Бримсон Дуги

Марш хулиганов (March of the Hooligans)

Вступление

Я — футбольный хулиган, или, по крайней мере, был таковым. «Был», потому что решил двигаться дальше. От драк я перешел к литературному творчеству так как мне стало интересно, почему такая неотъемлемая и вредоносная сторона английской футбольной культуры по-прежнему остается непонятной для чужаков. Кроме того, мне надоело ходить на матчи и постоянно оглядываться из-за опасения, что меня или моих друзей жестоко изобьют.

Поэтому, вместо того, чтобы оставаться частью проблемы, я решил постараться объяснить, что же такое хулиганизм и почему десятилетиями он является серьезной угрозой для мирового футбола. Для этого я пишу и говорю о собственном опыте как футбольного болельщика и хулигана: начиная с того, как я оказался причастен к насилию, чем занимался, и заканчивая инцидентом, после которого я решил уйти.

Стоит сказать, что друзей мне это не прибавило. Английские власти вскоре начали относиться ко мне как к сорняку в их огороде. А многие активные хулиганы, в том числе и мои друзья, обвинили меня в продажности. Доходило даже до того, что мне приходилось пробиваться с боем из баров и со стадионов, настолько меня ненавидели люди, которых я раньше считал своими приятелями. Но существуют и те, чей опыт схож с моим. В результате я написал тринадцать книг, которые были изданы по всему миру, и пару киносценариев. Самый известный из них — «Хулиганы с Грин-стрит», в котором снялся всеобщий любимец Элайджа Вуд.

С некоторых пор я внимательно слежу за развитием футбольной культуры в США. Покупка футбольным клубом LA Galaxy Дэвида Бекхэма без сомнения пойдет на пользу игре, но я боюсь, что он — не единственный импорт из Англии, который будет влиять на футбол в Америке в ближайшие сезоны. Я удивлюсь, если через пару лет у игры в США не появятся симптомы так называемой «английской болезни».

Поверьте, совсем не обязательно сидеть и ждать неизбежного. Если у вас хватит мужества, то футбольное насилие можноо остановить.

Однако самое печальное заключается в том, что американцы не очень-то представляют, что такое хулиганизм. Комик Билл Хикс[1] однажды пошутил, что хулиганы — «старомодные англичане». Возможно, на телеэкране это выглядело даже забавно, но, уверяю вас, в футбольном насилии ничего смешного нет. Оно организованно, ритуализированно, жестоко и очень опасно. Иначе зачем, по-вашему, во время крупных соревнований расходуются миллионы на усиленные меры безопасности?

Тех, кто является или был активным хулиганом, культура футбольного насилия возбуждает, но самое главное — она источник веселья. Это то, чем для них является футбол, и то, от чего они никогда не откажутся. Да и зачем? Поэтому исключительно важно помочь американцам понять, что и почему происходит внутри хулиганского братства. Что именно угрожает игре. Если футбольное насилие проявит себя в Америке, то по одной-единственной причине: потому что никто не попытался его остановить.

Прежде чем мы окунемся во все это, нужно кое-что усвоить. Видите ли, я англичанин, а не американец, и как однажды сказал один умный человек: мы — нации, разделенные общим языком. Чтобы быть более точным, я — лондонец, а это означает, что сленг является неотъемлемой частью моей речи и моего письма. Поэтому будет не лишним, если я приведу ниже термины, которые используют наши футбольные фанаты, говоря о величайшей из игр.

Извините, если некоторые из них покажутся вам оскорбительными, но если так, то очень жаль.

Д. К. САМИН

Глоссарий

100 ВЕЛИКИХ ХУДОЖНИКОВ


ВВЕДЕНИЕ

«Адидас»— производители лучшей в мире спортивной обуви, которую обязаны носить все уважающие себя футбольные фанаты.

Анораки— болельщики, которые смотрят матч в клубных футболках, шарфах и идиотских шапках. (Как правило, это дети, старики, чокнутые или женщины.)

«Искусство любит многообразие, как с исторической, так и национальной точки зрения, – отмечал художник Мартирос Сарьян. – Динамика истории человечества заключена в ее многогранности. Этим определяется и содержание мира и лицо всемирного искусства. Один художник работает в России, другой – в Италии, третий – во Франции, четвертый – в Бельгии. В работах каждого живет национальный стиль, национальный характер, они дышат своим временем, они передают думы, мысли и чаяния народа.

Кресло — человек, который смотрит футбол по телевизору, а не вживую на стадионе. Он болеет исключительно за одну из самых успешных команд, как, например, «Манчестер Юнайтед» или «Ливерпуль», игры которых показывают по телевизору чаще всего.

Художник живет атмосферой своей страны, живет в окружении своих соотечественников, в своей родной природе. Каждый народ представляется мне могучим деревом. Корни этого дерева уходят в родную почву, а усыпанные цветами и плодами ветви принадлежат миру».

«Арсенал»— футбольный клуб из северного Лондона. Одна из величайших английских команд, хотя сейчас ее тренирует француз, состоит она полностью из иностранных футболистов, а ее владелец — американский миллиардер.

«Бармиз» — футбольные фанаты, которые временами устраивают беспорядки на матчах.

Го Си, Рублёв, Веронезе, Гойя, ван Гог, Дюрер, Кандинский, Матисс, Рембрандт – это художники разных времен и разного стиля… Но их всех, как истинных мастеров, объединяет вечное горение, вечное вдохновение, вечно одержимая любовь к искусству.

Бэкхем, Дэвид—бог футбола. Бывший капитан сборной Англии, возможно один из лучших исполнителей штрафных за всю историю игры. Осчастливлен судьбой прекрасными внешними данными, большим количеством денег и красавицей-женой. Похоже, теперь его ждет карьера в Голливуде.

