- Деньги давай, дед, это не твоя территория. А это наша территория.
И тут бешено залаяли Дамка и Тузик.
Оскалясь, с пеной у рта, они кидались на парня, как охотничьи лайки на лося.
Парень отступил, споткнулся, упал.
Дамка кинулась к нему, самозабвенно лая. У нее, видно, были к нему свои счеты.
Тузик атаковал с другой стороны.
Парень вскочил и с проклятиями кинулся бежать, провожаемый храброй парой.
В это время подошел автобус.
Чума быстро среагировал и оказался в автобусе еще раньше деда.
Что самое интересное, обе собаки обнаружились под лавкой уже после отправления. Они лежали, тяжело дыша, и посматривали любящими глазами на деда.
Дедушка Иван даже начал строить планы, как приведет их домой, будет кормить макаронами, гулять с ними, и что если их вымыть и расчесать, то Дамка будет вылитый тибетский терьер с отклонениями в сторону борзой (ноги длинноваты и общая потрясающая худоба).
Что касается Тузика, то он был ростом и ногами похож на бульдога, только с хвостом бубликом и не такой высокий, а мордой Тузик смахивал бы на терьера (усы и бородка), если бы уши не подгуляли.
Дедушка Иван не мог признаться самому себе, что ему трудно возвращаться в пустой дом.
Однако деликатные собаки не стали никому навязываться, а сошли на первой же остановке \"Фабрика-кухня\". Видимо, ночью они подрабатывали сторожами.
Дед Иван, не глядя, отдал Игорьку-Чуме все деньги из кармана, зато Чума все их пересчитал.
Денег оказалось даже больше.
Может быть, кто-то по душевной доброте сунул Ивану лишнего, старикам не то что молодежи - все стараются помочь (хотя дед честно давал сдачу).
Или у него в кармане были собственные деньги.
- Ничего, важно, что не меньше! - сказал торжественно дед.
- Нам чужого не надо,н хмуро ответил Игорек и вернул сдачу.
- Это ты зря, но я тебя понимаю,н ответил дед.
Так они ехали навстречу приключениям, а тем временем волшебница Валькирия тоже не стояла на месте.
Волшебница Валькирия, она же телевизионный ведущий Валентина, она же ворона Валька, она же крыса Бесфамильная, даром времени не теряла и носилась по всему телевидению, как катер на воздушной подушке (\"подкидыш\", по-морскому), а за ней на невидимой привязи, в виде водного лыжника, бороздил коридоры Сила Грязнов.
Валентина Ивановна, до одурения похожая на известную эстрадную певицу, хриплая, накрашенная, лохматая, в мини-юбке, отличалась от артистки в худшую сторону, т. е. имела необъяснимую привычку плевать на пол, ковыряться в носу и выражалась теми же словами, что и каменщик в том случае, когда ему на ногу падает второй кирпич, или слесарь при виде свороченного набок вентиля с горячей водой, которая течет прямо в руки.
Тем не менее Вальку ценило руководство, все у нее кипело, указания исполнялись, уже человек привез хирургические инструменты, другой был послан за клюквой и т. д.
Тем временем Валька в сопровождении Силы Грязнова летела по коридорам телевидения, направляясь на совещание.
И тут произошел один досадный случай.
Валька завернула за угол, заложив крутой вираж, а Сила Грязнов не вписался в поворот и затормозил, ткнувшись плечом о стену, и тут же влетел в объятия юной милиционерки.
- Ваши документы,н приказала милиционерка, ослепительно улыбаясь.
Сила Грязнов где-то уже видел это личико, то ли вчера в ящике кухонного стола, то ли сегодня у Валентины в сумке...
Эдик (Сила Грязнов), и без того скандальный, а тут еще и плечо задето, оскалился и сказал прямо в это чистенькое, намытое, кукольное лицо:
- Пошла ты!
При этом он отодвинул милиционерку пухлой рукой.
Но она не отодвинулась.
