— Мы скоро увидимся снова, великий магистр, — сообщила Крысанида Степановна. — Мой внук прибыл пока только на экскурсию. Окончательное решение он еще не принял.

— Что ж, Илья, если мне будет позволено дать совет, я желаю вам не отказываться от этой возможности. Не припоминаю, чтобы кто-нибудь из наших учеников потом жалел о сделанном выборе…

Крысанида Степановна мягко подтолкнула Илью по направлению к распахнутой двери.

Хотя «распахнутой» в данном случае неверное слово — это была даже не дверь, а просто проем в стене. Закрыть его было попросту нечем.

— Крысанида Степановна, а ведь я вам не внук, — напомнил Илья.

— Знаю, — хмыкнула старушка. — Но говорить прапрапраправнук было бы слишком долго. А ты что, возражаешь?

— Да мне как-то… — пожал плечами Илья. — Так вы магистр?

— Магистр, — утвердительно кивнула Крысанида Степановна. — У нас четыре пятых преподавателей — магистры.

— А остальные?

— Великие магистры, как Трен-Экил. Но он не преподаватель, он главный транспортер. Старший Проводник. Ну знаешь, отвечает за путешествия между мирами…

— Да чего тут непоня…

Илья не успел закончить слово, потому что они наконец-то вышли наружу — здешний «вокзал» оказался на редкость огромным — и слова сами застряли у него в горле.

На небе не было ни облачка. Погода стояла просто идеальная — тепло, но не жарко, легкий ветерок обдувает кожу, дождя нет, под ногами мягко пружинит изумрудная трава. В общем, для прогулок лучше не придумаешь. Кстати, зелени вокруг было очень много — кругом росли кусты и деревья, никаких дорожек не было — ходить предполагалось прямо по траве. Несмотря на это, растительность выглядела так, словно здесь никогда не ступала нога человека — девственно-чистая, не измятая, никакого мусора.

Вокруг, наполовину скрытые за господствующей здесь зеленью, виднелись различные здания. Небольшой деревянный домик, похожий на крестьянскую избу, стоял буквально бок о бок с Залом Путешествий. Чуть дальше виднелось нечто, больше всего похожее на типичную многоквартирную шестиэтажку. Зато с другой стороны к небесам поднималась сверкающая игла невообразимой высоты, напоминающая Останкинскую телебашню.

Илья обернулся посмотреть, как выглядит Зал Путешествий снаружи и тупо заморгал.

Снаружи он напоминал старинный греческий храм, только цилиндрической формы, и в этом не было бы ничего удивительного, если бы не тот факт, что размером он ненамного превышал стандартную российскую дачу. Но внутри-то он был больше… во много раз больше!

— Ничего удивительного, — пожала плечами Крысанида Степановна, поймав взгляд Ильи. — У нас почти все здания внутри больше, чем снаружи. Так экономнее. Ну что, пошли?

— А… а куда?

— К Алмазному Шпилю. Вон он, неподалеку. Его для того и построили — чтоб обозревать Академию. Ну и еще для всякого, конечно…

Алмазный Шпиль отстоял от Зала Путешествий всего метров на сто. Как объяснила Крысанида Степановна, это было сделано специально, чтобы экскурсанты не болтались где попало. Первоначально эти два здания вообще хотели объединить, но от этой мысли все-таки отказались.

Вблизи Алмазный Шпиль уже нисколько не походил на Останкино. Скорее на титаническую иглу, выточенную из цельного куска алмаза. Так и хотелось отколупнуть кусочек.

— А у вас всегда так пусто? — прищурился Илья, когда и внутри башни никого не обнаружилось, кроме рыжеватого старичка, сладко дремлющего в глубоком кресле.

— Так вчера же как раз экзамены закончились, — усмехнулась Крысанида Степановна. — Сегодня все отсыпаются — на экзаменах не расслабишься. Да и рано еще. Вот через часок-другой все начнут выползать наружу. А завтра вообще столпотворение начнется.

— А что будет завтра?

— Завтра проводы выпускников. Послезавтра начинаются каникулы. А послепослезавтра прием новичков и посвящение второго цикла в ученики.

Илья мгновенно уловил несоответствие.

— Как это? Послезавтра начинаются каникулы? А как же…

— А у нас скользящий график, — разъяснила Крысанида Степановна. — Четверть учеников всегда на каникулах. Одни возвращаются — другие уходят.

— И где у вас проводят каникулы?

— Кто где. Обычно в своем родном мире, но некоторые и в чужих. У нас большой выбор разных туров. Но тебе об этом еще рано думать — первые каникулы только после второго цикла.

— Что еще за циклы такие? — с некоторым раздражением спросил Илья.

— Сейчас поднимемся, там все и расскажу. Чего нам в вестибюле-то стоять?

Вестибюль Алмазного Шпиля имел форму кольца, идущего вдоль стен. В центре же вздымалась лифтовая шахта, пронизывающая весь Шпиль сверху донизу. Лифтов было всего два, но зато огромные, рассчитанные на пару матерых слонов. Причем один, похоже, не работал — в нем даже не было кнопок. Хотя в другом их тоже не было — их заменяли вырезанные в стене значки, похожие на германские руны.

Крысанида Степановна внимательно рассмотрела эти руны, несколько секунд подумала, а затем сообщила:

— Думаю, восемьдесят второй этаж будет в самый раз. Там и обзор хороший, и столы есть. Ты как думаешь?

Илья удивленно пожал плечами: мол, я же здесь в первый раз, откуда я знаю?

— Значит, на восемьдесят второй, — кивнула старушка и чиркнула ногтем по одной из рун.

Что произошло следом, Илья толком и не понял. Раздался тихий свист, воздух замерцал, а потом вестибюль исчез и перед глазами появился тот самый восемьдесят второй этаж.

— Телепортация? — с понимающим видом уточнил Илья.

— Она самая, — кивнула бабушка.

