И те немногие, кто одевался подобным образом до этого бума, сбились в небольшие группы. Насколько я помню, они назывались С Squad и С Firm, потому что их парни обычно пили в пабах, названия которых начинались с буквы «Си»; однако С Squad представляла непосредственно футбольных фанатов, а С Firm-скорее скинхедов, чем нашего брата. Другая наша группа получила название Little Chefs благодаря какой-то заварушке в забегаловке Little Chef — но меня там не было! Существовала и некая «Команда с траулера» (Trawlermen) из Грейт-Ярмута, о которой речь пойдет несколько позже.

В течение летнего периода 1983 и 1984 года фанаты «Норвича» почти каждые выходные ездили отдыхать в Хемсби (это следующая остановка после Ярмута), и каждый раз — да-да, именно каждый раз — это заканчивалось потасовкой в местной гостинице.

Что же касается наших «моряков», то их было больше всего в конце семидесятых- начале восьмидесятых. Я должен рассказать о «Команде с траулера», хотя никогда не был знаком ни с кем из их экипажа — они всегда стояли особняком. На самом деле, есть у меня такое подозрение, что большинство этих «моряков» переехало в Ярмут, чтобы заработать хоть какие-то деньги, и до «Норвича» им не было никакого дела. Они просто любили подраться. Это была далеко не самая заметная группировка хотя ни от кого не скрывавшаяся Все они были старше нас, да и состояла она преимущественно из докеров, нефтяников и, конечно, рыбаков. Они любили покрасоваться на стадионе — надеюсь, просто в шутку — в желтых непромокаемых плащах, а иногда даже в этих нелепых желтых головных уборах. Поговаривали, что иногда они использовали сложную систему сетей, чтобы поймать фанатов соперника, проходящих под железнодорожным мостом Признаюсь сразу: я никогда этого не видел но время от времени, на каком-нибудь особо важном матче, нет-нет да и промелькнет на трибунах такой желтый непромокаемый плащ из прошлого.

Другой пример того, как возникают названия, прислал мне фанат «Бристоль Ровере» с инициалами Си Би.

Все фанаты «Ровере» известны под именем «газовщики» (Gasheads). Но это не название какой-то фанатской группировки «Ровере», просто все вместе взятые болельщики «Ровере» — это The Gas.

Прозвищем этим мы, как ни странно, обязаны нашим вечным врагам — «Бристоль Сити». Еще с тех времен, когда мы играли на стадионе «Иствилл», рядом с которым располагался газовый завод. Довольно часто стадион окутывал пар, валивший из заводских труб. Пар был везде, да и запах у него был соответствующий. Этим запахом пропитывались волосы, одежда и даже кожа, но в том-то все и дело, что он был замечательным, и нам теперь его очень не хватает. Вот и прозвали нас фанаты «Сити» грязными, вонючими газовщиками. Обычно драки в пабах начинались с того, что какой-нибудь фанат «Сити» говорил: «Тебе не кажется, что тут газом воняет?» — и начинал принюхиваться. Так возникала не менее банальная прелюдия к драке, чем классическая, начинавшаяся с вопроса: «Не подскажешь ли, который час?»

Когда команда перестала играть на стадионе «Иствилл», а болельщики «Ровере», соответственно, сидеть на трибуне «Тоут Энд», нашим фанатам потребовалось новое прозвище взамен старого — «Пираты». И оно было невольно подсказано фанатами «Сити», перевернувшими все с ног на голову. В итоге оскорбление «вонючие газовщики», из-за которого было сломано столько копий, превратилось в наше официальное прозвище, И теперь «Газ» известен не меньше «Пиратов».

Входить в состав хулиганской группировки, конечно, намного престижнее, чем быть членом обычной банды. Вне зависимости от своего положения в хулиганском мире в группировках всегда существовала не слишком заметная, но вместе с тем довольно четкая иерархия. Очевидно, что в определенный момент должен появиться человек, который станет лидером, и зачастую, особенно в небольших группах, это будет либо самый красноречивый, либо тот, кто лучше всех дерется, либо самый уравновешенный, сохраняющий спокойствие в любой ситуации. Однако в самых серьезных мобах, как правило, структура гораздо более упорядоченная.

Настоящие лидеры формируются в среде обычных фанатов. Футбольная ассоциация может сколько угодно считать их врагами номер один, но среди других членов группировки они все равно будут пользоваться уважением. И рядом с ними всегда будут те, кто готов броситься в драку, равно как и те, кто готов спланировать беспорядки. Эти люди и составляют ядро группировки. За ними пойдет большинство рядовых членов моба: те, кто с удовольствием полезет в драку, если у противника нет численного превосходства или если дела складываются в их пользу — эти люди убежденно причисляют себя к важнейшей части лагеря. Последняя группа — это люди, у которых нет никакого желания лезть в драку, но которые готовы затеять все что угодно, если численный перевес будет на их стороне. Влияние и статус моба напрямую зависят от численности каждой из вышеперечисленных групп.

В хулиганской среде существует своеобразный кодекс чести, который проводит границу между дозволенным и недозволенным. Например, если на вас с друзьями напали фанаты другого клуба, то вы не идете в полицию, чтобы написать заявление, а просто ищете возможности отомстить в другой раз. Так все и происходит. И для многих сам факт наличия подобной границы заставляет людей подсознательно воспринимать хулиганство просто как некую игру. Насилие ради насилия нравится далеко не всем, но драться с группой хулиганов, которые подчиняются тем же самым правилам — это совсем другое, причем так думают и победители, и побежденные. Более того, многие фанаты не считают, что совершают нечто противозаконное, поскольку футбольное хулиганство никогда не было тесно связано с настоящим криминалом.

Можно привести простое сравнение хулиганства и вождения в нетрезвом состоянии. Едва ли не все мы хотя бы раз садились нетрезвыми за руль или знаем кого-то, кто это делал, отдавая себе отчет в том, что это противозаконно. Но разве мы бежим в полицию, если видим, что из паба выходит нетрезвый человек и садится за руль? Нет, мы этого не делаем, потому что вести машину в подпитии — это не «настоящее» преступление, и если кто-то в нетрезвом состоянии сядет за руль и его поймают, то мы скажем, что парню «не повезло». Хотя если он кого-то собьет, то мы вполне справедливо осудим его, потому что в этом случае он совершит преступление, которое всеми будет восприниматься как «настоящее». Так же и с хулиганством. С точки зрения многих, это тоже не «настоящее» преступление. Если мы знаем, что какой-то человек — хулиган, разве мы пойдем в полицию? Подавляющее большинство не пойдет. Хотя на самом деле футбольное хулиганство — это жестокое преднамеренное преступление, но благодаря безразличию со стороны многих футбольных болельщиков хулиганы вершат все что хотят, и в большинстве случаев это сходит им с рук. К тому же у них появляется возможность оправдать такое поведение в своих глазах, поскольку всем остальным нет до него дела. Для некоторых людей главная привлекательность хулиганства состоит как раз в безнаказанности. И только когда они оказываются в суде, утратив возможность наслаждаться своей анонимностью, до них наконец доходит, чем они на самом деле занимались, чем рисковали и каковы будут последствия. На деле же все обстоит весьма печально — очень немногие из тех, кто замешан в хулиганстве, когда-нибудь предстанут перед судом. Большинство из них будут продолжать в том же духе, пока не станут старше или пока им это не наскучит.

Несмотря на сказанное, не стоит воспринимать хулиганство как занятие исключительно молодых людей. Да, очень многие из тех, кто устраивает всевозможные беспорядки, молоды. Но есть куда больше тех, кому под тридцать, сорок и даже пятьдесят — и зачастую эти хулиганы намного опаснее. Не только потому, что они знают, что к чему с точки зрения закона, и поэтому полиции сложнее с ними бороться, но и потому, что они старше и оттого не склонны (или не очень способны) к беготне. К тому же у них за спиной многолетний опыт уличных драк, и они нередко бывают намного более жестокими, чем молодежь.

Я могу привести два относительно свежих примера, доказывающих это утверждение. Первый — это заявление полиции по поводу ареста некоторых участников беспорядков на матче «Бьюри» — «Сток-порт» в июле 1999 года, в котором говорилось, что средний возраст задержанных составляет тридцать один год. Вторым я обязан одному молодому человеку, которому довелось столкнуться с группой фанатов «Миллуола» где-то на севере. Этот девятнадцатилетний парень сказал мне, что, когда началась заварушка, многие его друзья не стали драться и отступили, так как не могли драться с людьми, которые были старше их отцов.

Даже когда по той или иной причине люди перестают ходить на футбол каждую неделю, большинство из них все равно приходит на важные матчи, продолжая воспринимать себя частью фанатской группировки. Некоторые из них даже становятся легендами. В хулиганском мире есть множество имен, настолько же неотделимых от английского футбола, как имена легендарных игроков, и к таким людям все хулиганы относятся с огромным почтением.

Именно потому, что околофутбольное насилие не встречает практически никакого сопротивления и даже не подвергается осуждению, каждую субботу происходит одно и то же, придавая происходящему своеобразную легитимность. А в результате все больше и больше людей становятся хулиганами. Создается порочный круг.

Глава 3 ИСТОКИ

В августе 1999-го, когда фанаты «Кардиффа» и «Миллуола» начали сезон в своем неподражаемом стиле, многие были шокированы, узнав, что футбольные хулиганы, оказывается, не только пользовались мобильными телефонами, планируя свои действия, но даже обсуждали их в Интернете! Я никак не мог взять в толк, почему факт использования хулиганами современных технологий стал для многих откровением. Ведь если вы взглянете на историю того, как хулиганы координировали свои действия в прошлом, то станет ясно, что хулиганы — скорее явление в целом, а не какие-то отдельные члены группировок — всегда удерживали лидирующие позиции в противостоянии с полицией. В конце концов, закон может совершать только ответные действия — будь то на стадионе или уже в здании суда. И не важно, какое решение принимается и какие действия предпринимает полиция — в итоге хулиганы все равно найдут какой-нибудь обходной путь. Для них очень важно всегда быть на шаг впереди властей.

Эволюция хулиганства — интереснейшая тема. Как тот футбол, который мы видим сейчас в премьер-лиге, отличается от того, что смотрели наши отцы в 1950-х, так и природа беспорядков на стадионах сегодня принципиально отлична от начала 1970-х. Я говорю, конечно, не о драке как физическом акте (мне не кажется, что получить сапогом по заднице в 1972 году и сейчас — это принципиально различные ощущения), а о том, какой вид принимало футбольное насилие тогда и сейчас.

Я довольно сильно углубился в прошлое, чтобы воссоздать всю историю развития футбольного хулиганства и понять, что повлияло на его развитие. Я не претендую на абсолютную объективность, поскольку придерживаюсь только тех фактов, которые мне удалось узнать. Но то, что я раскопал, стало для меня настоящим открытием.

Беспорядки на трибунах во время футбольных матчей — явление далеко не новое. На самом деле, несмотря на то что футбол в современном понимании этого вида спорта появился в сороковых годах ХГХ века, первые свидетельства о подобных беспорядках датируются XIV веком. Средневековый вариант футбола, где игроки должны были пробиться с мячом, сделанным из шкур животных, на определенные территории, защищаемые соперником, был настолько жестоким видом спорта, что в 1365 году Эдуард III запретил эту игру. Он опасался, что конфликты на «футбольных» полях могут привести к массовым беспорядкам. Почти триста лет спустя похожее решение пришлось принять Оливеру Кромвелю — в центральных графствах Англии был введен запрет на игру. Но даже тогда бирмингемцы отказались следовать этому запрету.

К середине ХГХ века футбол оформился в известном нам виде и стал завоевывать популярность. В то время беспорядки среди зрителей были обычным делом. Упоминания о них стали все чаще и чаще появляться в прессе, хотя о насилии как таковом речь не шла-больше писали об оскорбительных выкриках и даже разгуле карманников. Природа любого инцидента тех лет принципиально отличалась от того, с чем мы начали сталкиваться с середины 1960-х. Ездить на матчи с другими командами было очень сложно даже игрокам, не говоря уже о болельщиках, так что в большинстве случаев «приезжих» фанатов на матчах не было, если только не встречались команды из недалеко расположенных друг от друга городов. К тому же, хотя Футбольная ассоциация была основана в 1863 году, английская футбольная лига появилась только в 1888 году. До этого времени не существовало четких требований, предъявляемых к командам, и многие клубы, ставшие затем профессиональными, играли в обычных парках. Именно в парке и произошел самый ранний эпизод, связанный с устроенными зрителями беспорядками — по крайней мере, один из тех, о которых мне удалось узнать.

30 сентября 1882 года крикетный клуб «Хотспурс», игроками которого были школьники из северного Лондона, провел первый футбольный матч. Эта команда стала добиваться неплохих результатов и тем самым привлекать на матчи большое количество зрителей, в том числе и местных мальчишек, которым нравилось устраивать беспорядки на матчах. По крайней мере, один раз игрокам пришлось дать отпор группе зрителей, пытавшихся прорваться на поле. Управлять клубом ребятам помогали взрослые. Они же впоследствии обеспечивали порядок на матчах, не пуская на них местных мальчишек. К 1887 году клуб получил название «Тоттенхэм Хотспурс», и на некоторых матчах с его участием количество зрителей доходило до четырех тысяч — и все это опять происходило в парке, где поле огораживалось натянутой по периметру веревкой. Проблемы начались тогда, когда некоторые зрители начали воровать овощи с прилегающих к парку участков и бросать их в соперников «Хотспурс». Футбольная ассоциация никак не отозвалась на подобные происшествия, зато отреагировали местные жители, крайне недовольные тем, что у них воруют овощи. В итоге клубу пришлось искать другое место для проведения домашних матчей, и, сменив несколько полей и пережив еще более серьезные беспорядки (в том числе и нападение на трех игроков «Лутон Тауна»), в 1899 году клуб обосновался на «Уайт Харт Лейн».

В примере со «Шпорами» нет ничего необычного для того времени. До начала Первой мировой войны профессиональный футбол ассоциировался в первую очередь с беспорядками, которые устраивали зрители. Зачастую жестокие противостояния между болельщиками двух местных команд становились нормой, равно как и ситуации, когда зрители выбегали на поле — эта тактика применялась ими для того, чтобы остановить игру, если их команда проигрывала. Иногда люди просто выходили на поле во время перерыва и отказывались покинуть его, так что игру приходилось прекращать. Еще одной проблемой стали участившиеся случаи нападения на игроков и судей — и это печальное обстоятельство сильнее других беспокоило Футбольную ассоциацию. Согласно имеющимся у меня данным, за период между 1894 и 1914 годом судьи представили в Футбольную ассоциацию двести тридцать восемь отчетов о серьезных беспорядках во время матчей. Но похоже, что это только верхушка огромного айсберга, поскольку судьи должны были докладывать только о беспорядках на самом футбольном поле, а не на трибунах.

С началом Первой мировой войны количество инцидентов на матчах резко сократилось и оставалось сравнительно небольшим вплоть до конца боевых действий. Но это не значит, что беспорядков не было совсем — случались и весьма неприятные истории. «Миллуол», например, сменил четыре стадиона за период между 1934 и 1950 годом, причем в последнем случае причиной стало нападение многочисленной группы фанатов (их было около двухсот человек) на судью после игры с «Эксетер Сити».

В послевоенный период Англия переживала футбольный бум. Посещаемость матчей достигла пика в 1948–1949 годах — тогда она составила более сорока одного миллиона человек. На трибунах появлялось все больше и больше женщин, а порядок обеспечивали немногочисленные полицейские. Время от времени, конечно, случались стычки между фанатами, и иногда весьма жестокие, но таких ярых болельщиков было очень немного, а сама драка оставалась большой редкостью. В целом основные проблемы были связаны с игроками, судьями и выпивкой. Однако в середине 1950-х ситуация начала меняться.

В те годы Британия столкнулась с серьезной психологической проблемой: общеевропейская эйфория от победы над Германией стала проходить, а Британская империя распадалась — количество английских колоний, которые хотели стать независимыми государствами, неуклонно росло. А от самой Англии все ждали экономического взлета, которого так и не произошло. К тому же в 1956-м страна неосмотрительно втянулась в унизительный конфликт вокруг Суэцкого канала. В 1957 году в прессе появились статьи о разочарованной молодежи, нереализованная энергия которой находит выход в насилии, в том числе и в футбольном. После выхода этих статей тема беспорядков вокруг стадионов стала широко освещаться в прессе — спортивные журналисты включали в отчеты о матчах рассказы о произошедших заварухах. Авторы именно этих заметок ввели в общее употребление слово, ставшее синонимом футбольного насилия. Оно получило широкое распространение в 1920-х годах и происходило от одной ирландской семьи, терроризировавшей в ХГХ веке лондонский Ист-Энд. Семейка эта носила фамилию Хулигэн или Хоулихэн, вошедшую тем самым в мировую историю.

Рок-н-ролл, завоевавший огромную популярность в 1950-х, обвиняли во всем — от призывов к революции до пропаганды анархизма. Как бы то ни было, совершенно бесспорно, что именно из этой культуры выросли так называемые «тедди-бойз» — одновременно пижоны и хулиганы. Впервые у молодежи появилась собственная субкультура, которая выражалась в первую очередь в особой манере одеваться, в оригинальных прическах и определенной музыке. И далеко не последнее место в этой культуре занимало насилие. Влияние «тедди-бойз» на футбол было действительно огромно. Очень многие из них приходили на матчи и устраивали беспорядки, именно на них лежит ответственность зато, что в конце 1950-х — начале 1960-х насилия на стадионах стало намного больше. Случаи, когда фанаты выбегали на поле, стали обычным делом. Зачастую это сопровождалось массовыми побоищами. Эти люди были самыми настоящими анархистами, что стало очень серьезной проблемой, особенно для полиции, которая пыталась как-то справиться с ситуацией. Больше всего пришлось потрудиться лондонским копам. Если раньше один только вид человека в полицейской форме мог успокоить страсти, то на «тедди-бойз» мундир уже не действовал, и к обеспечению порядка приходилось привлекать все больше и больше полицейских. Отдельной головной болью для властей стало то, что фанаты наносили огромный ущерб имуществу Теперь, когда они могли спокойно путешествовать за клубом по всей стране, больше всего начали страдать поезда.

Когда же «тедди-бойз» стали постепенно сходить на нет, вытесняемые стилягами и рокерами, футбольного насилия стало немного меньше, хотя его все равно было существенно больше, чем за десять лет до того. Стиляги и рокеры тоже устраивали беспорядки, но большей частью в прибрежных городах, на праздниках и на танцплощадках по всей стране. Однако это не помешало журналистам тут же связать их действия с действиями футбольных фанатов. Сегодня мне кажется, что соединять два этих явления не совсем уместно, поскольку рокеры и стиляги увлекались в первую очередь мотоциклами и музыкой (ну и одеждой, конечно, если говорить отдельно о стилягах), а не футболом. Во многом из-за подобных утверждений в прессе по всей стране стали разгуливать новоявленные футбольные фанаты. Медленно, но верно проблема стала разрастаться, и именно с этого момента начались важнейшие перемены.

Как ни странно, одним из важнейших эпизодов в истории развития английского хулиганства является трансляция матчей чемпионата мира 1962 года в Чили. Практически впервые английские фанаты могли посмотреть, как именно ведут себя их коллеги в других странах. Все были потрясены, узнав, что на стадионе можно распевать песни, и стало ясно, что фанаты способны сыграть гораздо более активную роль. Не прошло и нескольких недель, как разрозненные болельщики организовались во множество небольших объединений. Начался еще один важный процесс: отдельные группы собирались на определенных участках местного стадиона и объявляли их «своими». Почти всегда это были трибуны за воротами. Именно там собирались наиболее активные болельщики в день матча. Не только для того, чтобы распевать песни, но и для того, чтобы создавать общее настроение на стадионе. Когда же фанаты наконец смогли стать полноправными соучастниками игры, изменилась сама суть происходящего на стадионе.

Очень многие молодые люди хотели присоединиться к фанатскому движению, так что трибуны за воротами на матчах обычно были забиты под завязку. Но поскольку общее настроение на стадионе оставалось добродушным, настоящие беспорядки

пока еще были редкостью. Фанатов тогда практически не разделяли, в этом просто не было серьезной необходимости, но у «поющих» групп стали появляться лидеры, так что несложно догадаться, почему трибуны за воротами стали впоследствии главной целью фанатов противника.

В 1963 году произошло событие, имевшее важнейшие последствия не только для футбольных фанатов, но и для всех молодых людей Британии в целом. В этом году была отменена воинская повинность. Я даже не могу представить, какое облегчение испытали те, кто вот-вот должен был пойти в армию, но, главное, с отменой воинской повинности произошли важные перемены в британском обществе. То, что особенно ценилось раньше-уважительное отношение к другим, сострадательность, сдержанность, — стало второстепенным. Таким образом молодежь лишилась последней связи с прошлым, и в воздухе запахло революцией. И ярче всего это проявилось на футбольных матчах. У фанатов были деньги, поездки по стране не требовали больших затрат времени и средств, что привело к резкому увеличению числа саппортеров, следовавших за своим клубом в другие города. Фанатские группировки стали ездить по всей стране и устраивать беспорядки везде, где бы они ни появились. «Эвертон» стал первым клубом, чье руководство приняло решение поставить за воротами специальные заграждения — это произошло уже в ноябре того же 1963 года. Хотя насилия на трибунах становилось все больше, футбольных болельщиков все еще воспринимали как добропорядочных и законопослушных людей. Причем до такой степени, что в октябре 1965 года «Тайме» опубликовала статью, в которой английским клубам предлагалось не участвовать в европейских турнирах, пока в континентальной Европе не решат проблему с поведением зрителей на трибунах. Но уже через несколько дней эта статья вышла газете боком. Сначала возникли беспорядки на «Олд Траффорд»1 и в Хаддерсфилде, а через несколько недель произошел знаменитый инцидент в лондонском районе Брентфорд.

С момента своего основания в 1885 году футбольный клуб «Миллуол» начал зарабатывать себе репутацию «жесткой» команды, болельщики которой не отличаются добродушием. К 1965 году дурная слава окончательно закрепилась за фанатами «Миллуола», а от названия трибуны «Колд Блоу Лейн» у многих футбольных фанатов начинал пробегать по спине холодок. Вскоре она стала закрытой территорией, на которой мог оказаться либо ярый фанат «Миллуола», либо настоящий безумец. На выездах, особенно на матчах с другими лондонскими командами, саппортеры «Миллуола» ничего не боялись. И их действия в Лондоне против «Брентфорда» сильно повлияли на будущее футбола. Дело было 6 ноября 1965 года.

Я говорил со множеством людей об этом матче, читал многочисленные отчеты — и они зачастую противоречат друг другу К тому же если бы все люди, называющие себя очевидцами событий, действительно были на стадионе, то он должен был принять на порядок больше зрителей, чем мог на самом деле. Как бы то ни было, произошло следующее: с трибуны, где сидели фанаты «Миллуола», на поле вылетела граната. Тот факт, что она являлась муляжом, несущественен, да и игроки, не зная об этом, должно быть, обделались. После этого газеты словно с цепи сорвались и за год до начала чемпионата мира, который должен был проходить в Англии, резко изменили свое мнение о футбольных фанатах.

* Овеянный немеркнущей славой стадион клуба «Манчестер Юнайтед», расположенный на месте древнего городка, давным-давно слившегося с Манчестером.

