«Хватит, Мэг», — приказала я себе, а вслух произнесла:

— Вы понимаете, что вам нужно немедленно переговорить с полицией?

— О Боже!.. — только и сказала миссис Уотерстон. И тут же вскинула подбородок и расправила плечи.

— Хотите, мы пойдем с вами?

— Спасибо, Мэг, не стоит, — уже на ходу отозвалась она. — У вас, наверное, полно дел.

— Мне все равно в ту сторону, — крикнула я вслед. — И делать мне нечего, пока полицейские не освободят павильон. Надеюсь, они близки к завершению, уже почти полдень.

Я шагнула было за миссис Уотерстон, однако Майкл удержал меня на месте.

— Мэг, а если они заподозрят маму?

— Не переживай, сначала, может, и заподозрят, а потом отпустят.

— Почему? Она была в твоем павильоне как раз во время убийства — как она докажет, что это не ее рук дело? Спайк ее алиби не подтвердит.

— У нее алиби покрепче, чем у кого-либо на ярмарке, — успокоила я. — Видишь вон того парня?

— Какого парня? — нахмурился Майкл.

— Парня в синей форме с золотой отделкой, того, который делает вид, что прогуливается, а сам неотступно ходит за твоей матерью?

— И кто это?

— Один из ребят Джесса, без сомнения. Золотая отделка — это артиллерия, помнишь? Джесс говорил, что они беспрерывно следят за миссис Уотерстон.

— А ведь верно! — просветлел лицом Майкл. — Я совсем об этом забыл, хорошо, что ты помнишь! Побегу к артиллеристам, выясню, кто именно следил за ней вчера вечером. Чем раньше мы это узнаем, тем лучше.

— Хорошо. А я пойду в павильон и прослежу, чтобы полиция не поволокла ее в тюрьму прямо сейчас.

— Спасибо! — Майкл чмокнул меня в щеку и кинулся было бежать. Но через два шага затормозил и обернулся. — Мэг, я знаю, мама порой бывает невыносима, но она всегда хочет, как лучше.

С этими словами он понесся в сторону холма, где была установлена пушка и изо всех сил трудились артиллеристы. Во всяком случае, я надеялась, что трудились, так как пушка исправно грохала все утро; не рискнут же они повторять трюк с магнитофоном средь бела дня!

Я направилась к городской площади, где шериф снова сидел в колодках, а кузен Хорас бойко торговал подпорченными помидорами.

Сегодня среди метателей помидоров стало гораздо больше ремесленников — видимо, реакция на обыск, который подчиненные шерифа устроили на ярмарке. А может быть, ремесленники решили, что именно шериф в ответе за «Полицию времени».

— Привет, Хорас, — сказала я, подходя к прилавку. — Как дела?

— Твой брат Роб должен сменить меня через пятнадцать минут. Ты его видела?

— Он, наверное, все еще беседует с Монти, — предположила я, отсчитывая покупателю сдачу, пока Хорас вытаскивал помидоры. — Пойти поискать его?

— Если не трудно.

— Хорошо. Только прежде скажи мне кое-что: когда наконец Монти осчастливит меня сообщением, что Бенсона зарезали вовсе не моим кинжалом?

— Как ты?.. Откуда ты?.. Никто ведь не…

Хорас застыл с открытым ртом, сжав в каждой руке по помидору, да так сильно, что сок потек в рукава.

— Отдай человеку его снаряды, Хорас, и закрой рот.

— Мне не нужны такие мятые! — возмутился покупатель.

— Два прекрасных, свежих, гнилых помидора, быстро! — скомандовала я Хорасу.

Тот с потрясенным видом выронил два мятых и достал из ящика два целых томата.

— И не пробуй убедить меня, что я ошиблась. Если Монти выяснит, что мне все известно, можешь сказать, что я сама до этого дошла, методом дедукции. Частично благодаря тому, чем занималась все утро полиция, частично благодаря его собственным словам. Я так и заявлю, если он попробует повесить вину на тебя. Ну, выкладывай: почему Монти решил, что мой кинжал ни при чем?

— Форма раневого отверстия, — пробормотал Хорас, обслуживая очередного клиента. — Коронер сказал, что твоим клинком такого не оставишь.

— А чем оставишь? — уголком рта пробурчала я, пытаясь одновременно улыбаться стоявшему передо мной мужчине с долларовой банкнотой в руке.