На этом этаже полностью отсутствовали стены. Здесь Алмазный Шпиль держался на одной только лифтовой шахте. Да еще на магии, конечно. Но вид открывался действительно потрясающий…

С этой высоты вся Магическая Академия была как на ладони. В самом центре стояло главное здание — настоящий архитектурный шедевр. Собственно говоря, это было не одно, а целых одиннадцать зданий, скрепленных перемычками. В центре стояла удивительной формы башня с плоским диском над ней, висящим, похоже, прямо в воздухе — столб, на котором покоился этот диск, был совсем тоненьким, почти невидимым. Вокруг него располагались еще девять строений. Первое больше всего походило на средневековый европейский замок. Второе вызывало ассоциации одновременно с собором Василия Блаженного и мусульманской мечетью. Третье напоминало Тадж-Махал. Четвертое было чем-то средним между древнеегипетским и древневавилонским дворцами. Пятое — сплошная скала со множеством высеченных пещер. Шестое — точь-в-точь китайская пагода. Седьмое — сильно растолстевшая Пизанская башня. Правда, в отличие от оригинала, она не падала. Восьмое — белоснежный кристаллический храм. Девятое — мрачный готический собор, окрашенный в красные и черные тона. К тому зданию, что походило на Пизанскую башню, своеобразным хвостиком крепилось еще одно — та самая шестиэтажка.

— Это общежитие, — пояснила Крысанида Степановна. — Ты не смотри, что оно такое маленькое — там на самом деле не шесть этажей, а восемьдесят семь. У нас, какникак, пять тысяч учеников…

— А учителя где живут? — оторопело спросил Илья.

— Кто где. Большая часть — в главном здании, но у некоторых есть отдельные коттеджи. Вон, смотри в ту сторону — там мой дом.

— Не вижу… — прищурился Илья.

— И не увидишь — далеко. У меня домик маленький. Снаружи, — уточнила Крысанида Степановна. — Но это вон там, где садовый комплекс и зверинец.

Кроме главного здания, имелось и множество других, помельче. Огромный сад с кучей оранжерей, теплиц и просто маленьких домиков. Здоровенный зверинец под открытым небом. Пирамида из белого мрамора. Двадцатиметровая башня, стоящая на крайней оконечности длинного полуострова, вдающегося в море. Да-да, именно в море — с одной стороны к Магической Академии примыкало бескрайнее море, в которое впадала небольшая река. Имелись и пляжи, и даже небольшой порт с настоящими кораблями. С другой стороны желтела степная равнина, переходящая вдали в пустыню. С третьей простирались бескрайние леса. С четвертой чернело громадное болото, а за ним начиналась снежная тундра.

— Нехило… — присвистнул Илья.

— Деорг не мелочился, — с затаенной гордостью усмехнулась Крысанида Степановна Минут пятнадцать Илья просто медленно передвигался вдоль поручней, рассматривая Магическую Академию со всех сторон. Посмотреть было на что.

Крысанида Степановна была права, когда говорила, что сегодня большая часть учеников и преподавателей отсиживается по своим квартирам. Людей внизу Илья почти не увидел. Но кое-кого он все-таки заметил, и не все они были людьми.

— А ты как думал? — удивилась Крысанида Степановна, когда Илья обратил ее внимание на самую приметную фигуру — тридцатиметрового великана в латах, неподвижно стоящего возле самых больших ворот, ведущих в центральную башню. — Тут землян-то еще не так много учится — человек восемьдесят всего. Остальные из других миров, а там не только люди живут, внучек… Вот это наш Старший Привратник — Эваарон Бреабой. Он колосс!

— Что колосс, это точно… — согласился Илья. Этот Эваарон вполне мог бы держать у себя дома Кинг-Конга в качестве домашней зверушки.

— Нет, ты не понял. Он действительно колосс. Это его раса так называется — колоссы. Когда-то они и на Земле жили, но давно вымерли…

Исполинский привратник явно стоял на своем месте уже очень давно — его ноги почти по щиколотку ушли в землю. Впрочем, ему это, кажется, не доставляло неудобств — он выглядел совершенно спокойным.

— Сколько же такой махине корма нужно… — проворчал Илья.

— Вот хорошо, что напомнил! — спохватилась Крысанида Степановна. — Может, перекусим? Ты завтракал хоть?

— Завтракал… — буркнул Илья.

— А супчик кушал? Супчик надо каждый день кушать! — забеспокоилась Крысанида Степановна, все-таки вспомнившая о своих обязанностях бабушки.

— Да ну, давайте еще посмотрим, — отмахнулся Илья.

— Так можно совместить! — настаивала старуха. — Столы здесь для чего стоят, потвоему?

Илья неохотно уселся за ближайший стол. Здешние столы были предельно простыми — плоская круглая доска на ножке, да четыре табуретки точно такой же формы, но поменьше.

— Это здесь на всякий случай стоит — если кто перекусить захочет, — объяснила Крысанида Степановна. — Ну-ка, что у нас сегодня в меню…

Старушка трижды постучала по столешнице и на ней черным цветом засветились непонятные буквы.

— Ага… ага… ага… — бормотала Крысанида Степановна, просматривая меню. — Что будешь?

Илья оторопело рассматривал непонятные надписи. Да уж, сервис в Магической Академии был на высоте. Только вот…

— А это по-каковски написано? — уточнил он.

— Ах ты, господи! — стукнула себя по лбу Крысанида Степановна. — Ты ж не понимаешь… Это, внучек, канарра — наш алфавит. Говорить-то ты здесь со всеми можешь — кто сюда попадает, автоматически здешний язык выучивает. А вот читать придется учиться — канарра язык необычный, с ним обычные правила не действуют.

Но ты не бойся, это просто — в первый же день научат. Ты, вообще-то, это уже можешь, только буквы надо зазубрить. А пока давай я за тебя закажу.

