– Если бы этот тип меня немного подшто­пал… Эй! – Ева дернулась, но было уже поздно: санитар успел сделать укол в плечо. – Это что такое? Что вы мне вкатили?

– Обезболивающее. Немного пощиплет.

– Черт! Ну вот, теперь мозги работать не бу­дут. Ты же знаешь, эта гадость действует на меня отупляюще, – сообщила она Рорку. – Терпеть этого не могу.

– А мне даже нравится. – Он взял ее за подбородок. – Ну-ка, скажи, сколько преданных мужей ты видишь перед собой?

– Одного. Нет у меня никакого сотрясения мозга.

– Есть, – бодро сообщил санитар. – Ох, сколь­ко грязи в ране! Сейчас промоем и наложим шовчик.

– Только побыстрее. – Ева начала дрожать – от холода, от шока, – но сама этого не замеча­ла. – Мне надо побеседовать с пожарными. И где, черт возьми, Пибоди? Я… Ну вот, началось. Язык распухает. – Она мотнула головой. – По-моему, двойная порция бурбона помогла бы лучше.

– Тебе же не нравится бурбон. – Рорк уселся на каталку рядом с ней, взял руку, осмотрел ожоги.

– А эта дрянь, думаешь, мне нравится? От ле­карств я сама не своя становлюсь. – Она тупо смотрела, как санитар смазывает другую руку ка­кой-то мазью и накладывает повязку. – Не от­правляй меня в больницу, Рорк! Этого я не вы­несу.

Кожаной куртки нигде поблизости видно не было. Рорк с удовлетворением отметил это: те­перь Ева просто вынуждена будет купить новую. Он снял пиджак и накинул ей на плечи.

– Дорогая, через девяносто секунд ты и знать не будешь, что с тобой и куда тебя везут.

Еве казалось, что она качается на волнах.

– Буду, когда приду в себя. О, вот и она! При­вет, Пибоди. И Макнаб здесь… Правда, они хорошо смотрятся вместе?

– Восхитительно. Ева, откинь голову, пусть санитар ее забинтует.

– Хорошо. Пибоди, вы с Макнабом решили провести вечерок вместе?

– Он дал ей лекарство, – пояснил Рорк. – Она всегда так реагирует на транквилизаторы.

– Как вы, Даллас? – Пибоди, бледная, с тря­сущимися руками, наклонилась над Евой.

– Ох… – Ева взмахнула рукой и едва не заеха­ла санитару по уху. – Места живого нет. Видели бы вы, как я летела! Знаете, в воздухе – даже здорово, но вот приземляться… Бум! – Она попыта­лась это продемонстрировать, стукнув кулаком по колену, но промахнулась и попала локтем санита­ру в живот. – Ой, прошу прощенья. Пибоди, а как там моя машина?

– В клочья.

– Проклятье! Рорк, держи меня покрепче, а то у меня что-то с координацией.

Санитар наконец продышался и закрепил повязку.

– Я сделал все, что мог. Она ваша.

– Это точно! Ну, радость моя, пошли.

– Вы мне пиццы оставили? Только не неси меня, ладно? Я отлично могу идти.

– Конечно, можешь, – ответил он, беря ее на руки.

– Я тебя предупреждаю… – Ева прижалась к нему. – О-о-о, как ты вкусно пахнешь. Правда, он красивый? – сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. – Мой муж! Только мой… Мы до­мой?

Вместо ответа Рорк промычал что-то неопре­деленное. О том, что собирается заглянуть в бли­жайшую больницу, он ей сообщать не собирался.

– Пусть Пибоди… Что же я хотела ей пору­чить? А, да! Пибоди, выясните все у пожарных.

– Не беспокойтесь, Даллас. Утром мы предо­ставим вам полный отчет.

– Сегодня вечером. Еще полно времени.

– Завтра, – шепнул Рорк и выразительно посмотрел на Пибоди и Макнаба. – Я хочу знать все в подробностях.

– Все будет, – пообещал Макнаб. Он подо­ждал, пока Рорк не скрылся из виду, и взглянул на машину Евы. – Если бы она была внутри…

– Ее там не было, – оборвала его Пибоди. – Давайте-ка начнем работать.



Он принялся светить фонарем по сторонам, пытаясь обнаружить следы друга. Потом снова позвал:

Ева проснулась злая и раздраженная. Она смутно помнила, как ее щупали, промывали, за­шивали, как она на кого-то ругалась…

Нет, в этой проклятой больнице она не оста­нется ни секунды!

— Серж, это я! Ты где?

Она резко села – и с облегчением обнаружи­ла, что находится в собственной кровати.

– Ты куда-то собралась? – Рорк встал из-за стола, где сидел, просматривая биржевые сводки и приглядывая за спящей женой.

Ему показалось, что где-то вдали кто-то приглушенно крикнул. А может, это всего лишь галлюцинация? Может, это отголосок того странного шума, который часто встречается под землей и источник которого до сих пор никому не удавалось найти?

Голова кружилась, но Ева не стала ложиться снова. Это был вопрос гордости.

– Возможно. Ты зачем отвез меня в больницу?

