхах и сомнениях; к тому же, Ринндалир не какой-нибудь там маньяк-убийца Валенсия…

Обдумывая свои планы, Джеральд проглотил таблетку, затем еще две. Вообще-то он не любил барбитураты, но сегодня ему хотелось заснуть без сновидений.

Джеральд знал, что отец весьма умен. Он получил юридическое образование, но потом увлекся политикой. Начав политическую карьеру в конгрессе, Чарлтон П. Гайден благодаря незаурядной воле и уму вскоре получил пост в сенате. У него был имидж богатого человека, понимающего тем не менее нужды людей. Берясь за безнадежные дела, он всегда выигрывал их. Его считали политиком с незапятнанной репутацией. Он был очень осторожным, целеустремленным и умным человеком.

Вернулась Эйко, сменившая кимоно на комбинезон, а оби на башмаки. Кира попрощалась с Чудзо, и подруги вышли из квартиры.

Джеральд не сомневался: когда закончатся выборы, когда подсчитают голоса, а с улиц уберут последнее конфетти, его отец станет самым молодым и блестящим хозяином Овального кабинета со времени Кеннеди.

Скоро Кира поняла, что совершенно запуталась. Куда они направляются? Фарвег доставил их к Деревне Маргиналов – там жили те, кто привык к малой гравитации, кого устраивала плата за проживание в крошечных хибарках, кто не имел детей и не собирался их заводить. Подруг окликнул какой-то мужчина. Кира, которой сразу вспомнился тот тип из квартала Кварк-фейр, стиснула кулаки, но ничего страшного не произошло. Эйко отделалась от мужчины невнятной фразой. Снова фарвег; на сей раз они сошли с дорожки на уровне нанорезервуаров и по кольцевой линии добрались до аэродинамической лаборатории, в которой сейчас, когда компания во многом свернула свою деятельность, не велось никаких исследований.

Разумеется, Чарлтон П. Гайден ужаснулся бы, узнав, что его единственный сын и наследник задушил женщину, а теперь ждет случая сделать это еще раз. Но Джеральд был уверен в своем уме и хитрости. Никто никогда не узнает, что сын лидирующего кандидата на пост президента Соединенных Штатов испытывает склонность к убийствам. Его просто не посмеют заподозрить ни в чем подобном. Ну а если ему удастся скрыть это от отца, то от всех остальных и подавно.

Ну конечно, подумала Кира, Эйко выбрала наименее оживленный маршрут. И в самом деле, до сих пор им (и то случайно) встретился один-единственный человек.

Очередной фарвег привез их на уровень с силой тяжести в половину земной Здесь размещался заповедник Треворроу. Подруги пошли по тропинке, что бежала по лугам, огибала холмы, то ныряла вниз, то устремлялась вверх, к искусственному небу и иллюзорным облакам. Тут и там шелестели на ветру листвой клены и вязы, покачивали ветвями ели, пахло сырой землей, невольно вспоминалось то, что казалось давным-давно забытым…

Поэтому он и послал цветы на похороны Дезире, а теперь сидел в темноте, вслушиваясь в голоса женщин и надеясь вскоре обрести то, что ищет.

– Тут нас никто не услышит, – проговорила Эйко. – Здравствуй же, Кира.



Они обменялись рукопожатием и улыбнулись друг другу. На глаза обеим навернулись слезы. Впрочем, Кира сразу же справилась с волнением.

— Спасибо, что пришли, сестра.

– Значит, он у тебя? – спросила она, чувствуя, как убыстрился пульс. – Как это случилось? – Когда Эйко вкратце поведала о своих приключениях, Кира воскликнула: – Господи, какая ты молодец, Эйко! Только полный идиот может считать, что поэты не годятся ни на что, кроме как кропать стишки. Эсхил был солдатом, Хайям – ученым, Джефферс – каменщиком…[117]

Грейс понимала, что глупо смущаться, пожимая руку монахине. Но никак не могла забыть, как в детстве монахини много раз били ее линейкой по костяшкам пальцев. И хотя Грейс знала, что теперь монахини отказались от подобных наказаний, ей все равно стало неприятно.

– А ты пилот, – заметила Эйко.

Сестра Элис была в черном, с маленьким серебряным распятием на груди, в туфлях без каблуков.

– Ну да, – рассмеялась Кира, – а еще умелая кухарка, азартный карточный игрок и охотница до развлечений. Я не поэт, а графоман. – Она посерьезнела. – Bueno, что касается меня… – Девушка в двух словах изложила свою историю, опустив практически все подробности. – Как только получу Гатри, сразу вернусь на корабль. Хотя…

— Мы молимся за вас и вашу семью, мисс Маккейб. Я была знакома с Кэтлин всего несколько месяцев, но уважала ее за преданность делу и педагогический талант.

– Вот именно, – согласилась Эйко. – Я же говорю, они обыскивают колонию, уровень за уровнем. Часовой вряд ли помешает тебе подняться на борт, но наверняка свяжется с начальством, и вам не дадут разрешения на взлет, пока не проверят корабль.

– Верно. Пожалуй, я передам шефа лунянам, а сама останусь здесь.

«Уважала»… Какое формальное, сухое слово! Грейс уже пришлось выслушать немало соболезнований, но ни один человек не сказал, что дружил с Кэтлин и будет тосковать о ней…

– И что потом?

В церкви собралось несколько преподавателей и учеников. Без них здесь было бы совсем пусто. «Да, среди них нет никого, кто пришел бы не из чувства долга, а из сострадания», — подумала Грейс, усаживаясь в заднем ряду.

– Дальше все будет зависеть от Ринндалира, – отозвалась Кира, пожав плечами.

Грейс окинула взглядом цветы в корзинах и венки в нефе. Ей вдруг показалось, что живые цветы с их благоуханием здесь абсолютно неуместны.