Художник не может творить, если его душа мертва, а сердце холодно. Он не будет живописцем, если его чувства не воспринимают красок жизни, гармонии природы, если его не трогают судьбы людей. Искусство не самоцель. Оно создается для того, чтобы закрепить в материале произведения жизненно ценное, выразить то, что волнует современников, что сам пережил в моменты наивысшего подъема своего духа, разума.

«Берберри» — когда-то любимый бренд казуалов (см. определение ниже). Теперь его популярность прошла, но, в любом случае, Берберри всегда пытался откреститься от футбола.

Леонардо да Винчи назвал живопись «немой поэзией». Картина безмолвна. Звуки и слова лишь предполагаются зрителем. Картина неподвижна. Люди, события, предметы предстают в определенном, раз и навсегда данном состоянии и виде. Не в силах художника показать, что было до запечатленного момента и что случится после него.

«Кардифф Сити» — валлийский футбольный клуб, которому каким-то образом удается выступать в английской футбольной Лиге. Известен в основном из-за своих хулиганов, а не благодаря качеству игры, которое, мягко говоря, не важное.

«Живопись – не болтливое искусство, – писал французский художник девятнадцатого столетия Делакруа, – и в этом, по-моему, ее немалое достоинство… Живопись вызывает совершенно особые эмоции, которые не может вызвать никакое другое искусство. Эти впечатления создаются определенным расположением цвета, игрой света и тени – словом, тем, что можно было бы назвать музыкой картины».

Настоящий художник никогда не копирует действительность, а по-своему воспроизводит ее и толкует. Для этого он прибегает к различным приемам, условным по своей сути. Язык живописи – цвет! Замысел художника, тема, которую он избрал, и идея, которую он хотел донести до зрителя, получают жизнь благодаря живописной форме. Цвет в живописи – средство эмоциональной выразительности, всю гамму чувств и настроений можно выявить им. Цветом дается характеристика образов. Цвет действует на зрителя, именно цвет в первую очередь вызывает у него определенное отношение к изображенному.

Казуалы— молодежная культура, появившаяся в английском футболе в конце 1970-х и окончательно оформившаяся в начале 1980-х. Ее последователи носили дорогую одежду и обувь, что стало своего рода униформой. Казуалы находятся в самом центре хулиганской проблемы. Они по-прежнему существуют, по-прежнему сильны и все еще ищут приключений.

Но в основе настоящего произведения искусства лежит идея, мысль. Идея диктует выбор композиции и колорита, рисунка и пропорции. Рождение настоящего произведения искусства невозможно без таланта.

«Счастлив ты, – писал Гете, – родившийся со зрением, зорко улавливающим пропорции, которые ты обостряешь, воспроизводя всевозможные образы. И когда вокруг тебя мало-помалу пробудится радость жизни и ты познаешь ликующее человеческое счастье после трудов, надежд и страха, когда поймешь счастливый возглас виноградаря, которому щедрая осень наполнила вином его сосуды, поймешь оживленную песню жнеца, высоко на стене повесившего свой праздный серп, когда позднее уже с более мужественной силой забьется в твоей песне могучий нерв страстей и страданий, когда ты довольно стремился и страдал, довольно наслаждался земной красотой и теперь стал достоин отдыха в объятиях богини, достоин изведать на ее груди то, что возродило богоравного Геракла, – тогда прими его, небесная красота, ты, посредница между богами и людьми, но и он – не лучше ль Прометея? – сведет с небес блаженство бессмертных».

«Челси» — клуб из западного Лондона, владелец которого — русский миллиардер, а тренер — португальский эго-манъяк[2]. В адрес клуба часто звучат обвинения о покупке его недавних трофеев. Так или иначе, «Челси» яро ненавидят почти все за пределами западного Лондона. Фанаты этого клуба находятся на передовой хулиганского движения с 1970-х.

Эти слова в полной мере можно отнести к Рафаэлю, Кустодиеву, Малевичу, ван Дейку, Дега, Пуссену, Тёрнеру и другим живописцам, представленным в данном издании. Среди них нет двух одинаковых мастеров – это художники разные по манере письма, творческому подходу, колору и темпераменту, наконец. Но всех их объединяет благодарность и любовь настоящих поклонников живописи. Благодаря им и живо искусство мастеров прошлого и настоящего. Им собственно и предназначена эта книга.

Бригада— сленговый термин для обозначения группы хулиганов, поддерживающих определенный клуб. У большинства из них есть названия, ставшие синонимами команд, честь которых они защищают. Например: Inter City Firm («Вест-Хэм Юнайтед»), Zulu Army («Бирмингем Сити») и 657 Crew («Портсмут»). Бригады известны так же, как «фирмы» или мобы.

ГО СИ

Дурби — матч между местными командами. Самые важные игры сезона. Дело здесь не столько в футболе, сколько в выражении превосходства над всеми, кого вы знаете, даже над членами своей семьи. По этой причине результаты матча очень важны как на футбольном поле, так и вне его.

(ок. 1020–1090)

Трибуны за воротами — домашние трибуны, занятые местными парнями, являлись главной целью для атак приезжих хулиганов в 1970-х и 1980-х, поэтому их яростно обороняли. Так создавались и рушились репутации.



ФА — футбольная ассоциация. Руководящий футбольный орган страны.

Наивысшего расцвета китайская средневековая культура достигла в VII–XIII веках во времена образования двух крупных государств – Тан (618–907) и Сун (960–1279). А высшим достижением искусства стала живопись, охватившая многообразный круг жизненных явлений, отразившая преклонение людей перед красотой природы.

ФИФА — руководящий орган мирового футбола.

Наиболее известными танскими пейзажистами были Ли Сысюнь (651–716), Ли Чжаодао (670–730) и Ван Вэй (699–759).

Календарь — даты всех матчей сезона. Остальные не футбольные события, такие как свадьбы, к примеру, должны планироваться в соответствии с этим календарем.

Франция—ублюдочная нация, обитающая по другую сторону Ла-Манша. Безропотно сдалась Гитлеру в 1939 году.

