– Так, мелочи. Несколько гаражей, которые, к моему удивлению, занимались подпольным прокатом. Кроме того, я немного поболтал с врачом, лечившим Стивенсон. Ты не просила об этом, но я решил проявить инициативу. – Его улыбка стала еще шире. – Надеюсь на награду.

– Мечтать не вредно… И о чем вы поболтали?

– Мне сказали, что пациентка была необыкновенным человеком. Смелой, оптимистически настроенной, замечательной женщиной, которой очень не повезло. Она сама была медиком. Работала медсестрой в…

– Ист-Сайдском центре здоровья, – закончила Ева.

– Угадала. Сын был предан ей до безумия, но был не столько оптимистом, сколько фантазером. Он просто отказывался верить, что его мать умирает, а когда это произошло, очень переживал. Обвинял врачей, центр здоровья, бога и всех, кто попадался под руку. Отказывался от помощи консультантов-психологов. Врач боялся, что он сорвется. Скорее всего, наложит на себя руки.

– Жаль, что он ошибся. Врач согласился опознать его?

– Не просто согласился, но горит желанием сделать это.

Ева кивнула и вынула рацию.

– Тут видеотехник работает с соседкой, которая таким желанием вовсе не горит. Он составит фоторобот, но на это уйдет слишком много времени. Я хочу направить к твоему врачу другого техника. Дай мне его фамилию и адрес.



Когда переговоры закончились, Ева хотела сунуть рацию в карман, но та снова запищала.

– Даллас.

– Лейтенант, ордер получен, – услышала она голос Уитни. – Пересылаю его вам.

«Наконец-то, черт побери!» – чуть не вырвалось у Евы, но она вовремя спохватилась.

– Спасибо, сэр. Сержант Янси все еще работает с соседкой. Я сменила Бакстера и Трухарта, так что за домом по-прежнему следят, а их отправила до конца смены наблюдать за компьютерным клубом. Мы с Пибоди войдем в квартиру, как только получим ордер. Можно вызвать дежурных экспертов?

– Вызывайте. Дело нужно закрыть сегодня же.

– Только об этом и мечтаю, – ответила Ева.

– Милая… – Рорк погладил ее по голове, и Пибоди сделала вид, что смотрит в другую сторону. – Тебе нужно войти в квартиру? Почему ты не обратилась ко мне?

– Я думала об этом, – буркнула себе под нос Ева и повернулась к мужу. Черт побери, когда же пришлют ордер? – Да, мне не терпелось туда войти, но это было бы нарушением закона. Я не хочу давать ублюдку повод уйти от ответственности.

– Конечно, ты права. Но иногда твое терпение…

Он осекся, когда рация снова запищала. Долгожданный ордер прибыл.

– Ну, сукин сын, наконец-то! Сколько времени коту под хвост! – Ева стремительно повернулась к помощнице: – Пибоди, за мной!

– Кажется, я поторопился с выводами, – хмыкнул Рорк и пошел следом.

Ева смерила его взглядом и на мгновение задумалась. А что, это мысль…

– Ладно, пойдешь с нами. Только обработай обувь. – Она сунула Рорку баллончик с «Силином» и полюбовалась кислым выражением лица мужа. – Не стоит оставлять здесь следы твоих красивых туфель.

– Но что останется от них самих? Ладно, чего не сделаешь ради выполнения своего гражданского долга… Служение обществу требует жертв!

– У тебя в шкафу таких двести пар… У Рорка хороший глаз, – сказала Ева Пибоди. – Мы можем его использовать.

– Да, мэм. Я часто думаю о том, как можно использовать вашего мужика. – Пибоди позволила себе улыбнуться: поскольку Рорк был рядом, ей ничто не грозило.

– Очень смешно… Но я посмеюсь позже, когда завяжу тебе язык узлом. Смирно! – приказала Ева. – Включаю видеозапись.

Рорк, стоявший у нее за спиной, отдал баллончик Пибоди и подмигнул.

– Лейтенант Ева Даллас, сержант Делия Пибоди и штатский консультант Рорк, действуя на основании ордера, выданного судьей Марсией Б. Бригстоун, входят в квартиру двенадцать ноль восемь для ареста подозреваемого и проведения обыска. Все сведения, имеющие отношение к этой операции, перечислены в указанном ордере. Бригада экспертов находится в пути. Использую полицейскую универсальную отмычку для отключения замков и охранной системы.

Она вставила в щель карточку, набрала свой личный код и получила отказ.

– Проклятие! Подозреваемый поставил дополнительную охранную систему, которая не реагирует на сигнал стандартной полицейской отмычки. – Она нарочно отвернулась от двери, направив объектив видеокамеры на квартиру напротив, и холодно посмотрела на Рорка. – Придется вызвать электронный таран и воспользоваться им.

Поняв намек, Рорк проскользнул ей за спину, вынул из кармана какой-то приборчик и стал возиться с замками.

