На Девятой авеню все еще были открыты питейные заведения. Ева заметила скопление на углу уличных хулиганов в стеганых пуховиках и высоких шнурованных ботинках. Наверняка они принимали запрещенные химические вещества. Но если они нарывались на неприятности, то время было выбрано крайне неудачно: в пятом часу утра при таком холоде.

Ева обогнула рабочие кварталы Челси и углубилась в богемный Гринвич-Виллидж.

Черно-белая полицейская машина приткнулась носом к тротуару перед недавно отремонтированным домом на Джейн-стрит. Ева проехала полквартала вниз, включила знак «На дежурстве» и вылезла из теплой машины на мороз. Пока она вынимала полевой набор и кодировала электронные замки, из-за угла появилась Пибоди.

Ее напарница была похожа на исследователя Арктики. На ней был толстый стеганый пуховик цвета Ржавчины, шею она обмотала красным шарфом в милю длиной, на голову натянула вязаную шапку того же цвета. Дыхание вырывалось у нее изо рта, как дым из трубы.

— И почему люди не могут убивать друг друга после восхода солнца? — запыхавшись, проговорила Пибоди.

— В этом прикиде ты похожа на рекламного зазывалу.

— Знаю, но он до ужаса теплый, и стоит его снять, как мне начинает казаться, что я похудела.

Они вместе подошли к дому, и Ева включила камеру.

— Камер наблюдения нет, — отметила она. — Сканирования ладони нет. Замок на двери взломан.

На окнах нижнего этажа были защитные решетки. Но краска на двери и оконных рамах потускнела и кое-где облупилась. Очевидно, владелец здания не придавал большого значения охране и текущему ремонту.

Женщина-полицейский у входа кивнула им и открыла дверь.

— Лейтенант! Детектив! Жуткий холод, — заметила она. — Звонок по 911 поступил в три сорок две. Звонила сестра убитой. Она наверху с моей напарницей. Мы прибыли где-то в три сорок шесть. Отметили взлом входной двери. Жертва на третьем этаже, в спальне. Дверь в коридоре тоже взломана. Похоже, она оборонялась. Руки и ноги связаны старым надежным способом: изолентой. Поработал над ней, прежде чем убить. Похоже, она была задушена поясом от ее собственного халата: он так и остался у нее на шее.

— Где была ее сестра, когда все это происходило? — спросила Ева.

— Сказала, что только что приехала. Квартирой сестры пользуется как перевалочным пунктом, когда бывает в Нью-Йорке. Имя: Палма Копперфильд, стюардесса «Всемирных авиалиний». Немного «замазала» место убийства. Во-первых, ее вырвало прямо на пол, там, в спальне. Во-вторых, она трогала тело, прежде чем выбежала и позвонила 911. — Женщина-полицейский оглянулась на кабину лифта. — Она сидела вон там на ступеньках, и ревмя ревела, когда мы подъехали. С тех пор так и ревет без передышки.

— Веселье никогда не кончается. Пошлите наверх «чистильщиков», когда приедут.

Вспомнив о скверном состоянии дома, Ева направилась прямо к лестнице, на ходу расстегивая пальто и разматывая шарф.

«По одной квартире на этаж, — отметила она. — Приличная кубатура, никаких соседей».

На двери квартиры на третьем этаже красовался новенький на вид «глазок» и замок полицейского образца. Замок был взломан. Действовал явный любитель, но цели своей он добился.

Ева вошла в гостиную, где вторая женщина-офицер стояла над закутанной в одеяло, сотрясающейся в ознобе сестрой потерпевшей.

«Чуть за двадцать, — фиксировала Ева, — светлые волосы зачесаны назад от лица и стянуты в хвост. Лицо все в потеках размазавшейся косметики. Обеими руками сжимает прозрачный стакан, видимо с водой», — определила Ева.

Из горла женщины вырвалось сдавленное рыдание.

— Мисс Копперфильд, я лейтенант Даллас. Моя напарница, детектив Пибоди.

— Отдел убийств. Отдел убийств, — механически проговорила женщина.

Акцент мисс Копперфильд подсказал Еве, что она со Среднего Запада.

— Совершенно верно.

— Кто-то убил Нэт. Кто-то убил мою сестру. Она мертва. Натали мертва.

— Мне очень жаль. Расскажите нам, что случилось.

— Я… я приехала. Она знала, что я прилетаю. Я звонила ей, напомнила. Мы приземлились поздно, и я еще выпила с Мэй, второй стюардессой. Дверь внизу… замок был сломан… кажется. Мне не пришлось открывать ключом. У меня есть ключ. Я поднялась, а замок… Она вставила новый замок и дала мне код к нему, когда я звонила. Но он тоже оказался сломанным. Дверь даже не была заперта. Я подумала: «Тут что-то не так. Что-то случилось». Нэт не пошла бы спать, не закрыв дверь. Вот я и подумала: надо бы заглянуть к ней в комнату, проверить. И я увидела… О боже, боже, она была на полу, все кругом было сломано, и… она была на полу, и ее лицо… Ее лицо! — Палма опять заплакала. — Ее лицо было все в синяках, красное, и ее глаза… Я бросилась к ней, окликнула ее, я пыталась ее разбудить. Поднять ее. Она не спала. Я знала, что она не спит, но я должна была попытаться ее разбудить. Моя сестра, кто-то убил мою сестру.

— Теперь мы о ней позаботимся. — Ева подсчитала, сколько времени потребуется ей самой и «чистильщикам» на обработку места убийства. — Мне нужно будет еще раз с вами поговорить, но не сейчас. Поэтому я распоряжусь, чтобы вас доставили в Центральное управление полиции. Вы можете подождать там.

