– Отпустите его! – Она с громким щелчком взвела ку­рок пистолета.

В широко раскрытых глазах мальчика застыл неопи­суемый ужас. Он издавал жалобные звуки, как котенок, которого держат за шиворот. Ева не могла смотреть ему в лицо.

– Садитесь в машину, лейтенант, – проговорил пер­вый, по-видимому, главный среди этих четверых. – Быст­ро и без шума. Иначе пострадают невиновные.

У Евы был выбор, и она сделала его. Пистолет в ее ру­ке глухо гавкнул, и между глаз бандита, который держал ребенка, расцвела красная точка, похожая на те, которые рисуют себе на лбу индусы. Мальчик упал на мостовую, и Ева услышала, как он кричит от страха. Слава богу, зна­чит, жив! Она выстрелила еще раз, затем упала на асфальт и, прокатившись под днищем машины, оказалась на про­езжей части. Схватив мальчишку за ноги, она мгновенно втащила его под машину, оцарапавшись сама и поцарапав его. Мальчик закричал.

– Лежи здесь! – шепнула она ему. – И заткнись!

Ева снова перекатилась к тротуару, встала на колени, выстрелила, не целясь, во второго бандита и, успев заме­тить, что попала ему в живот, вновь метнулась под машину.

Она услышала, как пролаял еще один пистолет, снова выскочила из-под машины, но теперь – с другой стороны и, выставив оружие перед собой, закричала:

– Брось оружие, сволочь! Мозги вышибу!

Перед глазами у нее плыли красные круги. Она услы­шала, как звякнул металл об асфальт мостовой. Когда к ней вернулась способность видеть, Ева обнаружила перед собой Вебстера, стоящего с поднятыми руками.

– Черт побери, откуда ты взялся? Опять следил за мной?

– Мне нужно было с тобой поговорить.

Ева встала на ноги и с досадой взглянула на порван­ную штанину и длинную кровоточащую ссадину на ко­ленке.

– Ты что-то в последнее время стал больно разговор­чив!

Вебстер улыбнулся и поднял палец, словно призывая к молчанию. Неподалеку, становясь все ближе, раздавались звуки полицейских сирен.

– А вот и подмога! Не обижаешься, что я ее вызвал?

Ева отряхнулась и окинула взглядом три распростер­тых на асфальте тела. Затем, прихрамывая, она подошла к машине и заглянула под нее. Выполняя ее приказ, маль­чик заткнулся, но продолжал беззвучно плакать, и огром­ные слезы текли по его перепачканный щекам.

– Выходи, опасность миновала.

– Я хочу-у… к… ма-а-ме! – давился он плачем.

– Ох, как я тебя понимаю! Ну давай же, вылезай от­туда.

Мальчик на четвереньках выполз из-под машины и вытер рукавом нос.

– Хочу-у до-о-мо-ой!

– Сейчас пойдешь, подожди минутку. Ты не сильно поцарапался?

– Не-ет. – Губы у него прыгали, лицо опухло от слез, но он уже начал успокаиваться. – Мой велосипед сло­мался?

– Не знаю. Сейчас мы попросим, чтобы его нашли.

– Мама не разрешает мне ездить по мостовой.

– Вот и слушайся маму в следующий раз. – Ева зна­ком подозвала патрульного полицейского из числа тех, ко­торые высыпали из подъехавших машин. – Пошлите ко­го-нибудь за велосипедом парня, – велела она и обрати­лась к мальчишке: – А ты скажешь дяде, как тебя зовут. Если твоя мама захочет со мной поговорить… – Ева суну­ла руку в карман и с удивлением обнаружила, что на сей раз не забыла, как обычно, прихватить визитные карточ­ки, – …пусть позвонит мне по этому телефону.

– Ла-дна… – Мальчик шмыгнул носом и с интересом посмотрел на Еву. – А вы тоже из полиции?

– Ага, – кивнула она, вытаскивая из заднего кармана наручники. – Из полиции.

Ева подошла к первому телу, перевернула его, пощу­пала пульс и поняла, что этому наручники уже не понадо­бятся. Итак, один был готов, двое других ранены. Четвер­тому удалось скрыться.

– Ты не должна была стрелять в этого типа, – послы­шался сзади голос Вебстера. – Нельзя было так рисковать.

– Не учи ученого! – огрызнулась Ева.

– Если бы ты взяла чуть ниже, мальчишка уже нико­гда не вернулся бы к матери, – не отступал Вебстер. – И еще… Тебе нужно к врачу. – Он указал на ее ободран­ное колено.

– Я сама знаю, что мне нужно, а что нет! – рявкнула она, но затем, вспомнив, что без него вряд ли осталась бы живой, заставила себя произнести: – Спасибо, что помог.

Вебстер кивнул и молча стоял, пока Ева осматривала место преступления. Она велела патрульным разогнать не­большую толпу зевак, которые уже успели собраться во­круг. Подъехали эксперты-медики, а сразу вслед за ними к тротуару подкатило такси, из которого выпрыгнула Пибоди и сразу же кинулась к своей начальнице. С того места, где стоял Вебстер, он не мог слышать, о чем они говорят, однако со стороны было похоже на то, что между ними вспыхнул короткий, но яростный спор. Через несколько секунд Пибоди отошла, а Ева, возмущенно всплеснув ру­ками, подозвала одного из медиков и указала на свое ко­лено, видимо, попросив обработать его.

