Она с удивлением повернулась ко мне, и машину занесло в сторону.
- Поосторожней, девочка!
Джоанна вновь занялась дорогой. Она нахмурилась.
- Ты имеешь в виду письмо, вроде того, которое получили мы?
- Это мое предположение.
- Что же это за местечко? Кажется, что это самый невинный, сонный уголок Англии…
- Если доверять мистеру Паю, здесь никогда ничего не случалось, - заметил я. - Он выбрал неудачное время для такого заявления. Что-то все-таки случилось.
- Но кто сочиняет все эти вещи, Джерри?
Я пожал плечами.
- Дитя мое, откуда мне знать? Какой-то провинциальный идиот, у которого винтика не хватает. Таково мое мнение!
- Но для чего? Это выглядит так глупо!
- Ты должна почитать Фрейда и Юнга и кое-что оттуда почерпнуть. Или спросить у доктора Оуэна.
Джоанна покачала головой.
- Доктор Оуэн меня недолюбливает.
- Он на тебя почти не смотрит.
- Вероятно, он при этом видит вполне достаточно, что бы сразу поворачивать в другую сторону, когда он встречает меня на Хай-стрит.
- В высшей степени неожиданная реакция, - сказал я сочувственно. - И к тому же непривычная для тебя.
Джоанна снова нахмурилась.
- Нет, но серьезно, Джерри, почему люди пишут анонимные письма?
- Как я уже сказал, у них не хватает винтика. Полагаю, что это удовлетворяет какую-то из их потребностей. Если ты унижен или чего-то лишен и жизнь твоя бесцветна и пуста, я думаю, что ты испытываешь ощущение власти, когда исподтишка атакуешь людей, которые счастливы и довольны собой.
Джоанна поежилась.
- Это ужасно.
- Да, ужасно. Мне кажется, что люди в таких деревеньках часто рождаются от родителей, состоящих в близком родстве, поэтому здесь может оказаться предостаточно чудаков.
- Мне кажется, это человек совершенно необразованный, полуграмотный. При необходимом образовании…
Джоанна не закончила фразы, я тоже промолчал. Мне трудно было разделить удобную уверенность в том, что образование есть панацея от всех бед.
Пока мы ехали по городу, я с любопытством всматривался в редкие фигуры, попадавшиеся на Хай-стрит. Может быть, это одна из тех крепких деревенских женщин, которые прячут за мнимой безмятежностью груз злобы и подлости? Может быть, даже теперь она обдумывает очередной выплеск разрушительной ненависти?
Но я все еще не принимал это всерьез.
* * *
Спустя два дня мы отправились на партию бриджа к Симмингтонам. Это было в субботу после обеда. Симмингтонм всегда устраивали бридж по субботам, потому что контора в этот день была закрыта.
Поставили два стола. Игроками были Симмингтоны, мисс Гриффит, мистер Пай, мисс Бартон и полковник Эпплтон, с которым мы еще не встречались и который жил в Комбэакре, деревне, расположенной в семи милях. Это был совершенный тип мещанина, на вид лет шестидесяти. Он любил смелую, как он называл, игру, которая обычно заканчивалась огромным превышением сумм, назначенных его противниками. Он был так заворожен Джоанной, что практически весь вечер не сводил с нее глаз. Я вынужден был допустить, что моя сестра оказалась самым привлекательным из того, что он увидел в Лимстоке.
Когда мы прибыли, Элси Холлэнд, гувернантка, разыскивала недостающие метки для бриджа на роскошном письменном столе. Она скользила по полу так же божественно, как и прежде. Лишь бы только не зазвучал ее голос! Так уж суждено, как это ни досадно, что совершенная красота форм по сути бессмысленна. Теперь я обратил внимание только на ее слишком чистые и необыкновенно широкие белые зубы и на то, что при улыбке у нее обнажались десны. К несчастью, она оказалась болтушкой.
- Это те самые, миссис Симмингтон? Так глупо с моей стороны, что я не запомнила, куда мы их убрали в прошлый раз. Боюсь, что это моя вина. Я держала их в руке, и тут Брайан закричал, что у него что-то случилось с машиной, я выбежала, и так одно за другим, и по рассеянности я куда-то их засунула. Это совсем не те, я теперь вижу, те были по краям желтые. Мне заказать Эгнес чай на пять часов? Я уведу детей на прогулку, так что здесь не будет шума.
