Наконец Рыжий Песне выдержал и удалился, всем своим видом выражая отвращение. Во второй половине дня на окнах появились решетки. Затем Бен и Драм набили на двери сарая металлические полосы и стали прилаживать к ним засов. Пока Драм стоял в стороне, любуясь своей работой, Бен приволок откуда-то огромный железный брус и со звоном опустил его на землю.
- Что ты собираешься делать с этой штуковиной? - изумился Драм.
- А ты как думаешь? Хочу поставить замок на уборную. Что, если Руби взбредет в голову запустить туда гремучую змею?
- Думаю, что даже Руби не способна на такое, Бен.
- Не важно. Все равно я присобачу туда замок.
- Теперь она ни за что не проникнет в сарай, разве что с помощью динамита.
- В сортир ей тоже не попасть! - Бен стал тащить ржавый железный брусок по саду. - Не хочешь помочь мне, Драм? Вроде ты сам не собираешься пользоваться этим!
Драм поспешил на помощь товарищу. Когда работа была закончена, уже совсем стемнело.
- Посмотри-ка на эти окна, - с гордосгью сказал Драм.
- Полюбуйся лучше сортиром - сейчас он краше любой платной уборной.
- Мы здорово потрудились, как думаешь, Бен?
- Да, особенно я. Уверен, что мы смогли бы брать строительные подряды, если бы только хотели. Из нас бы вышли отменные инженеры.
Рыжий Пес вышел из хижины и, услыхав их похвальбу, тут же вставил:
- Да вам бы не удалось соорудить даже кормушку для птиц. Инженеры!
Бена и Драма словно холодной водой окатили, а Рыжий Пес грустно покачал головой.
Я не могла удержаться от смеха. Вся сцена напоминала мне откровенную клоунаду.
- Мы старались как могли, - возразил Бен обиженным голосом.
- А чего ты ожидал? - тут же вступился Драм. - Мы не плотники.
Я не услышала, что на это ответил Рыжий Пес, так все трое тут же скрылись в хижине. Некоторое время ничего не происходило. Я пыталась успокоиться и расслабиться. Внезапно двери хижины распахнулись и трое мужчин - Рыжий Пес, Бен и Драм - выскочили во двор, крича и завывая. Обнявшись за плечи, они затянули песню и зашагали по дороге. Я продолжала лежать, пока они не скрылись из виду.
Очевидно, они отправились кутить в Кроули. Я была уверена, что все трое пьяны.
Я не осмелилась войти в хижину за корзинкой, не посоветовавшись с Агнес. Все пережитое утром было еще свежо моей памяти. Я бросилась бежать со всех ног к дому Агнес. Представ перед ней, я даже не могла выговорить ни слова, а только тяжело дышала. Агнес внимательно смотрела на меня.
- Агнес - наконец сумела я выдавить из себя, - мне кажется, они ушли в город. Я видела, как они втроем шли по дороге, спотыкаясь и горланя песни. Они пьяны.
- Должно быть, ты права, - сказала Агнес. - У тебя появился шанс. Постарайся воспользоваться им, но не забывай об осторожности. Не дай себя провести. Будь храброй, Линн, и помни обо всем, чему я тебя учила. Беги туда побыстрее и укради корзинку.
Я пустилась по тропинке что было духу. Было уже совсем темно. В небе сияла серебряная луна. Я остановилась примерно в сорока ярдах от хижины Рыжего Пса. Присмотрелась. Окна хижины были совершенно темными - никаких признаков жизни. Меня всю трясло. Я встала на колени и коснулась руками влажной земли. Затем начала медленно пробираться к хижине.
- Привет, дорогуша, - раздался над моей головой голос Драма.
Кровь застыла в моих жилах. Я поняла, что держу его за ногу. Драм согнулся, имитируя дерево - его руки свешивались вниз, словно скрюченные ветви. В темноте я не могла отличить его от других низкорослых деревьев. Отпустив его ногу, я попятилась.
Другая темная фигура стояла справа от меня, еще одна - позади. Они окружили меня.
- Леди, мотай отсюда подобру-поздорову, или я прибью гвоздями твою задницу к стене своего дома!
Это говорил Рыжий Пес. Три темные фигуры разом стали приближаться ко мне. Издав отчаянный крик, я пустилась наутек, слыша за собой торжествующий смех Рыжего Пса. Зацепившись ногой за пень, я полетела вверх тормашками на землю, но тут же вскочила на ноги и стрелой метнулась в сторону жилища Агнес.
- Хватай ее! - услышала я чей-то голос. - Да вот она! Бен и Драм стали бросать здоровенные камни в мою сторону. Камни пролетали в опасной близости с моей головой. Любой из них мог бы проломить мне череп. Бен и Драм только хохотали.
Вот мои ноги застучали по мощенной камнями тропинке, ведущей прямо к двери дома Агнес. Только на крыльце хижины я поняла, что вне опасности, и без сил опустилась на крыльцо.
- Меня снова провели! - закричала я. - Они меня чуть не убили!
В ответ Агнес засмеялась:
- Они не стали бы убивать тебя. Ты их слишком рассмешила.
Я с трудом сдерживала слезы.
- Да, но мне было не до смеха. Агнес лукаво посмотрела на меня.
- Я знала, что Рыжий Пес собирается провести тебя, - сказала она.
- Так ты поахала меня туда, зная об этом?
- Да, мне хотелось полюбоваться фейерверком. Когда ты сказала, что они напились, я поняла, что Рыжий Пес что-то замышляет. Маги никогда не бывают пьяны. Они могутприт-вориться пьяными, чтобы ввести в заблуждение кого-нибудь.
Я хотела продемонстрировать тебе твою собственную слабость. Но ты обманула их, попавшись в их ловушку. Теперь они не ставят тебя ни в грош. Они не считают нужным защищаться от тебя.
Она налила чаю и пододвинула чашку в мою сторону.
Присаживайся, - сказала она. - Сейчас тебе ничего не угрожает. Расслабься и выпей чайку.
Я сделала несколько глотков.
