— Звевай стонд, — сказал лысый, без угрозы причем и безадресно, но парень исчез мгновенно. Ученый, знает язык.
«Валера» пошел со двора. Как-то надо было показать, что он тут свой. За ним покатил лысый, бормоча:
— Кряча… Тонея чезабил…
В ответ, как бы торопясь, Номер Один посмотрел на свои часы. Два часа дня. Пальцы были длинные, со слегка суженными кончиками. Черные волоски на фалангах. Очень аккуратные ногти, на среднем пальце особенно длинный прямо коготь, под ним что-то сидит… Осколок бритвы! «Писка» называлась в детстве. «Попишу по глазам». Противное ощущение именно чужих ногтей. Хочется изгрызть. Ладонь широкая, чужая до тошноты. Пальчики шевелятся сами собой.
Как тяжело в этом теле… Ломит его, ломает. Что же было?
Покрутил головой. Вот он, Ящик. Явь.
Срочно нужно зеркало. Кто мы.
Они шли по довольно оживленной улице. Груз кучи долларов приятно увеселял. Тепло с левой стороны пиджака.
Ты, лысый, отвалишь сейчас. Исчезнешь.
Навстречу попадались хорошие бабы, девки, но на них двоих красотки не смотрели, даже уклоняясь как бы от прямого взгляда «вопрос-ответ». Их, видимо, вычисляли мгновенно, воров. А по глазам хотите?
Оба они отражались в витринах. Номер Один видел рядом с мелькающим Лысым отражение высокого черноволосого молодого мужчины в клетчатом пиджаке. Номер Один сунулся почесать в затылке (Лысый слегка поотстал) — черноволосый поскребся тоже.
Обмен валюты. Отгораживаясь, поменял сто долларов. Смотрелся в стекло обменника. Ничего не видно.
Надо зайти в кафе, там как правило есть зеркало.
Он свернул в какую-то первую попавшуюся харчевню с самообслуживанием, сел за столик, Лысый, как зеркальное отражение, сел тоже. Не понимая своего положения. Опять завел свое:
— Вешкурве, тыперши курве руске…
— Пойди закажи, — негромко приказал Номер Один.
Лысый протянул руку, подождал с протянутой рукой, получил большие деньги. Других не было. Помедлив, пошел и встал в очередь к буфетчице. Здесь пекли блины, кажется.
Тут же перед столиком встал в позу парнишка лет пятнадцати. Текст обычный, интонации тоже:
— Не могли бы вы… Очень хочется есть… Бабушка в больнице… Мы остались вдвоем с братиком, ему девять лет…
Бледное одутловатое лицо, тусклые глазки. Пьет малый.
— А ну, ва… вали отсюда!
Как же привыкнуть к этому рту? Нижняя губа как бы запинается о зубы.
Буфетчица из-за стойки, как будто бы ждала, зачастила:
— Кому сказано! Иди по-хорошему! Он сюда как на работу ходит!
Голос, однако, заботливый: как бы чего не вышло.
— Я не вру, два дня с братиком не ели! — очень тихо и проникновенно произнес малый. — Девять лет ему, только девять. Мы одни живем в квартире бабушки, совсем одни! Есть нечего. Хотите, пойдем, вы проверите?
Номер Один громко сказал Лысому:
— Ян, возьми ему блин!
— Вы меня не поняли, — тихо, значительно сказал парень и положил руку ему на плечо. Номер Один скинул эту дрянь. — Для нас цена блинов это целое состояние… Там есть гастроном… Я бы купил макарон, хлеба, тушенки… Бабушка в больнице, брат плачет… Хотите пойдемте, вы проверите…
Щечки у него были раздутые, водянистые, сильно пьющий парнишка. Ага. Так он еще и торгует этим «братиком».
Ящик как раз отдал деньги и ждал блинов.
— Сдачи нет, — крикнула буфетчица. — У кого есть мелкие?
Ага.
— Ну ты че ра… развыступался, — сказал Номер Один не своим голосом, высоким и маслянистым, адресуясь в пространство. — Где тут директор? Где, я спрашиваю, директор, где директор, говорю? Что он к людям в этом шалмане при… пристает?
С этими словами он встал, взял парня за шкирку и повел его, причем повел в глубину кафе.
— Позоставьго-у! — беспокойно крикнул Лысый. Он в этот момент нес блины к столику и еще должен был вернуться за сдачей и кофе. Момент был рассчитан. Номер Один зорко следил за происходящим. Этот не оставит без присмотра такие большие рубли. Без сдачи не уйдет.
— Но! — гикнул Номер Один, отворяя дверь во внутренний коридор кафе.
Тут же им повстречалась старушка-вострушка, дитя прошедшего века в синем халате.
— Сюда нельзя! — оценила ситуацию — Че лапаешь пацана, — закричала она и длинно выматерилась, — в милицию захотел? Педик?
— Я сам милиция.
— (Заныла). Че он тебе сделал? Он еще мальчик!
Ага. Эти работают вместе. Видно, она и есть бабушка.
— Девушка, — Номер Один приобнял служащую, а парень, почуяв волю, немедленно исчез.
— Дедушка! — задорно возразила «девушка».
— Из главного по организованной, — выпалил Номер Один и тронул нагрудный карман, где действительно лежали какое-то корочки, с удивлением отметил он. — Молодым человеком надо заняться. Так, займемся молодым, так. Где туалет?
— Иди туда, вот, честное слово, приспичило, из главного, не засерь мне смотри! — заворчала уборщица, которая людей видела насквозь.
Она показала ему путь ручонкой, много лет моченной в хлорке, но нечистой.
После чего скромно удалилась, а Номер Один, имея в кармане связку ее ключей, кинулся искать служебный вход.
— Что ходят тут, где Михална? — вызверилась на него какая-то баба в белом халате.
— Из главного по организованной, — быстро повторил Номер Один и опять тронул нагрудный карман. — Скрылся тут один. Где черный ход? Служебный?
— Так ключи у ней… У Михалны… — растерялась баба и показала рукой налево. — Там лестница наверх и налево вниз…
Он мигом нашел путь, успел выйти и запереть железную дверь, когда с той стороны Ящ начал толкать ее, потом срежетать, вскрывать. Но в замке был предусмотрительно оставлен ключик!
Номер Один, пройдя среди гнусных подробностей заднего двора, баков, хлама, помойных контейнеров и ломаной казенной мебели, нашел выход, запертую на засов калитку, и очутился на небольшой тихой улице. Ящ уже мчит сюда явно.
Остановил (сразу же, первую же) машину. Раньше водилы не тормозили как вкопанные. Он был хмур и удачлив. Все получалось.
— Мошшетэ ехаа-атть ф пооольниццу? — сказал Номер Один почти нараспев. Вот! Надо тянуть гласные!
— В какую, мистер? В каку больницу? — громко, как глухому, проорал шофер.
— Ти-иппа в плишайшую, ищу ттрука. Плисского ттру-ука у меня самочили.
— А, близкого друга замочили, — с сочувствием перевел на русский находчивый водила. — В ближайшую ему. Хельсинки? Финик, я-я?
Пока ехали, Номер Один себя обшарил и обнаружил потайной карман, не очень большой, с паспортом на имя Крячевского Валерия Николаевича. С фотопортретом худого мрачного типа. Подумал, покопался и переложил туда же второй паспорт, из пакета с деньгами. Так, на всякий случай.
Подкатили к какой-то больнице, и водила был послан спросить в приемном покое, где находится морг под названием «Бродвей».
Позвонил в Москву Анюте.
— Аа-ле! Ты-ы? (Сейчас начнется). Му-у-мичка! Письмо мое в ку… в куртке! Наа-найди!
— Але, это кто?