— Мне кажется, я не должна уезжать. Я не должна оставлять Нэт. Я не знаю, что делать, но я должна остаться с ней.

— Вам придется доверить ее нам. Пибоди!

— Я об этом позабочусь.

Ева взглянула на патрульную. Та кивком указала на дверь.

Отойдя от плачущей сестры, Ева обработала себя изолирующим аэрозолем и вошла в комнату смерти.

Глава 2

Это была большая комната, в углу — кресло у окна, выходящего на улицу. Ева подумала, что Натали, наверное, любила сидеть здесь и смотреть, как за окном течет жизнь.

Кровать выглядела очень трогательно. По всей комнате были разбросаны подушки — некоторые из них в крови. Наверное, раньше они были собраны горкой на бело-розовом покрывале с кружевными оборочками. Многие женщины любят так делать. Маленький телевизионный экран был закреплен на стене таким образом, чтобы можно было смотреть и с кровати, и из уголка у окна. У стены напротив стоял длинный низкий комод, над ним висели картины с цветами в рамочках. Безделушки, вероятно раньше стоявшие кокетливой группой на комоде, теперь валялись на полу, многие были разбиты.

На одном из разбросанных по полу пушистых ковриков лежала Натали. Ее ноги были связаны в лодыжках. Руки, связанные в запястьях, были стиснуты, как будто в отчаянной мольбе.

На ней была бело-голубая пижама, вся в кровавых пятнах и потеках. Халат, тоже голубой, валялся в углу. А шея женщины была стиснута таким же голубым поясом.

Кровь пятнала оба пушистых коврика, возле двери растеклась лужица рвоты. В комнате пахло кровью, рвотой и мочой.

Ева подошла к телу и присела на корточки, чтобы провести стандартную процедуру опознания и определить время смерти.

— Жертва — женщина европейского типа, возраст — двадцать шесть лет, идентифицирована как Копперфильд Натали, проживающая по данному адресу. Синяки на лице указывают на нанесение прижизненных травм. Нос, по-видимому, сломан. Два пальца на правой руке тоже выглядят сломанными. Видны ожоги на плечах, где пижама порвана. Следы ожогов на подошвах обеих ног. Кожа синевато-серого оттенка соответствует версии удушения. Глаза красные, вывалившиеся из орбит. Свидетельница прикасалась к телу при обнаружении: целостность сцены несколько нарушена. Время смерти: ноль сорок пять, приблизительно за два часа до обнаружения. — Ева обернулась, когда вошла Пибоди. — Не наступи, там рвота, — предупредила она.

— Спасибо. Я вызвала двух патрульных и полицейского терапевта, чтобы эскортировать сестру.

— Отлично. Смотри, она все еще в пижаме. Сексуальное насилие маловероятно. Видишь, вот здесь, вокруг рта? В какой-то момент он сунул ей в рот кляп. На лице остались следы клейкой ленты. Видишь мизинец и безымянный на правой руке?

— Они сломаны.

— Сломал ей пальцы, сломал нос. Жег ее. В комнате разгром, многие веши повреждены. Возможно, она оборонялась.

Пибоди подошла к внутренней двери.

— Тут ванная. Телефона на месте у кровати нет, он лежит здесь, на полу.

— О чем это говорит?

— Похоже, она схватила телефон, бросилась в ванную. Может, надеялась запереться, позвонить, позвать на помощь, но не успела.

— Да, похоже на то, — согласилась Ева. — Просыпается, слышит, что в квартире кто-то есть. Может, подумала, что это сестра. Может, окликает ее, а может, и просто переворачивается на другой бок. Тут открывается дверь. Это не сестра. Она хватает телефон, пытается бежать. Возможно, так и было. Новый замок на двери — хороший замок, с «глазком». Может, к ней кто-то приставал? Прокачай ее, проверь, не было ли жалоб за последние пару месяцев.

Ева выпрямилась и подошла к двери, ведущей в коридор.

— Если убийца вошел отсюда, она увидела его с кровати. Вполне разумно — схватить телефон и бежать в противоположном направлении, к помещению, запирающемуся на замок. Она быстро соображает, учитывая, что она крепко спала и только что проснулась.

Вернувшись к кровати, Ева обошла ее кругом, оценила расстояние до ванной и заметила что-то поблескивающее на полу под кроватью. Она опять присела на корточки и подняла с пола кухонный нож.

— Интересно, зачем ей понадобился разделочный нож в спальне?

— Ножик не хилый, — согласилась Пибоди. — Его принес убийца?

— Тогда почему он им не воспользовался? Держу пари, это из ее кухни. Новые замки, — продолжала Ева, — и нож под кроватью. Она кого-то боялась.

— Жалоб не зафиксировано. Если она кого-то боялась, она не сообщила об этом в полицию.

Ева обыскала кровать, проверила под матрацем, перевернула подушки. Потом она прошла в ванную — маленькую, чистенькую, очень женскую. Ничто здесь не указывало на присутствие убийцы. Но Ева хмыкнула, когда, порывшись в туалетном шкафчике, обнаружила мужской дезодорант, крем для бритья и мужской одеколон.

— У нее был парень, — сказала она, вернувшись в спальню и принимаясь за осмотр ящиков ночного столика. — Презервативы, ароматное масло для тела.

— Может, они расстались со скандалом. Новый замок всегда врезают, если у бывшего приятеля были ключи от старого. Может, ему не понравилось, что его выставили за дверь, — предположила Пибоди.

— Может, — согласилась Ева, — но в таких случаях обычно присутствует сексуальное насилие. Проверь ее телефон на входящие и исходящие за последние пару Дней. Я закончу осмотр помещения.