– Сержант, – окликнула Ева, заметив, что Пибоди следит за Рорком, открыв рот.

– Да, мэм, – откликнулась Делия, не сводя глаз с пальцев Рорка и думая о том, на что способны эти искусные пальцы в другой, более интимной обстановке. От этой мысли у нее безудержно заколотилось сердце.

– Сержант! – повторила Ева. – Мы попробуем еще раз воспользоваться универсальной отмычкой. А пока позвоните в диспетчерскую службу и вызовите бригаду с электронным тараном.

– Угу… То есть да, мэм.

– Лейтенант, наверно, имеет смысл еще раз применить универсальную отмычку. – Рорк с бесстрастным лицом отошел от двери. – До того, как ваша помощница выполнит приказ. Иногда в замках застывает смазка.

– Принято. Пибоди, откладываю выполнение приказа. Повторяю попытку.

Какую магию применил Рорк, осталось науке неизвестно, но на щитке загорелась зеленая лампочка.

– Замки открыты. Наверно, действительно застыла смазка, – сказала Ева, повернувшись к Пибоди.

– Да, мэм, – серьезно кивнула Делия. – Такое случается на каждом шагу.

– Входим в квартиру Стивенсона.

Хотя Ева была убеждена, что квартира пуста, она все же достала оружие.

– Это полиция, – объявила она, открыв дверь и осмотрев прихожую. – У нас есть ордер. Стоять на месте, руки за голову. Включаю свет.

Здесь было так же просторно, как и в квартире Фрайберн. Безукоризненно чисто и в то же время уютно. «Чувствуется рука женщины», – подумала Ева.

Цветные ткани, живые вьющиеся растения, симпатичные безделушки. Окна с жалюзи, сквозь которые было видно темное небо с клубившимися грозовыми тучами.

Яркий свет озарил висевшие на стенах фотографии в рамках. «Вот оно!» – подумала Ева, но не подала виду и жестом отправила Пибоди налево, а Рорка направо. Следовало удостовериться, что Стивенсона нет в квартире, а потом начать обыск.

– Это официальная операция Нью-Йоркской городской полиции, – громко сказала Ева, хотя знала, что в квартире никого нет. А потом все-таки закрыла дверь: если она ошиблась, то не стоило оставлять свободным путь к бегству.

Ева прошла в гостиную с уютным цветастым диваном и глубокими креслами. В шкафу среди мужской одежды обнаружились женское пальто, жакет, зимние ботинки и ярко-розовый зонтик. В кухне на столе стояла ваза с ярко-красными яблоками и четыре большие кофейные кружки того же цвета.

– Даллас… – В дверях появилась Пибоди. – Никого нет.

– Он собирается вернуться. – Ева взяла яблоко и повертела его в руках. – Это все еще его дом. Что ж, начнем.



Она позвонила Фини, попросила его прихватить Макнаба, срочно приехать и обследовать квартирный телефон и электронику. Но поскольку Рорк был рядом, ждать их не имело смысла.

– Мне нужны все входящие и исходящие. Все, что позволит обнаружить его местонахождение, место работы, где он бывает и чем занимается. Я хочу знать, разговаривал ли он с кем-нибудь из жертв, не выходя из квартиры.

– Я знаю, что нужно делать.

– Ты всегда это знаешь. Пибоди, начни со спальни его матери. Может быть, обнаружишь что-нибудь, связанное с жертвами. Заодно поищи улики, которые подскажут, где он может находиться. Я займусь его комнатой.

Но сначала Ева обошла галерею. А вдруг на одной из фотографий запечатлен он сам?

Тут было несколько снимков его матери – привлекательной женщины с мягкими волосами, добрыми глазами и доброй улыбкой. Ее всегда окружал нимб света. Нарочно или случайно?.. Впрочем, он ничего не делал случайно.

Тут были другие лица и другие темы. Играющие дети. Мужчина в бейсболке, с пятнистой собакой на руках. Молодая женщина, лежащая на покрывале среди моря цветов. Но ни одна из фотографий, украшавших стены, не напоминала портреты жертв, стоявшие перед ее мысленным взором.

«А ты сам? – думала Ева. – Где тут твой портрет?»

Нужно будет попросить Фини провести поиск в массиве фотографий для удостоверения личности. На это уйдет время, драгоценное время, но вдруг им повезет?

Она прошла в спальню. Там было так же чисто и опрятно, как и в остальных комнатах. Кровать аккуратно застелена, подушки взбиты. Одежда, висевшая в шкафу, была подобрана по цвету и стилю.

«Мания аккуратности», – решила Ева, но вспомнила, что в шкафах Рорка царит такой же образцовый порядок.

«Он молод, – думала Ева, изучая содержимое шкафа. – Модные рубашки, ботинки на платформе, гелевые сандалии, куча джинсов и штучных брюк. Ничего дешевого, но и ничего слишком шикарного. Живет по средствам, хотя и любит одежду. Любит хорошо выглядеть».