Ду-ду-ду-ду…
глава 4. Письмо с реки Юзень
Муми, пишу это письмо попросил в гост-це у дежурной два листочка и не знаю выберусь ли отсюда живым, но ты тогда двойная вдова, пот что Куха по-моему уже тоже нет или не будет в ж-вых через неделю. Вообще у меня положение чучуны, я тебе о них говорил после прошлой экспедиции. Нет ничего, ни денег, ни документов, ничего, почти сутки не ел. Бубу писать кратко, и не удивляйся бумаги нет клочок. Ошибку будут. Пости меня за наш последний разговор. Ты у меня одна, больше никого нет. Господи, что я пе-реж-л тут! Кух исчез, вышел ночью и пропал. Но он твой второй муж жив. Мы с ним много гов-ли о теб, верне он пяный г-л а я слушал, маса подробностей, он ск-л что он мужчина лесбиянка а? Мне передали, что он ждет меня в Андрюшкином остроге. И это после того как он пропал на расвете, а я его искал все утро, и кто мне это ск-зал? Пьяный Винокуров, мент из местного отделения, куда я пошел заявить что человек пропал. Нет ни в доме рыбака нигде. Утонул м. б.! Он стал смеяться, да, утонул, ваш москвич живой и уже на зоне сидит! Оттуда связались по говорушке с нами майор Про-егоркин звонил что он у нас и ждет этого второго с Москвы, Уйвана Крипевача. Ничего не могу понять! Как? Дурдом. Я Юру видел в три часа ночи, а в пять он пропал и вот он уже где?! Тут он дает мне видеокассету, ваша? Там наклеена бум. и напис. рукой Юры «Ночное пение не стирать». Он напоил Никулая
(на обороте)
и записал его когда он спал, то что я себе не разрешал. Вообще этот Юра он мне сообщ. что он твой муж и Алешка его сын! Майор Проегоркин ск-зал типа если хотят его видеть живым. Я туда же поехал на след. день.
Ехали на место с коллективом театра «Энтти-уол», на большом катере. Они тут на гастролях, ездят туда где им заплатят. Поехали без Никулая-уола, он тоже пропал ночью. Единственный ценный реквизит, довольн. старинное кресло 50-х гг XX в. типа «цековская гостиница». На нем всегда сидит местная народная артистка, Варька, 53 года. За день до того как Кух исчез, они с Кухом переспали, для Куха возр. это не помеха. Он етит что живое движется, это нечто новое для меня. Старый друг оказ-я козел. То есть я знал, но не так-е. Кстати, с подозрением на тебя. Он к тебе ход-л, так сказ-л. Прошлый г. когда я в эксп-ции. Перед поездкой по Юзени всю ночь артисты пили (спасибо в кав-чках Куху, его батл), хотя народу энтти пить нельзя я тебе говорил, но Кух привез сюда три бут. спирта, разводил и видимо одну бут. отдал за хороший аметист. Огромный. Он у меня сейчас в кармане и единственное что я мог бы продать, но здесь никто не купит. По ручьям тут много но не такого, это чист цвет очень жив идеальная форм излучает явно. Камни это глаза богов энтти.
(второй листок)
Эти артисты они не люди для энтти, и ин-стр-цы их не ценят, кому нужна эта худ самодеятельность я дум они скоро все перейдут в мамотизм им не заработать иначе а так ино-сранцы приез-ют. Варька Юре все время говорит «Моя твоя ревнует, так не доставайся же ты никому», ее прежняя роль бесприданницы. Мне вертолетчик сказал он не заплатил мамоту Егору сколько тот просил за лечен, запоя, теперь голова болит еще хуже третий день, вертушка не хотела взлетать, а у самого если гов-ть научно делириум типичный, с бодуна ломает. Егор не настоящий мамот, поест мухомора и впадает в мэндрик. Меня мамоты любят еще с тех времен десять л. назад когда они почти не камлали а мы с Шопеном приезжали снимать фильм достали в музее в Энтске у Никулая спецодежду мамота, и когда мамот Гаврила увидел эту робу пощупал, он заплакал и отказался камлать там не хватало на хвосте одной железки, это рангом ниже, кол-во инсигний гов-рит об уровне мамота. Потом согласился когда мы спилили одну железку из подмышки где не видно и пришили на хвост, он увидел и не проверял сколько инсигний, мы ему сказали что нашлось от др костюма. Их надо обманывать, дети!
(на обороте)
Нет, это обряд, его нельзя изменять, а сейчас все можно я тебе показывал этот наш фильм, ты не любила смотреть но самое сильное Шопен повез оригинал с собой в Америку камлание Марфы 80-ти лет, ты помнишь ты регулярно засыпала на этом месте когда я показывал гостям но это ты не засыпала а теряла сознание. Это пение на вдохе. Когда родня пресекла камлание Марфы, они понимают чт это большой взрыв энергии и потом старуха день не может работать слоняется курит, а им надо чтоб она раб-тала, то когда они перестали ее водить на возже, убрали ремень, амрук, на котором ее водили, она упала, мы это тоже снимали, у нее начался приступ оч похоже на эпилепсию чуть не умерла, им нельзя прерывать камлание. Настоящим. Ну ты видела вид-запись, хотя не хотела видеть спала. Про эту школу мамотов и ее выпускников отдельная песня, они дают представления точно как индейцы в резервации в Америке.
Вертолет еще не вылетел с аэродрома к нам. Им топить нечем вертушки, ждут хороший заказ и тогда летят. При этом драмкружке их театре состоит один наст-щий певец энт-уол, тот самый Никулай-уол Энттин, мой старый друг. У него развито ночное пение, но я его никогда не записывал, не хотел поить оберегал. Из-за дружбы. Типа благоговел. Я в самолете когда летели вводил делать нечего нашего с тобой общего друга Куха в курс сравнительного энттиоведения и ск-л Куху, что мечтаю как-то поймать ночное пение Никулая,
(мелко-мелко)
тогда он сделал вид что не понял, сука, но когда по приезде сошли с автобуса пошли спать он спустился к артистам и поднес Никулаю стакан разведенного спирта и сидел с ним с видеокамерой, решил взять от темы все, но Никулай выпил запреты забыл (давно все понял), полез драться с ножом Кух струсил явно но сказал, что удержал его с помощью полотенец связали беднягу, он ругался, так все и шло пока не заснул а в три ночи он начал петь связанный, Кух же не понимает что когда энтти заснул то можно развязывать бедный Никулай до утра лежал замотанный ведь Кух ничего но знает насколько это ценно, руки уола. И языка не зн-т. Ничего не в силах оценить уровень.
Я уже на почте и взял бланки телеграмм сама видишь. Утром Никулай вообще был не человек, руками не владел, затекли и посинели за ночь и свою балалайку уол не мог взять и вообще молчал от сильной боли энти никогда не стонут это значит вызвать духов нижнего мира к себе если подать знак страдания. Кух мне утром похвастал что имел всех весь театр. Я все время берег их энтти, не лез к людям, а этот козел плевать хотел. И там же валялся камень подозрительного происхождения, скорей всего краденый у актеров, большой идеально обточенный аметист, здесь в ручьях таких я не встречал. Я его тоже подобрал, имея в виду, что все равно он у него пропадет, а это надо отдать в музей Никулаю, он любит такие вещи. Все остальное у меня все вещи исчезли. Затем он стал спрашивать у меня же, вор, что это такое он записал у Никулая, не скрывая, что да, сделал запись ночного пения Никулая и это есть теперь его Кухова интелл. собств-сть. Да это же еще надо понимать что это, новая вещь или энти-уол или полная плешь набор слов, ругань и плач, тут этнограф нужен со знанием языка энтти.
(Следующий бланк)
Фиг такой чел существует вообще, может, Шопен кроме меня, да и то давно потерял там квалиф-цию. Я Куху об этом сказал, что это просто ругался Никулай на него, на Куха, и сулился его превратить в песца, переселить его душу. Посм-лся над Кухом я от души. Сказал, что Никулай это умеет. Он струхнул. А то бы он, приблизно зная содержание ночной записи, запросил бы по емеле с Даньки большие баксы за эти сраные три минуты. Больше трех минут они не поют ночью мне гов-рили. Он мне сказал что полчаса. Но Никулай я сразу прослушал стонал полчаса и ругался, просил развязать, что не сможет играть вечером на концерте, пел что умирает завтра умрет. Может думал, что он на северном небе вообще. Гов-л с Емолоем (Хайыром). Храпел храпел да и вдруг стал тонко петь, эффект потряс-щий. Они поют на вдохе не как мы на выдохе странная вещь когда ее впервые слышишь что-то происходит с головой это лечебное пение они так лечат людей это крик на вдохе. Подобное этому только магический смех, им лечат даже икот-ницу (перм.), т. е. лечат насильственное изрыгание брани и богохульства, когда ты меня ругаешь я предлагал помнишь смейся.