Он не подведет. Не подведет! А если все же не справится? Ему самому неудача не грозит практически ничем. Правительство Союза просто-напросто вышлет его и остальных обратно на Луну. А Гатри… Селенархам по большому счету на него плевать, их интересует прежде всего сам процесс противодействия Сепо, который они воспринимают как новую игру. И все-таки на Ринндалира можно положиться. Иначе надеяться вообще не на что.

В основном цветы были присланы из Калифорнии. Очевидно, следовало считать, что букет гладиолусов и открытка с соболезнованиями — достаточный знак внимания со стороны тех людей, которые были когда-то частью жизни Кэтлин, вернее, миссис Джонатан Бризвуд…

– Если Гатри-сан не возражает, так тому и быть, – проговорила Эйко после непродолжительного молчания.

Грейс был тягостен запах цветов, как и вид белого гроба, к которому она так и не подошла. А еще она поняла, что никогда больше не сможет слушать орган, не вспоминая при этом о смерти. «Нет, — подумала Грейс, — когда пробьет мой час, пусть не будет церемоний, панихид, друзей и родственников, глядящих заплаканными глазами на то, что от меня осталось».

– Тебе не нравится наш план? – спросила Кира.

— Грейс!

– Слишком он рискованный. – Эйко покачала головой. – Но другого способа, похоже, нет, – вздохнула она.

Она обернулась с непроницаемым лицом.

— Джонатан? Так ты все же пришел?

Кира проглотила слова, готовые сорваться с языка. Зачем лунянам прилагать такие усилия, если они не хотят, чтобы Гатри вновь руководил «Файерболом»? Нет, опасения Эйко беспочвенны; тогда почему она сердится на подругу? Потому, что та высказала ее собственные страхи? Чертовщина какая-то…

— Конечно. — В отличие от Грейс он смотрел на свою бывшую жену, лежавшую в белом гробу.

В молчании они подошли к Дереву.

— Тебя все еще интересует, какое впечатление ты производишь на окружающих?

– Сейчас я его достану, – сказала Эйко. – А ты покарауль, пожалуйста, на нижней площадке.

Джонатан заметил, что на них начали оборачиваться, и проигнорировал это замечание.

– Muy bien, – откликнулась Кира. Вообще-то она как раз хотела забраться на Дерево – снять напряжение, обрести покой. Но Эйко права.

— Боюсь, я смогу остаться только на панихиду. Через час у меня назначена встреча со следователем Джексоном. Потом я должен успеть в аэропорт.

Стоя в одиночестве на платформе, вдыхая исходивший от коры аромат, Кира отдалась свободному течению мыслей. Почему возник этот колосс? Ну да, в результате научных исследований. Биомеханика и тому подобное. Однако зачем понадобилось изменять конструкцию Л-5, заново регулировать динамическую стабильность станции? К чему утруждать себя такими заботами? Существование парков и садов оправданно с точки зрения экологии, восстановительной терапии и эстетики: за днем приходит ночь, зиму сменяет лето, жизнь сохраняет свой ритм, геометрические, электронные и прочие штучки создают ощущение близости к природе. Вроде бы все понятно. Но кому понадобилось Дерево с его исполинскими размерами и необычайной по человеческим меркам продолжительностью жизни?

— Очень мило, что ты выкроил время, чтобы прийти на похороны жены. Впрочем, к чему лицемерить? Кэтлин для тебя ничего не значила, ровным счетом ничего!

Девушке вспомнились ледяные кометы, на которые до нее не ступал ни один человек; марсианская пропасть, над которой играют краски рассвета; юпитерианские бури, за которыми она наблюдала со спутника планеты сквозь радиоактивную пелену, способную в мгновение ока уничтожить все живое на Земле; Сатурн, похожий на огромный самоцвет; скалы, что пронзают готическими шпилями коричневато-желтое небо над Титаном… Чего она добилась самостоятельно? Ее всегда сопровождали машины, начиная с корабля и скафандра и заканчивая компьютерами, манипуляторами и всевозможными датчиками. Она и сама отчасти превратилась в машину – еще ни разу не рожала и даже не собиралась…

— Не думаю, что уместно обсуждать это здесь.

До сих пор она обнаруживала лишь бесплодные земли – к примеру, те же кометы или Марс. Робот-Гатри (точнее, анти-Гатри, хотя в данном случае какая разница?), который вернулся со звезд, рассказывал о живом мире, где существовали примитивные формы жизни. Но та планета уже обречена. Открыты, правда, еще две, которые миллионы лет спустя могут стать похожими на Землю – а могут и не стать. Зато кругом – мертвая материя и тишина, которую нарушает разве что шепот звезд.

— Ошибаешься. У нас не будет другой возможности: едва ли мне захочется еще раз увидеть тебя.

Быть может, Дерево появилось от отчаяния?

— Если ты начнешь настаивать, Грейс, тебе придется выслушать такое, о чем лучше не знать.

Среди зелени над головой Киры что-то шевельнулось. Девушка посмотрела вверх и увидела Эйко. Та спустилась на площадку и с улыбкой кивнула. Дрожащей рукой Кира расстегнула клапан рюкзака, что висел за плечами у подруги, и на нее уставились линзы модуля.

— Я не настаиваю. Меня тошнит от твоего вида. Смотреть не могу, как ты разыгрываешь убитого горем мужа после того, что ей пришлось из-за тебя пережить!

– Привет, девочка, – раздался знакомый бас. – Шикарное зрелище, верно?

Послышались приглушенные голоса, на них устремились любопытные взгляды, и это заставило Джонатана решиться. Крепко сжав руку Грейс, он потащил ее из церкви на улицу.

– Шеф… – выдавила Кира.

— Я предпочитаю говорить о семейных делах без посторонних.