– Как тебе это удалось? – удивленно спросил Вебстер у Пибоди, когда она подошла ближе.

– Пригрозила ей Рорком.

– То есть?

– Сказала, что если она появится перед Рорком в та­ком виде, он наверняка уложит ее в больницу, несмотря на все ее вопли.

– Значит, он держит ее в ежовых рукавицах?

– Они оба держат друг друга в ежовых рукавицах. Они друг друга стоят!

– Я это уже заметил… Могу я с ней минутку погово­рить?

– Это не ко мне вопрос, – заявила Пибоди и отпра­вилась проследить за отправкой двух раненых.

Вебстер подошел к карете «Скорой помощи» и стал смотреть, как медики оказывают Еве первую помощь.

– Ничего страшного, – констатировал один врач. – Но брюки придется выкинуть.

– Царапина! – сказала Ева.

– Но в нее попала грязь, – добавил второй.

– Но в нее попала грязь… – повторила Ева, кривясь от боли. – Ах, ребята, если бы вы знали, как я вас нена­вижу!

– Мы знаем, – сказал тот, который зашивал ее ра­ну. – Именно поэтому мой напарник заплатил мне двад­цатку, чтобы с вами возился я, а не он. – Врач наложил последний шов и изрек: – Ну вот, дело сделано. Пласты­рем заклеить?

Обругать представителя самой гуманной профессии Ева не решилась, поэтому она просто встала на ноги и сказала:

– Это была самая легкая двадцатка, которую ты когда-либо заработал.

Прихрамывая, она пошла прочь, а Вебстер поплелся за ней.

– Теперь, когда наша маленькая вечеринка закончи­лась, можем мы с тобой поговорить?

– О, черт! У меня столько дел… Ну ладно, – устало вздохнула она. – Говори. Чего ты хочешь?

– Извиниться.

– Хорошо, извинения приняты, – сказала Ева.

Она собралась идти дальше, но он взял ее за руку.

– Вебстер!

– Минутку! – Он тут же отпустил ее и сунул руки в карманы. – Вчера вечером я перешел все границы, и сей­час мне очень стыдно за это. Я поставил тебя в дурацкое положение. Поверь, я злюсь на самого себя гораздо боль­ше, чем ты на меня. И это дает мне право сказать… О черт, правду так правду! Короче, я хочу, чтобы ты знала: я так и не выздоровел от тебя.

Если бы Вебстер вдруг ударил ее, Ева была бы удивле­на меньше, чем теперь.

– Что?! Что значит «не выздоровел»?

– Ну… черт… Я, наверное, буду стыдиться этих при­знаний, но последние несколько лет я был вроде как в подвешенном состоянии. Не то что я каждую минуту ду­мал о тебе, но временами бывало. А когда прошлой зимой ты попала в ту переделку, и нам несколько раз пришлось встретиться, все началось с новой силой. Это моя пробле­ма, ты тут ни при чем.

Ева растерянно смотрела на него:

– Даже не знаю, что сказать…

– Не надо ничего говорить, – заторопился Вебстер. – Я только хотел высказаться, избавиться от этого. Рорк имеет полное право забить мне зубы в глотку. – Вебстер провел языком по зубам, словно проверяя, на месте ли они. – Что он, собственно, вчера почти и сделал. В об­щем, я бы хотел, чтобы все это осталось в прошлом и больше не стояло между нами. Если ты, конечно, не воз­ражаешь.

– Да, так будет лучше. А теперь…

– Подожди еще секунду. Уж если я начал исповедо­ваться, позволь договорить. Когда я пришел к тебе и завел разговор относительно Коли, я выполнял приказ, хотя он и был мне не по душе. Я знаю, что в Башне ты встречалась с Бейлисом…

– Этот ваш капитан – настоящий говнюк!

– Да, это точно. – Вебстер тяжело вздохнул. – Ви­дишь ли, когда-то я пошел в отдел внутренних расследова­ний, потому что искренне стремился избавить наши ряды от всякой погани… Ладно, не буду сейчас тебе говорить, каким я был наивным тогда. Но вчера вечером я пришел к тебе не только потому, что получил такой приказ. Вся эта операция – то, как она проводилась, – сидела у меня ко­стью в горле. Бейлис любит повторять: «Глядя на большую картину, старайтесь подмечать каждую деталь, иначе ка­кой смысл смотреть на нее!»

Вебстер оглянулся на кареты «Скорой помощи», отъ­езжавшие в сопровождении полицейских машин.

– И вот, Даллас, я смотрю на детали и начинаю видеть совсем не ту картину, которую мне пытаются всучить. Ты охотишься за убийцей полицейских и, таким образом, плы­вешь прямиком в пасть Рикера. Так вот, я бы хотел по­мочь тебе.

– Как будто ты можешь сообщить мне что-то, чего я не знаю! – скривила губы Ева.

– Могу! И хочу!

– Да брось ты!

– Если ты думаешь, что мне нельзя доверять, ты оши­баешься. И если думаешь, что я делаю это из каких-то личных соображений, то тоже ошибаешься.

– Плевать мне на личные соображения! Даже если бы я захотела позволить тебе участвовать в расследовании, это все равно не в моей власти.

– Ты – главная, ты подбираешь команду.

Ева сделала шаг назад, сунула большие пальцы за пояс и смерила его от головы до ног нарочито скептическим взглядом:

– Послушай, Вебстер, когда в последний раз ты вы­лезал из-за своего письменного стола и работал на ули­цах?