Прелестная добрая девушка. Я поймал взгляд Джоанны. Она улыбалась. Я холодно посмотрел на нее. Джоанна всегда знает, что у меня на уме, черт её побери!
Мы сели за бридж. Скоро я выяснил для себя статус игрока в бридж, которым обладал каждый житель Лимстока. Миссис Симмингтон оказалась прекрасным игроком и была всецело предана игре. Как многие недалекие женщины, она была не глупа и обладала определенной природной хитростью. Ее муж был неплохим игроком, но слишком осторожным. Мистер Пай мог бы именоваться блестящим: он имел сверхъестественное чутье. Мы с Джоанной, так как партия разыгрывалась в нашу честь, играли за столом с миссис Симмингтон и мистером Паем. В задачу мистера Симмингтона входило подлить масла в разбушевавшиеся воды и, используя такт, объединить оставшихся трех игроков за своим столом. Полковник Эпплтон, как я уже сказал, предпочитал смелую игру. Маленькая мисс Бартон была без преувеличения худшим игроком из всех, какие мне попадались, и при этом всегда была исключительно довольна собой. Она была вынуждена следить за ходом игры, но имела самые дикие представления о своих возможностях, никогда не знала счета, постоянно делала ошибки, была совершенно неспособна сосчитать козыри и часто забывала их масть. Игра Эми Гриффит могла быть определена ее собственными словами: «Я люблю хорошую игру в бридж, без всякой чепухи, и не принимаю всех этих пустых условностей. В конце концов это всего лишь игра».
Отсюда следовало, что у хозяина дома была нелегкая задача.
Действо протекало, однако, совершенно мирно, временами проявлял рассеянность полковник Эпплтон, устремлявший взгляды на Джоанну.
Чай был накрыт в столовой, за большим столом. Когда мы заканчивали, вбежали два разгоряченных и возбужденныx мальчика. Миссис Симмингтон просияла от материнской гордости так же, как и ее муж.
Потом, когда мы уже завершали чаепитие, над моей тарелкой появилась тень. Я обернулся и увидел Меган, стоявшую в дверях.
- О, вот и Меган! - произнесла ее мать.
Девушка вошла, обменял ась со всеми неуклюжими рукопожатиями, абсолютно лишенными грации.
- Боюсь, что я забыла про твой чай, дорогая, - сказала миссис Симмингтон. - Мисс Холлэнд и мальчики пошли к себе, так что сегодня нет детского чаепития. Я совсем забыла, что тебя не было с ними.
Меган кивнула.
- Хорошо. Я пойду в кухню.
Она выскользнула из комнаты. Одета она была как обычно, и на обеих пятках светились дырки.
Миссис Симмингтон сказала с несколько виноватой улыбкой:
- Бедная моя Меган! Она в таком нескладном возрасте. Девушки после окончания школы всегда застенчивы и неуклюжи.
Я видел, как Джоанна резко откинула голову, что было у нее воинственным жестом.
- Но ведь Меган уже двадцать лет, не так ли? - сказала она.
- О, да! Это так. Но она слишком инфантильна для своего возраста. Сущий ребенок. Это хорошо, я думаю, когда девушки не взрослеют слишком рано. - Она улыбнулась. - Я надеюсь, все матери мечтают, чтобы их дети всегда оставались малышами.
- Я не могу этого понять, - заметила Джоанна. - В конце концов, это довольно неудобно, если ребенок остается в умственном отношении на уровне шести лет, а тело его растет.
- О, вам не следует понимать это так буквально, мисс Бэртон, - сказала миссис Симмингтон.
Что касается меня, то в этот момент я был явно не на стороне миссис Симмингтон. Это анемичное, хрупкое, блеклое создание скрывало, подумал я, свою эгоистичную и хищную натуру. Она заговорила, и я почувствовал к ней еще большую антипатию:
- Бедная моя Меган! Боюсь, что она довольно трудный ребенок. Я старалась найти для нее какое-то занятие. Думаю, что некоторые профессии можно приобрести заочно. дизайн, шитьё. Она могла бы попробовать освоить стенографию и машинопись.