Она вышла, вновь осмотрела гостиную. Будь это любовная ссора, подумала Ева, «бывший» первым делом начал бы ломиться в дверь. «Ну, давай, Нэт, черт тебя побери, открой мне дверь! Нам надо поговорить!» Если парень разозлен, а дверь хлипкая, он вполне может ее сломать. Но наверняка ничего сказать нельзя. Ева вошла в кухню. Немаленькая. И, судя по всему, убитая тут активно хозяйничала. На безупречно чистом кухонном столе стояла подставка для ножей. Одно гнездо пустовало.

Ева прошла во вторую спальню, оборудованную под домашний кабинет. И удивленно подняла брови. В комнате царил разгром. Были очевидны следы тщательного обыска. Компьютер, для которого, как она могла предположить, было предназначено место на блестящей металлической поверхности письменного стола, исчез.

— В кабинете нет компьютера, — сказала она Пибоди.

— Что же это тогда за кабинет? — отозвалась Пибоди.

— Вот и я о том же. И ни единого диска не осталось. Так как вся остальная электроника, — а унести ее было бы нетрудно, — осталась на месте, можно предположить, что целью был именно компьютер. Компьютер и убитая женщина. Так что же такое было у Натали? Что было у нее отнято ценой жизни?

— Не только ценой жизни: он позаботился, чтобы перед смертью она страдала. — Голос Пибоди был полон сочувствия. Она оглянулась на тело. — На этом телефоне ничего, кроме входящего от сестры в десять утра и исходящего в семь тридцать утра в контору Слоуна, Майерса и Крауса. Она предупредила, что заболела. Это аудиторская фирма на Хадсон-стрит. Предыдущие звонки были стерты. Наш электронный отдел сможет их вытащить. Хотите прослушать то, что есть?

— Да, но не здесь. Поехали в управление. Надо еще раз прокачать сестру.

По пути в управление Пибоди огласила анкетные данные убитой со своего ППК: [Персональный портативный компьютер]

— Родилась в Кливленде, Огайо. Родители — оба школьные учителя — живы и по-прежнему состоят в браке. Одна сестра. На три года младше. Уголовного досье нет. Работала бухгалтером-аудитором у Слоуна, Майерса и Крауса последние четыре года. Ни браков, ни совместного проживания с мужчиной не зарегистрировано. Проживала на Джейн-стрит последние полтора года. Ранее на Шестнадцатой улице в Челси. До того — в Кливленде по адресу родителей. Там она тоже работала в аудиторской фирме, но на полставки. Это было что-то вроде практики во время учебы в колледже.

— Бухгалтер. Переезжает в Нью-Йорк. Что по нью-йоркской фирме?

— Минутку. Так, фирма солидная, — начала Пибоди, считывая данные со своего ППК. — Серьезные клиенты, в том числе несколько известных корпораций. Три этажа на Хадсон-стрит, две сотни служащих, основана около сорока лет назад. Так, убитая была старшим аудитором.

Ева обдумывала информацию, пока сворачивала на подземную стоянку полицейского управления.

— Пожалуй, Натали Копперфильд могла получить компромат на кого-нибудь из этих богатых клиентов. Допустим, двойная бухгалтерия, отмывание денег, уклонение от налогов, связь с мафией. А может, кто-то из ее коллег снимал пенки? Шантаж, вымогательство, растрата.

— У фирмы хорошая репутация, — возразила Пибоди.

— Это еще не значит, что у всех их клиентов и служащих хорошая репутация. Это всего лишь версия.

Они запарковались и направились к лифтам.

— Надо узнать имя приятеля — нынешнего или бывшего. Надо обойти всех соседей по дому. Выяснить у сестры, что она рассказывала о работе или о личных Делах. Похоже, убитая столкнулась с проблемой, о которой она не хотела или не готова была сообщить. Во всяком случае, не полиции.

— Но, может, она доверилась кому-то из коллег или из начальства, если это связано с работой.

— Или приятелю, — добавила Ева.

Чем выше они поднимались в лифте, тем больше народу набивалось в кабину. До Евы доносился запах мятного мыла от заступающих на смену и запах пота от тех, кто смену сдавал. Она локтями проложила себе дорогу к выходу на нужном этаже.

— Давай подготовим комнату для допроса, — сказала она. — Не хочу допрашивать сестру в приемной. Слишком много отвлекающих факторов. Если ей нужен психотерапевт, пусть приходит вместе с ней.

Но сначала Ева прошла через «загон» к себе в кабинет. Она сбросила пальто и оперативно проверила алиби свидетельницы. Палма Копперфильд работала на рейсе Лас-Вегас — Нью-Йорк. Ее самолет приземлился примерно в то самое время, когда кто-то в южной части города душил ее сестру.

— Даллас!

Ева оглянулась и увидела Бакстера, одного из детективов своего отдела.

— Я два часа кофе не пила, — предупредила она. — Или три.

— До меня дошло, что тебя тут дожидается некая Палма Копперфильд.

— Да, свидетельница. Ее сестра была задушена сегодня рано утром.

— О, черт… — Он провел рукой по волосам, откидывая их со лба. — А я-то надеялся, что это ошибка.

— Ты их знаешь?

— Палму немного знаю. Убитую — нет. Познакомился с Палмой несколько месяцев назад на вечеринке. У друзей общих друзей. Мы несколько раз встречались.

— Ей двадцать три года. Бакстер поморщился:

— Я тоже пока на пенсию не собираюсь, не надейся. Ну, в общем, ничего такого не было. Славная женщина. Очень славная. Она пострадала?

— Нет. Обнаружила в квартире свою мертвую сестру.

— Да, не повезло. Черт. По-моему, они были очень близки. Палма рассказывала, что останавливалась у сестры, когда прилетала в Нью-Йорк. Как-то раз я подвозил ее к дому на Джейн-стрит после ужина в ресторане.