Мало того, здесь же, как по волшебству, оказался патруль, и Эдика повели выяснять насчет документов (пропуск на телевидение у него куда-то делся).
Повести-то Эдика повели, но он снова возник на том же месте в пустынном коридоре у поворота.
Вместо него исчезла юная милиционерка.
Причем она исчезла как-то постепенно, растаяла по частям.
На месте ее белокурой кукольной головы оказалось рыло Эдика, красное, с продолговатым носиком и без подбородка, но зато с редкими усишками.
Вы бы видели эту морду над безупречным мундиром, юбочкой и блестящими сапожками милиционерки!
Потом испарился мундир, вместо него возник мятый серенький пиджак Эдика и под ним шерстяной свитер того же цвета, не стиранный с момента покупки.
Затем улетучились розовые ножки и начищенные сапожки и выявились тускло-синие джинсы, желтые на коленях, и заплеванные зимние коричневые сапоги на каблуках, стоптанных внутрь: то есть вылитый Эдик.
Эдик встряхнулся, сшиб ноготком лишнюю нитку с рукава (вот где была, кстати, роковая ошибка новоявленного Силы Грязнова, но об этом позже) и косолапо побежал за Валентиной Ивановной.
А другой Сила Грязнов в то же время буянил в местном отделении милиции, крича, что он всех казнит в кипящей кастрюле и сменит правительство, что он главный на телевидении и в мире. Была срочно вызвана скорая психиатрическая помощь.
ЭТО НЕ ТЫ, ЭДИК!
Приключения деда Ивана только еще начинались, когда он привел мальчика Игорька Шашкина по кличке Чума к себе во двор, и Чума, поплевав на руки, подтянулся и полез вверх на большую старую липу.
Тут же под деревом собрались болельщики - бабушка с внуком, который тоже хотел лезть на дерево, и она его держала, как владелица бульдога держит своего пса при виде кошки,н трехлетний же внук отчаянно вопил и молотил ногами в воздухе.
Далее под дерево пришли безработные мальчики, которые все еще не поймали кота и поэтому носили с собой на всякий случай консервную банку, телогрейку и бечевку для приспособления банки к кошачьему хвосту.
Кроме этого, за событиями наблюдали домохозяйки из окошек, привязанные к своим кастрюлям и бакам.
Вороны, поднявшись с гнезд, носились над двором с криками \"грабят\" и \"это наши яйца, это не вами положено, не вами и будет взято\".
Сконфуженный дед Иван тоже стал кричать Игорьку, чтобы он не брал вороньих яиц.
Мальчики тут же кинулись тоже на дерево.
Однако недаром Чума - Игорек Шашкин славился во всем поселке Восточный своими талантами.
Мальчики не смогли подняться туда, где ходил свободно, на манер акробата, Игорек, то перемещаясь на одних руках, а то и ходя, как по канату, по тонким веткам.
В гнездах не было ничего интересного - вороны, видимо, в этот период интересовались только старой ватой, шерстью и поролоном, и их жилища напоминали распоротые матрацы.
Куклы Барби не было нигде.
Единственное, что нашел Чума, кроме яиц, был парик золотистого оттенка, загаженный и утоптанный (в нем как раз, среди локонов, и лежало будущее потомство ворон).
Чума вытряс из него яйца обратно в гнездо и положил себе в карман, подумав, что парик можно выстирать и отдать матери, она давно мечтала о чем-нибудь таком.
Со своей добычей Шашкин ловко спустился, попрощался с расстроенным дедом и побежал на автобус, а парик еще появится в нашем рассказе, ибо это был тот самый волшебный парик неряхи Валькирии, надев который человек сразу становился похожим на Вальку, как две капли воды.
Валькирия хранила этот парик в одном из своих вороньих гнезд, и ее родственницы, натуральные вороны, начали использовать парик с его обратной стороны как натуральную подстилку - очень удобно, ведь парик и есть гнездо, в которое некоторые кладут свою лысую голову, как яйцо.
Так что Валькирия, когда увидела, во что обратился ее парик, плюнула и забыла его в гнезде навеки (не стирать же).