«Их творчество показывает, насколько разнообразными были пути пейзажной живописи, – пишет Н.А. Виноградова. – Пейзажи Ли Сысюня и Ли Чжаодао ярки и насыщены по цвету. Синие и малахитово-зеленые горы обведены золотой каймой, которая делает картину похожей на драгоценность. Пейзажи Ван Вэя, написанные черной тушью по золотистому шелку, мягче и воздушнее. Дали в них едва прорисованы, они как бы тают в далеком тумане, а вся природа кажется спокойной и тихой. Его картины были так поэтичны, что современники говорили: \"Его стихи – картина, его картины – стих\"».

Германия—ублюдочная нация, которая всегда выигрывала у англичан в важнейших противостояниях (кроме 1918-го, 1945-го и 1966-го, хотя только одна из этих побед относится к футболу).

Манеру Ван Вэя восприняли как основную сунские живописцы, которые главным образом стремились к передаче лирической красоты и гармонии природы.

«Селтик» — шотландский футбольный клуб. Известен своей ненавистью к «Глазго Рейнджере» и всему английскому.

Разработанные еще в танское время своеобразные законы перспективы, построения пространства и колорита достигают высокого совершенства в пейзажах Го Си, вошедшего в историю искусства завершителем традиции монументального пейзажа X–XI веков.

«Глазго Рейнджере» — шотландский футбольный клуб. Известен своей ненавистью к «Селтику» и всему английскому.

Художник продолжал творчески развивать черты, присущие пейзажам Цзин Хао и Дун Юаня, Ли Чэна и Сюй Даонина. Го Си подчеркивал вред слепого копирования: «Великие люди и ученые не ограничиваются одной школой, а непременно совмещают, сравнивают, широко обсуждают, тщательно изучают (все существующее), чтобы создать свою собственную школу, и только тогда достигают нужного».

Хот-дог — самое вкуснопахнущее кулинарное изделие, когда-либо созданное человеком. Однако в отличие от американской версии, в Англии оно обычно продается возле стадиона людьми, явно пренебрегающими гигиеной. Ни в коем случае не покупайте хот-доги у них, но если вы поклонник туалетов на стадионах или очень пьяны, тогда можно.

О жизни Го Си известно немного. По всей вероятности, он родился между 1020–1025 годами и умер до 1100 года. Вот что сообщает современник художника Го Жо-сгой, закончивший свои «Записки о живописи» в 1082 году:

Италия — европейская нация, у которой все самобытные слова оканчиваются на гласную букву (пицца, Армани, Феррари). Здесь в 1990 году проходил величайший чемпионат мира по футболу за всю историю[3]. Кроме того, здесь обитают одни из самых бесноватых хулиганских группировок в мире футбола.

«Го Си родом из уезда Вэпь в Хэяне. Ныне занимает должность наставника в искусстве в Императорском ведомстве Шу-юань. Пишет пейзажи зимнего леса. Картины его искусны и разнообразны, композиции – пространственно глубоки. Хотя он изучал и восхищался Ин-цю, но смог выразить свои собственные чувства. Огромные ширмы и высокие стены (с его росписями) намного сильнее (чем у предшественников). В нынешнем поколении он – единственный».

«Лакост» — популярный бренд в среде казуалов и прочих крутых парней. Никогда не выйдет из моды.

Парни—положительное обозначение для группы мужчин. Например, «Пойду погуляю с парнями» (Дорогая, я собираюсь выпить с парнями) или «А ведь это опытные парни» (Таких мужчин лучше избегать).

Другие источники мало что добавляют: все сходятся на том, что Го Си учился у Ли Чэна, превзошел его, «создал свой стиль», что кисть его была «свободной».

Положить ногу — отдых горизонтального толка. «Прошлой ночью я положил ногу на ту блондинку».

Известно, что между 1078 и 1085 годами Го Си расписывал двенадцать больших ширм для даосского храма и что, несмотря на преклонный возраст, сила его кисти не ослабла. В старости он особенно любил делать стенные росписи. Дэн Чунь, автор «Записок о живописи» XII века, рассказывает, что однажды Го Си увидел выполненные на рельефе росписи одного мастера VIII века, в которых были использованы неровности стены. Го Си самому захотелось написать «рельефный» пейзаж. Он попросил не заглаживать штукатурку на стене строящегося здания и по непросохшей поверхности руками наметил план будущей росписи, используя выпуклости и впадины. Когда стена высохла, он расписал ее тушью и красками, и пейзаж выглядел будто «созданный самой природой».

«Ливерпуль» — один из самых известных в мире футбольных клубов. За него болеют люди, известные как «скаузеры» по причинам, которые они знают лучше других. Теперь клубом владеют богатые американцы.

«Лутон Таун» — маленький, незначительный футбольный клуб, злейший враг моей команды, славного «Уотфорда». Известен также как «Дерьмо-град» или «Мразь». Официальное прозвище клуба «Шляпники» созвучно сленговому обозначению гомосексуалистов у кокни (коричневый шляпник). Этим все сказано.

О творческом методе художника рассказал его сын Го Сы: «В те дни, когда мой отец брался за кисть, он непременно садился у светлого окна, за чистый стол, зажигал благовония, брал тонкую кисть и превосходную тушь, мыл руки, чистил тушечницу. Словно встречал большого гостя. Дух его был спокойный, мысли сосредоточенными. Потом начинал работать».

«Манчестер Юнайтед» — возможно, самый известный футбольный клуб на планете. За него болеют легионы «кресел», подавляющее большинство которых даже не мечтает о том, чтобы отправиться в Манчестер из своих родных Гонконга или Йоханнесбурга и увидеть любимую команду вживую. Владелец клуба — американский бизнесмен.

«Миллуол» — возможно, самый печально известный футбольный клуб планеты благодаря своим хулиганам, которые, похоже, составляют 100 % его болельщиков. Следует опасаться всех фанатов «Миллуола», в том числе и женщин.