— Вы все еще встречаетесь?

— Нет. Да и не было ничего. Поужинали пару раз вместе, вот и все. — Бакстер сунул руки в карманы, словно не зная, что с ними делать. — Слушай, если она увидит знакомое лицо… Если ей так будет легче… Словом, я мог бы с ней поговорить.

— Может быть. Да, может быть. Пибоди готовит комнату для допроса. В приемной для этого слишком шумно. Она была в плохом состоянии на первичном допросе. Она не говорила, сестра ни с кем не встречалась?

— А-а, да. У нее, кажется, был парень. Тоже аудитор, по-моему, или брокер, что-то в этом роде. У них было все серьезно, вроде даже помолвка. Честно говоря, я не очень-то интересовался. Я же не за сестрой охотился, понимаешь?

— А свидетельницу с лету уложил, Бакстер?

— Нет. — Тут Бакстер улыбнулся. — Говорю же, она славная женщина. Порядочная.

Это означало, что они не спали вместе. Значит, можно без особой неловкости привлечь Бакстера к допросу.

— Ладно, дай мне засадить Пибоди за обработку телефона. А мы поговорим со свидетельницей.

Ева дала Бакстеру первому войти в комнату для допроса, а сама внимательно следила за вспухшим от слез лицом Палмы, когда та подняла голову. Палма заморгала, словно пытаясь осмыслить увиденное, на ее лице отражались одна за другой вполне понятные эмоции: узнавание, облегчение, растерянность… Потом она вновь замкнулась в своем горе.

— Бакс? О боже!

Она протянула обе руки. Бакстер стремительно шагнул к столу и сжал их.

— Палма, мне очень жаль.

— Я не знаю, что мне делать. Нэт… моя сестра. Кто-то убил ее, а я не знаю, что мне делать.

— Мы тебе поможем.

— Она же никому ничего плохого не делала, Бакс, она в жизни своей мухи не обидела. Ее лицо…

— Я знаю, как это тяжело. Но ты можешь помочь нам, чтобы мы могли во всем разобраться.

— Ладно. Но ты можешь остаться, да? Он может остаться? — повернулась она к Еве.

— Конечно. Вот что я сейчас сделаю: включу запись и задам вам несколько вопросов.

— Вы же не думаете, что я… Вы же не думаете, что это я ее убила?

— Никто так не думает, Палма. — Бакстер еще крепче сжал ее руки. — Нам нужно задать вопросы. Чем больше мы будем знать, тем скорее найдем тех, кто это сделал.

— Вы их найдете. — Палма говорила медленно, словно обдумывая каждое слово. На мгновение она закрыла глаза. — Вы их найдете. Я вам расскажу все, что знаю.

Ева включила запись, перечислила необходимые данные.

— Вы приземлились в Нью-Йорке рано утром, верно?

— Да, мы прибыли из Вегаса. Мы приземлились около двух часов ночи, отметились где-то минут через двадцать. Да, примерно так. Потом Мэй — мы с ней вместе летели… Мы зашли в бар в аэропорту, выпили по бокалу вина. Хотели сбросить напряжение. Взяли такси до города. Она вышла раньше. Я довезла ее до дому. Она снимает квартиру в Ист-Сайде с двумя другими стюардессами. А потом я поехала к Нэт.

Палма замолчала, тяжело вздохнула и отпила воды из пластикового стаканчика.

— Я рассчиталась с таксистом и пошла к дому. Я уже вынула ключ, код я помнила наизусть. Но замок был сломан. Такое иногда случается, и я не обратила особого внимания в первый момент. Но когда я поднялась на третий этаж, замок на двери ее квартиры — она меня предупредила, что вставила новый замок, — оказалось, что он тоже сломан. И тут у меня внутри что-то оборвалось. Но я сказала себе: «Мало ли что? Может, замок врезали неправильно?»

— А вы ничего такого не заметили, когда вошли в квартиру? Начните с гостиной, — попросила Ева.

— Да я внимания не обратила. Я закрыла дверь на цепочку. Она-то, конечно, дверь на цепочку не закрыла, иначе я не смогла бы войти. Я оставила сумку у двери, решила: загляну к ней в спальню, посмотрю, все ли в порядке. А оказалось, что нет. — Слезы снова навернулись на глаза Палмы и потекли по щекам, но она продолжала: — Нэт была на полу, и там была кровь, и комната была… ну, как будто там была драка. Пол усыпан осколками… флакон духов и маленькие вазочки… Она их собирала, коллекционировала. Нэт лежала на полу. Розовые коврики… Мы вместе их покупали. Они были мягкие, как кошачья шерсть. Нэт не могла держать животных — у нее была аллергия. Коврики были мягкие…

— Ты молодец, — подбодрил ее Бакстер. — Ты отлично держишься.

— Я подбежала. Мне кажется, все расплылось. Может, я закричала? Кажется, я окликнула ее по имени, и я подбежала, хотела ее поднять, встряхнуть, разбудить… Я не хотела, чтобы она умерла, хотя и понимала… Я не хотела, чтобы она умерла. У нее все лицо было в крови и в синяках, и ее глаза… Я знала, что она мертва. У нее руки были стянуты клейкой лентой. — Палма вдруг бросила на Еву полный ужаса взгляд, словно только что сама поняла, что сказала. — О боже ее руки, ноги! Они были связаны, заклеены! — Она прижала дрожащие пальцы к губам, — Надо было позвать на помощь, но меня вырвало, прежде чем я смогла выйти оттуда, достать телефон из сумки. Потом я выбежала, я не могла там оставаться. Я выбежала, позвонила 911 и села на лестнице. Надо было вернуться, надо было посидеть с ней. Нельзя было оставлять ее одну в таком виде.

