– Это уж точно.

– Спасибо.

– Могу поспорить, ты никогда не делал этого на перине, – сказала она.

– Точно, никогда.

– Ты не должен снимать шляпы и повязки.

– Это мои фантазии или твои?

Она рассмеялась и до того, как я что-то сообразил, сбросила свою одежду на пол. Осталась в заломленной шляпе, придерживая ее одной рукой, и нырнула в старинную кровать, покрытую стеганым одеялом.

Я поддержал игру и, раздеваясь, оставил на себе шляпу и повязку.

Как я уже говорил, Эмма высокая и длинноногая, а кровати в те времена были коротковатые, поэтому ее голова упиралась в подголовник, а ноги – в заднюю спинку. Это выглядело забавно, и я рассмеялся.

– Чего смеешься?

– Над тобой. Ты длиннее кровати.

– Посмотрим, насколько велик ты.

Если вы никогда не занимались сексом на перине, то знайте: мало что потеряли. Мне было понятно, почему на старых портретах вдоль стен не было и тени улыбок.

Глава 22

Через некоторое время мы уселись в чем мать родила за дубовым столом архивного кабинета. Эмма потягивала чай на травах, который издавал запах мази для растирания.

Она подобрала ряд материалов: документы, обернутые в пластик, старинные книги, копии исторических писем и бумаг. Пила чай и перекладывала бумаги. А я, в типичном для мужчины состоянии после пребывания в постели с женщиной, готов был поспать или удалиться. Но ни того ни другого мне было не дано, я должен был работать.

– Что конкретно интересует тебя? – спросила Эмма.

– Пиратские сокровища. Есть ли шанс найти их в окрестных краях?

– Конечно. Стоит только покопать в любом месте и найдешь серебряные и золотые монеты, алмазы и жемчуг. Как говорят фермеры, сокровища мешают им пахать.

– Давай говорить серьезно.

Я не любил, когда надо мной подшучивают.

– Существует немало пиратских легенд и реальных исторических фактов, связанных с этими местами. Хочешь услышать наиболее знаменитое? Например, историю капитана Кидда?

– Да, но только не с самого начала, а о том, что связывает его с этими краями и спрятанными сокровищами.

– Хорошо. Прежде всего, капитан Кидд был шотландец, но жил на Манхэттене со своей женой Сарой и двумя детьми. Точнее, он жил на Уолл-стрит.

– Там и теперь полно пиратов.

– Кидд не был в полном смысле пиратом. В действительности он был капером, нанятым лордом Белльмонтом, который был в то время губернатором Массачусетса, Нью-Йорка и Нью-Гэмпшира. И по королевскому указу капитан Кидд в тысяча шестьсот девяносто шестом году отправился из гавани Нью-Йорка с целью поиска пиратов и завладения их сокровищами. Белльмонт вложил кучу собственных денег на покупку и снаряжение корабля Кидда – \"Адвенче Галлей\". Поддерживали поход и многие богатые и влиятельные люди в Англии, в том числе четыре английских лорда и сам король Уильям.

Интересно, знал ли Тобин эту историю, и если знал, то до встречи с Эммой Уайтстоун или после знакомства с ней? И почему кто-то всерьез считал, что сокровища трехсотлетней давности все еще где-то здесь хранятся и то ли найдены, то ли могут быть найдены? Как я понял из разговора с Билли в Маттитаке, сокровища Кидда были призраком, детской игрой. Действительно, они могли существовать. Но их окружало столько мифов и легенд, так много ложных карт и описаний, что, как ранее сказала Эмма, по прошествии трех веков говорить о сокровищах всерьез стало бессмыслицей. Но тут я вспомнил парня, который нашел письмо Чарлза Уильсона в государственном архиве... Так, может быть, Тобин и Гордоны тоже наткнулись на какие-то подлинные документы?

Эмма продолжала:

– После ряда неудач в Карибском море Кидд направился в Индийский океан, где завладел двумя судами Великого Могола Индии. Добычей стали богатства стоимостью, по тем временам, до двухсот тысяч фунтов стерлингов. По нынешним ценам это что-то около двадцати миллионов долларов.

– Неплохая дневная выручка.