В прессе поднялась невероятная шумиха, все кому не лень писали о всевозможных проблемах, которые обязательно возникнут следующим летом. И хотя этим опасениям не суждено было сбыться, действия прессы породили страх перед футбольными болельщиками, и, таким образом, начало было положено. С того времени журналисты стали освещать беспорядки не только на самих стадионах, но и за их пределами. Футбольное насилие начало поднимать газетам рейтинг (и поднимает до сих пор), и в результате в отчетах о матчах отводилось все больше места насилию, появлялось все больше эффектных фотографий, и каждая статья претендовала на сенсационность. Создавалось впечатление, что беспорядки происходили на всех футбольных матчах, что явно не соответствовало действительности. На некоторых играх, конечно, беспорядки действительно происходили, но чаще всего они сводились к тому, что группа фанатов носилась по улицам, производя больше шума, чем разрушений, а большинство встреч вообще проходило в спокойной обстановке. Однако фундамент уже был заложен, и началось поступательное движение вниз по наклонной. Поскольку футбольные чиновники не могли — или не хотели — разрешить проблему футбольного насилия, возникновение более серьезных проблем стало просто вопросом времени.

Существовал к тому же еще один момент, на который не обращали внимания: в то время как количество болельщиков, приходивших на домашние матчи, постоянно уменьшалось (причин тоже множество: от участившихся беспорядков до ставшего более доступным телевидения), количество хулиганов оставалось примерно на том же уровне. Таким образом, в процентном соотношении хулиганов на трибунах стало значительно больше.

До этого момента большинство беспорядков было связано с противостоянием клубов из одного города или близлежащих городов. Преодолевать большие расстояния, согласитесь, непросто, и даже на поезде путешествие с севера Англии в Лондон занимало не меньше суток. Если же вы ехали на машине — если, конечно, она у вас была, — то покрыть расстояние, превышающее сто миль, было еще более трудным делом. Но, несмотря на это, фанаты предпринимали все больше и больше усилий, чтобы все-таки добраться до других городов, и среди них было довольно много тех, кто намеренно искал приключений. Каждую неделю на стадионе фанаты оживленно обсуждали, кто куда ездил, что там произошло и чего ожидать в следующий раз. Хотя, надо признать, что болельщики не совершали тогда почти ничего экстраординарного (единственное возможное исключение — инцидент в Брентфорде). Драк, конечно, было достаточно, но тех самых беспорядков, о которых газеты трубили бы с первых полос, так и не происходило. Но все изменилось в мае 1967 года, когда произошло событие, поднявшее хулиганство на иной уровень.

В 1967 году больше всего шуму наделали фанаты «Миллуола», «ВестХэма» и «Челси». Поскольку все три клуба были из Лондона, местные дерби не были редкостью, и, следовательно, у фанатов появлялся лишний повод устроить беспорядки. К тому же приехать на матч из одного района Лондона в другой не составляло никакого труда. Но больше всего болельщиков было тогда у «Манчестер Юнайтед». Уже в те времена у них было немало фанатов на юге, и все игры этого клуба в Лондоне вызывали огромный зрительский интерес. Поскольку болельщиков МЮ было очень и очень много, они заполняли собой весь стадион и его окрестности, хотя конфликтов с другими фанатами практически не возникало. Когда же в конце сезона 1966/67 года МЮ приехал к «Вест Хэму», гостям нужно было побеждать, чтобы обеспечить себе чемпионство. На этот матч в Лондон приехало огромное количество фанатов, и они буквально наводнили восточные районы города. Перед началом игры произошли первые мелкие стычки — фанаты «Вест Хэма» пытались хотя бы как-то показать, кто в доме хозяин. МЮ победил в этом матче со счетом 6:1 и стал чемпионом, но вечер на этом не закончился. Высыпавшие на улицы болельщики начали отмечать победу, однако празднование это быстро утратило мирный характер — фанаты МЮ стали громить все подряд и нападать на болельщиков «Вест Хэма». Беспорядки продолжались несколько часов — саппортеры «Вест Хэма» надолго запомнили этот день своего сокрушительного, унизительного поражения. Слухи о тех происшествиях быстро облетели весь фанатский мир, и так получилось, что в глазах всех остальных болельщиков фанаты МЮ оказались самыми жестокими в Англии. Многие еще долго так считали, вплоть до сезона 1974/75, который МЮ провел во втором дивизионе. Перейдя на более низкую ступень, поклонники «Манчестер Юнайтед» устраивали беспорядки чуть ли не на каждом матче с участием своей команды. Наибольшую известность в те дни приобрела группа поддержки МЮ под названием «Кокни редз»*, которая отличалась особой жестокостью, в чем мог убедиться любой фанат, ока-завшийся в день матча на лондонском вокзале Юс-тон или в метро.

После сокрушительного поражения, нанесенного «молотобойцам»** со стороны МЮ, поведение фанатов «Вест Хэма» сильно изменилось — они стали еще более жестокими и, что более важно, начали чаще разъезжать по стране. Беспорядки в Ист-Энде вызвали цепную реакцию — другим болельщикам также захотелось заработать репутацию подобными методами. На матчах с участием «Ливерпуля», «Лидса», «Портсмута» и даже куда более скромного «Олдершота» практически каждую неделю случались беспорядки. Значительную роль во всем этом сыграли так называемые «футбольные поезда». Сначала команды ездили на выездные матчи на автобусах, но потом расстояния, которые нужно было преодолевать, увеличились, да и за счет семей и друзей футболистов выросло количество людей, которых нужно было довезти до места проведения матча.

* Уникальное хулиганское объединение, состоящее из фанатов МЮ, проживающих большей частью в Лондоне и на юге Англии.

** Прозвище команды и болельщиков клуба «Вест Хэм Юнайтед».

Поэтому клубы стали арендовать вагоны в поездах, а потом, когда количество болельщиков еще более увеличилось, и целые составы. Изначально «футбольные поезда» были средством передвижения, но за годы их существования они превратились в явление, рассматриваемое многими фанатами как неотъемлемая часть их жизни. То, что путешествовать приходилось на старых поездах, было не важно. Билеты стоили сравнительно дешево, и даже старый поезд все-таки довозил до места назначения — а именно это болельщикам и было нужно. По иронии судьбы, «футбольные поезда» поначалу считались настоящим подарком для полиции, поскольку таким образом значительно упрощался контроль за передвижением фанатов по стране.

До поры до времени болельщиков на стадионах не разделяли, так как их поведение пока не потребовало такой меры. С другой стороны, приезжие фанаты стали все чаще и чаще совершать набеги на сектора местной публики, да и на прилегающих к стадионам территориях зачастую вспыхивали нешуточные драки, в которых принимало участие довольно много людей. Вследствие этого в группировках возникло некоторое (пока что весьма приблизительное) подобие иерархии. Затем стали появляться лидеры (особенно в Лондоне) — те, кто принимал важнейшие решения. По мере того как интерес прессы к хулиганам рос, а посещаемость матчей падала, стало возникать ощущение, что каждую неделю на футбольных матчах только и делали, что дрались. Тогда, наверное, сложно было представить, что все может оказаться еще хуже, так как процесс находился в начальной стадии. Дело в том, что в конце 1960-х следовало учесть еще одну силу — скинхедов.

О культуре скинхедов писали многие, и если спросить современного человека, что представляли собой бритоголовые в 1960-е, можно убедиться в специфическом отношении к ним, и при этом далеко не положительном. Однако в действительности дела со скинхедами обстояли не совсем так, как может показаться с первого взгляда. Их культура базировалась на определенной музыке, определенном стиле в одежде и определенном отношении к футболу, к тому же скинхеды поначалу не были расистами. Следует учитывать, что музыкальные направления ска и рэгги, которые были и остаются любимыми стилями скинхедов, возникли на Ямайке и получили распространение в Британии около 1968 года исключительно благодаря иммигрантам. В то время было много чернокожих скинхедов родом из стран Карибского бассейна, хотя надо сказать, что как «черные», так и «белые» скинхеды были настроены весьма враждебно по отношению к азиатам. Впоследствии, к сожалению, праворадикальные идеи практически полностью завладели умами бритоголовых. В 1969 году, оказавшемся «золотым» для этой культуры, футбол стал неотъемлемой ее частью, ведь скинхеды происходили главным образом из рабочего класса и были безотчетно преданы своему сообществу.

В итоге бритоголовые оказали на футбол огромное влияние. В 1970 году среди болельщиков практически всех клубов выделялись самые разные группы фанатов. У «Лидса», «Манчестер Юнайтед» и четырех крупнейших лондонских клубов была самая многочисленная хулиганская поддержка. Полицию все больше и больше беспокоил рост моды на футбольное насилие. Анархический подход к жизни и даже к манере одеваться, ставший визитной карточкой скинхедов, привлек внимание таблоидов, и вскоре их действия получили значительно более широкий отклик в прессе, нежели это было раньше. Именно в это время фанатские группы отчаянно хотели прославиться. Газеты не уставали наперебой рассказывать о беспорядках, и у редкого подростка не валялась под кроватью подшивка с подробным описанием всех деяний фанатов. А если вы попадали на страницы газет, то ваш авторитет взлетал до небес.

Примерно в то же время фанаты все чаще и чаще пытались «захватить» трибуну противника. Это, конечно, было не новое явление, но теперь оно стало делом чести, причем требовалось не только оккупировать чужую трибуну, но и отстоять свою. На разных стадионах это происходило по-разному, но один момент продолжал оставаться общим. Дело в том, что на многих аренах приезжие фанаты продолжали спокойно перемещаться по всему периметру стадиона, пока не оказывались у трибуны, на которой по обыкновению собирались местные фанаты. Если гости приходили раньше, то они просто ожидали появления местной братии, а если позже — то стояли у трибуны и ждали, пока что-нибудь не произойдет, и это «что-нибудь» обязательно происходило. Первым верным признаком намечающейся на трибуне драки было образование довольно большого зазора между противоборствующими фанатскими группировками, которые вставали друг напротив друга стеной. Время от времени одна из групп фанатов бросалась на другую, крича и размахивая кулаками. Отбив атаку, их противник переходил в контрнаступление. Сейчас это кажется глупым, но зачастую подобные стычки оказывались весьма жестокими, и если драка начиналась, требовалось вмешательство значительных сил полиции, чтобы разнять дерущихся. В начале 1970-х пределом мечтаний для гостей было захватить трибуну местных фанатов — поскольку это доказывало их превосходство, и подобные беспорядки на стадионах не могли не привлекать внимания прессы. Увы, ни в чем подобном футбол нужды не испытывал.

К тому времени бритоголовые уже прочно обосновались на многих стадионах, хотя и не были единственными, кто провоцировал беспорядки. Далеко не все хотели стать скинхедами, и далеко не все были ими. Ниже я привожу отрывок из письма, которое мне прислал Крис В., всю свою жизнь болеющий за «Бристоль Ровере»:

Тогда, в чудесную, сказочную эпоху 1970-х, у фанатов большинства клубов не было определенных прозвищ. Большинство хулиганов собиралось в секторах, расположенных за воротами, и название этой части арены зачастую переходило к группировке. Поэтому фанаты «Бирмингема» использовали название «Ист-Энд», «Арсенала»-«Норт Бэнк», и так далее. Фанаты «Ровере» позаимствовали название у той части стадиона, где можно было делать ставки — тогда на их стадионе еще проходили собачьи бега и под крышей висел огромный секундомер. Отсюда и название «Тоут Энд», или просто «Тоут».

Болельщики с «Тоут Энд» были самыми активными в конце 1960-х — начале 1970-х, и на этой трибуне было небезопасно. Интересная деталь: тогда фанаты «Ровере» представляли собой смешение всех возможных молодежных культурных течений. Конечно, больше всего было скинхедов (я тоже им был), но и довольно много байкеров. При всей диковинн-сти такой картины, почти не встречавшейся в других местах, именно она создавала потрясающую атмосферу, и поверьте, размахивающие цепями байкеры — это поистине незабываемое зрелище. За глаза мы называли их «бродягами», потому что взгляды этих людей не были столь радикальными, как у нас, но только за глаза.

В те времена насилие на стадионах не было организованным явлением оно выливалось на трибуны спонтанно. Оно было ничем иным, как неизбежностью, и все. Ты едешь с командой в другой город и отправляешься на трибуну меапньис фанатов ради того, чтобы ее захватить — это была честная игра. Она велась везде-от Плимута (там былиособо крутые ребята) и до Ньюкасла.

В то же время начали формироваться неписаные правила поведения, которым неукоснительно подчинялись все хулиганы. Уже тогда существовали вещи, которые нельзя было делать, а самое важное правило гласило: то, что происходит на футболе, не должно выходить за его рамки. Молодежь тогда находилась под сильным влиянием музыки своей эпохи — не только ска и рок-н-ролла, но и зарождавшегося в то время соула, — и драки на танцплощадках были бесполезным занятием. Если вы вдруг натыкались на противника, то надо было просто проигнорировать его, в противном случае добром бы не кончилось, а это было никому не нужно.

Однако в дни матчей подобные правила не действовали. Все больше беспорядков стало происходить на улицах, и полиция наконец-то начала действовать более жестко. После многочисленных случаев нападения на автобусы с фанатами их стали сопровождать полицейские на мотоциклах. Однако в некоторых городах полиция и не думала эскортировать приезжих фанатов. Даже от вокзала до стадиона. Зачастую всех участников выезда одновременно выпускали в город, и болельщикам гостей приходилось сносить оскорбления, а то и еще хуже. Чаще всего по дороге на вокзал. Если учитывать, что практически все фанаты тогда играли по правилам, а они были очень жесткими, несложно догадаться, к каким тяжелым последствиям это приводило.

В 1971 году проблема футбольного хулиганства снова оказалась на первых полосах газет. Поводом к тому стали беспорядки, устроенные фанатами «Лидса» на игре против «Вест Брома». Чтобы сохранить шансы на чемпионство, «Лидсу» нужно было побеждать, но при счете 1:1 судья засчитал сомнительный гол в его ворота, и игроки стали активно протестовать. Они окружили судью и даже начали его толкать, но после этого им уже пришлось защищать арбитра — на поле оказалось тридцать-сорок фанатов «Лидса», которые тоже хотели выразить ему свое недовольство. А боковому судье даже попали камнем по голове. Полиции потребовалось почти пять минут, чтобы восстановить порядок. «Лидс» тот матч проиграл, а через две недели «Арсенал» оформил чемпионство, опередив своего ближайшего соперника на одно очко.

После игры представители «Лидса» обрушились с критикой на судей, при этом чуть ли не оправдывая действия фанатов. Футбольная ассоциация отреагировала мгновенно — клуб оштрафовали, и первые четыре домашних матча в следующем сезоне он должен был провести при пустых трибунах. Этот прискорбный случай вызвал еще более негативное отношение к футболу со стороны прессы.

К этому моменту полиция наконец-то всерьез взялась за хулиганов, и большое количество стражей закона на стадионах стало нормой. Для фанатов день матча стал проходить по довольно однообразному сценарию. В то же время стычки и попытки захватить чужую трибуну были по-прежнему в порядке вещей, равно как и драки за пределами стадиона. На новый уровень вышла другая проблема. Фанаты и раньше забрасывали друг друга самыми разными предметами, однако начавшиеся изменения привели к ухудшению этой ситуации. Сашюртеры стали использовать монеты с заточенными ребрами и дротики, поскольку их было не только легко спрятать, но и докинуть до другой трибуны с обязательным попаданием в кого-нибудь. Полиции было очень сложно с этим бороться. Даже если бы им удалось поймать такого метателя с поличным — а это было очень трудно на запруженной людьми трибуне, — они должны были его вывести, но сделать это без последствий для полицейских было практически невозможно. Единственное, что могла предпринять полиция — начать обыскивать фанатов при входе, и это стало происходить повсеместно. Кстати, многие хулиганы считали применение такого метательного оружия проявлением трусости. Они оправдывали любую драку, но только не это.

Может создаться впечатление, что беспорядки на стадионах были явлением, характерным только для больших клубов, но это не так. Одним из малых, чьи фанаты стали делать себе имя на беспорядках, был «Норвич Сити». В феврале 1972 года «Норвич» принимал «Миллуол», и в результате беспорядков на вобравшем в себя тридцать четыре тысячи зрителей стадионе (равно как и за его пределами) трое человек получили колотые раны, а один фанат попал в больницу с серьезной черепно-мозговой травмой. Было арестовано восемнадцать человек, причем с преобладанием местных фанатов, нежели лондонских. Судя по отчетам о матче, тогда произошло великое множество стычек, и очень похоже, что поклонники «Норвича» намеренно лезли в драку с имеющими дурную репутацию парнями «Миллуола», чтобы сделать себе имя. И это у них, несомненно, получилось. В том же сезоне «Норвич» играл с «Ливерпулем», «Тоттенхэмом» и «Арсеналом», чьи фанаты были негласными лидерами в хулиганском мире, и на всех трех играх были отмечены серьезные беспорядки.

Еще одним клубом, фанаты которого всегда устраивали беспорядки в других городах, был «Бристоль Ровере». Нижеприведенный текст мне прислал Крис Б. Это отрывок из неопубликованной книги о футболе и бристольских фанатах 1970-х, в которой все очень точно описано. По просьбе автора я опустил все имена, но я все же надеюсь, что когда-нибудь эта книга будет опубликована.

На следующей неделе нам предстоял матч с «Бристоль Сити» на «Эштон Гейт». Это была игра Кубка Глостера-последний матч сезона, — и у фанатов оставался единственный шанс показать всем, кто здесь самый крутой. Кроме того, бристольское дерби всегда было битвой не на жизнь, а на смерть. Завершающийся сезон ничего особо выразительного не принес ни полю, ни стадиону, чего не скажешь о творившемся за пределами арены: стычки с фанатами КПР*, «Сток Сити» и «Лидсом» закалили нас. Поэтому мы очень хотели уйти в отпуск на мажорной ноте, и настроение у всех было что надо. Понимая, что впереди нас ждут три скучных месяца лета, мы жаждали оторваться по полной.

Прошел слух, что местом общего сбора станет паб «Стар» напротив стадиона и прийти туда надо было во всеоружии. Пришло время проучить этих ист-эндовских подонков. Показать, кто здесь главный.

* Известный лондонский клуб «Куинз Парк Рейнджере» (Queen’s Park Rangers).

Я вышел из школы, прихватив с собой боковую металлическую планку от стола. Длиной сантиметров в тридцать, она была идеальным оружием Я спрятал ее в рукав куртки и молился Богу, чтобы меня не вздумали обыскивать. Достал из шкафа мои любимые черные ботинки и отполировал их — они мне были как друзья, и, клянусь вам, они мне улыбались.

Когда я добрался до паба, он уже был забит битком — слухи дошли до каждого. Там оказались едва ли не все, и все эти люди были на взводе. Нервозность заполняла пространство, собравшиеся только и делали, что глядели в окна. Фанаты «Сити» еще только-только начали собираться в своих пабах, а мы уже были на их территории. Мы ждали сигнала к атаке и потому расставили мальчишек-дозорных по всей длине Эштон-роуд. Все были наготове.

И вдруг в паб влетел, запыхаясь, один из наших дозорных: «Они идут, их там до хрена!» Мы не успели сразу же выбежать из паба, потому что следовало захватить с собой пивные кружки и пепельницы. Когда же мы оказались на улице, раздался нечеловеческий рев, и стороны рванули вперед, стенка на стенку. Это была довольно мерзкая и жестокая картина, но к тому времени ничего нового для меня в ней не было. Уже не было так страшно, инстинкт самосохранения притупился спокойная жизнь обрыдла. Пришла жажда нового — выцепить ублюдка из толпы, врезать ему ногой, потом отметелить кулаками Я был чертовски уверен в себе, адреналин бил через край, пришла мания величия, хотя нет, только не мания, мы действительно были выше их на голову. Поначалу нам удалось показать себя причем очень даже неплохо, однако враги сильно превосходили нас в численности, что позволило им перейти в наступление. Чем больше ублюдков отправлялось мною в нокаут, тем больше их появлялось — казалось, этим козлам вообще нет числа; к тому же, как ни странно, на горизонте не было ни одного полицейского. Да, их было значительно больше, но в этом не было ничего удивительного. Оглядевшись, я убедился в том, что беспокоиться особо не стоило — мы прочно удерживали свои позиции. Как вдруг фанаты «Сити» стали с ярко выраженным беспокойством смотреть на то, что происходило за нашими спинами. Как оказалось, через Эштон-Парк нам на подмогу неслась огромная толпа других болельщиков «Ровере», заряжавших ласкающее слух «Мы — Тоут Энд!», «Мы — Тоут Энд!». Когда наше подкрепление прибыло, разборка была уже практически закончена. Фанаты «Сити» бросились спасаться бегством, а мы их с улюлюканьями преследовали. Забив такой «гол», мы повели в матче «Ровере» — «Сити» со счетом 1: 0.

Однако на этом все не закончилось. Спрятав клубные шарфы, мы сразу направились к трибуне «Ист Энд», где засели фанаты «Сити». Там уже стояли полицейские, готовые нас обыскивать. А в моем рукаве болталась та самая металлическая планка — я так и не смог ей воспользоваться на улице. Но остальные-то как раз успели воспользоваться своими, так что у некоторых моих спутников были серьезные травмы. Я уже не мог выбросить свое оружие, оставалось лишь просто затаить дыхание, позволив душе уйти в пятки. Но, похоже, у закона в тот день был выходной — они не только ничего не сделали, чтобы покончить с дракой на «Эштон Роуд», но и не проявляли никакого интереса к сотне весьма сомнительных ребят, выстраивающихся в очередь, чтобы пройти на трибуну фанатов «Сити». Так что мы спокойно проходили по одному или по двое, потихоньку скапливались, и никто из нас не начинал буянить раньше времени. Все дожидались момента, когда окончательно соберется наш боевой состав.

Мы четко выполняли команду лидера, переданную шепотом: «Всем сидеть тихо, чтоб я слова не слышал, пока полностью не проникнем на их трибуну». «Ист Энд», к слову сказать, была узкой и длинной, а козырек — не больше трех метров. Мы расположились в самом ее центре, за основной группой фанатов «Сити». Но если ты уже стоишь в центре, то выбить тебя оттуда очень сложно. Мы хорошо знали, что можем положиться друг на друга: колеблющихся и растерянных там попросту не было. Пока остальные занимали свои позиции, мы попытались смешаться с толпой, а кое-кто даже принялся скандировать ненавистное: «Си-ти! Си-ти!» Но я так не мог, потому что это слово обязательно застряло бы у меня комом в горле. Вот так мы и стояли, не сводя глаз с нашего главного. Никакого определенного сигнала выработано не было, оставалось просто дожидаться момента, когда что-нибудь произойдет. Ну да ничего, потерпим, ведь этих подонков ожидал такой шок, от которого они никогда не отойдут. Сами того не желая, фанаты «Сити» подлили масла в огонь, начав скандировать: «Ровере, Ровере, где же вы?» Они пытались насмехаться над фанатами «Ровере», собравшимися на противоположной трибуне, не ведая о том что враг уже среди них, дураков, прямо под носом Реакция последовала незамедлительно: «Тоут, Тоут, Тоут Энд! Тоут, Тоут, Тоут Энд!!!» Затем наступило мгновение тишины, чтобы их нижние челюсти отвалились, как трусы с проститутки. И когда они осознали что «Тоут Энд» в полном составе собрался на их трибуне, то страшно запаниковали, а затем началось форменное сумасшествие. Те, кто стоял к нам поближе, пытались убежать, но бежать было некуда — так что они метались, как бараны на скотобойне. Я видел, как одному несчастному заехали ботинком по лицу, после чего он повалился на землю, а это самое неудачное место в такой ситуации. Естественно, в ход пошли «аргументы»* — большей частью палки и арматура, хотя некоторые из нас носили с собой ножи применяемые в те времена очень редко.