- Понимаешь, Линн, эти ребята думают, что ты глупая женщина, что ты не опасна. Они считают, что, устыдившись своего поступка, ты уедешь отсюда. Такие мысли делают их уязвимыми. Сейчас для нас наилучшее время. Ты должна быть охотницей, воительницей. Ты должна показать нам всем, что значит иметь мечту. Иди же и наблюдай за ними всю ночь. Твоя страсть к свадебной корзинке остается неизменной. Ты явилась в этот мир, чтобы найти в нем свой путь. Что ж, ты нашла его - так следуй ему!
Агнес поднялась от стола и подошла к комоду. Через несколько минут она возвратилась назад, держа в руках мое платье из оленьей кожи и мокасины.
- Надень это, - сказалаона. - Не обесчести этот наряд. Он полон женской силы.
Я быстро разделась. Воздух холодил мое голое тело. Но, надев кожаное платье, я тут же почувствовала прилив тепла. Прекрасная одежда казалась нежной, словно живая кожа. Агнес взяла свой магический узел.
- Во двор, - приказала она. - Захвати одеяло.
Взяв одеяло, я последовала за ней в сад. Агнес велела мне расстелить одеяло на земле и расправить его.
- Усаживайся, - строго сказала она.
Мы присели на противоположных сторонах одеяла. Агнес положила между нами трещотки, развернула узел и высыпала его содержимое. Она стала раскладывать отдельными кучками желтые, черные и красные ленты, высушенные цветы, кристаллы кварца, пучки волос (а может быть, и кусочки скальпа), совиный коготь, несколько мешочков, расшитых бисером, и несколько предметов, предназначения которых я не знала.
Склонившись ко мне, Агнес вплела мне в волосы два совиных пера.
- Что говорят тебе эти вещи, если говорят вообще? - спросила она, указывая на разложенные предметы.
- Не знаю.
Вдруг я почувствовала неожиданный толчок - силу, исходящую от предмета, похожего на шишковатый камень.
- Вот этот, - сказала я, указывая на него. Агнес одобрительно закивала головой.
- Это дедушка. Ему уже больше девяноста лет - дедушка-бутон пейота. Я часто сама чувствую силу, исходящую от него.
Рассматривая содержимое узла, я заметила половину двадцатидолларовой банкноты, лежащую рядом с перьями.
- Откуда это у тебя? - воскликнула я с комком в горле. В памяти живо всплыла Гватемала и молодой индеец, который разорвал пополам мою банкноту. Вторая половинка до сих пор хранилась у меня.
- Это разбитые деньги с юга. Они рассказали мне о твоем приходе.
Кровь отлила от моего лица.
Агнес взяла маленькую трубку и дала ее мне. Я покрутила в пальцах ее изящный мундштук. Затем она сложила орлиные перья в круг так, что их стержни были обращены внутрь - почти соприкасались.
Каждое перо символизирует одну из сторон света, - сказала она. - Это знак того, что ты находишься в центре вигвама.
Я возвратила ей трубку. Набив ее крупным желтоватым табаком из расшитого бисером мешочка, Агнес сделала несколько затяжек.
Мне хочется, чтобы ты получила побольше этого дружественного дыма, - сказала она, протягивая трубку. - Затягивайся поглубже и растирай живот рукой.
Трубка оказалась теплой и гладкой, как кость. Сладко-горький дым тут же опьянил меня.
- Мы можем выкурить эту трубку вместе. Предки здесь, стобой. Они ждут осуществления твоей мечты. Этот дружественный дым - гость из плачущего вигвама старухи, которая беседует с розами.
Лицо Агнес приобрело особую рельефность, ее голос успокаивал. Я чувствовала давление на барабанные перепонки, словно воздух вокруг нас сгустился. Мне казалось очень важным, что я успела сказать Агнес, как люблю ее и уважаю.
Я обнаружила, что могу просто есть дым, словно он был сделан из нежной ваты. Агнес походила на восемнадцатилетнюю девушку, чьи косы были заброшены за спину. Я хотела рассказать о своем внутреннем видении Агнес, но все на свете - все мысли - проваливалось вовнутрь. Казалось, я сижу на одеяле целую вечность и это мгновение никогда не кончится.
Агнес взяла дымящуюся трубку из моих рук.
- Эта магическая трубка курилась на протяжении тысячи лет, а эта душистая трава - тайная трава. Дух ее - женщина. Это дар воительнице, живущей в тебе. Он придает силы в битве.
Агнес встала на ноги и знаком показала мне последовать ее примеру. Казалось, мое тело поднимается по собственной воле.
- Белая госпожа севера, повелительница лесных зверей слушает нас. Но есть еще и шаманы-обманщики, желающие украсть силу, которую ты обрела в этом шаманском месте. Благодаря дружественному дыму ты сможешь различить их. Они готовят длинные, острые стрелы и направляют их на твоих сестер. Они питаются твоими мечтами, не заботясь о твоем голоде. В их узлах недобрая магия, сердца их черны.
Агнес топнула ногой по земле.
- Сделай так, - велела она. Я топнула вслед за ней.
- Дочь моя, - продолжала Агнес, - мой хитроумный волк, пришло время взглянуть на юго-восток, на место великих мирных вождей. Когда-то женщины верховодили там. Пришло время, чтобы женщины вновь обрели былое значение и привнесли равновесие в племя. Эту трубку следует держать параллельно земле. Мое сердце насытится, если ты победишь.
Достав из кожаного мешочка какой-то порошок, Агнес посыпала им меня. Затем из-под рубахи она достала нож в ножнах из шкуры косули, который прежде покоился между ее грудей. Она обнажила его, и я увидела, что клинок сделан из кремня. Агнесс подняла руку и прижала острие к большому пальцу.
Кровь мгновенно залила ладонь и кисть, закапала на одеяло. Она поднесла проколотый палец к моей голове и провела им у границы волос. Я ощутила влагу. Агнес продолжала держать руку поднятой, словно приветствуя меня.
- Кровь, окрасившая твой лоб, - кровь шаманки. Это добрая кровь из сладкой реки моего тела. Кровь моя связывает всех женщин. Я - хейока и заявляю об этом. В твоем красном пути есть сердце всех нас. Я рада, что могу пометить твой путь.
Она вручила мне нож и ножны. Сейчас клинок казался костяным, а не кремневым, и необыкновенно острым.
- Повесь его на пояс. Это священный нож, привезенный издалека. Если тебе удастся заполучить корзинку, то сможешь перерезать волокна лишь этим ножом. Когда корзинка будет у тебя в руках, ты поймешь, о чем я говорю.