– Однако, к сожалению, Кидд совершил ошибку. Могол был союзником короля и пожаловался британскому правительству. Кидд отстаивал свою правоту, ссылаясь на то, что корабли Могола плавали по лицензиям французского правительства, а Англия и Франция в то время находились в состоянии войны. Таким образом, хотя корабли Могола и не были пиратскими, формально они являлись вражескими судами. На беду Кидда, британское правительство имело тесные связи с Моголом по линии Ост-Индской компании. Таким образом, Кидд попал в ловушку, и его единственной надеждой на спасение стали захваченные богатства.

Как только речь зашла о деньгах, в моем мозгу снова промелькнула мысль о Фредрике Тобине. И хотя я не особенно ревновал Эмму к нему за прошлую связь, было бы неплохо сделать так, чтобы его зажарили на электрическом стуле. И поскорей.

Эмма продолжала:

– Итак, Вильям Кидд возвращался в Нью-Йорк. Он сделал остановку на Карибах, где и узнал, что находится в розыске по обвинению в пиратстве. Будучи человеком предусмотрительным, он оставил около трети захваченных сокровищ на Карибских островах – под присмотром верного друга. Многие из его команды не желали разделять проблем капитана, истребовали свою часть и остались на этих островах. Кидд купил корабль поменьше, под названием \"Сан-Антонио\", и направился в Нью-Йорк отвечать на обвинения в свой адрес. По пути и другие члены экипажа захотели получить свою долю и остаться в родных местах – в Делавэре и Нью-Джерси. Но и после этого у Кидда оставалось фантастическое богатство.

– Откуда ты знаешь, что он имел это богатство на борту? – спросил я Эмму.

– Да точно не знает никто. Эти предположения строятся, в частности, на претензиях Могола британскому правительству, и сумма могла быть преувеличена. Итак, – продолжала Эмма, – мы знаем по документам и архивным записям, что Кидд достиг Лонг-Айленда в его восточной части и высадился в Остер-Бее. Здесь он встретился с адвокатом Джеймсом Эммотом, который вел дела по защите пиратов. Через некоторое время Кидд связался со своей женой, которая присоединилась к нему на борту \"Сан-Антонио\". И мы знаем, что в это время сокровища все еще были на судне.

– Ты имеешь в виду, что адвокату они еще не были переданы.

– Эммот получил очень крупную сумму от Кидда за ведение дела по своей защите. По поручению Кидда, – продолжала Эмма, – мистер Эммот отправился в Бостон и встретился с лордом Белльмонтом. Эммот доставил письмо Кидда и вручил ему две французские лицензии с кораблей Могола, что доказывало двойную игру последнего с англичанами и французами и, тем самым, правоту действий Кидда.

– Но знал ли Кидд обо всем этом, атакуя корабли Могола?

– Хороший вопрос. Но он ни разу не возник в ходе суда над Киддом.

– И ты говоришь, что адвокат Кидда передал Белльмонту эти лицензии, такие важные свидетельства в пользу обвиняемого?

– Да. И Белльмонт по политическим мотивам хотел, чтобы Кидд оказался на виселице.

– Гнать такого адвоката. Отдавать надо фотокопии документов, а оригиналы хранить у себя.

– Конечно. Оригиналы документов так и не появились на суде в Лондоне, так же как и французские лицензии. Кидд был осужден и повешен. Лицензии были найдены в Британском музее в тысяча девятьсот девятом году.

– Поздновато для дела защиты.

– Совершенно верно. Вильяма Кидда подставили.

– Но что случилось с сокровищами на борту \"Сан-Антонио\"?

– Вот в том и вопрос. Я расскажу тебе, что случилось после того, как Эммот посетил лорда Белльмонта в Бостоне, а ты, как детектив, поведаешь мне, что же произошло с сокровищами.

– Хорошо. Я попался.

– Эммот, будучи, как кажется, неважным адвокатом, думал, что лорд Белльмонт обойдется с Киддом по справедливости, как только тот отдаст себя в руки властей в Бостоне. И действительно, Белльмонт передал Кидду через Эммота письмо, в котором, в частности, говорилось: \"Я получил указание Его Величества о том, что вы можете без опасений прибыть сюда и получить другое оснащенное судно. Я нисколько не сомневаюсь, что мне удастся получить для вас королевское прощение\".