Красный огонек все еще горел в глазах Джоанны. Когда мы снова сели за стол для бриджа, она сказала:
- Я полагаю, что ей следует посещать вечеринки или что-то в этом роде. Вы собираетесь давать ей уроки танцев?
Миссис Симмингтон казалась изумленной.
- Ах, нет, у нас здесь это не принято.
- Понятно. Ну, тогда теннис и прочее.
- Наш теннисный корт не работает уже много лет. Ни Ричард, ни я не играем. Я думаю, потом, когда мальчики подрастут… О, Меган может найти массу занятий. Вы знаете, она обожает бездельничать. Минутку, я сдала карты? Два козыря…
Когда мы возвращались домой, Джоанна сказала, яростно нажимая на педаль акселератора, так что машина прыгнула вперед:
- Мне ужасно жаль эту девушку.
- Меган?
- Да. Мать ее не любит.
- Ну, Джоанна, уж не до того!
- Да, это так и есть. Многие матери не любят своих детей. Мне кажется, Меган мешает в этом доме. Она разрушает гнездышко Симмингтонов. Без нее было бы полное единение, а это самое страшное ощущение для чувствительной натуры. А она чувствительна…
- Да, - сказал я. - Я тоже так думаю.
Я замолчал. Вдруг Джоанна ехидно хихикнула:
- Тебе не повезло с гувернанткой?
- Не понимаю, что ты имеешь в виду, - сказал я с достоинством.
- Не говори глупости. Мужская печаль была написана на твоем лице всякий раз, как ты на нее смотрел. Я с тобой согласна. Это пустой номер.
- Я не знаю, о чем ты говоришь.
- Но в то же время я была в восторге. Это первый признак возвращения к жизни. Я очень беспокоилась за тебя в больнице. Ты даже ни разу не взглянул на эту невероятно хорошенькую няню, которая за тобой ухаживала. Очаровательная кокетка, прямо подарок всевышнего больному мужчине.
- Я нахожу твои разговоры, Джоанна, весьма низменными.
Сестра продолжала, не обращая ни малейшего внимания на мои реплики.
- Я испытала такое облегчение, когда увидела, что тебя еще привлекают хорошенькие юбки. На вид она очень недурна. Но что это за дар, который у одних женщин есть, а у других нет? Что делает женщину, даже если она произносит всего-навсего два слова - «отвратительная погода» - столь неотразимой, что любой мужчина тут же желает с ней познакомиться и побеседовать о погоде? Мне кажется, провидение постоянно допускает ошибки, распределяя свои дары. Лицо и фигура Афродиты требуют такого же темперамента. Но возникает какая-то путаница, и темперамент Афродиты достается какому-нибудь маленькому невыразительному созданию, и тогда все женщины бесятся и говорят: «Я просто не понимаю, что в ней находят мужчины. Ее нельзя назвать даже хорошенькой».
- Ты наконец закончила, Джоанна?
- Да, но ты со мной согласен, не так ли?
Я усмехнулся.
- Признаю, что был разочарован.
- Не вижу, кто бы еще здесь мог тебе подойти. Ты в конце концов выберешь Эми Гриффит.
- Избави боже! - воскликнул я.
- Между прочим, она довольно хорошенькая.
- Мне она чересчур напоминает амазонку.
- Кажется, она вполне довольна жизнью, - заметила Джоанна. - И до отвращения бодра, правда? Я бы не удивилась, если б узнала, что она каждый день принимает холодную ванну.
- А как ты собираешься устроить собственные дела? - поинтересовался я.
- Я?
- Да. Насколько я тебя знаю, тебе здесь понадобятся некоторые развлечения.
- Кто сейчас говорит пошлости? Кстати, ты забыл о Поле. - Джоанна испустила красноречивый вздох. - Я не смогу забыть его так скоро, как тебе хочется.
- Через десять дней ты будешь говорить: «Поль? Кто такой Поль? Я никогда не знала никакого Поля».
- Ты считаешь, что я совершенно ветрена, - сказала Джоанна.
- Когда речь идет о людях типа Поля, я был бы рад, если бы ты такой стала.