Я вложила нож в ножны и закрепила его на поясе.
- А сейчас садись на одеяло, - сказала Агнес. - Посиди тихо и спокойно. Я чувствую в глубинах ночи присутствие великой белой госпожи севера. Если ты решишься на это, она пошлет животное поговорить с тобой. Непугайся, она может послать оленя или барсука, даже скунса. Пробудь здесь до восхода солнца. Если ничего не произойдет, уходи. Но если к тебе приблизится животное, можешь считать себя счастливицей - бессмертная пророчица сделала тебя такой же святой, как и сама.
Агнес свернула узел и собралась уходить. Худшие опасения вновь вернулись ко мне.
- Но Агнес, - сказала я. - Эта троица никогда не покидает владений.
Агнес посмотрела мне прямо в лицо.
- Линн, ты должна выманить их тем или иным спосо бом. Решай сама, как это сделать. Не раздумывай над этим, или твоя сила улетучится. Ты сыта, и я вижу это.
Я не чувствовала себя особо сытой. Очевидно, дружественный дым отнял у меня отвагу.
- Агнес! - взмолилась я.
Я сделала для тебя все, что могла. Побудь здесь еще немного. Дружественный дым рассказал мне о том, что северная госпожа, светящаяся голубым сиянием, возможно, пошлет любовника, чтобы утешить тебя. Но это ей решать, - Агнес пожала плечами. - Помни, если достаешь нож - режь быстро.
Агнес повернулась и оставила меня одну. Ночь была тяжелой и темной. Я закрыла глаза. Я услышала, как позади меня хрустнула ветка. Где-то невдалеке раздалось рычание. Слева от меня послышались мягкие шаги - шло какое-то большое животное. Мое сердце часто забилось. Затем я почувствовала странный мускусный запах. Я хотела обернуться и посмотреть на животное. Но тут чья-то морда буквально зарылась мне в волосы. Затем я почувствовала, как мне вылизывают шею. Животное было усатым, его язык оказался жестким.
Открыв глаза, я уставилась на морду рыси. Животное тяжело дышало, его рот был открыт. Оно стало потягиваться и урчать, а я начала гладить его. На большом, длинном теле рыси перекатывались мышцы. Животное поставило мне на плечи обе свои лапы, при этом его зеленые глаза оказались на одном уровне с моими, затем оно соскочило и игриво промчалось по кругу. Затем, изменив направление, оно описало другой круг, по-кошачьи склонило голову и зарычало.
- Ты красива, - сказала я. Рысь была тем животным, о котором говорила мне Агнес.
Кошка скакала вокруг меня, а затем вдруг остановилась в пятнадцати ярдах прямо напротив меня. Она стала медленно приближаться, вытягивая лапы вперед, а затем взвилась в воздух и пролетела над моей головой. Я обернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как рысь длинными прыжками удаляется в густой кустарник.
Оказавшись рядом с хижиной Рыжего Пса, я стала пробираться ползком по подлеску и, выбрав удачную точку для наблюдения, распласталась на земле. Покрыв себя землей и листвой, я стала терпеливо наблюдать.
С первыми лучами восходящего солнца защебетали птицы. Везде стали скакать и летать насекомые, а маленькие муравьи заползали у меня по руке. В саду начали летать бабочки. Что-то вот-вот должно было произойти. Вот только плохое или хорошее? Все мои инстинкты пришли в боевую готовность. Я была готова к борьбе.
Я услышала голоса, доносящиеся из хижины, но не смогла разобрать слов. Все мои чувства были обострены. Затем на крыльце появился Рыжий Пес. Я заметила, что птицы умолкли.
- Эй, Драм, выходи-ка сюда! - закричал Рыжий Пес.
Через секунду дверь открылась, и на пороге появился Драм с чашкой кофе в руке.
- Ну? - спросил Драм.
- Принеси мою палку для рытья. Смотри, не перепутай ее с моим посохом. Я хочу накопать репы к ужину.
Драм исчез в хижине и возвратился через некоторое время с палкой в руках. Рыжий Пес взял у Драма палку и зашагал на запад, к холмам, и вскоре исчез среди деревьев. Драм присел на ступени, чтобы допить свой кофе. Тут из хижины выскочил Бен и, как обычно, побежал к уборной.
- Отчего спешка, Бен?
- Потребность есть потребность, - ответил тот, открывая недавно привинченный замок.
Последовал обмен еще парочкой невнятных фраз. Драм направился к сараю.
- Поторопись, - крикнул он через плечо, мне тоже нужно туда.
Затем Драм открыл дверь сарая, и я услышала, как он проклинает Руби за учиненный ею погром. Вскоре из двери сарая вылетел топор с длинной ручкой и вонзился в землю Затем по воздуху пролетела цепь. Драм продолжал звенеть инструментами, явно стараясь найти там что-то.
Вот она, долгожданная минута!
Я выскочила из укрытия и метнулась к сараю. Мои движения быстры и уверенны. Я знала совершенно точно, что буду делать дальше. Захлопнув дверь сарая и закрыв ее на замок, я тут же ухватила цепь и топор и бросилась к уборной, которая находилась в двадцати пяти ярдах от сарая.
- Эй, - закричал Драм, барабаня в дверь, - эй, что происходит? Выпусти меня сейчас же!
Вольдемар Балязин
У меня возникло ощущение, что время замедлило свой ход. Понимая, что могу не справиться с этим сложным замком на двери уборной, я обмотала цепью весь деревянный домик, завязала ее узлом, а затем затянула ее потуже, воспользовавшись ручкой топора как рычагом.
Начало Петровской эпохи
Теперь уже Бен принялся лупить ногами по стенам уборной и орать:
- Что ты делаешь? Я уступлю тебе место!
Крики Бена и Драма заглушали друг друга, их голоса становились все более и более враждебными. Обнажив нож, я бросилась к хижине. Дверь оказалась незапертой. Всего секунду я привыкала к темноте, царящей внутри хижины. Но вот я увидела ее. Корзинка, прекрасная свадебная корзинка стояла на столе в углу комнаты. Я протянула руку, чтобы взять ее.
Внезапно послышался голос Рыжего Пса. Я обернулась к двери, пытаясь унять дрожь в руке, сжимающей нож. Передо мной стояла Агнес! Или это была галлюцинация?