– Что же было делать Кидду? – продолжала Эмма. – Он был человеком с положением на Манхэттене, на борту его судна находилась жена и дети. И он не числил за собой никакой вины. Что еще более важно, он имел деньги – треть того, что осталось на Карибских островах. Эти богатства он и хотел использовать в борьбе за свою жизнь. А пока он курсировал на своем судне туда и обратно от Остер-Бея до острова Гардинер, а то и до острова Блок. Вот в это время корабль и стал немного полегче.

– Он что, прятал свою добычу?

– Кажется, так оно и было. С этого и начинаются легенды о спрятанных сокровищах. А что ему было делать? Он знал, что его с золотом и драгоценностями могут в любое время захватить в море. Его корабль был невелик и имел всего четыре орудия. Легкая добыча для боевого судна. Что бы ты делал на его месте?

– Думаю, бежал.

– Но у него почти не осталось матросов, мало продовольствия, на борту жена и дети.

– Но у него были деньги. Бери деньги и беги.

– Правильно. Он так и сделал. Капитан был неглуп и решил упрятать свою добычу – в качестве страховки.

– Значит, он захоронил захваченное?

– Да. В тысяча шестьсот девяносто девятом году вокруг Манхэттена и Бостона население было немногочисленно и имелось немало мест для безопасного захоронения сокровищ.

– Например, у деревьев капитана Кидда?

– Да. И немного к востоку, там находятся скалы капитана Кидда, возможно, это часть отвесного берега, поскольку настоящих скал или утесов на Лонг-Айленде нет.

– Ты говоришь, это может быть часть отвесного берега, которую называют скалы капитана Кидда? В каком месте?

– Где-то между заливом Маттитак и мысом Ориент. Никто не знает точно. Это просто часть мифа.

– Но кое-что из этого реальность?

– Да. И это делает всю ситуацию интересной.

Я кивнул. Один из этих мифов – о скалах капитана Кидда – вот что подтолкнуло Гордонов купить у миссис Уили акр земли на отвесном берегу. Здорово продумано.

Эмма добавила:

– Без сомнения, Кидд закопал свои сокровища в нескольких местах, либо здесь на Норт-Форке, либо на острове Блок, либо на острове Фишерс. На это указывает большинство документов.

– Можешь предположить какие-либо другие места?

– Еще одно место, о котором мы знаем в точности, – остров Гардинер.

– Гардинер?

– Да. Это подтверждают документы. В июне тысяча шестьсот девяносто девятого года, мотаясь по морю и пытаясь договориться с лордом Белльмонтом, Кидд бросил якорь у острова Гардинер с целью запастись продовольствием. Тогда на картах это место значилось островом Уайт, но владела этим островом и владеет им сейчас семья Гардинеров.

– То есть ты утверждаешь, что люди, которые сейчас владеют островом, – Гардинеры и что это та же семья, которая владела островом в тысяча шестьсот девяносто девятом году?

– Так оно и есть. Остров принадлежит этой семье с тысяча шестьсот тридцать девятого года. Это частное владение, но его нынешний хозяин иногда принимает эскурсантов... Фредрик и я были в гостях у этого джентльмена.

Я не прокомментировал это сообщение, но спросил:

– Так там действительно спрятаны сокровища?

– Да. Уильям Кидд подошел к острову на \"Сан-Антонио\", и Джон Гардинер вышел на лодке в море посмотреть, кто его посетил. Есть подробные записи об их дружественной встрече и об обмене подарками. Состоялась как минимум еще одна их встреча, во время которой Кидд передал Гардинеру значительную часть своей добычи и попросил того сохранить драгоценности.

– Надеюсь, Кидд получил расписку.

– Лучше. Последними его словами к Гардинеру были: \"Если я вернусь и сокровищ не окажется, то сниму голову с твоих сыновей\". Конечно, Кидд не вернулся, – добавила Эмма.

– А что случилось с сокровищами на острове Гардинер?