- Ты его никогда не любил. Но в нем действительно чувствуется гениальность.
- Возможно, хотя я в этом сомневаюсь. Во всяком случае, насколько я осведомлен, гении обычно мало симпатичны. Ясно лишь, что здесь ты гениев не найдешь.
Джоанна на минуту задумалась, слегка склонив голову.
- Боюсь, что это так, - с сожалением сказала она.
- Тебе следует обратить внимание на Оуэна Гриффитa, - заметил я. - Это единственный свободный мужчина в окpyгe. Если не считать старого полковника Эпплтона. Он смотрел на тебя весь вечер, как голодная ищейка.
Джоанна засмеялась.
- Правда? Это меня страшно смущало.
- Не притворяйся. Ты никогда не смущаешься.
Джоанна молча въехала в ворота и повернула к гаражу. Тут она прервала молчание.
- А в этой твоей идее что-то есть.
- Ты о чем?
- Я не понимаю, почему мужчина демонстративно переходит улицу, чтобы избегнуть встречи со мной. Это, в конце концов, грубо.
- Понял, - сказал я. - Ты решила хладнокровно охотиться за этим мужчиной.
- Да, я не потерплю, чтобы меня избегали.
Я медленно и осторожно выбрался из машины, балансируя палками. После этого я дал своей сестре совет:
- Позволь мне сообщить тебе кое-что, девочка. Оуэн Гриффит вовсе не похож на твоих ручных, хныкающих юных гениев. Если ты не будешь осторожна, ты потревожишь осиное гнездо. Этот человек может быть опасен.
- О, ты в самом деле так думаешь? - спросила Джоанна, явно предвкушая удовольствие.
- Оставь бедного дьявола в покое, - сказал я решительно.
- А как он смеет переходить на другую сторону улицы, когда меня встречает?
- Все женщины таковы. Ты на этом зациклилась. За тобой, если я не ошибаюсь, начнет охотиться сестрица Эми.
- Она уже меня терпеть не может, - сказала Джоанна.
В ее голосе явно слышалась удовлетворенность.
- Мы приехали сюда, - сказал я твердо, - в поисках покоя и тишины, и мне хотелось бы это иметь.
Но покоя и тишины нам обрести не удалось.
Глава 4
Примерно через неделю Партридж сообщила мне, что со мной хочет поговорить пару минут миссис Бейкер, если я не возражаю. Имя миссис Бейкер мне ничего не говорило.
- Кто такая миссис Бейкер? - спросил я с удивлением. - Не лучше ли ей повидаться с Джоанной?
Но казалось, что она хочет беседовать именно со мной. А дальше выяснилось, что миссис Бейкер была матерью юной Беатрис.
Я уже успел забыть о Беатрис. Откровенно говоря, я привык к женщине средних лет, с пучками седых волос, которая, как краб, выползала на коленях из ванны, с лестницы и из коридора при моем появлении. Я знал, что это наша новая приходящая служанка. А проблемы, связанные с Беатрис, уже стерлись в моей памяти. Я, разумеется, не мог отказаться от встречи с матерью Беатрис, особенно когда узнал, что Джоанны нет дома, но должен признаться, что слегка нервничал. Я искренне надеялся, что меня не обвинят в том, что я злоупотребил симпатией Беатрис. Я про себя проклинал автора злополучного анонимного письма и громко распорядился, чтобы мать Беатрис пригласили ко мне.
Миссис Бейкер оказалась крупной крепкой женщиной, извергавшей неудержимый словесный поток. Я с облегчением заметил, что нет никаких признаков гнева или обвинений.
- Я надеюсь, сэр, - начала она, как только дверь за Партридж закрылась, - вы меня извините, что я пришла к вам без всяких церемоний. Но я подумала, сэр, поскольку вы единственный человек, к которому я могу обратиться, что я была бы благодарна, если бы вы мне сказали, как мне следует поступать в создавшихся обстоятельствах, потому что, на мой взгляд, сэр, что-то нужно делать, а я привыкла действовать энергично. Я так вам скажу: здесь нечего хныкать и жаловаться, но «начни и делай», как сказал викарий в своей проповеди на прошлой неделе.
Я чувствовал себя слегка растерянным, как будто упустил что-то важное в разговоре.
