Я побежала вперед.

Вскоре я наткнулась на группу военных, скорчившихся за кустами, и инстинктивно скорчилась рядом с ними.

— Третий легион вон там, — сказал один из них, указывая пальцем.

— Знаю, — соврала я. — Я курьер. Где «Gatinois chasseurs»?

— Кто?

— Левый фланг, вперед! — грохотала миссис Уотерстон.

— Как же, разбежалась, — пробормотал себе под нос мой собеседник. — Мы тут воевали, еще когда вы и о Йорктауне-то не слышали, леди! И вперед двинемся, когда, черт побери, сочтем нужным! Вот так! Извините, я вас слушаю. — Он снова повернулся ко мне.

— Где «Gatinois chasseurs»? Французы, которые штурмуют Девятый редут? — пояснила я, заключив по его обалделому взгляду, что либо он никогда о таких не слышал, либо я так и не научилась правильно произносить название.

— Уже за редутом, полагаю, — ответил солдат. — А вообще кто знает? Мадам ван Штейбен умудрилась все перемешать. Никто не находится там, где должен быть в это время.

— Да нет, на самом деле мы разыгрываем битву при Каупенсе,[22] только она забыла нам об этом сказать, — съязвил другой солдат.

Все расхохотались.

Великолепно. На поле три тысячи человек, все не на своих местах. Да если бы и на своих — я их все равно не знаю. И как прикажете найти одного убийцу в красном мундире?

Начну оттуда, где должно находиться подразделение Майкла. Выросши рядом с полем боя, я помнила, где расположен Девятый редут. Хотя бы примерно. Я собралась с духом, выпрямилась и бодрой рысью двинулась туда.

Скоро я пришла к выводу, что во время битвы, пусть и постановочной, не так-то просто добраться до цели, передвигаясь по открытой местности. Открыта она по одной простой причине — там стреляют. И хотя стреляют холостыми, дыму от этого ничуть не меньше. Я металась из стороны в сторону, в конце концов наткнулась на группу гессенских наемников и поняла, что залезла за линию обороны противника.

— Ты убит! — заорал мне один из них. — Я в тебя попал!

— Прекрасно! — крикнула я в ответ. — Я убит, я уже привидение и лечу к Девятому редуту — попугать народ. В какой он стороне?

Мне показали, и я чуть изменила направление, но мои хаотические перебежки не остались незамеченными.

— Скажите этому солдату в зеленом, чтобы шел на свое место! — прорычал мегафон. — И уберите животных с поля боя!

Я обернулась и с изумлением увидела, что лишенный формы Хорас натянул свой любимый костюм гориллы и летит по полю следом за мной, грозя кулаком — очевидно, мне. Он так и не выпустил из рук поводка, и Спайк веселился изо всех сил, заливаясь оглушительным лаем и пытаясь цапнуть за ноги пробегающих мимо солдат.

Трибуны хохотали.

— Уведи мою собаку с поля боя, болван! — заорала миссис Уотерстон так громко, что мегафон пронзительно взвизгнул. Затем она поведала нам свои соображения по поводу интеллектуального уровня и ближайших родственников Хораса — речь содержательная и богатая эпитетами, но на месте миссис Уотерстон я бы не рискнула произносить ее в мегафон перед целой толпой народа.

На поле боя тоже покатились со смеху.

Я решила, что сейчас лучше затеряться в толпе, бросилась к ближайшей группе людей и, только приблизившись и услышав выстрелы, обнаружила, что несусь в сторону «красных мундиров». Тони Гримс мог бы не заметить меня среди них. Миссис Уотерстон — никогда.

— Мэг! А я и не знал, что ты тоже участвуешь!

Я оглянулась и увидела отца, стоявшего у меня за спиной с каким-то маленьким бочонком на плече. Я мимолетно удивилась, почему он разгуливает по полю боя с пороховой бочкой, и тут же заметила, что из-под отодвинутой крышки поблескивает глазок видеокамеры.