Крысанида Степановна отчеркнула желтым ногтем несколько строчек и они переменили цвет с черного на пурпурный. Некоторые строчки она отчеркивала дважды, и они начинали светиться как бы двойным светом. После всего этого она еще трижды стукнула по столу, и меню исчезло. Зато взамен появилось несколько блюд с кушаньями. Бульон, гренки, какие-то пирожные, бутерброды, салат, разные напитки — от кофе до лимонада, еще что-то… К тому же все это оказалось еще и необычайно вкусным. Илья уплетал за обе щеки.

— А пива нельзя? — нерешительно уточнил он.

— Алкоголь подается только после восемнадцати часов, — ничуть не удивившись, ответила Крысанида Степановна. — И за деньги. Все остальное бесплатно, а вот за спиртное надо платить.

— А чем платить-то? Рубли они берут?

— Нет, конечно! — презрительно фыркнула Крысанида Степановна. — У нас свои деньги, магические. Вот такие.

Старушка достала из кармана небольшой мешочек и вытряхнула из него десяток почти невесомых дисков небесно-голубого цвета. Они мягко мерцали и переливались.

— Красивые… — одобрил Илья, покатав одну монету в руках. — А где такие брать?

— Самим делать, где же еще…

— В смысле? — не понял Илья. — Как это — самим?

— А вот так. Это, внучек, не просто деньги, это затвердевшая мана. Такие любой маг может производить. И тебя тоже научат.

— Это что же — любой может себе кучу денег наштамповать? — хмыкнул Илья.

— Конечно. Если времени не жалко. Одна такая монета — часа на полтора работы.

Так что это не бесплатно… Ну ладно, ты кушай, а я тебе пока расскажу, как тут у нас все устроено.

Илья пододвинул поближе тарелку с бутербродами и сделал внимательное лицо.

— Обучение у нас делится на циклы. В одном цикле сто три дня. Шестьдесят дней — уроки, шесть — экзамены. Остальные выходные. В нашем году четыреста тринадцать дней — четыре полных цикла и один дополнительный день. Праздничный. Час такой же длины, как и на Земле, но в сутках двадцать шесть часов, а не двадцать четыре.

Каждый четвертый цикл — каникулы.

— А сколько всего учиться-то?

— Полное обучение занимает шестьдесят один цикл, не считая каникул, — совершенно спокойно сообщила Крысанида Степановна. — На земное время это будет около двадцати пяти лет.

Хорошо, что в этот момент у Ильи ничего не было во рту. Иначе бы он подавился.

— Сколько?! — чуть ли не заорал он. — Двадцать пять лет?! Да я что — охренел, что ли, столько учиться?! Не, я еще не двинулся…

— Ты дослушай сначала, — строго оборвала его Крысанида Степановна. — В том, что мне двести лет, уже не сомневаешься?

Илья молча кивнул.

— Так вот, это здесь норма. Даже самый плохонький маг живет как минимум вдвое дольше обычного человека. Деоргу сорок тысяч недавно стукнуло — а выглядит хоть куда, красавец мужчина…

Илье показалось, что на этой фразе Крысанида Степановна мечтательно вздохнула, но он ничего не сказал.

— И на весь наш мир наложено мощнейшее заклятье — здесь нет действия времени. То есть, пока ты здесь, не будешь ни взрослеть, ни стареть. Теоретически тут можно жить хоть вечно. Поэтому проживешь ты здесь двадцать пять лет, но состаришься всего на шесть-семь — то время, что проведешь на каникулах. Оценил? Когда закончишь учебу, де-юре тебе будет сорок один, но де-факто — всего двадцать два!

Считай, получишь лишние двадцать лет жизни, да еще в самые золотые годочки! Так что сначала все обдумай, а уж потом возмущайся!

Илья открыл рот. Потом закрыл. Снова открыл. Снова закрыл. Ему даже в голову не пришло засомневаться насчет того, что он услышал — он уже ни в чем не сомневался. А прожить двадцать пять лет, повзрослев всего на шесть… Ему этот вариант чрезвычайно понравился. Теперь он уже практически не сомневался, какой даст ответ.

— Еще подумай об открывающихся возможностях, — продолжала расписывать прелести своей Академии Крысанида Степановна. — Маг высокого уровня может добиться в жизни всего, чего только захочет. Хочешь славы? Будет тебе слава. Хочешь богатства? Будет тебе богатство.

— А вы сами-то чего добились? — невинно поинтересовался Илья.

— А я тебе сейчас расскажу! — хитро прищурилась старушка. — Я Академию закончила в пятьдесят четвертом году. Девятнадцатого века, конечно, — на всякий случай уточнила она. И было мне тогда сорок один год, хотя на вид не дали бы и двадцати. Вернулась я домой, брат меня еле признал. Выкупила я их всех из крепости-то, обустроиться помогла… Ну это все долго рассказывать. Замуж через два года вышла — за князя Апраксина, между прочим! Что уж греха таить, приворожила его… Глянулся он мне — молодой был, красивый. Двух детей ему родила — Катеньку и Володю. Володя твоим прапрапрадедом был. До девятьсот шестнадцатого года я в России жила, потом в Европу эмигрировала. Надоело мне на Руси, да и знакомые все уже коситься стали, что так зажилась на свете.

Правильно, оказалось, сделала — через год всего революция случилась. Лет двадцать потом в Европе прожила. Париж, Милан, Мадрид… А в тридцать восьмом году Деорг меня разыскал, да и предложил учителем стать. Я согласилась, и не жалею. Даст бог, еще долго здесь пробуду, новых магов обучу… А если ты насчет известности волнуешься, так я за ней и не гналась никогда. Были другие, которые прославились…

— Это кто, например?

— Да полно всяких. Вергилий, Леонардо да Винчи, Галилей, Торквемада, Жанна д\'Арк, Казанова, маркиз де Сад, Джузеппе Бальзамо, Конфуций, Вольтер, Нострадамус, Паганини, Франклин Делано Рузвельт…

— Хватит, хватит! — взмолился Илья. Рузвельта он уже не выдержал. — А из русских здесь кто-нибудь учился?

— А как же! Ломоносов, Суворов, Распутин, Шаляпин, Сталин…

— Сталин?! — схватился за голову Илья.