– По разным рассказам, ими заинтересовался Белльмонт, который послал Гардинеру учтивое письмо со специальным посыльным. – Эмма положила перед собой копию документа и зачитала: – \"Мистер Гардинер! Я посадил капитана Кидда и некоторых его людей в тюрьму. Он был допрошен мною и членами городского совета. Среди прочего он признался, что оставил вам кошель с золотом и несколько коробов, которые именем Его Королевского Величества должны быть немедленно доставлены мне для передачи Его Королевскому Величеству, и я компенсирую ваши заботы по прибытию сюда\". Подпись – Белльмонт. – Джон Гардинер, – продолжала Эмма, – не собирался обманывать губернатора и короля. Он послушно доставил сокровища в Бостон.

– Могу поспорить, часть он оставил себе.

Эмма протянула мне лист бумаги и сказала:

– Это – фотокопия оригинала описи сокровищ, доставленных Гардинером лорду Белльмонту. Оригинал находится в государственном архиве Лондона.

– Ты можешь зачитать текст?

– Конечно. \"Получено от мистера Гардинера семнадцатого июля: один кошель золотого песка, одна сумка серебряных колец и различных драгоценных камней, одна сумка необработанных камней, один короб хрусталя, два кольца из халцедона, два небольших агата, два аметиста – все это в одном сундуке, одна сумка серебряных пуговиц, одна сумка серебра в ломе, два короба золотых слитков и два короба серебряных слитков. Все перечисленное золото составляет по весу семьсот одиннадцать тройских унций. Серебра – две тысячи триста пятьдесят три унции, вес ювелирных украшений и драгоценных камней – семнадцать унций...\" – Эмма оторвалась от описи и заметила: – Это немалое богатство, но если верить претензиям Могола к британскому правительству, то исчезнувшего золота и драгоценностей раз в двадцать больше, чем было вывезено с острова Гардинера, изъято с \"Сан-Антонио\" и из бостонского дома Кидда. А где же все остальное, детектив?

– Можем предположить, немного утаил Гардинер.

– Предположим.

– Часть прибрал адвокат Эммот, это уж точно.

Она согласно кивнула.

– И сколько же остается?

Эмма пожала плечами:

– Кто же знает? Подсчеты показывают, что остается что-то между пятью и десятью миллионами долларов в нынешних ценах. Но если сокровища найдены в прогнившем сундуке, их цена на аукционе Сотби возрастет вдвое. Только одна карта, на которой указано местоположение клада, если она существует и если она собственноручно нарисована Киддом, будет стоить на аукционе сотни тысяч долларов. Так что же произошло с сокровищами? – теперь уже Эмма допытывала меня.

– У меня недостаточно информации. Свидетельства устарели. И все же я полагаю, что часть сокровищ где-то и до сих пор упрятана.

– Думаешь ли ты, что Кидд рассказал жене о местонахождении спрятанного?

Я ответил:

– Думаю, Кидд знал, что жена тоже может быть арестована и ее могут заставить заговорить. Так что поначалу он ей ничего не сказал. Но когда он был за решеткой в Бостоне накануне отправки в Лондон, может быть, и дал ей несколько наводок. Например, эту восьмизначную цифру.

Я стал переваривать всю полученную информацию. И вновь подумал о подробном письме Чарлза Уильсона своему брату. Спросил Эмму:

– Думаешь, Кидд мог запомнить все места, где он прятал сокровища? Возможно ли это?

– Скорее всего, что нет. А к каким выводам ты сам пришел?

– Пока еще не пришел. Дай мне несколько минут.

– Думай сколько хочешь. А сейчас я хочу выпить. Пойдем.

– Подожди. Есть еще несколько вопросов.

– Хорошо. Валяй.

– Представим, я капитан Кидд. И я курсирую вокруг Лонг-Айленда... Как долго?

– Несколько недель.

– Так. Я был в Остер-Бее, где встретился с адвокатом, ко мне присоединились жена и дети. Я прибыл на остров Гардинер. Попросил Гардинера упрятать для меня часть сокровищ. Мог я знать, где он их закопает?

– Нет. Поэтому ему и не нужна была карта. Кидд просто наказал Гардинеру сохранить сокровища до своего возвращения, в противном случае он обещал оторвать голову сыновьям.

– Угроза надежней карты. Кидду не надо было бы даже делать раскопки.

– Это уж точно.