– Давно. Но это ведь как секс – никогда не забыва­ешь, что нужно делать. А я только что спас тебе жизнь, разве не так?

– И без тебя бы справилась, спасибо. И вообще, с ка­кой стати я должна брать тебя в свою команду?

– Я располагаю кое-какой информацией и могу полу­чить еще больше. Это мое последнее задание в отделе внутренних расследований. Я подумываю о том, чтобы перевестись обратно в отдел по расследованию убийств. Я хороший полицейский, Даллас! Мы же работали с тобой вместе, и у нас неплохо получалось. Дай мне шанс, и уви­дишь, я тебя не подведу! А для меня это будет чем-то вроде искупления грехов.

Ева могла бы найти дюжину причин, чтобы отказать ему, но была и парочка других, которые заставляли ее со­мневаться. Поэтому она уклончиво ответила:

– Я подумаю.

– И на том спасибо. Ты знаешь, как меня найти.

Вебстер пошел прочь, а Ева, наморщив лоб, смотрела ему вслед и размышляла.

– Лейтенант, все закончено. – Глаза Пибоди горели неистребимым любопытством, но спрашивать она ни о чем не решалась. – Один из тех, кого вы подстрелили, ра­нен очень легко, поэтому его везут не в больницу, а в управление. Оружие собрано и описано. Труп отправлен в морг, остальные двое – в больницу под конвоем. Запи­саны имя и адрес мальчика, с которым вы валялись под машиной…

– Заткнись, Пибоди, у меня уже в ушах звенит! Пусть сегодня с мальчиком поговорит кто-нибудь из на­ших сотрудников, но обязательно женщина! Поскольку произошла перестрелка и имеется труп, я не могу делать это сама. Когда я вернусь в управление, я сначала побе­седую с уцелевшим козлом, а потом напишу отчет для Уитни. А теперь закончим дело, ради которого мы сюда приехали.

– Как ваша нога?

– Нормально.

Поскольку Пибоди не спускала с нее глаз, Ева стара­лась не хромать. В машине медиков нашлись чьи-то ста­рые джинсы, но они были ей велики, и она чувствовала себя неловко.

– Хорошо, что тут оказался Вебстер, правда? – нако­нец не выдержала Пибоди. – Иначе все могло бы обер­нуться по-другому.

– Хорошо, хорошо… Но давай пока это оставим.

– Как скажете, лейтенант. Вы – босс.

– Вот и не забывай об этом! – сердито сказала Ева, входя в подъезд Коли. – И только попробуй еще раз на­травить на меня медицинскую братию, да к тому же в при­сутствии толпы штатских!

«Она довольна», – подумала Пибоди, но у нее хватило ума не высказать это вслух.



Двери квартиры Коли открыла незнакомая женщина.

– Что вам угодно?

– Я – лейтенант Ева Даллас из Управления полиции Нью-Йорка, – сказала Ева, показав свой полицейский значок. – Я хотела бы поговорить с миссис Коли.

– Боюсь, что сейчас это невозможно…

– Боюсь, что сейчас это неизбежно. Я бы не побеспокоила бедную женщину в такой трагический момент, но дело в том, что я расследую убийство ее мужа, и мне необходимо, чтобы она ответила на мои вопросы.

– Кто там, Карла? – послышался голос Пэтси.

– Это к тебе.

Женщина неохотно распахнула дверь, а вдова, увидев вошедших, закричала:

– Как вы посмели сюда прийти?! Как вы посмели переступить порог моего дома?!

– Не надо, Пэтси, пойдем! Тебе нужно прилечь. Ухо­дите! – сердито проговорила женщина, обращаясь к Еве. – Уходите сейчас же!

– Нет-нет, пусть войдет! Я хочу ей сказать пару слов!

– Успокойся, Пэтси! – Из глубины квартиры к ним торопился сержант Клуни.

– Успокоиться?! Завтра я хороню мужа, а эта женщи­на пытается опорочить его, поливает грязью и его самого, и все, что он делал! И я должна успокоиться?!

Пэтси не плакала, она находилась в ярости. «Пусть лучше так», – подумала Ева и сказала:

– Уверяю вас, миссис Коли, вы ошибаетесь!

– Думаете, я не слышала? Думаете, я ничего не знаю? – Заметив, что Ева перевела взгляд на Клуни, вдова мотнула головой: – Нет, не от него! Он, наоборот, убеж­дает меня в том, что вы всего лишь выполняете свою рабо­ту. Но я-то знаю, чем вы занимаетесь на самом деле!

– Пэтси, – негромко и рассудительно заговорил Клу­ни, положив руку на плечо женщины, – ты же не хочешь напугать детей?

А детей тут действительно хватало: два младенца, еще один постарше, который, видимо, только что научился ходить и теперь на неуверенных ножках ковылял по комнате. Старший мальчик, с которым Пибоди ходила гулять во время их первого визита сюда, сидел на полу рядом с девочкой примерно того же возраста. Ева поняла, что от­крывшая ей женщина – сестра Пэтси, и по крайней мере половина детей – ее. Дети смотрели на Еву испуганными, широко открытыми глазами. Она предпочла бы, что­бы вместо этих глаз на нее глядели дула четырех револьве­ров!

– Карла, – заговорила Пэтси, повернувшись к сест­ре, – не могла бы ты увести детей в парк? Сделай это, по­жалуйста, для меня!