- Конечно, - сказал я. - Не желаете ли вы ээ… присесть, миссис Бейкер? Я уверен, что буду рад… э… как-то помочь вам, чем смогу…
Я выжидающе замолчал.
- Благодарю вас, сэр. - Миссис Бейкер присела на краешек стула. - Это очень мило с вашей стороны. И я рада, что пришла к вам, я говорила Беатрис, я говорила, пока она причитала и плакала у себя в спальне, что мистер Бэртон найдет, что сделать, раз он джентльмен из Лондона. А что-то ведь надо делать, раз молодые люди так безрассудны и не слушают, что им говорит девушка. Если бы я была на твоем месте, сказала я Беатрис, я бы ответила ему тем же, и что еще можно ждать от девушки, испытавшей такое тяжелое потрясение?
Я почувствовал, что окончательно запутался.
- Извините, - сказал я, - но я не совсем понимаю. - Что, собственно, случилось?
- Это все письма, сэр. Эти гадкие письма, такие неприличные, со всякими словами. Я ничего хуже этого не видела.
Не желая уточнять эти детали, я сказал с обреченным видом:
- Ваша дочь получила не единственное письмо?
- Нет, дело не в ней, сэр. Она получила только одно. То самое, из-за которого она отказалась от этого места.
- Но не было никаких оснований, - начал было я, но миссис Бейкер твердо и с достоинством меня остановила:
- Нет необходимости говорить, мне, сэр, что все, что там было написано, низкая ложь. Мисс Партридж меня в этом заверила, да я и сама это знаю. Вы не такой человек, сэр, это-то мне известно, и к тому же инвалид. Это все мерзкая ложь, но в то же время я сказала Беатрис, что ей лучше уйти, потому что, сами знаете, какие бывают сплетни. Нет дыма без огня, как говорят люди. И девушке следует быть особенно осторожной. Кроме того, девушке самой было неудобно после того, что там было написано, поэтому я сказала Беатрис: «Правильно!», когда она заявила, что сюда не вернется, хотя нам обеим жаль, что произошло такое недоразумение…
Не найдя возможности подобающим образом закончить эту фразу, миссис Бейкер испустила глубокий вздох и начала снова:
- И я надеялась, что это положит конец всяким гадким сплетням. Но теперь Джордж, тот, который из гаража, с которым встречается Беатрис, получил одно из таких писем. Там написаны ужасные вещи про нашу Беатрис, что она гуляет с Томом, сыном Фреда Ледбеттера, но я могу вас заверить, сэр, что девочка с ним просто любезна и иногда среди дня немного поболтает.
Упоминание о Томе, сыне Ледбеттера, окончательно сбило меня с толку.
- Позвольте мне во всем этом немного разобраться, сказал я. - Значит, молодой человек, который встречается с Беатрис, получил анонимное письмо, в котором обвиняется она и другой молодой человек?
- Именно так, сэр, и не просто обвиняется, а в таких ужасных выражениях, что Джордж прямо обезумел от гнева. Он прибежал и заявил Беатрис, что не собирается терпеть от нее подобные вещи и позволять, чтобы у него за спиной она гуляла с другими, а она сказала, что все это ложь, а он сказал, что нет дыма без огня, так он сказал убежал вне себя от гнева. Беатрис этого не перенесла, бедная девочка, и я сказала, что надену шляпу и пойду прямо к вам, сэр.
Миссис Бейкер замолчала и с надеждой смотрела на меня, как собака, ожидающая награды за умело проделанный фокус.
- Но для чего было идти ко мне? - спросил я.
- Я поняла, сэр, что вы тоже получили одно из этих гадких писем, и я подумала, что, раз вы из Лондона, вы знаете, как с ними поступить.
- Если бы я был на вашем месте, - сказал я, - я бы обратился в полицию. Такие вещи надо пресекать.
Миссис Бейкер, казалось, была потрясена до глубины души.
- Ах, нет, сэр. Я не смогла бы пойти в полицию.
- Почему же?
- Я никогда не имела дело с полицией. сэр. И никто из нас с ней не имел дела.
- Но только полиция может разобраться с такими делами. Это ее дело.
- Так что ж, идти к Берту Рандлу?