– Думаешь, Кидд поступал таким же образом и в других местах?

– Кто знает. Более обычный способ в таких делах – сойти на берег с несколькими сообщниками, закопать сокровища втайне и составить карту местности.

– Но тогда остаются свидетели, знающие о тайнике.

– Традиционный метод пиратов сохранить тайну – убить того, кто копал яму, и опустить в нее труп. Действительно, скелеты матросов обнаруживали у сундуков с драгоценностями.

– Как же много для восприятия нами истории подсказано плохо сделанными кинофильмами.

– Пожалуй, это верно, – согласилась Эмма. – Однако в одном кинофильмы бывают точны – любая охота за сокровищами начинается с находки давно потерянной карты. Мы продаем их здесь внизу по четыре доллара за штуку. Но на протяжении веков наивные простаки платили за такие карты десятки тысяч долларов.

В голову пришла мысль, что одна из таких карт, вполне достоверная, могла попасть в руки Гордонов и Фредрика Тобина, или только Тобину. И я спросил Эмму:

– Ты сказала, что остров Гардинер когда-то назывался остров Уайт?

– Да.

– А есть ли другие острова в округе, которые ранее имели другие названия?

– Конечно. Первоначально, естественно, все они носили индейские названия. Затем получили голландские или английские. С годами они также менялись. Всегда была большая проблема с названиями географических мест в Новом Свете. Некоторые английские капитаны имели только голландские карты, некоторые пользовались картами с неверными названиями островов и рек, правописание было ужасным, некоторые карты имели пропуски, а иные давали намеренно искаженную информацию.

Я кивнул и спросил:

– Давай возьмем, например, остров Робинс или, скажем, остров Плам. Как они назывались во времена Кидда?

– Я не знаю об острове Робинс, но Плам со времен голландцев имел на картах другие, сменяющие друг друга названия.

Немного помолчав, Эмма добавила:

– Архивисты тоже в некотором смысле детективы. Могу я высказать свое предположение?

– Конечно.

– О\'кей... Гордоны получили какую-то информацию о сокровищах капитана Кидда или о каких-то других пиратских кладах... А кто-то пронюхал об этом, в результате их и убили. Я права?

– Похоже. Я обдумываю детали.

– Так нашли ли Гордоны сокровища?

– Не уверен.

Она не стала задавать новые вопросы. Спрашивал я:

– Как же Гордоны раскопали информацию? Я не вижу никаких папок с надписью \"Карты пиратских сокровищ\". Правильно?

– Правильно. Карты этих сокровищ имеются только в сувенирном магазине. Однако в нашем архиве, в других музеях и исторических обществах хранится множество документов, которые либо никем не прочитаны, либо прочитаны, но их значение не было по достоинству оценено. Понимаешь?

– Конечно.

Она продолжила:

– Знаешь, Джон, люди, которые копаются в архивах, таких как государственный архив в Лондоне или Британский музей, находят новые документы. Эти документы ранее были либо не замечены, либо не поняты. Так что и здесь и в других собраниях, а также в частных домах могут быть документы о пиратских сокровищах.

– В частных домах?

– Да. Как минимум раз в год нам дарят что-либо, найденное в частном владении. Например, завещания, другие документы. И я предполагаю, только предполагаю, что кто-то, например, Гордоны, не будучи архивистами-профессионалами, наткнулись на нечто такое, что было даже им совершенно понятно.

– Карта, например?

– Да. Например, карта, четко указывающая узнаваемые географические точки, дающая приметы, направления, отсчет шагов, направления компасных стрелок и так далее. И если такие люди найдут нечто подобное, они могут смело идти на определенное место и начинать раскопки... Гордоны делали немало археологических раскопок на Пламе. Может быть, они искали сокровища.

– Сомнений не остается.

– Как я слышала, они копали ямы по всему острову. Похоже, они не знали, что и где искать...

– Археологические раскопки были просто прикрытием. Это давало им возможность забираться с лопатами в самые заброшенные уголки острова. Не удивлюсь, если и большая работа с архивами также была прикрытием.

– Почему?