– Я не хочу оставлять тебя одну.

– Со мной все будет в порядке. Возьми детей, они и так слишком долго сидят взаперти.

Ева молча наблюдала за происходящим. Это напомина­ло ей хорошо отрепетированное, хотя и немного хаотичное цирковое представление. Младенцев уложили в простор­ную коляску, они замяукали, размахивая в воздухе крохот­ными кулачками. Тот, что уже умел ходить, вдруг шлепнул­ся на попку и бурно засмеялся, однако тут же был поднят на руки и посажен в «кенгуру», который Карла надела на манер рюкзака. Старшим детям было велено взяться за ру­ки. Минуты три вся компания шумно искала чью-то кур­точку и наконец гуськом потянулась из квартиры.

– Я не предлагаю вам присесть, – жестким, как наж­дак, голосом проговорила Пэтси. – И не предлагаю кофе. Мой муж был хорошим человеком. – Ее голос задрожал и чуть не надломился, но она заставила себя продолжать: – Он был порядочным человеком!.. Он не сделал бы ничего, что могло бы обесчестить его, меня или наших детей!

– Я знаю это, миссис Коли, – заговорила Ева, пре­рвав ее тираду, которая могла бы длиться вечно. – Все, что мне удалось узнать в ходе расследования, подтвержда­ет, что ваш муж был честным полицейским.

– Так почему вы тогда распространяете про него мерзкие сплетни? Как вы смеете внушать людям – тем, с которыми он работал, – что он был взяточником?!

Раньше, чем Ева успела открыть рот, чтобы ответить, Клуни взял женщину за руку:

– Пэтси, лейтенант Даллас выполняет свою работу – точно так же, как это делал Тадж. Сядь и успокойся.

– Пусть она ответит на мои вопросы! – запальчиво проговорила вдова. – Я имею право знать!

Однако она послушалась сержанта, подошла к дивану и села.

– Да, мэм, вы имеете право знать, – заговорила Ева. – Однако сейчас я могу сообщить вам немного. Мне удалось выяснить, что детектив Коли работал под прикрытием – изображал из себя полицейского, который имеет незакон­ные доходы. Он участвовал в операции, направленной на выявление взяточников в Управлении полиции. Поэтому, если вас интересует мое мнение, миссис Коли, я считаю, что ваш муж погиб на боевом посту, при выполнении слу­жебного долга.

В газах вдовы скопились слезы и были уже готовы хлынуть бурным потоком. Она закрыла лицо руками и прошептала:

– Не понимаю… Теперь я уже ничего не понимаю…

– Я сейчас не могу рассказать вам всех деталей, мис­сис Коли, но поверьте, я хочу поймать убийцу вашего му­жа, и вы можете мне в этом помочь.

– Я не знаю, чем могу вам помочь. И извините меня за то, что я вам наговорила. Садитесь, пожалуйста, я при­готовлю кофе.

– В этом нет необходимости.

– Есть. Мне нужно несколько минут, чтобы успоко­иться. И подумать. – Женщина встала с дивана. – Про­стите меня!

– А ведь она так хорошо держалась, – пробормотал Клуни, когда Пэтси вышла из комнаты. – Даже слишком хорошо. Ради детей. А потом – вот это. Представляю себе, каково ей было!

– Что вы подразумеваете под словом «это», Клуни? – Ева не стала садиться, и теперь все ее внимание было при­ковано к сержанту и его загадочным словам. – Что вы ей говорили?

– Что ее муж был хорошим человеком! – неожиданно резко сказал Клуни. – А вы лишь выполняете свой долг.

Клуни помолчал, словно пытаясь взять себя в руки, а потом снова заговорил:

– Я не представляю, с чего она взяла, будто вы пытае­тесь опорочить ее покойного мужа. Она мне этого не ска­зала. Пэтси позвонила мне несколько часов назад в со­стоянии, близком к истерике, и попросила приехать. Это все, что мне известно.

Клуни взял валявшийся на диване игрушечный грузо­вик и стал вертеть его в руках.

– Дети… – проговорил он, немного успокоившись. – Когда в доме дети, никогда не знаешь, на что ты насту­пишь или сядешь в следующий момент.

– Что она хотела от вас, сержант?

– Наверное, чтобы я помог ей снова поверить в хоро­шее. Это необходимо для всех, кто пережил подобную тра­гедию. И именно это я пытался сделать. В последние дни я слышал всякие разговоры, которые гуляли по отделу, но не очень им верил. – Клуни помолчал еще несколько се­кунд. – Я вас практически не знаю и потому не стал под­тверждать или опровергать слухи. Но здесь я не для того, чтобы еще больше расстраивать несчастную женщину. Я всего лишь пытался успокоить ее.

– Что ж, спасибо за откровенность. Но скажите, ка­кой мне резон порочить доброе имя коллеги, которого при жизни я даже ни разу не видела?

– Именно это я и пытался внушить Пэтси. Да и само­му себе тоже. – Клуни говорил то же самое и капитану, но сейчас он решил не упоминать об этом. – Однако на­до признать, вы порядком взбаламутили воду в Сто двад­цать восьмом, и там вас теперь, мягко говоря, не очень жалуют.

В комнату вошла Пэтси с подносом и поставила его на стол.