Имидж…

Закрыв шкаф, она подошла к письменному столу.

Все дискеты были озаглавлены и расставлены по алфавиту. Ева обнаружила описание Колумбийского университета и курс лекций профессора Лиэнн Браунинг за прошлый год. «Твое досье пополняется, Джерри», – подумала Ева, укладывая дискеты в пакет для вещественных доказательств.

Потом она направилась к бельевому шкафу и начала рыться в аккуратно сложенных носках и нижнем белье. Там лежала завернутая в тряпку коробка. Открыв ее, Ева поняла, что здесь собраны особенно дорогие ему вещи. Засушенный розовый бутон, отшлифованный кусочек гальки, корешок билета на стадион «Янки», обрывок материи – скорее всего, кусочек подстилки… Картонную подставку, на которой красовалась голубая надпись «Устрой сцену», Ева сунула в пакет с вещдоками и добавила к ней визитную карточку «Портографии». Потом отошла и еще раз обвела взглядом спальню. «Ты живешь здесь, но работаешь в другом месте, – думала она. – Жилье отдельно, мастерская отдельно. Это квартира матери. Место, где можно вкусно поесть и хорошо выспаться. Но для творчества оно не годится».

Было ясно, что Джерри давно здесь не был… Очевидно, в последнее время у него много работы. Слишком много для того, чтобы приходить домой и отдыхать. Приходить домой, где тебя уже никто не ждет…

– Ева!

Она обернулась и увидела стоявшего в дверях Рорка.

– Уже закончил?

– Там было не так уж много. У него стоит автоматическая система, стирающая старые записи. Если вы реквизируете технику, то восстановите уничтоженные сообщения, но без специальных средств можно найти информацию только за последний месяц. Он не слишком общителен. Три недели назад заказал пиццу и цветы на могилу матери…

– Название кладбища? – прервала его Ева.

– Установил. Никаких входящих и исходящих от друзей, родственников и знакомых. На автоответчике остался голос его матери.

– Но его голос там тоже есть? Нам нужен образец для анализа.

Что-то мелькнуло в глазах Рорка, и он быстро отвел взгляд.

– Да, конечно. Это не проблема.

– Ты хочешь, чтобы я жалела его за то, что он лишился матери? Извини, но сочувствовать ему я не могу. Он преступник. Нельзя сочувствовать тому, кто убил трех человек, не сделавших никому ничего плохого.

– Нельзя. – Рорк вздохнул. – И все же у меня сжимается сердце, когда я вижу, что он сохранил вещи матери. В шкафах ее одежда, на автоответчике ее голос… Я работал, но время от времени поднимал глаза и смотрел на ее портрет. Ты понимаешь, что он сделал?

– А что он сделал?

– Превратил ее в ангела. Судя по отзывам, она была хорошим человеком. Может быть, очень хорошим. Но простой смертной. Только он не хотел этого признавать. Он обожествил ее. И убивает ради нее. Видит бог, она этого не заслужила!

– Кажется, ты жалеешь не столько его, сколько ее.

– Очень жалею. Она любила бы его в любом случае, верно? Может быть, она любит его и сейчас, несмотря на все, что он сделал?

– Не знаю.

– Думаю, мы никогда этого не узнаем… Фини пришел, – сказал Рорк и сделал шаг в сторону.

О ком он говорил? О матери Джеральда Стивенсона? Или о своей собственной?..

Тяжело вздохнув, Ева пропустила в спальню экспертов и заторопилась навстречу Фини.

– А где Макнаб?

– Пошел в другую спальню. Сказал, что поможет Пибоди.

– Знаем мы его помощь! Особенно в спальне.

Фини только поморщился:

– Ради бога, не вызывай в моем мозгу такие образы.

– Ничего не могу с собой поделать. Они так и крутятся у меня в голове. Образы… – повторила она и показала на стену: – Сомневаюсь, что здесь есть его портрет. В комнате матери нет ни одного детского снимка. Хотя наверняка были – особенно учитывая его работу и интересы. Значит, он снял их. Просто на всякий случай. – Стараясь не думать о том, что происходит – или не происходит – в спальне, Ева кивнула на дверь соседней квартиры. – Янси все еще работает со свидетельницей, этой упрямой сучкой. Надеюсь, он скоро закончит. Но я думаю, тебе следует начать поиск в файле фотографий для удостоверений личности. А вдруг повезет?

– Подожди минутку. – Фини широко улыбнулся. – Я брошу на это дело Макнаба. Нечего ему торчать в чужой спальне.

– Согласна. Я зайду к Янси и узнаю, что там. Если дело сдвинулось с мертвой точки, возьму Рорка и объеду ближайшие гаражи, список которых он для нас составил. Все будет куда проще, если мы сможем показать людям портрет этого малого.