(следующий бланк)
Кух этого вообще не знал и мне начал врать что напоил Никулая и сам отпал на время а около связанного Никулая оставил включенную камеру но я сомневаюсь думаю что он потерял сознание от пения Никулая и потом вообще не мог понять где потолок где пол где дверь. Иногда я тоже слушал Никулая с измененным сознанием т е кажется тебе что ты вверх ногами. Первый раз человек это слышал причем глубоко больной человек психически он попал буквально в самый эпицентр событий и боюсь его уже нет в живых но он болен был уже давно я понял это здесь я же с пятого года не был с ним в экспе это не мне глупая идея пришла в голову больную взять его с собой, Шопен на него прислал полгранта, а он, я мыслю, жаловался Ш. на нищету что его уволили он мне как раз этого не простил. Он требовал у Шопена грант, а я тихо молчал в тряпку по емеле, только намекал мол, где же воз-ность опубликовать эпос туды-сюды. Ни слова о нашем мат. положении. Шопен ведь уволок мои работы как свои публиковал. И в рез-те прислал нам на двоих, ну ты в курсе. П-шу как бы все факты подряд. И притом я подумал, что Ю. лучше со мной, чем останется в Москве и будет лезть к тебе как прошлым летом.
(Следующий бланк)
Нас было 4 товарища. Ты моих друзей не любила ник-да. Была права. У Куха болезнь она называется сатириаз. Стремление трахать все. Вплоть до детей без различия пола. Той ночью когда он пропал, я спец-но повел его спать в балаган старухи Гавриловой, чтобы он больше не лез к Никулаю, так он и к ней стал лезть обниматься, я ему долго объяснял, даже въехал по морде а потом он взбеленился, вышел и все, пропал. Как он оказался в остроге? Какое-то мгновенное переселение в пространстве, до острога тут 50 км по реке и еще два часа ходьбы. Как мне холодно тут. Хоть горячего бы чаю выпить но нет денег. О сатириазе посмотришь в энциклопедии. Кух оказ-ся на свободе среди доверчивых энтти как обезумел лезет в любое жилье сразу под женский полог, разобрал, что это ближе ко входу. Три ночевки трое-пять детей обеспечено к марту. Белых детей. Видеокассету отдал дежурной на сохр., теперь эт мой единств багаж. Может быть это мое последнее письмо у меня нет живой души на свете ближе вас муми.
Ругаются отобрала бланки. Долго стоял молча у окошка, дала еще лист оберт. бумаги для посылок, ура! Не удивляйся. Я не говорил тебе когда уезжал что на карту поставлено все будущее мое твое и Муми-тролля, и надеялся — это все Шопена теория Большого Скачка как в социалистическом Китае. Одним махом все исправить все ошибки все промахи предыдущ. жизни, найти способ и завоевать мир как капрал Наполеон как ефрейтор Шикльгрубер как ничтожество рябой Йоська как президенты штатов как редчайший в России невинный случай нашего Путина. «Вы говорите гений а поговорить не с кем». И махнул наш Даня Шопен вон отсюда теперь сидит посреди американов в тех местах к-рые наз-ся «подмышка США», жара, все время льет и дикие заросли, такой медвежий угол, одна мейн-стрит вдоль и четыре улицы поперек плюс универс-тский кампус, это весь город, ну я тебе расск-вал. Он профессор и что, но только на семь лет, потом могут и не избрать, если на кафедре проголосуют против. Как рез-тат, самая его большая эмоция (положительная, увы) это когда у нас в Росс взрывы или масс, гибель, он дум-ет что был прав уехавши. Такой эгофутуризм. Предвидение плохого в эго целях как победа собств. предусмотрительного разума над нашим. Теперь мы знаем, что нигде детей не защитить, нигде в мире. Но я думал, опершись на Шапиру и его грант, как раз совершть Скачок. Темой предварит-но заинтересовались еще три университета в Канаде Израиле и Венгрии (энтти не их родня), я пишу все подробно не только для тебя Муми мама, пойми. Ты вс знаешь. Но деньги дал один Данила, спасибо ему, хотя сейчас Кух уже жарится на огне а я могу не вернуться. Помни у меня в компе на работе в файле (код drWcol-in9ф никому) в файле «И-Крипевач» заложена моя компьют. игра почти законченная, на к-рую я надеялся как на продать. В садах других возможностей. Это ещ один вариант если меня нет. Там же тел чела кот. может эту игру купит, Евгений Манукович или что-то в эт. роде. Мамиконович, а. Пароль орел. Игра интерактивная нов. Воз-ности двадцати уровней в том числе и в реал, времени.
Понадобилась им ручка она одна. Таких игр еще нигде нет. Правда Никулай когд я ему расск-л принцип игры, усмехнулся свысока и ск-л хитро что мамоты такое могут. Его обыч. реакция невозмутим. Спьяну соврал? Все конфессии основаны на этом убеждении, на вере в чудеса своих святых. Боюсь мне не хватит этой бумаги. Данька Шапиро в ун-те в Йеллоу-лде, ты знаешь, адрес у меня в книжке в ящ. под ст-м и в файле запкнижка в компе. Пишу загадками если письмо попадет в чужие руки. Ты знаешь а другие нет.
(Теперь обязательно, мама: след. этап изучения нынешнее состояние России как рабовладельческого гос-ва. Наша задача этнографов. При Йоське Джугашвили был феодализм, теперь развитие рабовладельческого строя, плавно перех-щий в первобытный (пещера, костер). Бомжи уже живут так и масс, переселенцы. Мы еще вспомним этого бухгалтера Карла Маркса нехорош, словами, как гов-л их Бисмарк, т. к. Карл трындел все наоборот, от пещеры к комм-зму).
(на обороте)
Энтти боятся говорить о людоедстве, в милицию не жалуются. Дети сказали мне в прошлом году в конце сезон, они тогда уже приехали в интернат и мы их записали в Энтске. Четыре случая. Отец повез жену, Лидию Гаврилову, в больницу, исчезли все. Были найдены кости даже не закопанные, обжаренные. Рядом один сапог вышитый Лидии, они опознали. Но дети с бабушкой кости похоронили и мне не показывали. Их дела. У меня есть этот прошлогодний рассказ детей на ау-кассете (под стол, в коробке). Мумичек, в этот приезд исчез и старший сын, еще осталась бабка и две девочки Марой и Степа одни это мои информанты уже два года у них две девочки имен не помню то ли Есь и Ань? (Есь — весь мир, ань — душа). Т. е. Елизавета и Анна. Кух их всех хотел изнас-вать, когда мы пошли к ним я их заново записывал, они уже больше сказали. Бабка кстати не против Куха. Думаю, они теперь боятся рожать своих и думают что дети, рожденные от русских, спасутся. Энтти считают что чучуны едят только мясо энтти. Об этом я хотел гов-ть с Никулаем, но он исчез, музей остался без него такой музей! Я тебе расск-л про белого жирафа. Я привел Паньке много свидетельств людоедства у нынешних чучун. В прош. веке чучунами занимались Горовиц, Петр Л.Траверт, Ксенофонтов, Христофор Кривцов (энтти). Горовиц выдвинул гипотезу очень убедит-ную. Пишет, что булуро, булуг-ды, бюэлены — это мифич. существа с одним когтем на ладони, так наз. тернаки, их не существовало. А чучуны существовали всегда, это были ИЗГОИ. Когда энтти пропадает допустим на льдине, он должен вернуться через 16 суток, там такой квадрат: четверо суток на юг, 4 на запад, 4 на север и 4 на восток обратно, и он должен попасть ровно на свой берег. Если нет, то даже когда он через двадцать дней приползет, его не примет родная жена. Они, энтти, если кто-то тонет, никогда не спасут, уже человек пошел путем льда. Духи если его и вернут, то он уже тоже дух — не человек. И такие изгои, чучуны, и становились быстро дикими, изгои ведь всегда дикари, наши бомжи пример, и они уже не имели права говорить, входить в балаган (хотя энтти известны своим гостепр-ством, сначала гостя накормят, а потом спрашивают, откуда он, любого примут). И эти чучуны использовали вместо языка свист, одевались только в целиковые оленьи шкуры, а пищу должны были либо есть сырое мясо, ловить оленей, либо воровать из лабазов, а тогда любой энтти мог охотиться на чучуну и убить его. Родины для чучуны, семьи, родни уже не было они с этим мирились. Из оружия у них: примитивн ножи у пояса, без к-рого не ходит ни один энтти, затем луки со стрелами и пузыри переплыть на др. льдину или берег. Это факты из книги Горовица, он 25 л. жизни посвятил этой проблеме. Т. е. последние упоминания чучун почти пятьдесят лет назад.