Этот-то парик Игорек и припас для мамочки.
А дед ни с чем вернулся к себе домой и, пребывая в плохом настроении, пообедал теплыми макаронами и сел заканчивать скамеечку для Барби.
Что касается волшебницы Валентины Ивановны, то она уже ждала Эдика у лифта на телевидении.
Кстати сказать, Валентина Ивановна не могла бы точно сказать, зачем вообще ей нужен был Эдик.
Сильно пьющий, ленивый и злобный, вдобавок ко всему думает только о себе (\"А не обо мне\",н говорила себе Валькирия), хотя все это ладно.
Ну моется только по субботам, размышляла Валькирия, почесываясь под париком, ну и я так моюсь, какая разница.
Далее Валькирия трезво рассуждала: ведь и я такая же, то есть много курю, пью и никогда не мою посуду, просто выкидаю! (Выкидываю, поправила она себя тут же, вспомнив уроки грамоты в Гималаях.)
А не мыла Валька посуду (а на фиг), потому что ела с газеты, будучи в душе вороной, иногда даже сидела на пустыре и рылась насчет червяков, которыми тут же и закусывала, и даже видавшие виды алкоголики из кустов наблюдали за этой картиной немного смущенно: сидит тетка на земле, выкапывает что-то из лужи и ест, обливаясь при этом грязью.
Но Валька ведь не видела себя со стороны в такие минуты.
Мало ли кто как ест. У человека часто нет времени и возможности контролировать свой аппетит.
Ну захотелось червячка заморить, ну и ладно.
А вот Эдика было как-то все время жалко.
Хотелось его кормить, баловать, покупать ему мороженое и цветные шарики, новые штаны и рубашечки, хотелось приобрести ему деревянную кроватку и трехколесный велосипед, ведро и совок для песка, игрушечные машинки, сачок для бабочек...
Но Эдику явно нужно было другое - власть над миром.
\"Зачем?\" - спрашивала себя Валькирия.
И так проживем.
\"Мне не нужно ничего,н думала Валька,н его я как-никак прокормлю, будем ходить в парк, я его покатаю на качелях...\"
(\"Хочешь, сынок?\" - мысленно говорила Валентина Ивановна.)
Наконец-то Эдик подбежал разболтанной походкой, как будто у него развинтились гайки, и волшебница Валентина с удовольствием на него посмотрела, сказала: \"Успел, недовесок\".н И они оба вошли в лифт ехать на совещание, на так называемую \"летучку\".
На летучке В. И. встала во главе длинного стола заседаний, подумала, поковыряла в носу, вытерла палец о стену и быстро перечислила главные вечерние программы и как с ними бороться.
Первое: все фильмы, игры и новости снимаются с эфира долой.
Второе: вместо всего этого по все программам пускаются две передачи - \"Сам лечу свою куклу\" и \"Сам варю себе суп\".
Третье: готовы ли кастрюли, вода, плиты, картошка-моркошка и все остальное?
Четвертое: готов ли оркестр духовых инструментов с маршем Шопена (так называемый \"Марш Фюнебр\", похоронный)?
Далее: готовы ли клюквенный сок, острый нож, штопор для выковыривания глаз, шило для ушей?
Есть ли спички и свечка для раскаливания клещей и наготове ли сами клещи?
Построена ли маленькая виселица, и куплен ли шнурок к ней?
Докладывали помощники, водители, грузчики, ассистенты, операторы и звуковики.
Все уже было закуплено, в случае нехватки средств Валентина Ивановна ловко доставала откуда-то из-под стола (на самом деле из воздуха) толстые пачки валюты.
Люди просто горели на работе.
У всех были красные уши и чуткие руки, которые сами собой шевелились при виде денег.
- А кто сидит на телефонной связи с Гималаями? - орала В. И.н Нам нужно будет соединиться с домом Амати в момент казни!
Дело двигалось.
Сила Грязнов сидел в кресле, выпрямившись, как струнка, и маленькие глаза его сверкали неподдельной злобой.