— Чем-то большим, — ответил Хорас, отсчитывая десять помидоров.

— В смысле? Шире? Длиннее?

— Толще и тупее. Что-то вроде незаточенного кинжала. Вернее, не обязательно кинжала, просто чего-то незаточенного.

— Поэтому они и осматривали оружие?

— Ага! И ничего не нашли, — произнес Хорас уже спокойнее, так как все покупатели поспешили обстреливать шерифа. — У большинства актеров клинки хорошо наточены. Проверено на горьком опыте.

— Сами виноваты. Уж кто-кто, а полицейские просто обязаны знать, как обращаться с оружием. Никто всерьез не пострадал?

— Нет, несколько царапин, пришлось залепить пластырем.

— Скажи мне, что хоть один из этих пластырей красуется сейчас на Монти.

— Даже не один, — ухмыльнулся Хорас. — Теперь они обыскивают ремесленников, особенно кузнецов. Ищут тупое орудие.

— Спасибо, Хорас.

— Я ничего не говорил.

— Конечно, нет. Спасибо тебе за красноречивое молчание.

Я отправилась к своему павильону. Власти там были представлены Монти собственной персоной и двумя полицейскими, оба внимательно слушали миссис Уотерстон. Тут же находился и Майкл в сопровождении Мела из лагеря артиллеристов.

— Вы уверены, что все время висели у нее на хвосте? — спросил Монти, поворачиваясь к Мелу.

Не изменившись в лице, Мел полез в карман мундира, достал бумажник и протянул Монти. Тот, даже не вынув рук из карманов, вытянул шею. И скривился так, будто из бумажника высунулся хвост скунса.

— Вы, значит, паршивый наемный сыщик?

— Я частный детектив, — спокойно поправил Мел. — Хотя вы правы, мне часто приходится разыскивать злостных неплательщиков. Поэтому я вам гарантирую: с хвоста меня не стряхнуть.

Майкл склонился ко мне с таким видом, словно это была целиком моя заслуга — установить за его матерью наблюдение высокопрофессионального сыщика, и как раз во время убийства! Миссис Уотерстон, напротив, благодарной отнюдь не выглядела.

— Вы здесь следите за каким-нибудь несчастным беглецом из Ричмонда? — осведомился Монти.

— Я здесь участвую в постановке. Это мое хобби, — ответил Мел.

Мне не понравилось, как они смотрят друг на друга, и я решила вмешаться:

— Послушайте, вам ведь уже не нужен мой павильон — допрашивать людей можно и в другом месте. Вы не освободите его, чтобы я хоть немного поработала сегодня?

— Я как раз собирался за вами послать, — буркнул Монти. — Теперь, когда известно, куда исчезла коробка с деньгами, мы можем пустить вас обратно.

Монти удалился, уводя с собой миссис Уотерстон, Мела и полицейских.

Я огляделась. Если бы я была помощником шерифа и мое служебное положение зависело от того, переизберут ли моего босса, я бы поаккуратнее вела себя с избирателями. Совершенно очевидно, что в какой-то момент полицейские перестали воспринимать мой павильон как место преступления и превратили его в дом родной, судя по пустым пластиковым чашкам из-под кофе и оберткам от хот-догов по углам.

— Это я унесу, — предложил Майкл, сгребая мусор в кучу. — А на том краю ярмарки я видел Эйлин, пойду скажу ей, что вы открываетесь. Тебе что-нибудь принести?

— Парочку покупателей, если можно.

— Я имел в виду для уборки, — отозвался он уже снаружи.

— Забудь все, что я говорила раньше! — крикнула через проход Аманда. — Он помогает тебе с уборкой — он просто клад!

С помощью Майкла павильон был готов к работе гораздо раньше, чем я ожидала. А еще через несколько минут, как ни странно, явился кузен Хорас с моим ноутбуком.

— Нам он больше не нужен, — сказал он и испарился, не ожидая благодарности.

— Очень мило, — заметил Майкл.

— Надеюсь, он спросил разрешение у Монти. Не то чтобы меня это волновало, просто хочется поскорее просмотреть диски.

— Давай я займусь этим, если ты не возражаешь. С уборкой почти покончено.

— Давай. Позови меня, если наткнешься на что-нибудь пикантное.

— Мне придется утащить этот анахронизм за занавески.

— Чувствуй себя как дома. Но никаких шалостей! Не ори, как бешеный слон, не звякай кандалами, не стреляй холостыми.

— Я буду кроток, как ягненок, — пообещал Майкл и, подхватив ноутбук, исчез в подсобке.

25



Ничто не может привлечь покупателей так, как убийство. Люди стали заглядывать в павильон еще до того, как мы закончили уборку. Они как завороженные смотрели на занавески, за которыми, как уже всем было известно, я нашла тело, и подскакивали, едва Майкл издавал хоть малейший звук. Некоторые даже просили рассказать, что именно произошло. Потолкавшись в павильоне, многие из них чувствовали себя обязанными что-то купить, и я начала надеяться, что успею покрыть вчерашние убытки.

Будь у меня побольше времени, я бы стерла следы порошка для снятия отпечатков пальцев, покрывавшего в павильоне все, что только можно, прежде чем пустить внутрь людей. Однако вскоре я обнаружила, что павильон, хранящий на себе следы полицейского расследования, гораздо более выгоден продавцу, чем павильон чистый и аккуратный.

— Похоже, ты не в убытке, — сказала Аманда, подскочив ко мне во время одного из редких моментов затишья, когда ни у меня, ни у нее не было покупателей.

— Вроде бы да.

— Хотела спросить у тебя — это платье, которое было на тебе вчера вечером… где ты его взяла?

— Миссис Транш сшила по заказу Майкла. А что? Тоже такое хочешь?

— Я подумала, — немного смущаясь, объяснила Аманда, — что могла бы неплохо выглядеть в платье с корсетом. И вообще… если я и дальше буду участвовать в ярмарках, нужно иметь соответствующие наряды.

— Знаешь, еще вчера я сказала бы, что ты сумасшедшая, а сегодня уже чувствую себя просто замарашкой в этом домотканом платье, — с удивлением покачивая головой, сказала я. — Кстати, ты ведь в Ричмонде живешь?

— Всю жизнь. Даже в колледже там училась. А что?

— Слышала о компании «Купер и Энтони»?

— Даже слишком много.

— И что это такое?

— Лучше сказать, что это было такое, — поправила Аманда. — Небольшая семейная фирма, недалеко от Ричмонда. Начали с производства бумаги вскоре после Гражданской войны, потом расширились. А около семи лет назад свернули дела.

— Я слышала, что им в этом здорово помогли.

— Я тоже. В основном от людей, которые там работали. Мне всегда казалось, что бывшие сотрудники здорово пострадали и поэтому стараются обвинить кого-то со стороны, чтобы стало легче.

— Я недавно разговаривала с человеком, который потерял деньги, вложенные в «Купер и Энтони», и, поверь мне, те пострадавшие скорее всего правы.

— Черт! И что же мне теперь — вернуться домой и просить прощения у отца и дяди за то, что я все эти годы считала их параноиками?

— О нет! Только не говори мне, что мы обсуждаем твою семью!

— Не только мою семью, но и семь-восемь сотен человек, которые потеряли работу, когда компания накрылась.

— А не может быть, что кто-то из них до сих пор так зол, что готов и отомстить?

— Ты смерть Бенсона имеешь в виду? Он, что ли, приложил руку к закрытию?

— По словам миссис Фенниман, чуть ли не руководил.

— Папа будет счастлив услышать, что человек, из-за которого он потерял работу, — покойник.

— Осчастливь и меня — скажи, что у тебя есть алиби на момент убийства.

— Не волнуйся. У меня железное алиби, и если Монти посмотрит на меня так, как он на тебя смотрит, мое алиби запросто выбьет ему все зубы. Надеюсь, мои стариканы в Ричмонде в эту пятницу, как всегда, играли в покер, а то копы и к ним прицепятся. Эта парочка уже имела неприятности с полицией, когда завод закрылся.

— Плохо.

— Можешь присмотреть за моим павильоном? — попросила Аманда. — Я сбегаю и расскажу Монти про «Купер и Энтони».

— Без проблем. Думаю, Монти будет счастлив услышать о семи-восьми сотнях новых подозреваемых.

Конечно, Монти может решить, что «Купер и Энтони» — дело слишком давнее, чтобы всерьез принимать его в расчет, но мысль о сотнях людей из Ричмонда, жаждущих крови Бенсона, немного облегчила мой страх за судьбы местных подозреваемых.

— Не годится, — произнес кто-то у меня за спиной.

Я повернулась и увидела женщину со значком «блюстителя старины», хмуро глядевшую на мой прилавок со всякой железной мелочью.

— Я говорю, не годится, — повторила она и вытащила из сумки листок бумаги. — Во времена колонизации не было гвоздей.

— Разумеется, были, — возразила я, беря в руки один из гвоздиков. — Они, конечно, отличались от современных, поскольку делались вручную. Ножка обычно выходила квадратной, а шляпка — либо квадратной, либо пирамидальной формы, потому что…

— Чепуха! — оборвала меня женщина. Она вытащила перо и пузырек чернил, чтобы выписать мне штраф за анахронизм. — Тогда вообще не было гвоздей — только деревянные шпеньки.

— Да? Может, вы расскажете об этом кузнецам колониального Уильямсберга? — раздражаясь, спросила я. — Я провела там немало времени, изучая кузнечное дело восемнадцатого столетия, и могу вас заверить…

— Ерунда! — настаивала «блюстительница». — Деревянные шпеньки — вот все, что у них было!

— Послушайте, леди! Гвозди изобрели задолго до 1781 года! Как, по-вашему, люди крепили лошадям подковы, скотчем, что ли?

Женщина открыла рот. Потом захлопнула.

— Я удвою вам штраф!.. — возопила она, пускаясь прочь.

Я начала считать до десяти, чтобы успокоиться, и вдруг услышала аплодисменты. Я оглянулась — хлопал Джесс, капитан артиллеристов.

— Прекрасно! Хотя вы вряд ли ее убедили. Нужно было напомнить, что гвозди использовали в кавалерии.

— Мне не следовало сердиться.

Джесс пожал плечами:

— Да ладно. Сборище дебилов — эти «блюстители старины». Ни один не может отличить винтовку от мушкета.

— Боюсь, я тоже не могу.

— Да, но вы не бегаете по ярмарке, объявляя людям, что их дорогие, тщательно выполненные копии винтовок первых поселенцев — анахронизм.

Я не сдержала стона.

— Попробую с ними поговорить.

— Спасибо, — сказал Джесс. — «Блюстители» ходят за нами по пятам с тех пор, как мадам ван Штейбен выяснила насчет фокуса с магнитофоном. А после вчерашнего фиаско с потерей ключа они стараются выйти из немилости, свалив на нас все грехи. Кстати, вы хорошо знаете вашего кузена?

— Которого? В этом городе у меня их миллион.

— Того, которого заперли, репортера. Он хочет взять интервью у наших ребят. Можно ему доверять?

— Ни в коем случае! За приличный куш бабушку родную продаст!

— То есть язык особо распускать не стоит?

— А еще лучше вообще не разговаривать.

— Да мне его как-то жалко. Все журналисты, даже те, что вообще не были на ярмарке, написали каждый по статье, а он пропустил сюжет всей своей жизни, оказавшись запертым в колодки.

— Пусть скажет спасибо, что сам не попал в газетные статьи. В качестве главного подозреваемого, если не жертвы.

— Да, он один из немногих в городе, кто остался вне подозрений, — поворачиваясь, чтобы уйти, кивнул Джесс. — Он да еще тип, который свалился после того, как запер этого вашего кузена.

Когда Джесс ушел, я неожиданно засомневалась, является ли опьянение Тони достаточным алиби. Между прочим, он валялся там, где Уисли никак не мог его видеть. Тони вполне мог запереть Уисли, пойти в мой павильон, убить там Бенсона и вернуться. Не исключено, что он был в полном сознании, когда я о него споткнулась.

Тони — убийца… Эта версия мне нравилась.

Надо поговорить с Уисли — выяснить поточнее, что он помнит, и посмотреть, где в моей теории слабые места. Если их нет, я заставлю Монти выслушать меня, даже если придется свалить помощника шерифа на землю и сесть на него верхом.

Я нырнула за занавески, чтобы поговорить с Майклом, и увидела, что он смеется, глядя на экран компьютера.

— И что тут смешного? — спросила я.

— На первом диске ничего, это последняя копия игрушки Роба, — сказал Майкл, поднимая вверх один из белых конвертиков, который он пометил ярлычком с надписью «Адвокаты ада». — Ничего интересного.

— Для нас — ничего. А вот Робу, я надеюсь, она принесет успех.

— Только в том случае, если мне никогда больше не придется в нее играть, — заметил Майкл. Я его поняла. Роб так часто использовал меня в качестве эксперта, что мне его игра уже по ночам снилась, и я порядком нахваталась всяких юридических терминов, так что при необходимости вполне могла бы прикинуться, к примеру, адвокатом.

— А что на других дисках?

— Подозреваю, что тот, который сейчас в компьютере, и есть диск Уисли Хатчера.

— Со сведениями, порочащими шерифа?

— Совершенно верно. Порочащие фотографии, если быть точным.

— Что, совсем неприличные?

— Посмотри сама, — предложил Майкл, поворачивая ноутбук так, чтобы я могла видеть экран.

— Майкл! — отшатываясь назад, воскликнула я. — Я вовсе не хочу смотреть на грязные фотки, особенно если на них человек, которого я хорошо знаю. Тем более, смею напомнить, мой родственник. Кроме того…

— Не волнуйся. Просто посмотрели.

Я взглянула на экран. Там действительно был шериф. С женщиной. Они сидели друг напротив друга за пластиковым столиком возле окна. За окном виднелся фасад какого-то торгового центра.

— Они в ресторане фаст-фуда? — удивилась я.

— Судя по оформлению, в «Макдоналдсе».

— Ты прав. Я даже знаю, в каком именно — на Семнадцатой автостраде, в Глочестере, в семи-восьми километрах от Йорктауна. Я узнала торговый центр.

— По-моему, ты права.

— И это все? Он просто сидит с женщиной в «Маке»?

— Не только сидит. Вот здесь он пожимает ей руку, когда она садится за стол… берет коробочку «Чикен макнаггетс»… открывает горчичный соус… И — обрати внимание! — предлагает ей картошку фри!

— А она ест, не отказывается, — поддержала я, покачав головой. — Какой компромат!

— Может быть, дело в фаст-фуде? — предположил Майкл. — Может быть, этого он испугался? Не обещал он в предвыборном выступлении, что займется собой и сядет на диету?

— Я вроде не слышала. Да и зачем? Кому какое дело до его фигуры? А вот кто она? Как будто бы смутно знакома…

— Значит, ты ее не знаешь?

Я наклонилась поближе, и Майкл заново перелистал все фотографии.

— Слушай… это не та самая женщина, что вчера вечером говорила с Бенсоном? Та, что уехала в «ягуаре»?

— Я тоже так подумал, — подтвердил Майкл. — Только не был уверен.

— Ну-ка перелистни назад. Да, вот здесь. В профиль. Точно она, я хорошо разглядела ее профиль, когда она проезжала мимо нас.

— Замечательно, особенно если учесть, что мы не имеем ни малейшего понятия, кто она такая. Что нам это дает?

— Ты не знаешь, как вырезать отсюда кусок, чтобы у нас была только фотография женщины? У меня в машине портативный принтер, мы распечатаем копию.

— Прекрасная мысль. Пройдемся с фотографией по ярмарке и предъявим ее каждому встречному. Хотя… это займет чертову уйму времени, Мэг! Кроме того, мне кажется, мы должны показать ее Монти.

— Никаких встречных! — отрезала я. — Мы покажем фото маме; если она не знает, кто эта женщина, значит, не знает никто в городе, а если знает — тогда мы предъявим Монти снимок вместе с информацией.

— Молодец! — одобрил Майкл. — Сейчас попробую вырезать. Теперь посмотри сюда — что ты об этом думаешь?

Он открыл файл. Письмо от Уисли в департамент полиции Кантона, штат Огайо, с просьбой дать информацию о некоем Ранульфе Брэкенридже Монтгомери.

— Он подозревает Монти, — прошептала я. — Ты думаешь, это как-то связано с белобрысой Мак-Стервой?

— Не представляю. Похоже, Уисли случайно сохранил письмо в той же папке, что и фотографии шерифа. У меня часто так случается.

— Но пока мы не выясним, что ему ответили из Кантона, такую версию исключать нельзя.

Я вернулась к покупателям, а Майкл занялся фотографией. Я была бы не против ему помочь, но торговля шла хорошо, и мне хотелось возместить потерянное впустую утро.

Я, правда, сбегала к машине за остатками товара и принтером. Когда Майкл увидел, как я качу на тележке один из моих металлических ящиков, он отодвинул ноутбук и встал, чтобы помочь мне внести его в павильон.

— Подожди секунду, — попросила я. — Мне нужно сначала кое-что сделать.

Майкл с изумлением наблюдал, как я вытащила большую банку черного перца и щедро посыпала им содержимое ящика.

— Теперь можешь вынимать. Постарайся не стряхнуть перец.

— И зачем ты это сделала?

— Для приманки, — объяснила я. — Как только первые посетители увидели следы порошка для снятия отпечатков, они стали покупать как сумасшедшие. Скупили почти все, что стояло в павильоне. Поэтому я вынесла те вещи, что стояли в подсобке — там полиция, конечно, тоже все посыпала, — и их тоже смели, представляешь?

— А теперь ты посыпаешь то, что хранилось в машине, перцем, чтобы выдать его за порошок?

— Я же их не обманываю. Я просто ничего не говорю. Если им хочется думать, что это порошок для снятия отпечатков пальцев, пусть думают. Если меня кто-нибудь спросит, я отвечу правду. Но они не спрашивают, просто врываются в павильон, как шакалы, в поисках сувенира с места преступления. Вот им и сувениры.

Майкл прищелкнул языком, помог мне распаковать ящик и принялся подсоединять принтер к ноутбуку — совершенно неправильно, но я уже привыкла, что бесполезно делать Майклу замечания по поводу компьютеров. Поэтому, оставив его разбираться самостоятельно, я вернулась за прилавок — продавать свой щедро посыпанный перцем товар.

И тут же увидела проходящего мимо Уисли. Я выбежала к нему. Кузен так задумался, что мне пришлось схватить его за рукав, чтобы привлечь к себе внимание, а он вдруг заорал и подскочил, будто его булавкой ткнули.

— Успокойся, ради Бога, — сказала я. — Что с тобой?

— Прости. Я весь на нервах. Не могу поверить, что этот идиот Монти даже не хочет рассматривать версию о том, что убийца охотился вовсе не на Бенсона.

— Кстати… — Я попыталась использовать возможность вытянуть кое-что из Уисли. — Что мы вообще знаем о детективных способностях Монти?

— Немного. Шериф, кстати, тоже. Иначе не назначил бы парковщика главой расследования.

— Какого еще парковщика?

— Работника дорожной полиции. В смысле, что сыщик из него никакой. И подумать только — моя жизнь в его руках!

— Действительно! А вдруг он, так сказать, пустил козла в огород?

— Что ты имеешь в виду?

— Чем больше я об этом думаю, тем больше удивляюсь — как это Монти так быстро попал на место преступления? Он сказал, что, когда получил вызов, уже и так шел туда, чтобы разобраться с жалобами на артиллеристов, но кто докажет нам, что он не врет?

Уисли побледнел.

— Ты ведь не думаешь, что…

Я пожала плечами.

— Не надо было мне сюда приходить, — прошептал Уисли и заторопился прочь.

Я вернулась в подсобку — доложить Майклу последние новости.

— Теперь я чувствую себя виноватой, — добавила я. — Бедный Уисли, по-моему, твердо решил, что именно его наметили в качестве жертвы, и теперь у него всерьез разыгралась мания преследования?

— А если это не мания? — задумчиво предположил Майкл. — Довольно трудно различить людей, когда они все одеты одинаково. Я сам перепутал несколько человек из своего подразделения.

— И правда, — согласилась я, вспомнив, как набросилась на бедного кузена Хораса, решив, что это либо Уисли, либо Бенсон.

— Если убийца и вправду охотился за Уисли, у нас появляется куча новых подозреваемых, — сказал Майкл. — Я был бы рад, если бы знал, что полиция рассматривает и эту версию.

— Я была бы рада, если бы знала, что полиция ничего не скрывает. То фотографии шерифа, то новости про Монти — может, именно поэтому Монти приказал мне не совать нос в расследование.

— Или он просто не любит, когда кто-то мешает ему работать. Давай помалкивать про наше расследование — хотя бы до тех пор, пока не выясним, что Уисли накопал против Монти.