(второй лист оберточной бумаги)
Долго стоял молча у окошка спасибо дали еще.
При сов. власт. погиба-щих начали спасать, больницы, полярн авиац, поиски людей на льдине. И энтти принимали таких спасенных, поскольку вообще их религия была запрещена, мамоты высланы (с Юзени в лагерь Бутыгичаг, заметь, разницы в климате никакой, но они там погибали все до единого, не сопротивлялись). Чучуны, по легендам энтти — существа, одетые в целиковую шкуру оленя мехом наружу, темны как камень, имеют длинные волосы, развевающ. при беге, сильно развитый волосяной покров лица и отсуств. речь. Нек-рые источники гов-т об одноногих чучунах (у меня мой сон помнишь? Одноногие колонны прыжками вниз по Ленинскому пр.). Особенно важн что среди чучун никогда не обнаруживаются детеныши. Что подтверждает гипотезу Горовица. Нет такого племени где бы не заводились детеныши! Т. е. это не племя. Как там Муми тролль мой детеныш, я жутко скучаю, вы у меня одни, я без вас один, вы моя родина. Есть куда возвр-ться. Одного чучуну лет пятьдесят назад охотники когда его настигли, бабка Гаврилова дала неохотно информ. после стакана, он ел сырое мясо, которое своровал из их лабаза, он повалился на четвереньки, мычал, показывал на рот, плакал. Его забили копьями (охот-ки признались в милиции). Так и со мной будет, шучу. Я Паньке директору перед отъездом обрисовал ситуэйшн, после чего он всем начал читать поучения мне ск-ли в отделе, что мы долж. охранять северные народы (без вас типа не знали). Сделал новейш. открытие, что как косоглазые не выживают от спиртного, так у нас у европеоидов (произнес «европедов» оговорочка по Фрейду) дети белой расы не выживают от наркотиков, а для азиатов наркота это многие века типа ерунда. У азиатов (он нашим втирал) нет расщепляющих спирт ферментов, открыл. Это тебе для Шопена пусть посмеете. Выступил с сообщением, что желтая раса гробит наших белых детей, выращивает и продает им наркоту. Бездетную Россию заселят муслимы, азиаты начин. с туркменбашей и до Китая и кавказцы. Спец. уничтожение. Вот вам тема (это он Никулину, профессору). У него ясно, больной вопрос его дочь двадцать лет студ-ка МГУ, они все там колются. Он подозрев-ет правильно. Потом долго чесал язык что вы думаете если ваш дружок Шапира прислал ваш. сотруднику грант то вы в особ. положении, то нет. Все, неожиданно все побежали прилетела вертушка целую жди если выле то отправлю
нет не взяли. Теп. сижу надолго. Муми если ты получила это письм а я еще не приехал не отдавай его Шопену, Шапиро Данил Shapiro Daniel Yellowfield University Urumqe, напиши ему адрес на память не знаю в моей синей кн-ке, что есть документ, к-рый тянет на 50 тыс дол пусть найдет грант. Не меньше, вам должно хватить на что-то что ты будешь делать бедная моя. Мужайся. Ну теперь для Шопена. Продолжение. Сама пон-шь если ты читаешь это то меня уже нет. Но вопрос я видел чучуна да. Он спустил с себя шкуру оленя когда хотел надеть кожу женщины энтти Варвары и он был белый. Лицо черное а сам белый. Не волосатый! Я думаю что тут уже давно есть в четвертом поколении белые связи, т. к. есть желание спасти детей т. к. чучуны поедают только энтти, и энтти стар-сь своих дочерей отдать белым хоть на одну ночь. Я уже выше гов-рил давно, оч. красив, дети, умн и идут после интернат дальше есть в аспирантуре и защищ. канд.
(На обороте)
Метисы они такое будущее человечества, расы должны смешиваться все быстрей, оч. высок, рожд-сть бедняков, в Америке посмотри точнее в моей статье в компе цифры к 2051-му году белых будет 51 % (сейч 74), черных будет 14 %, ост. латиносы 20 % и азиат. 26 % (их сейч 4). Но и в европе мода на все африканское, смеш. браки, Поль Роже рассказ-л так как местн. парни женятся на парнях или задумываются, а черн мужик всегда гот-в при отсут. еды и жилья занять пустующую нишу, поселиться и родить. Париж как столица Арабской республики (их местная шутка последователей Ле Пена, данные Роже). У Опенка во франц. Швейц-ии среди русских женщин эми формула: «она вышла за нуара» и сравн-вают у кого дети белее. Мало бум-ги. Правда то что индейцы оппи не хотят чтобы знали что тыс лет назад они ели друг друга, и наложили вето это их дело, но данные об энтти открыты, они заинтересованы в продаже материалов, они гибнут, ты пон-шь? У них отобрано все и никто не производит таких простых вещей для них как чумовые печки, они оч. нужны. Погублена земля, их охот, угодья и пастбища, рыба, все. Ну ты знаешь. Эти данные есть в м. статье и цифры пишу мелко. Надо орать бастовать и т. д. Теперь эти чучуны, о к-рых я тебе скажу вот что. Паника среди энтти огромная. Они не сопротивляются чучунам, ибо это древние дела, тьма времен нет бум-ги. Они верят в чучун. Но три года как тут в старой зоне сделали лагерь пожизненных, смертников. Там сидят и там голодают. Умирают и гов-т что казнь запрещ. а что же нас голодом казнят (Никулай гов-л, к нему обращ-ся нач. зоны насчет оленя). Просят у энтти, да их охрана не спр-шивает стреляла для себя домашних олешков пока было чем. Шопен, я занялся этими чучу-нами и вижу что близко к цели. Но мой последний час я боюсь не посадят в верт-т а ночь тут равна смерти. Меня могут убить. Они поймут что я не нужен для выкупа они сами могут. Одна надежда на письмо но нет денег на конверт с маркой. Расскзываю: Мы поехали с Кухом к моим информантам семья год как там исчезли мать с отцом, потом ст. сын, остались две девочки и старуха, Кух съел пять сушеных мухоморов с полога взял и полез к дев-ам, мы с ним поспорили, он меня избил до крови жестоко (занимался боксом в школе, я знал) и пошел отлить и не вернулся, я возился вытирал кровь пот. заснул а утром я его не мог найти, но рядом с балаганом лежал труп неизв. энтти. М. б. у них была драка, энтти был пьян, полез, Кух его убил, испугался и убежал. Я пошел в милиц., заяв. о пропаже, там вдруг сказали, что он сидит у нач. зоны в Андрюшкином остроге — а туда два часа на катере и два км. пешком, как он успел за ночь? Или это дела Никулая кот. хотел его услать? Я верю во все, иначе нет объяснений и что Куху дурному там делать. Его похитили, как я пон. потом. Мы сели с театром на утр. катер, доехали до места, там должна была прийти волокуша тракторная. Я все написал мумичке она тебе прочтет позвони ей. Муми перепишешь ему письмо. Мы сошли на берег в 11 час. Стали ждать волокушу ехать туда где Кух с Никулаем, я дум. они вместе пропали. Пока что снимал быт театра из кустов. Долж. тебе ск-ть, что, к сож. наш стар друг стал другим. Упоминание его вызывает в театре гром. смех.
(мелко)
Волокуша пришла это если ты забыл трактор с санями котор. катят по пыли. Я пока снимал из кустов, они погруз сели, кресло поставили реквизит тут из леса выскочили трое черных заросших волосатых с мохнат. туловищами босые я стоял и держал камеру сним-л театр где еще такое зрелище в мировом масштабе они на меня спец-но не обращ. вним. я спрятался продолжаю встали двое на волкушу один к тракт-сту в каб. Люди молчали только ребенок костюмерши плакал 5-месячн.