- Агнес, что ты здесь делаешь? Ты все портишь своим присутствием!
- Отдай мне нож! - приказала она. - Это не та корзинка. Настоящая корзинка спрятана. Рыжий Пес вновь перехитрил тебя, - и она сделала шаг по направлению ко мне.
- Оставайся на месте, Агнес! - истерически закричала я выставляя нож вперед. - Стой где стоишь! - мои руки тряслись помимо моей воли.
Я всегда беспрекословно подчинялась Агнес. Но сейчас во всем этом было что-то не то. Она вызывала во мне отвращение. Мне казалось, что вся Вселенная обратилась против меня. И все же я знала, что ничто не сможет остановить меня. Даже Агнес не в силах сделать это.
- Посмотри на меня, Агнес!
Агнес медленно подняла лицо, и наши взгляды пересеклись. Глаза были безжалостны и в них читалось отчаяние. Я знала, что это глаза Рыжего Пса. Должно быть, я застонала от ужаса.
АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ
Пальто и юбка висели на нем, как на пугале. Светящиеся волокна направлялись к нему из всех точек корзинки. Рыжий Пес был соединен с корзинкой нитями света. Казалось, от его тела распространялись какие-то волны и он стал превращаться в нечто напоминающее моток проволоки. Из распадающегося образа Агнес над мотками проволоки начало медленно появляться лицо рыжеволосого мужчины. Следующий приказ отойти от корзинки был отдан уже мужским голосом.
Царь, Морозов и Милославские
- Как ты смела явиться сюда? - закричал он, словно безумец. Его голос был исполнен презрения и чувства собственного превосходства.
Алексей был третьим ребенком в царской семье и первым из сыновей. Он родился 19 марта 1629 года и рос крепким, здоровым мальчиком. Научившись чтению, письму, счету и началам богословия и церковной истории, Алексей стал знакомиться с географией, историей России и своей династии, а также и с основами ратного строя. К двенадцати годам у царевича уже была маленькая библиотека, в которой имелись «Лексикон», «Грамматика» и «Космография». Мальчика обучали музыке и правилам поведения во дворце и церкви.
Я выпрямилась и прижала корзинку к животу. Затем, отбросив ногой с дороги столик, стала быстро обрезать светящиеся волокна. Они оказались на удивление крепкими.
Алексей преуспел в катехизисе, церковной истории, началах богословия и особенно полюбил церковный и дворцовый чин – порядок отправления церков-
ных служб и проведения дворцовых церемоний.
Рыжий Пес смотрел на меня, не отрывая глаз, его голова качалась, как у пьяного. Он накапливал силы. Его стойка напоминала позу быка, готового ринуться в бой. Я наносила удары ножом, сражаясь за свою жизнь. Разрезая нити, я водила корзинкой по своему телу, чувствуя, как всю меня пронизывает ее сила.
С пяти лет его дядькой-воспитателем стал ближний боярин Борис Иванович Морозов – пятидесятилетний царедворец, сосредоточивший в своих руках важнейшие нити государственного управления. Морозов был просвещенным человеком, не чурался общения с европейцами и даже наряжал своего воспитанника в немецкое платье.
После того как умерли отец и мать Алексея, шестнадцатилетний царь доверился своему дядьке, который сразу же возглавил руководство четырьмя важнейшими приказами: Стрелецким, Большой казны, Новой Четверти, ведавшим сбором кабацких денег, и Аптекарским, также весьма важным, ибо в нем готовились лекарства для царской семьи и двора и велись дела иноземных лекарей и фармацевтов, лечивших московскую знать и богачей.
Возле Морозова собрался тесный кружок людей, таких же любомудров и книгочеев, каким был и сам Борис Иванович. Главные роли в кружке играли богатый русский гость (купец) Назарий Чистый, первый дьяк приказа Большой казны, а затем и дьяк Посольского приказа, неоднократно бывавший за границей, купец и заводчик голландец Андрей Виниус, еще один дьяк Посольского приказа Афанасий Ордин-Нащокин, а чуть позже – царский постельничий Федор Ртищев и думный дворянин Артамон Матвеев.
- Ты даже не представляешь, что делаешь! Ты нару шишь равновесие, отрезав меня от нее! Ты просто не пони маешь этого! - он раскачивался из стороны в сторону, про должая отплясывать танец силы. - Не верь Агнес она лгунья!
Все они оставили по себе добрую память своими делами в развитии просвещения и дипломатии, промышленности и торговли в европейском духе. Виниус строил железоделательные и литейные заводы. Ртищев открыл первую в Москве больницу и создал кружок «Ревнителей благочестия», остальные по мере сил совершенствовали административную и финансовую системы.
- Нет, Рыжий Пес, это ты лжец! - крикнула я в ответ, продолжая кромсать оставшиеся нити.
Через два года после восшествия на престол Алексей Михайлович решил жениться и, действуя как и его отец, велел привезти в Москву самых красивых девушек. Их привезли более двухсот, и жених выбрал дочь знатного, но бедного дворянина Евфимию Всеволожскую. Как только имя невесты было оглашено, сильно переволновавшаяся девушка потеряла сознание и упала.
Ее родных тут же обвинили в том, что они скрыли болезнь Евфимии – падучую (так называлась в то время эпилепсия. – В. Б.), и сослали на север вместе с больной невестой.
Внезапно Рыжий Пес метнулся вперед, запустил руку в открытую печь и вытащил оттуда пригоршню красных углей. С жутким воем он швырнул мне в лицо уголья и прыгнул. Мне показалось, что на меня летят горящие бейсбольные мячи. Несколько углей попало мне в лоб, кровь залила лицо, и все поплыло у меня перед глазами. Я потеряла равновесие, но все же сумела перерезать последнее волокно - почувствовала, как что-то лопнуло под ударом ножа. В то же мгновение Рыжий Пес навалился на меня всем весом и повалил на пол. Я откатилась в сторону и тут же поднялась на ноги, наблюдая за тем, как свечение, исходившее от Рыжего Пса, начинает блекнуть. Казалось, он растворялся в этом жутком свете. Рыжий Пес начал стонать. Его кожа обвисла и сейчас напоминала сеть, болтающуюся на скелете. Он корчился и извивался. Рыжий Пес ссыхался и старел на глазах. Я в ужасе смотрела на все это. Когда странное свечение погасло, передо мной стоял древний седовласый старик.