— Твое подразделение вон там, — показал отец. — Тебе надо…

— Подожди, — оборвала я. — Где Майкл? Я его ищу! Где Девятый редут?

— Успокойся, вот он, — ответил отец. — Майкл со своими французами будет штурмовать нас через несколько минут, можешь просто остаться со мной и…

Я сорвалась с места и побежала по рядам англичан, разыскивая Уисли. Кто-то из солдат лежал на земле, выставив дуло в бойницу в стене редута, другие глядели наверх в ожидании атаки.

— Мэг, что…

— Найди Уисли, папа! — крикнула я через плечо. — Быстро!

Услышав грохот мушкетных выстрелов и крики с той стороны редута, я подпрыгнула и продолжила лихорадочные поиски. Я хватала всех подряд и поворачивала лицом к себе, не обращая внимания на посыпавшиеся на меня проклятия.

Первый французский солдат в белой форме появился на гребне редута. Англичане выстрелили в него, и я заметила, как аккуратно они целят выше головы.

— Allons, mes amis![23]

Я взглянула вверх и увидела Майкла. Он стоял, размахивая мечом и подбадривая товарищей, и казался отсюда очень высоким.

Я оглянулась. «Красные мундиры» прицелились поверх головы Майкла. А один чуть ниже…

— Нет! — взвизгнула я и бросилась на Уисли, сбив его с ног.

Он все же успел выстрелить. Я могла бы поклясться, что мушкет дернулся не только в сторону, от моего толчка, но и назад, от отдачи. Что никак не могло случиться, стреляй он холостыми патронами. Значит, это был боевой.

Грохнувшись на землю, я подняла глаза на Майкла и увидела, как он схватился за грудь. На белом мундире медленно расплывалось ярко-красное пятно. Майкл закашлялся и упал.

35



— Убийца! — заорала я на Уисли. Вскочив, я безжалостно пнула его прямо в голову и, расшвыривая актеров в красных и белых мундирах, рванулась к Майклу.

Упала подле него на колени. — Майкл! Ты меня слышишь?

— Мэм, — окликнул кто-то, — мы вообще-то здесь воюем, вернее, пытаемся…

— «Скорую», быстро! — крикнула я. — Папа, брось свою бочку и беги сюда. Черт, Майкл, держись! — прорыдала я, пытаясь решить, надо ли поддерживать ему голову или лучше вообще его не трогать.

Майкл открыл глаза. Хороший знак.

— Мэг, ты можешь кое-что для меня сделать? — простонал он.

— Все, что хочешь, только молчи! Папа, где же ты там?

— Мэг, ты испортишь всю запись, — сказал отец, наклоняясь надо мной со своей бочкой-видеокамерой.

— Ты это снимаешь! — возмутилась я.

Камера жужжала, отец был совершенно спокоен. Я огляделась и заметила, что солдаты кругом едва подавляют смех. Кровавое пятно на груди Майкла больше не расплывалось. Оно казалось очень красным. Ненатурально красным.

— Майкл?

Он приоткрыл один глаз и подмигнул мне.

— Ты что, не ранен?

Майкл раскрыл ладонь и показал мне пластиковый баллончик, на дне которого плескались остатки краски.

— Майкл, сволочь ты такая! — заорала я.

— И вовсе нет, — покачал он головой.

— Я думала, ты умираешь! — верещала я, срывая с себя шляпу и нещадно колотя ею Майкла. — Я думала, этот хорек тебя пристрелил!

— И ты кинулась меня спасать! — сказал Майкл и потянул меня за руку, так что я уселась прямо на него. — Как трогательно!

— Трогательно! — фыркнула я. — Да я рвать и метать готова от злости! Ты понимаешь…

— Эй, свет не загораживайте, — окликнул кого-то отец. — Я снимаю.

Я поглядела в ту сторону и увидела отцов бочонок, направленный на нас с Майклом.

