- Не знаю… Серёга на мне не женится, бабка его меня отравит, а я работаю в турагенстве, и пока на испытательном сроке. Получаю три копейки. На что мне ребёнка содержать?

- Работай, и копи бабло. Ты ещё полгода работать можешь. Потом тебе ещё декретные заплатят… В конце концов, я тебе помогу. У меня Вовка хорошо зарабатывает, нам хватает, ещё и остаётся. В общем, думай, Юлька, Думай. Родишь парня, будет он тебе опорой.. Бля, что я несу? Короче, сама решай. А я рожать буду, если всё подтвердится.

- Тут и думать нечего, Лид. Аборт. И немедленно. – Юлька отвернулась, и заорала через плечо: - И где наш коктейль, блин?!

Я вытерла вспотевшие ладони салфеткой, и кинула её на стол:

- Точно?

- Точно. Аборт.

***

- Алло, Юльк, ты?

- А ты кого хотела услышать?

- Ершова… - Я заревела. – Можешь ко мне приехать? От меня Вовка ушёл… К бабе свалил, сука такая… Мы с Андрюшкой теперь одни остались…

- Тихо, тихо. Успокойся. Сиди дома, никуда не уходи. Я сейчас ловлю такси, и к тебе еду. Мне из Зеленограда где-то минут сорок катить. Щас матери Лерку свою подкину – и сразу к тебе. Всё, успокойся, я сказала!

Я положила трубку, и подошла к детской кроватке. Двухлетний сын сидел за решёткой, и тихо ломал неваляшку. Увидев меня, обрадовался, и встал на ножки.

- Папа! – Тянет ко мне ручки.

- Шляпа. – Отвечаю вполголоса, и беру Дюшку на руки. – Щас тётя Юля приедет. Помнишь тётю Юлю?

Улыбается.

- А Лерочку помнишь? Лерочку маленькую? Да нихрена ты не помнишь. Когда Юльку Серёжка бросил, и она к матери переехала – Лерке полгода было. Ничего ты не помнишь. Я сама сто лет ни Юльку, ни Лерку не видела. Спать будешь?

- Неть.

- Ну, нет так нет. Давай, Юльку подождём. Она сейчас приедет, и мама перестанет плакать. Ты хочешь, чтобы мама перестала плакать? Господи, что я несу? Хочешь, а?

- Дя!

- Вот и хорошо. Вот и славненько. Давай, шапочку наденем, и гулять пойдём. Надо, надо шапочку, Дюша. Не капризничай. Ушки застудишь, и будет приходить тётя Бобо. Уколы делать. Хочешь?

- Неть!

- Тогда шапочку, шапочку надо… Господи, я щас сдохну… Шапочку…

По кухне туманом стелется табачный дым. На столе две пачки сигарет: Юлькин «Парламент» и мой красный «L&M». Две рюмки. Бутылка водки. Варёная колбаса на тарелке и двухлитровая сиська Пепси.

- Устала я, Лидка… - Юлька опрокидывает в себя содержимое рюмки, морщится, и суёт в рот криво отрезанный кусок колбасы. С одного края он толстенный, а с другого – как бумага папиросная… - Устала. Школа эта Леркина меня вконец вымотала, работа остопиздила… Тебе хоть мать твоя помогает, с Дроном сидит, уроки с ним делает, а я всё одна, всё одна, блять… Как проклятая.

- Юль, я сама устала. Конечно, хоть со школой так не заморачиваюсь, а всё равно тяжко. И болею постоянно. Хуже бабки старой. И тоже одна…

Щёлкаю зажигалкой, и подношу огонь к помятой сигарете «L&M». Табак плохой, что-то там трещит, горит…

- Мужиков бы нам хороших, Лидос. Все бабские беды оттого, что мужика рядом нет. Помочь-то некому даже. Вот и хуяришь в одно рыло. Косяков наделаешь, а потом расхлёбываешь… Порежь ещё колбасы.