– Эйко мне кое-что рассказала. – Голос Гатри привел Киру в чувство. Неожиданно она совершенно успокоилась. – Ты прилетела вместе с Ринндалиром и его орлами. Хорошо, что дальше?

— У нас с тобой не может быть «семейных дел»!

– Ну… Я передам вас им… и вы полетите на Луну.

— Согласен, нам незачем притворяться, что мы привязаны друг к другу. Ты никогда не давала себе труда скрывать свое отношение ко мне.

– Каким образом ты собираешься это сделать? Сепо не выпустит его, пока не удостоверится, что меня на борту нет и в помине. Они, возможно, понятия не имеют, что именно разыскивают, но наверняка придержат Ринндалира и свяжутся с начальством, а то позвонят в Кито, и. Дипломатические осложнения мой двойник будет улаживать потом. Я бы поступил точно так же.

— Я действительно не доверяла тебе и твоим чувствам. Кэтлин не следовало выходить за тебя замуж.

— О, с этим я всецело согласен. Кэтлин вообще не стоило выходить замуж. Роль матери не по ней, а уж жены — тем более.

– Разумеется, но… – Кира изложила свой план. – Надеюсь, все получится.

— Как ты смеешь говорить здесь подобные вещи?! Ты унижал ее! Ты не скрывал свои любовные похождения…

– Да уж, иначе нам крышка. Выходит, ты останешься?

— А по-твоему, лучше делать это тайком? — Джонатан с горечью усмехнулся. — Неужели ты и в самом деле считаешь, что это ее волновало? В таком случае ты глупее, чем я думал.

– Я не вижу способа пробраться на борт, а если Сепо узнает, что я тайком покинула корабль или что луняне привезли меня с собой…

— Она любила тебя!

– То заинтересуется и начнет копать. Правильно. Ты сумеешь спрятаться?

– Я неплохо знаю станцию.

Голос Грейс срывался. Ей было невыносимо больно стоять сейчас на крыльце церкви. В детстве они с Кэтлин столько раз поднимались и спускались по этим ступенькам: в белых платьицах с оборочками во время майской процессии, в желтых шляпах — в пасхальное воскресенье. А теперь она здесь одна, без Кэтлин, и через полуоткрытую дверь доносятся траурные звуки органа.

– Я могу помочь, – вмешалась Эйко. – Естественно, у меня дома Кире надолго оставаться нельзя, но есть несколько семей, которые охотно приютят ее и никому ничего не скажут.

– Черт побери! Жаль, что я не могу вас обнять! – проворчал Гатри. – Когда все кончится, приходите ко мне: к вашим услугам будет весь «Файербол».

— Ты и Кевин были для нее всем в жизни!

– Сэр, мы помним присягу, – отозвалась Эйко.

А ведь она не давала клятвы, подумала Кира. Зато давал ее отец.

— Заблуждаешься, Грейс. Если хочешь, я расскажу о Кэтлин. Она ни к кому не была по-настоящему привязана — ни ко мне, ни к сыну. Кэтлин закрывала глаза на мои связи, пока я не начал афишировать их, то есть до тех пор, пока они не мешали тому единственному, что она ценила, — положению миссис Бризвуд.

– Пошли, – сказала девушка. Эйко кивнула, сняла рюкзак, посмотрела на прощанье в линзы модуля и застегнула клапан. Кира просунула руки в лямки, и они стали спускаться.

Внизу Эйко проговорила:

— Перестань!

– Знаешь, когда поэты сталкиваются с реальностью, они, как и все остальные, не находят слов. Пока тебя не будет, я постараюсь договориться насчет укрытия. Приходи ко мне часов в пять. Может быть, я вернусь и раньше. Найдешь, где отсидеться до пяти?

— Нет, выслушай до конца. — Он схватил ее за руку. — Даже секс не интересовал ее, но она хотела иметь сына. Бризвуда! И когда появился Кевин, Кэтлин сочла, что достигла цели. Он был для нее не сыном, а символом.

– Не привыкать, – усмехнулась Кира. Она намеревалась побродить по тем секциям, где вряд ли рисковала встретить знакомых или натолкнуться на патруль. Девушка миновала ворота в стене и вышла на луг, чувствуя, что ее переполняет радость.

Кира заранее и весьма подробно описала Ринндалиру то место, куда, по их требованию, должны были отвести лунян. Оно находилось на сельскохозяйственном уровне, где при силе тяжести в одну шестую земной выращивали гигантскую пшеницу и соевые бобы. За посадками, естественно, ухаживали машины, но люди появлялись там достаточно часто, так что она вряд ли привлечет к себе внимание. Ринндалир должен был заявить, что хочет заключить соглашение с мэром и выращивать на Л-5 недавно выведенный сорт зерновых, который использовался в фармацевтической промышленности. Вполне возможно, со временем он решит устроить плантацию на Луне, но пока желает изучить условия, убедиться, что они ему подходят, и проверить, смогут ли работать в них луняне. Подобное поведение как нельзя лучше укладывалось в традиционное представление землян о жителях Луны. Селенарх уверил Киру, что без труда справится со своей ролью.

Эти слова задели Грейс за живое. Она смутно ощущала что-то такое уже много лет. Ей стало неловко.

Выйдя из коридора, Кира сразу увидела Ринндалира, его спутников и полицейских; поблизости теснились зеваки. Колосья на поле напоминали зеленый частокол – необыкновенно высокий, люди рядом с ним выглядели сущими карликами. Впрочем, до Дерева им, конечно, было далеко. Сильно пахло химией. Над растениями сверкали многочисленные лампы. Вдоль кромки поля полз робот-культиватор, вызванный контрольным автоматом, что смахивал на насекомое размерами с человека.

— Это не правда! Она любила Кевина…

— Насколько была способна. Скажи, Грейс, ты когда-либо замечала у нее хоть одно непосредственное проявление привязанности — к тебе или к родителям?