– Тадж наверняка захотел бы, чтобы я вам помогла, – заговорила она. – Но честное слово, я ничего не знала об этой… операции. Он никогда не рассказывал мне о своих служебных делах. Теперь мне стало известно, что у него на счетах обнаружились огромные деньги. Я… я думала, что это вы подкинули ему эти деньги. У вас ведь такой бога­тый муж! Я была так зла…

– А теперь и я разозлилась, – сказала Ева. – Мне не нравится, что мое имя использовали для того, чтобы при­чинить вам боль и облить грязью человека, убийцу кото­рого я разыскиваю. Кто сказал вам, что я подбросила Таджу деньги?

– Я даже не помню… – Пэтси выглядела усталой, опустошенной и вконец запутавшейся. – Кто-то обронил это в запальчивости. У Таджа было множество друзей в его отделе. При его жизни я даже не знала, насколько их мно­го. И они были так добры! Капитан сама приезжала ко мне и сказала, что они берут на себя все хлопоты и расходы по организации достойных похорон.

– Это капитан Рот сказала вам, что я пытаюсь бросить тень на репутацию вашего мужа?

– Да, в общем-то, нет… Она сказала, что, кто бы что бы ни болтал, я могу гордиться Таджем. Ее слова были очень важны для меня. Многие из отдела приезжали ко мне, чтобы выразить соболезнования и предложить помощь.

– А сегодня? Сегодня вам кто-нибудь звонил?

– Да, но этот человек тоже хотел мне помочь. Он ска­зал, что весь отдел стоит за Таджа горой. Я сначала не по­няла, но он объяснил, что я не должна верить всяким кле­ветническим бредням, которые исходят от вас. По его сло­вам, это все было подстроено, а когда я сказала, что не понимаю, о чем идет речь, он очень удивился. Но я на­стаивала, и в итоге он мне все рассказал.

– Кто это был?

– Я не хочу, чтобы у него из-за меня возникли не­приятности… – Пэтси сжала руки. Внутри ее боролись чувство порядочности и желание помочь в поимке убий­цы мужа. Наконец она приняла какое-то решение и ска­зала: – Вернон. Детектив Джереми Вернон. Но он хотел помочь…

– Понятно. Он был близким другом вашего мужа?

– Нет. Пожалуй, нет. Тадж вообще не так много об­щался с коллегами в свободное время, предпочитал про­водить его в кругу семьи. Было несколько человек, кото­рые иногда приходили к нам на ужин; с их женами я из­редка общалась.

– Мне бы очень помогло, если бы вы назвали мне имена его друзей.

– Что ж, хорошо.

Женщина перечислила несколько имен и явно почув­ствовала себя лучше.

– А что же ты меня обижаешь, Пэтси? – проворчал Клуни.

– Ах, ну да! И, конечно же, ты, Арт! – добавила Пэтси и взяла Клуни за руку.

– Тадж дружил с моим сыном, – пояснил сержант. – Время от времени они брали меня, старика, на свои моло­дежные посиделки с пивом, а вообще-то Тадж был домо­седом.

– Миссис Коли, в прошлый раз вы сообщили мне, что в ту ночь Тадж позвонил вам и сказал, что после закрытия «Чистилища» он должен с кем-то встретиться и потому за­держится.

– Да, но он не уточнил, с кем именно должен встре­титься, а я не спросила. Я, признаться, стала уставать от того, что его так подолгу не бывает дома. Мне его недоста­вало! Вот и в тот раз я начала жаловаться на его работу, но он быстро успокоил меня. Он умел это делать, – добавила Пэтси, улыбнувшись. – Он пообещал, что скоро его рабо­та в клубе закончится, что он уже почти получил то, чего хотел. Я тогда подумала, что он говорит о приработке, ко­торый был нам необходим, чтобы переехать в новую квар­тиру. Он попросил меня поцеловать детей и сказал: «Я люблю тебя, Пэтси!» Это было последнее, что я услышала от него.

ГЛАВА 15

Бандита в красивом плаще и с вежливыми манерами звали Элмор Риггз. Молниеносно проведенная проверка подтвердила, что это не псевдоним, что тридцать девять лет назад в канадском Ванкувере он появился на свет именно под этой фамилией. Впоследствии между ним и властями Канады произошло небольшое недоразумение в связи с его попыткой перевезти через границу партию взрывных устройств, и в течение нескольких лет Риггзу пришлось любоваться канадским небом сквозь крупную клетку. После того как власти сочли, что он окончательно исправился, Риггз вышел из тюремных ворот и вскоре пе­ребрался в Нью-Йорк. Здесь он обосновался в чистом и уютном квартальчике в северной части города и числился «консультантом по вопросам безопасности».

«Забавное имя для наемного убийцы!» – подумала Ева, вспомнив, что главного героя нашумевшего боевика «Смертельное оружие», отчаянного полицейского в исполнении блистательного Мэла Гибсона, также звали Риггз.

Вооружившись этой информацией, Ева в сопровожде­нии Пибоди направилась на тот этаж, где располагались комнаты для допросов. Она намеревалась по душам побе­седовать с Риггзом. Фини тоже должен был принять уча­стие в допросе, а потом прогнать имя Элмора Риггза через свои базы данных и выяснить, что за ним числится.

Когда они подошли к лифту, перед ними вдруг вырос­ла фигура, в которой Ева сразу узнала Вернона.

– Вы случайно не заблудились, детектив? – усмехну­лась она. – Это – не ваша лужайка.