Нашел еще кусок оберт. бумаги в корзине прости пятна и рвань Варвара сидя в кресле улыбалась в камеру мне артистка. Они поволоклись. Пошел по следам волокуши она свернула в тайгу там бывш. заброшн. острог пре-вращ. в зону окружен. забором из стволов листвен-цы выс 3 м. Я шел 2 часа. Забор заточен, бревна, сверху проволока. Влез на дер. посмотреть через забор с камерой а тут они выходят трое вели Варвару артистку седые волосы распущены голая как в Освенциме перед газовой печью смотрит вверх может меня увидела может нет. Улыбалась так не забуду никогда. Уже шла по дороге к нижнему царю. Я снимал но изнасилование не стал снимать, это бы продали по всему миру прости Шопен и дети бы это видели я против, у тебя двое у меня один мальчик. Содрали кожу с живой отрубили голову пытались пить кровь из горла лилась им в руки как специально перемазались и тут один снял с себя оленью шкуру и хотел надеть варварину кожу, хотел натянуть на ноги ее ноги, она маленькая, номер не прошел. А тело у него почти белого чел-ка! Не волосатое. Правда ноги кочевника. Ни фига себе чучуна. Потом я сним. как они ушли волоча ее тушу без кожи. Голова ост. валяться. Это наз живодеры и со скота так снимают заживо с оленей. Муми что твоя кож сумка кот. ты так любишь что содрана шкура живьем не могу. Потом один с ножом вернулся полез за мной на пихту. Я кассету вынул из камеры и спрятал в развилку пихты. Этот не видел. Думал что будут с меня тоже снимать кожу. Мороз по коже. Невольная дрожь перед казнью, непередаваем, ощущ в низу живота. Меня привели в зону. Отобрали все по дороге, вытряс, из карманов. Мне сказал нач зоны «я начлагерь майор Проегоркин», как если б мы с ним были незнакомы, а мы с ним знак-мы в прошл. году в Энтске пили вместе. Он ск-л что все зэка и персонал голодают умирали конч. боеприпасы не присылают по-дукты и он не может допустить тут однако (так сказ) пожизнена заключен а не смерт казн (так сказ) и просит о помощи телефон отключ. за неуплату. Осталась одна говорушка но и та. Ты предст. каково влияние местн. языка он гов-т как энтти! И что Куха они взяли у чучун теперь себе в заложники и ск-зал, чтобы на энтти обратил внимание вес мир (так сказ-л), прислали подмогу и ликвидир-ли зону смерт-ков кот. подыхают медл. смертью от гол. Тиви ск-л должно помочь. ТВ в смысле. И у них эти чучу-ны, кот. выпускают за мясом (моя догадка ловить энтти и забивать их на мясо), он сказ-л за все за Куха и театр просят 5 тыс долларов меня отпускают (якобы) в Москву найти эти деньги неделя срок или пригонишь из Энтска джип чероки с полным баком, продает зять директора хлебозавода бандит Сашка вернешься отдадим камеру все и скажешь миру правду в гл-за, не хуже Чечни, что делают с малыми народстями. Я сомнев что они нашли кассету за нее они м. получить и больше я чтобы проверить спросил этого друга не хочет он в подарок книгу Горовица о чучунах он сказал книга в зоне как раз есть и ее прочли. А??? Я в прошлом году ост-лял Никулаю-музейщику две книги: Горовица «Неведомые чучуны» и Васильевой популярн. брошюру «Метемсихоз или реинкарнация, мифы и легенды». Никулай исчез, неужели его тоже съели. Я ск-л про театр, про казнь Варвары, он ни слова. Не удивился, как энтти. Энти не удивляются, это у них позор. Сказал, ну и пускай об этом узнает весь мир. Он не против —
(на обороте)
Предъявили мне Куха он гов-л как энтти — что его ест песец. Он реал. псих. Начлаг меня отпустил, я долг плясал на берегу, и меня взял тот же катер в сторону Энтска, он шел обратно из Килиша, но дальше на верт-т не взяли а тем более без билета и нет денег. Деньги они забр. пот. что мой рюкзак артисты бросили на волокушу вместе с вещами и рюкзака я уже не увидел а там все было. А уж в Энтске вообще, я долж. объяснять всем и каж. что меня ограбили в лагере пожизненного заключ и что у них нечего есть а по территории острога разнос-лся аром, жарен, мяса он ск. что олешка завалили. Хрен! Я не ел сутки и не смогу меня тошнит при одной мысли что
они жарили Варвару (опять отобрали ручку). У меня бесцен. материал пишу мелко возьми лупу под столом в короб, не вижу сам что пишу ты разберешь бум нет. Ты понимаешь что есть вещи выше сил чел-ка даже меня спец-ста. Все трудности кот были дома все наши несчастья ничто я видел такое. Шопен будет прыгать от восторга но они там всегда слишком приветствуют наш несчастья и зарабатывают на этом как пресса так и наука фильмы, книги, дисс-ции. Шопен ты прав но для меня это каж раз нож сердце. Ты испыт чувство превосх-ства что твои Янка и Сенька спасены и в этом твое ощущ. правоты. Ты эго-футуролог пессимист, т. е. я всегда говорил что ты там в Ам-ке предвидишь наше плох будущее и радуешься, что тебя и тв. семьи нет с нами. Но есть 11 сентября, увы. Есть и вам угроза в каждой точке мира. Прости, это я от обиды за энтти. Мумичка не переписывай это ему. А это да: но тут не только энтти уходят, но и их цивилизация, литература самая древн в мире, их иск-ство. Тут в Энтске наладили обучен, мамотов, 2-хнедельн курсы видел тут у аэропорта объяву. Никулай-уол стал преподавать, но он не мамот он не был никогда мамотом, хотя все знал с дет. от отца, отца арестовали и все, а он теперь взялся и учит чему не знамо тут главный скрытый мамот но его никт не видел зовут Никифор вроде и в прошл годы когда мы о нем узн-ли, я просил показать где петроглифы, а нам сказ-л Никулай, что Никифор не разреш-л, мы просили о встрече, но Никифор не стал с нами общатьс и отряд попал во вьюгу в нач августа а когд к нам ехали спасатели, вертолет с ребятами упал пара сломанных ног. Еле вышли из тайги. Поним что Никифор не допустил. Я его искал и спраш повсюду его все знают но он не показ-ся белым, вся связь была чер. Никулая. Кстати, я сказал Никулаю о «В садах других возм-стей», что это игра со всем миром.
Я на вертолеты, площадке в зальчике ожидания диспетчер дал бумагу ручку спер на почте пускай! У них еще есть! Ждут вертушку. Спец-но сказал для передачи Никифору о своей компьютерной игре «В садах других возможностей»! Вдруг заинтер-ется. У него есть деньги, есть все. Практически он всесилен. Никулаю бесполезн гов-ть, он не вруб-ся. Этот Никифор наци местн. Несущий победу. Он энтти наци. Мы его не увид и не сняли на пленку. У него якобы оконч. два института, в Питере и в Гарварде и знает все языки. Жил везде. Путь индейцев и резервац. презирает. А сюда едет народ французы ваши америка с ума сходят снимают на камеры мамотов покупают амулеты инсигнии дешево за рубли обвешиваются все а здесь не знают что т. доллар. О полкуска хлеба на столе оставили, но не могу есть тошни. Как забыть но нельзя забыть это мои материалы о совр. рабовладельческом строе плавно переходящ в первобытный строй но если напечатать о чучунах тут начнут сажать безобидных бичей из тайги и так закроют дело о людоедстве но странно что этот нач лагеря вел себя как типичный энтти (высокий оч белая кожа пятнами светлые волосы сам с Новосибирска как сказал). Твоя дает моя пят кусков долара. И странно так смеялся. И это майор. Мумичка тебе придется все перепечатать бедная. Еще для статьи, что гл. вопрос бытия нации это обычаи и способ воспитания реб-нка. Традиции педагогики. Скажем, нашу страну оккупировали. Обратили в свою веру. Ну хорошо, у каждого мужа столько жен сколько он прокормит, на круг по 3. Так, в поликлиниках тогда пусто все врачихи взяты в гаремы, в б-цах вообще, там д. быть одни мужч-ны и принимать только б-ных мужчин, кто же из мужей допустит чтобы его жену щупал другой. Все жены заняты в поле выколачивают одеяла и пребирают пшено, пекут ля-пешка. Из троллейб. парков из офисов, прядильных фабр. НИИ и трамв. депо все взяты в гаремы
(на обороте)
И никаких стульев и кров-тей, едят на полу на тряпке, спят на полу. Вся женск. половин, страны ждет ребенка. Далее дети род-сь и что, а русск. женщ. родивш. ребенка, она всю жизнь положит на него (не на мужа), и разве она доп-стит что нет поликлин, и б-ц, и ни зубик вырвать ни аппендицит вырез-ть, и если муж будет выст-пать она его отоварит скалкой по чайнику где полотенце намотано (по чалме) и весь гарем собравшись тоже мужа прижмет и тут оккупация кончится. Это тебе в виде смеха что для нашей эпохи матрипархата (слово Паньки) характ-но. А патриархальн мужчина в зрелом возр когда нач импотенц он мечт-ет об инцесте содомии и педофилии. О, пришел вер-толе вертушка неожидан целую посадят ли
посадили пишу уже в Энтске на эродроме не знаю как доберусь мест нет, денег тем более люблю и всегда любил не воображай себе ты сама знаешь что у меня никого нет кроме тебя и мумика. Твой навеки. Только что в зал вошел охранник в пятнистой форме, подошел ко мне и сказало: «Уйван-Крипевач, моя твоя ревнуе, так не доставайся ж ты никому, ты знаешь меня, я Варвара, с меня сняли кожу». Пьян был был этот, но откуда ее слова? бред целую твой Иван Ц.