Из произведений Го Си сохранились двенадцать свитков и знаменитый трактат «О высокой сути лесов и потоков», который после смерти художника составил Го Сы, собрав высказывания отца об искусстве живописи. Сыну принадлежит введение и последний раздел, отцу – три основные части, куда вкраплены комментарии Го Сы. Трактат этот – лучшее, что было написано в Китае об искусстве пейзажной живописи. Высказывания художника помогают понять его творчество.

Снаряд — все, что можно бросить, будь то монета, кирпич или даже дротик от игры дартс.

Го Си в своем трактате требует от современников умело и точно воспроизводить реальную действительность. Он настойчиво требует изучения природы, порицая тех, кто, не имея длительной теоретической и практической подготовки, считает себя живописцем.

МЛС — главная американская футбольная лига. Денежные мешки, в смысле движущая сила футбола в США.

Моб — собирательное существительное для группы хулиганов, например: «Там какой-то моб». Смотри также: «фирма» или «бригада».

«Глаза и уши уже не видят и не слышат, но вот руки мастера сокровенное сделали явным. Не выходя из комнаты, в одиночестве, кажется, что сидишь у потоков и пропастей, и в ушах звучит пение птиц и крики обезьян, а перед глазами цвет воды и сияние гор. Разве все это не радует думы людей и не захватывает мое сердце?! Вот почему главная идея картин гор высоко оценивается в мире».

СБ — старина Билл, или полиция.

Живописец должен быть хорошо знаком с правилами перспективы: «Гора вблизи имеет определенную форму. Если смотреть на расстоянии нескольких ли, гора имеет другую форму; если смотреть на расстоянии нескольких десяткой ли – опять иную. Каждое удаление вносит различие. Вот почему говорят, что форма горы с каждым шагом другая».

Полиция—обычно известна как «старина Билл» или «мусор». Заклятый враг всех парней. Ее главная цель — испортить веселье. Однако может оказаться и полезной, когда ситуация становится довольно опасной.

Мало увидеть, надо уметь видеть, уметь выбрать «существенные темы»: «Тысячи ли гор не могут быть всюду одинаково прекрасными, а разве могут быть везде красивы десять тысяч ли вод?!»

Премьер-лига — апофеоз английского футбола. Считается одним из сильнейших чемпионатов мирового футбола. Вот где крутятся по-настоящему большие деньги.

Проводя ряд философских идей своего времени, Го Си сопоставляет природу с человеком, одухотворяет ее, наделяет ее человеческими качествами: «Природа живая, как человек… отдельные ее органы имеют свои функции. Камни – кости природы, они должны быть сильными, вода – кровь природы, она должна быть текучей».

Форма — копии клубных футболок, которые являются частью циничного заговора по избавлению болельщиков от денег, заработанных потом и кровью. Те, кто считает себя «казуалами», никогда не должны их надевать. Никогда.

Дошедшие до нас немногие картины – величественные монохромные пейзажи Го Си, написаны обычно только черной тушью. «В качестве примера можно привести картину Го Си \"Осенний туман рассеялся над горами и равнинами\". На длинном горизонтальном свитке шелка художник располагает фантастические причудливые горы, поднимающиеся бесконечно высоко, так, что самые высокие вершины уходят за пределы картины. Горы окаймляют широкие водные пространства. Основное внимание Го Си уделяет передаче воздушной среды, в изображении которой художники сунского времени достигли высокого совершенства. Неясные и нечеткие горы, несколькими планами расположенные в глубине картины, словно вырастают из тумана, скрадывающего их очертания у подножия и отдаляющего их на гигантское расстояние от первого плана. Грандиозность просторов Го Си подчеркивает сопоставлением масштабов. Сосны, расположенные у самого края свитка, являются как бы единицей измерения; с ними соотносятся масштабы всех остальных предметов. Цветовая гамма, построенная на тонкой вибрации тонов черной туши, мазки которой подчас еле уловимы для глаза, подчас сочны и смелы, способствует большой цельности картины», – пишет Н.А. Виноградова.

Субботние события—термин, который относится ко всему, что происходит в день матча.

Впечатление от другой картины художника «Осень в долине Желтой реки» хорошо передает высказывание самого Го Си: «Виденное чередой проходит в груди, так что глаза не видят шелка, руки не чувствуют кисти и туши; громады камней катятся лавиной, таинственное и безбрежное – на моей картине!»

Шотландский футбол—отвратительная имитация английского. Если бы эти команды хоть что-то из себя представляли, то играли бы в Англии.

В «Ранней весне» Го Си изображает одну гору, возносящуюся над водой. Как пишет художник, «Горы без светлого и темного лишены солнца и тени… В горах, где есть солнце, – светло, где нет солнца, – мрачно, поэтому светлое и темное – обычное состояние гор. Как же можно не различать светлое и темное?!»

Мразь — термин для местных врагов.

В начале XII века монументальные пейзажи Го Си вышли из моды, а предпочтение стало отдаваться художникам, писавшим цветы и птиц. Одним из свитков художника просто накрывали стол, работы Го Си, украшавшие дворец, заменили новыми. Но традиции его возрождаются позднее в эпоху Мин и Цин.

Специальные поезда—поезда, которые в 1970-х и 1980-х доставляли болельщиков на матчи и обратно. На них было очень весело путешествовать, так как большую часть поездки занимали драки с другими парнями, бросание различных вещей из окон и разгром вагонов. Железная дорога по непонятным причинам отказалась от таких пассажиров.

ДЖОТТО ДИ БОНДОНЕ

«Стоун Айленд» — какое-то время являлся главным брендом «казуалов». Теперь он вышел из моды благодаря большому количеству подделок, ухудшающемуся качеству и тому факту, что полиции достаточно лишь мельком взглянуть на этот логотип и решить, что ты уже в чем-то виновен.