Наконец через год свадьба Алексея Михайловича все-таки состоялась. Его выбор пал на дочь мелкопоместного дворянина Ильи Даниловича Милославского – двадцатидвухлетнюю красавицу Марию. Отец невесты был настолько беден, что не мог содержать двух дочерей у себя дома. Поэтому Мария жила в услужении у дьяка Посольского приказа Ивана Грамотина. Ее сестры зарабатывали на жизнь тем, что летом и осенью собирали в лесу грибы, а потом продавали их на базаре, покупая на вырученные деньги хлеб и квас.
Я выбежала из хижины. Все было кончено. Возможно, я сошла с ума, но одно я знала точно - корзинка была у меня. Я ощущала ее в своих руках.
Алексей Михайлович оказался в доме Грамотина благодаря стараниям Морозова. Мария Милославская попала на глаза царю тоже не случайно: Морозов знал ее и решил сосватать за нее своего воспитанника, поскольку сам влюбился в сестру Марии – Анну.
Морозов был уверен, что Илья Милославский не откажет ему в браке с Анной, и тогда если Алексей Михайлович женится на Марии, то они породнятся, став свояками.
Она казалась живым существом - змеей, которая свернулась кольцами. Затем я ощутила, что эта теплая вещь зашевелилась. Я посмотрела вниз и увидела, что корзинка ускользает из моих рук. Что происходит? У меня возникло такое чувство, что часть корзинки вошла в мое тело и впиталась солнечным сплетением.
Я почувствовала, как кровь сочится у меня по лицу, и подумала, что брежу из-за полученной травмы. Я продолжала ловить корзинку, которая все время куда-то ускользала. Мне казалось, что я уронила ее. Затем появилось странное ощущение, что я бегу по воздуху над собственным телом. Я затряслась, вдоль позвоночника стали прокатываться волны. Не знаю, сколько времени я переживала экстаз, но наконец моя голова словно взо рвалась светом и наступила тишина. Я больше ничего не боялась.
Расчет Морозова оправдался: царь женился на Марии, а через неделю сыграл свадьбу и Борис Иванович. Как только это произошло, стали говорить, что болезнь Евфимии Всеволожской – дело рук Морозова, уже тогда замышлявшего свою и царя женитьбу на сестрах Милославских.
Не помню, как я оказалась в нашей хижине, помню только улыбку на лице Агнес когда она увидела меня. - Дай мне нож, - сказала она. Я сняла пояс и отстегнула ножны. Агнес засунула нож под платье.
Как бы то ни было, но Мария Ильинична стала царицей и за двадцать лет родила тринадцать детей – восемь девочек и пять мальчиков. Из них впоследствии только трое сыграют свои роли в истории – царевна Софья и царевичи Федор и Иван. Четверо детей умерли в детстве, а остальные следа в истории не оставили.
Я потеряла сознание, и Агнес подхватила меня. Когда я пришла в себя, то увидела, что снаружи совсем стемнело, а Агнес втирает мне в живот и голову какую-то вонючую мазь. Мой живот был весь в синяках.
Горели керосиновые лампы. Во дворе под луной сидели Руби и Джули и пели песню на кри. Агнес внимательно наблюдала за моим лицом.
Примерный отец и муж
Все, кто знал Алексея Михайловича и писал о нем, единодушно утверждали, что он был красив, хотя и не высок, имел благородную осанку, обладал большой силой, а к концу жизни пополнел. Он отличался искренним благочестием и глубокой нравственностью. Сохранилось лишь одно свидетельство о его внебрачной связи: о романе с женой боярина Мусина-Пушкина, у которой от царя якобы был сын – Платон.
- Агнес, где свадебная корзинка. Я хочу посмотреть на нее.
Гораздо больше осталось свидетельств о любви царя к своей жене и детям. Уцелело письмо Алексея Михайловича к домочадцам, в котором он, находясь при армии, приглашал их приехать в Вязьму. В нем были такие строки: «Я радуюсь свиданию с вами, как слепой радуется увидеть свет».
- Там, где и все твои вещи, - Агнес подошла к комоду, достала корзинку и осмотрела ее со всех сторон, прежде чем вручить ее мне. - Линн, ты стала хранительницей корзинки.
Мягкий характером, редко вспыльчивый, любящий отец и муж – таков Алексей Михайлович в семейной жизни. Таков он, по крайней мере, в начале царствования – и в отношении со своими приближенными.
Она принадлежит тебе и всем женщинам. Священный дух корзинки сейчас находится в тебе. Ты получила то, за чем пришла.
Я покачала головой, удивляясь ощущению благополучия. Такое чувство я испытала лишь во время беременности. Я ощущала жизнь внутри себя.
Матвеев и царь
- Ты окончательно оправишься через день-другой, -. Агнесподариламнетеплую улыбку. - Междупрочим, у меня есть для тебя ещеодно предложение. Сейчас время праздника - время видения.
Только что мы познакомились с Морозовым и Милославскими, теперь же автор предлагает познакомиться с Матвеевым и Нарышкиной, обставляя, таким образом, царя Алексея Михайловича знакомыми персонажами и акцентируя внимание не на социально-экономических вопросах и проблемах классовой борьбы, а на придании истории личностного характера, когда в центре внимания оказываются живые люди, а не философские, социальные и экономические категории.
Я уселась на кровати, а Агнес достала с полки мешочек, где хранилась трубка, и протянула его мне. Мешочек был расшит бисером, а по краю оторочен волчьим мехом.
Автор делает это намеренно, ибо, по его представлениям, история общества – прежде всего история людей и их взаимоотношений.
Слезы затуманили мой взор. В мешочке оказалась та самая трубка, которую я начала делать. Но сейчас она была полностью инкрустирована бисером и собрана.
Автор обходит стороной городские восстания середины XVII века, в том числе и два знаменитых бунта – Соляной и Медный, крестьянско-казацкое восстание Степана Разина, потому что данная книга не может воспроизводить весь ход русской истории, а лишь иллюстрирует отдельные его стороны.
- Теперь у тебя есть трубка, - сказала Агнес. Ее глаза сияли. - Храни ее. Это женская трубка, священная трубка. В этой трубке сокрыты законы Вселенной, а тебепредстоит еще многому научиться. Твоя учеба только началась. Сейчас ты начнешь видеть мир таким, каков он на самом деле.