— Ты все сделала правильно. — Бакстер взял стаканчик с водой и вновь протянул его Палме. — Ты сделала именно то, что нужно.

— Она вам не говорила, может, ее кто-то беспокоил? — спросила Ева.

— Нет, но что-то ее беспокоило, это я видела. Она показалась мне расстроенной, когда я говорила с ней по телефону. Но когда я спросила, что случилось, она сказала, что беспокоиться не о чем. Сказала, что просто ей о многом надо подумать.

— Она с кем-нибудь встречалась? У нее был приятель?

— Бик! О мой бог, Бик! Я о нем даже не вспомнила. — Опять глаза Палмы переполнились слезами, она прижала к губам обе руки. — Они помолвлены. Они собираются, собирались пожениться в мае. О боже, боже! Мне придется сказать ему.

— Назовите его полное имя.

— Бик, Бик Байсон. Они вместе работают. Вернее, в одной компании. В разных отделах. Нэт — старший аудитор у Слоуна, Майерса и Крауса. Это аудиторская фирма. Они вместе уже два года. Боже, как же я ему скажу?

— Будет лучше, если мы ему скажем.

— А наши родители? — Палма обхватила себя руками и начала раскачиваться взад-вперед. — Мне придется им сказать. Я не хочу делать это по телефону. Я должна оставаться здесь? Мне нужно вернуться до мой в Кливленд и сказать им, что Нэт убита. Что ее больше нет.

— Мы об этом поговорим, когда закончим здесь все дела, — пообещала ей Ева. — У вашей сестры не было проблем с женихом?

— Нет, насколько я знаю. Они были влюблены до безумия. Я, правда, подумала: может, они поссорились? Может, поэтому она казалась такой расстроенной, когда я ей звонила? Ну, знаете, все эти свадебные планы… Люди начинают нервничать, раздражаться. Но они действительно были счастливы вместе. Они прекрасная пара.

— У нее было обручальное кольцо?

— Нет. — Палма тяжело вздохнула. — Они решили не придерживаться этой традиции: сэкономить деньги. Бик — прекрасный человек, но он очень осторожен в денежных вопросах. Нэт не возражала. Она тоже такая, понимаете? Лучше отложить на черный день.

— Но он не жил с ней вместе? Могли бы сэкономить на квартплате.

— Он бы и рад, но она не разрешила. — Впервые за все время Палма улыбнулась, и Ева сразу поняла, что привлекло к ней Бакстера. — Она сказала, что с этим надо подождать до свадьбы. В моей семье все довольно старомодны. Мне кажется, моим родителям хотелось бы верить, что Нэт и Бик даже не занимались до брака сексом. Они любили друг друга, — прошептала она. — Они были прекрасной парой.

— У нее были какие-нибудь проблемы на работе?

— Она никогда ни о чем таком не говорила. Мы с Ней не виделись недели три. Мне повезло: я десять Дней подряд работала на линии Лос-Анджелес — Гавайи, а потом я с подругами провела там отпуск. Я только что вернулась на свой обычный маршрут Вегас — Нью-Йорк. Пару раз мы с ней перезванивались. Мы собирались наверстать упущенное, вместе пройтись по магазинам, обсудить свадебные планы. Она ни разу не упоминала о какой-то проблеме — по работе или в личном плане. Но я знаю: что-то было не так. Просто я не вникала. Думала, вот увидимся, тогда и…





Ева и Бакстер вышли из комнаты для допроса.

— Ты что-нибудь знаешь об этом женихе?

— Палма что-то говорила о помолвке сестры. Она была вне себя от радости. Вот потому-то я и отчалил. Это ведь как лихорадка: стоит только подхватить…

— Если ты боишься ответственности, это твои проблемы, и к делу они отношения не имеют. Спасибо, что посидел на допросе: знакомое лицо ее немного успокоило. Почему бы тебе не проводить ее на самолет? Считай, что ты на дежурстве. Позаботься, чтобы она улетела к родителям.

— Спасибо, лейтенант. Я могу сделать это в свое свободное время.

— Считай, что ты на дежурстве, — повторила Ева. — Постарайся ей втолковать, что она мне еще понадобится: пусть остается на связи. Я хочу знать, где она и когда вернется. Все как обычно.

— Без проблем. Мне так жаль ее, передать тебе не могу. А ты собираешься проведать жениха?

— Это моя следующая остановка.





— Байсон не пришел на работу. — Пибоди вспрыгнула на эскалатор следом за Евой. — По словам его коллеги, это на него не похоже. Он практически всегда на месте, а если задерживается или не может выйти на работу, обязательно звонит и предупреждает. Она встревожилась, звонила ему и по домашнему, и по мобильному, но ни тот, ни другой телефон не отвечает.

— Домашний адрес узнала?

— Да, он живет в Трайбеке, на Брум-стрит. Если верить его словоохотливой коллеге, Байсон и убитая только что приобрели квартиру в хорошем доме на верхнем этаже, и он поселился там, пока они делают кое-какой предсвадебный ремонт. Давай попробуем найти его там.

— Мог дать деру, — сказала Пибоди, спрыгивая с эскалатора и следуя за Евой к лифту. — Поссорился с невестой, прикончил ее и слинял.

— Убийство было не на личной почве.

Двери лифта открылись, они вышли и двинулись к своей машине. Пибоди недоуменно сдвинула брови:

— При таких травмах на лице и удушении лицом к лицу?

— Мы нашли какие-нибудь инструменты в квартире? — ответила Ева вопросом на вопрос.

— Инструменты?

— Дрель, молоток, гвозди?