Ева шагнула к выходу, но обернулась:

– Фини, он вернется сюда. Здесь вещи его матери, здесь его галерея, одежда; на кухне кое-какие продукты, а он слишком аккуратен, чтобы позволить им испортиться. Но у него есть работа. Думаю, он хочет ее закончить, а уж потом вернуться домой. Соседка была права: он на съемках.

– И конец близок?

– Очень близок. Он знает, что мы идем по следу. И, очевидно, перешел на запасной вариант. Нет, он не собирается убивать до тех пор, пока его не поймают. – Она снова положила на стол пакет. – Он собирается убивать до тех пор, пока не закончит дело. Он работает, а не щекочет себе нервы. И сейчас игра перешла в эндшпиль. Он хочет, чтобы мы увидели законченную работу. Но нужно торопиться, иначе мы помешаем ему. Сейчас он высматривает следующую жертву.

– Лейтенант! – На площадку выскочил сияющий Янси. – Есть! Прошу прощения за задержку. Трудно работать, когда свидетель смотрит на тебя, как волк на ягненка.

– Ты уверен, что она не сблефовала?

– Я вежливо и терпеливо объяснил, что ее могут обвинить в противодействии следствию и так далее, если она умышленно даст мне неверные сведения. Ее адвокат долго фыркала, а затем подтвердила мои слова. Это тоже замедлило работу.

– Давай посмотрим, что получилось.

Янси протянул ей электронный блокнот с последним портретом.

– О боже… – У Евы похолодело в животе. – Передай фоторобот в управление. Пусть его немедленно пошлют всем патрульным и постовым. Подозреваемый – Джеральд Стивенсон, он же Стив Одри, бармен клуба «Устрой сцену». Не теряй времени, Янси!

Ева выхватила из кармана рацию и вызвала Бакстера.



Он дежурил уже почти час, но не заметил ничего необычного. Вокруг мельтешили подростки, глотали напитки со смехотворными названиями, а в перерыве между танцами колотили по клавиатуре компьютеров.

Нет, конечно, ему нравилось смотреть на юные девичьи тела в легких летних платьях, но музыка была слишком громкой и надоедливой. От этого у него болела голова. Хуже того, он ощущал себя стариком. Ему хотелось вернуться домой, задрать ноги вверх, выпить пива и посмотреть видео. О боже, когда он успел стать ровесником своего отца?..

Бакстеру хотелось, чтобы дома его ждала женщина. Ничем не похожая на копа – мягкая, уютная, с пышными формами. Но работа оставляла слишком мало свободного времени. Вот что бывает, когда переходишь из уголовки в убойный отдел, оказываешься под Даллас – увы, не в сексуальном смысле, – и позволяешь повесить себе на шею зеленого новичка!

«Впрочем, про Трухарта нельзя сказать ничего плохого», – признал Бакстер, глядя на другой конец стойки. Малыш пил содовую и болтал с симпатичной молоденькой штучкой.

Мальчик был чертовски сообразителен, прыток, как щенок, и работал до тех пор, пока не падал с ног. Кроме того, Трухарт уважал старших, и Бакстеру это очень нравилось. Он таял, когда малыш спрашивал его совета, слушал его рассказы и верил самым невероятным байкам.

«Да, – подумал Бакстер, – я превращаюсь в старика прямо на глазах. Пора заканчивать смену и отправляться домой».

Бакстер оплатил счет, мельком заметив, что бармен уже сменился, и еще раз небрежно обошел зал. В последний раз обвел взглядом лица сидевших за столиками, компьютерных наркоманов и официантов; дождался, когда Трухарт поднял глаза, и постучал по циферблату часов. Это был сигнал, что пора собираться. Трухарт кивнул, поставил на стойку перевернутый стакан, показывая, что с него достаточно, и поднялся.

«Хорошо работать вместе, – подумал Бакстер, выйдя наружу. – Малыш прибавляет не по дням, а по часам». Он посмотрел на небо, покрытое тучами, и поежился. Черт побери, хорошо бы вернуться до того, как начнется гроза.

Бакстер сел в машину и отмахал добрых десять кварталов, когда заквакала его рация.

– Проклятие! Неужели человеку нельзя хоть раз вернуться домой вовремя? – проворчал он и вынул рацию. – Бакстер. Какого черта тебе надо?

– Личность подозреваемого установлена. Джеральд Стивенсон – это Стив Одри, наш гребаный миляга-бармен.

Бакстер быстро посмотрел в зеркало заднего вида, махнул через осевую, но тут же уперся в автобус и целую вереницу такси.

– Я в десяти кварталах к северу. Возвращаюсь. Подозреваемый сдал смену в двадцать один ноль-ноль. Трухарт еще там.

– Я немедленно свяжусь с ним. Оставь рацию включенной. Скорее, Бакстер! Я не хочу, чтобы Трухарт остался с ним один на один. Выезжаю.

Бакстер пытался пробраться между машинами и слышал голос Евы, вызывавшей Трухарта.