Характеризуя Алексея Михайловича далее, следует отметить, что именно при нем в Москве появился первый театр, построен первый военный корабль – «Орел», созданы полки нового строя – прообраз будущей регулярной армии, увеличилось число школ и мануфактур.
Все эти нововведения не обходились без помощи западных купцов, мастеров, инженеров, аптекарей, врачей, офицеров, обосновавшихся в разных московских слободах, а более всего в Немецкой слободе на берегу Яузы.
Иноземный быт с его опрятностью, комфортом, картинами и зеркалами, заморскими яствами, механическими музыкальными шкатулками и часами оказался привлекательным и для русских дьяков и купцов, имевших дело с иноземцами в Москве либо бывавших за границей. И они, первыми из соотечественников, стали вводить в домашний обиход наиболее привлекательные элементы западной жизни и культуры. Алексей Михайлович, любивший умную беседу за столом, пробовавший писать стихи, интересовавшийся архитектурой и живописью, быстро почувствовал вкус к иноземным новациям.
С годами менялось царское окружение: Ртищев отошел от государственных дел, Виниус и Назарий Чистый бывали в Москве наездами. И случилось так, что ближе прочих стал Алексею Михайловичу тихий, скромный и неутомимый труженик Артамон Сергеевич Матвеев.
ЭПИЛОГ
Он был женат на Евдокии Петровне Гамильтон, происходившей из знатного шотландского рода, переселившегося в Россию при Иване Грозном. (Впоследствии фамилия Гамильтон в России трансформировалась в Хомутовых.)
В какой-то мере благодаря жене, а скорее из-за личных пристрастий и европейской образованности Матвеева часто навещали иностранцы. Этому способствовала и его служба в Посольском приказе. Дом Матвеева казался залетевшим в Китай-город осколком Немецкой слободы: комнаты украшали венецианские зеркала и картины западных мастеров; оригинальности его часов, изысканности посуды и богатству библиотеки дивились даже избалованные иноземцы.
Пережив все то, что описано в этой книге, я отправилась назад, в Беверли-Хилс. Я повстречалась со всеми старыми друзьями и посетила все знакомые места, но теперь они казались мне тенями в сравнении с моими воспоминаниями о них.
Алексей Михайлович стал чаще, чем прежде, навещать Матвеева, приводя тем в недоумение многих своих сородичей и заставляя их теряться в догадках о причинах столь малопонятной привязанности.
Несколько недель я продолжала посещать всевозможные вечеринки моих знакомых, но вскоре меня заела тоска и я отправилась в Канаду, чтобы повидаться с Агнес. Войдя в хижину без стука, я увидела Агнес, сидящую на полу, и тут же уселась сама прямо перед ней. Я вручила ей табак - блок американских сигарет. Она приняла его, не сказав ни слова, и тут же положила на пол перед собой.
Эти визиты еще более участились после кончины 3 марта 1669 года Марии Ильиничны. Алексей Михайлович тяжело переживал смерть любимой жены, с которой прожил двадцать лет, оставившей ему к тому времени четверых сыновей и шестерых дочерей. Старшей, Евдокии, шел двадцатый год, а младшему, Ивану, только третий. Наследнику престола, Алексею Алексеевичу, в феврале исполнилось пятнадцать лет, но судьба была неблагосклонна к юноше: он умер вскоре после матери, 17 января 1670 года.
Мне показалось, что она ждала меня.
Когда Алексей, старший сын Алексея Михайловича, был еще жив, отец искренне и глубоко страдал, вспоминая покойную жену, но жизнь взяла свое, и ему следовало подумать и о дальнейшей своей судьбе.
- Все изменилось, - попыталась объясниться я, - даже не знаю, что делать дальше. Мне хочется возвратиться сюда, в твой мир. Хочу, чтобы ты продолжала учить меня.
Царская невеста – Наталья Нарышкина
Несколько месяцев он постился, пребывая в глубоком трауре, подолгу молился за упокой души рабы Божией Марии, но как-то однажды снова заехал к Матвееву и обратил внимание на красивую молодую девушку, жившую на хлебах у своего богатого родственника. Ее звали Натальей Кирилловной, ей было двадцать лет; и так же, как и первый тесть царя Илья Данилович Милославский, отец девушки Кирилл Полиектович Нарышкин был бедным дворянином. Однако благодаря протекции Матвеева он стал полковником стрелецкого полка в бытность Артамона Сергеевича головой московских стрельцов. Наталья Нарышкина к тому же доводилась дальней родственницей жене Матвеева.
Агнес Быстрая Лосиха пристально поглядела на меня.
Девушка была не только красива, но образованна и хорошо воспитана, а кроме того, умна, любознательна и добра. Все это сокрушило сердце сорокалетнего вдовца, и он вскоре решил взять ее в жены.
Однако, чтобы соблюсти приличия и обычаи старины, царь, объявив о намерении жениться, имени невесты не назвал, а для пущего сокрытия тайны назначил сбор невест для смотрин. На сей раз смотрины продолжались семь месяцев – с конца ноября 1669 по май 1670 года.
- Нет, - ответила она решительно, - сейчас не время.
Они были прерваны на сорок дней по случаю кончины Алексея Алексеевича, но после этого срока продолжены. Конечно же, царь и на сей раз тоже сильно горевал, хороня своего старшего сына, к тому же уже достаточно взрослого. Горе отца усугублялось тем, что юноша был способным и любознательным. Его учителя, Матвеев и Симеон Полоцкий, искренне восхищались умом и знаниями царевича. Да и умер он внезапно, и это придало еще больший трагизм его кончине.
Царю было бы гораздо тяжелее переносить смерть сына, если бы не влюбленность его в Наталью Кирилловну.
- Агнес, ты же сама говорила, что все, чему ты учила меня, является священным и тайным. Ведь это правда?
Чтобы не нарушать традиционного хода событий, смотрины решено было продолжить. Теперь они носили еще более формальный характер, чем вначале, ибо практически царь знал, на ком он женится.
22 января 1671 года, через год после смерти старшего сына и почти через два года после смерти жены, состоялось венчание Алексея Михайловича и Натальи Кирилловны.
- Да, это правда.
Пророчество звездочета
- Так я не могу никому рассказать об этом?