И вдруг Андрей увидел на земле кровь. Целую цепочку кровавых пятен, уводившую в одно из ответвлений туннеля. Конечно же это была кровь Сержа. Кровь из покалеченной ступни.

– Так уж я привык. Когда моя женушка ока­зывается в эпицентре взрыва, я обычно завожу ее в больницу. – Он присел на край кровати, загля­нул ей в лицо и показал три пальца. – Сколько?

Андрей двинулся по следу.

Ева вспомнила, что просыпалась несколько раз и он каждый раз задавал один и тот же вопрос.

– Сколько еще раз ты будешь спрашивать?

Он прошел метров двадцать, остановился и огляделся. Пусто. Прошел еще метров десять. Кровавый след все не прерывался, наоборот, крови становилось все больше и больше. Видимо, тот, кто тащил на себе Сержа, вырвал штырь из его ноги. Теперь кровь лилась нескончаемым потоком. Андрей шагал по следу, и его охватывало отчаяние. Он уже почти не надеялся найти друга живым. Но пока есть хоть один шанс, нужно идти.

– Это тоже уже вошло в привычку. Ну, так сколько?

– Тридцать шесть! – Она попыталась улыбнуться. – Ну ладно, три. Убери свои поганые пальцы. Я на тебя обижена.

Шагая по следу, Андрей не задумывался о том, кто мог унести Сержа. Как не задумывался и о том, каким оружием он будет сражаться, если столкнется с врагом лицом к лицу. Он просто знал, что нужно идти, и шел.

– Я безутешен. – Ева попыталась встать, но он положил ей руку на плечо. – Лежать!

– Я что, похожа на кокер-спаниеля?

– Пожалуй, есть что-то – особенно во взгля­де. – Рорк держал ее крепко. – Ева, до утра тебе вставать нельзя.

Вдруг Андрей услышал крик. Он был уверен, что узнал голос Сержа, и побежал вперед. Если Серж кричит, значит, он жив. Главное — успеть.

– Я не…

– Слушай, я ведь могу и заставить. – Он ухва­тил ее за подбородок. – Но тогда ты будешь чув­ствовать себя униженной и тебе будет очень про­тивно. А если ты добровольно решишь провести в постели пару часиков, гордость твоя не пострадает.

Впереди показались отблески служебного освещения. Андрей прибавил ходу. Будучи хорошим спортсменом, он добежал до освещенной части меньше чем за минуту, свернул за угол и остановился. Прямо перед ним, на высоте двух метров от земли, на старом спутавшемся кабеле висел Серж. Висел в той же позе, как и тот парень, которому вырвали глаза. На правой ноге Сергея не было ботинка. С красной распухшей ступни на землю капала кровь.

Силы у них были примерно равные, но в гла­зах Рорка ясно читалась твердость намерений, а Ева была не в лучшей форме.

– Знаешь, если я выпью кофе, то, пожалуй, поваляюсь еще пару часиков.

— Серега, это я! — крикнул Андрей. — Держись, старик! Я тебя сниму!

– Хорошо, сейчас принесу. – Рорк наклонился, чтобы чмокнуть ее в щеку, но не удержался, прижал к себе и зарылся лицом в ее волосы. – Боже мой!

В его голосе было столько чувства, что у нее сжалось сердце.

Он подбежал к стене, встал на цыпочки и, вытянув руки, попытался распутать кабель.

– Со мной все в порядке, не волнуйся. Со мной все в порядке.

Рорк решил было, что за ночь все прошло – шок, страх, тревога. Но сейчас все снова накатило, и он никак не мог разжать объятий.

— Сейчас… — хрипло приговаривал он, чтобы успокоить друга. — Сейчас развяжу…

– Мы услышали взрыв по рации. А потом – ужас, неизвестность. Толпа, кровь, дым… И тут я услышал, как ты орешь на санитара, и словно за­ново родился. – Он поцеловал ее и сказал: – Ну, пойду за кофе.

Ева подняла голову. В глазах ее стояли слезы.

Но кабель не поддавался. Андрей работал, обдирая пальцы в кровь, он спешил, потому что знал, что враг, кем бы он ни был, находится где-то рядом. Пока он не вернулся, нужно отвязать Сержа и унести его подальше от этого ужаса. Андрей мельком взглянул на лицо друга и увидел, что с глазами у того все в порядке. Из горла Андрея, несмотря на весь кошмар происходящего, вырвался вздох облегчения. По крайней мере, друг жив и глаза у него на месте. А там разберемся.

– Ты знаешь, до тебя меня никто не любил. Наверное, я к этому никогда не привыкну. Но об­ходиться без этого уже не могу… – Она взяла его за руку. – Я так ругалась на санитара, потому что он не давал мне рацию, а мне нужно было тебе позвонить, сказать, что со мной все в порядке. Ни о чем другом я думать не могла.

Он поцеловал ее руку.

Серж вдруг приподнял голову, посмотрел на Андрея затуманенным взглядом, разжал губы и прошептал:

– Кажется, у нас получилось, а?

– Что получилось?

— Бе… ги…

– Стать одним целым.

– Кажется, да… – улыбнулась она. – Ведь с нами все в порядке?

— Тише, старик, тише, — успокаивал друга Андрей. — Сейчас я тебя вытащу.