Валентина Ивановна несколько раз говорила, что именно Грязнову должны подчиняться все, кто сидит за главным пультом. Именно он должен будет переключить действие в нужный момент на кастрюлю с кипящим супом.
Но, когда В. И. произнесла в очередной раз: \"И все, что он скажет, все выполнять как из пушки, понял-нет?\" - она посмотрела на Силу и как-то засомневалась.
Что-то в нем было не то.
И вдруг Валька потянула носом воздух.
Тут же она завопила:
- Сила! Эдик!
- Ну,н лениво откликнулся Эдик.
- Ты че воще, чудик? - спросила Валька.н Совсем, что ли, уже?
- Ниче,н ответил Сила Грязнов.
- Ты че, в натуре, надушился, нет?
- Нет,н сказал Сила Грязнов и как-то странно заколебался, заструился в воздухе.
- Бандиты, измена! - завопила Валькирия.н Это не ты! Не он! Он ничем не воняет!
Сила Грязнов как-то вяло сказал:
- Не врубаюсь в юмор.
Валька вся просто кипела.
- Вчера чеснок жрал? Пива три бутылки выпил? Бутылку водки? Кислую капусту бочку на себя опрокинул? Когда искал рассол в подвале в магазине? - Она еще раз потянула носом.н А от него несет фиг знает чем!
Силу Грязнова в ответ перекосило и поволокло к открытой форточке.
Секунда - и он исчез.
В воздухе действительно стоял запах ландышей и молодого березового листа.
- Это мы еще выясним, кто тут шпионит,н злобно сказала Валентина,н и где мой Эдик.
Она сунула в рот сухую корку и принялась сосать, причмокивая.
- Так,н сказала Валентина Ивановна.н Где телефон?
И она заорала в трубку:
- Это мой сотрудник, вы что? Верните его! Куда? Это где это? А сколько время назад?
(Валька впопыхах забыла уроки доброго волшебника Амати, который каждый раз поправлял ее: \"не сколько время\", а \"сколько ВРЕМЕНИ\").
- Да? Ну ладно, я сама вылетаю.
Тут сотрудники стали свидетелями того, что вместо Валентины Ивановны на столе оказалась лохматая ворона, которая крякнула, присела и вылетела в форточку, как снаряд.
Сотрудники, довольные и свободные, пошли в буфет, где мы их и оставим, а ворона Валька помчалась как сумасшедшая вслед за какой-то \"скорой помощью\", обогнала ее и уронила из лапы моток колючей проволоки прямо под колеса.
\"Скорая\" остановилась, шофер выскочил и присел перед дырявым колесом, вышел поразмяться и фельдшер, а Валька стукнулась оземь, обратилась в Володю-слесаря и открыла дверцу \"скорой\" пассатижами.
Эдик, выскочив из машины, кинулся на слесаря Володю под лозунгом \"ща убью всех\", желая отомстить за свой подбитый глаз, но Валькирия быстро сменила промасленный ватник и черные штаны слесаря на мини-юбку и белую пушистую кофточку.
Сила, увидев родное лицо, слегка успокоился.
Валькирия подула на Эдиков глаз, похожий на лопнувший баклажан, и через мгновение Сила Грязнов смотрел двумя одинаковыми маленькими злыми глазенками.
- Поехали, сыночка,н сказала внезапно Валентина Ивановна.
И они поехали на такси обратно на телевидение.
- Я гений, ты никто! - воскликнул Сила Грязнов.
- Никто,н согласилась волшебница.
- Я властелин мира,н заявил Сила.н А они меня обижают.
- Я всех придушу за твою слезинку ребенка! - воскликнула Валентина Ивановна.н Ты у меня будешь царь мира.
- Когда? - с мукой в голосе спросил Эдик-Сила.
- Когда-когда, завтра вот.
И в доказательство она вытащила из сумки куклу Барби Кэт, которую с утра таскала с собой, и потрясла ею в воздухе.