— Нет. А при чем тут… Ах да. — Теперь Пибоди кивнула и заняла пассажирское сиденье. — Изолента. Если у нее дома не было никаких инструментов, зачем ей изолента? Убийца принес ее с собой, а это снижает шансы на преступление по страсти.

— Добавь сюда и то, что не было сексуального насилия. Взломанные замки. Когда сестра убитой говорила с ней за несколько часов до убийства, она не заметила никаких признаков любовной размолвки. — Это было не на личной почве, — повторила Ева. — Это бизнес.

Квартира на верхнем этаже располагалась в старинном, хорошо сохранившемся доме, в районе, где люди сидели на ступеньках крылец вечерами в хорошую погоду. На фасадной стороне были широкие окна, дающие жильцам полный обзор уличного движения и магазинов на противоположной стороне. А магазины были самые разнообразные: от булочной с домашней выпечкой до эксклюзивных бутиков, где пара туфель, грозивших превратить жизнь покупательницы в сущий ад, стоила столько же, сколько поездка на выходные в Париж.

Некоторые квартиры были даже с балконами, на которых, предположила Ева, люди ставили горшки с цветами и сидели в жару, потягивая что-нибудь холодненькое, пока жизнь текла мимо.

Судя по фасаду, это был большой шаг вперед по сравнению с квартиркой на Джейн-стрит, но дом соответствовал объединенному доходу пары молодых городских профессионалов, успешно делающих карьеру.

Байсон не ответил на вызов домофона, но, не успела Ева вытащить универсальный ключ, как в динамике домофона раздался женский голос:

— Вам нужен мистер Байсон?

— Совершенно верно. — Ева поднесла к экрану охранного устройства свой полицейский жетон. — Полиция. Может, дадите нам войти?

— Минуточку.

Зажужжал зуммер, замок щелкнул. Ева и Пибоди вошли в маленький вестибюль, где кто-то не поленился выставить раскидистое зеленое растение в расписном горшке. Услышав громыхание спускающегося лифта, Ева решила подождать.

Из лифта вышла молодая женщина в красном свитере и серых брюках. Ее каштановые волосы, стянутые сзади в короткий хвостик, оставляли открытым хорошенькое личико. На руках она держала ребенка примерно двух лет.

— Это я вас впустила, — сказала она. — Я соседка мистера Байсона. А что случилось?

— Это мы должны обсудить с ним лично.

— Я не уверена, что он дома. — Она перехватила ребенка поудобнее. Ребенок смотрел на Еву немигающими совиными глазами. Потом он сунул большой палец в рот и принялся сосать его с таким азартом, словно палец был накачан опиумом. — В это время он уже должен быть на работе.

— Его там нет.

— Странно. Обычно я слышу, как он уходит. Мы живем на одном этаже, и я слышу лифт. А вот сегодня не слышала. И, как оказалось, к нему должен был прийти водопроводчик. Когда они вызывают кого-то из техников — у них там идет ремонт, — Бик заглядывает ко мне и спрашивает, не могу ли я их впустить. Понимаете? А сегодня он не предупредил, и я водопроводчика не впустила. Мало ли что? Вдруг придет кто-то с разводным ключом, а на самом деле это грабитель?

— Значит, у вас есть ключ от его квартиры?

— Да, и ключ, и их код. Что-то случилось, да? Хотите, чтобы я вас впустила? Но вы должны мне хоть что-нибудь объяснить. А то я вас впущу, а сама понятия не имею, в чем дело. Что случилось?

— Я скажу вам, что случилось. — Ева опять подняла свой жетон. — Невеста мистера Байсона убита.

— О, нет! — Женщина медленно покачала головой. — Нет! Этого не может быть. Только не Нэт!

Ее голос перешел в крик и захлебнулся. Ребенок — было непонятно, мальчик это или девочка, — среагировал мгновенно: вытащил палец изо рта и заревел.

— Вы ее знали? — Ева осторожно шагнула в сторону, подальше от разоряющегося ребенка.

— Да, конечно. Она часто здесь бывала. Они скоро поженятся. — Глаза женщины наполнились слезами, она машинально прижала ребенка покрепче к себе. — Она мне очень нравилась. Мы так хотим стать соседями! Бик и Нэт, я и мой муж. Мы… Поверить не могу. Что случилось? Что случилось с Нэт?

— Нам нужно поговорить об этом с мистером Байтном.

— Боже, боже! Сейчас, сейчас. — Явно потрясенная, она повернулась и вызвала лифт. — Это его убьет. Тихо, Криси, тихо. — Она принялась укачивать и успокаивать малыша. Все втиснулись в лифт. — Они были безумно влюблены друг в друга, но без этого тошнотворного сюсюканья, если вы меня понимаете. Она мне очень нравилась. Может, это какая-то ошибка?

— Мне очень жаль, — вздохнула Ева, не находя других слов. — Она не упоминала о каких-нибудь проблемах? О том, что ее что-то или кто-то тревожит?

— Да нет, вроде бы нет. Предсвадебная нервотрепка, и больше ничего. Они собирались пожениться в Кливленде: она оттуда родом. Мы с Хантом тоже собирались поехать. Наша первая поездка с тех пор, как появилась Криси. Хант — это мой муж. Погодите, я возьму ключи, — добавила она, когда двери лифта открылись и они вышли в холл. — Вот его квартира. Мы на одном этаже.

— Всего две квартиры на этаже?

— Да. Тут просторно. Много света. Мы с Хантом купили нашу квартиру, когда я забеременела. Это хороший район, у нас три спальни.

Она открыла свою дверь, легко и умело балансируя ребенком, у которого теперь рот был полуоткрыт, а глаза остекленели, как у наширявшегося наркомана. Придерживая открывшуюся дверь бедром, женщина схватила связку ключей из большой низкой вазы на столе в прихожей.