Первой Киру заметил Ринндалир, поскольку он, в отличие от Аррена и Изабу, что перебирали свои инструменты, стоял выпрямившись в полный рост. Селенарх дернул подбородком: движение было едва уловимым. Когда Кира подошла поближе, на нее обратил внимание один из полицейских, который, машинально прикоснувшись к кобуре, вытер ладонью лоб и с неприязнью поглядел на Ринндалира. Еще бы, подумала девушка: то, что поначалу представлялось чуть ли не опасной для жизни обязанностью, оказалось на деле омерзительно скучным занятием.

— Кэтлин была скрытной. Но это не значит, что она ничего не чувствовала!

Она присоединилась к зевакам. Интересно, они собрались здесь случайно или следовали за лунянами от самого ангара? Какая разница? Главное – среди них нет знакомых. Аррен поднял голову; его рука, сжимавшая какой-то прибор, внезапно дрогнула, и он поспешно занялся прежним делом. Изабу окинул Киру равнодушным взглядом.

— Она была черствой.

Несколько минут спустя Ринндалир сказал что-то своим подданным, затем повернулся к командиру патруля. Кира не слышала, о чем они говорили, но приблизительно догадывалась: «Что ж, пожалуй, хватит. Пора возвращаться. Нет. Если хотите, можете связаться со своим начальством, но я заранее отказываюсь. Время не ждет».

Грейс вздрогнула, как от пощечины. Это не удивило ее, ибо в глубине души она думала о сестре точно так же.

Девушка зевнула – мол, ну и скукотища! – и направилась к тому коридору, который вывел ее сюда. При одной шестой земной силы тяжести Гатри почти ничего не весил, однако ей вдруг показалось, что рюкзак пригибает ее к земле.

А Джонатан между тем продолжал:

— Хуже всего то, что она не могла быть другой. Большую часть нашей совместной жизни мы шли разными дорогами, и нас это не стесняло.

Стены коридора были выкрашены в свинцово-серый цвет. Естественно, зачем машинам яркие краски? Кира распахнула дверь общественного туалета и вошла внутрь. На Л-5 подобные заведения были общими. По счастью, в туалете никого не оказалось. Девушка вошла в кабинку, закрылась и принялась ждать. Ей почудилось, будто вентилятор шумит невыносимо громко…

Теперь Грейс стало совсем плохо. Все это она ощущала, более того, видела, но отказывалась верить своим глазам. Они с Джонатаном никогда не говорили об их с Кэтлин семейной жизни, но сейчас ему явно хотелось высказать все до конца. Грейс не могла не признать, что Кэтлин тоже в чем-то виновата. Но не одна же она!

Раздался стук. Девушка открыла дверь и увидела перед собой Аррена. В первый момент она испытала разочарование. Почему не Ринндалир?.. Глупая! У того, кто понесет Гатри, в руках должен быть ящик с инструментами. По всей видимости, Аррен пришел один, без полицейского; в противном случае он бы дождался, пока тот выйдет (агент Сепо наверняка не рискнул бы оскорбить ничем не завуалированным подозрением слугу селенарха).

— Затем это перестало тебя устраивать?

— Верно. Когда я заговорил о разводе, она впервые проявила эмоции. Кэтлин не давала согласия, угрожала мне, умоляла… Но я прекрасно знал, что она боялась потерять не меня, а положение в обществе и привычный комфорт. Убедившись, что я непреклонен, она просто-напросто исчезла на три месяца, не давая знать о себе ни мне, ни Кевину. Три месяца она не видела сына и не говорила с ним!

– Порядок? – прошептал Аррен. Глаза лунянина блеснули в свете ламп.

— Она очень страдала…

Кира кивнула. Они быстро переложили Гатри из рюкзака в ящик, а инструменты перекочевали в рюкзак. Ящик был надежно экранирован. Разумеется, если поднести детектор вплотную, не поможет никакой экран, но Ринндалир уже настолько заболтал полицейских, что они вряд ли станут проверять снаряжение лунян перед отлетом.

Перед тем, как крышка ящика захлопнулась, Гатри помахал Кире манипулятором. Девушке показалось, она поняла, что хотел сказать шеф: «Здорово, правда? Обрести свободу в туалете…» Кира хихикнула. Аррен бросил на нее вопросительный взгляд, но промолчал. Когда он вышел, девушка, которой надо было немножко подождать, расхохоталась во все горло.

— Возможно. Я мог бы использовать этот поступок против нее, но решил пойти на компромисс. Я сообщил ей, что готов разрешить Кевину навещать ее во время школьных каникул, однако ответа так и не получил.

— Кэтлин собиралась отсудить у тебя сына. Она боялась тебя и твоих родственников, но хотела бороться за Кевина.

33

— Мне об этом известно.

«Иния» развернулась и устремилась прочь от Л-5. Ринндалир вынул Гатри из ящика и поставил на свободное кресло. Высунулись щупальца с глазами-линзами: Гатри посмотрел на пилота, поочередно оглядел остальных членов экипажа и задержал взгляд на Ринндалире.

— Ты знал? — удивилась Грейс. — Знал, что она предпринимала?

– Добрый день, милорд. Я вам весьма обязан.

— Я выяснил, что Кэтлин наняла частного детектива и хотела нанять адвоката.

– Пустяки, милорд, – отозвался селенарх, слегка наклонив голову и едва заметно улыбнувшись. – Я польщен тем, что сумел оказать вам услугу. – Спутники Ринндалира хранили молчание. Похоже, диковинный пассажир интересовал лишь пилота – Куа, которая повернулась к нему (впрочем, кораблем все равно ведь управлял компьютер, от нее требовалось лишь задать координаты места назначения и ввести векторы).

— И как ты собирался помешать ей получить опекунство?