— Ну да. Он, конечно, не русский был, но тоже — не чужой…

— Сталин был колдуном? — тихо уточнил Илья.

— И неплохим, между прочим. Хотя жадный был очень, все на черную магию налегал.

Вот и доигрался в конце концов, уволокли его… Суворов тоже все куда-то гнал…

Защитной магией владел отлично, а вот остальным пренебрегал. Решил, раз его теперь ни штык, ни пуля не возьмут, так и все — больше ничего не надо, остальное природным талантом восполнит! Вот и умер молодым — даже сотни не исполнилось…

— А Ленин случайно не из ваших? — покрутил пальцем у виска Илья.

— У нас не учился. Но тоже многое умел. Как раз хотела спросить — он все еще в Мавзолее?

— Конечно…

— Зря. Похоронить бы его надо… Лучше всего — через кремацию. Я не знаю точно, какой у него срок, но, кажется, всего лет двадцать осталось…

— А что будет через двадцать лет? — не понял Илья.

— Поднимется. Думаешь, зря про него говорили — \"вечно живой Ильич\"?

Илья растерянно поскреб лоб. Он буквально чувствовал, как у него опухают мозги.

От дальнейших расспросов о Вожде он предпочел воздержаться.

— Нет, подожди, что-то не сходится… — растерянно сказал он.

— Что такое? — прищурилась бабушка.

— Есть два вопроса. Первый про Сталина… хотя это и остальных касается. Я недавно передачу про него смотрел — там и про детство было, и про молодость…

Все по годам расписано. Когда же он успел здесь четверть века отучиться?

— Эх, молодо-зелено… — укоризненно покачала головой Крысанида Степановна. — Да неужто для настоящего мага это проблема? Да любой маг как надумает высоко пробиваться, так первым делом себе фальшивую биографию устраивает! Дел-то — раз плюнуть! Вот, думаешь, почему Сталин так свою мать в Москву и не перевез? И почему он так ненавидел, когда его по имени-отчеству называли или, не дай бог, фамилию настоящую вспоминали? Да потому что никакой он был не Джугашвили, и не Виссарионович! Звали, правда, Иосиф, и родом был из Грузии — а все остальное он сам про себя и сочинил. Такие вещи даже обычные люди легко проворачивают, а уж для мага…

— Все, все, не спорю, — поднял руку Илья. — Второй вопрос про Жанну д\'Арк. Если она тоже магом была, то почему позволила себя сжечь?

— Хе-хе, — хитро прищурилась Крысанида Степановна. — А ты уверен, что ее сожгли?

— Ну, я думал…

— А индюк тоже думал, дак в суп попал, — охотно поддакнула старушка. — Сожгли-то вовсе и не ее, а ее доппеля… будешь учиться, узнаешь, что это за зверь такой.

А сама она с Земли ушла. Насовсем. Обиделась сильно, да и правильно. Она-то за свою Францию всей душой радела, а ей такую каку подложили… Так и не вернулась.

— И что с ней потом стало?

— Если интересно — сам у нее попозже спросишь, — лениво ответила Крысанида Степановна. — Может, расскажет…

— Так она что — здесь?! — поразился Илья.

— А то где же… Лет сто уж, как у нас преподает. Святую Магию. Слышал, небось?

— Не…

— Ну, еще услышишь. А я вот Бытовой Магии обучаю, это даже полезнее. Всякому пригодится.

Илья ошарашенно покрутил головой.

— И что — она тоже меня учить будет?

— Нет, она не будет. В этом цикле у новичков по Святой Магии сэр Карим будет. А по Бытовой — синьора Виджаби, так что со мной на уроках тоже не увидишься. Но у нас и другие учителя с Земли есть — восемь человек. Со мной — девять.

— А сколько их всего?

— Магистров — четыреста восемьдесят. Великих магистров — сто двадцать. А великих мастеров всего пятнадцать, да еще сам Деорг. Он-то уж точно сильней всех. Итого шесть сотен. Да еще прочего персонала примерно столько же. В одной только купальне человек сто работает… Ах ты, совсем Джонатана забыла — он тоже вроде бы с Земли. Он великий мастер. Значит, всего землян десять. Хотя насчет Джонатана я не уверена — прямо же у него не спросишь…

— Почему?

— Увидишь — поймешь. Джонатан — личность уникальная. Он, кажется, даже старше Деорга. Ну ты как — поел?

Илья молча кивнул. Он давно не ел с таким аппетитом — Юлия Николаевна готовила неважно, а кулинарные познания Владимира Максимовича ограничивались жареной картошкой.

— Ну что — пора уж собираться, наверное? — печально поинтересовалась Крысанида Степановна. — Ты, как домой вернешься-то, обдумай все, как следует, с бухтыбарахты не решай. А через три дня я снова к вам заеду, там мне и скажешь, что надумал. Идет?

— Идет… — задумчиво ответил Илья.

В принципе, он и не собирался особо долго думать — такая возможность выпадает раз в жизни. Но раз сказано подумать — подумает. Заодно и с друзьями попрощается.

— А если… если я сюда поступлю, как это все будет? Ну там — какие вещи с собой брать, и все такое?

Крысанида Степановна понимающе усмехнулась.

— Жить будешь в общежитии. Там комнаты на троих, но большие — тесно не будет.

Вещей много брать не нужно. Одежду все равно здесь выдадут — специальную форму.

Это учителя ходят в чем захотят, а для учеников форма предусмотрена. Домашнего зверя можно взять, если есть. Книг можно захватить сколько хочешь, но их тут читать некогда будет. Технику какую-нибудь, вроде велосипеда или там телевизора — пожалуйста. Только телевизор показывать не будет — антенны, сам понимаешь, через четвертое измерение не подействуют, а своего телевидения здесь нет.

— А электричество, значит, есть? — хмыкнул Илья.

— А как же! У нас для этого специальный энергетический элементаль в клетке сидит. Здоровенная зверюга — току дает, как парочка Днепрогэсов. Без розетки не останешься…

— А документы какие-нибудь нужны?