(ок. 1267–1337)

Стоячие трибуны—раньше фанаты на них стояли, а не сидели. Обычно они располагались за воротами и рьяно защищались от приезжих болельщиков, которые в любом случае не должны были там находиться. В стремлении привлечь новую публику на стадион, стоячие трибуны заменили сидячими, что уничтожило традиционно враждебную атмосферу на многих английских аренах. Многие утверждают, что это хорошо, но для нас, фанатов 1970-х и 1980-х, совсем наоборот.



Самый крутой — лидер группы фанатов. Например: «Он у них самый крутой».

Джотто справедливо считают отцом европейской живописи, родоначальником реализма. Многочисленные ученики, последователи и подражатели прославленного мастера распространили его влияние на многие культурные центры Европы.

УЕФА — руководящий орган европейского футбола.

Боккаччо считал, что он «по праву может быть назван одним из светочей флорентийской славы». «Живописцем, не только превосходным, но и прекрасным, слава которого среди художников велика», – называл его Петрарка.

«Уотфорд» — команда, за которую я болею, так как это ближайший ко мне профессиональный клуб (любой настоящий фанат должен поддерживать своих местных). Команда носит прозвища «золотые мальчики» или «шершни» из-за клубных цветов, желтого и черного. Больше всего «Уотфорд» известен тем, что им когда-то владел Элтон Джон, и боевым кличем «Вперед, «шершни»!».

Джотто ди Бондоне родился в округе Веспиньяно, неподалеку от Флоренции, вероятно в 1267 году, поскольку известно, что умер в 1337 году в возрасте семидесяти лет. Согласно Вазари, Джотто был сыном хлебопашца. Он же рассказывает такую историю. Однажды прославленный в те времена живописец Чимабуэ, идя по дороге из Флоренции в Веспиньяно, увидел пасшего стада мальчика, который рисовал на гладком камне овцу. Чимабуэ взял его к себе в ученики, и вскоре ученик превзошел учителя.

«Вест-Хэм Юнайтед» — гордость восточного Лондона и один из немногих клубов, чьи болельщики полностью состоят из хулиганов. Его стадион — место не для слабонервных.

Анонимный комментатор «Божественной комедии» XIV века утверждает, что Джотто был отдан обучаться ткацкому ремеслу, но убежал из мастерской ремесленника в мастерскую художника.

Женский футбол. — По мнению многих англичан, женщин и футбол всегда следует держать раздельно. В некоторой степени я с ними согласен.

Вместе с Чимабуэ Джотто, должно быть, впервые попал в Рим около 1280 года, а затем побывал в Ассизи. По-видимому, в конце 80-х годов молодой художник женился на Джунта ди Лапо дель Пела, от которой имел четырех дочерей и четырех сыновей.

Янки — американцы.

По свидетельству Боккаччо, Джотто имел самую заурядную, невыразительную внешность – «маленького роста, безобразный». В новеллах того времени Джотто выступает как острослов и весельчак, всегда имеющий по отзыву Вазари: «Словечко под рукой и острый ответ наготове». Рассказывали, что как-то во время страшной жары король сказал художнику, занятому, по обыкновению, напряженной работой: «Будь я на твоем месте, я бы немного отдохнул». – «И я тоже, будь я на Вашем», – парировал живописец.

Zulu Army — одна из самых устрашающих хулиганских группировок в Англии. С ней лучше не связываться.

Что нового внес Джотто в живопись? Он не постиг еще законов перспективы, не изучил анатомию человека, фигуры на его фресках не соответствуют своим размером пейзажам. Но… «мир трехмерный – объемный и осязаемый – открыт вновь, победно утвержден кистью художника… Отброшена символика византийского искусства… Угадана высшая простота. Ничего лишнего… Все внимание художника сосредоточено на главном, и дается синтез, грандиозное обобщение», – пишет о первом среди титанов великой эпохи итальянского искусства Л. Любимов.

Глава первая

Девяностые годы художник провел, по всей видимости, в Ассизи, где принимал участие в росписи Верхней церкви Сан-Франческо. К самым ранним его произведениям относят некоторые фрески на тему Ветхого и Нового завета – в верхней зоне стен продольного нефа. Эти росписи были сделаны в первой половине девяностых годов. Предполагают, что Джотто ездил затем на некоторое время в Рим, где на него произвела сильное впечатление живопись Каваллини и раннехристианские мозаики.

Я, Снова Я и опять Я

Вы даже и половины всего не знаете

К этому же периоду относятся большое, высотой в пять метров, «Распятие» (около 1293–1300), сделанное для церкви Санта-Мария Новелла во Флоренции, и «Мадонна ди Сан-Джорджио алла Коста».

Я в незнакомом городе иду к машине с братом и двумя приятелями после матча с участием нашего обожаемого «Уотфорда», который разгромил хозяев поля со счетом 0:4. Мы стараемся не высовываться, потому что местные болельщики, мягко говоря, гостеприимством не отличаются.

Фрески нижнего яруса Верхней церкви Сан-Франческо в Ассизи написаны были во второй половине девяностых годов, когда Джотто вторично пригласили в Ассизи, уже как руководителя всех живописных работ.

Внезапно перед нами появилось около пятнадцати парней. Каждый из них был одет в типичную хулиганскую униформу правильных брендов, поэтому мы сразу поняли, что это — фанаты. Они не были нам знакомы и выглядели очень расстроенными, что означало только одно — местные.

Когда мы проходили мимо, они испепелили нас взглядами, но пошли своей дорогой. Только было мы подумали, что пронесло, — услышали, как один из них сказал «дырки-кокни». Мы поняли, что попали. Ускорили шаг, но было слишком поздно. Для того, чтобы сбежать от них, надо было быть Карлом Льюисом.[4]

В конце 1290 – начале XIII века Джотто был в Риме, где выполнил огромную мозаику «Навичелла» для базилики св. Петра, на ней был изображен Христос и ладья с апостолами. Мозаика погибла в начале XVI века при разрушении старой базилики.