Сила Грязнов хотел было разорвать куклу на запчасти, но Валентина Ивановна не дала.
- А то ты всю казнь мне испортишь. Терпи до завтра.
И она добавила:
- Терпеть, вертеть, видеть, ненавидеть, обидеть! Ты эти глаголы проходил в школе?
- Не понял,н ответил на это Сила.
- Ну вот, вот это все завтра и будет!
И с этими словами Валькирия сунула Кэт обратно в сумку, где пахло табаком, высохшим квасом (от старой хлебной корки), пудрой и почему-то керосином.
Потом Валькирия подумала, открыла свою сумку, полюбовалась на Кэт и сказала:
- Что-то она мне не нравится. Маша это или не Маша? Так. Хорошо.
Ладно.
- Глаз болит,н пожаловался Сила.
- Мы отомстим, не мешай. Пусть все зрители принесут по Барби,н пробормотала Валентина Ивановна.н Авось я ее узнаю.
- Чего? - переспросил сонный Сила Грязнов.
Валькирия яростно сосала и грызла сухую корку, но, видимо, напрасно: ни в одном из пятнадцати томов книги \"Несколько секретов для добрых волшебников\" не содержалось совета о правильном проведении казни.
А Барби Маша сидела у деда Ивана в кукольном домике на окне и говорила в телефон:
- Кэт, Кэт, ты слышишь меня? Прием.
И Кэт, как бывалая радистка, отвечала полузадушенным голосом из сумки Вальки:
- Слышу тебя, прием. Какая-то казнь назначена на завтра. Остальное не знаю. Она подозревает, что я не Маша.
- Постарайся понять, как слышишь, прием.
- Слышу тебя, конец связи.
И тут вошел дед Иван и страшно обрадовался, увидев Машу в домике на окне, и в честь этого тут же пошел на кухню и принялся за макароны с томатным соусом.
СУПЕРПРИЗ
Чума - Игорек Шашкин только с утра сбегал за пачкой газет для продажи и уже было собрался идти к матери в больницу, нести ей продукты, как Шура Шашкина явилась домой сама, забинтованная, в воинственном состоянии.
- И все! - сказала она с порога.н Пусть сами теперь разбираются! Если я помру! Сами все под суд пойдут!
Игорек Шашкин был человек малоразговорчивый, и он только вопросительно уставился на мать.
- Выписали меня. Бинтов, говорят, больше нету, лекарств для самих врачей не хватает... И ладно! И то, я в больнице спала плохо... Еще вчера одну женщину положили, тоже по голове стукнутая, у ней сумку прохожий отобрал... А в сумке бутылка постного масла и три кило картошки... Он ей этой сумкой по голове-то и саданул. Наркоманы проклятые... А мы с этой больной вдвоем лежали, да... Ее ко мне положили... Коек не хватает, мы с ней валетом... А у меня бессонница... Она-то спит-ночует, а я не могу... И не повернуться... Я утром на обходе говорю, что же это такое творится, доктор, а она меня не поддержала, лежит на моей же кровати ногами мне в лицо и молчит, боится и такое место потерять, а доктор мне улыбается, \"вы у нас выписная\".
Тут Шура Шашкина обняла сыночка.
- А дома лучше!
Но суровый Игорек уже был занят: он просматривал сегодняшнюю газету, которую ему предстояло продавать.
- Ты ел чего-нито?
- Ел,н машинально отвечал Игорек, читая интересное объявление.
В этом объявлении говорилось, что для участия в передаче телевидения \"Сам лечу свою куклу\" приглашаются дети с родителями, дети нужны боевитые, с опытом вольной борьбы на улице, мужественные, не боящиеся крови - ни своей, ни тем более чужой; дети и родители, любящие совместные просмотры боевиков и ужастиков; родители тоже приглашаются такие, которые воспитали из своих детей бойцов, а не слюнтяев; и такие родители, которые спокойно реагируют на крики и слезы и готовы любыми способами вырастить детей твердыми, не знающими, что такое слюни и сопли, людей будущего.