— Вы так и не сказали, как вас зовут, — напомнила Ева.

— Ой, извините. Грейси. Грейси Йорк. — Она повернула ключ в замке и набрала на маленьком пульте над ним нужный код. — Может, Бику пришлось отлучиться по делам или что-то в этом роде. Криси капризничала, не давала мне спать, вот я сегодня и встала позже обычного. У нее зубки режутся.

Грейси начала открывать дверь, но Ева остановила ее, придержав дверь рукой.

— Одну минуту. — Ева постучала. — Мистер Бай-сон! — позвала она громко. — Это полиция. Откройте, пожалуйста.

— Я вас уверяю, его нет дома, — вставила Грейси.

— Даже если так, мы подождем минуту и только потом войдем. — Ева еще раз постучала. — Мистер Байсон, это лейтенант Даллас, Департамент полиции Нью-Йорка. Мы входим.

Стоило ей открыть дверь, как Ева поняла, что Байсон дома, более того, что слова, ранее сказанные его соседкой, оказались пророческими. Смерть Натали Копперфильд убила его. Или по крайней мере — тут уж Ева готова была держать пари — это сделал ее убийца.

— Боже, боже, боже, — забормотала Грейси.

Ее слова слились в тонкий истерический вопль. Она прижала головку дочери к своему плечу и отпрянула от двери.

— Миссис Йорк, вернитесь в свою квартиру, — приказала Ева. — Идите к себе и заприте дверь. Кто-нибудь из нас подойдет к вам через минуту. Либо я, либо моя напарница.

— Это Бик. Это же Бик? Прямо напротив. Мы ведь живем прямо напротив.

Уловив безмолвный сигнал Евы, Пибоди взяла женщину под руку.

— Унесите ребенка домой, — проговорила она мягко. — Ничего страшного ни с ней, ни с вами не случится. Просто уйдите с девочкой домой и ждите.

— Я ничего не понимаю. Он же мертв. Он убит? А мы живем прямо напротив.

Пибоди втолкнула соседку в квартиру и бросила на Еву взгляд, полный сожаления:

— Придется мне ею заняться. Думаю, вы не против.

— Ты чертовски права. Прежде всего сообщи в Управление, Пибоди, а потом возьми официальные показания у соседки. Я возьму полевые наборы и начну работу на месте.

Глава 3

Взяв из машины полевые наборы, Ева обработала изолирующим составом руки и ботинки. Затем она включила камеру и вступила на место преступления.

Первое, что отметила Ева, — боковое окно, выходящее на стену соседнего дома, и узкий балкон.

— Окно, выходящее на юг, открыто, — сказала она вслух для записи и двинулась вперед, чтобы присмотреться поближе. — Судя по всему, взломано снаружи. Здесь есть пожарная лестница, возможно, использована для проникновения внутрь. Могла быть и как путь отхода.

«Да, так безопасней, — подумала Ева. — Не рискуешь нарваться на соседку при входе или выходе».

Она повернулась спиной к вероятной точке проникновения убийцы в квартиру.

— Тело лежит навзничь, руки и ноги связаны изолентой, как у первой жертвы. Вторая жертва — мужчина смешанной расы, под тридцать, на теле только белые боксерские трусы. Он проснулся, вероятно, услышал, что в комнате кто-то посторонний. Явные следы сопротивления. Перевернутый стол, разбитая лампа. Не вся кровь в комнате будет принадлежать убитому, и это большой козырь для нас. На лице и теле убитого видны гематомы и порезы.

Она обошла все помещение кругом и присела на корточки возле тела.

— Здесь тоже есть ожоги, но они выглядят как следы от контактного применения электрошокера в середине груди. Они дерутся, убийца парализует жертву электрошокером, связывает, избивает. Допрашивает? Синяя синтетическая веревка использована для удушения. — Сидя на корточках, Ева еще раз оглядела комнату. — В северном углу комнаты сложены строительные материалы, связанные синей веревкой, похожей на ту, что затянута на шее жертвы. — Она взяла отпечатки пальцев для идентификации, воспользовалась мерителем. — Время смерти, — сказала она, пробежав глазами показания, — два сорок пять утра. Прицел сюда после убийства Копперфильд. — Она наклонилась ниже: — Следы изоленты вокруг рта, как и у предыдущей жертвы. Зачем ее сдирать? Хотел, чтобы Байсон сказал ему что-то? А может, хотел услышать, как тот задыхается, пока он его душил? Возможно и то, и другое.

Ева выпрямилась, отошла от тела и направилась в соседнюю комнату. «Приют холостяка, — подумала она. — Вряд ли это хозяйская спальня, просто он здесь спал, пока шел ремонт». Она увидела матрац на топчане и лампу на столике возле импровизированного ложа — такую же, как та, что валялась разбитой в соседней комнате. Кругом была разбросана одежда, но это говорило не об обыске, а просто о небрежности владельца.

— Проснулся. Схватил одну из ламп для обороны. Женщина хватает телефон и пытается бежать. У мужчины другой инстинкт: защищать свою берлогу. Выходит, схватывается с убийцей. Может, даже застает его врасплох. Драка. Содранная кожа на костяшках пальцев указывает на то, что пара ударов, вероятно, достигла цели. Удар электрошокером, он падает.

Ева вернулась в большую комнату, снова изучила диспозицию.

— Убийца связывает его по рукам и ногам, вставляет кляп. Не убивает его сразу. Зачем путы, зачем кляп, если он без сознания? Значит, сначала ему надо было что-то сказать или сделать. Может, задать вопросы. Убийца сказал ему, что сделал с Натали? Бьюсь об заклад, что сказал.