– Неужели? – если бы мог, Гатри улыбнулся бы тоже. – Что-то я не припомню, чтобы подобное вам когда-нибудь льстило.

— Уверяю тебя, я сделал все необходимое. — Он взглянул на часы. — Но нам пора возвращаться — из-за нас задерживается служба.

– Я неудачно выразился, – отозвался Ринндалир. – Мы говорим на разных языках. – И мысли у нас разные, подумал Гатри.

Не дожидаясь ответа Грейс, Джонатан вошел в церковь.

Негромко гудели вентиляторы. Ускорение понемногу возрастало – это можно было определить по слабой вибрации, что пронизывала корпус звездолета, да по тому, что невесомость никак не наступала.

Остановив машину на красный свет, Бен вытащил из бумажного пакета глазированный пончик. Был теплый день, и он опустил стекла. Рядом остановился автомобиль марки «Вольво», из него доносилась громкая поп-музыка, заглушая Б.Б. Кинга, которого слушал Бен.

– Не слишком ли медленно мы летим? – справился Гатри. – Разумеется, вас такая скорость вполне устраивает, но я на вашем месте…

— Как можно слушать такую чепуху? — Бен закатил глаза. — Похоже, это «рука Москвы». Они через своих агентов заполнили эфир бессмысленной оркестровой мешаниной и будут гонять ее до тех пор, пока мозги среднего американца не превратятся в желе. А между тем, ожидая, когда мы впадем в коматозное состояние, они сами слушают «Ролинг стоунз». — Бен откусил еще кусок пончика и покосился на Эда: ему хотелось развеять его мрачное настроение. — А нас почему-то беспокоит оружие средней дальности в Европе!

– А куда, собственно, спешить и зачем? – откликнулся Ринндалир. – Мы же на свободе.

— Тебе следует написать в Пентагон, — усмехнулся Эд.

– Черт побери! – воскликнул Гатри. Судя по тону, он, будь у него руки, стукнул бы сейчас кулаком по подлокотнику кресла. – Вы наверняка понимаете, что наш противник далеко не глуп. О вашем появлении на Л-5 доложат, если уже не доложили, моему двойнику, а тому не составит труда догадаться, что за всем этим кроется.

— Слишком поздно. — Бен миновал перекресток и повернул направо. — Они нас оболванивают, Эд, чтобы потом лепить по шаблону то, что им нужно.

– Мы учитывали такую возможность. Риск показался нам отнюдь не чрезмерным. Между прочим, Кира Дэвис напомнила мне, что у анти-Гатри нет вашего опыта, что он сам никогда не общался с лунянами. Те сведения о нашем обществе, которые имеются у робота, в него загрузили вместе с громадным объемом прочей информации. Мы для второго Гатри – не более чем абстракции. Предположим, что сразу после того, как мы прилетели на Лагранж-5, командир подразделения Сепо связался с Землей и запросил инструкции. Что ему могли приказать? Скорее всего, вести себя с нами так, как он, очевидно, и вел. Что же касается анти-Гатри, его вряд ли немедленно поставили в известность, и он вряд ли объявил тревогу.

Заметив, что напарник особенно не реагирует на его шутки, Бен выключил радио. Ему так и не удалось отвлечь Эда от грустных мыслей, поэтому он спросил:

– Все равно, вы напрашиваетесь на неприятности.

— Похороны сегодня?

– По-вашему, лучше вообще ничего было не предпринимать? – Ринндалир ясно дал понять, что обижен. – Тогда бы вас рано или поздно поймали; вдобавок, пока суть да дело, правящая верхушка Союза укрепила бы свое положение. Я согласен, наш план и впрямь рискованный, однако он сулил наибольший успех.

— Да.

– Да, – признал Гатри, – вы молодцы. Потом расскажете поподробнее, ладно? – Он заговорил прежним, суровым тоном. – Но радоваться подождем. Вот когда сядем за столик в «Стартовой площадке»… Чем быстрее доберемся до Луны, тем больше с меня пива.

— Когда мы с этим закончим, ты можешь отлучиться на пару часов. Эд покачал головой.

– Разве опасность не миновала? – спросил Ринндалир, заломив бровь.

— Она не захочет видеть меня, пока я не буду располагать хоть какой-то новой информацией.

– Чтобы нас догнать, кораблю с ионным двигателем требуется лишь несколько часов. А мы за это время, даже при двойном ускорении, вряд ли долетим до Луны.

— Возможно, у нас что-нибудь появится. — Бен вглядывался в номера домов в переулке. — Когда она собирается возвращаться в Нью-Йорк?

– Что-то я не слыхал, чтобы у Союза имелись боевые корабли, – с откровенной насмешкой в голосе произнес селенарх. – Может, переоборудовали?.. Нет, слишком сложная задача; и потом, Корпус Мира наверняка не допустил бы ничего подобного.

— Не знаю. — Эд старался об этом не думать. — Полагаю, через пару дней.

– Верно. К тому же, шила в мешке при всем желании не утаишь: затей Сепо что-нибудь этакое, немедленно поползли бы слухи… Тем не менее… Когда меня загоняют в угол, я иду напролом. Мой двойник, без сомнения, поступает точно так же. Уверяю вас, узнав о том, что на Л-5 побывали луняне, он крепко призадумается. А если и нет, то прислушается к совету Энрике Сайре, а от этого мерзавца, уж поверьте мне, можно ожидать чего угодно. Короче говоря, могу гарантировать, что враг готовится нанести ответный удар.

— У тебя с ней серьезно?

– Пускай. А если они еще и превысят свои полномочия… Нам только лучше?

— У меня не было времени поразмыслить об этом.

– Нам? – переспросил Гатри, поглядев на Ринндалира. – Лично я заинтересован в том, чтобы восстановить прежнее положение дел. А вы, похоже, хотите крушения авантизма.