Спустя семь месяцев, в ночь на 29 августа 1671 года, московский звездочет и астролог монах Симеон Полоцкий заметил далеко от планеты Марс новую, невиданную им дотоле звезду. Симеон был первым в России придворным стихотворцем и главным воспитателем детей Алексея Михайловича. Кроме того, он считался авторитетнейшим богословом, чьи книги признавались иерархами православной церкви «жезлом из чистого серебра Божия слова».
Симеон имел свободный доступ к царю и на следующее утро явился к Алексею Михайловичу, чтобы сообщить ему о новой звезде, а заодно истолковать увиденный сон.
- Нет, не можешь.
Беря на себя изрядную смелость, звездочет объявил царю, что его молодая жена зачала в эту ночь сына и, стало быть, родит его 30 мая 1672 года. Симеон не ограничился этим, а высказал и некое пророчество о царевиче: «Он будет знаменит на весь мир и заслужит такую славу, какой не имел никто из русских царей. Он будет великим воином и победит многих врагов. Он будет встречать сопротивление своих подданных и в борьбе с ними укротит много беспорядков и смут. Искореняя злодеев, он будет поощрять и любить трудолюбивых, сохранит веру и совершит много других славных дел, о чем непреложно свидетельствуют и что совершенно точно предзнаменуют и предсказывают небесные светила. Все это я видел как в зеркале и представляю все сие письменно».
С этой минуты осторожный и подозрительный Алексей Михайлович приставил к дому ученого монаха караул и снял его только тогда, когда убедился, что его жена действительно забеременела.
- Так что же мне тогда делать?
Рождение Петра Великого
Несколько секунд Агнес пронзительно смотрела на меня. Она подняла руки перед собой и, держа их параллельно полу, сжала кулаки. Затем она медленно разжала руки. Пальцы указывали вверх.
28 мая у царицы начались предродовые схватки, и Алексей Михайлович призвал Симеона к себе. Роды были трудными. Однако Симеон уверил царя, что все окончится благополучно, а новорожденного следует наречь Петром. Все так и произошло.
Вот как об этом эпизоде писал историк М. П. Погодин: «При начале родильных скорбей Симеон Полоцкий пришел во дворец и сказал, что царица будет мучиться трое суток. Он остался в покоях с царем Алексеем Михайловичем. Они плакали вместе и молились. Царица изнемогала так, что на третий день сочли нужным приобщить ее Святых тайн, но Симеон Полоцкий приободрил всех, сказав, что она родит благополучно через пять часов. Когда наступил пятый час, он пал на колени и начал молиться о том, чтоб царица помучилась еще час. Царь с гневом рек: „Что вредно просишь?“ – „Если царевич родится в первом получасе, – отвечал Симеон, – то веку его будет 50 лет, а если – во втором, то доживет до 70“.
- Знаешь ли ты, что это означает? - спросила она. Я отрицательно покачала головой:
И в эту минуту принесли царю известие, что царица разрешилась от бремени и Бог дал ему сына…»
Это случилось в Кремлевском дворце 30 мая 1672 года, в день преподобного Исаакия Далматского, в четверг, «в отдачу часов ночных», т. е. перед рассветом.
- Это язык знаков?
Ребенок был длиной одиннадцать, а шириной три вершка, т. е. длиной пятьдесят, а шириной четырнадцать сантиметров. Младенца крестили в кремлевском Чудовом монастыре в храме Чуда Михаила Архангела, где до него были крещены цари Алексей Михайлович и Федор Алексеевич Романовы, а после Петра, в 1818 году, здесь же крестили и царя-освободителя Александра II.
Мальчик рос и воспитывался так же, как в свое время его старшие братья (по их матери – Милославские). До семи лет он находился под опекой мамок и нянек, а после этого перешел в мужские руки. Его первыми воспитателями стали боярин Родион Матвеевич Стрешнев и стольник Тимофей Борисович Юшков. Среди воспитателей Петра был и другой Стрешнев – Тихон Никитич, которого молва называла подлинным отцом царевича Петра. Этот слух распускала старшая сестра Петра – Софья Алексеевна, бывшая всего на шесть лет младше своей мачехи и не любившая ее.
- Да, если ты разжимаешь кулаки таким образом, это может означать две вещи. Пальцы символизируют людей, их раскрытое означает освобождение от чего-то. Я говорю тебе, чтобы ты передала мир духа своему народу. Пусть твоя весть летит. Пусть орел летит.
Приводя потом доказательства особых отношений между Петром и Тихоном Никитичем Стрешневым, Софья отмечала сильную любовь Петра к последнему, а также тот факт, что он в письмах называл Тихона Никитича отцом. Однако это не совсем так. Петр называл Стрешнева Святым Отцом. Это было шутливое обращение, скорее прозвище, прижившееся в кругу друзей Петра в более поздние годы.
- Что это означает?
Однако версия об отцовстве Стрешнева была не единственной. Более нелепой, хотя и стойкой, оказалась сплетня об отцовстве патриарха Никона – собинного (особенного) друга Алексея Михайловича. Верившие этой сплетне отмечали сильное сходство Петра с Никоном, в том числе высокий рост, указывали на крайне доверительные и близкие отношения патриарха и Натальи Кирилловны.
Могло быть, наверно, и так, если бы не следующее обстоятельство: Никона за четыре года до рождения Петра сослали на Север – в Ферапонтов монастырь, откуда он никогда более в Москву не возвращался, а умер, когда Петру было девять лет.
- Ты многое увидела. Ты многое узнала. Но это еще далеко не все. Я говорила, что придет время, когда тебе суждено будет выбрать собственную смерть. Время пришло. Отправляйся к себе домой и напиши книгу. Расскажи в ней обо всем, чему ты научилась. После этого можешь возвращаться ко мне.
Что касается династических событий в детские годы Петра, то следует отметить неожиданную смерть Алексея Михайловича, последовавшую 29 января 1676 года. Она повлекла за собой опалу Нарышкиных, так как на престоле оказался Федор Алексеевич, чьей матерью была покойная Мария Ильинична Милославская.