– С нами все в полном порядке. Врачи реко­мендовали тебя побольше поить, но, думаю, мож­но предложить тебе что-нибудь посущественнее.

– Да я полбыка съем и глазом не моргну!

— Беги-и, — снова проговорил Серж, но на этот раз чуть громче и протяжнее. В голосе его послышались ужас и отчаяние.

– Не знаю, найдется ли у нас полбыка, но что-нибудь взамен подыщем.

«Все-таки приятно, когда за тобой ухажива­ют! – подумала Ева. – И завтрак в постель при­носят…»

— Сейчас… — бормотал, работая руками, Андрей. — Уже скоро… Потерпи.

Она съела омлет с грибами и сыром и, приняв­шись за булочку с корицей, сообщила:

– Оказывается, мне просто необходимо было заправиться. Вот теперь я действительно в пол­ном порядке.

Рорк взял с блюдца горсть малины.

Кабель наконец стал поддаваться. Андрей высвободил сперва одну руку друга, потом вторую. Оставалось отделаться от кабеля, который стянул Сержу талию.

– Знаешь, учитывая все обстоятельства, ты выглядишь великолепно. Ну, есть предположения относительно того, как тебе подложили бомбу?

– Есть пара версий, но мне надо…

И этот кабель потихоньку поддавался. Петля становилась все свободнее и свободнее. Еще минута — и друг будет свободен от пут. Андрей работал лихорадочно. Пальцев он почти не чувствовал. «Главное — успеть», — думал он.

Услышав стук в дверь, Ева нахмурилась.

И вот петля ослабла настолько, что можно было попытаться вытащить Сержа.

– Наверное, это Пибоди. – Рорк встал и от­крыл дверь.

— Сейчас… — снова и снова шептал Андрей. — Еще немного…

– Как она? – спросила Пибоди шепотом. – Я думала, ее на ночь оставят в больнице.

Несмотря на худобу, Андрей был жилист, силен и вынослив. Гораздо выносливее и сильнее коренастого и крепкого с виду Сержа. Андрей приподнял друга и попытался вынуть его из петли, потянув на себя, но Серж был слишком тяжел.

– Они хотели, но я знал, что она мне этого не простит.

– Хватит шептаться! – крикнула Ева. – Пи­боди, отчет готов?

— Давай-давай, — прохрипел Андрей, напрягая все силы, — помогай мне, братела.

– Да, мэм. – Пибоди подошла к кровати и не смогла сдержать улыбки. Дама в пеньюаре из алого шелка, полулежащая на куче подушек, никак не походила на обычную Еву Даллас. – Вы похожи на героиню какого-нибудь кинофильма. Ну, например, на Бетти Кроуфорд.

Серж пришел в себя, но был вял, словно его обкололи наркотиками. Он попытался оттолкнуться от стены руками и пятками, чтобы выскользнуть из петли, стянувшей его тело, но, задев стену больной ногой, вскрикнул и снова обмяк.

– Если Бетти – то Дэвис, – усмехнулся Рорк. – Или Джоан Кроуфорд.

– Не в имени дело. Даллас, вы сногсшиба­тельны!

— Врешь… — цедил сквозь зубы Андрей. — Не возьмешь…

– Я жду от вас отчета не о моей внешности, сержант Пибоди, – строго сказала Ева.

– Она еще не вполне пришла в себя, – пояс­нил Рорк. – Пибоди, как насчет завтрака? Или кофе?

Тело друга потихоньку поддавалось. Петля соскользнула ему на бедра, спустилась еще ниже. Оставался последний рывок, но в этот момент за спиной у Андрея послышался шорох. Диггер обернулся и при свете тусклых ламп увидел перед собой огромную человеческую фигуру, закутанную в поношенный плащ.

– Я уже… – И тут глаза у Пибоди загоре­лись. – Это малина? Bay!

– Свежая. Из теплицы. Угощайтесь.

Времени, чтобы разглядывать незнакомца, у Андрея не было. Он отвернулся и продолжил вынимать друга из петли.

– Когда вы завершите свою светскую беседу, я бы хотела обсудить… Ну, не знаю, например, каким образом этот мерзавец сумел подложить в мою машину бомбу.

– Все бумаги у меня. – Пибоди, не сводя глаз с малины, присела на край кровати. – О, благо­дарю вас, – кивнула она Рорку, подавшему ей поднос. – Когда я была маленькой, мы тоже вы­ращивали малину. – Она положила ягодку в рот и вздохнула. – Она будит во мне воспоминания…

— Давай же… — шептал Андрей. — Давай.

– Постарайтесь оставаться в настоящем, Пи­боди.

– Да, мэм. Я… – В дверь громко постучали. – Наверное, это Макнаб.

Макнаб заглянул в комнату:

Некоторое время огромный человек стоял неподвижно и с удивлением разглядывал упрямого и бесстрашного диггера. Андрей изо всех сил пытался высвободить друга. Он не видел, как фигура в плаще двинулась на него, не видел, как огромное кайло взметнулось вверх. Он услышал свист и хотел повернуться, но в этот момент острие кайла с размаху врезалось ему в голову. Раздался чавкающий звук, словно кайло разбило дыню или арбуз, и Андрей повалился на землю.