Трухарт чувствовал себя польщенным и слегка смущенным тем, что девушка, с которой он разговаривал, попросила номер его телефона. Вообще-то она хотела танцевать, но танцор из него был никудышный. Кроме того, ему пора было ехать домой и как следует выспаться: кто знает, когда он понадобится Даллас?

Давая девушке по имени Марли номер своего сотового, Трухарт отчаянно покраснел. Он ненавидел румянец, легко заливавший его щеки, и мечтал поскорее избавиться от этой дурацкой привычки.

Копы не краснеют. Даллас не краснела никогда. И Бакстер тоже.

Может быть, от этого можно как-то излечиться?

Смеясь над самим собой, Трухарт вышел из клуба. «Гроза приближается, – подумал он и обрадовался. – На свете нет ничего лучше хорошей грозы!» Он пытался решить, что делать: то ли спуститься в метро и сразу поехать домой, то ли сначала пройти несколько кварталов пешком и подышать воздухом, насыщенным электричеством.

Интересно, когда расследование закончится и он сможет сказать Марли, что работает в полиции, согласится ли она куда-нибудь пойти с ним? Ему хотелось бы отвести ее в какое-нибудь тихое, уютное место. Разве можно как следует узнать человека в клубе, где гремит музыка и все говорят одновременно?

Над головой сверкнула молния, и Трухарт рассудил, что лучше спуститься в метро. Если быстро вернуться домой, можно будет посмотреть на грозу из окна. Он сделал несколько шагов, все еще глядя в небо, и тут запищала рация. Трухарт вынул ее, но включить не успел – за спиной раздался знакомый голос:

– Эй, через минуту начнется дождь. Не подбросить?

Трухарт обернулся и почувствовал, что у него вспыхнула шея. Пялится на небо, как подросток в планетарии… Он машинально зажал рацию в ладони и включил режим ожидания, чтобы аппарат не выдал своего владельца.

– Да нет. Пойду в метро. – Он дружески улыбнулся бармену Стиву. – Что, отработали свое?

– Нет. Еду на другую работу. Как тебе понравилась Марли?

– Ничего. – Румянец залил его щеки. – Симпатичная.

– Очень симпатичная. – Стив, подмигнув, хихикнул: – Желаю удачи.

Не успев подумать, Трухарт пожал протянутую ему руку. И понял, что совершил чудовищную ошибку, еще до того, как ощутил легкий укол в ладонь. Понял по глазам Стива.

Он отдернул руку, потянулся за оружием, спрятанным на пояснице, но в голове уже мутилось. Трухарт зашатался, однако ему хватило сил нажать нужную кнопку на рации.

– Стив Одри, – пробормотал он непослушными губами. – В квартале на юг от «Устрой сцену».

– Верно. – Джерри взял его за руку и куда-то повел. – Что, голова закружилась? Не волнуйся. Моя машина рядом.

Трухарт пытался вырваться, пытался вспомнить инструкцию, но мозг отказывался работать. Зрение слабело; уличные фонари вращались вокруг него, как кометы.

– Транквилизатор… – выдавил он.

– Не волнуйся. – Джерри обнял Трухарта за плечи и принял на себя его вес, как товарищ по оружию. – Я позабочусь о тебе. У тебя чудесный свет. Теперь он будет сиять вечно.

ГЛАВА 22

У Евы перехватило дыхание, но она подавила приступ страха.

– Бакстер!

– Слышу. Черт бы побрал эти пробки! – До нее донеслись негодующие гудки. – Дерьмо! Мать твою… Еду назад. Я ближе чем в десяти кварталах, Даллас. Черт бы все побрал!

– Мне нужен адрес стоянки, – сказала Ева Рорку. – Ближайшая к компьютерному клубу. На юге.

– Понял. – Он уже вынул электронный блокнот и ввел данные.

– Фини! Он захватил Трухарта. Быстрее, быстрее! Янси, немедленно передай фоторобот!

– «И-Зет Парк», на Двенадцатой, между Третьей и Четвертой, – сказал Рорк, и все полицейские гурьбой устремились к двери.

– Всем патрульным машинам, всем патрульным машинам! Полицейский в опасности! Тревога номер один! – Ева передала координаты стоянки. – Подозреваемый – Джеральд Стивенсон, он же Стив Одри. Фоторобот будет прислан позже. Он обвиняется в многочисленных убийствах. Может быть вооружен.

Ее рация чуть не раскалилась от ответов. Ева на мгновение задержалась, смерив взглядом выбежавшую на площадку Джесси.

– Он захватил одного из моих людей. Если с головы сержанта упадет хоть волосок, я вернусь за вами!

Она нырнула в лифт, продолжая раздавать приказы и указания, и вдруг услышала голос Джерри, веселый и непринужденный:

– Нет, никаких проблем, – говорил он, очевидно, служителю стоянки. —Мой друг выпил лишнего. Я хочу отвезти его домой.