Я знал, что Берт Рандл был констеблем.
- В полицейском участке есть наверняка сержант или инспектор.
- Так мне идти в полицейский участок?
В голосе миссис Бейкер звучал упрек и недоверие. Я начал испытывать раздражение.
- Это единственный совет, который я могу вам дать.
Миссис Бейкер молчала. Очевидно, я не смог ее убедить. Она сказала задумчиво:
- Эти письма надо остановить, сэр, их необходимо прекратить. Рано или поздно может случиться беда.
- Мне кажется, беда уже случилась, - сказал я.
- Я имею в виду какое-нибудь преступление, сэр. Эти молодые люди, они так несдержанны в чувствах, как впрочем, и те, кто постарше.
- А много подобных писем гуляет в округе? - спросил я.
Миссис Бейкер кивнула.
- Становится все хуже и хуже, сэр. Мистер и миссис Бидл, они были всегда так счастливы, а теперь приходят эти письма, и это заставляет их воображать всякие несуществующие вещи, сэр.
Я наклонился к ней.
- Миссис Бейкер, - сказал я, - имеете ли вы хоть какое-нибудь предположение о том, кто пишет эти отвратительные письма?
К моему огромному удивлению, она кивнула.
- Мы имеем собственное мнение, сэр. Да, у нас есть неплохая идея.
- Кто же это?
Я полагал, что ей, может быть, не захочется назвать имя, но она тут же ответила:
- Это миссис Клит. Мы все так считаем. Это наверняка миссис Клит.
В это утро я услышал так много фамилий, что был совершенно растерян. Я спросил:
- А кто это, миссис Клит?
Миссис Клит, как я выяснил, оказалась женой пожилого садовника. Она жила на дороге, ведущей в Милл. На мои дальнейшие вопросы последовали довольно невнятные ответы. На вопрос, с какой целью миссис Клит могла бы писать эти письма, миссис Бейкер лишь туманно сказала: «Это на неё похоже».
В конце концов я позволил ей уйти, повторив свой совет обратиться в полицию, совет, которому, как я мог судить, миссис Бейкер не собиралась следовать. У меня отсталость впечатление, что я ее разочаровал.
Я обдумал все, что она сказала. Как бы ни туманны были факты, я решил, что раз в деревне все считают миссис Клит виновной, значит, это так и есть. Я счел разумным сходить к Гриффиту И все это обсудить. Возможно, он знает эту миссис Клит. Если он сочтет это желательным, он или я сможем сообщить в полицию, что она стоит в центре всех этих неприятностей.
Я приурочил свой визит к тому моменту, когда, по моему предположению, Гриффит должен был закончить свой прием. Когда ушел последний пациент, я вошел в приемную.
- Привет, это вы, Бэртон?
Я пересказал свой разговор с миссис Бейкер и поделился с ним предположением, что виновницей является миссис Клит. Но, к моему разочарованию, Гриффит с сомнением покачал головой.
- Это не так просто, - сказал он.
- Вы не думаете, что за всем этим стоит миссис Клит?
- Это возможно. Но я считаю, что это маловероятно.
- Тогда почему вы допускаете, что это она?
Он улыбнулся.
- Вы просто не в курсе дела. Миссис Клит - местная ведьма.
- Боже правый! - воскликнул я.
- Да, ныне это звучит довольно странно, однако это то, с чем приходится считаться. Чувство подсказывает, знаете ли, что здесь есть, например, некоторые люди, некоторые семьи, которых лучше не задевать. Миссис Клит происходит из семьи знахарей. И боюсь, что она изо всех сил поддерживает эту легенду. Она хитрая женщина, с желчным и злобным нравом. Она запросто может сказать, если ребенок порезал палец, или неудачно упал, или заболел свинкой: «Да, он воровал у меня яблоки на прошлой неделе». Или, покачав головой, заметить: «Он таскал за хвост мою кошку». И после этого многие матери уводят подальше своих детей, а иные женщины приносят миссис Клит мед или испеченный ими торт, чтобы умилостивить ее и защититься от ее «злой воли». Это суеверие и глупость, но такое случается. Поэтому теперь они, естественно, считают, что все происшедшее связано с ней.
- А на самом деле - нет?