— Да на что они здесь! — хмыкнула Крысанида Степановна. — У магов один документ — аура твоя. Ее, внучек, не потеряешь и не подделаешь — какая есть, такая и есть… Еще что-нибудь хочешь спросить?

— Вообще-то, да… — смущенно сознался Илья. — Крысанида Степановна, а почему у вас… — …такое странное имя? — закончила за него старушка. — Ты не смущайся, меня про это часто спрашивают. Тут, внучек, казус такой случился неприятный. Отца-то моего Степаном звали, Кузнецовым, и работал он как раз кузнецом. Хороший был кузнец, у нашего барина его раз десять купить хотели, а тот все отказывался. У него один сын уж был — брат мой, но он еще одного хотел. И имя мне заранее придумал — Степан. Чтоб, значит, Степан Степанович был. Вот. А когда я родилась — долго не думал, назвал Степанидой. Так и записали. Только дьячок, который имя мое в книгу вписывал, старый был, глухой, да еще и пьян в зюзю. Недослышал, нафантазировал, да и записал меня Крысанидой. Отец долго потом ругался, чуть не прибил его, да пожалел старого. А я так и осталась Крысанидой. Дети все дразнили… А как сюда поступила — перестали, здесь-то по-русски никто не говорит, тут у меня имя как имя. Вот такая история…

Глава 3

В обратное путешествие Илья отправился в одиночестве. Крысанида Степановна уклончиво сослалась на какие-то неотложные дела, связанные с принятием нового цикла. На сей раз переброской занимался великий магистр Трен-Экил и, надо сказать, он все проделал гораздо быстрее. Просто поставил Илью в круг и прищелкнул пальцами. Не возникало никакого сияния, никакой задержки в несколько секунд. Одно мгновение, и вокруг уже стены родной комнаты.

Илья нерешительно выглянул за дверь. Запоздало вспомнилось, что он даже не предупредил родителей, что отбывает с новой бабушкой в неизвестном направлении.

Конечно, его не было всего часа два, но предки все равно могли испереживаться…

Когда мать чуть не задушила его в объятьях, а отец начал недоверчиво тыкать пальцем во все места, Илья понял, что так и случилось.

— Вернулся… слава богу… — пробормотал отец. Потом сообразил, что это непедагогично и попытался грозно нахмуриться.

— Ты где шлялся, поганец?! — рявкнула мать.

Илья понял, что дело плохо. Если мать называла кого-то «поганцем», это означало высшую точку кипения. Он заранее съежился, опустил глаза пониже и обреченно приготовился принять на себя пару бочек материнской брани.

Примерно в середине длиннющей тирады на тему \"и в кого он только такой уродился\", вернулась Танька, которая, оказывается, за это время успела сбегать в универсам за сигаретами. Таинственное исчезновение брата не взволновало ее ни капельки.

В конце концов мать все-таки выдохлась и наконец-то вспомнила, что до сих пор не имеет никаких объяснений самовольной отлучке неслуха-сына. Она решительно уселась за кухонный стол и заявила, что не сдвинется с места, пока ей подробно не растолкуют, что с ним, собственно, произошло, и куда подевалась Крысанида Степановна. Отец робко присоединился к супруге. Танька, разумеется, тоже навострила ухи (назвать ее здоровенные лопухи «ушами» клавиатура не поворачивается).

Илья начал неохотно рассказывать о том, где он побывал, и с удивлением узнал, что предки, оказывается, понятия не имеют о том заведении, в котором работает мадам Кузнецова. То есть о Магической Академии. Они со скрипом признали как свой договор с ней, так и то, что она честно выполнила все условия сделки. Но им, оказывается, и в голову не приходило поинтересоваться, зачем ей нужны все эти проверки! Илью такое равнодушие возмутило до глубины души, но мать моментально перешла в наступление:

— А откуда мы знали, что ты этот дурацкий тест пройдешь?! Мой отец с этой… с этой… договаривался он с ней. Насчет меня. А до него мой дед договаривался — насчет него. И сестра моя ничего такого в том шаре не увидела, и дядя Миша…

Откуда ж мы знали?!

Илья понял так, что в семье Адамовых это давно уже стало доброй традицией — получать от Крысаниды Степановны приятные магические подарки на свадьбу и крестины, совершенно не заботясь о том, что со временем, возможно, придется расплачиваться. Сам для себя он уже решил, что стать чародеем — вполне достойная судьба, но черствость предков его по-прежнему обижала.

— И когда она за тобой… ну, приедет? — уточнил отец, складывая губы куриной задницей.

— В среду, — безучастно ответил Илья. — До этого времени надо принять решение…

— Что там принимать-то? — удивился Владимир Максимович. — Откажешься, конечно!

— Почему это я откажусь? — нехорошо прищурился Илья.

— Ну… как это… я… — встал в тупик отец. — Сам, что ли, не понимаешь?

— Потому что родители так говорят! — повысила голос мать. — Вот школу закончишь, тогда и иди куда хочешь, хоть к черту на рога! Последний год осталось доучиться!

— Через год меня туда уже не возьмут, — спокойно сообщил Илья. — Туда поступают в шестнадцать лет.

— Значит, перебьешься! — нагло заявил отец. — Тоже мне — профессия! Вон, в юридический поступишь, как Валера!.. сначала собирался! Брат у тебя тоже тупой — я же всех в военкомате подмазал, кого надо, а он все равно поперся, добровольно!

Обалдуй! Два у меня сына — и оба полудурки! Тоже мне, генерал фигов!

Споры продолжались довольно долго. Отец так и не смог найти хоть какого-то убедительного аргумента. Все его протесты сводились к \"все должно быть, как у людей\". Под «людьми» он явно имел в виду себя и своих знакомых бизнесменов. А вот мать после того, как выплеснула первоначальную ярость, призадумалась. Всетаки Крысанида Степановна была именно ее предком, пусть и очень далеким. Юлии Николаевне пришло в голову, что если со столь малознакомой родственницы удалось получить немало житейских благ, то уж родной сын, несомненно, просто завалит семью волшебными подарками. Татьяна, будучи самым прагматичным человеком в семье, поняла это с самого начала, а потому даже не думала влезать в спор, и только молча завидовала везучему братцу.