— Поблагодаришь меня позже, — вскочив, сказала я. — А сейчас…

— Мэг Ленгслоу! — прогремел мегафон. — Кто разрешил вам бегать по полю боя? Убирайтесь немедленно!

— Мэм, — сказал один из солдат, с трудом сдерживая хохот, — если вы уже кончили истерику…

— Смейтесь сколько хотите, — ответила я, отряхивая пыльную форму. — Но кое-кто из вашего подразделения — верней, он только притворялся, что из вашего, — только что выстрелил в Майкла боевым патроном.

— Мэг Ленгслоу! Вон с моего поля боя!

— С ее поля боя! — иронически передразнил кто-то.

— А ведь девушка-то не шутит, — сказал вдруг еще один солдат. — Кто-то на самом деле стрелял, вот — дыру во фляжке пробило.

— Он! — крикнула я, показывая на другой конец редута, где Уисли уже пытался улизнуть с поля боя. — Это он убил Бенсона и только что пытался убить свидетеля преступления! Хватайте его!

К счастью, Уисли сделал все возможное, чтобы окружающие мне поверили, — дал деру, как только услышал мой голос. Кроме того, людей всполошила сама весть о боевом выстреле. Солдаты пустились в погоню — сначала несколько человек, а там и все французы и англичане — как только новость облетела их ряды.

Через минуту куча народу со свистом гоняла Уисли по полю боя — несколько сотен солдат и охваченных энтузиазмом зрителей, не считая отца с камерой, Хораса в костюме гориллы и Спайка, заливающегося звонким лаем.

Я услышала пушечный выстрел и обернулась посмотреть, не случилось ли чего с Уткой и миссис Фенниман. Нет, обе были на месте, каждая на своем, а вот Джесс и его ребята вытащили наружу колонки и озвучили погоню грохотом беспрерывной пальбы.

— А он шустрый, — заметил Майкл, глядя, как ловко Уисли уворачивается от преследователей. С того места, где мы стояли, было видно, что за кустами притаился смешанный отряд индейцев и первопоселенцев, готовых схватить мерзавца.

— В старших классах школы занимался бегом по пересеченной местности, — пояснила я. — А в контактных видах спорта был слабоват, — добавила я, глядя, как Уисли, отрезанный отрядом поселенцев, сделал глупость — прыгнул вбок, попытался прорваться сквозь ряды шотландцев и бесславно закончил свой путь в клетчатой куче-мале.

К тому времени как кто-то нашел Монти и приволок его на поле боя, Уисли уже был вырван из рук пылающих излишним энтузиазмом горцев, связан, и сборный отряд американских, английских и немецких военных стерег пленника.

— Что тут происходит? — проскрипел Монти. — Почему этого человека связали?

— Потому что именно он убил Роджера Бенсона, — ответила я.

— И вы хотите сказать, что у вас есть доказательства? — недоверчиво хмыкнул помощник шерифа.

— Попридержи лошадей, мерзкий саквояжник![24] — сказала явившаяся вслед за Монти Аманда.

— Не то время, мэм, — поправил один из солдат. — Как насчет мерзкого тори?

— Подойдет, — согласилась Аманда и протянула мне мою сумку. Я вынула пакет из «Макдоналдса», прозрачную папку и торжественно подала их Монти.

Он с сомнением посмотрел на вещи, найденные мной в палатке, но оживился, когда «красные мундиры» принесли ему второй боевой патрон, найденный ими в сумке Уисли, и ту самую простреленную фляжку. А уж когда отряд милиции штата Виргиния приволок Тони Гримса и тот признался в своем дальтонизме и в том, что не знает, как устроен старинный навесной замок, Монти просто расцвел.

— Что ж, похоже, это дельце мы раскрутили, — сказал он. — Думаю…

— Что здесь происходит? — неожиданно налетела на него миссис Уотерстон. — Мы тут пытаемся разыграть битву при Йорктауне! Я почти год работала над организацией праздника, а вы разрушили абсолютно все! А ты… — она повернулась ко мне, — это все ты! Зачем ты выскочила на поле и…

— Мама, заткнись, пожалуйста, — спокойно сказал Майкл.