глава 5. Труп друга
Шофер, которого послал Номер Один, вернулся из больницы с постным видом (явно нечто повидал по дороге и загрустил, сообразив какое светлое будущее его ждет). Водила сообщил, что Бродвей это морг сразу с заду мединститута.
Номер Один боялся что не успеет, но успел, труповозка с красным крестом стояла без водителя у пандуса кафедры паталогоанатомии (вывеска). Сбоку на стене висел самодельный указатель в виде стрелки с надписью «Отделение головы». Юмор в белом халате. Сказал громко сам себе:
— Оттеление коловы от ттела.
Водитель даже не кивнул, не понял юмора.
Так. Все-таки санитары ждали, видимо, сидели где-то за кулисами этого анатомического театра.
— А вот х. вам я ттенек ттам.
Не дам денег. Номер Один отпустил своего водилу с небольшой суммой, тот удивился, увидев сколько ему заплатили, но смолчал. И будешь молчать, сукка. Сачемм ттепя шапа тушит? Не души его, жабба.
Нервно подошел к труповозке. Открыл. Посмотрел. Труп («Сам») валяется в салоне. Девка в углу, лицом вниз, как собака брошена. Ящики с бананами тоже тут.
Быстро-быстро, могут люди подойти, сел за руль, оторвал проводки, соединил как будто всегда так делал, тронулся. Выехал из закоулков на проспект и вдруг понял что не знает куда ехать! Остановка седьмого троллейбуса, дальше вернуться и перпендикулярно улица со спиленными пеньками, а по нашей ходит трамвай, напротив стеклянного киоска дом на ремонте фасада, первый же подъезд налево.
(Вслух):
— Что ты ты что же это хре-хрен (длинный матерный период с удовольствием) никак не мо… никак не можешь свернуть, не могут ездить а еээ-ездиют… Напо… напокупали права и ездиют, не могут а ездиют… В киосок врежься еще, да, в ки… киосок врежься еще, а, пропустил, спа… спасибо (мат).
Никак не привыкнуть. Что с языком, сводит все лицо судорогой.
Но как же мы не посмотрели номер дома! Стал из кабины свесясь спрашивать где седьмой троллейбус, испуганная бабка показала робко перстом и окстилась, перекрестилась, а сама смотрела на его средство передвижения. Поняла с кем имеет дело, повидала на веку похоронных карет. Поехал по маршруту семерки не в ту сторону до конца, мимо сверкающих магазинов, по главной улице, видать, по проспекту. Народ шастает туда-сюда, цветы, нищие, соборы, дворцы. А мы тут с трупом в скромном грязном автобусе с красным крестом на борту. Добравшись до круга, наконец вроде бы поехал в нужную сторону, вылез у знакомого магазина с двумя входами, осмотрелся, оценил обстановку. Все вспомнил. А, это дом семь. Пощупал деньги большой ком слева. Господи, что же это происходит! Надо говорить не «киосок», а «киоск», и «ездят». А не «ездиют», сельсовет. Кто я. Нужно бояться Яща! Он думает что раз у меня его ключи от квартиры, я обязательно приду порыться еще. Все, добрался, приехал, посмотрел адресок, во дворе первый подъезд, сбегал наверх, Яща еще нет, в квартире пахнет жутко. Плюс ко всему еще и в сортире все загажено и по квартире следочки. Осторожно, чтобы не вляпаться, пробрался к телефону, позвонил, набрал ноль два, завопил старческим голосом — с вами говорят соседи квартиры грабителя — глаза жильцов, так сказать… зоркие. Его кличка Лысый — звать вроде Ящик — адрес дом семь квартира пять снимает — квартира будет открыта — там наворованные вещи — приезжайте срочно — доллары спрятаны в бачке унитаза — десять тысяч — на шкафу снятые драгоценности с убитых лиц пожилого возраста старушек. «Кто говорит» — доброжелатель. Отбой. Прискачут мигом.
Действительно, откуда только он знал это, в бачке заляпанного унитаза, в плавающей пустой бутылке с навинченной крышкой, запечатанной чем-то белым, нашлось, но меньше, считать было некогда. Взял. Целуйте меня в туза. Привернул крышку бутылки и пустил ее снова туда же. Пусть пороются в дерьме. Долго мыл руки в грязной ванной.
Поднялся к якобы своей собственной квартире номер 13, напротив которой лаял тогда Сбогар (и сейчас надрывается, визжит и прыгает). Позвонил как бы к себе. Молчание, только шебуршнулось что-то и вроде вода льется. Заглянул в глазок, это я. За дверью что-то екнуло, затем треснуло, как сучок под разведчиком, опять тишина и молчание.
Спустился на второй этаж, к железной коричневой двери, где тогда висела сбоку табличка «М-психоз», но сейчас ее не было. Ножом, как всегда, свеженацарапанное ругательство.
Вышел во двор, открыл заднюю дверцу перевозки, залез, и, стараясь не смотреть на лежащую ничком Светку, ухватил подмышки, спустил на асфальт с огромным трудом и, задыхаясь, поволок покойника наверх, в тринадцатую квартиру. А куда еще? Бабка дома (какая еще бабка?).
Тащить его, ох, тяжело. У трупа на спине была рваная рана с запекшейся кровью и на груди на кармане тоже надрез. Не повезло тебе, Друг. Куда я тебя потащу, зачем? А, чтобы это, чтобы не порезали на столе в морге. А дальше? Позвонить Анюте, что ее муж лежит и сказать адрес, а что она сможет? Другой город, больной ребенок на руках, одна. Нет денег. Она сойдет с ума. Кто такая Анюта, вот вопрос. Жена этого жмура.
Скорей. Ящик почему не идет? Милиция тоже не спешит. А. Ящ боится засады и с кем-то должен договориться. Хорошо! Валите сюда все пятеро! Или у него в милиции купленные?
Если увидит меня тут в обнимку с этим, не миновать ножа под лопатку.
Вот: дико стрельнуло по спине, как острой финкой полоснуло, причем глубоко же, о.
Ну да! Вдруг вспомнил, как поспорили с Ящем, сказал ему, что должен много Чуносому после карт (кто это, но от одного имени мороз по коже и тоска, какая тоска, страх), и сказал Ящику, чтобы он уходил, ничего не получишь, и как только отвернулся, получил вот это! Нож от него в спину на пороге своей комнаты. Внезапный сильнейший удар как коленом под левую лопатку.
Как-то всплыло сразу. Да!
Еле впятился в подъезд. Машина осталась открытой. Оглянулся. В дверцу уже лез тот пацан. Везде он лезет. А, там же его мать.