— В таком случае советую поторопиться. Бен остановился у края тротуара. Его взгляд скользнул по крохотному магазинчику, приютившемуся среди нескольких таких же. Видимо, раньше это был салон-магазин модной одежды. Теперь здесь разместилась «Фэнтэзи инкорпорейтед».

– По-моему, – заметил с улыбкой Ринндалир, – мы хотим одного и того же. Просто вы темните. Зачем? Любопытный вопрос, не правда ли?

— На злачный притон не похоже.

– К черту! – проворчал Гатри. – Ладно, судя по всему, выбора у меня нет, так? Однако я настаиваю на том, чтобы выступить с обращением прямо сейчас. Свяжитесь с Луной, пусть они запишут мое выступление и передадут пленку во все информационные агентства Федерации. И тогда – держись, Сайре!

— Кому, как не тебе, об этом знать! — Бен рассеянно облизнул с пальцев шоколадную глазурь и огляделся. — Если занимаешься бизнесом, приносящим стабильный доход, надо больше вкладывать в свой имидж.

Эд открыл дверцу и вышел из машины.

– Возражаю, – негромко произнес Ринндалир и покачал головой: по серебристым волосам словно пробежала волна.

— Никогда бы не подумал, что у них обширная клиентура.

– Что? – изумился Гатри. – Ведь общественность… Да, правительство Союза станет все отрицать, чтобы выиграть время, притворится, будто ничего не произошло, однако все поймут, что мы заколотили в крышку гроба последний гвоздь. И, кстати, после того, как я выступлю, можно будет не бояться, что на нас кто-то нападет.

Внутри офис «Фэнтэзи» тоже оказался более чем скромным. Белые стены, ковер фабричной работы на полу, разнокалиберные стулья, очевидно, приобретенные на распродаже. Вдоль стены стояли два письменных стола армейского образца — надежные, крепкие, но невзрачные. На фоне этой мебели выделялся компьютер новейшего образца.

– Боюсь, все гораздо сложнее, чем вам кажется, – отозвался Ринндалир. – Пока вы находились на Л-5, я собирал все сведения, которые могли оказаться полезными, и пришел к выводу, что ваше обращение необходимо тщательно продумать и выступить с ним в наиболее подходящий с точки зрения психодинамики момент. Иначе возникнет хаос, и наши противники, поскольку они готовятся именно к такому исходу, получат преимущество. Кроме того, погибнут миллионы людей.

За монитором сидела женщина с хорошеньким круглым личиком и собранными на затылке каштановыми волосами. На спинке стула висел жакет. Ее белую шелковую блузку украшали три золотые цепочки. Улыбнувшись, она поднялась им навстречу.

– Сказать по правде, сеньор, – произнес Гатри, выдержав продолжительную паузу, – что-то я раньше не замечал в вас сострадания к ближним. Сдается мне, вы все продумали заранее.

— Добрый день. Чем могу служить?

– Какая разница? Решение принято.

— Мы хотим поговорить с владельцем фирмы. — Бен предъявил свой значок. — Полиция.

– А если я попробую вас переубедить?

Взяв у Бена удостоверение, женщина внимательно изучила его.

— Владелец фирмы — я. Что вам угодно?

– Давайте, – откликнулся с коротким смешком Ринндалир. – В конце концов, будет чем скоротать время. Хотя мне представляется, что мы можем найти и более интересные темы для беседы.

— Узнать кое-что об одной из ваших служащих, мисс…

– Чего вы добиваетесь?

— Миссис Кофилд. Айлин Кофилд. Это по поводу Кэтлин Бризвуд?

– Не бойтесь, выкупа за вас селенархия не потребует.

— Да, мадам.

– Хм… Пожалуй, чтобы узнать ваши мысли, я не пожалел бы и миллиона-другого уков.

— Пожалуйста, садитесь. — Выражение лица женщины совершенно не изменилось: или ей нечего было скрывать, или она прекрасно владела собой.

– Нетрудно понять, – заявил Ринндалир, приняв характерную для лунянина позу (селенарх стоял, но почему-то создавалось впечатление, что он сидит), – что мы не хотим оставаться безучастными наблюдателями и считаем, что заслужили лучшей участи. Ведь заслужили, согласитесь! Вы только что упрекнули меня в безрассудстве, несмотря на то, что все прошло гладко, а сами собираетесь выступить с обращением, совершенно не думая о последствиях. Ради всего святого, будьте же последовательны.

— Вам приготовить кофе?

– Кажется, и впрямь стоит сменить тему. – Гатри вздохнул. – Расскажите мне, как вы меня похитили. Тамура и Дэвис ничего толком не объяснили.

— Нет, спасибо, — отказался Бен. — Вам известно, что Кэтлин Бризвуд убита?

– Охотно. А вы поведаете нам о своих приключениях. По-моему, они – готовый сюжет для романа.

— Да, я прочла об этом в газете. Ужасно! — Она села за стол и положила руки на журнал для записей в розовой обложке. — Но, право, не знаю, чем я могла бы вам помочь. Я встречалась с ней один только раз, когда она приходила на собеседование, хотя обычно у меня с сотрудниками тесный контакт. Должна сказать, она пользовалась популярностью. Пожалуй, Дезире.., простите, я привыкла называть ее этим именем.., была самой популярной из моих сотрудниц. У нее был необыкновенный голос — мягкий и успокаивающий. Это очень важно в нашем деле.

– Не знаю, не знаю… Между прочим, милорд, вы отъявленный негодяй. Ладно, замнем для ясности. Вы быстро расшифровали мое послание?

— Кэтлин когда-нибудь жаловалась на клиентов? — Эд открыл свой блокнот. — Может быть, кто-то шантажировал ее, угрожал?

— Нет, Кэтлин была очень разборчива и брала далеко не все звонки. Она вообще отличалась консервативностью, и мы ее за это уважали. У нас есть две-три девушки, которые удовлетворяют.., необычные фантазии.