– Думаете, вам удастся меня запугать? – спросил он с вызовом и так громко, что проходившие мимо полицей­ские остановились и с удивлением воззрились на них. Ева махнула им рукой, дав понять, чтобы они шли своей доро­гой, и повернулась к Вернону:

– Вот уж не знаю, Джерри, но вид у вас и без того пе­репуганный.

– Всем известно, что вы пытаетесь вымазать дерьмом наш отдел! Стукачка, вот кто вы такая! Если вы считаете, что сможете оплевать меня так же, как вы это сделали с Коли и Миллзом, советую подумать хорошенько!

– Э-э-э, Вернон, да вы никак пытаетесь мне угро­жать? – вызывающе усмехнулась Ева.

– Я обращусь к юристу профсоюза! Поглядим, как вам будет весело, когда вас с вашим богатеньким мужень­ком привлекут к ответственности за клевету и выпотрошат до последнего доллара!

– Ты слышишь, Пибоди? К ответственности! Ах, я сейчас упаду без чувств!

– Я вас подхвачу, лейтенант.

– У вас отберут значок! – прошипел Вернон. – Один раз с вами это уже случилось, только теперь его вам уже не вернут! Вы еще пожалеете о том дне, когда впервые услы­шали мое имя!

– Что ж, буду с нетерпением ждать, – ухмыльнулась Ева. – Только боюсь, что сначала Рикер вышибет из тебя мозги. Он забеспокоится, каким образом я вычислила те секретные счета, которые ты для него открыл, а когда узнает, как это произошло, то очень на тебя разозлится. И вряд ли тебе тогда помогут юристы профсоюза.

– У вас ничего нет! Вы просто блефуете и пытаетесь меня подставить! Вы мечтаете получить должность Рот в Сто двадцать восьмом отделе, вот и мутите воду, чтобы под шумок захапать ее место! Она сама, кстати, тоже так думает!

– Обязательно подай на меня иск. Напиши, что я вы­тащила наугад из шляпы записку с твоей фамилией и ре­шила посвятить остаток жизни тому, чтобы разрушить твою карьеру. А заодно уж уничтожить ваш Отдел, а потом занять стол начальницы. Может, это и сработает. – Ева приблизилась к Вернону и продолжала, буравя его взгля­дом: – Только я бы на твоем месте озаботилась сейчас тем, как прикрыть свою задницу! Деньги, которые ты брал, не помогут тебе после того, как я заморожу эти счета. И запомни одно: я – единственный человек, который хоть сколько-нибудь заинтересован в том, чтобы ты про­должал дышать. Если я, по крайней мере, стою к тебе ли­цом, то Рикер – у тебя за спиной. А тут еще – убийца по­лицейских, который охотится за продажными копами… Ты не сумеешь угадать, с какой стороны он к тебе подкра­дется!

– Бред, бред, бред!!!

Вернон поднял сжатые кулаки, и Ева вызывающе за­драла подбородок.

– Я бы на твоем месте не стала этого делать, но, если хочешь, можешь попробовать, – спокойно и уверенно сказала она.

– Я вас уничтожу! – прохрипел Вернон, отступив и спрятав кулаки за спину. – Считайте, что с вами покон­чено!

Он метнулся мимо нее и вошел в открывшуюся кабину лифта.

– Мечтать не вредно, – пробормотала Ева. – Нужно установить за ним наблюдение, Пибоди. Я не хочу, чтобы он наделал пакостей. Знаешь, чего мне сейчас хочется?

– Надрать кому-нибудь задницу.

– Молодец, угадала с первого раза! Пойдем-ка зай­мемся Риггзом.

– Что-то вы опять захромали.

– Ничего подобного, умолкни!

Однако у Евы действительно разболелась нога. Доко­выляв до комнаты для допросов, она застала там Фини, который сидел на стуле и по своему обыкновению грыз орешки.

– Ты что так долго? – поинтересовался он.

– Задержалась, чтобы обменяться поцелуями с одним добрым другом. Адвокат Риггза приехал?

– Нет. Позвонил и сказал, что задерживается: у него там что-то с женой. А наш клиент – еще тот фрукт, доло­жу я тебе. Хладнокровный, вежливый, как лорд…

– Он канадец.

– А-а, тогда все понятно, – промычал Фини с наби­тым ртом, как будто этот факт действительно что-то объ­яснял.

В этот момент дверь открылась, и конвойный ввел в комнату Риггза с забинтованной головой. Не дожидаясь приглашения, арестованный устроился на неудобном стуле.

– Здравствуйте, мистер Риггз, – сказала Ева, направ­ляясь к столу.

– Лейтенант? Рад вас видеть. – Риггз опустил взгляд на ее нелепые джинсы. – Жалко брюки, они на вас пре­красно смотрелись.

– Да, я тоже скорблю по этому поводу. Пибоди, вклю­чи запись. – Ева села напротив арестованного. – Как же вы без адвоката, Риггз?

– А! – небрежно отмахнулся он. – На сей раз обой­демся без него. Но все равно спасибо за беспокойство.

– Известны ли вам ваши права и обязанности?

– Вне всякого сомнения. Во-первых, позвольте мне выразить мое глубочайшее сожаление относительно моих сегодняшних действий.

«Умен! – подумала Ева. – Очень умен!»

– Вы действительно об этом сожалеете?