Но самое главное, на что обратил внимание Игорек, была заключительная часть объявления, где говорилось о суперпризе передачи: это были две автомашины \"мерседес\" и ключи от трехкомнатной квартиры, а также туристические путевки в Пхеньян, в джунгли Кампучии и Анголы в пионерские лагеря к юным борцам.
Больше всего Игорьку понравилась идея с трехкомнатной квартирой: уехать из барака от пьяного соседа - это была их с матерью мечта!
Как часто они бродили по ночам, ожидая, пока дядя Юра утихомирится и перестанет бить топором в их дверь...
Единственным пропуском на передачу должна была стать кукла Барби в любом виде, даже безногая или безголовая.
Игорек задумался.
Он вспомнил, что он однажды доставал деду Ивану что-то из вороньего гнезда, что-то типа куклы Барби.
Может, дед ее и даст на один-то вечер?
- Собирайся,н сказал он матери,н поедем в город.
- Куда я с забинтованной головой? - возразила лежащая на своих высоких подушках Шура Шашкина.
- А у меня есть для тебя вона что! - сказал Игорек и достал из кармана какую-то лохматую, косматую, по виду драную ветошь.
- Ну спасибочки,н сказала с обидой Шура,н на помойке подарок мне отыскал!
Молчаливый Игорек с силой встряхнул свой подарок.
Полетели какой-то прах, камушки, веточки, песок и перья.
Возникло игривое сияние, и Чума преподнес Шашке дивный золотистый парик.
Шура взяла это чудо в руки, слезла с кровати и пошла к своему туманному старому зеркалу.
(Не забудем, что этот парик был волшебный, вороны Вальки, и тот, кто его надевал, автоматически принимал вид телеведущей Валентины Ивановны, причем парадный, при гриме, пудре и драгоценностях.)
Но, посмотрев на себя в зеркало, Шура засомневалась, всплакнула и сказала:
- Вид у меня не тот. Голова в бинтах туда не влезет, а лицо вообще, как ерошка нечесаная.
- Ладно,н промолвил Игорек,н ты парик пока не надевай, поедем так, а у входа натянешь.
Игорек покормил мать (на завтрак у них была бутылка \"Пепси\", шоколадка и батон - самая роскошная еда, о которой мечтают все мальчики), потом они долго одевались, мать все сокрушалась, что нечего надеть, и в результате, при полном параде, во всем относительно чистом, хотя и неглаженом, они сели в автобус и поехали в город.
Кстати сказать, в этом автобусе под задним сиденьем лежали две горемыки, собаки Тузик и Дамка. Судьба их поприжала, и если раньше они получали хоть какую-то зарплату, кости и огрызки, работая сторожами во дворе столовой, то теперь столовую закрыли и переоборудовали в магазин \"Итальянская офисная мебель\".
Это было заведение, странное для поселка Восточный, где обитали в основном рабочие давно остановившейся чесально-валяльной фабрики.
Кому тут могла понадобиться офисная мебель, было непонятно: если кто и посещал магазин, то только в самом начале и ради смеха, местные жители смотрели на ценники и гоготали.
А чужие ездить в поселок Восточный боялись.
И зачем существовал этот магазин, раз в нем ничего не продавали, так и осталось секретом, в том числе и для нас.
Таким образом, Дамка и Тузик были навеки выгнаны со двора бывшей фабрики-кухни, где обосновалась страшная собачья охрана, и теперь ехали куда глаза глядят на автобусе.
И слизывали слезы с усов.
А Чума-Игорек с матерью Шурой, которая сидела и качала головой, обширной, как кастрюля (бинты не были видны под платком),н они попались собакам на жизненном пути в виде счастливого случая: в хорошей компании и ехать веселей.
Собаки перебрались под сиденье Шашкиных и замерли.
Там мы их всех и оставим и перенесемся в дом деда Ивана.
Что касается деда, то он заканчивал отделывать свой музыкальный инструмент, отлакировал его и уже был готов посадить куклу Машу за этот органчик, но пошел обедать, чтобы дать лаку просохнуть.