* Фанатский термин, употребляемый в отношении предметов, которые хулиганы используют в ближнем бою.

Благодаря боковому зрению я внезапно увидел, что на нас надвигаются вооруженные дубинками полицейские. Поле битвы было залито кровью, повсюду валялись люди, шарфы, ботинки, а невесть откуда взявшаяся здесь малышня заливалась слезами. Было ли мне их жалко? Да ни хрена. Потому что не надо приходить на стадион в таких шарфах, пусть и со взрослыми. К тому же через несколько лет они все равно проделают с нами то же самое. Полиция наконец-то проснулась — собаки лаяли, повсюду свистели дубинки. Хватали и заваливали всех подряд, однако некоторые все-таки пробовали отбиваться когда полицейские пытались скрутить им руки. «Вот ты и попался!» — сколько раз мы это слышали интересно? Внезапно и мне самому заломили руку, а затем приказали:

— Давай пошел! Пошел, я сказал!

— За что? — попытался было протестовать я Меня уже арестовывали раньше, но только

в детстве, за вандализм и мелкую кражу. Когда же тебя прихватывает жирный ублюдок в полицейской форме, отрывающий тебе руку — это нечто совсем иное.

— Отпусти! Ай! Больно! Ты мне руку сломаешь! — кричал я.

— Я тебе сейчас шею сломаю, — ответил он, выводя меня с трибуны, вопящего и брыкающегося

На меня смотрели тогда сотни людей, и их взгляды были полны ненависти, злобы и… страха «Вот именно, — подумал я — Ведь мы все-таки захватили вашу гребаную трибуну!» И в этот момент мне стало намного лучше. Далее последовало препровождение в новенький полицейский участок, построенный прямо на территории стадиона — сплошное рифленое железо. Участок был забит до отказа, там царил хаос, полицейских было столько же, сколько и задержанных, и все кричали орали, вопили кто-то по обыкновению распускал сопли, а некоторые даже смеялись. Жирный полицейский усадил меня на стул и записал мои данные. Не настоящие, конечно. У меня всегда наготове были имя адрес и дата рождения причем каждый год я придумывал новые.

По какой-то причине полиция в тот день пребывала в благодушном настроении Возможно, сказалась победа «Ровере», за который кто-то из них болея или что-то там еще, но, как бы то ни было, обвинение мне так и не предъявили приказав просто сидеть и молчать.

В конце концов, когда уже не только матч завершился но и окрестности стадиона опустели, мне вынесли устное предупреждение и выставили вон Так что я еще легко отделался чего не скажешь о некоторых других. Но именно в этом для нас заключался весь смысл футбола. И, конечно, наши труды не пропали даром

Итак, хулиганы по-прежнему очень любили захватывать чужие трибуны, количество участников этих акций росло, совершенствовался и сам хулиганский контингент, так как без предварительной подготовки фанату было нечего делать на чужой территории. Поход в туалет, например, вполне мог закончиться дракой, если фанат гостей был все-таки распознан врагом. Но если уж целая группа пробралась на трибуну к местным, то беспорядки происходили обязательно. Нападали они, как правило, либо в ответ на освистывания или оскорбления со стороны местных, либо по определенному сигналу. Например, выбирались следующие моменты: когда команды появлялись на поле, когда забивался первый гол или когда соперники давали о себе знать посредством пения. И если атака предпринималась, то на трибуне становилось жарче, чем в аду. В том случае, когда гостям удавалось выполнить свою главную задачу — захватить вражескую трибуну, местные фанаты были более чем страшно унижены. Впрочем, есть и другие примеры. Болельщики некоторых клубов довольствовались тем, что пробирались на чужие трибуны и просто распевали там песни. Чаще всего в таких случаях им помогала полиция, выводившая фанатов с гостевой трибуны, а затем выдавливавшая их за пределы стадиона. Но иногда они сгоняли болельщиков с мест только с той целью, чтобы бросить кого-то на растерзание противнику. Ничего удивительного не было и в том, что полицейские время от времени специально создавали ситуацию, грозящую массовым избиением одной из соперничающих сторон.

Но только тогда, когда клубы столкнулись с перспективой играть при полупустых трибунах, они осознали, что надо принимать меры. Первым клубом, решившим огородить отдельные сектора, стал «Ноттингем Форест». Это произошло в 1973 году, когда он вылетел во второй дивизион, а средняя посещаемость в сезоне 1972/73 составила около десяти тысяч человек, хотя еще в предыдущем равнялась двадцати. С помощью двухметровых стальных заграждений, вмонтированных в бетонные блоки, трибуна «Трент Энд» была разделена на четыре секции, на которые можно было пройти только через специальные входы, тщательно охраняемые полицией. Результаты не заставили себя ждать. Толпы фанатов больше не могли свободно перемещаться по всей трибуне, а участники беспорядков потеряли возможность смыться и затеряться в толпе. Бежать им теперь стало некуда, так что хватило какой-то пары недель, чтобы беспорядков на стадионе — по крайней мере, на трибуне «Трент Энд» — стало значительно меньше. Возведение таких заграждений стало важным событием еще с одной точки зрения: они превратились в свидетельство того, что клубы больше не будут пытаться контролировать хулиганов, они просто загонят их в клетки. Однако именно это, казалось бы, правильное решение и повлекло за собой серьезные и в высшей степени трагические последствия.

1973 год был отмечен еще двумя новшествами, не очень примечательными, но довольно важными. Во-первых, банды хулиганов стали «отмечаться» везде, где побывали. На стенах домов, расположенных на прилегающих к стадиону улицах, появилось множество надписей (особенно характерно это было для Лондона), предупреждающих фанатов-гостей о том, что они оказались на чужой территории. И наоборот, приезжие фанаты также оставляли надписи, свидетельствующие о том, что они все же побывали здесь, несмотря на всю опасность. Во-вторых, в этом году впервые заговорили о женской хулиганской банде, причем довольно крупной.

Последняя особо проявила себя в Питерборо, куда съехалось множество фанатов «Дерби Каунти» на кубковый матч их команды против местного «Юнайтед». После игры две-три сотни болельщиков «Дерби» стали участниками беспорядков на улицах. Тогда же одна из фанаток «Дерби» начала провоцировать драку с местной девушкой, возвращавшейся со стадиона. Не желая участвовать в ней, девушка попыталась было пройти мимо, но сначала ее бросили на землю, а затем группа фанаток «Дерби» в подбитых стальными пластинами ботинках стала ее избивать. Хорошо, что их успели отогнать, однако жертва побоев все равно получила серьезное повреждение — у нее было подозрение на перелом носа. Спасшие девушку люди утверждали, что нападавших было человек двенадцать, возраст которых не превышал пятнадцати лет. Ни одну из них так и Не поймали. Об этом инциденте много писали, но, к счастью, назойливое внимание прессы не привело к возникновению огромного числа таких банд. И этот эпизод остается пока что одним из четырех случаев проявления «женского» хулиганства, о которых мне известно.

С незапамятных времен так повелось, что фанаты и даже хулиганы любили подчеркнуто демонстрировать, какую команду они поддерживают. Шарфы и кепки были самыми привычными элементами фанатского обмундирования, равно как и значки. Ситуация стала меняться, когда в фанатское движение влились скинхеды. Они предпочитали одежду таких фирм, как Ben Sherman и Levi Sta-Press, с их легкой руки подтяжки и ботинки «Доктор Мартене» стали символами футбольного насилия, хотя иногда они по старинке надевали шарфы, демонстрируя свои футбольные пристрастия. Кое-кто даже не брезговал появляться в вещах, отнятых у фанатов других клубов, так как это были трофеи. Начиная с 1973 года некоторые хулиганы стали добавлять к своему облику какую-нибудь особенную деталь. Чтобы показать свою индивидуальность, одни красили свои «Мартенсы» в золотой или серебряный цвет, другие могли появиться на матче в фартуке мясника. Посмотрев противоречивый и полный сцен насилия фильм «Заводной апельсин», вышедттгий в 1971 году, некоторые доводили свою индивидуальность до предела, приходя на стадион в комбинезоне и с котелком на голове, иногда даже нанося грим, чтобы еще больше походить на героя «своего» фильма. К счастью, эта мода быстро прошла — слишком уж экстравагантным получался наряд.

Следующий, 1974 год был отмечен событием, ставшим еще одним поворотным пунктом в истории хулиганства-в этом году было зарегистрировано первое убийство, причиной которого стал конфликт фанатов. Во втором туре сезона 1974/75 «Болтон» отправился в гости к «Блэкпулу» на обычный, казалось бы, календарный матч. Хотя фанатов обыскивали при входе на стадион и сажали на огороженные сектора, за их пределами — в туалетах и у ларьков — они могли схлестнуться не на шутку. Во время перерыва начались стычки, и в ходе одной из них был вынут из футляра и использован двадцатисантиметровый нож. В результате фанат «Блэкпула» умер мгновенно от проникающей раны в сердце. Человеку, который нанес этот удар, было всего четырнадцать лет.

Хотя «футбольное убийство» и повергло всех в шок, оно вряд ли стало неожиданностью. Ножи к тому времени уже не были чем-то из ряда вон выходящим, и количество драк с использованием холодного оружия росло с угрожающей быстротой. В конце предыдущего сезона около четырехсот фанатов «Манчестер Юнайтед» выбежали на поле, когда их команда не могла добиться нужного результата в игре с «Манчестер Сити» и у нее были все шансы вылететь в низший дивизион, матч был прерван. «Ньюкаслу» же предстояло играть все домашние матчи в рамках Кубка Ассоциации при пустых трибунах, поскольку в прошлом сезоне, во время четвертьфинального матча против «Ноттингем Форест», на стадионе «Ньюкасла» произошли очень серьезные беспорядки. Дальше терпеть уже было нельзя. Пришла пора действовать.

Следуя примеру таких клубов, как «Эвертон» и «Ноттингем Форест», все остальные также поставили заграждения по периметру, чтобы лишить фанатов возможности выбегать на поле. Кроме того, трибуны разбили на секции, чтобы еще более разделить фанатов, включая своих собственных. Когда билеты в день матча не продавались, на трибунах если и было спокойнее, то не намного. Если же билеты можно было купить в день матча, то полиция применяла более строгие меры, контролируя тех, кто проходил на определенные трибуны. Однако самым важным шагом было разделение фанатов не на самом стадионе, а за его пределами. Теперь стало нормой, что полицейские сопровождали приезжих фанатов от вокзала до стадиона и обратно, а после матча их не выпускали со стадиона, пока окончательно не разойдется местная публика.

Хулиганам пришлось на какое-то время умерить свою активность. И тогда, впервые в своей истории, они кардинальным образом пересмотрели привычную тактику, сделав поправку на действия властей. Поскольку свободное передвижение по стадиону теперь было затруднено, они стали перебираться на трибуны, прилегающие к гостевой. Оттуда можно было с легкостью бросать и оскорбления, и заточенные монеты. К тому же они окончательно разобрались в вопросе «кто есть кто в стане врага», и, что еще более важно, фанаты противника по-прежнему могли быть атакованы на выходе со стадиона. С повсеместным возведением ограждений захват чужой трибуны стал редкостью не только потому, что на нее стало очень сложно ворваться или даже пробраться, но и потому, что оттуда стало сложно выбраться. Проход к секциям был довольно узким, и если кто-то, проскользнув в него, затевал драку, то полиции могла потребоваться уйма времени, чтобы добраться до этой секции и разнять дерущихся.

Меры, принятые для обеспечения безопасности на трибунах стадионов, привели к тому, что за их пределами ситуация стала намного хуже. Обычно фанаты ездили на «футбольных поездах», однако они довольно быстро попали в зону контроля. Чтобы избежать встречи с полицией, многие хулиганы пересели на автобусы, а драки переместились с трибун в пабы. Теперь хулиганы могли спокойно устраивать беспорядки задолго до начала матча. Некоторые группировки предпочитали приезжать в город утром, до открытия пивных, чтобы успеть оккупировать один из тех пабов, где обычно собираются местные. И когда завсегдатаи подтягивались к привычному месту, оно уже было забито приезжими фанатами, что ставило первых перед непростым выбором: либо пытаться выбить противника из «своего» паба (а это означало, что заведение будет разгромлено и тогда путь туда им будет заказан), либо признать свое поражение и пойти в другой паб. В конце концов, когда-нибудь у них еще появится шанс отомстить. Очень часто приезжие просто собирались на улице, около паба, вызывая местных на драку. Некоторые группировки, не долго думая, врывались в пабы и крушили все подряд. К тому моменту, когда подъезжала полиция, они успевали смыться. Кстати, если приезжие фанаты стали просто околачиваться вокруг паба или, тем более, зашли в него, это был явный признак готовности к разгрому данного питейного заведения. Таким образом, они провоцировали ответные действия со стороны местных. И если никакой реакции не следовало, это считалось определенным успехом.

В середине 1970-х футбольное хулиганство оказалось под пристальным вниманием не только полиции и чиновников, но и судебной власти — по делам, связанным с футбольным насилием, стали выносить все более суровые приговоры. Но, несмотря на это, количество инцидентов, обусловленных хулиганством, уменьшилось очень незначительно. Ведь многие хулиганы в то время воспринимали шанс оказаться в суде как неизбежный «производственный риск». Надеть хороший костюм, галстук, принять смущенный вид, извиняться-именно такой была обычная тактика. Традиционным наказанием продолжали оставаться штрафы, хотя все чаще и чаще людей приговаривали к обязательным общественным работам. Многие предпочитали именно такой приговор, поскольку система контроля была не на высшем уровне и далеко не всегда за исполнением этих работ следили.

В течение описываемого времени в фанатском мире все очень сильно изменилось. Стиль «ска» практически исчез, да и культура скинхедов, казалось, должна была вскоре стать историей. Образовавшуюся пустоту заполнил соул — музыка, которую стали играть везде и всюду. Должен сказать, что мне очень нравилась эта музыка. Период с середины 1970-х до начала 1980-х был золотым как для нее, так и для меня. Появились великолепные группы — особенно я тащился от тех, что играли джаз-фанк-у них были просто умопомрачительные концерты. Единственное, что мне не нравилось — это одежда меломанов и их дурацкие прически. И если кто-то полагал, что отмирание культуры скинхедов и растущая популярность Гэри Глиттера самым решительным образом изменят ситуацию с хулиганством, то он был совершенно прав — все стало намного хуже.

Все началось с того, что расистский «Национальный фронт» (НФ) обратил пристальное внимание на футбол. В клубах стали появляться чернокожие игроки, и правые радикалы увидели в футбольных болельщиках своих потенциальных последователей. Вскоре широкое распространение получила такая газетенка, как «Бульдог» — печатный орган «Национального фронта». Все больше и больше фанатов стало следовать изложенной в этих листках доктрине, а некоторые читатели и вовсе переняли от скинхедов манеру одеваться, хотя пока еще не стриглись наголо. Но, как ни странно, образ самих скинхедов сильно пострадал от этого. Теперь уже нельзя было говорить об их культуре в изначальном смысле — виной тому стали произошедшие изменения.

Надо признать, что на многих стадионах можно было заметить группу правых радикалов, но это было скорее данью времени, а не чем-то более серьезным. Ведь среди фанатов частенько встречались чернокожие. Скорее всего, некоторые люди примкнули к НФ потому, что это вызывало страх у других, а не из каких-то идеологических соображений. Забегая вперед, необходимо отметить, что многие из тех, кто попал в те годы под влияние НФ, теперь стыдятся этого.

К 1976 году почти на всех стадионах было завершено сооружение заграждений, и полиция решила применить новое орудие борьбы — камеры слежения. Поначалу это вызвало панику — если ты окажешься в кадре, то тебя обязательно арестуют если не завтра, то через неделю или через месяц. Хулиганский мир будоражило. Удивительно, но кое-где возникли жаркие споры о законности использования таких камер, что в ряде случаев привело к их демонтажу. Но хулиганам и так все было ясно. На трибунах и без того стало происходить все меньше беспорядков, к тому же резко ухудшилась ситуация за пределами стадионов. Требовалось в срочном порядке найти выход, и он тут же был найден.

Поклонники лондонских клубов и раньше устраивали засады в метро, охотясь за приезжими болельщиками, но теперь это явление приобрело повсеместный характер. Отдельные группы фанатов наводняли определенные станции метро, выискивая отбившихся от своих. Хулиганы КПР известны своим жестоким поведением на облюбованной ими станции «Лэдброк Гроув», а на станции «Фулэм Бро-дуэй» можно было появиться лишь при наличии шарфа «Челси». По вечерам после матчей вокзал Юстон начинал походить на поле битвы-туда стекались фанаты всех лондонских клубов, стараясь оказаться там до того, как появятся их враги с севера страны или, наоборот, чтобы незаметно зайти с тыла и наброситься на ненавистных земляков из числа «Кокни Редз». То же самое можно сказать обо всех крупных железнодорожных станциях в Лондоне, однако проблема эта касалась не одной только столицы. Чаще всего «большой переполох» возникал на станциях пересадок, да и атаки на «футбольные поезда» тоже были частым явлением. Наиболее дурной славой пользовался городок Уиган, где в одном особенно узком месте местные фанаты устраивали засады и забрасывали камнями все проходящие мимо «футбольные поезда» без исключения.

Еще одним местом, где наиболее часто происходили беспорядки с участием хулиганов, были автозаправки на шоссе. Редкая фанатская история того времени обойдется без упоминания об этих придорожных оазисах. Автобусы, набитые саппортерами двух, трех или даже четырех клубов, приезжали на одну и ту же заправку, и фанаты, как вы догадываетесь, успевали перевернуть все вверх дном до прибытия полиции. Но даже если бы автобусы сопровождал эскорт, все равно для хозяина заправки такой визит мог означать только одно: пустые полки в изрядно потрепанном магазине. Дело в том, что для многих фанатов воровство было делом принципа, ведь в те времена очень многие думали примерно так: «Если вы к нам плохо относитесь, то и мы в долгу не останемся». Реакция владельцев заправок была вполне предсказуемой, равно как и решение властей, пошедших навстречу их пожеланиям — в итоге обслуживались только те автобусы, о прибытии которых было объявлено заранее, чтобы можно было своевременно вызвать полицию. Но даже в этом случае «футбольные автобусы» встречали с явной неохотой.

Естественно, дополнительные и неожиданно возникаюшие проблемы крайне раздражали стражей порядка. Еще больше их беспокоило отсутствие должной эффективности полицейских мер. Зато на их стороне, как всегда, был закон. Учитывая то, что судьи стали гораздо серьезнее относиться к проблеме хулиганства, любая жалоба на действия органов охраны порядка, будь она обоснованной или нет, не имела особых шансов на успех. Фанаты начали понимать, что вне зависимости от ситуации полицию к ответу никто призывать не будет.

Таким образом, у стражей закона теперь были развязаны руки, и они не преминули этим воспользоваться. Любой фанат, ездивший в то время по стране, понимал, что его злейшим врагом стала полиция. В ее глазах любой болельщик был потенциальным хулиганом, и полицейские могли спокойно оскорбить или ударить любого фаната, выступая при этом от имени закона. В итоге одним представляется, что нет ничего хуже ливерпульской полиции, другие гораздо больше пострадали от столичной, третьи — от нортумберлендской. Лично для меня последующие годы стали доказательством того, что самые лютые звери — это констебли в западных графствах. Когда полиция перешла к насилию по отношению к фанатам, все они стали ощущать себя жертвами, и это восприятие со временем лишь укрепилось, в связи с чем все опять покатилось по наклонной.

В конце 1976 года произошел еще один трагический случай — во время драки на печально знаменитой лондонской станции «Нью-Кросс», состоявшейся между фанатами «Вест Хэма» и «Миллуола», был убит болельщик «Миллуола». Это вызвало такой шок, что начальник Управления столичной полицией призвал правительство запретить проведение футбольных матчей на целый год, чтобы дать страстям улечься, однако власти проигнорировали этот призыв. Данное убийство и без того самым негативным образом отразилось на облике игры, но уже через несколько месяцев футбол получил невиданную доселе антирекламу. Произошло это вместе с появлением на английских экранах знаменитого ныне документального фильма «Панорама», посвященного болельщикам «Миллуола».

Невозможно переоценить влияние, которое оказал на футбол этот фильм. Благодаря таблоидам вся страна знала, что такое «Миллуол» и его фанаты, но теперь у людей появилась возможность увидеть все своими глазами. Более того, в фильме рассказывалось о группировке, располагавшей не только «фирменным» названием, но и униформой. Это было поистине завораживающее зрелище с участием людей в шапочках, которые обычно носят хирурги, и называвших себя не иначе как The Treatment- «Излечение». В том, как они пристраивались к своим коллегам из группировок Halfway Liners и F-Troop, было что-то комичное, но только никто при этом не смеялся — было попросту страшно. После выхода фильма поговаривали, что наши экранные «доктора» вырядились так исключительно ради съемок. Мне до сих пор не открылось, правда это или нет, зато я точно знаю, что через несколько дней почти у каждой группировки в стране появилось название, а фанаты «Миллуола» стали легендой.

Тогда же все больше стали поговаривать о возврате к обязательной военной службе. И хотя это предложение звучало в основном с задних рядов парламента, идея начала потихоньку завоевывать популярность. В итоге политики все-таки поняли, что молодые люди, которые были потенциальными избирателями, а некоторые уже достигли совершеннолетия, никогда не поддержат подобное решение, и проект отложили в долгий ящик. Но почему-то одно только появление такого проекта странным образом совпало с возрождением культуры скинхедов и появлением самого анархического движения в стране — панков.

Если кто-то из прежних скинхедов всерьез рассчитывал на возрождение их культуры в первозданном виде, то этих людей ожидало разочарование. Новоявленные бритоголовые стали куда более агрессивными, чем их предшественники, а расизм расползался по стране, как раковая опухоль. Многие просто переняли фашистскую идеологию, примкнув к таким политическим организациям, как «Британское движение» и НФ. Подобно панкам, они старались столкнуть новое поколение со старшим — и, надо признать, изрядно в этом преуспели. В последующие годы такие музыкальные группы, как Sham 69 и Cockney Rejects, приняв подобную идеологию, стали отражать ее в своем творчестве. Многие даже уверены, что знаменитая песня Sex Pistols «Анархия в Великобритании» на самом деле посвящена хулиганам. Однако панки оказали очень небольшое влияние на футбол, а с учетом того, что после 1977 года широкое распространение получили наркотики, культура панков довольно быстро превратилась в пародию на саму себя. А вот скинхеды никуда не исчезли, и хулиганство с их помощью продолжало развиваться.