— Хорошо, допустим, ты туда поступишь, — все-таки согласилась предположить невозможное мать. — Сколько там учатся?

— Двадцать пять лет, — не подумав, ляпнул Илья.

Он тут же пожалел, что не догадался соврать. Узнав, что расстаться с сыном придется аж на четверть века и вполне может случиться так, что они и вовсе не доживут до его выпускного вечера, родители принялись скандалить пуще прежнего.

Илья кое-как прорвался сквозь непрекращающийся ор и с большим трудом разъяснил предкам насчет того, что будет приезжать на каникулы, и еще насчет того, что за время учебы будет взрослеть вчетверо медленнее. К его удивлению, родителей эти аргументы нисколько не успокоили. Более того — к их воплям присоединилась Танька, чья зависть наконец достигла апогея. Вот уж кто мучительно переживал насчет стремительно улетающей молодости!

Примерно через час дебатов мать вспомнила, что давным-давно подошло время обеда, а в доме все некормленые. Она покинула стол переговоров и отправилась разогревать вчерашний борщ. Отец отправился ей помогать. Однако отрезав всем по куску хлеба, счел свою помощь законченной.

Илья с тоской обозрел поставленную перед ним тарелку с кое-как приготовленной похлебкой и подсохший кусок «черняшки», и у него тут же прибавился еще один аргумент к поступлению в Магическую Академию. Кормили там, во всяком случае, на порядок лучше.

Все было бы ничего, оставь Илья свое наблюдение при себе. Увы, он имел неосторожность поделиться им с остальными. Отец с сестрой отнеслись к его заявлению совершенно спокойно, и в глубине души даже согласились, но вот мать…

Мать тут же грохнула половником об стол и громогласно изрекла, что если кому-то не нравится, как она готовит, то он может жрать что хочет и где хочет! Илья ядовито сообщил, что так и собирается сделать. Это разозлило Юлию Николаевну вдвое пуще прежнего.

Быстренько выхлебав то, что следовало считать едой, Илья молча вымыл тарелку, также молча натянул кеды и быстренько свалил, пока родители снова не начали его пилить. Отцу, крикнувшему с балкона, чтобы сынок возвращался не позднее десяти вечера, иначе он ему покажет, Илья флегматично сообщил, что это его теперь волнует слабо. От такого заявления Владимир Максимович чуть не выпрыгнул с шестого этажа.

Сначала Илья направился к Вовчику. Они минут десять поиграли в «GTA», а потом мамаша Вовчика затеяла влажную уборку и любезно попросила мальчишек убираться куда подальше. Ее сынулька что-то провякал для порядка, но компьютер выключил.

Поскольку Изабелла Михайловна на время уборки всегда превращалась в настоящую мегеру, друзья решили пойти куда-нибудь еще. Например, к Витьку.

У Витька в доме был настоящий бардак. Приехала бабушка из Саратова. Но бабушкой она приходилась только Витьку, а его отцу — тещей, причем горячо нелюбимой. И Константин Павлович с Домной Романовной с утра подняли в квартире такой гам, что Витек только и думал о том, чтобы куда-нибудь сбежать. Но без повода сделать это было трудно, так что приходу корефанов он дико обрадовался. Появился повод. Уже втроем они направили стопы к Сашке.

У Сашки они нашли не только Сашку, но и его глубоко больную сестричку. Она умудрилась заболеть гриппом в середине августа и теперь противно кашляла, оглушительно чихала и вообще активно распространяла вокруг себя заразу. Мама, папа и Сашка красовались в марлевых повязках и ужасно боялись заболеть. Гостям также были предложены марлевые повязки, но они моментально сбежали от греха подальше. Сашка догнал друзей у лифта и отправился вместе с ними. Илья начал подозревать, что это не просто совпадение…

Из всей компании оставался только Серега. Но до его квартиры они даже не дошли — могучий Сегун встретил их на полпути. Вид у него был ужасно обиженный.

Оказалось, что он с утра успел на пару часиков смотаться в качалку, а когда вернулся, то обнаружил, что мать с младшими сыновьями укатила на дачу, наивно решив, что старший сынок захватил ключи от квартиры. Сотового ни у нее, ни у Сереги не было. Ждать отца также было бесполезно — Серегин отец работал капитаном дальнего плавания и вернуться должен был только в сентябре. Тут уж Илья окончательно убедился, что это какой-то вселенский заговор.

— В пятницу отец с друзьями на охоту едет — на все выходные, — будничным тоном сообщил Витек, пока народ размышлял, куда бы направить стопы. — Может и нас с собой захватить. Как мысль, пацаны?

— А че, нормально, — пожал плечами Серега. — Ружье свое брать, или там дадут?

— Мой батя тоже с твоим едет, — добавил Сашка. Его отец работал с Витькиным в одной фирме. — Так что мы будем.

Вовчик молча кивнул, присоединяясь к компании. Все уставились на Илью, который обычно везде лез первым.

— Не, мужики, я пас… — виновато отказался он. — Меня к пятнице в городе не будет.

— Во дела! — удивился Сегун. — А ты куда намылился-то? Че нам не сказал?

— Да сам только сегодня узнал! — буркнул Илья, напряженно размышляя, чего бы такого соврать. — Меня предки в Англию отсылают — в колледж английский. Язык учить.

— Че за дела? — еще сильней удивился Сегун. — Илюх, ты же по-английски круче всех шаришь, на [2] тебе его учить?