А Барби Маша переговаривалась по игрушечному телефону с Барби Кэт.
Разведчица Кэт передавала:
- Мы на телевидении... Валька меня держит в сумке у локтя... Они говорят все время о том, будет ли работать виселица... Что нужна табуретка... Игрушечная табуретка... Так... Кто-то, женский голос, говорит, что знает одного мастера, у которого наверняка есть игрушечная мебель, он сделал сам домик для Барби... Она этого мастера снимала для телевидения, зовут дед Иван. Так... Плохо слышно... Валентина что-то шепчет... \"Я,н шепчет,н знаю этот домик, мне подходит... Пусть едут за табуреткой... Или я, говорит, сама поеду...\" Мы бежим к лифту... Трясет... Спускаемся... Маша! Спасайтесь! Они едут к вам!
Дед на кухне безмятежно и не спеша ел теплые макароны с кетчупом и читал любимую книгу \"Маленький лорд Фаунтлерой\", которую его бабушка получила в подарок, будучи маленьким ребенком.
Дед Иван не торопился.
А вдали уже (Маша это чувствовала) запахло горелой резиной - оттуда неумолимо приближался автомобиль ф231\"ТВ\"ф31 с антенной, визжа шинами.
Маша села в домике в свое кресло - спасать себя она не умела, а деду Ивану ничего не грозило.
Тут раздался резкий звонок в дверь.
Так могли звонить только очень грубые, неотесанные люди.
Дед Иван пошел открывать и впустил очень интересную компанию Игорька Шашкина, его мать Шуру-Шашку с огромной головой и двух собак.
- У вас Барби? - вместо приветствия спросила Шура Шашкина.
- Что? - ответил дед Иван.
- Говорю, у вас Барби? А то там трехкомнатную квартиру дают... Но надо приходить с Барбями. Без Барбей не пускают. Там в газете о Барбях сказано... Вы нам не дадите на денек? Так измучилися, так измучилися... Сосед с топором бегает... В больнице лежала... Голову разбили мне... Все отобрали, что вы Игорьку дали... Если бы в кажной семье было по Барбям... Хвать, я в больницу попала, хвать, с работы уволили... Кольцо-то забрали за долги... А то нет у всех Барбей, не напасешься... А трехкомнатная квартира н суперприз...
Все, что говорила Шашка, было чистой правдой, но она говорила таким визгливым голосом, что дед Иван ничего не понял и подумал, что это пришли нищие, которые должны быстро выкрикнуть свою историю и быстро собрать деньги, прежде чем люди опомнятся, а сами на собранные деньги побегут пить и драться в свободное время топорами.
На слове \"кольцо\", правда, у Шашки промокли глаза, но лишь на мгновение.
Единственное, что показалось деду Ивану странным,н это начало рассказа, обычно это был громкий вопль: \"Мы сами люди не местные, мы сами люди беженцы\" - и еще одно: женщину-то он не узнал, а вот парнишка показался ему очень даже знакомым.
- Чума,н сказал дед, а Игорек откликнулся: \"Ну\".
- Нам хоть какую,н продолжала кричать Шура-Шашка,н хоть без головы, хоть без рук! Можем ее располовинить, если вы не верите, вам оставим одно, а себе возьмем иное.
Тут дед Иван всполошился.
- Вы меня извините,н начал он.н Но...
- И ты нас извини, если что не так,н перебила его Шура.н Но нам срочно надо. Да мы тебя знаем. Мы еще к тебе, дедуля, приезжали, что возьмем опекунство над тобой... Вспомнил?
Тут в ход пошел Игорек.
- Нам надо куклу,н сказал он сипло.н Ну, которую я тогда достал. Ну вот эту. Еще из гнезда-то, я лазил.
И он показал на Барби Машу.
- Эту я не могу,н быстро сказал дед и спрятал Барби за пазуху.
Пришедшие замешкались.
Они не ожидали такого отпора.