Мы разделились и разными путями направились к парковке, где нас ждало убежище — моя «Альфа Ромео». Те парни поняли, что я старше, чем остальные, и многие годы просидел на диете из пива и «Мальборо», поэтому бросились именно за мной. Довольно мудро с их стороны, так как расстояние между нами стало стремительно сокращаться.

К тому моменту я уже оказался на парковке, но успел осознать, что выхода нет. Все, что я мог, — остановиться и встретиться с местными лицом к лицу, прежде чем они меня догонят. Через несколько секунд я оказался один, в плотном окружении. Вокруг виднелось множество машин, набитых болельщиками «Уотфорда», но все они были с семьями. По стоянке прокатился оглушающий звук захлопывающихся дверей автомобилей. Я подумал: «Черт, ну вот и все».

В первое десятилетие нового века Джотто живет в основном в Падуе. К 1303–1305 годам относят начало его работы в Капелле дель Арена. Выполняя заказ местного богача, ростовщика Энрико Скровеньи, он покрыл стены его домовой капеллы фресками на евангельские сюжеты о жизни Христа и мадонны. Заказчик торопил с окончанием работ, и мастер вынужден был начать роспись недостроенного помещения. Фрески капеллы Скровеньи – лучшие фрески Джотто.

Я поискал глазами их лидера — он всегда есть — и на этот раз его выделила огромная деревянная дубина в руках. «Ну что, кокни, куда тебя ударить?»

Его голос и тон не предвещали ничего хорошего, но я старался сохранить присутствие духа. К тому моменту я заметил гвоздь, торчащий из его деревяшки. «Послушай, приятель, я не хочу неприятностей».

Этот обширный фресковый цикл включает в себя роспись коробового свода, уподобленного синей небесной тверди с золотыми звездами и заключенными в медальоны изображениями Христа, Марии и пророков, композицию «Страшный суд» на западной стене, тридцать четыре сцены из жизни Марии и Христа, расположенные в три ряда на длинных боковых стенах.

«Очень жаль, парень, но они уже здесь», — ответил он. Я быстро осмотрелся и увидел не только его приятелей, готовых на меня наброситься, но и обычных болельщиков, надеющихся увидеть, как кого-нибудь хорошенько отлупят.

Я был крайне перевозбужден и был способен только на одно. Перед тем как меня изобьют, этот ублюдок обязательно получит по зубам. «Ну что, урод, давай начнем!»

«В искусстве Джотто много мягкости, чистоты и какой-то трогательной любви к людям, – пишет О.М. Персианова. – Его герои исполнены благородного достоинства и духовной красоты. Движения, позы, жесты сдержанно, но удивительно верно передают душевное состояние: материнской нежности полна Мария, склонившаяся над новорожденным младенцем (\"Рождество\"), глубоким горем охвачены люди, собравшиеся у тела мертвого Христа (\"Оплакивание\"), торжественно-праздничное настроение царит в группе волхвов, пришедших поклониться младенцу (\"Поклонение волхвов\").

Я побежал на него. Его приятели отступили от неожиданности, а он продолжал стоять и смотреть на меня. Мне показалось, что я смогу ударить его разок и улизнуть, прежде чем они поймут, что происходит Тогда у меня появится шанс. Но еще до того, как я сделал следующий шаг, он развернулся и ударил меня дубиной по ноге. Гвоздь вошел в мое бедро. Я рухнул, как подкошенный, но успел сгруппироваться, чтобы максимально защититься от следующих ударов.

И вот я лежу на земле и жду, когда же все начнется, и тут кто-то крикнул: «Оставьте его, давайте поймаем других ублюдков!», и они испарились. В случившееся было очень трудно поверить. Пролежав несколько секунд, я сел. Они ушли. И слава богу.

Для Джотто кульминацией является не искупительная смерть Христа, но переход от его деяний к страданиям. Связующими сценами, размещенными под \"Искупительным произволением\" и \"Благовещением\" на стене триумфальной арки, Джотто сделал \"Встречу Марии и Елизаветы\" как первое приветствие и \"Поцелуй Иуды\" как первое предательство.

Я вытащил гвоздь с деревяшкой из бедра, чертыхаясь встал на ноги и побрел к своей машине. Нога невыносимо болела, но это ничто по сравнению с пьянящей смесью облегчения, злобы и стыда, которая бурлила в моих венах. Никому не нравится, когда его избивают, особенно на публике.

Искусству Джотто свойственен определенный психологизм, который особенно отчетливо проявился в одной из известнейших фресок цикла – \"Поцелуй Иуды\".

Стоило мне только закурить «Мальборо», я услышал шум. Местные вернулись для второго раунда. Но на этот раз все было еще хуже, потому что моя машина также подвергалась риску. В подтверждение они держали в руках кирпичи.

Иуда подходит к Христу и вытягивает губы, чтобы его поцеловать. В ответ на это Христос смотрит ему прямо в глаза пристальным и многозначительным взглядом. Этот проникновенный и невыразимый словами взгляд вскрывает глубочайшие недра человеческой души. При этом Христос сохраняет исключительное спокойствие, хотя он, видимо, знает о предательстве ученика. Это спокойствие в соединении с ясным сознанием своей судьбы придает ему характер возвышенного героизма, настоящего стоического мужества».

Их лидер снова вышел вперед. «Смотрите-ка, кто тут у нас».

Закончив работы в капелле, Джотто остается некоторое время в Падуе и покрывает фресками на светские темы большой зал палаццо Раджоне. Затем со славой возвращается во Флоренцию.

«Хорошо, приятель, твоя взяла». Я старался звучать как можно убедительнее, но был чертовски напуган. «Прошу, только не машину».