Поднялись с Другом на полэтажа. Умотавшись, посадил кадавра на пол под подоконник. Тяжелым было это худое вроде бы тело. Мы знаем, как трудно нести трупы в одиночку, мы, бывшие санитары. Иногда волокли за ноги по полу. Это же не люди уже. Свяжешь проводом…
Посмотрел на него, поднял ему голову. Почему-то было ощущение, что в нем тлеет какое-то подобие жизни. Он был почти человек.
Номер Один вспомнил, как еще мальчиком не мог поверить в смерть отца и все кидался на старух, которые пришли обмывать покойника, «Я вас просто прошу, умоляю, он жив, вы видите? Уходите!» Отца принесли из тайги. Видимых повреждений не было. Но старые бабки из поселка знали свое дело. Старые бабки, дочери ссыльных мертвых. Все тут были бывшие и дети бывших.
Потащил по лестнице дальше вверх. Мимо того странного места, м-психоз. Прошла вниз старушка в полотняной кепке и брюках, отшатнулась, прижала к груди кошелку. Красные щечки, нежно-голубые глаза. Атеросклероз, стенокардия. Разумовщина вроде ее зовут. (Разумовская?).
Зорко поглядела на них двоих, произнесла что-то, спускаясь, типа «хсспспссии помилуй». Да она на разведку. Обычно Разумовщина без своего Захара не выходит. Кого тут привезли на труповозке (смотрела сверху). Граждане! Труповозка забирает, а не развозит по домам! Зачем нам это в подъезде! Сейчас потрусит в милицию жаловаться, уже два раза ее прямо из отделения отправляли в седьмой дурдом на поправку, а если еще она с этой новостью ворвется, к нам два трупа привезли, вообще Сбогар останется один.
Откуда я это знаю?
И снизу кто-то тяжелой иноходью, хромой кто-то, топ-бух. Топ-бух. Знакомо, однако.
На следующем пролете мы уже выдохлись и доволоклись до лестничного окна еле-еле.
Курить охота.
Зачем мы сюда идем? Эта квартира номер тринадцать — легальное место жизни меня, Валеры.
Докултыкался до нас и некоторый хромец, заместо головы два ящика, лица не видать, башка на сторону, кепка, картонных коробки с бананами одна на другой. Ого. Из труповозки товар. О, да там сейчас целый муравейник небось. Пацан раздает (продает?). Ладно, потом.
— Папиросы есть, дядь Вань?
— Откуда, — просипел дядь Вань из-за коробок. Добрался до подоконника, аккуратно поставил свою ношу. Вздохнул, посмотрел косо. Сильно дрожали у него руки. Отвернулся, невнятно бормоча какие-то сложные матерные контаминации.
— По-поможешь, дядь Вань? — спросил Номер Один.
Пауза.
— А ты кто таков? — глядя в сторону, вопросил дядь Вань.
— Ну кто-кто. Ваа… валера!
— Таких тут нету, — странно возразил дядь Вань.
— Не узнал, что ли, че не уузнаешь сво… своих, — грубо сказал Номер Один, употребив обычную длинную формулировку. — Напомню!
С ними так и надо разговаривать.
— А, ты вайея! — задыхаясь, отвечал старый хрен. Хм. — А ты как помог мне? Раз ты ваея, то ты мне доужон, — продолжал свои загадочные речи дядь Вань. — У, ваея. Язбий мне (дальше следовало какое-то уже совсем непонятное слово). Язбий мне на хей акваюм. Заяза на хей.
Так. Все понятно.
— Бананы из машины, — Номер Один кивнул на ящики, — зачем попятил?
— Почему из машины? — ловко возразил дядь Вань.
— Я же привез.
Дядь Вань испуганно приободрился и вскричал, все так же глядя в окно:
— Э! А знаешь, скоко он стоий, акваюм?
С огромным душевным протестом Номер Один почему-то порылся в кармане и протянул дядь Ване большую бумажку. Дядь Вань, не поднимая головы, рассмотрел деньгу, принял озадаченный вид и стал со скрежетом что-то соображать. Возможно, он заподозрил, что сошел с ума. Затем дядь Вань спрятал глазки, кивнул в сторону сидящего у стены Друга и спросил:
— А че он какой-то?
— А какой, че ты?
— Ну че он сидит?
— Вызвал скорягу, вызвал врачей, приехали, — завел скороговорку Номер Один, — вызвал, а они говорят он помер и не взяли. Не берут его, говорят он помер.
— Да, падъи бьятские, — воодушевился дядь Вань. — У чейявека инфайкт, может быть, на хей. А они его на пейевозку взяли увез-йи. И мою дочку тоже. А потом бья пйивез-йи назад. Да живые они. Я же вижу. Они на япу, бья, хо-чут. А я смотъю, пейевозка стоит. Думаю, за Ра-зумовщиной (следовала длинная заковыристая брань), а она вон пош-уа идет живая. А ей давно поя на юбок садиться. Надоея со своим этим как его, гуйяшом. Захар… Мычит, мычит!
Имеется в виду Сбогар, конечно. Гуляшами в шутку назывались все местные собаки.
Тяжело дышал. При этом явно зубы заговаривал и в глаза не глядел.
— Как это на лубок садиться?
— Да ну! Это у нас так говойили, бабки. Поя на юбок тебе, дескать, собираться. Дома у нас в дейевне.
Номер Один тут же вспомнил популярную книжонку «Архаические обычаи славян».
— Гроб, что ли? Лубок?
— Ну гйоб не гйоб… — стал скрытничать дядь Вань. До сих пор народ все знает, свои прошлые дела. Славяне стариков в голодную весну возводили на край оврага и сажали на санки в этот лубок, корыто. Привязывали. Это бывало когда уже вскрывались овраги и есть было нечего. И пускали сверху «на лубке» под лед. Жуткая поговорка «любишь кататься, люби и саночки возить». Старики сами должны были везти свои сани, что ли.
— Встал не так и оделся не так — нараспев начал Номер Один, особенно глядя на дядь Ваню. Удалось не заикнуться ни разу, — Зааапряг не так и пое-ээхал не так… (дядь Вань не реагировал, упорно глядя в окно). Заехал в овраг, не выедет никак, да? Таак говорили бабки, когда поо-помирали?
Видимо, причитание было записано в другом регионе. Объект не реагировал.
При том дядь Вань как-то сильно забеспокоился и стал тянуться щепотью ко лбу, но сделал вид что там чешется.
— Ваея! Я тебе так отвечу, — после паузы дрожащим голосом, на что-то решившись, вдруг заявил он. — Да! (Пауза, трусливо). — У вас там в кухне вода текет. С кьяна в кухне. Да? Текет. Тимофевна ваша меня зовет. Пьишой. Пьишой, а она мне сует монету. Я не хочу пахать за эти меукие бйин деньги. Ушой. Как пьишой, так ушой. А вода текет из къяна. А съесаей она не пущает, все знают, она вообще не отмыкает им. Так что у вас вода текет. — И осторожно добавил: — Уже внизу всех зайива-ет… Те вызывают, а она не отмыкает. Никому не отмыкает. Говойит, Ваею моего уби-и.
И он безумным глазом наконец посмотрел на «Ваею» и совершил наконец некий намек на крестное знамение — от носа к первой пуговице пиджака и затем слегка вправо.
Ага, катастрофа.
Надо тоже перекреститься. Вот так. Склонить голову.
— Это была ооошибка. Просто я без со… сознания был. Кровь на мне была чу-чужая, не моя. Ты, дядь Вань, быстро за инструментом сходи. Я тебе еще о… отстегну.
— А у меня вот Светку уж заеза-и так это да, — вдруг сказал дядь Вань, надеясь, видимо, на добавку по случаю горя. — Там внизу стоит тыюповозка, она там в ней на дне ижит. Димка с ней. Вот иду звонить.
А пока что тащут коробки с бананами. И Димка не то что бы «с ней», а, видимо, торгует уже с машины. А то я вас не знаю.
— …звонить в ми-ицию. Еще новости.
— Да я знаю. Зарезали ее. Царствие небесное, — сказал новоявленный «Ваея» и широко перекрестился.
— Акваюм ты мне язбий на хей, — продолжал перечисление своих убытков дядь Вань, опять-таки не глядя в глаза.
— Да дам тебе еще на ааквариум… на рыбок… Еще сто-столько.