– Привет! О, симпатичная спаленка. Класс! Это у вас кофе пахнет? Неплохо выглядите, лей­тенант. А это что за ягоды?

Он направился к кровати. Галахад проследовал за ним. Когда они оба устроились у нее в ногах, Ева тяжело вздохнула.

Тело Сержа снова повисло на петле, свесив голову и руки.

– Чувствуйте себя как дома, Макнаб.

– Спасибо. – Он протянул руку к малине, – Рад видеть вас в добром здравии, лейтенант.

Монстр вынул кайло из головы распростертого у его ног диггера. Затем наклонился и, обхватив толстыми пальцами череп Андрея, повернул его лицом к свету. Один глаз диггера был разбит кайлом и превратился в кровавый сгусток. Монстр проворчал нечто невразумительное и презрительно выпустил голову Андрея из пальцев.

– Если я не получу отчета немедленно, здоро­вье мое пошатнется. Ну? – Она ткнула пальцем в Пибоди.

– Да, мэм. Бомба была домашнего изготовления, и тот, кто ее поставил, в этом разбирается неплохо. Взрывная волна невелика, поэтому ос­новной удар пришелся именно на вашу машину. Если бы не пробка, больше ничего бы не постра­дало.

Затем, волоча за собой кайло, он подошел к висящему на стене Сержу, схватил диггера за волосы и поднял ему голову. С полминуты он разглядывал глаза Сержа, потом удовлетворенно хмыкнул.

– Смертельные исходы есть?

– Нет, мэм. Поцарапано несколько автомоби­лей, человек двадцать задело, но серьезно – толь­ко троих.

— Нет, — простонал Серж. — Не надо… Прошу…

– Она была с таймером? Как управлялась?

– Я отвечу. – Макнаб рассеянно погладил Галахада. – Будь она с таймером, вы бы, лейтенант, не лакомились сегодня утром малиной. Он подсо­единил ее к зажиганию, то есть она должна была взорваться, как только вы завели машину. Но вам повезло, лейтенант. В вашей колымаге все рабо­тает чудом. Я могу предположить, что вчера она завелась не с первого раза.

Гигант положил кайло на землю и сунул руку в карман длинного плаща. Серж задвигался в петле, раскачиваясь и хватаясь за петлю потными вялыми пальцами. Он изо всех сил старался высвободиться, но был слишком слаб.

– С третьего.

Гигант тем временем неторопливо достал из кармана щипцы, лязгнул ими несколько раз, словно проверял — работают ли? Потом снова схватил Сержа за волосы и повернул его лицом к свету.

– Так я и думал! – заявил Макнаб, отправляя в рот ягоду. – Поэтому бомба и не взорвалась. Но потом – то ли вы резко затормозили, то ли стук­нулись обо что-то…

– Выйдя из машины, я со всей силы хлопнула дверцей, – пробормотала Ева. – Эти идиоты-таксисты меня страшно разозлили.

— Не… надо, — успел простонать Серж, а в следующее мгновение холодные пластины щипцов вошли ему под веки правого глаза, плотно обхватили глазное яблоко, а затем легко, как бильярдный шар из лузы, вытянули его наружу.

– Вполне вероятно, что это и вызвало взрыв А с самой бомбой все было в полном порядке – он использовал первоклассные компоненты.

– Вы что, хотите сказать, что я обязана жизнью урезанному бюджету и нерадивым механи­кам?



– Пожалуй. – Макнаб потрепал ее по колен­ке. – Если бы у вас был новенький автомобиль, как у типов из отдела по борьбе с преступностью, вы бы взорвались прямо в гараже.

– В гараже… Но как он, черт подери, пробрал­ся в гараж?

– Я отвечу. – Пибоди с трудом сдерживалась: мало того, что Макнаб говорил с непозволитель­ной фамильярностью, он, черт подери, говорил вместо нее. – Я затребовала в участке копию дис­ка с камер слежения. Уитни дал добро.

Старший сержант Пахомов шел по туннелю быстрым шагом, освещая себе дорогу фонарем. Он не верил ни в каких монстров, но верил в мерзавцев и садистов. Таких, как эта троица — Гром, Иркут, Костя. Вот кого надо бояться, а не сказочных монстров. Но на тот случай, если кто-нибудь из них снова окажется у него на пути, у Пахомова имелся автомат. Он бы с удовольствием высадил полрожка в грудь Грому и Иркуту. Жаль, что Костя уже подох. Правда, перед смертью негодяю пришлось помучаться, но что такое вырезанные глаза? Пустяк в сравнении с тем, что заслужил этот подонок.

– Она у вас?

– Да, мэм. – Довольная Пибоди показала на свою сумку. – Здесь.

«Попадись он мне, я бы одними глазами не ограничился, — со злостью думал старший сержант. — Я бы ему яйца отрезал. И заставил бы сожрать. Ну ничего. Я еще поквитаюсь с этими гадами. Ни Гром, ни Иркут отсюда не выйдут. Останутся здесь навсегда. Вернее, до тех пор, пока их кости не обглодают крысы».