У миссис Уотерстон отвисла челюсть. Некоторые неуверенно захлопали, остальные зашикали на них.

— Человек, который убил Роджера Бенсона, пытался застрелить меня в суматохе битвы, — объяснил Майкл. — Мэг все узнала и, рискуя собственной жизнью, прибежала меня спасать.

— В самом деле? — усомнилась миссис Уотерстон.

«И совсем не обязательно так удивляться», — подумала я.

— Позвольте, я считала, что вы уже арестовали убийцу! — повернулась она к Монти.

— Это была просто уловка, чтобы заставить настоящего преступника потерять бдительность и выдать себя, — объяснил тот, игнорируя крики и свист, раздавшиеся из рядов зрителей.

— И кто же тогда убийца? — спросила миссис Уотерстон.

— Он, — ответил хор недавних преследователей, и все как один указали на Уисли, который, даже будучи связан, пытался изобразить, что он тут ни при чем.

— Тогда я лишаю его права участвовать в постановке, — разворачиваясь, провозгласила миссис Уотерстон. — Навсегда, — уточнила она, перекрывая раздавшиеся вокруг взрывы хохота.

— Я этого не переживу, — пробормотал Уисли.

— Да уж, теперь тебе есть о чем беспокоиться, — согласился Монти, жестом приказывая полицейским увести Уисли. — Например, о том, одобрят ли присяжные смертный приговор.

— Произошел несчастный случай! — тут же заявил Уисли. — Знаю, что не должен был ничего скрывать, но я был как в тумане.

— Несчастный случай? — переспросила я.

— Он сам упал на фламинго!

— Уисли, Уисли, — покачивая головой, промолвил отец. — Тебе никто не поверит. Как это можно — упасть на фламинго четыре раза?

— Четыре раза? — поразилась я.

— Как минимум. Согласно протоколу вскрытия, во всяком случае. Мне так и не разрешили лично осмотреть тело, — оскорбленно добавил отец.

— Уводите его, парни! — скомандовал Монти.

— Внимание! — поплыл над полем усиленный мегафоном голос миссис Уотерстон. — Приносим свои извинения за перерыв в битве. Полиция уже задержала виновников, и как только их уведут с поля боя, мы начнем все сначала.

— Она шутит, — пробормотал какой-то солдат, но и он сам, и его товарищи побрели в разные стороны, видимо, на исходные позиции.

— Прекрасно, — обрадовался отец, — я смогу снять все еще раз, под другим углом.

Он открыл пороховую бочку, достал из камеры кассету, заменил ее на новую, взвалил бочку на плечо и трусцой двинулся за «Gatinois chasseurs».

— Думаю, вторую битву я пересижу среди зрителей, — пробормотала я, пробираясь к барьерам, ограждающим поле боя. — Я уже вдоволь набегалась по полю и насмотрелась на военных.

— Так и они на тебя насмотрелись, — заметил Майкл, следуя за мной.

— Э… Мэг!

Я повернулась и увидела шерифа, разодетого в оленью кожу. На голове у него красовалась енотовая шапка. Шериф поспешал за нами.

— Когда ты обыскивала палатку этого типа, Уисли, ты, случайно, не нашла…

— Погодите, — я порылась в сумке, — фотографии у меня.

— Спасибо! — расцвел шериф.

— Скажите мне только одну вещь, — попросила я, держа перед собой компакт-диск Уисли. — О чем вы с ней говорили?

Шериф заморгал.

— Можешь не верить, но — Бог свидетель — я просто пытался отговорить ее от этого безумного проекта.

— А почему? — допытывалась я, изо всех сил изображая, будто знаю, кто такая «она» и о каком проекте они с шерифом могли толковать.