— А я остайся один с пацаном, — дядь Вань намекал, что никакая сумма не будет достаточной для компенсации его потерь.
— Все будет, дядь Вань. Поонимаю.
— Вообще нам воду пеекъёют в подъезде на хей, — посулил дядь Вань, чтобы еще выше поднять планку.
— Да не перекроют, поглядим, че перекрывать, не пере… не перекроют, — ответил жадный Номер Один и тут же спохватился. — Может, и бо-олыие дам.
— Тебе она не откъёет. Жьябиха. Мейкие мне сует. Копейки. Жадная сука бьять.
— А тебе если откроет, дам больше. И вообще, дядь Вань, я случайно тогда тебе банку разбил, бежал торопился, — вдруг сказал Номер Один. Неизвестные ему факты выскакивали из перекошенного рта свободно и сами собой.
— Ейе меня не убий, — согласился дядь Вань. — А банка быя таких не достать, ябоя-тойная тыёх-итыёвая!
— Лабораторная тре… трехлитровая? Да купишь себе настоящий аквариум. Еле не убил, это не считается.
— Акваюм, — согласился дядь Вань и застыл. Пришлось дать ему еще. Дядь Вань ничего не понимал, откуда на него сыплются эти деньги. Он совсем испугался. По лицу было видно, как растеклись его мысли. Он достал деньги и начал их рассматривать, потом спрятал их и вот тут щедро, широко перекрестился. И поглядел на «Ваею». Валера не сгинул. Дядь Вань кивнул себе и сказал:
— Ты не думай, я пьякай тогда не из-за банки… Не из-за йибок… У меня Гйиша помей, дъюг.
— Дядя Гри… Гриша?
— Я пьякай бьять в ёт на хей, — расчувствовался дядь Вань. — В ящиках его наш-и. У винного. Два дня (тут он запнулся).
— Два дня лежал валялся? — сочувственно поддержал его «Ваея».
— Ну! — чуть не плача, кивнул дядь Вань. Этот трехлетний по языку дядь Вань вспомнил о смерти. Его надо было затормозить на этом скользком пути, а то он, имея деньги, сейчас похромает в свои «Четыре ступеньки» (в винный) и затем сгинет на неделю.
— Пошли, по… поможешь, — решительно сказал Номер Один.
Дядь Вань стоял сомневался. Собственно, ему больше денег и не нужно было. Хватит и этих.
Номер Один это понял и сказал еле внятно:
— Деньги ве-верни?
— Эх, понес-ась, Ваей, — крякнул дядь Вань, как бы не расслышав, и взял на себя ноги. При этом оглянулся на свои ящики, аккуратно положил покойниковы ноги на пол и сначала отнес ящики на полэтажа вверх, а затем уже вернулся выполнять свой печальный долг. Сопрут, конечно, он прав.
Номер Один, известный себе как Валерий, понес все тело, а слесарь деликатно приподнимал как бы шлейф, одни ботиночки трупа, хромая по ступенькам. И на том спасибо.
Сделали привал под дверью за номером тринадцать, посадили Друга у стены. Дядь Вань прокашлялся, посмотрел на «Ваею», который денег больше не высовывал, затем решился и позвонил. В квартире стояло молчание.
Дядь Вань стал, приплясывая, стучать и заглядывать в глазок:
— Тимофевна, отчиняй!
Тот же эффект.
Затем что-то за дверью стукнуло.
— А? Тимофевна! Ну вот он я, — не дождавшись другого сигнала, солидно пробасил дядь Вань. — Че? Говойи шибче, не с-ышу!
Помолчав, он сообщил, адресуясь в дверной пробой:
— Тут ми-иция, давай отчиняй! (Шутливо). Я понятой тут! (Пауза). Да не ипи дую!
Обернувшись, дядь Вань сообщил:
— Она завсегда епит дую.
— Че это она лепит дуру?
Тут дядя Ваня как бы споткнулся. В его корявом мозгу, видимо, промелькнули какие-то соображения о нереальности происходящего. Но тут мысль насчет денег и близкой выпивки все заслонила, и он снова возопил:
— Тимофевна! Тебя в ми-иции штъяфанут на хей! С автоматом пьидут! Я понятой! Отк-ывай!
В ответ на такие слова (милиция, понятой, автомат) загремели замки и щеколды, затем был снят тяжелый деревянный засов (Номер Один знал, что там есть такой брус), и дверь приоткрылась. Номер Один уже был наготове с телом. Дядь Вань даже с некоторой угодливостью принял на себя ноги Друга и проник в квартиру первым. Друг ехал вперед ногами, как полагается. Бедному убитому была оказана маленькая почесть…
В квартире стоял полный мрак. Дядь Вань брякнул ботинки на пол.
— Куда, куда, — закудахтала невидимая бабка.
Знакомый запах густо полез в ноздри. Отчаянная вонь вечной нищеты, беспорядка, пьяного разгула. Номер Один почувствовал себя прекрасно, это был его дом, его кров, его место, он приободрился, все шло путем. Лилась вода в кухне, бабка скрежетала как всегда.
— Это ваейин дъюг, — назидательно отвечал ей дядь Вань. — У него инфайкт. Есть кто дома?
Ответом был опять невнятный скрежет. Пока несли Друга в комнату, дядь Вань поддерживал разговор:
— Как это никого нету! Ты есть, Тимофевна, и все. А кого несем. Да у него я говою, инфайкт. (Скрежет). Да нет, я тебе кьян без денег починю. На хей бьять. Пйиду вот.
В голосе его слышалась некоторая запинка, которая у нечестных людей возникает при абсолютно явной и несусветной собственной лжи. По всему было видно, что это «пйиду» осуществится где-то не раньше чем через недельку, если вообще. Шутка ли, такие деньги на руках!
Вдруг из коридора прорезался старческий жестяной голос (вылитый крик Бабы-Яги из мультфильмов):
— Да на фик его инфаркт! Валеру убили, теперь это. В евоной комнате до сих пор стоит крови калужа застыла! Милиция была! А я сги-наться не могу! Санитары его унесли, простыню забрали! Все! Какие еще валерины дружки! Все, его нету! Да я не знаю кто его зарезал! (отвечала она якобы кому-то на лестнице). Я и не знаю кто с ним был! На фик! И не сказала никому! Вода течет! Мне за ним замывать надо, а я сгинаться не могу! Ооой, — заплакала она фальшивым баритоном, — кому я нужна, никто теперь и на хлеб не даст, Валера, Валера, внучек мой! Похороны надо, а как я Валентине скажу? Как Алисе скажу? Как Анджелке скажу? Мать и две его жены остались, кажная с ребятами, — кричала она дядь Ване, — одному год, другому девять месяцев братья. А мать его Валентина умрет ведь! Если ей сказать! У нас и так Витька в армии погиб! А кто хоронить их будет? У Анджелки с Алисой ничего, у меня ничего! Дружки не дадут! Меня уж никто не погребет! Ящик, Ящик его убил, запомните, всем говорю. Проклятый. Пусть он хоронит! Он бес!
Положили друга на кровать, где прямо на грязном матрасе валялось ватное одеяло красного цвета в сером пододеяльнике. На полу виднелось подернутое пленкой большое пятно крови.
Тусклые грязные окна. Бабушка стоит в коридоре, слепо таращась на происходящее в комнате. Тоже хороша подружка, обворовывала его сколько раз пьяного, а куда прячет, искали-искали с Алиской, не нашли. Стоп. Кто такая Алиска?
Обшарил (профессионально) все карманы Друга. Нашел расческу. Вытащил большой лилового цвета камень. Повертел в гибких, умелых пальцах. Камушек небесно засиял. «Как слеза заката предзимнего позднего лета порой»… С кем это было, когда?
Положил его во внутренний карман.
Дядь Вань заглядывал сбоку с большим уважением.
— Я пьиду чеез час или уаньше, — бодро, но лживо сказал дядь Вань, адресуясь к бабке. — Пообедаю вот. Къюч язводной возьму. Кьян починим. Токо бананы вон купий отнесу.
И он посмотрел на Номера Один призывным взором, как бы заклиная демона раскрыть мошну.
— Вот при… придешь с ключом разводным, тогда на х и полу-получишь, когда придешь с ключом ра… разводным, — отвечал тот.