– Ну, так давайте! О, господи! – застонала Ева, потому что в дверь снова постучали. – Ка­жется, пора брать деньги за вход.

– Даллас! – В комнату влетела Надин – вся в слезах. – Вы в порядке? Я безумно волновалась. Никак не могла ничего про вас узнать. Соммерсет на все мои вопросы отвечал, что вы отдыхаете. Пришлось отправиться сюда.

На лице Пахомова появилась злорадная усмешка.

– Как видите, со мной все в полном порядке. Вот, устраиваю прием в постели. – Она выхвати­ла у Макнаба вазу с малиной и протянула На­дин. – Присоединяйтесь.

У Надин дрожали руки.

В сущности, Павел Михайлович Пахомов не был злым человеком. Он и в милицию-то никогда не стремился. Просто в свое время пришел из армии, покрутился там-сям, работы приличной нет, деньги нужны. И вдруг — объявление: требуются сотрудники. Хорошая зарплата, бесплатное обмундирование, соцпакет, медицинская страховка, все дела…

– Это я во всем виновата! Из-за меня вас мог­ли убить.

Павел подумал два-три дня и решил: а что, можно и попробовать. В конце концов, если не понравится, всегда можно уйти. Однако — понравилось.

– Надин, послушайте…

– Это совершенно очевидно, – перебила ее Надин. – Я пустила в новостях интервью, кото­рое из вас выбила чуть ли не насильно, а через па­ру часов взорвалась ваша машина. Он напал пос­ле того, как услышал ваше выступление.

Помимо зарплаты Пахомов получал неплохие «бонусы», проверяя документы у «черных», заваливаясь с проверками на рынок или в торговые ряды, ну и так далее. В общем, поступал так же, как и его коллеги.

– Именно этого я и добивалась. – Ева нахму­рилась: сейчас ей меньше всего хотелось разби­раться с истеричной журналисткой. – И ничего вы из меня не выбивали. Я сказала то, что хотела сказать. Мне надо было заставить его действо­вать, и я его провоцировала.

– Вы хотите сказать… – Надин попыталась собраться с мыслями. – Так вы меня использова­ли?!

В ближайших от дома киосках его знали и обслуживали бесплатно. Беседуя с хозяевами киосков, Пахомов буквально физически чувствовал исходящий от них страх, и ему это льстило. Какая-никакая, а власть.

– Я бы назвала это иначе. Мы обе использова­ли друг друга.

Надин отступила назад, лицо ее побледнело.

– Этого я не ожидала от вас, Даллас. Не дума­ла, что вы способны на такое.

А что касалось прямых обязанностей, то и тут Пахомов не сачковал. Выезжал по вызовам, разбирался с хулиганами и драчунами, ловил бытовых убийц по горячим следам. Один раз даже получил удар ножом в живот. Хорошо, лезвие вошло не глубоко, а то бы каюк. А так — оклемался через две недели, еще и премию получил.

Ева устало потерла глаза.

– Минутку! – остановила она Надин, напра­вившуюся к двери. – Будьте добры, оставьте нас с Надин вдвоем. Пибоди, Макнаб, идите ко мне в кабинет. Рорк, пожалуйста.

Жены у Пахомова не было, и вот это был настоящий повод для грусти. Жениться он хотел, уже года два как хотел. Чтобы все было, как у людей. Дом, жена, детишки, машина, дача. Но легко сказать «жениться». На ком — вот вопрос?

Пибоди и Макнаб послушно удалились. Рорк некоторое время молча смотрел на Еву, и выраже­ние его лица не предвещало ничего хорошего.

Когда он вышел, Ева обернулась к Надин.

– Он этого не поймет, – пробормотала она. – Может быть, вы поймете…

Нет, любовницы у Пахомова время от времени появлялись. В основном, это были дамы не первой свежести, не слишком ухоженные, не слишком образованные. С ними можно было выпить и потрахаться. Съездить на пикник, и там снова выпить и потрахаться. Иногда сходить в кино, если фильм не слишком заумный и занудный — что, в общем-то, одно и то же. Но в качестве матери своего будущего сына Пахомов не представлял ни одну из них. И это не могло не огорчать.

– Да все я поняла, Даллас! Вам надо было продвигать расследование, поэтому вы и обрати­лись к доверчивой журналистке, сделали ложное заявление. Использовали ее. Да кто я такая, в конце концов? Обычная идиотка, гоняющаяся за сенсациями.

– Это было не ложное заявление. Я сказала то, что хотела сказать. То, что чувствовала. Хотя, наверное, при других обстоятельствах оставила бы это при себе.

Нет, жена у Пахомова должна была быть похожа на этих красивых, фигуристых, чистеньких и улыбчивых дамочек из рекламы. Славненькая такая дамочка с шелковистыми волосами, мягкой кожей, белоснежными зубками и с неизменной улыбкой на губах. Домовитая? Разумеется. Образованная? Обязательно! Но не слишком, чтобы не комплексовать в ее присутствии. А то зарядит «фикция, урбанизация, эмансипация, глобализация…», и что ты на это скажешь? Вот именно — ничего.

Ева убрала с колен поднос. Плевать на реко­мендации врачей, эту беседу она не собирается вести лежа. Однако стоило ей встать, голова снова закружилась, и она присела на край кровати.