Они думали, что старичок все отдаст хорошим людям, тем более что кукла-то нужна ненадолго.
- На один день! - закричала Шурка.н На единый день!
Они придвинулись к деду вплотную.
Шура-Шашка заходила со спины.
- Ну хоть без ног и без головы,н бормотала она, обнимая деда.
- Спасите,н негромко сказал дед.н Помогите.
Он сложил руки на груди крестом, как святой.
Собаки смущенно закашлялись - не залаяли, а именно поперхнулись.
Если бы они могли, они бы зарыдали, как рыдают дети, у которых разводятся родители.
О ужас! (Собаки зажмурились, и Дамка спрятала голову за спиной Тузика.)
Чума-Игорек полез деду за пазуху.
В этот момент слегка треснула дверь, собаки опомнились и бешено залаяли, и в квартиру свободно, как к себе домой, вошла телеведущая, бывшая ворона Валька-Валькирия, в сопровождении редакторши телевидения, которая заорала:
- Вот вам дед, вот вам вся мебель! И стулья, и табуретка!
Валька-ворона же увидела немую сцену - Чума-Игорек, взявший старика за воротник, и тетка с головой, как тыква, которая этого деда схватила сзади, и сказала:
- Во ястребки! То, что надо! Заберем их на передачу! Один к одному. Вали все кулем, потом разберем! Есть у них Барби?
- Есть, есть,н сказал мальчик Чума.н Вот у него.
И Чума для достоверности похлопал по дедовой рубашке.
Дед Иван стоял ни жив ни мертв.
- А,н сказала Валька,н я его знаю.
Собаки истошно лаяли на Вальку.
Она поднялась на цыпочки, замахала руками, как ворона, и гаркнула в ответ.
Собаки присели и замерли, закатывая в ужасе глаза.
Редакторша, растопырив локти, словно хозяйка на базаре, стала копо
шиться в домике, табуретку не нашла и ухватила скамейку, приготовленную дедом для игры на органчике.
Скамейка была прикреплена к органу намертво и не поддавалась.
Маша, сидящая у деда на груди, постаралась, чтобы клей застыл, как мрамор.
Пыхтя, редакторша вертелась так и сяк.
- Не получается, это одно целое,н застонала она.
- Берем все целое,н весело сказала Валька.н Там ребята отпилят. Все едем. Так. Езжайте, я сама дойду.
Тут же в форточке оказалась ворона, которая, треща перьями, протиснулась на волю и была такова - как грязная тряпка, пущенная хозяйкой в мужика и в полете размотавшаяся...
Души прекрасные порывы
Заботливо придерживая деда Ивана с двух сторон, Чума и Шашка повели его вниз.
Он шел как деревянный.
- Але! - раздался тихий голосок в наушнике у Маши.н Как слышите, прием! Радистка Кэт на проводе.
- Вас слышу,н отозвалась Маша.
- Меня положили в сейф и заперли, ничего не видно и не слышно.
- Я скоро там буду,н сказала Маша.
А на телевидении работа кипела: действительно, ассистенты поставили виселичку, положили клубок суровых ниток для связывания рук за спиной, поспорили при этом, Валькирия (она уже прилетела) кричала, что руки будут отрублены к тому моменту, когда надо будет вешать, а Сила Грязнов настаивал, что руки надо отрезать не до конца, чтобы обрубки оставались.
Сила Грязнов вообще развернулся во всю мощь и потребовал занавесить все черным, разжечь настоящий огонь, для себя велел принести маску Бэтмена и черный кожаный плащ.
Перед ним сияли любимые сорок экранов.
На двадцати стояла кастрюля, готовая закипеть, на остальных шли фрагменты из \"Лебединого озера\".
Грязнов жевал сразу десять жвачек.
Валентина Ивановна даже слегка устранилась от дел и любовалась со стороны Эдиком-Силой, повторяя как заведенная:
- Класс! Ну, отморозок, ты и крутой! Прям как этот! Все в кассу, центровой! Погоди, сопли оботру!