Здесь в 1310 году для церкви Всех Святых Джотто выполнил ныне знаменитую, монументальную картину «Мадонна Оньисанти», изображающую мадонну с младенцем в окружении ангелов и святых.

Он стоял и смотрел на меня, а его парни принялись орать. Все могло начаться в любую секунду.

Легкая структура трона подчеркивает плотный голубой цвет мафория, не препятствуя его погружению в золотистую прозрачность фона, с которым перекликаются позолоченные нимбы и светлые одеяния ангелов.

«Ладно, с этого хватит».

Запредельные и пышные изображения непроницаемых идолов, характерные для эпохи дученто, уступили место человечнейшей матери семейства, со светлым и открытым лицом и даже с чуть заметной улыбкой в складке губ. Земная природа Марии заявляет о себе весомостью ее тела, еще более очевидной из-за контраста с хрупкими архитектурными деталями трона.

Я посмотрел на него, испытав огромное чувство облегчения. «Спасибо, приятель, огромное спасибо».

Для флорентийской церкви Санта-Кроче Джотто пишет два следующих фресковых цикла: «Легенда о св. Франциске» (капелла Барди, 1317–1328), «Сцены из жизни Иоанна Евангелиста и Иоанна Крестителя» (капелла Перуцци).

Он шагнул вперед и, ткнув меня в грудь, резко ответил: «Я не твой хренов приятель, понял?» Затем они развернулись и пошли прочь, выкрикивая оскорбления всем, кто мог их услышать.

Эта невыдуманная история произошла со мной несколько лет назад. При других обстоятельствах любой нормальный человек, подвергнувшийся подобному нападению, немедленно обратился бы в местный полицейский участок. Но такая мысль даже не пришла ко мне в голову. Видите ли, у этого нападения была футбольная подоплека, которая все меняла.

Индивидуальные характеристики присутствуют и здесь, однако, в отличие от падуанских фресок, больше не акцентируется главное действующее лицо. Не прибегая к занимательным подробностям, художник придал повествовательному стилю больше силы и ясности: пространство стало обширнее, а движения фигур свободнее.

Вы ведь что-то знаете о хулиганизме? Хулиганы — это те ребята, которых вы часто видите в новостях CNN и NBC дерущимися на футбольных стадионах или возле них в Европе и Южной Америке. Я сам когда-то был таким. Одним из них, и для меня и многих тысяч таких, как я, подобные события являлись профессиональным риском. Если ты занимаешься этим, то приходится быть готовым ко всему.

В эпизодах, изображенных в капелле Перуцци, архитектура играет доминирующую роль. В «Наречении имени Иоанна Крестителя» фигуры изображены в обширных помещениях, в которых равномерно распределены свет и тень; в сцене «Воскрешение Друзианы» фигуры расположены на фоне стены, очертания которой, то возвышаясь, то опускаясь, соответствуют расположению фигурных групп. И в том, и в другом случае все цветовые оттенки подчинены основной тональности, выступающей в качестве их общего знаменателя.

Тем, кому практически ничего не известно о хулиганизме, а таковыми являются большинство политиков и журналистов, хотелось бы верить, что любой участник околофутбольных событий — безмозглый идиот, который происходит из неблагополучной семьи.

«В капелле Барди Джотто снова возвращается к легенде о св. Франциске. Однако характер трактовки этой темы теперь иной. Нет здесь прежней занимательности повествования, наивной непосредственности. История Франциска приобрела скорее характер кантаты, в ней появилось что-то торжественное, триумфальное. Но самое главное отличие этой росписи от более ранних циклов Джотто состоит в том, что стена не разбита на отдельные клейма, не раздроблена орнаментальными тягами…

Все как раз наоборот. В течение многих лет я встречался с сотнями хулиганов, и за очень редким исключением они — замечательные, дружелюбные и нормальные ребята. Возможно, с этим тяжело смириться, особенно если учесть, что они занимаются организованной криминальной деятельностью, сопряженной с насилием. Но тем не менее это факт.

Строгая построенность, вписанность всех фигур в архитектурный каркас особенно поражает во фресках капеллы Барди. Каждое из шести панно, расположенных на боковых стенах, само по себе является архитектурной композицией. Наиболее совершенная с этой точки зрения – фреска \"Явление Франциска в Арле\".

Я постоянно поражаюсь типам людей, с которыми я познакомился благодаря их хулиганской деятельности: доктора, адвокаты, банкиры, фабричные рабочие, журналисты, полицейские, пожарные, актеры, директора компаний, таксисты и т. д. Да кто угодно. Среди членов «фирм» есть даже знаменитости, в том числе одна очень известная английская поп-звезда, которая не только входила в состав моба, но и финансировала его деятельность.

Почти для каждого из них мысль о том, чтобы в обычный день бросить в кого-нибудь стул, кирпич или просто ударить, кажется немыслимой. Однако на футболе все обстоит иначе. Здесь люди ведут себя совсем не так, как в обычной жизни.

В 1334 году флорентийская Синьория назначила Джотто главным руководителем строительства городского собора. Это назначение было, прежде всего, актом публичного признания его заслуг: \"Эти работы, выполняемые для города, должны прославить и украсить его, что может быть сделано надлежащим образом только в том случае, если руководить ими будет мастер опытный и знаменитый, – говорится в одном из документов того времени. – Во всем мире нельзя найти человека более одаренного в этой и во многих других областях, нежели живописец Джотто Бондоне из Флоренции; он признан в своем отечестве великим мастером, и нужно, чтобы он постоянно оставался на этой должности и работал, так как он принесет много пользы своей ученостью и своими познаниями, и город получит от этого большую выгоду\"» (И. Данилов).