Она быстро совершила предварительный обход помещения. В этой квартире, как и в соседней, было три спальни. Самая большая из них была пуста, если не считать сложенных в ней строительных материалов.

В самой маленькой был оборудован кабинет. Но и здесь не было компьютера. Ева увидела, где он мог стоять, вероятно, накрытый тканью, защищающей его от пыли во время ремонта. Складной столик, служивший письменным столом, был покрыт тонким слоем пыли, но на том месте, где стоял компьютер, остался квадрат чистой поверхности.

Ева вернулась в большую комнату. Она изучала открытое окно, когда вошла Пибоди.

— Соседка потрясена, но она в порядке. Я разрешила ей созвониться с мужем, она попросила его приехать домой с работы. Кстати, он ушел из дому около семи утра. Свидетельница говорит, что ее муж и убитый иногда вместе ходили в спортклуб перед работой. Но они не сговаривались на это утро.

— Время смерти — примерно через час после Копперфильд. Тот же почерк. Ни компьютера, ни дисков.

— У них что-то было на кого-то, — заключила Пибоди. — Возможно, это связано с работой. Что-то знали, что-то слышали, над чем-то работали. Вот так он сюда попал? — спросила она, дернув подбородком в сторону окна.

— Окно взломано. Вероятно, тем же путем он и ушел: тут есть пожарная лестница. Возможно, ему удалось активировать ее с земли и убрать обратно. Пусть «чистильщики» проверят электронику. Отпечатков не будет, но пусть хоть чем-нибудь займутся.

Ева провела свою напарницу по месту преступления, изложила свою версию.

— Возможно, есть материал для ДНК на осколках лампы, на кулаках убитого. — Пибоди принялась разглядывать тело. — Парень был в хорошей форме. Похоже, он доставил хлопот своему обидчику.

— Слишком мало.

Они уступили место преступления «чистильщикам», а сами отправились в контору Слоуна, Майерса и Крауса.

— Знаете, я увидела малышку, дочку соседки, и вспомнила. Как прошли вчера ваши занятия?

— Это не обсуждается, — отрезала Ева. — Никогда.

— Да ладно вам!

— Никогда!

Пибоди отвернулась к боковому окну машины, чтобы скрыть усмешку, и остановила взгляд на лотке разносчика на углу.

— Смотрины детского приданого уже совсем скоро. Вы готовы?

— Да, да, да.

По крайней мере, ей хотелось на это надеяться.

— Я связала для Мэвис такое чудное детское одеяльце, пока была в настроении во время праздников. Оно всех цветов радуги. А сейчас я вяжу такие хорошенькие пинеточки и чепчик. А что вы ей подарите?

— Не знаю.

— Вы еще не выбрали подарки для ребенка? Времени остается мало.

— Пара дней у меня еще есть. — Ева задумчиво взглянула на напарницу. — Ты могла бы пойти купить что-нибудь. Прикрыть меня. Я с тобой рассчитаюсь.

— Э, нет, это неправильно. Она ваша подруга. У вашей лучшей подруги будет ребенок. Первый ребенок. Вы должны сами купить ей подарок.

— Черт, черт, черт!

— Но я готова пойти с вами. Вот покончим с аудиторской конторой и можем заглянуть в тот чудный магазинчик, который она облюбовала. В последнее время она там чуть ли не поселилась. Можем заодно и пообедать.

Ева вообразила процесс посещения детского магазина и выбора подарков. Перспектива ее не обрадовала.

— Я дам тебе сто долларов, если ты пойдешь одна.

— Это удар ниже пояса, — ответила Пибоди. — Но У меня высокие нравственные принципы, я не поддамся на подкуп. Вам придется выбирать подарок самой, Даллас. Это же для Мэвис!

— Занятия для беременных, смотрины детского приданого, а теперь еще и по магазинам ходить? И все только ради дружбы? Когда же все это кончится?

Ева решительно отбросила эти мысли, нет, похоронила их, и вошла в приемную фирмы Слоуна, Майерса и Крауса.

Поскольку фирма обслуживала богатых клиентов, приемная была обставлена роскошно: стеклянные стены, ковры и множество декоративных растений в горшках.

Широкая стойка, отделанная мрамором, служила рабочим местом для трех администраторов. Все они были в наушниках, все деловито бегали пальцами по клавиатурам. От стойки подобно солнечным лучам расходились три зоны ожидания с глубокими креслами, информационными экранами и богатым выбором развлекательных дисков.

Ева положила свой жетон на стойку перед мужчиной со светлой курчавой шевелюрой.

— Я хочу увидеть кого-нибудь из тех, кто тут командует.

Он одарил ее жизнерадостной улыбкой.

— Это, безусловно, буду не я. Из тех, кто командует каким-либо отделом, или из тех, кто командует вообще?

— Давайте начнем снизу. Мне нужно повидать шефов Натали Копперфильд и Бика Байсона.

— Давайте посмотрим. Копперфильд — старший аудитор, отдел корпоративных, зарубежных и международных счетов. На этом этаже. Вам нужна Кара Грин. Так, теперь Байсон. Байсон, Байсон… Вот, Бай-сон Бик, — почти пропел он, читая данные на экране. — Вице-президент, частные вклады, внутренние счета. Этажом выше, и это будет… Майра Ловитц.

— Мы сначала поговорим с мисс Грин.

— Она на совещании. Ева постучала по жетону.

— Уже нет.

— Да мне-то что? Мое дело маленькое. Я позвоню. Хотите присесть?

— Нет, мы хотим только мисс Грин.

«Шикарное местечко, — подумала Ева, пока ждала. — Наверняка через эти двери проходила уйма денег. А ничто на свете так не провоцирует убийство, как большие деньги».