– Им не было бы дозволено присвоить что-либо, найденное на Пламе. Эта земля принадлежит государству. Поэтому они придумали легенду. Легенду о том, что Том и Джуди Гордоны нашли что-то в архивах – здесь или в Лондоне, – что-то со ссылками на деревья капитана Кидда или скалы капитана Кидда. И эта находка якобы привела их к мысли о поиске сокровищ. На самом деле они уже знали, что сокровища находятся на Пламе.

– Невероятно.

– Но давай рассмотрим все в обратном порядке. Начнем с достоверной карты или записки с точным местом захоронения сокровищ на острове Плам. Предположим, ты имеешь такую информацию. Что ты, Эмма Уайтстоун, будешь делать?

Она ответила не раздумывая:

– Передам эту информацию властям. Ведь это важный исторический документ, и сокровища, если они есть, – тоже важны для исторической науки. Если они находятся на Пламе, то и местом их находки должен быть определен этот остров. Поступить по-другому – значит совершить бесчестный поступок или вызвать скандал в науке.

– История полна лжи, обманов и скандалов. Начиная с того, как попали туда сокровища. Почему и не устроить очередной скандальчик?

– Нет, если сокровища на чьей-нибудь земле, пусть и государственной, они должны принадлежать владельцу земли. Если бы я обнаружила сокровища, то получила бы вознаграждение.

Я улыбнулся.

– А как бы поступил ты?

– Думаю, в духе капитана Кидда, задумал бы сделку. Я не раскрывал бы место, обозначенное на карте, владельцу земли. Было бы справедливо в обмен на секрет получить свою долю. Даже государство пошло бы на сделку.

– Полагаю, это как раз то, чего не сделали Гордоны.

– Не сделали. Они имели партнера или партнеров более вороватых, чем они сами. И вероятно, более опасных. Мы не знаем задумок Гордонов, поскольку они мертвы. Мы можем предположить, что они начали с точной информации о местонахождении сокровищ на Пламе, а после этого мы видим их расчетливые и тонкие хитрости – с историческим обществом Пеконика, с археологическими раскопками, с работой в архивах, даже неделю в государственном архиве в Лондоне. Все это в целях подготовки перевоза и перезахоронения сокровищ с земли Дяди Сэма на землю Гордонов.

Эмма согласно покачала головой:

– И поэтому Гордоны купили кусок земли у миссис Уили – место для перезахоронения сокровищ. Скалы капитана Кидда.

– Так оно и есть. Версия логична или я просто сошел с ума?

– Ты сумасшедший, но версия логична.

Я продолжил:

– Если речь идет о десяти или двадцати миллионах долларов, то все должно быть продумано. Действуешь не спеша, уничтожаешь следы еще до того, как их оставил, предвидишь проблемы с историками, археологами и правительством. Пытаешься не только разбогатеть, но и стать известным. Ты молод, привлекателен, умен и при деньгах. И не хочешь иметь никаких проблем.

– Но что-то не сложилось.

– Это уж точно – они мертвы.

Теперь я имел немало ответов, но вопросов оставалось еще больше. На некоторые вопросы ответов можно не дождаться, поскольку Том и Джуди Гордоны, подобно Вильяму Кидду, унесли некоторые секреты с собой в могилу.

– Кто же их убил? – спросила Эмма.

– Возможно, партнер или партнеры.

– Я понимаю, но кто?

– Пока не знаю. А ты кого-нибудь подозреваешь?

Она покачала головой, но я думаю, что кого-то она подозревала.

Я был готов доверить Эмме массу информации, хотя и едва знал ее. Но я хорошо чувствовал, кому можно доверять. Если же я ошибался и она была участницей заговора, то также не стоило беспокоиться – значит, она и так все знала. И если она расскажет Фредрику Тобину о моих догадках, то чем больше, тем лучше. Фредрик Тобин укрывается в очень высокой башне, и понадобится много дыма, чтобы выкурить его оттуда. И если кто-то еще, о ком я пока еще не знаю, вовлечен в преступление, то этот дым может достичь его или ее...

Я взвесил свой следующий вопрос и спросил:

– Насколько я понимаю, члены исторического общества Пеконика посещали Плам с целью подготовки возможных раскопок?

Она утвердительно кивнула.

– Был ли среди них Фредрик Тобин?