– Глубоко и совершенно искренне! Я полон раская­ния. Разумеется, в мои планы никоим образом не входило причинить вам какой-либо вред. Теперь я понимаю, на­сколько глупыми и безответственными были мои дейст­вия, и прошу за них прощения.

– Очень трогательно с вашей стороны. Но как же по­лучилось, что вы оказались на улице Нью-Йорка с запрещенным оружием, совершили нападение на офицера по­лиции и предприняли попытку его похищения?

– Видите ли, я попал в плохую компанию, – прогово­рил, улыбаясь, Риггз. – Тому, что в моих руках оказалось запрещенное законом оружие, не может быть оправда­ния. Хотя должен признать, что, работая консультантом по вопросам безопасности, я часто сталкиваюсь с различ­ными криминальными элементами, а также с запрещен­ным оружием. Разумеется, я должен был сдать это оружие властям.

– Как оно к вам попало?

– Мне дал его тот человек, которого вы застрелили. Он, кстати, и попросил меня об этой услуге – только се­годня утром.

– Вы хотите сказать, что вас нанял убитый?

– Совершенно верно. Само собой разумеется, что, принимая его предложение, я и не подозревал о том, что вы – офицер полиции. Он сказал мне, что вы – опасный субъект, угрожаете ему и его семье физической расправой. Я, как видите, был введен в заблуждение и принял его рас­сказ за чистую монету. Он же дал мне и оружие. Это было очень неосмотрительно с моей стороны.

– Если вы не знали, что я – полицейский, почему же вы назвали меня «лейтенантом»?

– Разве я так сказал? Не припоминаю.

– Значит, вам предложили работу, и вы на нее согла­сились. Как звали человека, который вас нанял?

– Хаггерти. Кларенс Хаггерти. По крайней мере, так он назвался, объяснив, что собирается всего лишь попу­гать вас, устроить демонстрацию силы. Когда же я понял, что все обстоит иначе, то испытал настоящий шок.

– Хорошенький способ попугать меня – схватить мальчишку и приставить дуло к его виску!

– Все произошло так быстро… Я был просто потря­сен, когда он схватил этого мальчика. Но, боюсь, моя реакция запоздала. Теперь для меня очевидно, что Хаггерти – или как его там зовут – не являлся тем человеком, за которого я его поначалу принял. Любой, кто может посту­пить таким образом с невинным ребенком… – Риггз раз­вел руками и неодобрительно покачал головой, а затем улыбнулся: – Я рад, что вы застрелили его, лейтенант. Вы просто не можете представить, как я рад!

– Я вижу, вы прямо в пляс готовы пуститься от радо­сти! – Ева подалась вперед, сверля мужчину взглядом. – Неужто вы всерьез считаете, что эта идиотская история поможет вам отвертеться, Риггз?

– А почему нет, лейтенант? Если вам требуется письменное подтверждение того, что я был нанят мистером Хаггерти, я думаю, что смогу вам его предоставить. Я храню свои записи в образцовом порядке.

– Не сомневаюсь.

– Это, конечно, ни в коем случае не снимает с меня ответственности за произошедшее. Меня, несомненно, лишат лицензии на право заниматься деятельностью в об­ласти безопасности. Возможно даже, мне будет грозить тюремный срок или домашний арест. Но я готов принять любое наказание, предусмотренное законом.

– Вам светит двадцать пять лет, Риггз, как минимум!

– Надеюсь, правосудие не проявит по отношению ко мне подобной жестокости, поскольку я не знал истинного положения дел, когда согласился на эту работу. Кроме то­го, я не сделал ничего, что могло бы угрожать здоровью и жизни маленького мальчика. Но, повторяю, – Риггз под­нял руки ладонями вперед, – я готов принять любое нака­зание, которое закон сочтет необходимым применить по отношению ко мне.

– Вы лучше подумайте о том, чтобы не окончить свои дни так, как Льюис.

– Простите, а кто такой Льюис?

– В настоящее время – корм для червей. И мы с вами оба знаем, что Рикер запросто может прикончить вас, что­бы спрятать концы в воду.

– Еще раз извините, лейтенант, но, боюсь, я все же вас не понимаю.

– Что ж, давайте попробуем еще…

Ева билась с Риггзом больше часа, применяя и кнут и пряник, периодически меняясь местами с Фини, но ре­зультат был прежним. Риггз так и не сломался. Он не вол­новался, не потел, лицо его оставалось вежливым и бес­страстным, и он не отступал от своей первоначальной вер­сии ни на йоту. Это было все равно что допрашивать отлично налаженного и запрограммированного робота.

Наконец Ева вызвала конвой и с брезгливой гримасой приказала:

– Уведите! – а затем обратилась к Фини: – Этот па­рень несокрушим. На сей раз Рикер прислал не бицепсы, а мозги. И все же Риггз не полностью контролировал ситуа­цию. Он не ожидал, что тот подонок схватит мальчика. Поэтому, если ему в наличии мозгов не откажешь, это еще не означает, что они есть и у двух остальных. Я хочу, что­бы охрана, приставленная к ним в больнице, была усилена вдвое, и пусть мне регулярно докладывают об их состоя­нии.

– Если Риггз наймет хорошего адвоката и будет дер­жаться этой своей линии, ему дадут не больше пяти лет.

– Я это знаю, – вздохнула Ева. – И он тоже. Само­уверенный сукин сын! Нужно проверить по компьютеру тех двоих и выяснить, какие грехи висят на них.

– Я займусь этим.