– Я действовала спонтанно. Это, конечно, меня не извиняет, поскольку я отлично знала, что делаю и к чему это приведет. Но, Надин, в конце концов, вы же сами пошли за мной с камерой.

В общем, образ будущей жены Пахомов себе нарисовал довольно четко. Осталось найти соответствующий ему экземпляр. Сложно, да, но Пахомов пока не слишком спешил. Годика три-четыре в запасе есть. Слава богу, у мужчины век не такой короткий, как у женщины.

– Такая, черт возьми, у меня работа!

– А у меня работа – ловить убийц. На карту поставлены жизни людей, возможно – жизнь Рорка. И я буду делать все, что в моих силах. Даже использовать друзей.

– Вы могли меня предупредить!

Во время всей этой подземной эпопеи он приглядывался к Ольге. Она была то, что надо. Чистенькая, ухоженная, красивая, светловолосая. Прямо как в рекламе. При этом добрая и покладистая. Не то что высокомерная злючка Катя.

– Могла. Но не стала. – Голова опять начала болеть, и Ева решила, что, наверное, действие ле­карств заканчивается. – Хотите, я вам скажу кое-что конфиденциальное, Надин? Я боюсь! – Она на мгновение закрыла лицо руками. – До смерти боюсь, потому что знаю: все остальные – это только начало. Он хочет добраться до сути. До Рорка…

Надин изумленно смотрела на Еву. В таком состоянии она ее никогда не видела. Перед ней сейчас был не полицейский, а обыкновенная жен­щина, напуганная женщина.

«Если выпутаемся из этой передряги, приглашу ее на свидание, — решил Пахомов. — А там, глядишь, и сойдемся. Я тоже мужик добрый и нежадный. Умею быть заботливым. При этом не урод. Отчего бы нам не сойтись?»

– И вы хотели, чтобы сначала напали на вас?

– Именно.

Однако радужным планам старшего сержанта не суждено было сбыться. Ольга мертва. И убил ее он — Павел Пахомов. Можно сказать, почти полюбил. Так полюбил, что убил.

Надин села на кровать рядом с Евой, обня­ла ее.

– Кажется, я понимаю. Как странно… Я всег­да крутилась вокруг вас и не задумывалась о том, как вы относитесь к Рорку.

– Надин, я действительно виновата перед ва­ми. Мне не следовало…

На душе у Пахомова было погано. Правда, особой вины он за собой не чувствовал. В конце концов, ведь не он же загнал девчонок в это подземелье! Нет, уж если кто и виноват в гибели Ольги, так это Гром и Иркут. Костя уже сдох, дело осталось за малым. В том, что оставшиеся двое уже не жильцы на белом свете, Пахомов не сомневался. Они завалили двух ментов. Такое не прощают. Их найдут, куда бы они ни спрятались, даже на дне морском. Найдут и, уж конечно, живьем брать не станут.

– Слушайте, у вас, наверное, на самом деле сотрясение мозга. Хватит извиняться, Даллас. Ло­житесь в постель.

– Не могу. – Она попыталась расправить плечи. – Он постоянно опережает меня на пару ходов. Мне надо его догнать. – И тут ей в голову пришла новая идея. – Надин, мне нужна ваша помощь. Если какой-нибудь проныра-репортер сообщит, что лейтенант Даллас серьезно ранена, что она дома, что пролежит еще пару дней…

Но Пахомову этого было мало. Его не устраивало, чтобы Иркута и Грома прикончил кто-нибудь из его коллег. Нет. Убить мерзавцев должен он — старший сержант 135-го ОВД Павел Михайлович Пахомов. А значит, так оно и будет.

– Вы хотите, чтобы я обманула зрителей?

– Но я действительно пострадала! И отлежи­ваюсь дома, разве не так? Сами видите.

Где-то в глубине туннеля он увидел свет фальшфейера. Остановился, потушил фонарь и с угрюмой усмешкой взял автомат на изготовку. Вот сейчас он с ними и разделается. Одна короткая очередь — и мерзавцы наказаны.

– И пролежите в постели еще пару дней?

– Мне кажется, что пара дней уже прошла. Мне надо выиграть время, Надин. Он будет ждать, пока я не встану на ноги, а потом сделает следую­щий ход. Он не играет в одиночку. Ему нужен противник. – Она покачала головой. – Нет, ему нужна именно я. А если я валяюсь в постели, на­качанная транквилизаторами, я – вне игры.

Вглядываясь во тьму, Пахомов не заметил, что нога его стоит между рельсов на стрелке. Он стоял и выжидал, как охотник в засаде. Вдруг что-то скрежетнуло, и старший сержант взвыл от боли. Стрелка сошлась, поймав ногу Пахомова в капкан.

Надин колебалась недолго.

– Хорошо, я сделаю это. – Она встала и по­смотрела на Еву. – Но вот что я вам скажу, Дал­лас. Думаю, Рорк приложит все усилия, чтобы вы действительно провели пару дней в постели, на­качанная транквилизаторами. – Надин повесила на плечо сумку. – В любом случае я страшно рада, что вы живы.

