«Но если даже ни один из нас не гражданин Земли, все равно остается землянка Койя, — подумал он. Да и к нам Земля была довольно добра. Кроме того, в этих местах в нашем распоряжении только один корабль, принадлежащий старому Нику. Он прислал нас главным образом за сведениями, дабы ему не пришлось действовать совсем уж вслепую. А благополучие Ника означает благополучие тысяч его работников, миллионов существ на разных планетах, торгующих с ним… А, к черту все это. Главное — вырваться на свободу!»

 — Ник, ты меня очаровываешь? А я-то думала, что с букетами на сегодня покончено.

 — Я люблю тебя, ptichka.

 — Я люблю тебя, Ники.

Его объял огонь, и огонь этот ревел так громко, что заглушал голос страха. В то же время разум Дэвида напряженно работал.

 — Окажешь мне одну услугу?

— Не двигайтесь, вы оба, — велел Дэвид Уайлеру и Блиндвиру. — Эдзел, Чи, ваша идея — чтобы я вышел наружу в одежде этого парня, так?

 Она улыбнулась, снова откинувшись на спинку стула.

 — Как я могу тебе отказать?

 — Я хотел бы, чтобы ты сегодня еще кое с кем встретилась.

— Разумеется, — цинтианка опустилась на все четыре конечности и принялась приводить себя в порядок. — С точки зрения бабурита, все люди, наверное, на одно лицо.

 Линдси наградила его добрым усталым взглядом.

Эдзел склонил голову и потер морду; звук был громкий, будто дракон тер себя наждачной бумагой.

 — Я могу лишь молиться, чтобы это не оказался очередной репортер. Я встречусь с кем тебе угодно, — неосторожно согласилась она. — Если только ты не ждешь, что я пойду на вечеринку.

— Возможно, не совсем. У мастера Уайлера темные волосы и усы. С этим надо что-то делать.

 — От этого ты освобождена, — сказал он, царственно кивнув головой.

— Ну а пока снимай одежду, Уайлер, — велела Чи. Тут мерсеец, частично пришедший в себя, дернулся, будто намереваясь встать. Чи быстро направила на него лучемет. — Оставайся на месте, — приказала она на его родном наречии эрио. — Я неплохо стреляю.

 Ник подошел к двери, открыл ее, затем повернулся и бегло взглянул на Линдси.

Уайлер побледнел и воскликнул:

 Она сидела на стуле явно очень уставшая. Волосы свободно спадали на плечи и белое платье, глаза выглядели экзотичнее из-за наложенного макияжа. Она улыбнулась ему, но он вышел, не сказав больше ни слова.

— Зачем пробивать лбом стену? Говорят же вам, что уйти не удастся. Погибнете ни за что, черт возьми!

— Тебе велели раздеваться, — повторила Чи. — Или хочешь, чтобы Эдзел сделал это за тебя?

 Линдси тут же закрыла глаза, но вдруг у нее по спине пробежали мурашки, а в горле пересохло, как перед первым выходом на сцену. Она уже знала, кто находится с ней в комнате, когда открыла глаза.

Увидев дуло лучемета и неумолимый взгляд ее глаз за прорезью прицела, Уайлер начал снимать одежду.

 Она поднялась, когда Сет закрыл за собой дверь, но делала это медленно, будто измеряла дистанцию между ними. Линдси снова была настороже, будто резко проснулась от долгого, спокойного сна. Она вдруг почувствовала, как сильно в комнате пахнет цветами, превратившими комнату в разноцветную палитру. Линдси заметила, что Сет похудел, но он стоял все так же прямо, а его взгляд оставался таким же серьезным. Она поняла, что ее любовь к нему нисколько не уменьшилась.

— Фолкейн, у вас что, совсем нет здравого смысла? — воззвал он.

 — Здравствуй. — Линдси попыталась улыбнуться. Сжав руки в замок, она думала о том, что ему очень идет костюм. Но она так же помнила, насколько правильно он выглядел в джинсах и фланелевой рубашке. У Сета Банниона было так много сторон. И она любила их все.

— Да, — задумчиво ответил Дэвид. — Я как раз пытаюсь сообразить, как нам взять вас с собой для допроса. Чи вздернула уши.

 — Ты была великолепна, — сказал Сет. Он не подходил к ней, лишь стоял, будто обрисовывая глазами каждый дюйм ее тела. — Но, полагаю, сегодня ты слышала эти слова слишком часто.