Она немного поколебалась, видно, из привычки сохранять лояльность, и ответила:

– Да. Он однажды побывал на острове.

– А Гордоны были его гидами?

– Да... Ты думаешь... ну... понимаешь.?..

– Я могу поделиться мотивами и методами, но я никогда не говорю вслух о подозреваемых. И очень важно, чтобы ты держала всю информацию в тайне.

Она кивнула.

Мои мысли вернулись к капитану Кидду:

– Итак, они повесили его?

– Повесили.

Я встал.

– Теперь пойдем выпьем.

Глава 23

Мне захотелось хорошей порции итальянских макарон, и поэтому я предложил пообедать в ресторанчике \"У Клаудио\". Она согласилась.

Я поставил машину, и мы пошли вдоль длинного причала.

Мы прогуливались и болтали. На ранней стадии взаимоотношений, скажем, в первые три дня, всегда испытываешь какую-то восторженность, а потом начинаешь осознавать, что вы не нужны друг другу. И тогда кто-то из двух может задать вопрос типа:

– А тебе нравятся кошки?

Но с Эммой мне пока все нравилось. Кажется, ей тоже было хорошо со мной, и она это подтвердила:

– Мне приятно быть с тобой.

Мы вернулись вдоль пристани к ресторану, держась за руки, чего со мной давненько не случалось.

В ресторане было много посетителей, и в ожидании свободного столика мы разместились в баре.

Эмма попросила белого вина, и бармен уточнил заказ:

– Мы разливаем шесть местных сортов белого. Какой сорт предпочитаете?

– \"Пиндар\", – ответила она.

Мне она положительно нравилась. Не хочет пить вино своего бывшего любовника в присутствии нового.

Я заказал \"Будвайзер\", и мы чокнулись.

– Еще раз спасибо за все, – сказал я.

– И какой из уроков истории тебе понравился больше всего?

– О постели с периной.

– Мне тоже.

Ресторан \"У Клаудио\" – то самое место, где в июне я впервые встретился с Гордонами. И это была одна из причин, почему мы теперь пришли именно сюда. Порой физически полезно вернуться на то самое место, когда хочешь вспомнить, что же здесь происходило.

Тогда, в июне, я пришел сюда в бар, поскольку это было одно из немногих мест, которые я знал. Чувствовал себя еще неважно, но ничто не помогает лучше, чем атмосфера бара и пиво.

Заказал свой любимый \"Будвайзер\" и тут же недалеко от себя заметил очень привлекательную женщину. Был канун туристского сезона, дождило, и в баре было полно посетителей. Наши глаза встретились, она улыбнулась.

– Привет, – произнес я.

– Привет, – ответила она.

– Меня зовут Джон Кори.

– Джуди Гордон.

– Вы здесь одна?

– Да, если не считать мужа, который отлучился в туалет.

Теперь я заметил ее обручальное кольцо.

– Я верну вам мужа.

Она улыбнулась:

– Но не исчезайте.

Я уже собирался вернуться к своему столику, когда появился Том. Джуди представила меня.

– Давайте выпьем еще пива, – предложил Том.

Я обратил внимание на их акцент, выдающий жителей не этих краев. Скорее всего – туристы.

Выпивать с ними не хотелось, поскольку чувствовал я себя неловко – хотел, мол, подцепить чужую жену. Однако по какой-то до сих пор непонятной причине решил с ними выпить.

Вообще-то, я могу быть неразговорчивым, но они оказались такими открытыми людьми, что уже через несколько минут я рассказал им о своих недавних злоключениях. Оба вспомнили, что видели меня по телевизору. Я им показался героем.

Они упомянули, что работают на Пламе, меня это заинтересовало. И что прибыли сюда на катере прямо с работы – тоже интересно. Том предложил посмотреть катер, но я отказался, не будучи большим любителем всяких судов.

В разговоре они выяснили, что я живу в доме у залива. Том попросил описать, как выглядит этот дом с воды, чтобы заскочить ко мне на катере. Я описал. К моему удивлению, через неделю он и Джуди действительно посетили меня.

В ресторане наше знакомство продолжилось как нельзя лучше. Мы пообедали. Все это произошло около трех месяцев назад, но казалось, я узнал их очень хорошо. На поверку оказалось, что это не так.