Все чаще и чаще на трибунах стало мелькать оружие, особенно ножи. В 1978 году, к примеру, во время матча «Вулверхэмптона» против «Манчестер Юнайтед» двое мужчин получили ножевые ранения — у одного было повреждено легкое, второй получил удар в спину, а продавца хот-догов привязали шарфами к перилам и жестоко избили. Сейчас о таком даже страшно говорить, но тогда, как ни печально, подобные происшествия не были редкостью. Вскоре после этой игры в стане фанатов «Вулверхэмптона», на матчах которого по обыкновению собиралось немало расистов, стало набирать силу движение «Ку-клукс-клан». Впервые члены этого движения проявили себя на выездном кубковом матче «Вулверхэмптона» против «Эксетера». После закончившейся вничью игры фанаты «Вулверхэмптона» устроили беспорядки на улицах города и громили все подряд. В течение самой встречи они четыре (!) раза выбегали на поле, а в одном случае даже сломали перекладину ворот. На трибунах были замечены четверо парней в колпаках «Ку-клукс-клана», и этот факт широко обсуждался в прессе. По мере того как приближалась ответная игра, на стенах и дверях в центральных графствах все чаще стала появляться нарисованная краской аббревиатура ККК, а на самой игре среди фанатов «Вулверхэмптона» засветилось множество людей в белых колпаках. Тогда полиция утверждала, что эти «островерхие головные уборы» фанаты надели лишь для того, чтобы скрыть свою личность, так как на стадионе были установлены камеры слежения. Не станем комментировать первую часть этого позорного объяснения, отметим лишь то, что речь зашла о довольно неприятном нововведении, которое, к счастью, исчезло так же быстро, как и появилось.

В том же году после беспорядков, связанных с игрой «Миллуола» и «Ипсвича», Футбольная ассоциация обязала «Миллуол» проводить домашние матчи на стадионе «Портсмута», хотя отношения между болельщиками этих клубов были, мягко говоря, непростыми. В итоге все «домашние» игры «Миллуола» сопровождались беспорядками. Когда он играл с «Бристоль Ровере», болельщикам «Миллуола» приходилось отбиваться не только от фанатов «Ровере», но и «Портсмута», а также членов антифашистской группировки «Лига», не поладившей с Halfway Liners — одним из основных хулиганских подразделений «Миллуола».

В конце 1970-х было сложно поверить, что все может стать еще хуже. Посещаемость матчей продолжала падать, а банды хулиганов, которые обзавелись названиями или еще только зарабатывали себе имя, устраивали беспорядки по всей стране. Хотя и этих проблем было достаточно, английские хулиганы принялись разъезжать по континентальной Европе. Фанаты «Ливерпуля», «Лидса» и «Манчестер Юнайтед» устраивали беспорядки на выездных матчах своих команд, и в какой-то момент это стало причиной, побудившей УЕФА исключить «Манчестер Юнайтед» из числа участников розыгрыша Кубка обладателей кубков. Однако этот клуб успел вовремя подать апелляцию, и решение было отменено.

Если в 1970-х ситуация с хулиганами была плачевной, то в 1980-х она стала поистине критической. А началось все с зарождения движения, которое не приняло хулиганство, как это сделали стиляги и скинхеды, а выросло из него.

Глава 4 ТЕМНЫЕ ВРЕМЕНА

Я не ошибусь, если скажу, что с 1979 года казуалы стали тем, что мы понимаем под футбольным насилием. Меня всегда поражало, почему столь распространенной и жестокой культуре уделялось так мало внимания. Одной из причин этого является отсутствие ответа на вопрос: кто такие казуалы? Все тонет в версиях. Нет единого мнения даже об истории их возникновения.

Лично для меня культура казуалов основывается на двух вещах: футболе и манере одеваться. В день матча я надевал свой самый клевый прикид и отправлялся на «Викарейдж Роуд» или какой-нибудь другой стадион, а на следуюпдай день опять становился номером Р8123790, капралом Д. Брим-соном, воплощением респектабельности. В глазах других неотъемлемой частью культуры казуалов являлась музыка — северный соул, группа Motown и джаз-фанк (в последующие годы — электронная музыка, но эту тему мы опустим). Для меня, не просто завсегдатая ночных дискотек юго-востока Англии, но к 1982 году еще и диджея, два раза в месяц игравшего в соул-клубе близ Оксфорда, два подобных подхода к пониманию казуальной культуры представляются совершенно разными. Я никогда сознательно не связывал музыку и футбол и до сих пор этого не делаю. Но даже сейчас, двадцать лет спустя, не утихают споры о влиянии, которое оказывает на фанатов музыка. У меня же нет желания углубляться в такую тему, поскольку есть множество людей, которые могут рассказать об этом куда лучше, чем я.

Много споров вызывает история появления казуалов — как возникла эта культура, или, точнее, кто стал ее родоначальником. Фанаты лондонских клубов, особенно «Челси», утверждают, что именно они начали одеваться «неброско, но стильно», чтобы не привлекать внимания полиции на стадионе. С этим утверждением сложно не согласиться, поскольку я своими глазами видел сделанные в 1979 году фотографии фанатов лондонских клубов в одежде для гольфа. А еще я видел снимки, свидетельствующие о том, что некоторые столичные болельщики носили джемперы на пуговицах с коротким рукавом и облегающие велосипедные куртки. Мне, как выходцу с юга, больно это признавать, но наиболее вероятными родоначальниками этой культуры — по крайней мере, в области одежды — являются фанаты «Ливерпуля».

В середине 1970-х — благодаря The Beatles, Джимми Тарбаку и Силле Блэк — у ливерпульцев была репутация людей хороших и дружелюбных. Но при этом любой болельщик знал, что среди фанатов «Ливерпуля» и «Эвертона»* затесались самые жестокие и бесстрашные хулиганы в стране. Они очень любили носить с собой ножи, временами пуская их в ход, а также участвовать в грабежах, которыми раз за разом стали отмечаться путешествия ливерпульских фанатов. Когда в 1983 году «Уотфорд» принимал «Эвертон», они ограбили всех продавцов программок. Оказавшись вместе с «Ливерпулем» за границей, его фанаты взяли за правило воровать дорогие дизайнерские вещи, причем не только для себя, но и для продажи в Англии.

* Еще один ливерпульский футбольный клуб.

В 1980 году возник новый стиль. Его популярность росла настолько быстро, что буквально по всей стране люди принялись скупать вещи из спортивных магазинов, теннисных и гольф-клубов-тогда же получили распространение лейблы FILA, Pringle, Ellesse, Tacchini, Diadoran Lacoste. По иронии судьбы, этот стиль напрямую противоречил духу казуалов. Во времена Маргарет Тэтчер, когда она заходилась криком «только свое, свое, свое!», ношение краденой одежды воспринималось как своего рода демонстрация неприязни к культу богатства. То есть купить броскую вещь или, по крайней мере, отдать за нее много денег — значило поддаться моде и, следовательно, стать тупым потребителем. Интересный случай рассказал мне в свое время Пэт, фанат «Челси», живущий в Центральной Англии.

Году этак в 1980–1981 мы с друзьями отправились поболеть за «Челси» на «Энфилд Роуд»*. Полицейские довели нас от автобусов до паба, который был заказан специально для нас. Он был расположен наверное, совсем недалеко от центра города поскольку не успели мы выпить первую кружку, как туда зашли двое местных.

* Овеянный изрядно потускневшей ныне славой стадион клуба «Ливерпуль».

Им было лет тринадцатъ-четырнадцать, и у одного из них в руках были какие-то странные листы бумаги Оказалось, что это фотокопии каталогов с различными вещами из гардероба казуала — они были готовы украсть понравившиеся нам вещи, чтобы потом продать за полцены Я тогда обзавелся парой джемперов Lyle Scott и тренировочными штанами Nike, а после игры, которую мы в очередной раз проиграли был вполне доволен И они еще удивляются, почему все считают ливерпулъиев ворюгами?

В начале 1980-х самым важным для фаната была одежда. Если вы появлялись на стадионе в шмотках «неправильной» марки или даже просто надевали то же самое, что и на прошлый матч, то неизбежно становились объектом насмешек. Приверженцы определенных клубов и даже жители определенных графств одевались в едином стиле или просто носили продукцию одной фирмы, так что по одежде человека можно было определить, за кого он болеет. Лондонцам, например, очень нравились белые тренировочные штаны. Тогда очень важно было перещеголять соперника. Стиль менялся чуть ли не каждую неделю, и за несколько дней популярный лейбл мог превратиться в совершенно немодный. И уже очень скоро лондонцы стали поносить приезжих болельщиков за безвкусную одежду. Необходимо учесть, что в те времена север страны сильно отставал по уровню жизни от юга.

Пресса не сразу отреагировала на появление нового стиля в одежде, но одним из первых, кто понял, что происходит, был музыкальный журналист Гарри Бушелл. Он назвал столь трепетно следящую за модой молодежь «Гербертами», но это название быстро исчезло, уступив место слову «казуал». Затем такие журналы, как The Face, стали много писать о культуре казуалов. Хотя The Face писал больше о музыке, многие его статьи были посвящены именно казуальной моде. В журналах часто публиковались письма болельщиков, в которых речь шла о «шике на трибунах», а также о фанатах других клубов, которые не умеют одеваться.

Цены на вещи модных марок были иногда заоблачно высокими, но только не для фанатов. Потратить весь недельный заработок на куртку было в порядке вещей. В итоге возникла еще одна проблема, причем не у полиции или чиновников, а у самих болельщиков. В те времена не было ни одного из них, кто бы не знал, что такое «таможня». Она стала настоящим проклятием для путешествовавших по стране фанатов. Все было очень просто — у выездной публики крали одежду. И если вы следили за модой, то могли остаться если не голым, то почти голым. А поскольку деньги тоже воровали, возвращение домой превращалось в проблему. В результате фанаты отправлялись обратно на перекладных, испытывая при этом страшное унижение.

Для полиции прибытие казуалов всегда оборачивалось головной болью. Теперь фанаты уже не ходили в шарфах и майках, и нельзя было с первого взгляда определить, за какой клуб они болеют. Единственное, что можно было сделать — остановить их и выяснить, но далеко не всегда это удавалось, особенно если группа фанатов была многочисленной.

Появление культуры казуалов изменило не только внешний облик хулигана, но и образ его мыслей. Одетые в дорогие вещи, они начинали думать, что должны быть и во всем остальном гораздо круче других. В итоге казуалы стали ездить отдельно от обычных фанатов и все чаще и чаще брали в аренду микроавтобус или фургон. Зачастую такой транспорт {приобретший впоследствии название «боевые машины») собирался в колонны, способные растянуться на сотни метров. Для полиции это стало серьезной проблемой, поскольку она могла возникнуть где угодно, а контролировать такие колонны было очень сложно. В начале восьмидесятых некоторые группировки использовали иной вид транспорта, причем с одной-единственной целью. Мне рассказывали, что фанаты «Лутона» частенько отправлялись на выезды в фурах, чтобы незаметно подъехать к какому-нибудь местному пабу, вывалиться целой ордой из кузова и броситься в атаку. Я не знаю, правда это или нет, но из других источников мне стало известно об инциденте, происшедшем в 1982 году, когда подобному нападению подвергся любимый паб саппортеров «Бирмингем Сити».

Фанаты, путешествующие колоннами, устраивали беспорядки не только там, где проходил матч, но и во многих местах, где они останавливались по дороге. Мой город находится примерно в часе езды от столицы, и в нем очень любили останавливаться болельщики, ехавшие с субботних лондонских матчей. Высадившиеся фанаты «Эвертона» всегда отправлялись в определенный паб, что раз за разом оборачивалось конфликтом с нашими парнями, многие из которых примерно в то же время возвращались домой с игр против «Челси», «Тоттенхэма» или «Арсенала».

Однако далеко не все пересели в фургоны и микроавтобусы. «Футбольные поезда» продолжали пользоваться огромной популярностью. К тому времени вандализм в вагонах стал обычным явлением, и довольно часто поезд задерживали, пока транспортная полиция не поймает тех, кто принимал участие в разгроме. По прибытии обратно в редком вагоне оставалась хотя бы одна неразбитая лампочка. В 1980 году компания British Rail запретила употребление алкоголя в «футбольных поездах». В ответ фанаты стали пользоваться обычными электричками, однако железнодорожные власти оказались еще хитрее. Они распространили этот запрет на все поезда, в которых могли оказаться болельщики.

Ситуация на трибунах становилась все хуже — начинались самые черные для футбола дни. Шестого сентября 1980 года смертельное ножевое ранение получил семнадцатилетний болельщик «Мидлсбро». Это случилось возле стадиона «Эйрисам Парк»* роенных хулиганами «Шеффилд Уэнсдей», была прервана на двадцать девять минут игра в Олдэме — тогда тренеру «Олдэм Атлетик» Джеку Чарльтону, пытавшемуся успокоить фанатов, попали камнем по голове. Сначала противоборствующие сто-во время драки между фанатами «Мидлсбро» и «Ноттингем Форест». В тот же день из-за беспорядков, устроны забрасывали друг друга камнями и монетами, а потом, прорвавшись через заграждения, устроили драку на поле. В итоге пострадало двадцать человек, в том числе и несколько полицейских.

* Речь идет о старом стадионе клуба «Мидлсбро», построенном еще в 1903 году. Начиная с 1995 года команда выступает на новой арене, получившей название «Риверсайд Стэдиум».

Но больше всего опасений в то время вызывали фаны «Вест Хэма». В том же сезоне они устроили серьезные беспорядки на матче в Ньюкасле, которому было суждено войти в историю благодаря первому случаю использования бутылок с зажигательной смесью (ее, кстати, бросили фанаты «Ньюкасла», а не «Вест Хэма»). В тот день, когда был убит болельщик «Мидлсбро», а фанаты «Шеффилд Уэнсдей» устроили беспорядки в Олдэме, «ВестХэм» отправился на «Стэмфорд Бридж»*, где в результате столкновений были арестованы сорок два человека.

* Стадион лондонского клуба «Челси».

К этому времени хулиганские группировки стали более организованными. В 1970-х при планировании выезда речь шла только о самой поездке и выборе паба, а драки в большинстве случаев вспыхивали сами собой. Но с наступлением эры казуалов хулиганы стали заранее готовить будущие столкновения. Если были известны номера телефонов лидеров других группировок, то им звонили и договаривались о драке (впоследствии хулиганы стали использовать в этих целях такие журналы, как Sounds, помещая туда объявления, в которых указывалось, где и когда их можно найти в день матча). Помимо всего прочего стратеги из числа фанатов стали все чаще использовать дозорных — молодых ребят, которые выслеживали группировки противника и докладывали об их местонахождении своим лидерам. Многие считали, что в Лондоне действовал специальный отряд «Вест Хэма», состоявший из парней, разъезжавших на мопедах по всему городу, собирая и передавая нужную информацию.

Применяемая тактика варьировалась в зависимости от ситуации. Среди фанатов «Манчестер Юнайтед» и «Челси» было столько хулиганов, что они просто наводняли всю прилегающую к стадиону территорию в ожидании противника. На выездах «Челси» пользовались следующим методом: они уезжали из города после матча, но через несколько часов возвращались, чтобы напасть на местных фанатов в пабах и клубах. «Вест Хэм» по-прежнему предпочитал проникать на трибуны противника, и среди них было довольно много желающих, которым хватало смелости — или глупости — проделывать это на каждом матче. Что же касается фанатов «Миллуола», то они по старинке внушали всем ужас.

Хулиганы все чаще стали использовать различное оружие, но и в этом плане не обошлось без нововведений. Естественно, авторами главного сюрприза стали фанаты «Миллуола» — они изобрели так называемый «миллуольский кирпич». Обычную газету сминали особым образом, затем опускали в воду, после чего давали высохнуть на солнце — в итоге бумага становилась твердой, как кирпич. Если зажать такой «миллуольский кирпич» в руке, то эффект от его использования будет не хуже, чем от удара кастетом. «Изюминка» этого изобретения состояла в том, что данную вещь можно было изготовить прямо на стадионе, избегая возможных проблем при обыске.

Еще одно часто использовавшееся оружие — это «двойной» канцелярский нож. Между двумя лезвиями вставляли спичку, а потом скрепляли полученное клейкой лентой. Такие ножи оставляли сразу две раны, которые не могли нормально затянуться из-за того, что порезы располагались слишком близко друг к другу, и в итоге на коже оставались чудовищные шрамы. Чаще всего пытались нанести скрытую рану ниже спины — тогда жертва не только не могла сидеть неделями, но и пыталась скрыть это повреждение. Широко применялись и металлические шарики, к которым приклеивались мелкие острые детали, а также набитые камнями пачки из-под сигарет, равно как и пульверизаторы с нашатырным спиртом. Некоторые хулиганы пользовались метательными снарядами в виде горстей щебня и подшипников. Когда начинались беспорядки и появлялась конная полиция, все это также летело под копыта лошадям.

Власти же были больше всего обеспокоены тем, что казуалы становились чуть ли не культовыми личностями. Да, они действительно привлекали людей, и число хулиганов неуклонно росло. На стадионах были установлены камеры слежения, но многие клубы считали, что фиксация всего происходящего на пленку не оправдывает затраченных на нее денег. «Вест Хэм» был одним из первых клубов, начавших использовать камеры, но, как ни странно, снятых с их помощью участников беспорядков просто выводили со стадиона, а не задерживали.

В 1982 году произошло другое трагическое для футбола событие — был убит еще один фанат. В сентябре же 1981 года во время драки между фанатами «Манчестер Юнайтед» и «Тоттенхэма» один болельщик умер от удушья. А уже в мае 1982 года, после игры «Арсенала» с «ВестХэмом», смертельное ножевое ранение получил фанат «Арсенала». Страшно сказать, но к его груди была приколота визитная карточка со словами: «Поздравляем, вот вы и познакомились с ICF». Естественно, пресса раструбила об этом случае на всю страну, и через несколько дней практически у каждой группировки появилась своя визитка.

В тот день фанаты «Вест Хэма» подготовили масштабные выездные акции, направленные против земляков, болельщиков «Арсенала». Проникнув на трибуну «Норт Бэнк», они первым делом взорвали дымовую шашку. Поскольку в это время Ирландская Республиканская армия угрожала Англии терактами, возникла паника. Для хулиганов «Вест Хэма» начавшаяся давка стала сигналом, и они ринулись на врага. Фанаты «Арсенала» все-таки сумели перегруппироваться, однако их противник к тому времени уже был охвачен плотным кольцом полицейских. Впрочем, как бы то ни было, трибуна хозяев поля была захвачена. Осуществила эту акцию группировка ICF, одержавшая тем самым еще одну победу.

После серьезных беспорядков, имевших место в день матча «Челси» — «Дерби Каунти», Футбольная ассоциация запретила продавать билеты на выездные матчи «Челси» в день игры. Хотя это решение впоследствии было отменено, новые беспорядки на домашней игре пятого раунда Кубка Англии против «Ливерпуля» заставили руководство «Челси» прийти к выводу, что пора переходить к активным действиям. В программке следующего матча того же Кубка содержалась прямая угроза в адрес всех хулиганов. Руководство клуба предупреждало, что «любой зритель, замеченный в совершении хулиганского поступка, будет навсегда лишен права посещать стадион, а также подвергнется уголовному преследованию». Но этот репштельный шаг не возымел никакого, или практически никакого, действия, поскольку беспорядки на «Стэмфорд Бридж» устраивали в основном приезжие фанаты. Перспектива быть изгнанными со стадиона не стала реальной проблемой для хулиганов «Челси» еще и потому, что их группировки продолжали быть самыми организованными в стране. Одним из немногих мобов, который не только хотел, но и мог одержать над ними верх, был моб «Лидс Юнайтед».

В октябре 1982 года «Лидс», вылетевший в прошлом сезоне во второй дивизион, приехал в гости к «Челси», давно обосновавшемуся в этой лиге, и армия с «Элланд Роуд»* собиралась сразиться со старым врагом. Правда, они никак не ожидали, что фанаты «Челси» нападут на них на фешенебельной Пиккадилли. Однако и лондонцы просчитались — «Лидс» не только выдержал натиск, но и довольно умело оборонялся вплоть до прибытия полиции. Судя по свидетельствам очевидцев, когда появилась полиция, именно лондонцы растворились, разбежавшись по соседним улицам, и хотя некоторые фанаты «Лидса» рванули в погоню, остальные в ярости бросились на полицию с арматурами, палками и стойками строительных лесов (рядом было здание, фасад которого ремонтировался). Итогом этого инцидента стал арест ста пятьдесят трех человек, большинство которых прибыло из Йоркшира. Но в том-то все и дело, что на Пикадилли сражалась всего лишь одна из трех или четырех группировок, приехавших в Лондон. Следствием начавшихся беспорядков стал арест шестидесяти фанатов на самом матче. И снова почти все задержанные были болельщиками «Лидса». Такова печальная статистика их массового выезда.

* Стадион клуба «Лидс Юнайтед».

На ответный матч в феврале 1983 года лондонцы планировали выставить внушительную армию своих бойцов. Но как только поезд с фанатами «Челси» остановился на станции «Уэйкфилд», в него было брошено четыре бутылки с зажигательной смесью. Первая врезалась в крышу первого вагона, вторая не достигла цели, но задела полицейскую собаку, третья разбилась о рельсы, а четвертая попала прямо в окно. К счастью, болельщики ехали на современном поезде с двойными окнами; но если хотя бы один вагон оказался старым или окно разбилось, то еще неизвестно, чем бы все это закончилось. Пассажиры пребывали в шоке, а некоторые даже отказались выходить, когда поезд прибыл в Лидс. Слухи об этом инциденте быстро распространились среди болельщиков «Челси», вследствие чего, наряду с присутствием огромного количества полицейских, серьезных беспорядков в тот день не было. А для фанатов «Лидса» это, конечно, была еще одна победа.

В ноябре 1983 года имиджу английского футбола был нанесен еще один удар — сначала саппортеры «Тоттенхэма» устроили беспорядки в Роттердаме после победы их клуба над «Фейенордом», а затем эстафета была подхвачена фанатами сборной Англии, отправившимися в Люксембург. С этого момент УЕФА серьезно обеспокоилась происходящим и предупредила английскую Футбольную ассоциацию, что если «выездная проблема» не будет разрешена, то английские клубы будут отстранены от участия в европейских турнирах. И эта угроза в итоге была приведена в исполнение, причем довольно скоро и быстро. Отметим также, что Футбольная ассоциация подвергалась прессингу со стороны не только УЕФА, но и правительства, которое тоже стало проявлять беспокойство по поводу футбольных хулиганов. Единственным положительным моментом стало то, что полиция пересмотрела подход к обеспечению порядка на стадионах и все чаще использовала камеры слежения, а также обычные камеры, записывая происходящее на трибунах и вычисляя хулиганов-нарушителей. В 1984 году был вынесен первый обвинительный приговор на основании видеозаписи беспорядков. Четыре человека отправились за решетку после того, как обвинение предъявило видеозапись драки на матче «Хаддерсфилда» с «Лидсом».

В то же время культура казуалов находилась на взлете. Беспорядки стали практически неизбежными на любой игре, и продолжали происходить события, ужасавшие всех. Поскольку группировки пытались заработать себе репутацию, засады и атаки становились все более дерзкими и продуманными. Участниками едва ли не самого известного инцидента стали фанаты «Бристоль Сити» и «Миллуола». Поскольку он подробно описывается в моей книге «Высшая мера», я расскажу лишь вкратце. Итак, саппортеры «Миллуола» приехали в Бристоль и, как обычно, устроили там беспорядки. Некоторые местные фанаты получили ножевые ранения, а одному даже сломали позвоночник. Но и «Сити» тоже в долгу не остались, сбросив с моста двух лондонцев. Несколько недель спустя уже сами бристольцы, приехав в Лондон на игру с другой командой, устроили совершенно неожиданное нападение на паб, где обычно собирались фанаты «Миллуола». Последние вознамерились отомстить, спланировав беспрецедентную по тем временам атаку. Когда фанаты «Сити» поехали на очередной матч против «Миллуола», их автобусы были направлены в тупик в нескольких милях от стадиона, а там их уже поджидала толпа свирепых кокни. Эта атака была спланирована и осуществлена по-военному точно и потому закончилась безоговорочной победой хулиганов «Миллуола». Но, что еще более важно, репутация совершенно отмороженных людей, завоеванная фанатами «Миллуола», была в очередной раз подтверждена, а через несколько месяцев укрепилась еще сильнее, когда они приехали в Лутон и устроили драку прямо перед телекамерами.