Павел застонал, бросил автомат на землю и попытался вытащить ногу из стрелки. Но нога была зажата намертво.

– Я тоже.





Надин ушла, а Ева встала и поплелась в душ. Через десять минут она чувствовала себя настоль­ко хорошо, что смогла самостоятельно одеться – хотя и с трудом.

Однако, когда Ева вошла в кабинет, где распо­ложились ее верные помощники, Рорк окинул ее таким взглядом, что она отпрянула.

— Да что же это… — постанывая, шептал Пахомов. — Ну давай же. Давай!

– Я решила, что могу полежать здесь, на ку­шетке, – попыталась оправдаться она. – Знаешь, пожалуй, хорошо, что ты вчера отвез меня в боль­ницу. Спасибо тебе.

– Думаешь, удастся ко мне подлизаться?

Справа послышался какой-то рокот, и рокот этот стремительно нарастал. Пахомов посветил туда фонарем и увидел приближающуюся вагонетку. Он перевел луч — по соседнему пути катилась вторая вагонетка. Обе медленно приближались к застрявшему Пахомову.

– Ну, надо же было попытаться. – Она выда­вила из себя улыбку. – Слушай, со мной все в по­рядке. И мне надо работать.

– Работай, ради бога! У меня полно своих дел. – Он подошел к двери кабинета и обернулся. – Сообщите, когда у вас найдется свободная минутка, лейтенант. Я хотел бы побеседовать с вами по личному вопросу.

Перед глазами у старшего сержанта промелькнула вся его жизнь — скучная, однообразная, довольно непутевая. Промелькнули лица родных и знакомых, не вызвав ничего, кроме отвращения. Промелькнули лица немногочисленных любовниц, которые тоже были ему отвратительны. Лишь одно лицо вызвало в душе прилив теплых чувств. Лицо светлое, улыбчивое, доброе.

– Черт возьми! – выдохнула Ева, когда дверь за ним закрылась.

– Да, нагнал холоду, – заметил Макнаб, – даже у меня мурашки по коже.

— Мама… — простонал Пахомов и потянулся за автоматом.

– Макнаб, может, вы наконец заткнетесь? Я хочу посмотреть диск из гаража. – Ева, обойдя кушетку, уселась за стол. – Пибоди, начните с шестнадцати часов. Приблизительно в это время я приехала. Дайте вход. Он же должен был отку­да-то появиться.

Решив не думать о личных проблемах, Ева ус­тавилась на монитор. Машины сновали туда-сюда, среди них несложно было затеряться.

Еще немного, еще… Дотянулся с трудом. Выпрямился и взял автомат на изготовку. Ближайшая вагонетка неожиданно перешла на стрелке на другой путь и с грохотом пронеслась мимо.

– Пожалуй, ему это не составило труда, а, Макнаб? Такой спец по электронике вполне мог обмануть охранную систему.

– Здесь охрана мощная. Все государственные структуры оснащены лучшими сканерами. Не­смотря на сокращение бюджета, их обновляют два раза в год.

Он вздохнул с облегчением, но в этот момент вторая вагонетка перескочила на его путь и стремительно покатилась на старшего сержанта.

– Но он мог справиться?

– Мог, хотя это посложнее, чем играть с ви­деокамерами. По сигналу тревоги все входы и вы­ходы автоматически перекрываются.

— Зараза! — гаркнул Пахомов, вскинул автомат и нажал на спусковой крючок. Грохот автоматной очереди потряс туннель, гулом прокатившись по всему подземелью.

– Он был чертовски зол. – Ева откинулась в кресле. – Пошел на риск, и, судя по тому, что сигнала тревоги не было, риск себя оправдал. Он проник в гараж, подложил бомбу и ушел. Это – единственное место, где он мог подобраться к моей машине. Давайте-ка посмотрим на нее… – На экране появился сектор АВ, второй уровень. – Вот она стоит, целая и невредимая.

Однако вагонетку это не остановило. Она неумолимо приближалась. Пахомов, обливаясь потом, снова нажал на спуск, но выстрелов не последовало. Патроны кончились. Павел отшвырнул автомат и забился, как сумасшедший, стараясь вырвать зажатую в стрелке ногу.

– Видели бы вы ее сейчас. – Пибоди поежи­лась. – Они отправили ее на экспертизу. Я посла­ла запрос на новую.

– Думаю, они подкрутят пару гаек и скажут, что я могу ездить на ней и дальше, – пробормота­ла Ева и подумала, что, как ни глупо, но она была бы рада, если бы так и произошло. – Эти идио­ты-бюрократы… Погодите, а это что такое?

Когда до вагонетки оставалось не больше метра, Пахомов судорожным рывком вырвал ногу и в последний момент успел уклониться от катящейся на него груды ржавого железа. Но тут вторая вагонетка, наехавшая сзади, ударила его в спину и подмяла под себя. Хрустнули ломающиеся кости, и вагонетка, поскрипывая бортами и гремя колесами, покатилась дальше.

Компьютер снова показывал вход, куда въез­жал новенький «Джетстрим».

– Стоп! Посмотрите-ка! – Ева придвинулась поближе к экрану. – Окна затемненные. Это за­прещено: ветровое стекло должно быть бесцвет­ным. А номера, номера видите? Это же не поли­цейская машина, а такси. Пибоди, наш герой там!