— Местные жители будут против того, чтобы превращать Йорктаун в тематический парк, — начал объяснять шериф. — Можешь себе представить — повсюду картонные персонажи в треуголках, макет деревушки периода освоения Америки, скачки на лошадях в парке развлечений. Я хорошо учился в школе и не припомню, чтобы наши прадеды строили «русские горки» и продавали хот-доги и поп-корн, Господи, прости. Меня не интересует, сколько рабочих мест обещает ее компания, все равно все обещания надо делить пополам, а даже если она и не врет, идея дурацкая, я так ей и сказал.

— Браво! — восхитилась я. — Всецело поддерживаю.

— А Уисли сфотографировал меня и начал шантажировать — будто бы он представит все так, что я с ней сговариваюсь.

— Не могу поклясться, что это единственные копии, — предупредила я. — Но даже если у Уисли есть еще, подозреваю, что долгое время ему никто не будет верить.

— И правда, — облегченно согласился шериф. — Спасибо.

Он отдал мне честь. Вспомнив, что я в форме, я салютнула в ответ, и шериф умчался прочь.

— Мэг!

— Похоже я превратилась в «Мисс популярность», — пробормотала я, увидев бегущих ко мне Теда и Роба.

— Мой диск у тебя? — кричал на ходу брат.

— И мой? — вторил ему Тед.

— Компакт-диски, появитесь! — повелела я и выдала каждому по квадратному конвертику.

Итак, — сказал Роб, — заключаем сделку.

Они с Тедом обменялись дисками и торжественно подали друг другу руки.

— Давайте разобью, — предложила я. — Что у вас за сделка?

— Я хочу найти солидную компанию, которая займется разработкой и внедрением на рынок «Адвокатов ада», — объяснил Тед, засовывая в карман диск Роба. — Может, придется чуть-чуть доработать. Есть у меня на этот счет пара идей, раскупаться будет, как горячие пирожки.

Он улыбнулся и хотел было уйти, но что-то вспомнил и вернулся.

— Помнишь, ты попросила меня проверить того типа, помощника шерифа? Он работал в Кантоне всего лишь год. Дорожная полиция.

— Значит, проклятый Уисли хоть в чем-то был прав: Монти — не детектив.

— Нет, он был и детективом, в Кливленде, но вылетел за сексуальное домогательство, — объяснил Тед. — Так и оказался сначала в Кантоне, потом в Йорктауне.

С этими словами он удалился в сторону трибун.

— Значит, он не жулик, — подытожил Майкл. — Просто грязный шовинист.

— Насчет последнего я могла бы тебе сразу сказать, — заметила я.

— Может, расскажем об этом шерифу? — спросил Майкл.

— Или миссис Фенниман? — добавил Роб.

— Или обоим? — предложила я. — Кстати, Роб, а что ты будешь делать с диском Теда?

— Собираюсь уговорить одного из наших дядюшек-адвокатов взять под свой контроль иск Теда против компании Бенсона и помочь ему, — объяснил Роб, пряча компакт-диск в заплечный мешок. — Я решил специализироваться на оказании юридических услуг в области компьютеров, вот и будет возможность поучиться.

Он сделал шаг, потом остановился, порылся в кармане и протянул мне листок бумаги.

— Мама просила тебе отдать, — пояснил он.

— «Sause au poivre», — прочла я. — Перечный соус. Что ж, будем надеяться, он близок к тому, который подают в кафе у Диди.

— А это тот самый и есть, — сказал Роб. — И еще мама просила передать, чтобы ты позвонила Диди и спросила, когда удобно прийти обмерить место под стеллаж для бутылок.

— Стеллаж для бутылок?

— Ты что, забыла? Ты делаешь ему стеллаж в обмен на рецепт соуса.

С этими словами Роб ускакал в сторону поля боя.

— Откуда, Боже мой, мама узнала, что мне нужен этот рецепт? — потрясенно прошептала я.

— От меня, — спокойно ответил Майкл. — Только я, конечно, думал, что она сможет достать его, не предлагая в обмен черт знает сколько часов твоей работы.