Потом раздался слабый, запинающийся голос Трухарта:

– Подземная… стоянка… нижний ярус…

И опять голос Джерри:

– Верно. Тут стоит моя машина. Садись-ка. Может быть, тебе лучше лечь на заднее сиденье? Ни о чем не беспокойся, я позабочусь о тебе. Расслабься.

Ева ощутила новый приступ леденящего страха.

– Он сажает его в машину. Бакстер!

– Я в шести кварталах от стоянки. Пробки на Третьей. Пытаюсь пробиться.

– Трухарт, марка машины! Назови марку машины!

– Фургон «Итца», – пробормотал он, как будто услышал приказ. —Тут темно. Устал…

– Не отключайся! – Ева выбежала на улицу. – Не отключайся!

Она прыгнула на пассажирское сиденье. Ей и в голову не пришло сесть за руль: Рорк был рядом, он водил машину лучше. Пибоди молча села назад. Фини и Макнаб забрались в следующую машину.

– Он еще способен соображать. – Ева стерла пот со лба. Тем временем Рорк отъехал от тротуара. – Он оставил рацию включенной. Пибоди, следи за его донесениями. Больше ничего. Поняла?

– Да, мэм. Слежу. Они едут, лейтенант. Я слышу звук мотора и уличного движения. У него включено радио. Гудки. Я слышу гудки.

«Скорее, скорее, скорее!» – твердила про себя Ева, продолжая отдавать приказы.

– Подозреваемый ведет фургон. Покидает автостоянку.

Рорк заставил полицейскую машину совершить по тротуару немыслимый пируэт, от которого у Евы захватило дух. Бедная Пибоди заскакала на сиденье, как игральная кость в чашечке. Задние колеса пролетели по воздуху, а затем ударились о мостовую.

– Боже милостивый… – выдавила Пибоди, когда мимо замелькали здания.

Рорк скользил между машинами так же, как змея скользит между камнями. Еве не хватало смелости посмотреть на спидометр.

– Черный фургон, Даллас. Трухарт сказал, черный фургон, без окна сзади. Мы теряем с ним связь…

– Не потеряем!

Ева не могла его потерять. Не могла потерять этого молоденького, безусого, беззаветно преданного своему делу копа, еще умевшего краснеть.

– Он должен включить режим обнаружения. Только и всего. – Она сжала кулак и ударила себя по бедру. – Бакстер, где ты, черт побери?

– В полутора кварталах. Никакого фургона не вижу.



«Тихое уютное место, – думал Трухарт, беспомощно лежавший на заднем сиденье фургона. – Жаль, что я не умею танцевать. Не будь я таким неуклюжим, можно было бы пригласить ее на танец…

Нет-нет, я в фургоне. В черном грузовом автофургоне. В беде… О боже, в беде! Стив. Бармен. Карие глаза, русые волосы, рост сто семьдесят девять, вес… семьдесят.

Он одурманил меня. Думай! Нужно что-то сделать. Что-то…

Она такая милая. Марли. Ужасно милая…»

Но у него перед глазами стояло лицо Евы. «Смирно, сержант Трухарт! Докладывайте».

«Докладывай, докладывай. Растяпа. Совсем раскис. Нужно что-то сделать…»

Трухарт попытался достать оружие, спрятанное на пояснице, но рука не слушалась.

«Рация, – подумал он. – Нужно что-то сделать с рацией…»

Эта мысль то приходила, то уходила. Играла музыка. Фургон плавно катился вперед. Вокруг было темно.



Ева выпрыгнула из машины и бросилась к Бакстеру, душившему служителя автостоянки. Полдюжины патрульных машин и десяток рядовых полицейских уже перекрыли движение. Слышался вой сирен, крики, угрозы и раскаты грома.

– Не знаю, о чем вы говорите. Не знаю… – бормотал задыхавшийся приемщик. Его глаза вылезли из орбит, лицо потемнело от прилива крови.

– Отставить, детектив! – Ева схватила Бакстера за руку.

– Черта с два! Колись, гнида поганая, иначе я сверну тебе шею, как индейке в День благодарения!

– Отставить! – рявкнула Ева и оттолкнула Бакстера так, что он отлетел на два шага. Подойдя к приемщику, она ткнула его пальцем в тяжело дышавшую грудь. – У тебя есть десять секунд. Мне нужны тип, модель и номер фургона, который ты сдал напрокат.

– Я не знаю, о чем…

Ева наклонилась и негромко сказала:

– Сейчас тебе будет больно, как никогда в жизни. Мозги вылезут через уши, а кишки через задницу. Никаких следов не останется, а каждый присутствующий здесь коп заявит под присягой, что ты умер естественной смертью.

Приемщик боялся Бакстера, но чувство, которое он ощутил сейчас, называлось по-другому. Это был панический ужас. Доведенный до белого каления коп-мужчина мог наставить ему синяков. Но ледяной гнев копа-женщины убивал человека на месте.