До 1985 года ситуация в день матчей была просто катастрофической, а самому 1985-му было суждено стать самым страшным годом для футбола. Достаточно вспомнить беспорядки на «Кенилуорт Роуд»*, о которых до сих пор говорят больше, чем обо всех остальных инцидентах.

* Стадион клуба «Лутон Таун», выступавшего в 1985 году в первом дивизионе. Это был четвертьфинал Кубка Англии с участием «Лутона» и «Миллуола». Последний представлял третий дивизион. Игра показывалась в прямом эфире по телевидению. Итог: 81 человек был ранен, из них- 31 полицейский. Большинство арестованных, примерно 30 человек, являлись фанатами «Миллуола». Арбитр встречи Дэвид Хатчинсон (полицейский по профессии) был вынужден уже на 14-й минуте игры увести команды с поля, и только через полчаса матч возобновился. В итоге победил «Лутон» со счетом 1: 0. На следующий день, 14 марта 1985 года, УЕФА должна была окончательно определиться в вопросе о месте проведения чемпионата Европы по футболу 1988 года.

Естественно, когда первое кресло было брошено с трибун, у Англии уже не оставалось никаких шансов принять чемпионат Европы 1988 года. Правительство было в ярости. Руководителей Футбольной ассоциации вызвали на ковер, но, к несчастью, Тэд Крокер (в то время — секретарь ФА) заявил Маргарет Тэтчер, что хулиганы — проблема не столько футбольная, сколько социальная. То есть чиновники от спорта ничего не могут с ней поделать, такое во власти одного лишь правительства. Как отреагировала на это Тэтчер — неизвестно, но правительство тут же выступило с предложением ввести единую систему удостоверений для фанатов и запретило продажу алкоголя на стадионах.

Президент «Челси» Кен Бейтс тоже не хотел больше мириться с хулиганством и решил принять собственные меры. Во-первых, он закрыл ложу прессы, объяснив это тем, что журналисты, увлекшиеся описаниями беспорядков на трибунах, создают его клубу негативный имидж. Второе решение было еще более спорным: чтобы предотвратить грядущие вторжения фанатов на поле, перед трибуной местных фанатов было поставлено заграждение, по которому он собирался пустить электрический ток. Однако это решение было опротестовано в судебном порядке, и током, к счастью, никого не убило. Но если Бейтс своими действиями хотел просто-напросто призвать фанатов к порядку, то его призыв все равно услышан не был.

11 мая 1985 года в Брэдфорде произошел пожар, унесший жизни пятидесяти шести человек; в тот же самый день фанаты «Лидса» устроили беспорядки на стадионе клуба «Бирмингем Сити», в результате чего пострадало девяносто шесть полицейских, а еще обрушилась стена, что привело к смерти маленького мальчика. Это был настоящий шок. Еще более страшное событие произошло всего восемнадцать дней спустя — 29 мая, когда погибло тридцать девять итальянских болельщиков — причиной этого стали действия фанатов «Ливерпуля», спровоцировавших страшную давку перед началом финального матча Кубка европейских чемпионов на стадионе «Эйзель» в Брюсселе. Часть вины лежит и на местной полиции, чья операция по предотвращению беспорядков провалилась, однако главными виновниками произошедшей трагедии следует признать фанатов «Ливерпуля». И только после этого можно начать обвинять культуру насилия, неотделимую от футбола.

Через несколько дней УЕФА отстранила английские клубы от участия в европейских турнирах на неопределенный срок, а «Ливерпуль» — на три года. «Манчестер Юнайтед», «Норвич», «Эвертон» и «Саутгемптон» — четыре клуба из пяти, пробившихся в еврокубки — пытались оспорить это в Верховном суде, утверждая, что решение о дисквалификации не справедливо, поскольку данная четверка не имеет никакого отношения к происшедшему.

Однако суд оставил первоначальное решение УЕФА в силе, и английским клубам не осталось ничего иного, как согласиться с ним. Но не успели улечься страсти, как футбольный мир опять начало лихорадить — появился очередной документальный фильм о футбольных хулиганах, на этот раз о «вест-хэмовской» группировке ICF- Аббревиатура эта расшифровывается как «Интер Сити Ферм» — «Междугородняя фирма», а самим названием данная группировка обязана поездам «Интерсити», на которых ее члены предпочитали добираться до других городов. В течение долгого времени ICF была одной из самых известных и самых жестоких хулиганских банд Англии. Она не зря славилась бесстрашием в драках и тщательной продуманностью своих атак — с течением времени ей стали подражать фанаты всей Европы. Я видел их в деле только один раз, но и этого было достаточно. «Психи» — самое первое слово, что приходит на ум. ICF стала еще более знаменитой благодаря великому числу мифов и легенд, окружавших ее в то время. Многие, например, верили, что в этой группировке очень много дельцов из лондонского Сити, которые, получая огромные зарплаты, оплачивали дорогу всем остальным. А еще ходили слухи, что название ICF скоро будет зарегистрировано как товарный знак и они выпустят линию одежды в стиле казуалов. Можно, конечно, долго спорить, правда это или нет, но несомненно одно: выход фильма придал им еще больше скандальной известности. Более того, перевод интереса публики на лондонскую хулиганскую сцену напрямую сказался на других группировках, которые стали дистанцироваться от брюссельской трагедии. Тогда многие посчитали, что она остается на совести одних лишь ливерпульцев.

Фильм возродил угасающий интерес прессы к организованному футбольному насилию вообще и отдельным объединениям фанатов в частности; и, как всегда, появились подражатели — по всей стране стали возникать новые группировки, которые наперебой рассказывали о своих подвигах, утверждая, что они самые крутые в хулиганском мире. Хотя хулиганы ничего не подозревали, изменение ситуации было уже не за горами. Пока они продолжали устраивать беспорядки, государство решило раз и навсегда покончить с организованными группировками. Все планы полиции разрабатывались в условиях строжайшей секретности.

Все началось со спецоперации под названием «Гол по нашим правилам» (невольно оказавшимся пророческим), нацеленной властями Лондона против хулиганских группировок «Челси». Она продолжалась довольно долго, в течение 1985 и 1986 года. О ней стало известно лишь после того, как удалось провести аресты, что самым серьезным образом воздействовало на хулиганский мир. Ведь если даже сверхосмотрительных фанатов «Челси» вычислили и арестовали, то остальных и подавно схватят. Правительство также пошло в наступление, законодательно ужесточив меры воздействия на хулиганов. Эти действия, а также увеличение количества камер слежения доказали, что теперь к проблеме футбольного насилия относятся действительно серьезно. Практически сразу беспорядков на стадионах стало значительно меньше, и хотя они не прекратились полностью, ситуация впервые улучшилась — по крайней мере, для самой игры. И если в сезоне 1985/86 посещаемость была довольно низкой, то уже в следующем наметился рост.

В конце сезона 1985/86 УЕФА частично отменила дисквалификацию английских клубов, позволив им участвовать в международных товарищеских матчах. К несчастью, этим послаблением тут же воспользовались «Манчестер Юнайтед» и столичный «ВестХэм», и когда из Харвича вышел паром со ста тридцатью фанатами на борту, оказалось, что только тридцать из них — лондонцы. Плыть им нужно было восемь с половиной часов, и довольно быстро в барах начались стычки, а поскольку полиции на борту не было, скоро страсти начали перехлестывать через край. Поскольку шансов на то, что все успокоится, не было, капитан решил развернуть судно и направиться обратно в Харвич. Когда паром пришвартовался, на борт тут же поднялись полицейские. В итоге четырнадцать человек было арестовано, четверо отправлено в больницу с серьезными ножевыми ранениями, а еще тридцать получили травмы различной степени тяжести. Как вы догадываетесь, ни УЕФА, ни Футбольная ассоциация Англии не могли обрадоваться такому известию.

Примерно в то же время «Лутон Таун» начал проводить заведомо обреченный на неудачу эксперимент, касавшийся приезжих фанатов — некоторых из них не пускали на матчи, а от количества полицейских рябило в глазах. Кое-кто из числа хулиганов был вынужден задуматься перед лицом перспективы попасть за решетку, а некоторые и вовсе сошли со сцены. Однако оставшиеся предпочли создать небольшие сплоченные группы, ставшие еще более организованными.

Для людей, далеких от футбола, принцип организации фанатских сообществ оставался под завесой тайны. Она приоткрылась им лишь в 1987 году, когда вышел игровой полнометражный фильм «Фирма»*, в котором снялись великолепные актеры.

* «Фирма» [TheFirm], 1987, Великобритания. Режиссер Алан Кларк. В ролях: Гэри Олдман, Лесли Мэнвилл, Филип Дэвис, Эндрю Уайдд, Чарлз Лоусон.

Несмотря на то что представленная в нем история была очень типична для того времени, «Фирма» до сих пор остается едва ли не лучшей художественной лентой, посвященной околофутбольному миру. Все тогда смогли воочию убедиться, что хулиганство жестоко и, что еще важнее, бессмысленно. Но если кто-то надеялся, что просмотр этого фильма заставит хулиганов одуматься, то он, конечно же, ошибался. А для небольших организованных группировок «Фирма», к сожалению, превратилась в своего рода пособие по выстраиванию работы. Хулиганы снова стали пускать в ход ножи, а некоторые их выходки шокировали даже видавших виды людей своей дикостью.

Тем не менее в сезоне 1987/88 количество инцидентов с участием хулиганов продолжало уменьшаться. Такая ситуация сохранялась довольно долго, пока не произошли события, наделавшие в прессе много шуму. В те времена, если кто помнит, судьба аутсайдеров первого дивизиона решалась с помощью матчей плей-офф, и двухраундовое противостояние «Челси» и «Мидлсбро» не могло пройти в спокойной обстановке. Первый матч закончился со счетом 2: 0 в пользу «Мидлсбро», а на «Стэмфорд Бридж» отчаянно атаковавшим хозяевам никак не удавалось забить. Это привело к тому, что болельпдаки попытались остановить игру, но безуспешно. А вот за пределами стадиона им все-таки удалось разжечь очень крупные беспорядки, результатом которых стал арест ста двух человек. До чемпионата Европы 1988 года оставалось всего лишь несколько недель, поэтому английские фанаты вскоре после этого происшествия оказались под самым пристальным вниманием футбольных чиновников. Кроме того, АФА немедленно оштрафовала «Челси» на семьдесят пять тысяч фунтов, опасаясь, что не только клубы, но и сборную Англии могут отстранить от участия в европейских турнирах. К счастью, этого не произошло, хотя неисправимые английские фанаты не преминули устроить беспорядки в Германии (хотя и не столь серьезные, как писали в газетах). Наступил момент, когда многим стало казаться, что, несмотря на всю проделанную после «Эйзеля» работу, ситуация снова начала ухудшаться.

На самом деле хулиганов становилось все меньше и меньше, и этим снижением мы были обязаны новому молодежному увлечению — рейв-культуре. Не стоит недооценивать степень притягательности, которой обладали дискотеки того времени. Не только потому, что там соединялись три наиболее важных для юношей элемента: музыка, танцы и девушки, но и потому, что это было своего рода бунтарством. Неофициальные рейвы на складах и на природе подвергались преследованию со стороны полиции, поэтому для их участников они превращались в увлекательнейшие действа. Наркотики, наводнившие тогда страну, оказали парадоксальное влияние не только на рейв-культуру, но и на хулиганов. Одни их безоговорочно принимали, другие начисто отвергали, причем с обеих сторон. Но если ты все-таки накачался наркотиками, то тебе меньше всего хочется с кем-то драться.

При этом отношение полиции к футбольным фанатам не претерпело никаких изменений. С ними по-прежнему обращались как с потенциальными хулиганами, их появление продолжали рассматривать как угрозу. А затем случилось то, что поставило все с ног на голову — «Хиллсборо».

События, происшедшие в Шеффилде в тот судьбоносный день, 15 апреля 1989 года, повлекли за собой самые серьезные последствия — иначе и быть не могло. Главная ответственность лежит на полиции, но если бы безбилетные фанаты «Ливерпуля» не пытались прорваться на трибуну — что тысячи раз делали и они, и фанаты других клубов, — те девяносто шесть человек были бы сейчас живы. На самом деле этих людей убила угроза хулиганства. Все разговоры о том, на какой трибуне должны были сидеть фанаты «Ливерпуля» и почему в конце Лешгингс-лейн не оказалось полицейского кордона, абсолютно бессмысленны. Если бы в прошлом не было беспорядков, то не было бы и необходимости воздвигать заграждения. Никто бы не стал тогда демонизировать футбольных фанатов. Вместо того чтобы усматривать в любом переполохе драку или угрозу прорыва на поле, полицейские могли бы сразу догадаться, что на трибунах началась давка, которая может стоить многим людям жизни. Впрочем, мы все отчасти виноваты в происшедшем на стадионе «Хиллсборо», поскольку, будучи фанатами, либо активно тянули футбол на дно, либо безучастно наблюдали за тем, как это делают другие.

Доклад Тэйлора об этих событиях вынудил футбольных чиновников принимать немедленные меры. Заграждения были демонтированы, и клубы должны были в обязательном порядке полностью оборудовать стадионы пластиковыми креслами. Таким образом, идея с удостоверениями, за введение которых столь долго и рьяно выступало правительство, наконец-то потерпела крах. Но самым важным последствием стало осознание и обществом, и полицией, что не все футбольные фанаты — хулиганы, что большинство из них — обычные люди. В результате отношение к ярым болельщикам существенно изменилось и полиция стала менее агрессивно обращаться с ними.

Следующий сезон выдался самым спокойным за многие годы, и некоторым пришло в голову, что ситуация начала исправляться к лучшему. Однако плоды всей проделанной работы были уничтожены за несколько часов в день последнего тура чемпионата второго дивизиона. В гости к «Борнмуту» тогда приехал «Лидс», которому во что бы то ни стало требовалась победа. Не только для того, чтобы достичь вершины турнирной таблицы, но и для того, чтобы оказаться на следующий год в классе сильнейших, минуя игры плей-офф. Полиция предвидела возможность возникновения беспорядков и уже за год до этого матча, как только был опубликован календарь чемпионата, просила перенести его на неделю раньше, чтобы не проводить данную игру в один день с государственным праздником. Увы, обращение это не возымело действия. Более того, футбольное начальство Лиги в буквальном смысле слова настояло на том, чтобы матч состоялся согласно расписанию. В итоге более пяти тысяч фанатов «Лидса» приехали в Борнмут, устроив там сумасшедший дом — было арестовано сто четыре человека, а в какой-то момент потребовалось вмешательство полицейских спецподразделений, чтобы утихомирить буянов, устроивших беспорядки на пляже. Но только тогда, когда Лига оказалась припертой к стенке, она была вынуждена разрешить полиции запрещать проведение матчей, если существует угроза массовых беспорядков.

Спустя несколько недель сборная Англии отправилась в Италию на чемпионат мира 1990 года, и эта страна содрогнулась, если не сказать большего. Правда, по ходу мундиаля многие постепенно пришли к выводу, что английские фанаты скорее жертвы, нежели палачи, и когда начался сезон 1990/91, эти люди взглянули на футбол совсем иначе. Отношение к фанатам было уже не столь негативным, из-за распространения рейв-культуры ряды хулиганов продолжали редеть, и все подумали, что проблема вроде бы отмирает сама собой. Однако хоронить хулиганство было еще очень рано.

Уже в начале того сезона пресловутая ICF снова оказалась в центре внимания прессы. Все началось с рекламной кампании одной марки стирального порошка, в рамках которой покупателям предлагали очень дешевые билеты на поезда. Объективности ради следует отметить, что этим по полной программе пользовались многие болельщики, а не только фанаты «Вест Хэма». В рекламе того порошка использовался слоган: «Удиви друга на этих выходных», и когда в результате беспорядков фанат «Миллуола» получил ножевое ранение, к его груди был приколот обрывок пачки этого порошка, на обратной стороне которого кто-то оставил издевательскую приписку: «Ничего личного. ICF».

Тогда же возник скандал с полицейской операцией «Гол по нашим правилам». Едва ли не все газеты пестрели материалами о незаконно собранных уликах, что привело к отмене большинства вынесенных приговоров. Более того — другие операции, направленные против хулиганских группировок, также провалились, возбудив вопросы о целесообразности принятых мер. В то же время многие хулиганы все равно боялись попасть за решетку, и потому их активность постепенно снижалась. Другим не по нраву были частые налеты полиции. Использование видеокамер стало обыденной практикой, распространившейся вширь: теперь их количество неуклонно росло не только на стадионах, но и в ближайших окрестностях. Некоторые группировки стали думать-гадать, чем ответить полиции; другие начали искать иные возможности устраивать беспорядки.

В конце 1990 года некоторые хулиганы поняли, что самый надежный способ избежать встречи с полицейскими — узнать, где они располагаются и что делают. Именно поэтому широкое распространение получили рации, с помощью которых стало возможным прослушивать полицейскую частоту.

Примерно тогда был впервые применен слезоточивый газ, получивший впоследствии широкое распространение в хулиганской среде. Естественно, этот инцидент не обошелся без участия саппорта «Вест Хэма», хотя на сей раз он оказался жертвой фанатов «Лестер Сити», напавших на гостей вблизи своего стадиона «Филберт Стрит».

Принятие указанных в отчете Тэйлора мер способствовало тому, что беспорядков — по крайней мере, в первом дивизионе — происходило все меньше и меньше. Некоторые даже поспешили предположить, что проблему хулиганства, похоже, удалось решить, что не могло не порадовать футбольных чиновников и полицию. Однако в низших дивизионах мало что изменилось. Драки на стадионах там все равно происходили, а многие из тех, кому после «Хиллсборо» было запрещено появляться на матчах сильнейших клубов, перебрались в другие дивизионы или даже в полупрофессиональные лиги. Для многих из них это было возвращением в старые добрые времена, а на таких матчах беспорядков стало пусть и ненамного, но больше.

Если люди искренне верили, что хулиганство стало частью истории, то они только обманывали себя. В феврале 1992 года произошел инцидент — самый серьезный за прошедшие два года, — который вернул старую тему на первые полосы газет. Фанаты «Бирмингем Сити» выбежали на поле своего стадиона, а один из них даже напал на судью после того, как в самом конце матча «Сток Сити» сумел забить ответный гол. Арбитру встречи пришлось увести всех игроков с поля, и лишь после того, как оно было очищено от фанатов, команды доиграли последние 35 секунд матча при практически пустых трибунах. Футбольная ассоциация была в ярости и после того, как президент «Бирмингема» фактически обвинил во всем бригаду арбитров, крупно оштрафовала его за это высказывание. Кроме того, самому клубу предстояло внести в казну Футбольной ассоциации пятьдесят тысяч фунтов и провести следующие два матча при пустых трибунах. Произошедший инцидент обозначил начало ухудшения ситуации с футбольным хулиганством. Насилия на стадионах становилось все больше, и в том же году вратарю «Кингстона» чуть было не раскроили голову брошенной монетой. Произошло это в ходе матча на Кубок Англии — метателем оказался болельщик «Питерборо». Инциденты с летящими с трибун предметами продолжились на матчах Кубка «Кока-колы». На «Хайбери» игроку «Арсенала» Иэну Райту также сильно разбили голову монетой, вылетевшей из сектора, где сидели фанаты «Миллуола», а в ответном матче от аналогичных действий пострадал Найджел Уинтерберн.

С наступлением 1993 года хулиганы осмелели, поскольку стало ясно, что камеры слежения не так опасны, как показалось сначала. Очень многие стали понимать, что если тебя не арестовали в день матча, то потом это уже вряд ли произойдет.

Во время последней игры на старом стадионе «Ден» фанаты «Миллуола» настолько разбушевались, что чуть было не растащили его по кускам — у появившихся через пару недель бульдозеров почти не осталось работы. Что же касается вечно буйных лондонских парней, то они довольно быстро обжились на новом стадионе, полностью оборудованном пластиковыми креслами и, по иронии судьбы, построенном отчасти для того, чтобы препятствовать хулиганским выходкам фанатов. Но уже через несколько недель на нем произошли серьезные беспорядки, в результате которых подвергся нападению президент «Чарльтона». Дальше — больше: через какое-то время произошел еще один очень неприятный инцидент. В рамках плей-офф «Миллуол» принимал у себя «Дерби Каунти», и во время матча с трибун все время доносились оскорбления в адрес двух чернокожих игроков «Дерби». Ситуация была настолько напряженной, что их обоих решили заменить по ходу матча. Когда же прозвучал финальный свисток, фанаты «Миллуола» бросились на поле. В результате нападению подвергся несчастный голкипер «Дерби». Однако события, разыгравшиеся на стадионе — только половина истории. До матча две большие группы фанатов устроили массовое побоище в районе Ротенхит. Полиция попыталась как-то разрядить обстановку, но после игры начался сущий кошмар. Драки происходили не только в районе нового стадиона, но и в метро, так что фанатам «Дерби» приходилось прорываться к вокзалу с боями. Эти события примечательны еще и первым применением мобильных телефонов, использованных для организации беспорядков. Вскоре их стали использовать регулярно. Если начиналась большая драка, фанаты обоих клубов сразу же вызывали подкрепление. Ну а когда мобильная связь стала общедоступной, резко уменьшившись к тому времени в размерах, она с ходу превратилась в постоянную участницу футбольных разборок.

Получив мобильную связь, группировки стали еще более организованными, чем прежде. Планирование столкновений, и без того вошедшее в практику, поднялось на новый уровень, поскольку и свои, и чужие теперь могли договориться друг с другом в любой момент. Конечно, кое-кому требовалось для начала выведать телефон противника, но сделать это было проще, чем может показаться с первого взгляда. Обычно телефонные номера узнавали через знакомых хулиганов. С другой стороны, многие фанаты различных английских клубов обменивались ими, когда ездили со сборной в Европу, или делали это в пабах близ «Уэмбли» на домашних матчах. Еще один простой способ сообщить свой номер противнику — прокричать его прямо с трибуны (я не раз наблюдал это на «Викарейдж Роуд»). Были даже известны случаи, когда записанные номера отправлялись по рядам с одной трибуны на другую. К счастью, такой бойкий обмен вскоре прекратился — даже хулиганам стало ясно, к чему это может привести. Однако вначале, несмотря на все тревожные предчувствия, посещавшие меньшинство, едва ли не всем казалось, что ничего страшного не происходит. К тому же все больше и больше мирных фанатов вливалось на стадионы, и никому до них не было дела. Могло пройти несколько недель или даже месяцев без малейшего намека на беспорядки.

Предупреждение о грядущих проблемах пришло с неожиданной стороны, когда в 1994 году вышел документальный фильм «Беспорядки на стадионах». Предполагалось, что эта лента, где текст рассказчика читал известный своими футбольными пристрастиями актер Шон Бин*, а мнение свое высказали многие авторитетные ученые, будет являться серьезным исследованием проблемы хулиганства. На самом деле это была всего лишь циничная попытка занять пустующую нишу на рынке, причем попытка удачная. В фильме было много документальных кадров: как фанаты готовились, как дрались, как выбегали на поле. Это предопределило огромный коммерческий успех картины. Но ни полиция, ни тем более Футбольная ассоциация не могли отнестись к ней как к своей серьезной помощнице.

* Является не только рьяным поклонником, но и почетным членом клуба «Шеффилд Юнайтед». Несмотря на высокую степень профессиональной занятости, этот актер принимает самое активное участие в многочисленных акциях, проводимых любимым клубом, а также выступает как игрок в матчах, имеющих благотворительную направленность. Исполнил роль футболиста «Шеффилд Юнайтед» в фильме «Когда наступает суббота» (1996), появившемся на российском видеорынке под названием «Штрафной».

Несколько позже, 25 января 1995 года, во время матча «Кристалл Пэлас» — «Манчестер Юнайтед», проходившего в Лондоне, при довольно печальных обстоятельствах был удален Эрик Кантона — возможно, лучший игрок в истории «Юнайтед». В тот момент встреча катилась к своему концу, однако финальному отрезку матча было суждено пройти в крайне нервозной обстановке. Неожиданно к рекламным щитам выскочил местный фанат, принявшийся оскорблять француза последними словами. Кончилось это тем, что Кантона бросился на своего обидчика, но споткнулся, задев рекламный щит. Выпрямившись, Кантона попытался продолжить начатое, совершив при этом прыжок, достойный мастера кунг-фу. Удар ногой у него не очень-то получился, поэтому в ход пошли кулаки, и только тогда подбежавшие футболисты «Юнайтед» вытащили своего товарища из образовавшейся свалки. Фотографии инцидента с участием выдающегося игрока обошли весь мир, и, во избежание критики, МЮ отстранил Эрика от участия в матчах до конца сезона. Внимание прессы к тому времени сконцентрировалось на болельщике — его стали обвинять в том, что он спровоцировал подобную реакцию. Потом речь зашла о поведении болельщиков в целом, и пресса вновь заинтересовалась деятельностью организованных фанатских группировок. И как раз в это время на кубковой игре между «Челси» и «Миллуолом» произошли самые серьезные беспорядки за всю историю столичных игр. Чтобы разделить фанатов двух клубов, на «Нью Ден» было привлечено более двухсот сотрудников полиции, в том числе двенадцать конных. Однако этот взрывоопасный матч закончился вничью и должна была состояться переигровка. В итоге беспорядки на «Стэмфорд Бридж» приняли беспрецедентный для того времени размах. На самом стадионе фанаты «Челси» исхитрились напасть на двух игроков «Миллуола», уходивших в раздевалку, а за пределами спортивной арены атаковали полицейских. Нападавшая сторона, состоявшая из хулиганов из Восточного Лондона, использовала слезоточивый раз, в результате чего медицинская помощь потребовалась двадцати сотрудникам полиции. В тот вечер было арестовано тридцать восемь человек.

Беспорядки на двух этих матчах привлекли огромное внимание прессы, и многим околофутбольным деятелям стало казаться, что возвращаются «старые добрые времена». Это был очень тревожный момент для футбола. Но если чиновники считали, что все самое худшее уже позади, то они ошибались. До событий в Дублине оставались считанные дни.

Наряду с другими аспектами проблемы хулиганства, дублинские события подробно описаны в одной из моих предыдущих книг, и, наверное, нет смысла делать это снова. Напомню только, что товарищеский матч Ирландия-Англия был прерван на двадцать седьмой минуте из-за массовых беспорядков на стадионе, а после этого и в самом Дублине начались погромы. Следует особо отметить, что по горячим следам тех событий пресса все-таки вышла туда, куда нужно, обратив внимание всей страны на личности зачинщиков беспорядков, особенно тех, кто был арестован. История их жизни, семья, работа — все это стало предметом детального анализа со стороны прессы. То, что у многих была хорошо оплачиваемая работа, сильно удивило журналистов, которые до случившегося в Дублине продолжали верить, что хулиганы — это всего лишь отъявленные подонки, жаждущие славы.

Дополнительной неприятной неожиданностью для футбольной сцены стало очередное появление на ней утративших было свое влияние правых радикалов. Далеко не всем фанатам хотелось, чтобы их стригли под одну гребенку с этими людьми. Почти сразу после дублинских событий и левые радикалы вновь заинтересовались футболом. Их попросту не могло не потянуть к клубам, среди фанатов которых было достаточно много радикально настроенной молодежи. Все эти разномастные политические проникновения, как вы догадываетесь, не могли не привести к серьезным столкновениям.

Не успели улечься ирландские страсти, как опять произошли беспорядки с участием англичан. Через две недели после Дублина «Челси» отправился в Бельгию на матч с «Брюгге», и местной полиции пришлось применить водометы, чтобы усмирить безбилетных фанатов лондонского клуба. Было арестовано триста пятьдесят четыре фаната, более тысячи депортированы из страны. В следующем раунде «Челси» встречался с «Сарагосой», и вслед за командой в Испанию отправились фанаты, которые были в итоге жестоко избиты местной полицией. Однако не стоит говорить об этих двух инцидентах как о проявлении «английского хулиганства». События в Бельгии были примечательны тем, что местная публика сумела дать бой англичанам, а в Испании фанатам «Челси» досталось не от своих коллег, а от полиции, с ходу развязавшей себе руки. Вернувшись в Англию, участники событий высказали свое отношение к произошедшему в Испании, но и футбольные чиновники, и правительство проигнорировали инцидент с участием «Челси», что было воспринято и обычными фанатами, и хулиганами как сигнал к решительным действиям.

Новая трагедия произошла всего лить через несколько недель. Перед ответным матчем полуфинала Кубка Англии, который должен был состояться на стадионе «Вилла Парк» в Бирмингеме с участием «Кристалл Пэлас» и «Манчестер Юнайтед», под колесами автобуса погиб фанат «Пэлас», пытавшийся уйти от погони со стороны саппортеров «Юнайтед», устроивших беспорядки в пабе. Этот инцидент привлек нездоровое внимание прессы, столь нежелательное в то время. Дело в том, что на горизонте уже маячил чемпионат Европы 1996 года, означавший то, что Англия должна была подготовить и провести самое серьезное международное футбольное первенство со времен чемпионата мира 1966 года.

после дублинских событий стали раздаваться призывы отказаться от проведения этого турнира. После вышеупомянутых выездных матчей «Челси» они стали звучать еще громче. Их, как обычно, проигнорировали, но беспорядки в конце того сезона во многом предопределили развитие событий. Пресса стала нагнетать страсти, предупреждая о возможных инцидентах, зачинщиками которых станут и английские фанаты, и гости, желающие свести счеты с хозяевами турнира. Полиция, отчаявшись внушить людям, что хулиганские группировки находятся под контролем, публиковала один пресс-релиз за другим. В них были и данные об арестах, и донесения разведки, и предупреждения хулиганам. Если они вздумают перейти грань дозволенного, наказание будет очень жестоким. Для хулиганов это был вызов, который не мог их не радовать. Все только и делали, что говорили о появлении некой «супергруппировки», членами которой стали самые крутые парни Англии. Кто-то даже выдвинул гипотезу, что чуть ли не все враждующие «фирмы» объединятся и будут действовать сообща. Предположения, конечно, смехотворные, но газеты про это исправно писали. Евро-96, о котором я тоже подробно рассказывал в предыдущих книгах, прошел довольно спокойно, если не считать матча Шотландия — Германия. Пресса тогда крайне раскалила ситуацию, и следующий сезон просто не мог обойтись без происшествий.

Одним из последствий проведения чемпионата Европы стал возросший интерес к футболу. Многие люди, никогда не интересовавшиеся этим видом спорта, стали заядлыми болельщиками. Так что хулиганским группировкам пришлось серьезно изменить правила, по которым они играли. Теперь было запрещено трогать обычных болельщиков — в противном случае можно было подвергнуться осмеянию со стороны членов фанатского сообщества. А репутация для хулигана — это святое. В итоге совершенно обыденной стала ситуация, когда гостей выслеживали, а затем посылали к ним парламентера, который должен был выяснить, хотят ли те подраться или нет. Если по той или иной причине визитеры драться не хотели, их просто оставляли в покое. Но если они были не против, то представители сторон обменивались телефонами или договаривались встретиться в определенное время в определенном месте. Таким образом, с помощью переговоров они не ускользали от полиции, но и не впутывали в беспорядки обычных болельщиков. Последние действительно подвергались нападениям очень редко, если вообще подвергались.

Породив новое поколение фанатов, чемпионат Европы 1996 года притянул к себе и «старую гвардию». По всей стране на стадионах стали появляться знакомые лица, напоминающие о тех временах, когда все танцевали и глотали таблетки. Одни хотели вспомнить молодость, другие — тряхнуть стариной, но в любом случае их появление резко обеспокоило как группировки противника, так и полицию. Хулиганы небезосновательно опасались «стариков», не ведающих, что такое страх и бегство с поля боя. К тому же эти люди, которым было под сорок или даже за сорок, знали законы и просто не позволили бы полиции обращаться с собой неподобающим образом. Они хорошо знали, что повлекут за собой их действия — и с точки зрения хулиганского кодекса, и с точки зрения закона.

Группировки находили разные пути, чтобы уйти из-под контроля полиции. Все чаще и чаще на вражеские стадионы отправляли скаутов, которые выясняли, есть ли на трибунах сектора, не попадающие в объектив камер слежения. И если таковые находились, то именно там и обосновывались хулиганы, легко вступавшие в драку, если появлялась такая возможность. Все чаще стали использоваться пейджеры, поскольку полиция с подозрением относилась к фанатам, разговаривающим по мобильным телефонам вместо того, чтобы следить за игрой. Но самым тревожным было возвращение на авансцену казуалов — с новыми лейблами и старыми замашками. Беспорядков снова стало больше, хотя, согласно полицейским отчетам, их рост замедлился. Боюсь, что появление такой официальной «статистики» было обусловлено скорее политическими соображениями, а не реальным положением дел.

В начале 1998 года возникло ощущение, что эти опасения подтверждаются-хулиганы резко активизировались. Сама суть происходящего вызывала серьезные опасения, особенно тревожным сигналом были участившиеся случаи нападений на арбитров, а в последние месяцы сезона это стало происходить с пугающей регулярностью. Все началось в Портсмуте, когда фанат «Шеффилд Юнайтед» выскочил на поле стадиона «Фрэттон Парк» и ударил бокового судью. В апреле на домашнем матче «Эвертона» местный болельщик попытался проделать то же самое, но его поймали еще до того, как он добежал до арбитра. В тот же день игрокам «Ливерпуля», приехавпгим в гости к «Барнсли», пришлось уложить нескольких фанатов на землю, чтобы спасти судью от расправы. И в тот же самый день на матче «Джиллингем» — «Фулхэм» был убит саппортер гостей.

Все говорило о скатывании к худшему варианту развития событий в преддверии чемпионата мира. Многие и без того опасались инцидентов с участием английских фанатов, а правоохранительным органам и вовсе приходилось трудиться в поте лица, отсеивая возможных зачинщиков беспорядков. За неделю до трагической гибели болельщика «Фулхэма» Мэттью Фокса полиция не выпустила из страны девятнадцать известных хулиганов, которые собирались поехать на товарищеский матч сборных Швейцарии и Англии. На следующий день после убийства оперативники произвели обыск в домах двадцати девяти фанатов «Сандерленда», чтобы предотвратить возможные беспорядки во Франции. Естественно, пресса не осталась в стороне. В газетах вышло множество статей под спекулятивными и даже провокационными заголовками. В результате правительство пообещало применить самые суровые меры к любому, кто отправится во Францию без билетов на матчи.

Но таких болельщиков все равно оказалось очень много, и проблемы возникли; правда, сильно отличавшиеся от ожидаемых. Вернувшись из Франции, саппортеры сборной стали наперебой рассказывать о том, как жестко обходились с ними и полицейские, и местные жители, и эти свидетельства изменили в лучшую сторону представление простых британцев об английских футбольных фанатах. Как оказалось, преждевременно. С началом нового сезона стало ясно, что Англия столкнулась с еще более активными действиями хулиганов.

Уже 20 августа фанаты «Норвича» и КПР забросали друг друга бутылками в пабе. В сентябре матч «Суиндон» — «Оксфорд» закончился арестом девятнадцати человек, а в поезде, который вез около двухсот фанатов «Манчестер Юнайтед» и «Ковентри Сити» на лондонские матчи с участием их команд, произошло массовое побоище. 20 сентября фанаты «Бирмингема» применили слезоточивый газ против поклонников «Норвича», после чего напали на них в пабе и зверски избили. А в ноябре в поезде, следовавшем из Лондона в Шеффилд, произошла еще одна массовая драка, но на этот раз с участием фанатов сразу же трех клубов: «Шеффилд Юнайтед», «Честерфилда» и «Ноттингем Форест». Все чаще происходили нападения на игроков и клубные автобусы. Визиты «Лидса» к «Тоттенхэму» и «Бирмингему», а также «Хаддерсфилда» к «Бирмингему» заканчивались тем, что на автобусы приезжих рано или поздно нападали фанаты противника. Причем, когда «Лидс» приехал к «Тот-тенхэму», мгновенно атакованным гостям пришлось забраться на крышу автобуса и находиться там до прибытия полиции.

В связи с тем что выправить ситуацию никак не получалось, в 1998 году правительство выступило с предложениями, в которых просматривались планы изменения законодательства-это должно было стать ответом растущей угрозе. Не оставалось практически никаких сомнений в том, что данная попытка предпринималась лишь для того, чтобы сохранить для Англии шанс принять чемпионат мира 2006 года*. Для хулиганов же она представляла собой не что иное, как очередное препятствие, которое требовалось обойти. Принимая во внимание такую позицию фанатов, многие начали сомневаться (как оказалось, зря), что изменения в законодательство будут действительно внесены.

* Книга написана до того, как ФИФА приняла решение о проведении ЧМ-2006 в Германии.

Если правительство хотело таким образом вынести хулиганам предупреждение, то у него это получилось не очень хорошо. Чтобы оставаться на шаг впереди полиции, нарушители порядка стали использовать новое оружие — Интернет.

К началу 1999 года в Британии насчитывалось около восьми миллионов пользователей сети, не считая тех, у кого был доступ к Интернету на работе. Учитывая, что с самого начала Интернет воспринимали как место, где можно найти все: от детской порнографии до руководства по изготовлению ядерной бомбы, не стоит удивляться, что паутина стала использоваться для обмена информацией между футбольными хулиганами. В основном такая передача осуществлялась на неофициальных сайтах клуба. Но когда хулиганы стали лучше разбираться в возможностях этого вида связи, стали появляться сайты и форумы, посвященные исключительно одним только вылазкам. Нижеприведенное сообщение было опубликовано на одном из таких сайтов уже на следующий день после матча «Бристоль Сити» — «Бирмингем Сити», состоявшегося в апреле 1999 года.

Вчера, в день матча с «Бристоль Сити», фанаты «Бирмингем Сити» устроили настоящую демонстрацию силы. Минут за десять до начала игры, когда на трибунах уже было довольно много фанатов «Бирмингема», на одной из них появилось человек сто — сто пятьдесят, которым не удалось незаметно занять свои места, не обратив на себя внимания Все они были известным образом одеты, на всех были бейсболки и темные очки, чтобы полиция не смогла опознать их с помощью камер слежения. У бристольцев тоже было чем ответить, но ничего, кроме обычного в таких случаях выманивания противника, не наблюдалось. Полиция была начеку, но для поддержания порядка ей пришлось задействовать вертолет, собак и конные подразделения — годы противостояния с бристольскими группировками не прошли даром После матча бирмингемская «Армия зулусов» все-таки попыталась устроить беспорядки, но так и не сумела сбросить с хвоста полицию, следовавшую по пятам. Все это смахивало на одну лишь демонстрацию силы, так как более серьезных намерений у них не было.

С помощью Интернета вызывающие друг друга на драку фанаты стали сбивать с толку полицию посредством «приглашений на вечеринку». Вот довольно типичный пример:

Автор: ПНЕ. Время: 12:56:44; 7 мая 1999 года. Группа из 60–70 ребят «Норт Энда» будет на Бейкер-стрит. ДНЕМ ИЛИ ВЕЧЕРОМ?

Пресса обратила внимание на это нововведение только в августе 1999, когда фанаты «Миллуола» поехали в Кардифф и устроили там серьезные беспорядки. Таблоиды каким-то образом пронюхали, что планы «боевой операции» разрабатывались на одном сайте, на котором во время самих столкновений должна состояться текстовая «трансляция», чтобы за происходящим в Кардиффе могли следить все. Однако лучше всего начать с предыстории вопроса, чтобы убедиться в том, что дело обстояло несколько иначе. Как только вышел в свет календарь чемпионата, болельщики стали активно его обсуждать, упоминая в том числе и возможные беспорядки, поскольку фанаты двух этих клубов враждовали с незапамятных времен. Когда же беспорядки начались, на упомянутом выше сайте появилось одно-единственное сообщение.

Ответной мерой полиции стало решительное наступление. На фанатских сайтах неожиданно появились сообщения с просьбой о введении в детали планируемых операций. Завсегдатаи тех форумов довольно быстро догадались, что эти сообщения пишут полицейские, и приступили к сочинению дезинформации. Еще одной сложностью для полиции было то, что посетители сайтов никогда не подписывались настоящим именем, сохраняя тем самым свою анонимность. Более того, примерно девяносто процентов всех сообщений были абсолютным бредом, и такое соотношение сохраняется до сих пор. С другой стороны, многие уверовали в то, что, если даже они только зайдут на сайт, не говоря уже об отправленном туда сообщении, их могут легко вычислить через Интернет-провайдер. Я не настолько хорошо разбираюсь в компьютерах, чтобы уверенно сказать, так это или нет, но не удивлюсь, если это действительно возможно. Тем не менее некоторые хулиганы забеспокоились и довольно быстро перестроились, начав отправлять свои сообщения из Интернет-кафе и даже библиотек. Другие просто перестали пользоваться новым видом связи, вернувшись к старым, проверенным методам.

Но, несмотря на начавшееся брожение, используемые группировками сайты никуда не исчезли, и на них продолжали появляться сообщения о беспорядках, хотя к настоящему времени, следует отметить, сохранился только один из них, на котором регулярно обновляется информация. Чтобы избежать конфликтов с полицией, многие стали писать об истории хулиганства, о фанатской культуре. Речь шла не только о том, что произошло в прошлую субботу, но и о событиях 1983 года на «Хайбери». Подобная «ностальгия» далеко не всегда являлась чьей-то личной проблемой. Наряду с корреспонденцией «стариков», красующейся на форумах, многие появившиеся в последнее время книги о хулиганстве в самых радужных тонах преподнесли молодежи те жестокие и опасные времена.

Хотя все только и говорили, что об Интернете, произошли и другие важные изменения. Предложенные правительством законопроекты были наконец-то приняты парламентом, и когда в 1999 году фанаты «Вест Хэма» еще только собирались отправиться в Метц на финал Кубка Интертото, то уже испытали на себе всю силу новых законов. За два дня до отъезда многие из них получили уведомление транспортных компаний об отказе в выдаче билетов, которые они своевременно заказали. Причиной тому стало распоряжение полиции. И никакие ссылки на то, что практически все болельщики «Вест Хэма» располагали билетами на матч, на первоначальное решение полиции не повлияли. Фанаты, естественно, пришли в ярость и стали искать альтернативные способы пересечь границу. Мне так и не удалось выяснить, добрались ли они в итоге до Метца или нет и оказалось ли решение полиции оправданным. Но, хорошо представляя себе потенциал выездного саппорта «Вест Хэма», предположу, что притормозили его вовремя.

Несмотря на неспокойное начало сезона, осенью и зимой 1999 года произошел значительный спад активности основных хулиганских группировок. Даже игры клубов с непростой историей взаимоотношений проходили без единого эксцесса, а на тех станциях метро, где раньше было опасно появляться в любое время в день матча, царил чуть ли не образцовый порядок. Эту ситуацию можно проиллюстрировать, приведя в качестве примера 3 октября, когда «Лестер» играл с «Тоттенхэмом», «Манчестер Юнайтед» — с «Челси», «Арсенал» — с «Вест Хамом», а «Лидс» — с «Уотфордом». Еще совсем недавно присутствие в Лондоне сразу же шести крупных мобов вызвало бы самые серьезные опасения, но в тот день не было зафиксировано практически никаких беспорядков.

С моей точки зрения, дело не в том, что проблема начала сходить на нет, а в том, что хулиганы наконец осознали, каковы на самом деле ставки и чем именно они рискуют. Казалось, что меньше всего им хотелось рисковать в тех случаях, когда рядом была полиция. Но они все равно продолжали устраивать драки, но только подальше от стадионов с их всевидящими камерами слежения. Можно было заметить, что хулиганы все глубже и глубже спускались в подполье — среди фанатов «Манчестер Юнайтед», к примеру, объявилась группа хулиганов, члены которой, чтобы остаться неузнанными, стали носить шлемы на манер летных, с прорезями для глаз. Хотя над этой группировкой откровенно посмеивались, она успела устроить несколько нападений на соперников, в том числе и на фанатов «Вест Хэма» в Лондоне. Возможно, с их помощью была открыта новая страница в истории хулиганства.

Однако попробуем на какое-то время отложить в сторону рассмотрение действий полиции или правительства и отведем глаза от происходящего в Интернете. Пора уже сделать вывод о том, что футбольное насилие никуда не исчезнет, пока два человека стоят на расстоянии вытянутой руки и один из них хочет ударить другого. А так как подобное желание возникает у многих людей довольно часто, то можно сказать, что с 1950-х годов, и даже еще раньше, если вести отсчет с XII века, менталитет англичан не очень-то сильно изменился. Футбол перешагнул в новое тысячелетие, но его темная сторона никуда не делась, она лишь пребывает в тени, чтобы в какой-то момент заявить о себе еще более громко. Это может случиться через месяц, через неделю или даже сегодня вечером. И это путает меня больше всего.

Глава 5 АНГЛИЯ

В этой книге основной упор сделан на насилии в английском футболе, а не в каком-либо другом. Я намеренно не говорил о Шотландии, да и о проблемах с английскими фанатами за рубежом упомянул лишь вскользь. Речь, подчеркиваю, идет о хулиганстве, оказывающем влияние на игру, которую именно я смотрю каждую неделю. У шотландцев свои проблемы, равно как и у голландцев, немцев, русских и даже американцев — но это их проблемы, а не мои. Мне нет до них особого дела — а если честно, мне они вообще безразличны.

Что же касается насилия на матчах английских команд за границей, то оно по своей сути сильно отличается от того, что происходит непосредственно в Англии. Оно давно вышло на принципиально иной уровень и подчас имеет куда более серьезные последствия как для самих хулиганов, так и для всех остальных. Я уже сказал, что в мои намерения не входит экскурс в историю беспорядков с участием английских фанатов за границей, поскольку эта тема достаточно подробно освещена в моей предыдущей книге. Отмечу лишь, что, когда речь идет о беспорядках за границей, надо с самого начала различать клубы и сборную.

Если начать с клубов, то в Европе мы наблюдаем прямое продолжение происходящего в Англии. Расстояния здесь иные, стоимость такого выезда намного выше, но отношения фанатов и клуба практически не изменяются. Единственное различие состоит в том, что даже самый равнодушный игрок будет тронут присутствием фанатов, которые проделали огромный путь, чтобы поддержать свою команду. И не важно, проходит ли матч на стадионе в Лондоне или в Барселоне — беспорядки возникают на почве противостояния между конкретными клубами, а не странами, и, по сути дела, причина не в ксенофобии. Естественно, фанатов противника будут оскорблять, над ними обязательно начнут насмехаться, руководствуясь, по большей части, стереотипами, поскольку привлекательность выездов включает в себя этот элемент. Но в первую очередь гости будут думать о том, чем они могут помочь своей команде, а не о том, как завести местную публику. Естественно, возможны исключения, но в большинстве случаев речь будет идти о противостоянии конкретных группировок. Например, некоторые фанаты «Ливерпуля» и «Ювентуса» плохо ладят друг с другом, то же самое можно сказать о взаимном неприятии болельщиков «Тоттенхэма» и «Фейенорда» либо «Манчестер Юнайтед» и двух его злейших врагов, «Галатасарая» и «Ювентуса». Достаточно вспомнить, как в 1999 году большая группа ультрас «Ювентуса» устроила серьезные беспорядки в центре Манчестера.

Что же касается сборной, то это совсем другая история, и здесь нужно разделять домашние матчи и выездные. Когда сборная Англии играет дома, проблемы с ее саппортерами возникают достаточно редко, а те, что возникают, связаны скорее с межклубными конфликтами. Фанаты «Челси» и «Лидса», например, в дни матчей сборной частенько устраивали драки в лондонском метро.

Все уже привыкли к тому, что международные встречи на «Уэмбли» проходят в относительно спокойной обстановке. Однако причины этого стоит искать скорее в организации матчей и отношении к фанатам сборной Англии дома, чем в действиях полиции. Даже хулиганы понимали, что быть пойманным на игре клуба и оказаться преследуемым с его стороны — это одно, а быть пойманным на игре сборной и подвергнуться преследованиям со стороны Футбольной ассоциации страны — это совсем другое. Поэтому они и вели себя подобающе. Конечно, есть и другое объяснение: многие футбольные фанаты (в том числе и я) не проявляют особого интереса к играм сборной, поскольку не имеют отношения ни к самим ее фанатам, ни к их клубам. Меня не посещает желание отдать кучу денег за то, чтобы посмотреть бессмысленный товарищеский матч с участием сборной Англии и кого-то там еще. Я лучше останусь дома и посмотрю эту игру по телевизору либо отправлюсь в паб, чтобы уставиться на экран вместе с друзьями. Судя по полупустым трибунам на некоторых таких матчах, я не одинок в своем мнении.

Правда, по-настоящему важных международных встреч сказанное не касается. В эти дни люди начинают испытывать нешуточное волнение, поскольку на карту поставлена честь их страны. Даже тот, кто не смог купить билет, все равно едет в Лондон, чтобы встретиться с другими фанатами сборной на Трафальгарской площади или в Уэст-Энде. Ну а постоянные участники «субботних сцен», собирающиеся принять активное участие в происходящем, отправляются прямиком в знаменитый паб «Глобус», расположенный напротив станции метро «Бейкер-стрит». Другие предпочитают наведаться в Ковент-Гарден. Это два самых популярных места встречи фанатов сборной, и они считаются нейтральными территориями, особенно «Глобус». Я там бывал много раз, но лишь однажды стал свидетелем драки. Это произошло на Евро-96, но лишь как продолжение беспорядков, произошедших на стадионе. Для многих хулиганов очень важны частые появления в таких местах, как «Глобус». Помимо всего прочего, это еще и прекрасный способ убить двух зайцев — добиться известности и, что еще важнее, уважения. А более удачную возможность «засветиться», чем международные матчи на «Уэмбли», сложно даже придумать.

Еще одна причина спокойствия в дни матчей сборной заключается в том, что приезжие фанаты не стремятся устроить беспорядки. За последние десять лет только дважды Англию посещали большие группы фанатов, готовые поучаствовать в драке. В первом случае речь идет о «Тартановой армии»* сборной Шотландии, довольно удачно выступавшей на Евро-96. Во втором — о сборной Польши, вместе с которой в марте 1999 года в Англию пожаловало примерно восемьдесят-сто болельщиков.

* Давно укоренившееся за болельщиками сборной Шотландии прозвище, связанное со знаменитой клетчатой шерстяной материей, принесшей этой стране всемирную известность.

Беспорядков тогда не произошло, поскольку полиция не отходила от них ни на минуту (а еще потому, что их поведение было, как выразился один опытный фанат, «большой тактической наивностью»). Впоследствии прошел слух, что эти ребята горели желанием свести счеты друг с другом, а не с английскими фанатами. С другой стороны, сам факт появления в Англии большой группы чужаков мгновенно прославил ее в хулиганском мире. Ведь многие именитые соперники родоначальников футбола — болельщики сборных Германии, Голландии, Италии — так и не приехали в Англию, хотя возможностей у них было предостаточно, не говоря уже о бесконечных обещаниях.

Но когда сборная Англии играет на выезде, все меняется. Очень многие факторы — страх, нетерпимость, шовинизм, ксенофобия и даже расизм — начинают не только играть свою скрытую роль, но и обязательно в какой-то момент проявляются. Поэтому проблема английского футбольного хулиганства и продолжает считаться ключевой даже в тех случаях, когда речь идет о взрывоопасных матчах с участием других сборных. Следствием такой популярности, поддерживаемой благодаря усилиям прессы, становится громадный ущерб, наносимый кошельку Футбольной ассоциации и имиджу английского футбола в целом. Не потому ли в Нью-Скотленд-Ярде на недопущение беспорядков с участием фанатов сборной тратят намного больше времени, чем на любую другую задачу, имеющую отношение к футболу?

Но, несмотря на все усилия, беспорядки на матчах с участием сборной Англии продолжаются уже не один десяток лет и меньше их не становится. Причин у этого постоянства, которому уделено большое место в книге, достаточно много, и все они сложные. Причин, подчеркиваю, а не оправданий. К одной из них следует отнести неумеренное потребление алкоголя, присущее не только английским фанатам. Любой, кто хоть раз был в Испании, не даст мне соврать. В нашей стране высокие акцизы на алкоголь являются давней традицией, в то время как во всей остальной Европе они не столь велики — приходится ли тогда удивляться, что люди, имеющие возможность пить хоть весь день, надираются в итоге до полной отключки? Когда в середине 1970-х я впервые оказался за границей, то не просыхал неделями, постепенно придя к однозначному выводу, что ни завтра, ни послезавтра ничего не изменится и я все так же смогу купить дешевый алкоголь. Вот тогда я и начал пить меньше, пока совсем не завязал. А ведь осознать требовалось всего лишь одну мысль, что на полках магазинов в странах Южной Европы всегда будет стоять дешевый алкоголь, но только совершенно не обязательно тратить на беспробудное пьянство две недели отдыха на испанском курорте или хотя бы один день, проведенный в Тулузе.

Хотя алкоголь, несомненно, очень важный фактор, не стоит усматривать в нем главную причину беспорядков на европейских стадионах. Если многие позволяют себе пропустить пару рюмок, чтобы просто расслабиться, то не стоит ли нам подумать, до какой степени можно раскрепощаться? Разве алкоголь не пробуждает в нас то, что большинство удерживает в подсознании, но чему некоторые все же дают выход? Если вы спокойно сядете и подумаете, то вполне можете прийти к выводу о главной причине происходящих за границей беспорядков. Кому-то это не понравится, другим покажется оскорблением. Конечно, мое предположение далеко не бесспорно, но задуматься о нем точно стоит. Дело не в организованных фанатских группировках, и не в Интернете, и даже не в правых радикалах. Все дело в старой доброй английской задиристости.

Я, как и многие, горжусь тем, что я англичанин. Мне не стыдно за свою страну, и я как участник событий на Фолклендских островах ощущаю себя частью (пусть и очень небольшой частью) истории великой страны. К сожалению, благодаря действиям политиков левого толка, а также благодаря правым экстремистам, использовавшим британский флаг в своих целях, мало кто позволял себе открыто признать такую принадлежность. Мало кто сознательно подчеркивал и свою принадлежность к Англии. В глазах многих других людей страна просто стояла на месте. Но, к счастью, подъем патриотических настроений, связанный с Евро-96, повлиял на данную ситуацию. В итоге крест святого Георгия не считается больше фашистской символикой. Несмотря на все проевропейские настроения, равно как и на усилия тех, кто хочет разделить Соединенное Королевство (а может, и благодаря им), восприятие себя как англичанина, а не британца перестало считаться смертельным грехом.

Мы, англичане, очень долго мирились с оскорблениями, критикой и даже насмешками, никак на них не отвечая. В то время как большинство наших так называемых европейских партнеров относятся к англичанам с нескрываемым презрением, а некоторые открыто нас ненавидят, мы просто подставляем вторую щеку, позволяя и дальше относиться к себе подобным образом. Так было всегда, хотя зачастую другие страны нам многим обязаны, а некоторые даже своим существованием. Но мыто знаем правду и потому достаточно уверены в себе, чтобы не вступать в споры с людьми, которые на самом деле должны относиться к этой стране с благодарностью и уважением.

Но если они зайдут за грань, то тогда мы, вместе с другими членами бывшего Британского Содружества Наций, будем вынуждены дать отпор. Если в нас пробудить дух Джона Буля и если мощь Англии станет ему опорой, то мы превратимся в удивительную, практически непобедимую силу. Как говорится в одной поговорке — «британец по рождению, англичанин милостью Божьей». Так и есть.

Однако большинство жителей Англии об этом даже не задумывается. О национальной гордости и патриотизме обычно не говорят, эти темы достают с чердака и отряхивают от пыли лишь изредка. Чаще всего, когда страна добивается спортивных успехов, а еще чаще, если происходит что-то неприятное. Как ни печально, конфликты или трагедии — самые популярные поводы, но есть еще кое-что, наносящее вред репутации Англии. Зачастую это разговоры о пьянстве англичан, но еще чаще — о нашем футбольном хулиганстве.

Подспорьем тому — непрекращающиеся сцены и кадры с участием полоумной орды, одетой по последней футбольной моде, швыряющейся бутылками в местных болельщиков и постоянно избиваемой дубинками полицейских. Наверное, уже не осталось ни одного дома в стране, на который бы не легла тень футбольного позора Англии. Но только легла ли?

Хотя у фанатов сборной Англии очень долгая история, тесно связанная с футбольным насилием, правда заключается в том, что начиная с чемпионата мира 1990 года в Италии в большинстве случаев насилие провоцировалось. Не всегда, конечно, но большинство серьезных инцидентов стало, несомненно, результатом провокаций. Хотя таблоиды и продолжают кричать, что беспорядки неизбежны, так как они по-прежнему планируются, на самом деле (если не принимать в расчет дублинские события) это не так. Реальная ситуация еще не стала настолько плачевной, чтобы воспринимать подобные заявления всерьез. Большинство фанатов, даже самых ярых, путешествуют по миру за своей сборной для того, чтобы испытать чувство товарищества, которое всегда возникает у болельщиков на таких выездах. Проблемы начинаются тогда, когда фанаты приезжают за границу — их преследует репутация, которая, конечно, дурная, но заработана она в прошлом, и сейчас дело обстоит совершенно иначе. Однако полиция и местные жители продолжают руководствоваться этой репутацией и ожидать беспорядков. Вследствие этого они относятся к приезжим фанатам без дружелюбия, а иногда и с открытой неприязнью. Хотя такую позицию в чем-то можно понять, в то же время очень не хочется оказаться по другую сторону баррикад при подобном к себе отношении. Поэтому не стоит удивляться, если кто-то в определенный момент не выдерживает и срывается. Как назло, тут же появляется местная полиция и начинает наводить порядок. И из-за этой своей репутации англичане обязательно окажутся виноватыми, что они, естественно, не станут сносить спокойно. Ни один английский фанат не будет безразлично смотреть на то, что вытворяют с его товарищем. Так страсти и разгораются, а затем превращаются в сплошной ад. Если произошел конфликт с местными фанатами, то они еще могут убежать, и тогда все успокоится, однако местная полиция все равно никуда не денется. Подтянувшись к месту событий, она остановится, дождется прибытия подкрепления, вызовет дополнительное и только после этого попытается задавить приезжих своей численностью. Но с кем бы ни пришлось схватиться английским фанатам, они не отступят, они будут драться до тех пор, пока могут стоять на ногах, они станут сражаться до последнего ради того, чтобы защитить честь страны, которая никогда не показывала врагу спину.

Чтобы понять причины этого стоицизма, стоит, возможно, взглянуть не на тех, кто в этом участвует, а как раз на тех, кто в этом не участвует. Конечно, легко поверить в то, что большинство людей, взирающих на беспорядки, показанные в вечерних новостях, осуждает действия английских фанатов. В последние годы я обсуждал проблему выездного футбольного хулиганства со многими и сегодня могу с уверенностью сказать, что это совсем не так. Все больше обычных людей начинают воспринимать фанатов, гордо расхаживающих по городам Франции, Италии или Польши, не только как представителей английского футбола, но и как воплощение английского духа — как людей, готовых всегда постоять за себя. Мне понятен такой ход их мысли и даже чем-то близок, но должен сказать, что меня он искренне беспокоит.

Эта тема — возможно, самая противоречивая, и, абсолютно точно, самая провокационная из всех, что я поднимал в рамках разговора о футбольном хулиганстве. Я уверен, что многие модные политкорректные журналисты уже точат свои ядовитые карандаши. Но если мы действительно хотим понять, почему английские фанаты устраивают больше беспорядков, чем фанаты любой другой страны, нам придется не только задать себе некоторые острые вопросы, но и честно ответить на них. Самый очевидный вопрос — его чаще всего склонны задавать шотландцы: почему мы так надменны? Звучит как приговор. Но только действительно ли мы верим, пусть и в глубине души, что мы лучше всех остальных? И если не останавливаться на этом, то можно задать еще один вопрос: вот вы лично верите в то, что наши хулиганы, устраивающие драки за границей, позорят нацию? Или вы начинаете ощущать некое подобие национальной гордости, когда видите по телевизору, из-за чего они устроили беспорядки, и вам начинает казаться, что они дрались и за вашу честь тоже? Да, они говорят всему миру, что с англичанами шутки плохи и если кто-то никак не может это понять, то получит по полной программе. Не возникают ли в глубине души и у вас подобные мысли?

А может, дело совсем в другом? Или причины происходящего лежат еще глубже? Что, никак не смириться с тем, что перестали быть империей? Не можете пережить, что ваш статус в мире уже не таков, как был прежде? Беситесь из-за того, что ваше своеобразие исчезает под натиском Европы? А может, англичане действительно рождаются расистами, как считают многие? Не в плане религии или цвета кожи — большинство из нас об этом и не задумывается, — а в том плане, что можно быть либо с нами, либо против нас. И если так, то хулиганы вполне могли стать воплощением скрытого возмущения. Тогда не являются ли их действия последней, отчаянной попыткой уберечь Англию от превращения во второстепенную страну?

Как я уже говорил, это крайне неприятные вопросы, на которые можно получить еще более неприятные ответы. И тогда вы обязательно вспомните Марсель, где английские фанаты не отступили перед самыми ужасными оскорблениями, враждебным отношением и провокациями, и захотите снова ответить на эти вопросы. А затем непременно задумаетесь на несколько иную тему: так ли сложно поверить в небеспочвенное предположение о том, что подобное поведение не имеет никакого отношения к футболу и что его настоящая причина кроется в самом естестве англичанина.

И если причина — по крайней мере, одна из основных причин — в этом, то нетрудно понять, почему в беспорядках принимает участие столько людей, о которых полиции было ничего не известно. А ведь речь идет о простых англичанах, не имевших до случившегося никакого отношения к деяниям хулиганов. В итоге именно о таких людях и пишут таблоиды, выдавая их за распоясавшуюся публику, которую просто нельзя было не выслать из страны. Это также объясняет, почему полиции не удается искоренить хулиганство на международных матчах. Ведь она, по сути дела, пытается одолеть предрассудки. Но можно ли одержать над ними победу, скрыты они или нет?

Это также дает частичные ответы на другие вопросы, связанные с поведением английских фанатов за границей. Довольно тесно с ним связана та или иная степень популярности правых экстремистов. Большинство болельщиков знает, что влияние правых радикалов сейчас, к счастью, невелико (правда, некоторые полагают, что их место попросту заняли левые радикалы), но когда люди видят английских фанатов, выбрасывающих правую руку вперед, как фашисты, и распевающих песни, тексты которых направлены против Ирландской Республиканской армии, то они думают, что таких большинство. Не в этом ли состоит причина невольного возникновения ксенофобии или, может быть, она появляется сама собой? Или все дело в тех, кто легко принимает этот стереотип и начинает подыгрывать ему, поскольку фанатов везде привыкли бояться? Я говорил со многими людьми, которые знали о таком положении вещей не понаслышке, и готов высказать мнение, что последнее предположение больше других похоже на правду. Люди поддаются ксенофобии не только потому, что она легко вписывается в сиюминутную линию поведения, но и потому, что она им нравится. Для многих из них это единственный повод — не важно, извращенный или нет — защитить честь своей страны и своих соотечественников.

Конечно, вы вправе назвать все сказанное выше бредом правого экстремиста. Но тогда можно упустить одну деталь. Я не делал никаких политических заявлений, да и не собираюсь делать. Меня политика не интересует — я просто футбольный фанат, объективно взглянувший на проблему, решение которой никак не находится, и давший своего рода объяснение. И я готов выслушать любое другое здравое объяснение.

Если мои страхи и опасения небеспочвенны и хулиганское поведение английских фанатов за рубежом связано с пробуждением различных предрассудков, то единственный способ решить эту проблему — создать для них нормальные, человеческие условия, и тогда они сами будут себя контролировать. Наиболее очевидный пример — шотландцы. У них нет дурной репутации, да и не ждет сейчас никто нашествия диких горцев, которые начнут устраивать в другой стране беспорядки. А если кто-то и переступит грань, то соотечественник его обязательно успокоит. Я опрашивал на сей счет многих шотландцев, которые, словно сговорившись, твердили в ответ одно и то же: что, в отличие от соседей, они никому не позволят порочить имя своей страны. Здесь нам, конечно, придется встать перед вопросом о национальной гордости, потому что редкий народ возвеличивает свою страну так, как шотландцы. И, что еще более важно, никогда эту гордость не скрывает, чего не скажешь об англичанах. Разве может такое быть простым совпадением?

Но как же достичь желанного результата — подобающего отношения к англичанам? Во-первых, принимая в расчет наличие различных аспектов проблемы, ее в любом случае следует рассматривать свежим взглядом. А затем, проанализировав положение вещей, просто переставить все с ног на голову. И вместо того, чтобы не выпускать фанатов из страны, начать поощрять их.

Если сборная Англии играет на выезде, особенно в Европе, то тысячи фанатов поедут вслед за командой на отборочный матч. Если же ей предстоит участие в престижном турнире, то в таком случае поедут десятки тысяч и многие останутся до конца соревнований. У большинства из них, как это случилось во Франции, не будет шансов достать билет законным способом, даже если им удастся добраться до места назначения. Чем сложнее становится задача, тем серьезнее к ней относятся хулиганы, поскольку подобные препятствия они воспринимают как вызов. Если обычных фанатов эти сложности могут отпугнуть, то хулиганы сделают все возможное, чтобы их преодолеть.

Проблему с билетами решить, конечно, сложно, но сначала нужно предоставить фанатам возможность ездить на матчи, а не запрещать подобные путешествия, к чему сейчас и стремится правительство. Единственный способ доказать, что английские болельщики умеют нормально себя вести — разбавить число хулиганов с помощью нормальных фанатов. Если для этого Футбольной ассоциации придется устанавливать большие экраны и разбивать палаточные городки, то пусть так и делает. Или она опять не поверит, что такая возможность позволит английским фанатам принести с собой дух Евро-96, а никак не Дублина?

Подобный шаг — это, конечно, серьезный риск, поскольку надо создать особые условия, и он возможен только во взаимодействии с местными властями. Рискнет ли кто-нибудь совершить его? Честно говоря, попытки уже предпринимались. Один раз это попробовали сделать в Швеции, но безуспешно — причинами тому стали плохая организация и непродуманные действия полиции. Вторая попытка состоялась в Германии, и там все прошло очень гладко. Немецкий пример вроде бы должен был указать дальнейшее направление, но, к сожалению, никто не обратил внимания на то, что сделали немцы и как они это сделали. И лишь только те, кто там был, поняли, что все может обстоять иначе. Как оказалось, английские фанаты способны вести себя, к всеобщему удивлению, очень прилично. Самое печальное, что это было давным-давно, на чемпионате Европы 1988 года в Германии.

Решение, принятое полицией и простыми жителями Штутгарта, в котором проходил первый матч сборной Англии, было очень простым. Зная о том, что хулиганов среди фанатов довольно мало, они решили заняться всеми без исключения. В итоге события развивались в достаточно доброжелательной атмосфере. Конечно, власти Штутгарта серьезно рисковали, поскольку хулиганы разбойничали тогда по всей Европе, однако успех был просто ошеломляющим. Фанаты по достоинству оценили инициативу с организацией охраняемого палаточного городка. Еще одним благоразумным решением стало то, что английским фанатам отвели отдельные улицы, где они могли спокойно гулять и прикладываться к рюмочке. Конечно, прилегающие территории патрулировались полицией, которая не только приглядывала за англичанами, но и удерживала на расстоянии местных хулиганов. Достаточно быстро фанаты и полицейские прониклись взаимным уважением. Я хорошо помню, что со стороны футбольной братии не прозвучало ни одного грубого слова в адрес полиции, и наоборот. Конечно, нельзя сказать, что беспорядков совсем не было, хотя в основном в них участвовали местные мальчишки, и, что особенно важно, печальные события происходили за пределами отведенных англичанам территорий.

К сожалению, пример, поданный добрыми жителями Штутгарта, остался единичным эпизодом. Ни на второй, ни на третьей игре сборной Англии такой атмосферы и в помине не было. В Дюссельдорфе организаторы палаточного лагеря не позаботились должным образом о провизии и многим фанатам пришлось вернуться за ней на вокзал и, в конце концов, заночевать там. Это вынужденное решение было связано с непрекращающимися нападениями со стороны немецких и голландских хулиганов. В итоге страсти накалились до такой степени, что произошло массовое побоище, завершившееся арестом более девяноста англичан и сорока немцев. А после последней игры против СССР во Франкфурте было задержано уже сто пятьдесят фанатов, буйствовавших в центре города.

Произошедшее на Евро-88 раз и навсегда убедило меня в том, что если относиться к людям нормально, то они будут вести себя соответственно, а если начать относиться к ним как к отбросам, то тогда не стоит удивляться их реакции. Добавив к сказанному языковые и культурные барьеры, вы легко представите себе ситуацию, когда недовольство приезжей публики поначалу выразится в оскорблениях, а затем трансформируется в насилие.

Если что-нибудь когда-нибудь и изменится, то это будет результатом действий правительства. Но даже в случае победы над футбольным насилием в Англии, тени прошлых беспорядков все равно будут неотступно следовать за английскими фанатами по всему миру. Мы можем лет десять спокойно ездить в другие страны и вести себя там как ангелы, но все равно нас будут принимать с опаской и беспокойством, выставляя навстречу специальные отряды полиции. И лишь у правительства есть возможность изменить такое отношение, хотя одна только попытка сделать это будет означать для него большой риск. Даже я должен признать, что если наши фанаты куда-то поедут и их там хорошо встретят, но они все равно устроят беспорядки, то репутации Англии будет нанесен поистине непоправимый ущерб.

Но это риск, на который все-таки стоит пойти. Сколько еще будет молчать наше правительство, безучастно взирающее на жестокое обращение с гражданами Англии — как это было, например, в Марселе на чемпионате мира 1998 года? И как долго большинство футбольных фанатов, продолжающих испытывать это бездействие на своей шкуре, способно мириться с происходящим?

Тем более что и в своей стране к ним очень часто применяют политику «любой ценой». Если рассмотреть ее повнимательнее, то подавление активности, отказ в проходе через границу, призывы к другим странам, влекущие за собой жесткие судебные приговоры, и даже оплата содержания в зарубежных тюрьмах-все это правильные меры в отношении хулиганов. Но в том-то и дело, что остальные достойны лучшего.

К сожалению, какие бы действия ни предпринимались, матчи некоторых сборных просто обречены на создание нервозной обстановки, поскольку болельщики этих стран не в состоянии найти общий язык. Классическим примером может выступить произошедшее в ноябре 1999 года. Точнее сказать, дважды произошедшее, причем в течение одной недели.

Когда жребий свел в стыковых матчах за право поехать на Евро-2000 Англию и Шотландию, речь сразу же зашла не о футболе, а о возможных столкновениях фанатов. Серьезные основания тому были, так как несколько поколений болельщиков этих сборных успели создать длинную и далеко не бескровную историю своего противостояния. Два матча, проводимые в течение короткого времени, предоставляли хулиганам редкую возможность раз и навсегда показать, кто из них самый крутой, и сразу стало ясно, что своего шанса они не упустят.

Масштабная полицейская операция, проведенная накануне первой встречи, не привела к ожидаемым результатам, и на матч в Глазго сумело приехать довольно много английских фанатов. Примерно в два часа дня завязались первые мелкие стычки, постепенно охватившие весь центр города, но настоящие беспорядки вспыхнули на Бьюкенен-стрит около половины четвертого, уже после начала игры. Ситуация накалилась до предела, когда на соседних улицах тоже произошли инциденты. И только к пяти часам полиции удалось восстановить порядок. В итоге было арестовано более ста семидесяти человек.

Для английских хулиганов это была абсолютная победа. Ведь они не только рискнули приехать в Шотландию, но и сумели устроить там сумасшедший дом. До ответного матча оставалось лишь несколько дней, и всем было очевидно, что события в Глазго получат свое скорое продолжение.

Как и ожидалось, шотландцы приехали в Лондон и собрались на Трафальгарской площади, в то время как их противники засели в пабах Уэст-Энда. С наступлением темноты большая группа английских хулиганов попыталась прорваться на площадь, но полицейские отбили эту атаку, после чего сопроводили шотландцев до станции метро «Чаринг-Кросс». Оттуда они и отправились на «Уэмбли».

К счастью, этот инцидент стал единственным серьезным происшествием, связанным со вторым матчем. Причин тому много, но главная из них — продолжающееся отсутствие организации среди хулиганов, поддерживающих сборную. Точно так было и на Евро-96.

В то же время беспорядки в Глазго в очередной раз доказали, что при наличии определенных резонов англичане способны преодолеть все препятствия, мешающие им достичь страны, с болельщиками которой они страстно желают подраться.

Глава 6 ВЕЛИКАЯ ИГРА

Совсем недавно я познакомился с мнением, что футбол находится сегодня на той стадии своего развития, когда он вынужден воспринимать зрителей уже не как болельщиков, а как клиентов. В этом есть своя доля правды, хотя нельзя не принять во внимание одно серьезное упущение. Будучи «клиентом» некой коммерческой структуры, я всегда могу отказаться от ее услуг, если их качество не соответствует моим ожиданиям; но, будучи фанатом «Уотфорда», я могу купить сезонный абонемент только на один стадион — «Викарейдж Роуд». Я не могу от него отказаться, поскольку страстно болею за свою команду, а она проводит домашние матчи только на «Викарейдж Роуд». Получается, что у них есть монополия и на меня, и мои деньги.

Руководство «Уотфорда», конечно, прекрасно об этом знает. Оно понимает, что, как и другие клубы, «Уотфорд» обладает особым кредитом доверия. Что такие, как я, придут на этот стадион и в следующем сезоне, и через год, и так далее. При этом не нужно выбиваться из сил, чтобы радовать меня, и иногда они словно проверяют этот кредит доверия на прочность.

Сказанное выше касается не только болельщиков «Уотфорда», но и всех остальных. Ниже приведен пример, который прислал мне один известный фанат «Челси», пожелавший остаться неизвестным, так как он небезосновательно опасается ответных действий со стороны своего клуба.

Как простому болельщику «Челси», не способному купить сезонный абонемент, мне приходится приобретать билеты по системе «только на шесть матчей сразу» (билет на одну игру приобрести невозможно). Так как и эта связка билетов исчезает практически мгновенно, мне не остается ничего иного, кроме как смириться с подобным положением вещей. А ведь у многих может и не найтись в кошельке свободных 144 фунтов, так что платить приходится с помощью карточки. Добавьте к этому еще один фунт на каждый билет за оплату по кредитке.

В конце концов я рискну л написать президенту клуба Кену Бейтсу письмо, в котором пожаловался на существующую систему оплаты. В письме я спросил, чем он может оправдать то, что при оплате по кредитке люди вынуждены платить больше, хотя для клуба, конечно, это и удобнее, и дешевле (не нужно мучиться с огромными суммами наличных денег, нанимать билетеров и тратиться на охрану). В итоге какая-то мелкая сошка из администрации клуба написала мне, что при оплате по кредитке возможны случаи мошенничества и это будет стоить им целое состояние, ну и так далее. На мой взгляд, подобные объяснения — либо полный бред, либо хороший повод для спекулянтов в очередной раз взвинтить цены. Отсутствие конкуренции, вот и весь сказ. Обычная практика в бизнесе, будь она неладна.

На самом деле мне приходится покупать билеты по своей кредитке еще для шестерых людей Теперь прикиньте, в какую сумму может вылиться покупка ста сорока билетов стоимостью двадцать четыре фунта каждый. А теперь добавьте к ней еще сто сорок фунтов за использование карточки! Как же мне поступить, чтобы избавить себя от лишних потерь? Для этого мне потребуется сходить в банк, снять более тысячи фунтов, а у меня нет таких денег, но если даже вообразить себе их наличие, то я должен по крайней мере, довезти их до стадиона, предоставив тем самым возможность любому преступнику западного Лондона ограбить меня по дороге. Таким образом, я встаю перед неизбежным выбором: что лучше, наличка и риск или кредитка и переплата? Пока не знаю, но думаю, что «Челси» следовало бы задействовать больше сотрудников службы безопасности и привлекать полицию на те два дня, когда распродаются билеты. Но вместо этого представители клуба продолжают навязывать предварительный заказ билетов по телефону, которые болельщики оплачивают по своим кредиткам. «Покупайте! — кричат они. — Это всего лишь на один фунт дороже!» Омерзительно…

Так что футбол — это действительно большой бизнес, но все дело в том, что интересам клиентов здесь отводится одно из самых последних мест. Покупайте — и отваливайте. И меня это очень расстраивает.

Подобные случаи доказывают, что самые богатые клубы с наименьшим интересом относятся к желаниям фанатов. Они думают, что пока мы исправно приходим на стадион, пока денежки капают и все идет своим чередом, то и беспокоиться собственно не о чем. Многим людям действительно ничего, кроме самого футбола, не надо, но только потому, что у них никогда не хватает времени задуматься над тем, что именно они получают в обмен на свои деньги. А ведь речь идет не о содержании игры, а о качестве околофутбольных «услуг», которое ни в одном профессиональном клубе Англии не достигает приемлемого уровня. Взять, к примеру, хотя бы вечно плохие сиденья, невозможно горячий кофе в бумажных стаканах, который не то что бы пить, но и в руки-то взять невозможно, или ужасные туалеты. Но хуже всего дело обстоит с самым важным на стадионе — с безопасностью.

Когда вы проходите на территорию стадиона, можно предположить, что его администрация приняла определенные меры по обеспечению вашей безопасности. В конце концов, существуют законы, которые определяют их обязанности, а сама арена должна в обязательном порядке пройти лицензирование, в ходе которого выяснится, соответствует ли она различным правилам и предписаниям. На стадионе должны быть люди, которые укажут, где находится ваше место, там должны быть места для инвалидов, медицинский пункт, в который вы при необходимости можете обратиться, и даже пожарные на всякий случай. По сути, это во многом похоже на театр или кинозал, но с одним исключением. Среди болельщиков, покупающих билеты на футбольные матчи, есть те, кто жаждет конфликта с группой поддержки другой команды. Поэтому на стадионе в поте лица работают люди, призванные не допустить возникновения подобных эксцессов, по крайней мере, на территории стадиона.

Футбольные фанаты привыкли к виду полицейских и сотрудников стадиона, стоящих за полем, привыкли к камерам, которые скользят по трибунам. Мы также привыкли к тому, что с опасением ждем некоторых выездных матчей, окончание которых заставляет склонить голову перед выходом со стадиона. Так, на всякий случай. Да, мы давно привыкли к такому положению, но почему тогда приняли его как должное? И, что более важно, почему с ним смирились сами клубы? И кто им позволил так поступать? А ведь это было позволено не только нами, но и футбольными чиновниками, а также законом. Каждый раз, когда на стадион проходит известный хулиган или просто подозреваемый в хулиганстве, он становится угрозой для всех остальных. Это совершенно недопустимо и в любом другом развлекательном бизнесе было бы запрещено. Но в футболе позволено. Почему? Может быть, потому, что Комиссия по лицензированию попросту боится принимать жесткие меры? Или вина должна лечь на местные власти, которые не желают принимать законы, опасаясь последствий? Разве кто-нибудь допустил бы существование «Макдоналдса», если бы его клиенты постоянно устраивали проблемы местному населению и полиции? Естественно, нет; его бы непременно прикрыли, обязав решить эту проблему. Точно так произошло бы и в случае с пабом или ночным клубом. Но почему футбол должен быть исключением?

Лично я считаю, что со временем футбол сумел убедить всех в том, что когда-то прозвучало в разговоре между Маргарет Тэтчер и Тэдом Крокером: «Хулиганство — проблема не футбола в частности, а общества в целом». Увы, благодаря сказанному функционеры АФА стали оправдывать свое нежелание участвовать в поиске решения этой проблемы и с радостью избавились от этой ответственности, переложив ее на плечи полиции. В результате многие люди, мечтавшие о том, чтобы Англия приняла у себя чемпионат мира 2006 года, продолжают упорствовать в этом заблуждении и иногда даже искренне верят в то, что говорят. Сразу же после ЧМ-98 я принял участие в одной радиопередаче, где моим оппонентом был сэр Джефф Херст. Он тогда радостно объявил, что на Евро-96 вообще не было никаких беспорядков. И раз уж это сказал настолько уважаемый человек, как сэр Джефф, значит, так оно и было. А те беспорядки, что произошли на Трафальгарской площади после матчей с Шотландией и Германией — не более чем плод моего воображения.

То, что футбол оказался в таком положении, не должно удивлять, поскольку для ситуации, когда проблему хулиганства не удавалось решить годами, это было вполне логично. Если ты не можешь решить проблему-переложи ответственность на кого-нибудь другого. Футбольные функционеры просто наблюдали за развитием хулиганства, а когда в 1960-х произошел настоящий взрыв, то к началу нового десятилетия они не придумали ничего лучшего, кроме как засадить нас в клетки. Они продолжали ломать дрова даже после того, как английские клубы были отстранены от участия в европейских турнирах, а премьер-министр и вовсе не нашел ничего лучшего, как выразить серьезные сомнения в том, что у профессионального футбола 80-х есть будущее. Но и без того все равно ничего не было сделано. Лишь после «Хиллсборо» что-то начало медленно изменяться, да и то силами правительства, разработавшего соответствующие законопроекты. Но даже тогда было много людей, понимавших, что, по крайней мере, в первом дивизионе можно сделать огромные деньги, если вовремя спасти свою задницу и выстроить правильную маркетинговую политику.

На уровне первого дивизиона эффект, вызванный действиями правительства, был огромен. Клубы стали выдворять нарушителей порядка со стадионов на улицы, и функционеры АФА теперь могли обоснованно говорить о том, что хулиганство не имеет никакого отношения к футболу. Но никто не обратил внимания на один простой и неоспоримый факт: хулиганство существует потому, что ему позволено существовать под флагом конкретного клуба.

И пока клубы не поймут этого, проблема футбольного хулиганства не будет разрешена до конца. Однако изменения к лучшему начнутся тогда, когда клубы возьмут на себя ответственность за поведение своих фанатов (или клиентов), как хорошее, так и плохое, поскольку оно влияет на имидж не только клуба, но и футбола в целом. И если фанаты переступают грань, то разбираться с ними должны не только полицейские, но и сами клубы. А это намного проще, чем кажется, поскольку у клубов есть мощнейшее оружие: они могут не допускать хулигана на стадион.

У входа во многие ночные клубы можно увидеть объявление: «Администрация оставляет за собой право отказать в посещении без объяснения причин». Обычно это право реализуется охранником, который не пропустит вас, если ему не понравилось, как вы выглядите. А если вы оказались в клубе и переступили там через определенную грань, то вас просто выкинут из этого заведения и никогда туда больше не пустят. Схема очень проста и, как правило, срабатывает. Так почему бы не применить ее к футболу? Если одни и те же хулиганы год за годом сидят на одних и тех же секторах и их контролируют одни и те же полицейские, то почему их продолжают пропускать на стадион? Если в полиции каждого города есть специальный сотрудник, который ездит с клубом в другие города и сообщает местным полицейским, кто из приезжих фанатов является хулиганом, то почему бы не снабдить данной информацией сами клубы, чтобы они больше не пускали этих людей на стадионы? Ни у кого нет неотъемлемого права присутствовать на стадионе. И не важно, помните ли вы матч в Рочдейле на Кубок Чего-Нибудь шесть лет назад во вторник или что у вас попросту есть билет.

Не сомневайтесь в том, что это сработает. Если лишить хулиганов возможности посещать матчи их клуба, то они вряд ли продолжат устраивать беспорядки. Есть множество примеров, когда хулиганы бросали это занятие после принятия подобных мер.

Лучше всего это можно проиллюстрировать примером из Шотландии, где два ведущих клуба из Глазго — «Селтик» и «Глазго Рейнджере» — решили проблему хулиганства именно таким образом. В итоге беспорядки на матчах этих клубов стали редкостью. Хотя они иногда и случаются, поскольку некоторым бузотерам все-таки удается, пусть и изредка, просочиться на стадион.

Насколько я понимаю, причина бездействия большинства клубов проста: деньги. При определенных усилиях можно добиться от крупного клуба, чтобы он запретил посещение стадиона некоторым хулиганам, поскольку все равно на их место придут новые. Но разве небольшие клубы-такие, как «Уолсол» или «Бристоль Ровере» — могут себе это позволить? Разве станут они рисковать деньгами за десять, пятнадцать и тем более пятьдесят сезонных абонементов в надежде на то, что появятся другие фанаты? Конечно, нет. Поэтому руководители клубов продолжают экономить на безопасности. Не на своей, конечно, поскольку тогда проблему решили бы много лет назад, а на безопасности рядовых болельщиков.

А что, если однажды какой-нибудь фанат подвергнется нападению человека, которого и клуб, и полиция подозревали в причастности к хулиганству, а затем пострадавший подаст в суд, обвинив клуб в ненадлежащем исполнении своих обязанностей по обеспечению безопасности? Или даже на местные власти, которые выдали лицензию клубу, хотя он был явно не в состоянии обеспечить безопасность на стадионе? Я не знаю, чем может закончиться такое дело, но шуму оно обязательно наделает, даже если не дойдет до суда. Тогда любой клуб, среди фанатов которого много хулиганов, окажется под серьезным прессом и даже, в чрезвычайной ситуации, может быть закрыт.

Главная глупость, допускаемая клубами, состоит в том, что они продолжают пускать хулиганов на свои стадионы, но при этом вынуждены платить огромные деньги полиции. Какой в этом смысл?

Все это доказывает лишь одно: руководителям клубов нет дела до обычных болельщиков. И это выражается в нежелании решать не только проблему хулиганства, но и многие другие вопросы, которые возникли в последнее время. Есть некая ирония в том, что болельщикам приходится надеяться на людей, чьи намерения вызывают, как минимум, некоторые вопросы. Например, нашим мнением кто-нибудь интересовался, прежде чем продать все права на трансляции телекомпании «Скай»? Черта с два. Но зато они продолжают надеяться, что мы будем и дальше посещать матчи своих клубов, даже несмотря на то что игры с их участием будут показаны по телеканалу «Скай Спорте». И кому какое дело, пришлось ли нам отпрашиваться с работы, чтобы попасть на этот матч? А спрашивал кто болельщиков, когда их клуб выставляли на продажу? Тоже нет. Да и зачем, когда можно сделать столько денег?

Естественно, случались и эпизоды, когда клубы принимали решения, с которыми не могли смириться даже самые преданные болельщики. Можно привести множество примеров таких решений, но самым ярким из них, которое показывает, насколько дельцы от футбола не уважают фанатов, является идея слияния клубов. Что еще может сильнее разозлить болельщиков, чем сама мысль усадить их на один сектор с ненавистными соперниками? Однако не раз и не два раздавались призывы так поступить. Наиболее предсказуемые варианты — это слияние «Ридинга» с «Оксфордом» и «Сток Сити» с «Порт Уэйл». Какой-то полоумный даже хотел объединить «Уотфорд» с «Лутоном». А президент «Олдэма» Иэн Скотт даже предлагал объединить свой клуб с «Бьюри» и «Рочдейлом», организовав единый «Манчестер Норт Энд». С недавних пор все заговорили об объединении двух клубов из Шеффилда-«Уэнсдей» и «Юнайтед». В данном случае не важно, что с финансовой, да и с футбольной точки зрения это будет всем выгодно. Однако футбол — слишком эмоциональный вид спорта, чтобы клубные деятели проделывали такие вещи. Уже одно только обсуждение подобной перспективы — страшное оскорбление чувств преданных болельщиков. Когда же им окончательно надоест терпеть происходящее, то у их клубов возникнут настоящие проблемы. Футбольные фанаты могут знать очень много, просто до поры до времени не лезут во все это — пару сезонов назад два чиновника из «Лидс Юнайтед» убедились, что не стоит кусать руку, которая не только тебя кормит, но и может дать сдачи.

В то время как клубы не обращают никакого внимания на наши пожелания, футбольные чиновники относятся к нам с нескрываемым неуважением. Но если футбол существует в том числе и на наши деньги, где же тогда наше влияние на него? Почему у нас нет рычагов влияния, с помощью которых мы могли бы решать возникающие вопросы и проблемы? Даже в супермаркете есть отдел по работе с клиентами, а здесь? Ассоциация футбольных болельщиков, существующая в основном на пожертвования, несмотря на свои самые благие намерения, очень мало чего добилась, если не считать появления представителей этой Ассоциации на самых престижных соревнованиях. А готовы ли они вступиться за вас, если, не дай Бог, возникнет конфликт с работниками стадиона в Брэдфорде или с полицией в Бирмингеме? Не думаю. Но даже если и вступятся, то разве клуб к ним прислушается? Если же у вас действительно произошла такая неприятность, то единственный шанс — позвонить на радио и попросить кого-нибудь разобраться в случившемся. Но только есть ли у этого радио реальная сила? И нужно ли ему это? Думаю, что не особенно, если только речь не идет об увеличении рейтинга или доходов от рекламы.

Следовательно, надо что-то менять. Мы должны иметь возможность напрямую общаться с клубом и, если нас что-то не устраивает, идти в Футбольную ассоциацию и выдвигать свои требования. Но пока мы не можем этого сделать, поскольку нет таких механизмов. Именно поэтому появились анархистские фанатские журналы, однако, с другой стороны, по той же причине появляется все больше независимых клубов болельщиков, где они могут высказать свое мнение. Правда, в большинстве случаев к нему никто не прислушивается, но можно хотя бы душу излить.

Помимо Ассоциации футбольных болельщиков, существует еще одна организация, призванная решить проблему взаимодействия клубов и болельщиков — Футбольная комиссия. Хотя правильнее будет сказать «существовала», поскольку блестящая в принципе идея погибла в тот самый момент, когда организацию возглавил Дэвид Меллор. Таким образом, «голос простого болельщика» исчез из нашей жизни как явление. Одной из самых серьезных проблем Меллора является то, что он так занят продвижением Дэвида Меллора, что забывает о концепции Комиссии. Со временем он вообще перестал появляться на собраниях, аргументируя это тем, что у него «важные встречи», и в итоге потерял доверие болельщиков. А без их поддержки он был никем. Но это только одна из проблем Комиссии. На мой взгляд, не меньшей ее проблемой была одержимость вопросами расизма и правами инвалидов. Это, конечно, важные вопросы, но разве они затрагивают всех болельщиков? Я так не думаю. А вот хулиганство — это действительно серьезный вопрос, и если бы Меллор или любой из его друзей потратил время на попытки заставить Футбольную ассоциацию заняться данной проблемой, я бы первым начал петь им дифирамбы. Но нет, они были слишком заняты, выясняя, почему же в английском футболе нет игроков из Азии, а на вопросы о хулиганстве ответ был один: «Мы делаем только то, что нам говорят делать». Бред. В очередной раз плавание в русле политкорректности закончилось тем, что пострадало большинство.

Конечно, пора бы ко всему этому уже привыкнуть — и многие, к сожалению, действительно привыкли. Мы преданы нашим клубам и футболу, но они к нам, увы, безразличны. Футбольная ассоциация любит кричать о преданности, традиции и истории, когда ей это нужно — например, когда хочет получить право принять очередной чемпионат мира или перестроить главный стадион страны против нашей воли. Но сейчас самое время уделить нам немного внимания. Противно видеть, как обходятся с футболом и его поклонниками, и пора бы уже кому-нибудь навести порядок. Речь не идет об одних лишь только хулиганах. Например, Футбольная ассоциация должна разбираться с людьми, которые приходят в клуб, выжимают из него все соки, затем уходят из него, прихватив, как правило, круглую сумму, и в конечном счете не оставляют фанатам ничего, кроме угрозы ликвидации клуба. Такое происходит все чаще и чаще, и рядовые болельщики все чаще и чаще собираются вместе, чтобы спасти клуб. Но это неправильно. Именно Футбольная ассоциация должна следить за тем, чтобы клубы не оказывались в такой ситуации.

На поле также происходят грустные вещи. Игроки раз за разом позволяют себе такое, за что меня или вас тут же бы вышвырнули со стадиона. Известны случаи, когда они оскорбляли болельщиков, даже нападали на них, а некоторые их действия вполне могли бы квалифицироваться в суде как подстрекательство к нарушению общественного порядка. Игроки стали нередко симулировать, к тому же они давно перестали проявлять должное уважение к судьям, а в низших лигах на арбитров матчей даже нападают. И очень часто ни со стороны клубов, ни со стороны Футбольной ассоциации не следует никаких санкций.

Поведение игроков и тренеров стало одним из самых неоднозначных околофутбольных вопросов.