— Нам, Дэвид? — спросила она. — Но как мы с Эдзелом выберемся отсюда? Нет, лучше ты потом выкупишь нас.

 — Никогда не бывает слишком часто, — ответила она. — Особенно от тебя. — Она хотела подойти к нему, но внутри нее до сих пор жила боль, и расстояние между ними казалось слишком большим. — Я не знала, что ты приедешь.

 — Я попросил Рут ничего не говорить. — Он прошел дальше в комнату, но пропасть все еще казалась огромной. — Я не пришел повидать тебя перед выступлением, так как подумал, что это может расстроить тебя. Это казалось несправедливым.

— Нет уж, вы двое наверняка пойдете со мной, — ответил Фолкейн. — Мы не знаем, насколько мстительны бабуриты или их приятели, люди и мерсейцы.

 — Ты прислал ее… Я рада.

— Но…

 — Я ошибался. — Он поднял со стола одинокую розу и какое-то время изучал ее. — Ты была права, Рут должна быть здесь. Я ошибался в отношении очень многих вещей.

— Кроме того, вы должны будете помочь мне с Уайлером. Я уж не говорю о том, как вы нужны мне в космосе. Эдзел, рывшийся на кухне, вернулся в комнату.

 — Я тоже ошибалась, когда пыталась давить на тебя слишком сильно. — Линдси расцепила руки, затем снова беспомощно переплела пальцы. — Рут нуждалась в том, что ты дал ей. Я не думаю, что она стала бы такой, как сейчас, если бы не твоя забота на протяжении всех этих месяцев. Сейчас она счастлива.

— Вот средство, которое даст тебе черные волосы и усы, — горделиво объявил он. — Бутыль шоколадного соуса.

 — А ты? — Он снова поднял глаза и пригвоздил ее к месту взглядом. — Ты счастлива?

Средство было не из тех, которыми воспользовался бы настоящий герой, бегущий из узилища, но придется удовольствоваться тем, что есть. Пока Фолкейн переодевался в платье Уайлера и покорно сносил все издевательства гримеров, он обменялся несколькими словами со своими спутниками, и они разработали план действий, немногим более рискованный, чем тот, которым руководствовались до сих пор.

 Линдси открыла рот, чтобы что-то сказать, но, не найдя слов, просто отвернулась. На столе перед ней стояли два бокала с шампанским — один чей-то полупустой, другой ее нетронутый. Она подняла свой бокал и сделала глоток. Пузырьки смягчили ее пересохшее горло.

Эдзел стащил с Блиндвира одежду и надежно связал его. Уайлера они связывать не стали. Он сидел голышом, и Чи держала его на прицеле. Одинит пробормотал слова благословения. На более пространное прощание, по мнению Фолкейна, времени не было. Возможно, им троим больше не суждено путешествовать вместе, быть может, он уже не вернется к Койе и Хуаните, но сейчас нельзя тратить время на раздумья об этом.

 — Может, хочешь шампанского? Кажется, у меня его теперь слишком много.

 — Да. — Он сделал последний шаг в ее направлении. — С удовольствием выпью.

Шаги его четко прозвучали в коридоре. Возле шлюзовой камеры он нажал кнопку с заранее примеченной цифрой и принялся ждать. Чувство было такое, будто он участвует в дуэли и его вот-вот застрелят. Когда четыре глаза бабурита уставились на Дэвида с экрана, он невольно облизал пересохшие губы. Сладкий привкус во рту напомнил Фолкейну, насколько несовершенен его грим.

 Нервничая из-за того, что он теперь стоит так близко, Линдси оглянулась в поисках второго бокала.

Следуя примеру Уайлера, он заговорил без всяких предисловий:

 — Забавно, — сказала она, продолжая стоять к Сету спиной. — Видимо, у меня вообще не осталось чистых бокалов.

— Похоже, пленники приуныли. Они попросили меня доставить с корабля кое-какие лекарства и предметы первой необходимости. Думаю, это поможет нам заручиться их сотрудничеством.

 — Я выпью из твоего.

Фолкейн рассчитывал на то, что о человеческой психологии здесь знают не больше, чем о строении человеческого тела.

 Сет положил руки на ее плечи и аккуратно развернул Линдси лицом к себе. Затем накрыл рукой ее пальцы, сжимающие бокал, и сделал глоток, не сводя с нее глаз.

Его сердце успело сократиться дважды, прежде чем существо ответило:

 — Без тебя уже ничто не было таким, как раньше. — Его голос сорвался, когда он опустил бокал. — Ничто.