– «Шевроле», модель 2051. Черный грузовой автофургон. Номер уточню. Я не хочу неприятностей. Владельцы уехали из города на две недели. Малый просто хотел покататься…

– Уточняй быстро, сволочь! У тебя есть двадцать секунд.

Ева жестом велела полицейскому зайти с приемщиком в будку. Бакстер стоял рядом с ней, белый как мел, и прятал глаза, в которых застыла боль.

– Я ошибся, Даллас. Ошибся. Оставил малыша в клубе. Хотел поскорее попасть домой, задрать ноги повыше и выпить пива! Я оставил его там…

– Ты у нас, оказывается, телепат? Заранее знал, что случится? – ядовито спросила Ева, зная, что насмешка быстрее всего заставит его опомниться. – Ну это же надо! Придется перевести тебя в спецотдел. Там сумеют найти применение твоим талантам.

– Даллас, он мой!

– Мы найдем его. – Ева смягчилась и взяла Бакстера за руку: – Соберись, иначе ты не сможешь ему помочь.

У нее самой гудело в ушах от гнева. Страх рвался наружу. Только бы не опоздать!

– Всем патрульным машинам. Всем патрульным машинам. Задержать черный «Шевроле», модель 2051, грузовой автофургон. Номер НЙ 5504, права выданы на имя Зуло Бейкера. Подозреваемый – Джеральд Стивенсон, он же Стивен Одри. Словесный портрет и описание транспортного средства передать всем полицейским, несущим дежурство в городе. Тревога номер один.

Она сунула рацию в карман.

– Пибоди!

– Лейтенант, он молчит уже две минуты. Они еще двигаются. Я слышу голос экскурсовода из соседнего автобуса. Слов не разобрала, но там было что-то про Чайнатаун.

– Нижний город. Он едет на юг. Всем патрульным машинам! Прочесать районы южнее Канала. Выезжаем. Бакстер, ты со мной.

– У меня машина…

– Брось ее. – Ева не хотела, чтобы он оставался один и садился за руль. – Поедешь со мной. Я поведу машину, – сказала она Рорку. – А ты садись рядом и начинай поиск в файле тех, кто живет южнее Канала. Скорее всего, в районе Западного Бродвея. Все варианты: Жавер, Стивенсон, Одри, Джеральд. Живет один. Неподалеку от автостоянки. Верхние этажи. Ему нужно пространство, свет и панорама.

Она залезла в машину. Проклятая Фрайберн! Разродись эта упрямая сучка на десять, даже на пять минут раньше, они взяли бы Стивенсона еще до того, как этот гад наложил лапы на Трухарта!

Минуты… Теперь счет шел на минуты.

– Пибоди!

– Он все еще в сознании, мэм. Что-то бормочет. Правда, я мало что понимаю, но все слова записала. Рация. Бармен. Тихое место. Сержант-растяпа. Доложить.

Направив машину в нижний город, Ева позвонила в дорожную службу и попросила сообщить, где находится туристский автобус.

– Ты слышишь звуки улицы, Пибоди?

– Стало тише. Я не слышу гудков. Слышу вой сирен, но не слишком близко. Пока не слишком. Слышу, как машина подпрыгивает на ухабах. Наверно, рация лежит на полу. Думаю…

– Стоп! Подожди… – Ева навострила уши. – Там работает ремонтная бригада. Это стук отбойного молотка!

– Слух, как у кошки, – пробормотал Рорк. – Я передам это Фини.

Прошло еще несколько драгоценных минут. Наконец прозвучал голос Фини:

– Ремонтные бригады работают на Западном Бродвее и в Уильямсе, около магазина «Уорс, Бикмен и Фултон».

– Туристский автобус пересекает Баярд… – Ева представила себе карту еще до того, как Рорк вывел ее на экран. – Придется разделиться. – Она доверилась интуиции и сказала: – Мы поедем на запад.

– Лейтенант, – окликнула ее Пибоди с заднего сиденья. – Они остановились.



Трухарт наконец вспомнил, что он должен сделать. Включить режим обнаружения. Но пальцы совсем онемели. Он не мог пошевелить ими. Когда дверь открылась, он из последних сил сжал рацию в ладони. Только бы не потерять сознание…

Джерри был очень любезен. Он не хотел оставлять синяки. Не хотел причинять боль. Он успокаивал Трухарта, вытаскивая его из фургона.

– Это самая важная вещь в нашей жизни, – говорил он, поддерживая своего пленника и уверенно продвигаясь вперед.

– Это убийство, – пробормотал Трухарт, когда они оказались у двери дома. – Вы не имеете права…

– Нет-нет. – Джерри вставил карточку в щель электронного замка, затем прижал ладонь к панели и открыл дверь. – Ты наслушался новостей. Я очень разочарован тем, как они освещают это дело. Впрочем, другого я и не ждал. Ничего, как только они поймут, все изменится.

Трухарт пытался сосредоточиться на том, что его окружало, но это было трудно. То ли здесь царил полумрак, то ли у него темнело в глазах.