— Ничего страшного, — ответила я. — Оно того стоило.

— Определенно, — согласился Майкл, и мы с ним двинулись дальше. — У меня слюнки текут при одной мысли об этом соусе.

— Когда я сказала «стоило», я имела в виду, что смогу отдать рецепт твоей матери и она перестанет меня третировать.

— И это тоже, — не стал спорить Майкл. — В любом случае все будут довольны.

— Не все, — возразила я.

— Верно.

Мы пролезли под барьером на краю поля и двинулись сквозь толпу.

— Монти! — позвала я, заметив впереди помощника шерифа.

— Некогда мне с вами разговаривать, — заторопился он. — Мне в тюрьму надо — оформить нового подозреваемого.

— И освободить прежнего, полагаю, — с нажимом произнесла я. — Надеюсь, теперь, когда у вас есть настоящий убийца, вы не станете удерживать Фолка?

— Зачем? Чтобы каждый адвокат в вашей семейке дышал мне в затылок и кричал о неправомерных арестах? Шутите…

— Вот и ладненько. И кстати, не забудьте рассказать вашему боссу, почему вы покинули Кливленд.

— Он прекрасно об этом знает, — разозлился Монти. — Так же как и о проклятых психологических тренингах, которые мне пришлось пройти, чтобы меня хоть куда-нибудь взяли работать. Вы смотрите на самого культурного, просвещенного, демократичного полицейского, которого только видел ваш заштатный городок!

С этими словами он развернулся и потопал к патрульной машине.

— Если это новый, демократичный Монти, то я понимаю, почему Кливленд избавился от старого, — сказала я. — Ах ладно, пусть теперь шериф ломает себе голову.

— Или, возможно, миссис Фенниман — через несколько недель.

— Мисс Ленгслоу?

Я обернулась и увидела трех «блюстителей старины» с длинными свитками бумаги в руках.

— Все ремесленники, на которых наложены штрафы, говорят, что вы возьмете выплаты на себя.

— Разумеется, — ответила я. — И какова же общая сумма?

— Семь тысяч восемьсот сорок пять долларов, — с акульей улыбкой сказал «блюститель».

— Возьмите, — сказала я, порылась в мешке и вытащила пачку банкнот. — Здесь, я думаю, достаточно.

— Что это такое? — нахмурился «блюститель».

— Колониальные деньги, конечно, — улыбнулась я. — Вы же не хотите, чтобы я платила вам в анахронизмах, верно? Ах да, сдачу оставьте себе.

— Колониальные деньги? — заинтересовался Майкл, когда мы отошли, оставив «блюстителей» обалдело взирать на купюры.

— Тед нашел образцы в Интернете сегодня утром и распечатал на цветном принтере. А Эрик провел несколько часов, вымачивая деньги в чае и высушивая потом маминым феном. Я перед ними в долгу.

Мы миновали основное скопление народа, и я вздохнула с облегчением.

— Остались какие-то проблемы? — полюбопытствовал Майкл.

— Да вроде нет.

— А по-моему, есть одна. Не хочется напоминать заезженную пластинку, но…

— Нам надо поговорить, — закончила я. — Так и знала.

36



— Серьезно, — настаивал Майкл. — Ты собиралась или не собиралась что-то мне пообещать, там, на поле боя, когда думала, что я умираю?

— Собиралась, — смущенно сказала я. — Понимаешь, я себя ужасно чувствовала после того, как не обращала на тебя внимания все выходные, а потом заставила Уисли подумать, что ты и есть свидетель.

— Ничего страшного не случилось — ты же меня и выручила. Однако — разумеется, если мне будет позволено — я бы попросил в следующий раз, когда на меня нападет кровожадный, беспощадный злодей, спасать меня, не подвергая себя такому риску.

— Пообещать могу, конечно, но беда в том, что, если бы мы могли отмотать время назад и прожить все выходные еще раз, я бы кинулась делать то же самое. Если кто-то из моей семьи или друзей в опасности, я не могу стоять в стороне и смотреть, мне надо действовать.