– Хорошо, а я напишу отчет о допросе, а потом от­правлюсь домой. У меня там тоже есть кое-какие дела.



К тому времени, когда Ева закончила возиться с отче­том, рабочий день давно кончился. Она отпустила Пибоди домой, а сама направилась в подземный гараж. Нога боле­ла все сильнее, и это злило ее еще больше, чем ноющая го­лова. Однако когда Ева спустилась в гараж и увидела то, что осталось от ее служебного автомобиля, она позабыла о всех болячках и едва не превратилась в соляной столб.

– Черт возьми! Черт возьми! – только и могла повто­рять она.

Ева получила эту машину всего восемь месяцев назад. К тому времени она была уже далеко не новой, побывала в нескольких мелких авариях и была восстановлена, но Ева тем не менее, насколько это возможно, пыталась содер­жать ее в идеальном порядке. Теперь же багажник, капот и бока машины были вдребезги разбиты, колеса изрезаны ножом, а в заднее стекло словно кто-то выстрелил из гра­натомета. И все это произошло в гараже полиции, бук­вально нашпигованном видеокамерами наблюдения!

– Вот это да! – присвистнул остановившийся рядом Бакстер. – Я слышал, что ты сегодня попала в переделку, но не знал, что так здорово расколотила свою тачку!

– Я тут ни при чем. Как, черт возьми, это возможно – проникнуть в охраняемый полицейский гараж и вдребезги расколошматить мою машину?!

Ева шагнула к автомобилю, но Бакстер схватил ее за руку.

– Не подходи! Давай на всякий случай вызовем сапе­ров. У тебя, судя по всему, появился очень темперамент­ный враг. Он вполне мог заминировать тачку.

– Ты прав. Если она к тому же взорвется, мне никогда больше не выдадут служебный автомобиль. В хозяйствен­ном управлении меня ненавидят.



Бомбы в машине не оказалось, и благодаря Бакстеру даже удалось выбить из хозяйственников четыре новые покрышки. Он сам позвонил им и уболтал, рассыпаясь в комплиментах по поводу незаменимости хозяйственного управления. И вот теперь двое слесарей в запачканных маслом комбинезонах возились с покореженными дверя­ми, пытаясь заставить их снова открываться и закрывать­ся. А Ева тем временем отправилась к охранникам гаража.

– Ну? – спросил Бакстер, когда она вернулась. – Ка­ков вердикт?

– Видимо, где-то на этаже произошло замыкание, – объяснила Ева. – Поэтому на записи в течение пятнадца­ти минут идет «снег» и нет звука. Так что они ничего не видели и не слышали. – Глаза Евы хищно сузились. – Ну ничего, я им прочищу уши! А ты, Бакстер, ехал бы домой. Чего тебе здесь болтаться?

– Ты в этой игре, конечно, главная, Даллас, но каждо­му из нас тоже хочется пнуть по мячу. И займись своей ногой – ты хромаешь.

– Ничего подобного! – Она вздохнула и со скрежетом открыла изуродованную дверь машины. – Но все равно спасибо.

– Неужели я не заслужил поцелуйчик на прощанье?

– Конечно, мой сладкий, иди сюда, я тебя поцелую!

Бакстер рассмеялся и отступил назад.

– Нет уж, знаю я твои поцелуи! Потом всю жизнь на стоматологов буду работать! Ты домой?

– Ага.

– Я еду в твоем направлении, так что, если хочешь, могу тебя подбросить.

– Мне нянька не нужна.

– Ну, гляди.

Бакстер залез в свою машину и уехал.

По пути домой Ева постоянно была начеку и то и дело смотрела в зеркало заднего вида, пытаясь выяснить, не сел ли ей кто-нибудь на хвост. Эта поездка была безрадостной. Если стрелка спидометра заходила за отметку тридцати километров в час, искореженная машина начинала жалоб­но стонать, а при правых поворотах колесо с отвратитель­ным каркающим звуком цепляло за погнутое крыло.

Ева подумала, что, наверное, нужно будет ограбить вин­ный погреб Рорка и преподнести Бакстеру бутылку на­стоящего скотча в благодарность за его хлопоты. Она и са­ма не отказалась бы сейчас выпить и, поднимаясь по сту­пенькам высокого крыльца, с наслаждением представляла себе высокий запотевший бокал красного вина, а еще купание в прохладном бассейне. Ей необходимо было при­вести в порядок мозги: они ей этой ночью очень понадо­бятся. Работы предстояло много.

Когда Ева вошла в вестибюль, к ее ногам метнулся кот Галахад, пылая желанием первым поприветствовать хо­зяйку, и тут же послышался скрипучий голос Соммерсета:

– Я полагаю, вы имели удовольствие угодить в какую-то автомобильную неприятность?

– Вы полагаете неправильно. Это моя машина угоди­ла в «автомобильную неприятность». – Ева наклонилась, взяла Галахада на руки и с удовольствием потерлась щекой о его пушистую мягкую шерсть. – Где Рорк?

– Он еще не вернулся домой. Если вы заглянете в его расписание, то увидите, что его следует ждать не раньше чем через час.

Ева поставила кота на пол, сняла пиджак и набросила его на столбик лестницы, желая позлить дворецкого, а за­тем направилась в купальный павильон.

– Вы хромаете! – прокаркал ей вслед Соммерсет.

Ева ничего не ответила и лишь издала сдавленный стон.