В. О. Ключевский об Алексее Михайловиче
И я покатила по ухабистой дороге, с каждой минутой удаляясь от дома Агнес. В моей голове звучали строки стихотворения Робинсона Джефферса:
«Люди прежних поколений боялись брать у Запада даже материальные удобства, чтобы ими не повредить нравственного завета отцов и дедов, с которыми не хотели расставаться, как со святыней, после у нас стали охотно пренебрегать этим заветом, чтобы тем вкуснее были материальные удобства, заимствованные у Запада.
Хохлатый Орел и Ястреб разрывают жизнь на куски своими большими когтями;
Царь Алексей и его сверстники не менее предков дорожили своей православной стариной, но некоторое время они были уверены, что можно щеголять в немецком кафтане, даже смотреть на иноземную потеху, «комедийное действо», и при этом сохранить в неприкосновенности те чувства и понятия, какие необходимы, чтобы с набожным страхом помышлять о возможности нарушать пост в крещенский сочельник до звезды».
Другая мысль Ключевского посвящена двойственности помыслов и действий Алексея Михайловича: «Привычка, родственные и другие отношения привязывали его к стародумам. (Стародумами Ключевский называл консерваторов, ярых приверженцев старины. – В. Б.). Нужды государства, отзывчивость на все хорошее, личное сочувствие тянули его на сторону умных и энергичных людей, которые во имя народного блага хотели вести дела не по-старому. Царь не мешал этим новаторам, даже поддерживал их, но только до первого раздумья, до первого энергического возражения со стороны стародумов».
Гриф и Ворон ожидают приближения смерти - они желают, чтобы ее приход стал легким.
Третья мысль замечательного историка: «Несмотря на свой пассивный характер, на свое добродушно-нерешительное отношение к вопросам времени, царь Алексей много помог успеху преобразовательного движения. Своими часто беспорядочными и непоследовательными порывами к новому и своим уменьем все сглаживать и улаживать он приручил пугливую русскую мысль к влияниям, шедшим с чужой стороны. Он не дал руководящих идей для реформы, но помог первым реформаторам с их идеями… не дал ни плана, ни направления преобразованиям, но создал преобразовательное направление… В этом лице отразился первый момент преобразовательного движения, когда вожди его еще не думали разрывать со своим прошлым и ломать существующее. Царь Алексей Михайлович принял в преобразовательном движении позу, соответствующую такому взгляду на дело: одной ногой он еще крепко упирался в родную православную старину, а другую занес уж было за ее черту, да так и остался в этом нерешительном переходном положении. Он вырос вместе с поколением, которое нужда впервые заставила заботливо и тревожно посматривать на еретический Запад в чаянии найти там средства для выхода из домашних затруднений, не отрекаясь от понятий, привычек и верований благочестивой старины.
Поэт не сможет насытиться этим временем мира,
Это было у нас единственное поколение, так думавшее: так не думали прежде и перестали думать потом».
МОЗАИКА КОНЦА XVI И ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII ВЕКОВ
Пока не разорвет его на куски, а вместе с ним и себя.
Предтеча ордена Святого Георгия Победоносца
О том, что в годы борьбы с польско-шведской интервенцией героизм был явлением массовым, свидетельствует то, что только за 1613-1619 годы было роздано 34 тысячи наград. Из них 620 крупных золотых – воеводам и командирам отрядов, а рядовым ратникам и ополченцам – маленькие золотые или серебряные монеты, которые носились на рукаве или на шапке.
На каждой монете было выбито изображение Георгия Победоносца, который являлся как бы предтечей тому Георгию, в честь которого Екатериной II 26 ноября 1769 года был учрежден военный орден Святого великомученика и победоносца Георгия, считавшегося на Руси покровителем воинов.
Первый столичный водопровод
Примечания
Первый водопровод в Москве был построен в 1600-1601 годах, когда вода из Москвы-реки подавалась в Кремль на царский конюшенный двор, располагавшийся у Водовзводной башни Кремля. Оттого и башня, прежде называвшаяся Свибловой, стала именоваться Водовзводной.
«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!»
Одним из самых важных государственных актов конца XVI столетия был указ, запрещающий переходить крестьянину от одного хозяина к другому. До этого русские крестьяне имели право на такой переход в день Егория Холодного, который отмечался 26 ноября старого стиля.
Так как Георгий, Егор и Юрий – одно и то же имя, то этот день называли также и Юрьевым днем. И именно на Юрьев день, окончив все сельскохозяйственные работы, крестьяне получали расчет и могли перейти от одного хозяина к другому, если им почему-либо не хотелось больше жить и работать у прежнего помещика. Указ 1592 года запретил такой переход, которого раньше крестьяне ждали иногда не один год. Это породило поговорку: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» Из-за того, что при расчетах хозяева часто обманывали крестьян, появилось и выражение «объегорить», где в основе слова лежит то же имя – Егор.
* Англ. Whistling от «to whistle» - свистеть, насвистывать, проноситься со свистом (мяч, стрела), насвистывать мотив, нашептывать и т. д. Так что это слово может значить как «свистящая», так и «быстрая, как стрела». - Прим. ред.
«Жен и детей заложим!»
Самое знаменитое крылатое выражение во всю эпоху Смуты: «Жен и детей заложить», означающее не пожалеть ничего ради торжества великого дела, принадлежит одному из вождей нижегородского ополчения Кузьме Минину, когда тот обратился к гражданам Нижнего Новгорода с призывом помочь Москве в отражении польско-шведской интервенции.
Один из известнейших русских историков XIX века Сергей Михайлович Соловьев дает эти слова Кузьмы Захарьевича Минина в таком варианте: «Захотим помочь Московскому государству – так не жалеть нам имения своего, не жалеть ничего – дворы продавать, жен и детей закладывать».
Александр Николаевич Островский в драме «Козьма Захарьич Минин-Сухорук» дает этот призыв в такой интерпретации: «Не пожалеем наших достояний! Не пощадим казны и животов! Мы продадим дворы свои и домы! А будет мало: жен, детей заложим!»
* Heyoka (хейока) - «разновидность» шаманов (и шаманок) типа суфийских дервишей (веселых сумасшедших). Как описываютхейокя - они всегда делают то, чего от них меньше всего ожидают и что кажется крайне «нелогичным»: например, окатывают друг дружку кипятком и кричат о том, каким холодно… - Прим. ред.
Рождено эпохой
XVII век принес в наш язык немало крылатых фраз. Они живут в нашем языке до настоящего времени. Познакомимся с некоторыми из них.