- Нет, конечно. Она не такого типа. Это не так просто.
- А у вас есть какая-то идея? - Я взглянул на него с любопытством.
Он покачал головой, но взгляд его был отсутствующим.
- Нет, - сказал он. - Я совершенно ничего не знаю. Но мне все это не нравится, Бэртон… всё это готовит какую-то беду.
* * *
Когда я вернулся домой, я встретил Меган, сидящую на ступеньках веранды, опершись подбородком на колени.
Она приветствовала меня с обычной непринужденностью.
- Привет! Как вы считаете, могу я рассчитывать на завтрак?
- Разумеется, - ответил я.
- Если это что-то меняет или связано с какими-то затруднениями, тогда скажите мне, - крикнула мне вслед Меган, когда я отправился к Партридж предупредить, что к завтраку будут трое.
Мне показалось, что Партридж недовольно фыркнула.
Ей определенно хотелось выразить этим собственное убеждение в том, что Меган не больно-то важная персона.
Я вернулся на веранду.
- Все в порядке? - с беспокойством спросила Меган.
- Да, разумеется, - сказал я. - Тушеная баранина с картофелем.
- Ах, как хорошо! Это почти как собачий обед, правда? Особенно картофель с подливой.
- Именно, - подтвердил я.
Я достал пачку сигарет и предложил ее Меган.
Она вспыхнула.
- Как это здорово!
- Не хотите ли одну?
- Нет, я, наверное, не буду, но так здорово, что вы мне предложили, как будто я уже взрослая.
- А вы разве не взрослая? - удивился я.
Меган покачала головой, потом, переменив тему, вытянула передо мной длинную грязную ногу.
- Я заштопала чулки, - с гордостью сказала она.
Я не большой специалист в области штопки, но мне бросилось в глаза, что этот странный стянутый узел шерсти, резко контрастного цвета, наверное, был не лучшим вариантом.
- Это гораздо менее удобно, чем дыра, - заметила Меган.
- По виду так и есть, - согласился я.
- А ваша сестра хорошо штопает?
Я попытался вспомнить, видел ли я хоть раз Джоанну за такой работой.
- Я не знаю, - вынужден был признаться я.
- Ну хорошо, как же она поступает, если она увидит дырку на своем чулке?
- Я думаю, - неохотно заметил я, - что она просто выбрасывает эти чулки и покупает себе новые.
- Очень впечатляет, - сказала Меган. - Но я не могу себе этого позволить. Я сейчас получаю содержание - сорок фунтов в год. На это особо не разгуляешься.
С этим я согласился.
- Если бы только я носила черные чулки, я могла бы закрашивать ноги, - грустно заметила Меган. - Я всегда гак делала в школе. Мисс Бэтуорти, воспитательница, которая следила за нашим гардеробом, соответствовала своей фамилии, она была слепа, как летучая мышь
[1]. Это было очень удобно.
- Да, должно быть.
Мы молчали, пока я курил свою трубку. Молчание не мешало нашему общению. Меган нарушила его внезапно и резко:
- Вы тоже считаете, как и все остальные, что я уродлива?
Я был так поражен, что трубка выпала у меня изо рта. Это была пенковая трубка, симпатично раскрашенная, и она разбилась. Я сердито сказал Меган:
- Ну посмотрите, что вы натворили!
У детей бывает необъяснимая реакция: вместо того, что бы расстроиться, они начинают неудержимо хохотать.
- Вы мне нравитесь, - сказала она.
Это было произнесено с чувством. Такую фразу, как некоторые, может быть, ошибочно думают, могла бы произнести собака, если б умела говорить. Мне пришло в голову, что Меган, хотя внешне она была похожа на лошадку, имела повадки собаки. Во всяком случае, совсем не человечьи.
- А что вы сказали перед тем, как произошла эта катастрофа? - спросил я, осторожно собирая осколки моей любимой трубки.
- Я сказала, что вы, как мне кажется, считаете меня уродливой, - сказала Меган, но совсем не таким тоном, как раньше.
- А почему я должен так думать?
Меган сказала мрачно:
- Потому, что это так и есть.
- Не будьте глупой, - сказал я резко.
Меган покачал а головой.