— Ты что, баклан, совсем? — постучал себе по лбу Сашка. Сначала он хотел постучать по Серегиному лбу, но попросту не дотянулся — Сегун в группе был самым здоровенным, а Сашка, наоборот, самым мелким. — Потому и посылают, что он в английском шарит! Повезло парню… Ты, Илюха, главное, не забудь, что у них там движение левостороннее, а то попадешь под машину, как в том году…

Илья недовольно поморщился — он не любил вспоминать этот случай. Что же он, виноват, что тот дядька на «Ниве» напился до зеленых чертей, и плевать хотел на все светофоры? Хорошо еще, что только краешком зацепило — отделался парой синяков…

А вот насчет английского Серега прав — по ин-язу у Ильи всегда были одни пятерки. Он уже к седьмому классу мог свободно болтать с любым англоязычным товарищем.

— Надолго в Англию? — рассеянно поинтересовался Вовчик.

— Сам пока не знаю… Как получится. На пару месяцев, наверное…

Илья виновато шмыгнул носом. Конечно, они вряд ли поверят, что \"пара месяцев\" затянется на двадцать пять лет, но неприятный осадок на душе все-таки оставался.

— А когда улетаешь?

— В среду… если все нормально будет.

— Тогда ништяк, — лениво пожал плечами Витек, — время еще есть. Ребя, может, в кино сходим? Кто как?

Народ что-то невнятно замычал. Всем было без разницы, чем заниматься, так что против кино никто возражать не стал.

Домой Илья вернулся только к полуночи. Его встретили холодные котлеты с картофельным пюре и сердитые родители. Ни тем, ни другим Илья особо не обрадовался.

Хорошо хоть, и те, и другие сохраняли молчание. Котлеты просто не умели разговаривать, а родители, похоже, просто выдохлись. Скорее всего, в отсутствие сына они продолжали обсуждать нежданно-негаданно свалившуюся проблему, и что с ней делать. Илья хорошо изучил родителей, поэтому теперь легко прочитал по их лицам, что мать в конце концов успокоилась и даже нашла что-то хорошее в открывшихся перед сыном возможностях. Редкий шанс, полезная профессия… Опять же, еще одним лишним ртом меньше… В той же Англии, вон, почти все дети учатся в интернатах, а дома бывают только на каникулах, и ничего! В общем, Юлия Николаевна решила отнестись к делу философски. А вот отец… Отец с детства отличался бараньей упертостью. Примерно как тот римский сенатор, который каждое свое выступление заканчивал призывом разрушить Карфаген. Илья ел и думал, что завтра и послезавтра он тоже куда-нибудь смоется, не то отец его в покое не оставит…

Расправившись с ужином, он закрылся в своей комнате и принялся паковать чемоданы. Многолетний опыт в ролевых игрищах приучил его к самостоятельности, поэтому он всегда собирал вещи с толком и расстановкой, а не как Витек, который не мог сложить аккуратно даже пару маек. Обязательно или изомнутся до состояния жеваной бумаги, или половина потеряется.

Крысанида Степановна не велела брать много вещей, поэтому он ограничился однимединственным старым чемоданом на колесиках. Еще она сказала, что в Академии выдадут специальную форму, поэтому Илья не стал брать много одежды. Обычный набор для продолжительного пребывания вдали от дома — несколько комплектов нижнего белья, столько же пар носков, запасная обувь, парадный костюм, спортивный костюм, купальный костюм (то есть плавки), дюжину носовых платков, ну и еще кое-какие тряпки. Набор личной гигиены — расческа, зубная щетка, мыло, дезодорант и все такое. Любимый перочинный нож с восемнадцатью лезвиями. Три заветные книги — \"Справочник самых необходимых знаний\", \"Самоучитель рукопашного боя\" и \"Властелин Колец\". MP3-плеер с зарядником и пакетик с десятком дисков.

Илья уважительно называл эти диски \"платиновой коллекцией\". Все-таки он целый месяц собирал на них любимые треки, и собрал почти тысячу штук!

Сложив в чемодан самое необходимое, Илья задумался над тем, что еще можно прихватить с собой. Крысанида Степановна упомянула, что можно прихватить домашнего любимца, но с тех пор, как в прошлом месяце умер Танькин Хомка, в квартире Адамовых не было никакой живности. Заводить животное, чтоб только заполнить пустое место в чемодане, показалось глупым.

Подумав, Илья аккуратно отклеил от стены все любимые плакаты и упаковал их на дно чемодана. Даже если в Магической Академии не разрешат портить стены, несколько бумажных листов багаж не отяготят. Компанию плакатам составила политическая карта мира и репродукция картины Васнецова \"Три богатыря\".

Некоторое время Илья неуверенно смотрел на свой мобильник. Аппаратик был очень хороший и оставлять его казалось жалко. Но брать было бессмысленно — там звонить будет некому. До другого мира тоже вряд ли дозвонишься… А вот цифровой фотоаппарат он прихватил. Пригодится! Хоть фотографий для родных нащелкает…

В дверь грохнуло так, будто в нее попытался вломиться бешеный носорог. Илье даже не понадобилось спрашивать, кто там — так стучаться могла только Танька. Она единственная использовала для этого незамысловатого действия сразу все тело.

— Спросить что хотела? — мрачно поинтересовался Илья, поворачивая ручку.

— Ты что, уже собираешься? — вопросом на вопрос ответила сестричка, бесцеремонно отпихивая брата в сторону. — У тебя ж еще два дня!

— Ага, — не стал спорить Илья. — Что еще интересного скажешь?

— Да так, интересуюсь… — пробурчала Танька. — А тебе жалко, да? Родной сестре ответить не можешь?!

Татьяна умело подпустила в голос плаксивую нотку, но Илья только досадливо поморщился. Он на такие дешевые трюки не покупался.

— Компьютер я теперь к себе переставлю… — задумчиво погладила монитор Танька. — И фотик твой заберу…

— Фотик я с собой беру, — равнодушно обломил ее Илья. — Фотки и там щелкать можно.

— А сотовый тоже берешь?

— Не-а… а на хрен тебе мой сотовый? Твой даже лучше!