— Обязательно самой всем помогать?

— Наверное. Такая уж я уродилась.

— Я и не прошу тебя меняться, я люблю тебя такой, какая ты есть, а вот где ты есть — это моя главная проблема. Меняться не надо, надо только переехать.

— Я не могу вот так вдруг упаковаться и завтра переехать.

— Встретимся в следующие выходные и присмотрим подходящее жилье.

— В следующие выходные у меня снова ярмарка.

Майкл закатил глаза.

— Но мы можем заняться этим, — предложила я. — У тебя найдется свободное время среди недели?

— Конечно! — воскликнул Майкл. Он подбросил в воздух шляпу, схватил меня в объятия и наградил страстным поцелуем, таким, какой рисуют на обложках любовных романов, — хотя там один из героев обычно носит юбку.

— Ур-р-ра! — радостно глядя на нас, грянул проходящий мимо отряд военных. Майкл поймал свою шляпу и отвесил им глубокий поклон.

Идея переезда все еще приводила меня в ужас, но шок, который я испытала, решив, что Майкл погиб, оказался сильнее. Лучше бояться переезда, чем потерять Майкла. Придется привыкнуть к мысли о том, что я должна сняться с насиженного места.

Я решила отложить окончательное решение — жить мне вместе с Майклом или просто поселиться неподалеку — до той поры, когда мы действительно подыщем что-то подходящее. Учитывая, что выбор жилья в Каэрфилли совсем невелик, мне не придется срываться с места прямо сейчас. Я подумала, что поиск может занять недели — или месяцы, — что приведет в бешенство Майкла, зато будет на руку мне. К тому времени как мы что-нибудь отыщем, я, возможно, буду вполне готова к переезду.

Вдалеке пропел рожок.

— Нам, наверное, надо вернуться, — сказала я. — Битва дубль два вот-вот начнется.

— А стоит? — засомневался Майкл, взглянув на свой залитый «кровью» мундир. — Мне, по-моему, боев на сегодняшний день хватило, тем более что я уже убит.

— А твои «Gatinois chasseurs» не рассердятся, что ты сбежал?

— Вряд ли. Они нормальные ребята. Да и вообще, хоть мы и здорово повеселились в эти выходные, я подумаю, есть ли смысл мне участвовать в постановках.

Я молча вознесла небесам благодарность.

— Все с огнестрельным оружием, сплошная техника, а я люблю мечи, — продолжал Майкл. — Попробую поискать группу, которая занимается более ранними периодами — Возрождением или Средневековьем.

Я оборвала молитву и с ужасом представила длиннющий список анахронизмов, которым, наверное, руководствуются постановщики сцен времен Средневековья.

— Как насчет Римской империи? — предложила я. — Мечей там было просто завались! А как тебе пойдет костюм гладиатора, все эти сандалии с ремешками!.. И мыться они любили.

— Надо подумать, — оживился Майкл. — Кстати, о мытье — почему бы нам не найти местечко, где мы могли бы сбросить грязную одежду и натянуть что-нибудь поудобнее? Только сначала — в горячую ванну!

— Внимание! — раздался с поля боя голос миссис Уотерстон. — Занять места! Начинаем все сначала! Повторяю: занять места! Зрители не должны бродить вокруг поля. Через несколько минут вновь начнется битва!

— Не знаю, — неуверенно произнесла я. — Твоя мама точно не станет нас искать?

— Британская армия! — трубила миссис Уотерстон. — Хотя бы сделайте вид, что вы пытаетесь победить! И в этот раз я не желаю слышать криков «Банзай!»[25] или «Джеронимо!»,[26] соблюдайте, пожалуйста, историческую достоверность! Итак, если все готовы, начинаем с самого начала!

— Ты шутишь? — засмеялся Майкл. — Да она про нас до вечера не вспомнит!