– Белые стены, почтовые ящики, дверь на охране, два лифта…

– А ты наблюдателен! – негромко засмеялся Джерри, вызывая лифт. – Я тоже. Мама говорила, что я с детства замечал все и видел то, чего другие не видели. Поэтому я и стал фотохудожником. Хотел показывать людям то, чего они не видят.

Они вошли в кабину, и Джерри нажал на кнопку пятого этажа.

– Тебя я заметил сразу, – продолжил он.

– Пятый этаж…

– Да, верно. Я все понял, как только ты вошел в клуб. У тебя очень сильный свет. Такой бывает не у каждого. Во всяком случае, не такой сильный и чистый. Ты особенный.

– Пять… Б, – пробормотал Трухарт.

Дверь квартиры плыла у него перед глазами.

– Да, здесь только две квартиры, но жилец квартиры А работает по ночам. Это упрощает дело. Входи. Ложись, а я пока все приготовлю.

– Чердак… Вилидж? Сохо? Где?

– Вот. Ложись сюда.

Трухарт пытался бороться, но руки и ноги были слабыми, как у младенца. Все усилия оказались тщетными.

– Спокойнее, спокойнее. Я не хочу применять силу. Ты имеешь право знать, что тебе предстоит, и кем ты станешь. Подожди немного.

«Нужно экономить силы, – смутно подумал Трухарт. – Вот и все. Экономить силы и наблюдать. Наблюдать и докладывать».

– Перестроенный чердак. Просторный. Окна. О боже… Три больших окна на улицу, окна в потолке. Стены… портреты. Вижу жертвы. Я – жертва. Это я. Я на стене. Я уже мертв?..



– Он бредит, Даллас.

– Нет! – Ева стиснула кулак и ударила по рулю. – Он делает свое дело. Черт побери, Рорк, дай мне что-нибудь!

– Ищу. – Пальцы Рорка бегали по клавиатуре электронного блокнота, черные волосы свесились на лицо. – Уже нашел пять вариантов, но будут еще. Здесь живет много одиночек.

– Пятиэтажный дом, чердак.

– Я слышал его, лейтенант. – Голос Рорка был спокойным, как гладь пруда. – Мне нужно несколько минут.

Но Ева сомневалась, что у Трухарта есть несколько минут.

Повинуясь чутью, она пересекла Бродвей и стала объезжать перпендикулярные улицы. «Тут спокойнее, – думала она. – Район художников, молодой богемы и ее поклонников».

Джерри был достаточно молод, чтобы хотеть поселиться здесь. Деньги у него тоже водились. Очень удобно: никто ничего дурного не подумает, если увидит, что парень помогает войти в дом другому парню или девушке. Молодые соседи, никто не станет задавать вопросов, увидев, что кто-то перепил или нюхнул лишнего во время вечеринки. Они и сами не ангелы.

В ночи раздавался вой сирен и раскаты грома. По небу скользнула молния, напоминавшая зазубренный нож. Хлынул дождь.



– Позволь объяснить, – сказал Джерри, проверяя прожекторы и фильтры. – Моя мать была удивительной женщиной. Чистой и доброй. Она растила меня одна. Не могла позволить себе бросить работу, но все остальное время посвящала мне. Она была медсестрой и всю жизнь помогала людям. А потом заболела…

Он отошел на шаг и осмотрел съемочную площадку.

– Это не должно было случиться. Нельзя было позволить тени забрать такого светлого и самоотверженного человека. Медики называют тенями опухоли. У нее были тени в мозгу. Мы все делали правильно! Делали все, что они говорили. Но лучше ей не становилось. Тени увеличивались и становились гуще. Это было неправильно.

Он тяжело вздохнул.

– Ну вот, все готово. Извини, что так долго, но я хочу, чтобы все было идеально. Ведь это в последний раз. Ты будешь завершением моей работы, так что я не хочу совершить ошибку. Свет очень важен для создания образа. Конечно, можно улучшить снимок на компьютере. Это тоже искусство, но настоящее искусство заключается в том, чтобы все сделать правильно с самого начала. Я учился много лет. И в университете, и самостоятельно. Но не смог устроить выставку в Нью-Йорке. Очень уж это крутой город.

В его голосе не было обиды. Только терпение. Пока он говорил, Трухарт пытался заставить пальцы слушаться. Хотя у него все плыло перед глазами, он видел на стене фотографии жертв. Рэйчел Хоуард. Кенби Сулу. Алисия Дилберт. В эффектных позах. Мертвые. В тонких серебряных рамках.

– Два года назад у меня была выставка в Филадельфии, – продолжил Джерри. – Небольшая, но хорошая. Это был неплохой старт. Я выезжал на съемки, как положено. Но когда мама заболела, пришлось поставить на этом крест. Бросить университет и заняться ею. Она не хотела, но разве я мог думать о славе и деньгах, если она была больна? Разве сыновья так поступают?