Луняне приготовились слушать (их сосредоточенность являлась, как ни странно, оборотной стороной той, по земным меркам, вседозволенности, что царила на Луне). Ринндалир присел на корточки, чтобы его лицо находилось вровень с линзами Гатри (пустячок, а приятно), и начал:

Зазвонил телефон.

– Вам известно, что мы сильно отличаемся от землян. Однако Луна все же тесно связана с Землей, поэтому вполне естественно, что мы следим за происходящим у вас…

Извинившись, Айлин сняла трубку и открыла журнал.

– Поздравляю! – перебил Гатри – У вас замечательно получается рассказывать то, о чем знает каждая собака, и избегать подробностей.

— «Фэнтэзи инкорпорейтед». Да, конечно. Я с удовольствием узнаю для вас, свободна ли Луиза. Мне нужен только номер вашей кредитной карточки и срок ее действия. По какому номеру с вами можно связаться? Если Луиза занята, с вами побеседует кто-нибудь другой. Да, я этим займусь. Спасибо.

– Я просто хотел обрисовать ситуацию. – Ринндалир, похоже, ничуть не обиделся. – Но, раз вы настаиваете, перейдем к вашему посланию.

Закончив разговор, Айлин смущенно улыбнулась:

О Кире он почти не упоминал, заметил лишь, что она помогла составить план операции, а потом заявил, что не мешало бы передохнуть и выпить чаю.

– А что предложить вам, сеньор Гатри? Может, включить музыку? Я слышал, что вы поклонник так называемого джаза, музыки, которая была популярна в начале двадцатого века, поэтому специально разыскал старинные записи. Нет? Тогда как насчет «Сильфиды» в исполнении Тихополис-балета? Честно говоря, сам я не в восторге, но…

— Через минуту я освобожусь. Это постоянный клиент, с такими все проще. — Она нажала несколько кнопок на коммутаторе и опять сняла трубку. — Луиза? Это Айлин. Мистер Данниген хотел бы поговорить с тобой. Да, номер тот же. Он ждет твоего звонка. Пока. — Повесив трубку, она снова повернулась к Эду. — Простите, что прервала вас.

После чая Ринндалир напомнил Гатри, что теперь его очередь рассказывать.

— И много у вас таких? — спросил он. — Я имею в виду — постоянных клиентов?

– Я не настолько искушен в искусстве пустословия, – проворчал модуль.

— О да! Сейчас очень много одиноких, сексуально не удовлетворенных людей. И большинство из них предпочитают анонимность телефонного звонка риску, который неизбежен в «Барах встреч». — Айлин откинулась на спинку стула. — Нам всем известно, как быстро распространяются болезни, передающиеся половым путем. Я уверена, что в новом тысячелетии прежний образ жизни отойдет в прошлое. «Фэнтэзи» предоставляет людям неограниченные возможности…

– И не настолько тактичны, – усмехнулся селенарх.

— Да-да, вполне вероятно. — Эда сейчас интересовало убийство, а не философия нравов. — Скажите, у Кэтлин было много постоянных клиентов?

– Ну да. Джулиана утверждала, что для ее мужа «такт» – слово из четырех букв. Рассказывать-то особенно и нечего. Эйко Тамура – молодец девчонка – выловила меня в космосе, доставила на станцию и спрятала в дупле гигантской секвойи, которая растет на Л-5…

Беседа продолжалась; образно говоря, ее, как парусник, гоняли то в одну, то в другую сторону расшалившиеся ветры. Ринндалир забрасывал Гатри вопросами, стремился докопаться до истоков конфликта между авантистами и «Файерболом», выяснить, что владелец компании забыл в Северной Америке («Вы вели себя как настоящий лунянин», – заметил он с усмешкой), что произошло на территории Союза и чего можно ожидать… Потом стал расспрашивать о времени, проведенном Гатри на Л-5, поинтересовался, почему устранилась Эйко Тамура…

— Я уже сказала вам: она пользовалась успехом. В последние дни ей звонили несколько мужчин. Они очень огорчились, узнав от меня, что ее с нами больше нет.

– Значит, и нашим, и вашим? С точки зрения психодинамики ее поведение оставляет желать лучшего. Тем не менее, уровень умственного развития у нее явно выше среднего. Принимая во внимание все факторы, в том числе хаотический характер органической жизни, можно считать, что интуиция вашу служащую не подвела.

— Звонили все ее клиенты?

– Вас послушать, вы вроде бы и не человек, – хмыкнул Гатри.

Айлин сделала паузу, обдумывая вопрос.

– В известной мере так оно и есть. Вдобавок, вам не кажется, что моя восприимчивость к иррациональному, которое лежит в корне мироздания, гораздо острее вашей личной и человеческой вообще?

— Я понимаю, что вас интересует все, связанное с Кэтлин, и готова оказать вам посильную помощь. Но, видите ли, мужчины, которые сюда звонят, знали ее как Дезире. Для них она была только голосом — голосом без лица или, точнее, с тем лицом, которое они сами создавали в воображении. Мы соблюдаем осторожность, учитывая юридическую и профессиональную сторону дела. Настоящие имена наших женщин никому не известны, мы не разрешаем им давать клиентам свой домашний телефон, а также встречаться с ними. Анонимность — иллюзия, но вместе с тем и защита. Никто из клиентов не может вступить в контакт с женщиной, не поставив в известность наш офис.

Куа попросила всех пристегнуться. Звездолет развернулся кормой к Луне и начал торможение. На обзорном экране появились горные пики, у подножия которых отливали сталью лунные моря. Над пиками сверкал лазурный полумесяц Земли. Станцию Л-5, которая совершенно затерялась среди звезд, сумел бы обнаружить только тот, кто знал, где искать.