- Хватит с меня мужиков, Ершова. Хватит. И не заикайся даже. Я Димку полгода назад схоронила. Второй муж. Второй брак. Во второй раз одна осталась… Иди-ка ты нахуй со своей колбасой. Чай, не в гостях. Жопу оторви, и сама возьми. Не развалишься.

- Много ты хорошего от Димки видела… - Ворчит Юлька, поднимаясь со стула. – Я тебе про нормальных мужиков говорю…

- Ершова! – Я ударила кулаком по столу. – Не нарывайся. Каким бы он ни был – я его любила. И люблю, понятно тебе? Не трогай Диму, дай ты ему хоть там спокойно полежать.. Су-у-ука…

И завыла волком.

- Держи. – Юлька села рядом, и протянула рюмку. – Пей, сказала. Колбасу держи. Воды налить? А, так обойдёшься. Давай, залпом. Ну?

И руку мою к моему рту подталкивает.

Пью.

Водка попадает не в то горло. Долго кашляю, глаза слезятся…

- Всё, всё… Всё пройдёт, Лидка. Всё перемелется. Да ты меня не слушай, я ж вечно на своей волне. У кого чего, а у Ершовой вечно одни мужики на уме… И вправду: зачем тебе мужик? У тебя мать рядом – с сыном поможет, отец у тебя – дай Бог такого отца каждому, руки золотые, по дому поможет – только свистни. Сын-отличник, сама ты ещё девка – ого-го какая. Что ещё нужно для счастья-то, а, Лидк? Попей, попей Пепсятинки буржуйской, попей… И ну их нахуй, мужиков этих. Провались они пропадом, суки.

- Не хочу мужиков… - Откашлялась уже, теперь всхлипываю. – Ничего не хочу-у-у… К Димке хочу-у-у…

- Не блажи ты, дура. – Юлька сердится. – Беду не зови – она и не придёт. Не хочешь – и не надо. Так живи. Без ебли не останешься всё равно. А всё остальное: денег там заработать, кран дома починить, люстру повесить – это ты и сама можешь. Верно? Ну и нахуй мужиков, да?

- Да. Нахуй их.

- Ну и отлично! Давай ещё по рюмочке, да мне домой пора… Наливай, подруга дней моих суровых.

***

«Восемь. Девятьсот двадцать шесть. Семьсот десять… Ну, давай, бери ты трубку-то уже, развалина старая!»

- Чо трезвонишь в такую рань, Жаба ты Аркадьевна? – В трубке недовольный, заспанный, но такой родной Ершовский голос. – Кто там опять умер-родился?

- Ершова… - Я улыбаюсь, и тяну время. – Ершова, я замуж выхожу…

- Господи… Совсем девка ёбнулась. Зачем, Лида?

- Шесть недель.

- Что шесть? Шесть недель?! Ты точно ёбнулась!!! Когда свадьба-то?

- В августе. И попробуй не придти, уродины кусок.

- Сплошное разоренье… Щас Лерку в пятый класс собирать, опять список в школе дали, на пятьдесят четыре метра, блин… И всё купи, и всё принеси… Шесть недель, ёптвою! Раевская, я нажрусь как свинья.

- На здоровье. Только приходи. С Леркой вместе приходи, ладно?

- Придём, придём. А кого ждёте?

- А не знаю. Мальчика. Или девочку. Или сразу… Не, сразу не надо. А почему не надо? Можно и сразу…

- Ты ёбнулась, деточка моя.

- Я тебя тоже люблю. Приходите обязательно.

- А то ж. Денег много не подарим, мы нищеброды. А так – придём, конечно. Поздравляю, Лидка. Щас реветь буду.

- Реви. А хочешь, приезжай ко мне сегодня? Вместе поревём, а? Только я не пью теперь, Юль.

- Оно и понятно. Я тебе попозже позвоню, скажу.

- Спасибки. Целую тебя. Лерочку тоже целуй.

- Угу. Я тебя тоже. И Дрона туда же, три раза. Я позвоню.

- Буду ждать.

Пи-пи-пи-пи-пи…

Короткие гудки в трубке.