— Хорошо, охране сообщат о твоем приходе.

 Он сильнее сжал ее пальцы, и Линдси увидела какую-то вспышку в его глазах.

Экран потух.

 — Только не прощай меня слишком быстро, Линдси, — попросил он. Контакт прервался, когда Сет поставил бокал на стол. — После того, что я наговорил…

Фолкейн отыскал в шкафу скафандр Уайлера и внутренний комбинезон. Скафандр был покрыт особым узором. Вероятно, каждый инопланетный служащий для простоты опознания имел свой неповторимый рисунок на костюме. Стало быть, надо подогнать скафандр так, чтобы он налез на Фолкейна, который был немного выше Уайлера. Дэвид не отказался бы от помощи, но не осмеливался позвать кого-нибудь сюда, в зону обзора переговорного устройства. Вполне возможно, что бабурит снова выйдет на связь.

 — Нет. Нет, теперь это не имеет значения. — Ее глаза сейчас были переполнены эмоциями.

 — Имеет, — тихо произнес он. — Для меня. Я боялся потерять тебя и сам же вытолкнул тебя из своей жизни.

Протиснувшись в люк, Фолкейн попал в бульдожью хватку местной силы тяжести. Перед ним раскинулось голое поле, испещренное крышками шахт. Время от времени его пересекали гусеничные машины, выполнявшие какие-то непонятные задания. Сине-белые огни горели на фасадах домов, заставляя лед поблескивать, будто сам холод вдруг стал видимым. Завывал порывистый ветер. В нависавшей над головой мгле тускло светились две луны, но звезд видно не было. Дэвиду предстоял долгий пеший переход.

 — Я никогда не уходила из твоей жизни.

 Линдси хотела подойти к Сету, но он отвернулся.

Невероятно, но факт: никто не окликнул Фолкейна, когда он открывал шахту, вставал на площадку подъемника и спускался вниз. Когда он добрался до входного люка корабля, в шлеме уже было столько пота, что Дэвид начал задыхаться, и он еле-еле сумел издать условный свист. Из темных глубин детских воспоминаний всплыло суеверие: это не может продолжаться долго, ты слишком искушаешь судьбу.

 — В такого человека, как ты, страшно влюбиться, Линдси. Ты слишком мягкая, слишком щедрая. Я никогда не знал никого, похожего на тебя. — Когда он повернулся обратно, Линдси увидела в его глазах целый сонм чувств, которые теперь не контролировались и не сдерживались. — Раньше я ни в ком не нуждался, а потом я осознал необходимость в тебе и почувствовал, как ты ускользаешь.

«Но мы уже проиграли, — как бы оправдываясь, подумал Фолкейн. — Мы прибыли слишком поздно; Флот уже в пути.

 — Но это было не так. — Она оказалась в его объятиях прежде, чем он сумел еще что-то произнести. Когда Сет напрягся, она подняла голову и нашла губами его губы. Поцелуй мгновенно стал жадным и глубоким. Линдси почувствовала удовольствие, услышав низкий звук, вырвавшийся у Сета вместе с дыханием. — Сет. Ох, Сет, я три месяца ходила как полуживая. Не оставляй меня снова.

Нас не стерегли бы так беспечно, будь он еще здесь».

 Прижав ее к себе, он вдохнул запах ее волос.

Крышка люка повернулась. Стоя в шлюзовой камере и дожидаясь, пока сменится воздух, Фолкейн вспомнил кое-какие буддийские приемчики Эдзела и сумел в какой-то степени вновь обрести спокойствие.

 — Это ты ушла от меня, — пробормотал он.

«Тут не будет ни луков, ни лучников, ни стрел, а будет только пальба».

 — Я больше так не сделаю. — Она подняла голову, ее большие и блестящие глаза с обещанием смотрели на него. — Никогда.

Очутившись в корабле, Дэвид не стал снимать свой космический доспех, хотя его тотчас покрыл белый иней. Щелкнув выключателем отопителя, он очистил от изморози забрало шлема и поспешил на мостик. Неуклюже втискиваясь в противоперегрузочное кресло, Дэвид сказал в микрофон радиосвязи:

 — Линдси. — Он поднял руки, чтобы взять ее лицо в ладони. — Я не могу… Я не стану просить тебя отказаться от того, что ты имеешь здесь. Я смотрел на тебя сегодня…

 — Ты и не должен меня ни о чем просить. — Она взяла его за запястья, желая, чтобы он поверил ей. — Как ты не можешь понять? Это не то, чего я хочу. Ни сейчас, ни завтра, вообще никогда. Я хочу тебя. Я хочу дом и семью.