Старший сержант Пахомов остался лежать на рельсах.

– У вас острый глаз, Даллас, – похвалил ее Макнаб. – Я проверю номера.

Он был еще жив, когда из мрака выскользнул огромный силуэт, неторопливо приблизился к Пахомову и склонился над ним. Что-то холодное коснулось век Пахомова. Старший сержант попытался увернуться, отвести голову в сторону, но тело его не слушалось. Страшные железные клещи захватили его глаз и с отвратительным чавкающим звуком вырвали его из глазной впадины.

– Давайте посмотрим, что он будет делать, – пробормотала Ева, нажимая кнопку. Машина проехала по первому этажу, выехала на второй и остановилась у ее автомобиля. – Вот он! Я же сказала, он где-то проколется!

Дверца открылась, из машины вышел человек в длинном пальто и надвинутой на глаза шляпе.



– Пальто форменное, шляпа – тоже, только туфли не те. Черт, лица не видно. Он в темных очках.

Человек обернулся и посмотрел прямо в каме­ру. Ева увидела бледную щеку. Он достал пульт, нажал на кнопку, и по экрану побежали разно­цветные полосы.

Нарастающий скрежещущий звук заставил Грома остановиться. Он зажег фальшфейер и, увидев приближающуюся вагонетку, отошел в сторону. Вагонетка пронеслась мимо. Гром проводил ее задумчивым взглядом.

– Проклятье! Он заблокировал изображение. Что было у него в руке? Верните кадр.

– Никогда не видел такого блокиратора, – сказал Макнаб, не в силах сдержать восхищения. – Сантиметров пятнадцать в длину, и такой тонень­кий… Надо показать Рорку.

«Кто на этот раз?» — подумал он, увидев, как на борту вагонетки блеснули свежие пятна крови.

– Позже, – отмахнулась Ева. – Итак, мы знаем его рост, знаем телосложение. Надо занять­ся машиной. Посмотрим, что удастся про нее вы­яснить.

Она продолжала всматриваться в экран, слов­но пытаясь разглядеть что-то за полями шляпы и очками.

По лицу Грома пробежала тень, и он тихо прошептал:

– Пибоди, мне нужны списки всех, кто владе­ет таким автомобилем. Макнаб, выясните, с ка­ких такси украли номера. Учтите, он приехал в гараж в шесть двадцать три, меньше чем через час после выпуска новостей. Очевидно, бомба у него была наготове, но ему нужно было время, чтобы раздобыть автомобиль и выяснить мое местона­хождение. А это значит, что времени на дорогу у него почти не оставалось… – Она обвела взгля­дом присутствующих и победно улыбнулась. – Ставлю на то, что он обитает где-то в центре, в радиусе десяти кварталов от участка! Так что по­ищем для начала у себя во дворе.

— Надеюсь, что не она.

Глава 14

Он прибавил шагу, пристально, до боли в глазах вглядываясь во тьму и напрягая слух. Он привык доверяться интуиции и инстинктам. До сих пор они еще ни разу его не подводили.

Ева была не в том настроении, чтобы прово­дить очередную супружескую разборку, но реши­ла, что лучше уж поскорее отделаться. Ей был ну­жен острый глаз Рорка, его связи и – раз уж он решил отправиться в Ирландию – его знание страны.

Как и Иркут, Гром умел чувствовать опасность — чувствовал ее нутром, кожей, даже корнями волос. Чувствовал ее, как старый опытный волк чует запах приближающегося охотника и умело и беззвучно обходит его стороной, стараясь не оставлять следов.

Пибоди с Макнабом уже начали дружески вор­ковать, поэтому она их развела по разным местам и дала разные задания, надеясь, что при благопри­ятных условиях они добудут для нее нужную ин­формацию к полудню.

У двери Рорка Ева остановилась, перевела ды­хание и постучала. Он предложил ей войти, но подал знак подождать, продолжая говорить по те­лефону:

Интуиция не раз спасала Грому жизнь. И не ему одному. Однажды, продвигаясь с бойцами по жидкому, ощипанному подлеску, он буквально кожей почувствовал засаду. Тогда он успел положить бойцов в траву и первым открыть огонь по невидимому врагу. Короткий бой был выигран.

– …пока я лично не смогу посетить курорт. Думаю, с мелочами вы и без меня справитесь. На­деюсь, «Олимпус» откроется точно в срок. Все по­нятно?

– Есть проблемы? – спросила Ева, когда он положил трубку.

В другой раз Гром угадал в приближающемся к КПП микроавтобусе бомбу на колесах. Предотвратить взрыв не удалось, но товарищей он спас. И опять в последний момент. Как он чувствовал опасность, чем, каким органом? Бог весть. Объяснить это было невозможно, да Гром и не пытался.

– Незначительные.

– Извини, что я тебя прервала. У тебя найдет­ся минутка?

Еще в школе он услышал строчку, которую запомнил на всю жизнь и в истинности которой не раз убеждался.

Рорк демонстративно взглянул на часы:

– Даже две. Что я могу для вас сделать, лейте­нант?