Эмма прервала мои воспоминания:

– Очнись, Джон...

– Извини. Я думал о моей первой встрече с Гордонами. Именно здесь, в этом баре.

– Тебя очень печалит случившееся?

– Понимаешь, я даже не думал, как ценил это знакомство.

Она кивнула. Мы говорили о том, о сем. Мне пришло в голову, что если бы она была заодно с убийцей или каким-то образом участвовала в заговоре, то попыталась бы у меня что-либо выудить. Но она вообще предпочитала не говорить на эту тему, что меня вполне устраивало.

Мы наслаждались хорошей едой, разговаривали и глядели на бухту. Она спросила, не хотел бы я провести с ней еще ночь. Я хотел. Она открыла сумочку и показала зубную щетку и пару трусиков:

– Я готова.

По дороге в свою берлогу в Маттитак меня охватило странное предчувствие. Ничто не кончится добром, ни это расследование, ни эта связь с Эммой, ни знакомство с Бет, что бы оно ни означало, ничего хорошего все это не сулит и моей карьере. Я чувствовал мрачную тишину при ясном небе, перед тем как разразится ураган.

Глава 24

На следующее утро, когда я уже одевался, раздался звонок во входную дверь. Эмма была на первом этаже, и я подумал, что она откроет.

Спустился в кухню через десять минут и увидел Эмму Уайтстоун, распивающую кофе с Бет Пенроуз.

Был тот момент, когда нужно выходить из ситуации, и я обратился к Бет:

– Доброе утро, детектив Пенроуз.

– Доброе утро.

– Это мой партнер, Бет Пенроуз. Полагаю, вы знакомы? – сказал я Эмме.

– Я тоже так думаю. Мы вместе пьем кофе.

– Думал, что увижу вас позже, – обратился я к Бет.

– У меня изменились планы. Я оставила вчера вечером послание на вашем автоответчике.

– Я его не проверял.

– Мне пора на работу, – проговорила Эмма и встала.

– Я подвезу, – предложил я.

Встала и Бет:

– Я тоже ухожу. Я заехала, чтобы забрать распечатки финансовых документов Гордонов. Если они у вас, то могу взять их сейчас.

Эмма обратилась к нам обоим:

– Оставайтесь. У вас работа. Уоррен подвезет меня, он живет недалеко отсюда.

Она вышла из кухни, даже не взглянув на меня.

– Эмма – президент исторического общества Пеконика, – пояснил я.

– Действительно? Немного молода для такой работы. Я налил себе кофе. Мы продолжали стоять. Я пил кофе, Бет мыла свою чашку и ложку, показывая, что собирается уходить. Рядом с ее стулом я заметил маленький чемоданчик.

– Садись, – сказал я.

– Мне надо идти.

– Давай вместе выпьем еще по чашке кофе.

– Хорошо.

Она налила себе кофе и села напротив.

Я не был уверен, что должен рассказывать ей о существенных открытиях в расследовании, сделанных в ее отсутствие. Мне казалось, что я нашел мотив двойного убийства и что Фредрик Тобин должен быть проверен. Но зачем мне подставляться? Я мог и ошибаться. Обдумав всю ситуацию, пришел к выводу, что у меня все меньше уверенности в убийстве Тома и Джуди Гордонов именно Фредриком Тобином. Он действительно мог знать гораздо больше, чем говорит, но кажется более вероятным, что на спусковой крючок нажал кто-то другой, например, Пол Стивенс.

Я решил выяснить, что нужного для меня может сказать она. И что нужного для нее она ожидает от меня. Итак, начиналась игра. Раунд первый.

– Макс разорвал мой контракт с властями Саутхолда.

– Я знаю.

– Итак, кто же убил Тома и Джуди Гордонов?

– Думала, ты мне расскажешь об этом, – выдавила она улыбку.

– За доллар в неделю многого не сделать. А может, это был доллар в месяц? – Я продолжал: – Хочешь, чтобы я проинформировал тебя о своих результатах?

– Предположим, ты что-то делал, – сказала она с долей сарказма. – Но похоже, ты был занят другим.

– Это связано с работой. Она – президент...

На кухню неожиданно заглянула Эмма: