Илона Эндрюс
Магия скорбит
Я сидела в маленьком обветшалом офисе, каких много в атлантском капитуле Ордена Рыцарей Милосердной Помощи, и притворялась, что я — Кейт Дэниэлс. Телефон Кейт звонил не слишком часто, и мне не сильно приходилось напрягаться.
К несчастью, когда он звонил, как вот сейчас, абонента на том конце совершенно не устраивала копия. Ему был нужен оригинал.
— Ордена Рыцарей Милосердной Помощи, у телефона Андреа Нэш.
— Вы не Кейт.
Том Клэнси
— Нет, я не Кейт, она в отпуске по болезни. Но я ее замещаю.
— Я лучше подожду, пока она выйдет.
Cлово президента
Я вежливо попрощалась с заглохшей трубкой, повесила ее и погладила собственный «ЗИГ-Зауэр Р226», лежащий у Кейт на столе. Ну и пожалуйста. Вот мое оружие как любило меня, так и любит.
Настоящая Кейт Дэниэлс, моя лучшая подруга по опасным приключениям, была в отпуске по болезни, и я очень постараюсь, чтобы она там осталась подольше — хотя бы пока раны не закроются.
Посвящается Рональду Уилсону Рейгану, сороковому президенту Соединенных Штатов – человеку, который одержал победу в войне
Волна магии спала. Таинственные оранжевые и желтые иероглифы на полу офиса вылиняли, заряженный воздух в извитом стекле трубок волшебного фонаря на стене потемнел, а уродливые бородавки электрических ламп в коридоре загорелись неярким светом. Живущая внутри меня тайная суть потянулась, зевнула и свернулась в клубочек поспать, втянув когти.
Мы живем в неверном мире: магия накатывает на нас волнами, перепутывает все на свете и пропадает. Никто не знает, когда она появится и когда уйдет, поэтому готовым быть надо всегда. Но иногда, как бы ни был ты готов, магия оставляет что-то такое, с чем тебе не сладить, и ты вызываешь полицию. А когда полиция не может помочь, ты звонишь в Орден. Орден же посылает к тебе рыцаря — меня, например, — и рыцарь помогает тебе разобраться с магической проблемой. По крайней мере так это все задумано.
Очень мало есть людей, которые разбираются и в технике, и в магии. Кейт выбрала магию, я выбрала технику. Вы как хотите, а я огнестрельное оружие с серебряными пулями всегда предпочту мечу и чернокнижию.
В первом издании моего романа «Без жалости» приведены строки, которые я обнаружил случайно, и не смог тогда отыскать, откуда они и кому принадлежат. В них я нашел идеальное отражение своих чувств к моему «маленькому другу» Кайлу Хэйдоку, скончавшемуся от рака в возрасте восьми лет и двадцати шести дней – для меня он всегда будет живым.
Снова телефон.
— Орден Рыцарей Милосердной Помощи, говорит Андреа…
— Можно попросить к телефону Кейт? — спросили пожилым мужским голосом с деревенским акцентом.
Позднее я узнал, что стихотворение называется «Вознесение» и автором этих великолепных строк является Колин Хитчкок, поэтесса редкого таланта, живущая в Миннесоте. Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы рекомендовать ее творчество всем любителям изящной словесности. Подобно тому как ее слова захватили и взволновали меня, я надеюсь, что они окажут такое же воздействие и на остальных.
— Я ее замещаю. Что вы хотели бы?
— Можете принять для нее сообщение? Скажете, что звонил Тедди Джо со свалки Джошуа. Она меня знает. Вы ей скажите, что ехал я по Баззардзу и видел одного из тех ребят, с которыми она тусуется, — из оборотней. Он чесал сломя голову через всю Скрёбку. Как раз подо мной. А за ним гнался большой пес.
Вот эти стихи:
— Насколько большой?
Тедди Джо помолчал, прикидывая.
Вознесение
— Я бы сказал, большой, как дом. Одноэтажный. Может, чуть больше. Ну, не колониальный дом, а такой, обычный.
— То есть этот оборотень попал в беду?
А если я уйду,
— Еще бы. Задницу ему так прижгли, что аж хвост задымился.
Пока ты остаешься еще здесь,
— То есть он бежал так, будто у него хвост дымился?
— Да нет, у него на самом деле горел хвост. Как здоровенная мохнатая свеча из задницы.
Знай, что я продолжаю жить,
Бинго. Тревога «зеленый-пять», оборотень в серьезной беде.
— Все записала.
Мерцая в другом мире,
— Ну, и передайте там Кейт привет и все такое. Не чужие, чай.
И он повесил трубку.
За пеленой тумана,
Я схватила портупею и послала сосредоточенную мысль в направлении Максин, секретарши Ордена. Телепатических способностей у меня ноль, но у нее достаточно сил, чтобы поймать мысль, если только я сосредоточусь.
Сквозь который ты не можешь заглянуть.
Максин, у меня тут сообщение «зеленый-пять». Реагирую.
Развлекись, лапонька. Надеюсь, убьешь кого-нибудь, зазвучал в голове голос Максин. Кстати, припоминаешь того красавца, у которого ты не принимаешь вызовы?
Пусть не видя меня, верь,
Рафаэль. Не тот тип мужчин, которого женщина может забыть.
Я жду тот миг, когда мы соединимся вновь.
А что с ним такое?
Обычно он тебе звонит два раза в день, в десять и в два. А сегодня не звонил вообще.
А до этого наслаждайся жизнью
Я подавила легкое разочарование: может, дошло до него.
Могло случиться. Но я решила, что стоит тебя известить.
И, когда я понадоблюсь тебе,
Спасибо.
Рафаэль — это геморрой. Которого мне вот так и без него хватает.
Лишь шепни мое имя в сердце,
Я выбрала пару любимых «Р266» и нырнула в оружейную, где храню свой набор стволов. Здоровенное помещение, да? Я взяла из стойки привычный автомат «Уэзерби Марк-V», погладила фиберглассово-кевларовое ложе ручной работы. Классика. Когда нужно сделать работу как следует, выбери для нее самый лучший инструмент. Только одно оружие во всем арсенале обладало большей убойной силой, чем вот это. Рыцари-мужчины называли его Большим Стволом, а я — Бабахалкой. Оно стоит отдельно за стеклом, под патроны «Серебряный ястреб»: пятидесятый калибр, пули бронебойные, зажигательные, разрывные и серебряные. Чтобы достать Бабахалку из ящика, мне пришлось бы выложить чертовски убедительные причины. А мне и так нормально, «Уэзерби» вполне годится для этой работы.
И я приду.
Взяв патроны «Ремингтон Магнум» калибра четыреста шестнадцать, я вышла из двери, пока меня никто не вздумал тормознуть.
В наше время можно иметь бензиновый автомобиль, работающий лишь в периоды техники, или машину на заряженной воде, которая ездит лишь в периоды магии. Мой «джип» был сделан на заказ с двумя двигателями: электрическим и магическим, поэтому работает и в техе, и в магии. Жаль только, что плохо работает.
Машина завелась с четвертой попытки. Я запрыгнула и выехала с парковки, встроившись в ровный поток верховых и телег, идущих на запад. Моя машина была единственным безногим транспортом на улице — все остальное двигалось мулами, лошадьми, ослами и быками.
Молю Господа, чтобы Он благословил этот дом и всех, кто будут отныне жить здесь. Пусть только честные и мудрые люди правят страной из-под его крыши.
Город лежал в развалинах. Груды пыльной щебенки и холмы битого стекла отмечали места, где стояли изящные офисные здания, перетертые в пыль безжалостными челюстями магии. Вокруг них выросла Атланта. Новые жилые дома, построенные руками, не машинами, вырастали над трупами прежних. Каменные и деревянные мосты перекрывали зияющие провалы разрушенных переходов. «Волмарты» и «Крогеры» сменились маленькими лавчонками и открытыми рынками. Пусть старая Атланта свалилась как ствол гигантского дерева под ударом молнии, но корни ее были сильны и не давали ей умереть.
Джон Адамc, Второй президент Соединенных Штатов,
Я люблю этот город. Я не родилась здесь, не приехала по собственному выбору, но сейчас этот город стал моей территорией. Я обошла его улицы, распробовала его запахи, слушала его дыхание. Атланта не очень понимает, как ко мне относиться. Она то и дело пытается меня убить, но я уверена, что мы придем с ней в конце концов к взаимопониманию.
В письме к Абигейл, 2 ноября 1800 г.,
Через сорок минут я свернула с главной дороги на Джеймс-Джексон-Парквей и по нему выехала до Баззардз-Хайвей. Когда магия активна, эту часть города она просто затапливает. Вдоль дороги стояли высокие деревья, большие сосны и кусты кизила, все еще зеленые, несмотря на надвигающийся октябрь. Мелькнул погнутый металлический знак, где надпись белыми буквами «САУТ-КОББ-ДРАЙВ» почти перекрывалась черной краской букв «БАЗЗАРД». С сучьев свисали ветровые колокольчики, сделанные из насаженных на струну черепов грифов-индеек. Жизнерадостное этакое приветствие. Я не совсем поняла, что мне этим хотят сказать. Господи, уж не предупреждение ли это?
При переезде в Белый дом.
Мой джип соскользнул на мост через реку Чаттахучи. По старым картам судя, если ехать на север, то попадешь в Смирну, а если свернуть на юго-запад, то в Мейблтон. Только ни того, ни другого города больше нет.
Я переехала через мост и остановилась у обочины. Передо мной раскинулась широкая сеть ложбин. Узкие, извилистые, некоторые глубиной до ста ярдов, они сходились и расходились, как ходы гигантских термитов. Там и сям торчали остатки старых домов, где-нибудь посередине склонов, заросшие густым кустарником. Через сеть лощин шло шоссе, держась у края обрывов и пестря деревянными заплатками мостов. Наверху в восходящих потоках парили чернокрылые грифы.
Жители называли это место Скребкой, потому что при взгляде сверху казалось, будто здоровенный стервятник скреб здесь землю. Скребка появилась после первой вспышки, когда магия затопила мир трехдневной волной катастроф и смертей. Каждая новая волна чуть-чуть углубляла лощины.
Автор выражает благодарность
К югу Скребка сходилась своими лощинами в ущелье, переходящее в Сотовый провал — одно из мест жуткой концентрации магии. Само шоссе служило для трудных подростков излюбленным местом парных гонок. И где-то здесь, в этом месиве почвы и воздуха, находился мой «зеленый-пять», попавший в беду оборотень. Я только надеялась, что он еще жив и нянчит сейчас свой обожженный хвост.
Пегги – за поразительную проницательность;
Община оборотней в Атланте одна из самых больших в стране. В Стае, как ее называют, почти полторы тысячи членов, разбитых на семь кланов по виду животных. Каждым кланом правит пара альфа-особей. Эти четырнадцать особей образуют Совет Стаи, во главе которого стоит Курран — Властитель Зверей Атланты. Власть и авторитет Куррана неимоверны; он — альфа всех альф.
Майку, Дейву, Джону, Джанет, Керту и Пэт – сотрудникам больницы Джонса Хопкинса;
Чтобы понять, что такое Стая, надо понимать, что такое оборотень. Взятый в клещи природой человека и зверя, он может поддаться той или этой. Те, кто сдались природе зверя, скатываются по наклонной плоскости в горячку безумия. Такой оборотень предается извращениям и жестокости, терзает человеческое мясо, убивает и насилует, пока кто-нибудь из нас, рыцарей Ордена, не пристрелит его как бешеную собаку. Их называют люпусами и ликвидируют сразу при обнаружении.
Чтобы остаться человеком, оборотень должен организовать свою жизнь согласно строжайшим ментальным нормам, регламентированным в Кодексе — книга правил, внедряющих дисциплину, лояльность, законопослушность и сдержанность. Нет у оборотня высшего приоритета, нежели служение Стае, и Курран с его Советом подняли понятие служения еще на одну ступень. Все оборотни проходят обучение боевым искусствам, индивидуально и группами. Всех учат каналировать агрессию, справляться с ранами от серебряных пуль, обращаться с холодным и огнестрельным оружием. Численность Стаи, строгая дисциплина, продуманная организация превращают ее в мощную силу. Жить в одном городе со Стаей значит иметь под боком полторы тысячи высококлассных профессиональных убийц с обостренными чувствами, сверхъестественной быстротой и способностью к регенерации.
Фреду и его друзьям из Секретной службы США;
Орден весьма беспокоит наличие в городе Стаи. Оборотни Ордену не доверяют, и не напрасно: рыцари в каждом оборотне видят монстра, который рано или поздно сорвется с цепи. Пока что Кейт — единственный агент Ордена, завоевавший их доверие, и потому они предпочитают иметь дело исключительно с ней. Помочь попавшему в переплет оборотню — это весьма сильно поднимет мои акции в обеих организациях. На бумаге, по крайней мере.
Пэту, Дарреллу и Биллу, всем остальным ветеранам ФБР;
Поставив машину на ручник, я пошла по серпантину вверх. Обоняние не помогало — его забивали жгущие ноздри серные дымы. Наверное, Тедди Джо преувеличил размеры собаки — как свойственно очевидцам, — но даже если бы она была «размером с обыкновенный дом», найти ее в лабиринте лощин было бы хитрой задачей. Шоссе не идет прямо, оно виляет, разветвляется на мелкие дорожки, половина из которых не ведет никуда, а другая половина соединяется снова в магистраль.
Я пригнулась у края лощины и стала слушать, что мне расскажут воздушные потоки. Чуть-чуть сладковатой вони разлагающейся падали, легкая примесь маслянистой едкости от пожирающих ее стервятников. Удвоенный мускус диких котов, радостно перекрывающих метки друг друга. Резкая горечь далекого скунса. Аромат сгоревшей спички…
Фреду и Сэму, оказавшим честь своей службе тем, что, носили ее мундиры;
Я остановилась. Двуокись серы. Чуть слышный, но единственный запах, не вписывающийся в картину обычной животной жизни. Я вернулась к джипу и пошла за запахом спичек на север. Бывают случаи, когда моя тайная личность оказывается полезной.
X. Р., Джо, Дэну и Дагу, которые продолжают их традиции;
Вонь горелой серы становилась сильнее. Ниже по лощине прокатилось низкое рычание, сменившееся влажным тяжелым дыханием, а потом разочарованным повизгиванием, будто несколько собак скулили в унисон.
Я повела джип по краю лощины, всматриваясь вниз. Ничего. Никаких тебе огромных псов, только неглубокая двадцатипятифутовая лощина, и на дне редкие кусты да мусор. Ржавый корпус холодильника. Остатки кровати. Разноцветное тряпье, присыпанное землей. Дом, заброшенный на склон и застывший нынче на осыпающемся краю лощины, на резком ее повороте влево.
Америке – за ее народ.
По Скребке прокатился возбужденный рык — низкий первобытный звук огромной твари, идущей по следу. У меня волосы зашевелились на загривке, я ударила по тормозам, схватила с сиденья «Уэзерби» и выпрыгнула, занимая позицию для стрельбы на краю лощины.
ТОМ 1
Из-за поворота лощины выскочило что-то мохнатое, шафранового цвета с темными брызгами на выгнутой спине, тварь летела над отложениями, и мышцы тяжело ходили под шкурой передних лап. Буда. Этого мне только не хватало.
Гиена-оборотень меня увидела. Из ее пасти вырвался холодящий сердце испуганный хохот.
Только бы не Рафаэль. Только бы не Рафаэль. Только бы…
Буда метнулась ко мне, превращаясь прямо в прыжке. Тело хрустнуло, перекрутилось тряпичной куклой, кости выпирали из-под шкуры, становящейся кожей, мышцы переползали, образуя новые мощные конечности, появилась широкая грудь, человеческий торс. Вдруг бросились вперед челюсти, увеличившись непропорционально, а передние лапы превратились в такие ручищи, что вся моя голова в них вместилась бы. Буда в облике воина, чудовище — на полпути от гиены к человеку. Для оборотня принять такую форму — это победа, сделать ее пропорциональной — результат, а разговаривать в таком виде — искусство.
Пролог. Все началось здесь
Гиена раскрыла пасть, показав трехдюймовые клыки.
— Уезжай, Андреа! Уезжай! Быстрее!
Рафаэль. Черт побери.
Объяснить это можно лишь шоком, на мгновение охватившим его, подумал Райан. Ему казалось, что он словно раздвоился и находится одновременно в двух разных местах. Он смотрел из окна буфета вашингтонского бюро телекомпании Си-эн-эн и видел языки пламени, пожиравшие развалины Капитолия, – желтые искры взлетали из оранжевого сияния, походившего на какой-то ужасный букет, который составляли более тысячи жизней, угасших менее часа назад. Оцепенение, охватившее Райана, оттеснило горе на второй план, хотя он понимал, что горе вернется подобно тому, как боль всегда следует за сильным ударом в лицо, хотя и не сразу. Снова, в который раз, Смерть в своем ужасающем величии протянула к нему свои руки. Он видел, как Она летела к нему, затем внезапно остановилась и умчалась обратно. Лучшее, что можно сказать об этом, заключалось в том, что его дети так и не узнали, что их юные жизни находились на самом пороге гибели. Для них это было простой случайностью, причины которой они так и не поняли. Теперь они находились с матерью и чувствовали себя в безопасности вместе с ней, хотя их отца и не было рядом. И он сам и его семья уже давно привыкли к такому ходу жизни, хотя все неизменно глубоко об этом сожалели. И вот теперь Джон Патрик Райан смотрел на следы, оставленные Смертью, и часть его существа пока ничего не испытывала.
— Не паникуй. — Я посмотрела в оптический прицел за поворот. — Все под контролем.
Тварь, которая смогла обратить в бегство буду в образе воина, особенно такую психованную и опасную, как Рафаэль, заслуживает уважительного отношения. К счастью, «Уэзерби» отлично умеет проявлять уважение, спрятанное в магнумовском патроне. Такой патрон остановит носорога на галопе, и уж как-нибудь с собакой-переростком справится.
А вот другая часть смотрела на то же зрелище и понимала, что он должен предпринять что-то, и хотя Райан пытался рассуждать логически, логика безнадежно проигрывала, потому что она не знала, что делать и с чего начать.
Земля затряслась, как под ударами великанского молота. Мусор на дне лощины запрыгал на месте.
Из-за поворота показалось нечто огромное, почти достававшее до края лощины. Кроваво-красное, массивное, оно врезалось в мусор и в стену лощины на повороте. Склон содрогнулся, остатки дома рассыпались и покатились вниз дождем кирпича, отскакивая от трех собачьих голов твари.
– Господин президент. – Это был голос специального агента Андреа Прайс.
Двадцатифутовый трехголовый пес. Ни фига себе. Никогда ничего подобного мне в оптический прицел видеть не случалось.
Пес встряхнулся, вытряхивая из меха мусор. Здоровенный, широкогрудый, сложенный как итальянский мастифф, он уперся в землю четырьмя мощными лапами и бросился вслед за Рафаэлем. Позади пса извивался длинный хвост, похожий на бич, и на конце его красовался шип в форме змеиной головы. Три пасти распахнулись настежь, показывая блестящие клыки длиннее моего предплечья. Три раздвоенных змеиных языка вывесились вперед, и пес летел на нас, роняя пену со страшных зубов, и каждая капля размером с ведро вспыхивала, не долетев до земли.
– Да? – отозвался Райан, не отворачиваясь от окна. Позади него – он видел отражение в стекле – стояли шесть других специальных агентов Секретной службы с оружием в руках, чтобы не подпускать посторонних к президенту. За дверью находились сотрудники Си-эн-эн, толпившиеся там отчасти из-за профессионального интереса – в конце концов, они работали в службе новостей, – но главным образом из-за простого человеческого любопытства, поскольку прямо перед ними развертывалась история. Они думали о том, что значит находиться там, в здании Капитолия, и никак не могли понять, что такие события являются одинаковыми для всех. Столкнувшись с тяжелой автомобильной катастрофой или внезапной серьезной болезнью, не готовый к этому человеческий разум замирал и пытался понять непостижимое – и чем более серьезным было испытание, тем труднее он приходил в себя. Однако люди, подготовленные к подобным критическим моментам, знали, что существует порядок, которому нужно следовать.
Крепко сбит, пуля может и не взять.
– Сэр, нам нужно увезти вас отсюда…
Однако мне не надо было его убивать. Достаточно только притормозить, чтобы этот дубиноголовый до меня добежал.
Я навела дуло на среднюю голову. От выстрела в нос будет всего больнее.
– Куда? В безопасное место? А где оно? – спросил Джек и тут же молча упрекнул себя в жестокости заданного вопроса. По меньшей мере двадцать агентов сгорели в гигантском погребальном костре в миле отсюда, и все они были друзьями и сослуживцами тех мужчин и женщин, которые стояли в буфете телевизионной компании рядом со своим новым президентом. Он не имеет права изливать на них свою горечь.
— Беги, черт тебя побери! — проревел Рафаэль, карабкаясь ко мне по склону.
— А вот кричать не надо. — Меня переполняло возбуждение боя, азарт охотника, увидевшего добычу. Черный нос бестии танцевал в моем прицеле.
– Где моя семья? – спросил Райан через мгновение.
Спокойно. Целься. Глубокий вдох. Время есть.
– В казармах морской пехоты, на углу Восьмой улицы и Ай-авеню, как вы приказали, сэр.
Из трех гигантских пастей донеслось тройное рычание.
Медленно, мягко я пустила курок.
Да, хорошо тому, кто способен докладывать о выполнении приказов, подумал Райан и кивнул. Хорошо и то, что он знает о том, что его приказы выполнены. По крайней мере хоть что-то он сделал правильно. Может быть, удастся так же поступать и дальше?
«Уэзерби» плюнула громом. Отдача ударила в плечо.
– Сэр, если это была часть организованного…
У пса дернулась средняя голова.
– Нет, не была. Разве в действительности так происходит, Андреа? – перебил Райан. Он с удивлением заметил, как устало звучит собственный голос, и тут же вспомнил, что изнеможение от шока и стресса наступает быстрее, чем от самой напряженной физической нагрузки. У него даже не осталось сил, чтобы встряхнуться и попытаться взять себя в руки.
В винтовке осталось два патрона в магазине и один в патроннике. Я прицелилась и выстрелила снова. Средняя голова упала в пыль, тварь завыла и завертелась от боли. Ура, снова победа за «Уэзерби».
Отчаянным прыжком Рафаэль подскочил к краю лощины, я поймала его за руку и втащила вверх. Мы бросились к джипу. Я вскочила на водительское место, Рафаэль плюхнулся рядом, и я вдавила газ в пол.
– Может произойти, – настойчиво повторила специальный агент Прайс.
Вой раздосадованной твари потряс шоссе. В зеркале заднего вида я увидела, что пес взмыл над лощиной, будто на крыльях, и приземлился позади нас на дорогу.
— Быстрей! — зарычал Рафаэль.
Пожалуй, она права, подумал Райан.
Я мчалась, выжимая из старого мотора все, что только могла, и мы летели, виляя, по шоссе, грозя сломать себе шею. Пес гнался за нами, торжествующе подвывая, и от этого воя земля тряслась под колесами машины. Он тремя огромными прыжками нагнал нас и наклонился над машиной, распахнув пасти до ушей. Меня обдало мерзким едким дыханием, Рафаэль вскочил и зарычал в ответ, вздыбив шерсть. Огненная пена упала на заднее сиденье, прожигая обивку, завонявшую плавленой синтетикой.
– И как мне следует поступить? – спросил он.
Я вильнула, резко свернув на деревянный мост и чуть не уронив машину через край в расселину. Огромные зубы клацнули в футе от заднего сиденья.
Пес зарычал, и я увидела в зеркале, как он подбирается для прыжка, бугря мускулы. Передо мной, узкий и прямой, лежал Баззардз-Хайвей, с расселинами по обе стороны. Деваться некуда.
– Операция «Наколенник», – ответила Прайс, имея в виду Воздушный командный пункт, используемый в чрезвычайных ситуациях – переоборудованный «Боинг-747», находящийся на авиабазе ВВС Эндрюз. На мгновение Райан задумался над предложением, затем отрицательно покачал головой.
Ну, вот и все.
– Нет, я не имею права бежать. Думаю, мне нужно вернуться обратно. – Президент Райан показал на пылающие развалины Капитолия. – Разве мое место не там?
Во мне из глубины стал рваться зверь, пытаясь выплеснуться из кожи. Я сжала зубы и осталась человеком.
– Нет, сэр, это слишком опасно.
Пес прыгнул. Огромная туша полетела к нам — и отдернулась обратно, будто натянулась невидимая цепь, выбранная на всю длину. Гигантская собака рухнула, неуклюже махнув лапами в воздухе. В зеркале заднего вида я увидела, как пес встал, и его лай отдался громом по всей Скребке. Гавкнув последний раз, он скрылся в расселине.
Я сбросила скорость до такой, чтобы можно было повернуть, не улетев в огненную пропасть.
– Но мое место там, Андреа.
— Ах ты… а ну, рассказывай!
Сидящий рядом со мной Рафаэль затрясся, мех на нем растаял, превратившись в гладкую человеческую кожу, обтягивающую такой красоты тело, что дыхание перехватывало. Угольно-черные волосы упали до плеч. Рафаэль посмотрел на меня огненно-синими глазами, улыбнулся и потерял сознание.
Он уже мыслит как политический деятель, разочарованно подумала Андреа.
— Рафаэль!
Вырубился наглухо. При низком уровне магии перемена формы требует колоссальных усилий, и после них да еще после этого бегства вирус оборотня, «Лик-5», принудительно отключил мозг для отдыха.
Райан увидел выражение ее лица и понял, что должен объяснить свои действия. Однажды он узнал кое-что, возможно, единственное, к чему можно прибегнуть в данном случае, и эта мысль мелькнула у него в голове подобно молнии.
Я зарычала про себя. Конечно, он остался бы в сознании, не вздумай он превратиться в человека. Но он знал, что если превратится, то потеряет сознание на сиденье рядом со мной, голым и мне придется на него пялиться, пока он проспится. Это он нарочно сделал. Казанова-гиена-оборотень снова в бою. Мне уже всерьез надоело это смехотворное преследование.
– Это обязанность руководителя, – сказал он. – Меня научили этому в Куантико, в школе морской пехоты. Солдаты должны видеть своего командира, понимать, что он исполняет свои обязанности, что он не бросил их в самый ответственный момент. – А для меня это важно еще и потому, чтобы убедиться, что все это происходит на самом деле, что я действительно президент, подумал он.
Через десять минут я заехала на заброшенную заправку «Шелл» и припарковалась под бетонной крышей над колонками.
Обнимая винтовку, я стала слушать. Никто не рычит. Не скулит, не воет. Оторвались.
Но президент ли он?
Сердце стучало молотом. Я сидела, крепко зажмурившись. Во рту таяла горечь, но ничего страшного. Просто отложенная реакция на стресс.
А внутри моя тайная сущность подпрыгивала и вопила от досады. Но я посадила ее на цепь. Самоконтроль. В конце концов, все это — вопрос самоконтроля. Подчинять тело своей воле я научилась еще в детстве — иначе была бы смерть. А годы воспитания в Академии Ордена укрепили во мне это умение.
Агенты Секретной службы не сомневались в этом. Райан принес присягу, произнес ее слова, обратился к Всевышнему с просьбой благославить его деятельность на этом посту, хотя все произошло слишком рано и слишком быстро. Едва ли не впервые в жизни Джон Патрик Райан закрыл глаза и неимоверным усилием воли заставил себя пробудиться от сна слишком невероятного, чтобы происходить на самом деле. Но когда он снова открыл их, оранжевое сияние по-прежнему разливалось перед его взглядом, выбрасывая желтые языки пламени. Райан знал, что только что принес присягу, даже произнес короткое обращение к народу, – разве не так? Но сейчас не мог припомнить ни единого слова из сказанного.
Вдох. Еще вдох.
Спокойно.
Нужно браться за дело, сказал он всего минуту назад. Это Райан отчетливо помнил. Но такие слова произносят автоматически. Значит ли это что-нибудь?
И постепенно, постепенно бестиальная составляющая меня улеглась, успокоилась. Вот так. Спокойно. Вот, молодец.
Райан потряс головой – даже это потребовало огромного напряжения, – затем отвернулся от окна и посмотрел в лица агентов Секретной службы, стоявших рядом.
Все оборотни борются с внутренним зверем. Но я, к сожалению, не обычный оборотень. Мои проблемы куда сложнее, а присутствие Рафаэля лишь подчеркнуло их.
– Ясно. Кто остался в живых?
Рафаэль растянулся рядом со мной, слегка посапывая. Пока он не проснется, бесполезно гадать, зачем гнался за ним трехглавый гигантский пес, капающий огненной слюной.
– Министры торговли и внутренних дел, – ответила специальный агент Прайс, получившая эту информацию по своей рации. – Министр торговли находится в Сан-Франциско, а министр внутренних дел – в Нью-Мехико. Их уже вызвали в Вашингтон и за ними посланы самолеты ВВС. Все остальные члены кабинета министров погибли, вместе с ними директор ФБР Шоу, все девять членов Верховного суда и члены Объединенного комитета начальников штабов. Пока мы не знаем, сколько членов Конгресса отсутствовали на церемонии.
Посмотри на него. Дрыхнет в абсолютном пренебрежении к окружающему миру, уверенный, что я за ним присмотрю. И я смотрела — на него. Встречала я в жизни красивых мужчин, — таких, что родились с идеальным лицом и таким телом, что Микельанджеловский Давид позавидует. Рафаэль не из них, но все они с ним даже в сравнение не идут.
У него свои хорошие качества: бронзовая кожа, мужественный подбородок, большой и чувственный рот. Но у него слишком длинный нос, слишком узкое лицо. Однако стоит ему взглянуть на женщину этими темно-голубыми глазами, она теряет всякое соображение и бросается ему на шею. У него лицо очень интересное и очень… плотское, другого слова не подберу. Рафаэль — взнузданная вирильная чувственность, пышущий изнутри жар под смуглой кожей.
– Госпожа Дарлинг?
А от его тела дыхание захватывало. Худощавый, без капли жира, пропорциональный, совершенный, широкая грудь, узкие бедра, длинные ноги и руки. Взгляд соскользнул к середине тела, между ногами. Как у коня.
– Ее не удалось спасти, сэр, – покачала головой Прайс. – Дети находятся в Белом доме.
Он был ко мне добр, куда добрее, чем я, вероятно, заслуживала. В первый раз, когда тело меня предало, он и его мать, тетя Би, спасли мне жизнь, поруководив обратным превращением. Второй раз, когда мне спину проткнули серебряными шипами, он меня обнимал и отвлекал разговорами, пока их вытаскивали. Вспоминая эти моменты, я ощущаю в нем нежность и очень, очень хочу верить, что она была неподдельная.
К сожалению, он еще и буда. А о них ходит поговорка: от четырнадцати до восьмидесяти, слепых, параличных, сумасшедших. Буда согласен трахать все, что шевелится, я свои глазами такое видела. Моногамия — такого слова у них в словаре нет.
Рафаэль увидел меня в истинном обличье — и оказалось, что никогда раньше этого не встречал. А это для него НШ-КЯЕН. «Новая Штука, Которую Я Еще Не».
Райан мрачно кивнул, осознав еще одну трагедию. Он сжал губы и закрыл глаза – этим ему придется заняться лично. Для детей Роджера и Энн Дарлинг это была личная и непоправимая утрата – их папа и мама погибли, и теперь они стали сиротами. Джек встречался и говорил с ними – правда, это ограничивалось всего лишь короткими фразами вроде «привет», «как поживаете?» и дружеской улыбкой, как обычно обращаются к детям знакомых, но это дети, настоящие дети, с именами и лицами, искаженными теперь горем и отчаянием. Сейчас они ведут себя подобно ему самому и пытаются прогнать кошмар, внезапно обрушившийся на них, однако детям мертвого президента этот кошмар вынести намного труднее из-за возраста и ранимости.
И чем больше я об этом думаю, тем больше меня это бесит. Он отлично умеет разговаривать в облике воина. Если бы он не отключился, я бы уже получила от него полное объяснение. И еще: напади на нас сейчас кто-нибудь, мне пришлось бы защищать спящего мертвым сном мужика на восемьдесят фунтов меня тяжелее. И что мне сейчас с ним делать? Тяжело вздыхать, глядя на его нагую красоту? Или он надеется, что я воспользуюсь его беспомощностью?
Я полезла в бардачок и достала несмываемый маркер. В конце концов, можно и воспользоваться.
– Они уже знают о случившемся?
Через час Рафаэль потянулся и открыл глаза. Губы растянулись в легкой улыбке.
– Да, господин президент, – ответила Андреа. – Они следили за церемонией по телевизору, и агентам пришлось рассказать им. У них живы дедушки и бабушки, есть и другие члены семьи. За ними тоже послали. – Она не сказала о том, что и на этот случай была разработана соответствующая процедура, что в оперативном центре Секретной службы, расположенном в нескольких кварталах к западу от Белого дома, находился сейф, а в нем запечатанные конверты, в которых предусматривались самые непредсказуемые ситуации. Эта была всего лишь одной из них.
— Привет! Как же радостно открывать глаза навстречу такому зрелищу.
Я держала в руке направленный на него «Зауэр».
— Рассказывай, отчего за тобой гнался этот плюшевый щенок.
И все– таки сейчас без родителей остались сотни -нет, тысячи – детей, а не только двое. Джек заставил себя на время забыть о сиротах Дарлинга. Как ни трудно это было, он почувствовал облегчение от такого решения.
Он наморщил нос, тронул рот.
— У меня на губах есть что-нибудь?
Есть, а как же.
Райан снова посмотрел на специального агента Прайс.
— Рафаэль, не отвлекайся, Я знаю, что тебе это трудно, но сосредоточься. Объясни, что за собака.
Он облизал губы — и мои мысли рухнули вниз. Андреа, не отвлекайся! Сосредоточься.
– Судя по вашим словам, я один представляю сейчас все правительство Соединенных Штатов?
Рафаэль вспомнил, что надо выглядеть круто, и откинулся назад, демонстрируя широкую грудную клетку.
— Это сложно объяснить.
– Похоже на то, господин президент. Вот почему мы…
— Попробуй, а я попробую понять. И прежде всего: что ты тут делаешь? Разве сейчас ты не должен камни таскать?
Месяца полтора назад мы большой компанией ввалились на «Полночные игры» — нелегальный турнир смертных боев. Это мы сделали, чтобы предотвратить войну со стаей. И Орден, и Курран, Властитель Зверей, на эти игры смотрели мрачно. В результате Кейт оказалась на больничном, а Властитель Зверей, фактически принявший с нами участие в рейде, приговорил себя и всех замешанных к неделям тяжелого труда по пристройке новых зданий к Цитадели Стаи.
— Курран меня отпустил по семейным обстоятельствам.
– Вот почему я должен поступать так, как считаю нужным. – Джек направился к выходу, и его неожиданное решение заставило действовать агентов Секретной службы. В коридоре были установлены телевизионные камеры. Райан, не глядя по сторонам, прошел мимо них. Два агента, шедшие впереди, расчищали ему путь среди репортеров, настолько потрясенных случившимся, что они всего лишь прильнули к объективам своих камер и не задали ни единого вопроса. Это, без тени улыбки подумал Райан, поразительное событие уже само по себе. Ему даже не пришло в голову, что выражение его лица отнюдь не побуждало репортеров задавать вопросы. Клетка лифта с открытыми дверями ожидала его, и через тридцать секунд Райан вышел в просторный вестибюль. В нем не было никого, кроме агентов Секретной службы, причем больше половины из них держали наготове автоматы с направленными вверх стволами. Должно быть, они успели приехать откуда-то, подумал Джек, их сейчас гораздо больше, чем двадцать минут назад. Затем он увидел группу морских пехотинцев, одетых наспех. Многие из них явно зябли в одних красных майках и камуфляжных брюках.
Плохо.
— Что случилось?
– Мы решили, что дополнительная безопасность не помешает, – объяснила Прайс. – Я запросила подкрепление из казарм морской пехоты.
— Умер друг моей матери.
У меня сердце упало. Тетя Би… она добрая. Однажды она меня спасла и сохранила мою тайну. Я ей всем обязана, а если бы даже и не было такого, все равно я ее уважаю беспредельно. У буд, как и у гиен в природе, правят самки. Они более агрессивны, более жестоки и более властолюбивы. Все это относится и к тете Би, но она еще честна, умна и глупостей не выносит. А если ты альфа у клана буд, то с глупостями тебе приходится иметь дело каждый день.
– Правильно, – кивнул Райан. Никто не сочтет унизительным, что президент Соединенных Штатов в такой момент окружен морскими пехотинцами. Они выглядели мальчишками, это верно, но их молодые лица не выражали никаких эмоций – именно такими должны быть солдаты с оружием в руках. Их глаза ощупывали окружающие улицы с выражением, которое походило на взгляд сторожевых собак, а руки крепко сжимали автоматы. У двери, беседуя с агентом Секретной службы, стоял капитан. При виде Райана капитан морской пехоты выпрямился и приложил руку к козырьку. Значит, он тоже считает меня президентом, подумал Джек. Райан кивнул и направился к ближайшему «хаммеру» «\"Хаммер\" от англ. HUMMER – High utility maximum mobility easy rider – высокоподвижный многоцелевой колесный автомобиль; огромный джип, применяемый с 1985 г, в американской армии.».
Росла бы я под надзором тети Би, а не тех сук, что командовали моим детством, может, не была бы я так закомплексована.
— Мои соболезнования.
– К Холму, – коротко скомандовал он.
— Спасибо, — ответил Рафаэль и отвернулся.
— Как она?
Они подъехали к Капитолийскому холму быстрее, чем он ожидал. Полицейские кордоны перекрыли ближайшие улицы, и повсюду виднелись пожарные автомобили – судя по всему, здесь собрались пожарные со всей столицы, хотя это и не имело теперь особого значения. Впереди с включенной мигалкой и ревущей сиреной ехал «сабербан» Секретной службы – огромная машина, похожая скорее на маленький автобус, чем на легковой автомобиль. Агенты личной охраны проклинали, по-видимому, на чем свет стоит импульсивные действия своего нового «босса» – так они называли президента между собой.
— Не слишком хорошо. Он был отличный мужик, я его любил.
— Что случилось?
— Сердечный приступ. Моментально.
Удивительно, но хвостовое оперение японского Боинга-747 уцелело, по крайней мере вертикальный киль торчал, словно оперение стрелы, вонзившейся в бок мертвого животного. Райана поразило, что пожар продолжался. В конце концов, Капитолий был каменным зданием, но внутри находилась деревянная мебель и огромное количество бумаг, а также одному Богу известно что еще, что давало пищу огню. Над головой кружились военные вертолеты, похожие на мотыльков, их несущие винты отражали оранжевый цвет пожара обратно на землю. Здесь и там стояли красно-белые пожарные машины, повсюду мелькали их сигнальные красные и белые фонари, соответственно окрашивая все еще поднимавшиеся к небу дым и пар. Пожарные носились взад-вперед, а по земле змеились бесчисленные шланги, присоединенные ко всем пожарным гидрантам, расположенным поблизости. Из многих соединений вырывались фонтанчики воды, быстро замерзающей в морозном ночном воздухе.
Оборотни практически никогда не умирают от болезней сердца.
— Он был человеком?
Рафаэль кивнул.
Южное крыло Капитолия было разрушено до основания. Можно было разглядеть ведущие к нему ступени, однако колонны и крыша рухнули, а зал заседаний нижней палаты представлял собой кратер, скрытый за белыми каменными ступенями, обгоревшими и почерневшими от сажи. Сам купол Капитолия походил на скелет. Его своды сохранились, они были сделаны из кованого железа еще во времена Гражданской войны, и отчасти выдержали мощный удар. Именно здесь, в центре здания, велась борьба с огнем. Из множества рукавов и с земли, и с выдвинутых автомеханических лестниц и вышек развалины поливали водой, стараясь остановить распространение огня, хотя оттуда, где стоял Райан, трудно было судить, насколько успешными были эти усилия.
— Они почти семь лет были вместе. Познакомились вскоре после смерти моего отца. Похороны назначили на пятницу, но кто-то украл тело из морга. — При этих словах он слегка зарычал. — Мать не сможет с ним попрощаться. Не сможет его похоронить.
Бог ты мой! Я стиснула зубы.
Однако красноречивее всего о трагизме происшедшего говорила масса санитарных машин вокруг разрушенного Капитолия. Санитары с пустыми носилками в руках беспомощно смотрели на развалины, бессильные что-либо предпринять. Их взгляды были прикованы к белому вертикальному стабилизатору самолета с красным силуэтом журавля, хотя он тоже почернел от огня, но по-прежнему был ясно различим. В глазах санитаров отражалась ненависть. «Джапэн эйрлайнз». Все считали, что война с Японией закончилась. Но как могло произойти вот это? Последний акт мести самоубийцы-одиночки? Или невероятный несчастный случай? У Райана мелькнула мысль, что картина перед ним напоминает место автомобильной катастрофы, хотя и во много раз большей по своим масштабам, и для прибывших сюда мужчин и женщин, подготовленных для того, чтобы принять необходимые меры, ситуация была такой же, как и в большинстве сходных случаев, – они прибыли слишком поздно. Слишком поздно, чтобы остановить распространение огня. Слишком поздно, чтобы помочь людям, спасению которых они посвятили свою жизнь. Слишком поздно, чтобы вообще что-то предпринять…
— Кто взял тело?
Лицо Рафаэля стало мрачным:
«Хаммер» подъехал вплотную к юго-восточному углу здания и остановился возле группы пожарных машин. Капитан морских пехотинцев открыл дверцу новому президенту. Едва Райан вышел наружу, его окружил целый взвод.
— Не знаю. Но я узнаю.
— Я участвую. Я у твоей матери в долгу.
– Кто здесь главный? – спросил Джек у специального агента Прайс. Он впервые обратил внимание на пронизывающий холод ночи.
Тетя Би имеет право похоронить своего мужчину. Или ту тварь, которая похитила его тело. Меня оба варианта устроят.
Он скривился:
– Наверно, кто-то из пожарных.
— Слышишь запах горелых спичек?
— Ага. Это от пса.
— Да. Я взял этот след возле траурного зала и пришел по нему сюда. Что-то слышится и другое, но пес так воняет, что заглушает все прочее.
– Пойдем поговорим с ним. – Джек направился к пожарным насосам. В легком шерстяном костюме он уже дрожал от холода. Капитаны пожарных команд носят белые каски и пользуются обычными автомобилями, подумал он, вспомнив свою молодость в Балтиморе. Капитаны не ездят в пожарных машинах. Райан заметил три красных легковых автомобиля и пошел к ним.
Рафаэль посмотрел на меня твердым взглядом.
— Выкладывай, — сказала я ему.
— Мне показалось, что я чую вампира.
– Черт побери, господин президент! – послышался крик Андреа Прайс. Несколько агентов личной охраны побежали вперед, а морские пехотинцы никак не могли решить, следует ли им опередить президента или лучше идти за ним. В уставе ничего не говорилось на этот счет, тем более что новый «босс» только что нарушил все правила Секретной службы. Затем один из телохранителей понял, что нужно сделать. Он подбежал к ближайшей пожарной машине и вернулся с прорезиненным плащом.
Гигантский трехглавый пес — неприятная новость. Но вампир — куда худшая. Immortuus — инфекция, вызывающая вампиризм, — своих жертв убивает. У вампиров нет собственного «я», нет сознания, ничего нет, кроме инстинктов. По мыслительным способностям они слегка уступают тараканам. Ведомые неутолимой жаждой крови, они убивают все, из чего можно ее пить. Предоставленные самим себе, они бы истребили жизнь на земле и пожрали потом друг друга. Но опустевший ум — прекрасный экипаж для воли того, кто захочет его повести: для некроманта, который пилотирует вампира, как марионетку, смотрит его глазами и слышит его ушами. Некроманты бывают нескольких видов, среди которых самые умелые зовутся Повелители Мертвецов. Вампир, пилотируемый повелителем мертвецов, может за несколько секунд перебить элитный взвод обученных солдат.
Из Повелителей Мертвецов девяносто девять процентов входят в Народ, и это уже куда, куда хуже. Корпорация «Народ» отлично организована, богата и сведуща во всем, что касается некромантии. Силу ее трудно переоценить.
– Так вам будет теплее, сэр, – произнес специальный агент Раман, помогая Райану надеть плащ. Теперь Райан ничем не отличался от многих сотен пожарных, мечущихся у развалин. Андреа Прайс одобрительно подмигнула Раману. Это был первый разумный шаг с того момента, как «Боинг-747» обрушился на Капитолий. И еще лучше, что сам Райан не понял подлинной причины, почему на него надели тяжелый прорезиненный плащ, подумала она. Этот момент надолго запомнится членам личной охраны президента, как удачный маневр Секретной службы, причем телохранителям даже не понадобилось уговаривать Райана – удалось избежать столь обычного столкновения между независимостью, свойственной президенту Соединенных Штатов, и необходимостью обеспечить его безопасность.
— Ты думаешь, что тело украл Народ?
— Не знаю. — Рафаэль пожал плечами. — Но хотел тебя предупредить заранее, пока ты не влезла обеими ногами.
Первый капитан пожарной команды, которого нашел Райан, говорил по радиотелефону и пытался направить своих подчиненных ближе к бушующему пламени. Рядом стоял мужчина в штатском, придерживая большой лист бумаги, развернутый на крыше автомобиля. По-видимому, это план здания, подумал Райан. Он ждал в нескольких футах, пока эти двое – пожарный и штатский – водили пальцами по плану и капитан что-то быстро говорил в рацию.
— В гробу я их всех видала. А ты?
— Да и я.
– И ради Бога, будьте поосторожней с расшатанными стенными блоками, – закончил инструктаж капитан Пол Магилл. Затем он повернулся и потер воспаленные глаза. – А вы кто такие, черт возьми? – раздраженно спросил он.
Глаза у Рафаэля блеснули, придавая ему вид слегка помешанного.
— Вот и договорились.
– Это президент, – ответила Прайс. Капитан мигнул. Он обвел быстрым взглядом людей с автоматами, стоящих вокруг, затем снова посмотрел на Райана.
Мы обменялись кивками.
— Значит, запах серы ты проследил досюда. А потом что?
– Положение очень тяжелое, – сказал пожарный.
— А потом налетел на бобика, и он загнал меня в расщелину. Я там просидел где-то час, потом он уплелся прочь, и я побежал в другую сторону. Оказалось, он не слишком далеко уплелся. А что за тварь этот бобик, кстати?
— Понятия не имею.
– Кому-нибудь удалось спастись?
Все мое обучение крутилось вокруг современного применения магии. Ночью разбуди — я отвечу биологический цикл вампира, я умею диагностировать люпизм на его ранних стадиях, по картине пожарища умею идентифицировать вид примененной пиромагии, а вот непонятных тварей распознавать — это не ко мне.
— А кто имеет? — спросил Рафаэль.
– Только не из этой части здания, – покачал головой Магилл. – Вытащили трех из противоположного крыла, они в тяжелом состоянии. Думаю, эти трое находились в кабинете спикера, и взрывная волна выбросила их через окно. Двое рассыльных и агент Секретной службы, у них сильные ушибы и ожоги. Мы ведем поиски – по крайней мере пытаемся, но пока нашли лишь трупы, даже те, кто не пострадали от пожара, погибли от удушья – сила взрыва вытянула кислород у них из легких.
Мы переглянулись и сказали в один голос:
— Кейт.
У Кейт мозг — как стальной капкан. Она между делом, не напрягаясь, изучила целый курс жуть до чего темной мифологии. Если она не знает сама, то знает, у кого спросить.
Пол Магилл был такого же роста, как и Райан, темнокожий и намного шире в плечах, руки в больших светлых пятнах от ожогов – свидетельство непосредственного участия в тушении пожаров. Сейчас лицо его выглядело всего лишь печальным, потому что огонь – не враг человека, а только бездушная стихия, наносящая ущерб тем, кто оказались удачливыми, и убивающая остальных.
Я вытащила из бардачка сотовый телефон. Функционирует только одна сеть. И принадлежит она военным. Я как рыцарь Ордена и официальное лицо в охране порядка имею к ней доступ.