Я кивнула и вернулась за прилавок. Голова была занята мыслями о том, как нам проверить Монти, не дожидаясь конца выходных. Единственная идея, которая мне понравилась, — попросить какого-нибудь компьютерщика проверить Монти по Интернету, и единственным компьютерщиком, пришедшим мне в голову, оказался Тед. Которого я сама подозревала, хотя Монти и принял его алиби. Черт!

А ярмарка между тем шла своим чередом, и я не могла бросить торговлю, чтобы заняться расследованием. Поэтому о подозрениях пришлось на время забыть. Я была слишком занята — обслуживала покупателей и приглядывала за «Полицией времени». По каким критериям набирала миссис Уотерстон своих «блюстителей старины»? Ни малейшего знания истории, просто удивительно. Я только что накрыла одного «блюстителя», который считал, что мы празднуем День «Д».[19]

Заскочил Роб. По пятнам помидорного сока на его рубашке я заключила, что он сдержал обещание помочь кузену Хорасу.

— Ты не видела миссис Уотерстон?

— Видела, и, по-моему, ты легко отделался.

— Правда? — просиял Роб. — Что, выяснили, кто убил Бенсона?

— Я имела в виду — отделался от миссис Уотерстон. Она понятия не имеет, что ты потерял Спайка, считает, что ты совершил куда меньший грех — позволил ему выскользнуть за дверь, когда отводил домой.

— Это радует.

— С другой стороны, если ты расскажешь ей, как было дело, она может решить, что ты слишком легкомысленный, чтобы доверять тебе собаку впредь.

— Точно! — воскликнул Роб. — Мне ни в коем случае нельзя поручать такую ответственность — следить за беззащитным животным! Кто-то должен ее в этом убедить.

— Кто-то вроде твоей старшей сестры? — предположила я. — Пора…

— Я за моими фламинго! — объявила миссис Фенниман, входя в павильон.

26



— Фламинго? — заинтересованно произнес один из посетителей, опуская подсвечник.

Я заморгала. Мне не хотелось у всех на глазах отдавать миссис Фенниман фламинго. Не то чтобы я очень их стеснялась, нет, я работала над ними на совесть, хотя вряд ли рискнула бы назвать птичек произведением искусства. «Приятны глазу» — вот как я сама бы их определила. Каждый фламинго был выкован из цельного куска металла и имел слегка стилизованную форму. Я гордилась тем, как сумела передать легкие фигуры, грацию длинных, тонких ног, наслаждалась легким несоответствием между изяществом формы и тяжестью материала. И все были разными — одни кормились, другие прохаживались, некоторые подняли головы, некоторые опустили их к земле. Я потратила уйму времени, стараясь, чтобы у птиц не было острых, опасных для бегающих по саду детей элементов — даже клювы не были острыми; оптическую иллюзию создавала сужающаяся полоса розового и плавная замена его черным цветом. Идея, что фламинго будут светиться в темноте, тоже принадлежала мне. И хотя я посмеивалась, описывая ее Майклу, мягкое, таинственное свечение в сумерках придавало птицам особую прелесть.

И все-таки я не хотела прослыть «той самой леди-кузнецом, что делает прелестных розовых птичек».

— Итак? — произнесла миссис Фенниман, постукивая по полу носком туфли.

— Я сейчас очень занята. Может, занести их вам домой после ярмарки? А если вы будете в палаточном лагере, я оставлю их на заднем дворе.

— Ерунда. Тебе вовсе не стоит так беспокоиться, и потом — я хочу увидеть фламинго прямо сейчас. Занимайся своими делами — я сама вытащу их и осмотрю. А Роб поможет мне их отнести, — добавила она, протягивая руку и хватая брата, который попытался было улизнуть.

Я слишком хорошо знала миссис Фенниман, чтобы спорить.

— Тогда разглядывайте их за павильоном, — попросила я. — Они не аутентичны.

Я показала миссис Фенниман металлический ящик с птицами, протянула ключ — Монти, разумеется, все тщательно опять запер — и дала ей полную волю. Миссис Фенниман и Роб выволокли ящик на траву и начали расставлять птиц на лужайке. Перед павильоном.

— Я просила разглядывать их… — пробормотала я. — Хотя теперь уже все равно.

— И сколько такие стоят? — спросил один из посетителей.

Я подавила стон, сосчитала до десяти и назвала астрономическую сумму.

Посетитель начал выписывать чек.

— Это приговор, — прошептала я, проскальзывая за занавески, когда покупатель ушел.

— А что случилось? — спросил Майкл, отворачиваясь от экрана ноутбука.

— Я только что продала еще двух фламинго.

— Поздравляю. Но я считал, что ты сделала только двенадцать, для тетушки.

— Я заключила сделку. Он заплатил вперед.

Майкл посмотрел на чек в моей руке и вылупил глаза:

— Ты выручила столько всего за двух фламинго?

— Да, и никаких семейных скидок.

— Надеюсь, мне ты сделаешь семейную скидку, когда я закажу у тебя несколько птичек для матушки?

— Конечно. Ты можешь получить даже большую скидку для умницы-бойфренда, если скажешь ей, что фламинго изготовил кто-то еще.

— Учту, — пообещал Майкл. — Итак, хочешь ли ты узнать, что на третьем диске?

— Что-нибудь пикантное?

— Понятия не имею. Он все время запрашивает у меня пароль.

— Дай-ка посмотреть.

Я попыталась щелкнуть «мышкой» по значку компакт-диска на экране. Выскочила серая табличка с надписью: «Пожалуйста, введите суперсекретный пароль».

— Это, несомненно, шуточки Теда, — проворчала я. — На случай если мы запутаемся, какой из дисков его.

— Я попробовал все, что только приходило мне в голову, — пожаловался Майкл. — Включая все известные мне греческие слова.

— Почему именно греческие?

— На компакт-диске греческие буквы, видишь?

Он нажал кнопку, диск выехал из компьютера, и Майкл показал мне крошечные буквы, выцарапанные по краю диска.

— Ты знаешь Теда лучше меня, может, сообразишь, что тут за пароль?

— И соображать не нужно, — улыбнулась я. — Надпись уже все мне объяснила. Это не греческий, это эльфийский.

— Эльфийский?

— Ну да. Читал когда-нибудь Толкина?

— Да, только очень давно.

— Помнишь то место, где Хранители пытаются разгадать пароль, открывающий двери в Морию, и наконец догадываются, что он зашифрован прямо в надписи: «Ворота открывает заветное заклинание друга»?

— Смутно.

Я снова вставила диск в компьютер, щелкнула по значку и, когда появилось требование о пароле, напечатала в нужной графе: «Суперсекретный пароль».

«Добро пожаловать, Мэг!» — засветились на экране огромные красные буквы.

— Есть! — воскликнула я. — Юмор Теда плюс любовь к Толкину Фолка — равняется пароль! Не настоящий пароль, конечно, не тот, что остановит хакера, а просто для отпугивания слишком любопытных.

— Я любопытный, — отозвался Майкл. — И он определенно меня отпугнул.

Приветствие растаяло красивой дымкой, и на экране возникло множество маленьких иконок, обозначающих файлы и папки.

— С чего начать?

— Может быть, с файла под заголовком «Прочесть перед началом работы»? — предложил Майкл.

Конечно. Я открыла файл и увидела, что он содержит послание. Адресованное мне.

«Дорогая Мэг, — прочла я. — Я отдаю тебе этот диск на случай, если со мной что-нибудь случится. Или — что еще хуже — и со мной, и с Фолком. Я уверен, что ты разберешься, как им пользоваться.

Я собрал свидетельства против человека по имени Роджер Бенсон. Я начал собирать их, когда понял, что он украл мою программу «Ремесло» и выпустил ее пиратскую версию. Чем больше я искал, тем больше убеждался, что точно так же пострадало еще множество людей, и, что особенно страшно, те из них, кто пытался бороться с Бенсоном, часто попадали в катастрофы и погибали. «Ремесло» — не такая уж важная программа по сравнению с тем, что еще украл Бенсон, поэтому я надеюсь, что он не попытается меня уничтожить, но если это все же произойдет, пожалуйста, проследи, чтобы диск попал в ФБР или другое подходящее ведомство».

Под письмом стояла подпись «Тадеуш Р. Джексон», а под ней аккуратно расположились телефонные номера и адреса окружных и центральных отделений ФБР и других соответствующих организаций.

— Великолепно, — прокомментировал Майкл. — Он дал тебе в руки настоящую бомбу и сделал это настолько публично, что Бенсон точно знал, где ее искать.

— А мне кажется, что Бенсон искал игру Роба, — не согласилась я. — Он знал, что она у меня, а о том, что Тед передал мне доказательства, мог и не догадываться.