- Это так и есть. Я вовсе не глупая. Люди меня такой считают. Они не понимают, что я знаю, что они собой представляют и что я их все время ненавижу.
- Вы их ненавидите?
- Да, - сказала Меган.
Ее глаза, эти печальные, недетские глаза, смотрели прямо на меня, не моргая. Это был долгий мрачный взгляд.
- Вы бы тоже ненавидели людей на моем месте, - сказала она. - Если бы вы были никому не нужны…
- Вам не кажется, что вы излишне впечатлительны? - спросил я.
- Да, - сказала Меган. - Именно так всегда говорят люди, когда ты говоришь правду. А это правда. Я никому не нужна и ясно вижу почему. Мама меня совсем не любит. Я напоминаю ей, мне кажется, своего отца, который был с ней жесток, как я ото всех слышала. Только матери не могут признаться, что им нежеланны их дети, и уйти от них. Или съесть их. Кошки поедают котят, которые им не нравятся. В высшей степени разумно, я думаю. Никаких лишних трат и беспорядка. Но человеческие матери должны сохранять своих детей и ухаживать за ними. Пока я могла уезжать в школу, всё было не так уж плохо, но, видите ли, для моей мамы реально существуют только она сама, мой отчим и мальчики.
Я медленно сказал:
- Я все еще думаю, что вы мнительны, Меган, но если кое-что из сказанного вами правда, почему вы не уедете и начнете собственную жизнь?
Она ответила мне недетской усмешкой.
- Вы имеете в виду, чтобы я занялась карьерой? И зарабатывала себе на жизнь?
- Да.
- Чем же?
- Вы могли бы чему-нибудь обучиться, я полагаю. Стенографии, бухгалтерскому делу.
- Я не думаю, что смогла бы. Я совершенно неспособна к практическим делам. И потом…
- Что?
Сначала она отвернулась, потом медленно повернулась ко мне опять. Лицо её разрумянилось, а в глазах были слезы. Теперь в ее голосе звучала детская обида.
- Почему я должна уезжать? Или быть вынужденной уexaть? Они не хотят меня видеть, а я останусь. Я останусь и заставлю всех пожалеть об этом. Я их всех заставлю пожалеть. Проклятые свиньи! Я всех здесь в Лимстоке ненавижу. Они все думают, что я глупа и уродлива. Я им покажу! Я им вceм покажу! Я …
Это был детский безудержный приступ гнева. Я услышал звук шагов по гравию за углом дома.
- Встаньте! - резко сказал я. - Пройдите в дом через столовую. Поднимитесь на второй этаж в ванную. В конец коридора. И умойтесь! Быстро!
Она неловко вскочила и бросилась к двери в тот момент, как Джоанна появилась из-за угла дома.
- Черт возьми, как жарко! - раздался ее голос. Она села рядом со мной и начала обмахивать лицо тирольским шарфом, накинутым на голову. - Еще, мне кажется, я промучилась из-за этих проклятых ботинок. Я прошла не одну милю. И я поняла одно: нельзя покупать ботинки с этими новомодными прорезями. В них попадают камешки. Как ты думаешь, Джерри, стоит нам завести собаку?
- Не возражаю, - сказал я. - Между прочим, к нам на завтрак пожаловала Меган.
- Правда? Отлично!
- Она тебе нравится?
- По-моему, она похожа на ребенка, оставленного эльфами, - сказала Джоанна. - Когда феи похищают ребенка, они оставляют другого взамен. Это так забавно - встретить подобное существо. Уф-ф! Мне надо сходить умыться.
- Пока нельзя, - сказал я. - Там умывается Меган.
- Что, она тоже хорошо поработала ногами?
Джоанна достала зеркало и принялась внимательно изучать свое лицо.
- По-моему, мне идет такая помада, - заметила она.
В дверях появилась Меган. Она была сдержанна, аккуратно умыта, и в ней не чувствовалось никаких признаков недавней вспышки. Она нерешительно посмотрела на Джоанну.
- Привет! - сказала Джоанна, все еще занятая своим лицом. - Я рада, что вы пришли к нам на завтрак. Боже милостивый, у меня на носу появились веснушки. Нужно что-то делать. В веснушках есть что-то простодушно-шотландское.