— А твой я продам, — нагло заявила Танька. — Тебе ж он теперь не нужен? А мне деньги нужны. У меня семестр скоро начинается, бабок много понадобится. Ты, может, еще что ценного оставляешь? Где твой плеер?

— В чемодане, — злобно покосился на нее Илья. — Я может, и сотовый тоже захвачу!

Еще не решил!

— Не жмотись! — беззлобно щелкнула его по лбу сестра. — Давай, давай, выгребай вещички наружу!

Илья уже двести раз проклял себя за то, что вообще открыл этой дурынде дверь.

При ней упаковываться стало вдвое сложнее. К счастью, осталось совсем немного.

— Классная ручка! — восхитилась Танька, найдя «паркер», подаренный вчера отцом. — Девчонки помрут от зависти!

— А ну отдай! — выхватил драгоценную ручку Илья. — Это я с собой возьму!

— Зачем тебе ручка, там же перьями пишут! — возмутилась Татьяна.

— Ты-то откуда знаешь?..

— Ты что, \"Гарри Поттера\" не читал? — насмешливо прищурилась сестра.

— А вот не читал! — огрызнулся Илья. — Делать мне больше нечего!

— Ну и дурак! — противно ухмыльнулась Танька. — Хоть бы знал, как там правильно учиться! А то придешь, и будешь стоять дурак дураком — где тут туалет, а то я щас штаны обмочу!

Илья только и смог, что злобно скрипнуть зубами — его голос сестра передразнивала на удивление похоже.

— Ладно уж, собирайся дальше, — ласково пропела Татьяна, выпархивая за дверь. — Вот уедешь, я у тебя тут устрою ревизию!

Илья на всякий случай снова заперся. Что ж, теперь у него впервые появился мотив на то, чтобы остаться дома — это испортит настроение Таньке. Хотя нет, это уже второй — по друзьям он все-таки будет скучать. Да и по родителям тоже, хоть они и наезжают по пустякам… Илья впервые подумал о том, чтобы передумать и остаться…

Впрочем, эта мысль надолго не задержалась. В понедельник он проснулся уже с другой мыслью — послезавтра начнет учиться на волшебника! А уж когда научится…

Илья не знал, что будет тогда, но богатое воображение услужливо подсказывало, что все будет просто замечательно.

Хотя этот день прошел совсем не так интересно, как вчерашний. Родители были на работе, Танька гуляла с очередным ухажером, так что скандал не возобновился.

Утром пришел Вовчик, а после обеда к нему присоединились все остальные, и компания до самого вечера резалась в третьих «Героев». Четвертые никому не нравились.

Почти то же самое повторилось и во вторник, только без Сашки — у него разболелся зуб, и его отправили к стоматологу. Хотя ближе к вечеру появился и он — с перевязанной щекой, но ужасно довольный. Оказалось, что, возвращаясь от зубного, он нашел на улице пятикатку (для тех, кто не в курсе — пятьсот рублей).

Ну а в среду Илья проснулся очень рано — в любой момент могла появиться Крысанида Степановна. Отец с матерью уже сидели на кухне и ждали — сегодня они оба взяли отгул, чтобы проводить сына. Мать выглядела грустной, но особо сильно не переживала. А вот отец сидел насупленный, то и дело что-то бормотал сквозь зубы и вообще мог в любую секунду сорваться. Илья опасливо косился на него — в таком состоянии Владимир Максимович был по-настоящему опасен.

Так они сидели до часу дня. А ровно в час дверь из комнаты Ильи распахнулась, и оттуда вышла Крысанида Степановна с улыбкой до ушей.

— Не ждали, небось? — осклабилась она.

— Крысанида Степановна? — удивился Илья. — А как вы туда попали?

— А ты головой-то подумай, внучек, — укоризненно посмотрела на него бабушка. — Ты сам как туда попал, когда домой возвращался? Так и я. Это я вас раньше попусту беспокоить не хотела, а теперь-то чего… Все обо всем в курсе.

Юлия Николаевна попыталась улыбнуться прапрапрабабушке, но получилась не слишком естественная гримаса. Владимир Максимович не стал даже пытаться, только набычился еще сильнее.

— Ага, значит так… — задумчиво потерла подбородок Крысанида Степановна, глядя на набитый чемодан Ильи. — Насколько можно судить, выбор сделан… Проводов устраивать не будем, нас там уже все заждались. Да и вообще, целых три дня было, чтоб попрощаться, правильно я говорю? Значит, будем спрашивать официально — согласен ли ты поступить в Магическую Академию Деорга?

— Нет, не согласен!

Крысанида Степановна широко раскрыла глаза. Илья тоже, потому что предыдущую фразу произнес вовсе не он, а отец. Его наконец-то прорвало.

— Пап, ты че… — неуверенно начал он.

— Сидеть, я с тобой позже разберусь! — прошипел Владимир Максимович. — Не поедет он с вами никуда, ясно?!

— Зятек, а ты бы поутих маленько, что ли? — укоризненно покачала головой Крысанида Степановна. — Я же, кажется, не тебя спрашиваю, а сына твоего? Так что, Илюш?

— Я сказал — нет! — встал из-за стола отец. — Что неясного?! Пусть школу сначала закончит, потом институт, а там забирайте на здоровье!

— Это увравнения, что ль, всякие? — хмыкнула Крысанида Степановна. — Да на кой они магу-то? Не шуми, зятек, я уже поняла, что ты против. Только твое согласие ничего не решает, так-то. Да и поздно передумывать, ты еще когда Илюшка родился, дал свое доброе согласие. Так или нет?

— Пап…

— Заткнись! — вызверился отец. — Подумаешь, согласился! Я ничего не подписывал!

— Какая разница? — удивилась Крысанида Степановна. — Ты ж клятву давал, разве нет?

— А где свидетели? — прищурился Владимир Максимович. — Никто не слышал!

— Ой, дурачок… — грустно покачала головой старушка. — Да кому нужны-то твои свидетели? Я же маг, понимаешь ты это, аль нет? Ма-аг! А клятву данную магу, нарушить нельзя, хоть пополам тресни…