— Пень, нам надо освободить Эдзела и Чи. Ты не видел место, где они находятся, поэтому поведу я. Мы сядем перед входным люком. Тотчас взрывай его, ибо иначе они не успеют выбраться, и открой для них внешний клапан грузового люка номер два. Как только они будут на борту, взлетай в космос и выписывай самые хитрые кренделя, какие только могут придумать твои приборы. Едва мы удалимся на достаточное расстояние, включай основную тягу. Подчеркиваю: сразу же. Забудь обо всех ограничениях. Тебе ясно?

 Он внимательно посмотрел на нее, затем покачал головой.

— Как обычно, — ответил компьютер.

 — Трудно поверить, что ты можешь уйти от всего этого. Ты же должна была слышать те аплодисменты.

Машина с гудением пробудилась к жизни. Антигравитационные генераторы оттолкнулись от хитросплетения разнообразных физических взаимодействий и сил, которые мы в обиходе называем пространством, и корабль скользнул вверх.

 Она улыбнулась и подумала о том, что все должно быть просто.

— Вон туда! — непонятно зачем закричал Фолкейн. Его пальцы плясали на кнопках ручного управления. Перчатки стесняли движения. Но если противник выстрелит и в корпусе образуется большая пробоина, любому беззащитному дышащему кислородом существу на борту придет конец. Послышался рев забортного воздуха. Дэвид не стал выключать амортизатор ускорения, потому что хотел иметь лишний сенсор, необходимый для выполнения хитрого маневра, и теперь на него навалились перегрузки. Дэвида прижало к защитной сетке, потом опять швырнуло в кресло. Эх-ха!

 — Сет, я толкала себя все три месяца. Я работала так усердно, как никогда в своей жизни, и все ради одного выступления. Я устала, я хочу домой. Женись на мне. Раздели со мной мою жизнь.

Здание было прямо по курсу. Дэвид резко снизился и перешел на режим парения. Из орудийной башни вылетел конический заряд. Вспыхнуло пламя, и весь передний портал здания обрушился. Энергетическая пушка выпустила луч, который взрезал внутренний клапан шлюза, будто скальпель хирурга. Металл раскалился добела и потек.

 Вздохнув, он прижался лбом к ее лбу.

 — Никто никогда раньше не делал мне предложений.

Гусеничные машины на поле бросились врассыпную. «Неужели тут нет противовоздушной обороны? Хотя кто мог ожидать такого нападения? Стоп, вот они, наверху, в лунном свете. Пикируют. Самолеты».

 — Отлично, значит, я буду первая. — Было так легко растаять в его объятиях.

 — И последняя, — пробормотал он между поцелуями.



Преграда рухнула. Закипело морозное облако — это воздух Бабура слился с земным. Фолкейн почувствовал мимолетную радость при мысли, что автоматические двери закупорят модуль, в котором лежал Блиндвир. На улицу выскочил Эдзел, еще более громадный в своем скафандре. Может быть, он тащил на себе Чи и Уайлера? Сверху открыли огонь. Эдзел скрылся из виду, забежав под обвод корпуса корабля. «Что же случилось? Господи, что же произошло?»





— Они на борту, — доложил Пень и резко направил корабль вверх.

Ускорение припечатало Фолкейна к креслу.

— Компенсаторы, — хрипло выдавил он, и тотчас тяготение уменьшилось до одного g. Ревела разрываемая кораблем атмосфера; уже показались первые звезды. Фолкейн открыл замок забрала и дрожащей рукой потянулся к кнопке внутренней связи.

— С вами все в порядке? — крикнул он.

Совсем рядом взорвался снаряд. Грохот, вспышка, палуба под ногами заходила ходуном. «Через пень-колоду» несся прочь от планеты.

Сквозь эту адскую какофонию до Дэвида донесся раскатистый голос Эдзела:

— Мы с Чи в общем-то целы и невредимы. К сожалению, в нашего пленника угодила пуля, выпущенная с самолета. Я прижимал его к правому боку. Пуля проникла в скафандр и убила человека на месте. Я бросил труп.

«Вот не повезло! — с яростью подумал Фолкейн. — Я мог бы одурманить его и, вероятно, выяснить… Проклятье! О проклятье!»