— Кто имеет доступ к вашим архивам?

– Когда-нибудь, – проговорил Ринндалир, поглаживая подбородок, – я сам заберусь на это дерево. Вива-приставки мне уже не хватает. Признайтесь, вы ощутили его таинственность?

— Я, мой муж и его сестра. Это семейное предприятие, — объяснила Айлин, снова сняв трубку. — Сестра мужа работает днем в колледже, а по вечерам дежурит на телефоне. Минутку.

– Нет. Во-первых, я никогда не испытывал склонности к мистике, а во-вторых, чем мне было ощущать?

Она приняла следующий звонок точно так же, как и предыдущий. Эд взглянул на часы. 12.15. Очевидно, секс по телефону — популярное занятие во время обеденного перерыва… Он снова подумал о Грейс. Очевидно, похороны уже закончились и она сейчас одна в доме…

– Насколько я понимаю, вы превратились в машину далеко не до конца, – заметил селенарх, не сводя с Гатри взгляда. В разговор вновь вмешалась Куа. Она произнесла несколько слов на языке лунян. Замигал индикатор вызова, раздался звуковой сигнал.

– …вызываю звездолет «Иния» ДР-327.

— Простите, — сказала Айлин, — но я должна предупредить вас, что наши картотеки секретны. У нас запрещено сообщать какую-либо информацию о наших клиентах и сотрудниках посторонним. О нашем бизнесе, джентльмены, мы не болтаем за коктейлем и тщательно следим, чтобы все было в рамках закона. Наши женщины — не проститутки: они продают не тело, а только голос, и мы обязаны защищать их интересы. К нашим служащим у нас тоже жесткие требования. Мы подвергаем их тщательной проверке и, если они нарушают правила, увольняем. Существуют фирмы, подобные нашей, куда может позвонить несовершеннолетний молодой человек и записать разговор на счет родителей. Я считаю это безответственным. Мы обслуживаем только взрослых и объясняем им наши условия до того, как взимаем плату.

Аррен судорожно сглотнул. Изабу стиснул пальцы. Оба не отрываясь глядели на Гатри. Это был его голос.

— Разоблачение порока не входит в наши задачи, миссис Кофилд, — заметил Бен. — Нам уже понятно, что ваш бизнес не нарушает закона. Вы очень поможете нам, показав список ее клиентов.

– Вот так, – сказал модуль. – Я вас предупреждал.

— Я не могу это сделать. Список клиентов строго конфиденциален и разглашению не подлежит.

– Перехвата нам не удалось бы избежать при всем желании, – холодно отозвался Ринндалир. – Что же касается того, кто нас преследует… Чудеса, да и только.

— Не забывайте, что мы расследуем убийство, — нахмурился Бен.

– Ничего подобного. Все закономерно.

— Я понимаю вашу позицию, а вы должны понять мою.

– Будем отвечать. – Ринндалир сел в кресло и включил аппарат. – «Иния» слушает. Назовитесь, пожалуйста.

— Мы можем предъявить ордер, — напомнил Эд, — но на это уйдет время.

– Звездолет «Мурамаса» ТК-96.

— Да, вам придется предъявить ордер, мистер Джексон. Пока его нет, я обязана оберегать моих клиентов. И еще раз заверяю вас, что никто из них не мог узнать, где она живет, не имея доступа к нашему компьютеру и не расшифровав код программы.

– Типа «Катана», – пробормотал Гатри. – С ионным двигателем.

— Нам придется побеседовать с вашим мужем и его сестрой.

– Вы незаконно захватили корабль, находящийся в собственности компании «Файербол Энтерпрайзиз», – продолжал голос из динамика. – Немедленно возвращайтесь на Л-5.

— Конечно. При условии сохранения конфиденциальности наших клиентов мы готовы сотрудничать с вами.

– По-моему, вы ошибаетесь, – сказал Ринндалир. – «Иния» конфискована согласно закону Лунной селенархии. Если у вас есть возражения, рекомендую обратиться с ними в суд Всемирной Федерации.

— Миссис Кофилд, где был ваш муж вечером десятого апреля? — Эд приготовил блокнот и карандаш; взглянув на Айлин, он заметил, как она сжала пальцы.

— Я предполагала, что вы об этом спросите, но все же нахожу ваш вопрос бестактным.

– Засекла, – сообщила Куа. На экране перед Ринндалиром возникло изображение радарной сетки. Селенарх переставил Гатри так, чтобы тому тоже было видно.

— Возможно. — Бен вздохнул. — Но расследование преступлений не всегда позволяет проявлять деликатность.

– Расстояние около двадцати тысяч километров, тормозит при одном g, расчетное время сближения – полчаса, – прочитал Гатри. – Должно быть, он летит с такой скоростью от самой Земли, а курс корректирует по своему радару и по сообщениям с Л-5.

– Вызываю пилота «Инии», – произнес голос из динамика. – Говорит Энсон Гатри, ваш шеф. Приказываю вам повернуть и направить корабль к Л-5. Вспомните о присяге. Иначе неприятности «Файербола» никогда не кончатся.

Айлин облизнула губы.

Да, полицейские со станции, похоже, добросовестно изложили своему начальству ту историю, которую услышали от лунян.

— Вечером десятого Аллен играл в софтбол. Я тоже была с ним. Все закончилось около девяти; может быть, чуть раньше. После этого мы отправились есть пиццу с несколькими другими парами и вернулись домой немного позже одиннадцати.

— Если нам понадобятся фамилии, вы сможете их назвать?

– Зря надеетесь, милорд, – усмехнулся Ринндалир.

— Конечно. Поверьте, мне очень жаль Кэтлин, и я готова всячески помогать расследованию. Но не думаю, что мой бизнес имеет отношение к ее убийству. Простите, мне опять придется ответить на звонок.

– Вы играете с огнем.