Если вы спросите хулиганов, как они дошли до жизни такой (что всегда забывают сделать люди, «изучающие» эту проблему), то однозначного ответа не дождетесь. Одни просто пожмут плечами, другие скажут: «Это сильный кайф», а некоторые усмехнутся: «Почему бы и нет?» Но если вы хорошенько подумаете, то поймете, что вы неправильно построили вопрос. В большинстве случаев не люди становятся хулиганами, а культура хулиганизма поглощает их. Вы не решаете внезапно, что пойти на футбол и устроить там беспорядки — хорошая идея. Вы сначала идете на футбол, и вас постепенно затягивает, пока вы не становитесь частью проблемы, даже не подозревая об этом. Или, как в моем случае, вы позволяете себе увязнуть в этом, потому что хотите этим заниматься.

Джотто не только руководит работами по строительству, но и выполняет престижные заказы. Между 1329 и 1333 годами художник работал в Неаполе для короля Роберта Анжуйского. Около 1335 года – в Милане для правителя Аццоне Висконти, как о том сообщает в своей «Хронике» Джованни Виллани. В то же время он уверенно руководит своей мастерской, из которой выходили очень сложные по изобразительным задачам произведения, изумляющие роскошью и горением красок. Пример, два больших полиптиха – из Болоньи и из капеллы Барончелли в Санта-Кроче, – оба подписанные Джотто.

Мои первые воспоминания о профессиональном футболе относятся к 1964 году. Мой отец, послевоенный переселенец из северного Лондона, был фанатом клуба «Тоттенхэм Хотспур». Я живо помню, как субботним днем стоял в саду дома бабушки с дедушкой и слышал шум толпы, выходящей со стадиона «Уайт Харт Лэйн»[5]. Несмотря на постоянные просьбы, мой отец так и не показал мне свою команду. Это оказалось большой ошибкой с его стороны, потому что в отместку я стал болеть за другую — «Уотфорд».

Сверкающее «Коронование Марии» из капеллы Барончелли, над декорированием которой Джотто работал не ранее конца двадцатых годов, – это, безусловно, один из последних великих замыслов мастера. Однообразные, но яркие шеренги улыбающихся святых на боковых крыльях напоминают упорядоченный Рай – переданный в перспективе, но без границ, поскольку боковые панели могут продолжаться в бесконечность. Вместе с тем, центральная сцена с элегантными и отточенными в своих формах главными действующими лицами заключает в себе нечто от светского изящества придворной церемонии.

По иронии судьбы, единственным матчем, на который он меня привел, оказалась игра с участием «Уотфорда». Понятия не имею, почему мы туда пошли, но мне было около девяти лет, и «золотым мальчикам» противостоял «Бристоль Ровере»[6]. Насколько я помню, матч проходил на полупустом стадионе и закончился победой «Уотфорда» со счетом 1:0. Стоял холодный день, и игра была откровенно скучной.

После этого я какое-то время избегал футбола, если только не играл в него сам, и начал увлекаться автомобильными гонками. Однако все изменилось в 1970 году, когда я посмотрел финал Кубка Англии на «Уэмбли»[7]. Это был один из величайших матчей всех времен, но гораздо важнее то, что я открыл своего первого спортивного кумира — Питера Осгуда[8]. Его гол, забитый головой в том матче, остается одним из лучших взятий ворот, которые я когда-либо видел[9]. Я знал, что когда-нибудь отправлюсь в западньгй Лондон на «Стэмфорд Бридж» и увижу, как он играет за «Челси». Так и произошло.

В хронике Виллани так говорится о смерти художника: «Мастер Джотто, вернувшись из Милана, куда он был послан нашей республикой на службу владетелю Милана, скончался 8 января 1337 года и был с большими почестями похоронен на государственный счет в соборе св. Репараты».

Пару лет спустя, один и жутко испуганный, я выскользнул из дома, запрыгнул в поезд и отправился в Лондон. Но я так и не добрался до «Стэмфорд Бридж», потому что на пути к стадиону началась драка. Даже не драка, а настоящий массовый футбольный махач.

АНДРЕЙ РУБЛЁВ

Для зеленого тринадцатилетнего пацана такое зрелище, когда сотни парней стали выбивать дерьмо друг из друга, в то время как несколько полицейских тщетно пытались развести их по сторонам, было настоящим шоком. Конечно, я много чего слышал о хулиганах и регулярно читал о них в газетах, но здесь все происходило по-настоящему, прямо на моих глазах. На земле лежали окровавленные парни, а другие бросались на все, что двигалось. Некоторые просто бегали вокруг. Все напоминало настоящее шоу со своим оригинальным саундтреком: стеной шума, состоящей из воплей и кричалок. Фантастика!

(ок. 1370–1430)

Должен признать, что, несмотря на свое восхищение, я здорово перепугался. Как только все прекратилось, меня там уже не было. Я даже не пошел на матч, потому что до меня внезапно дошло: если такое происходит возле стадиона перед игрой, то что же будет после?



На следующий день о произошедших беспорядках велась речь во всех газетах, и я не только жадно глотал каждое слово, но и рассказал всем приятелям, что был там и видел все это вживую. Программка матча и обрывок билета на поезд были достаточными доказательствами, подтверждавшими мою слегка искаженную версию событий. Ну не мог же я признаться кому-нибудь, что испугался?

В страшные времена войн и усобиц XIV–XV веков на Руси появился великий иконописец Андрей Рублёв.

Чем больше я рассказывал свою историю, тем больше я преувеличивал. В конце концов, даже мне надоело говорить об этом. Но к тому времени я уже попался на крючок. После того, как ты впервые испытал «кайф», поход на футбол больше никогда не будет таким, как раньше.

Сохранилось представление о Рублёве, как о человеке доброго, смиренного нрава, «исполненного радости и светлости». Ему была свойственна большая внутренняя сосредоточенность. Все созданное им – плод глубокого раздумья. Окружающих поражало, что Рублёв подолгу, пристально изучал творения своих предшественников, относясь к иконе как к произведению искусства.

Любой, кто испытал этот «кайф», знает, что не важно, при каких обстоятельствах произошел первый опыт, главное, — он тебя больше никогда

Хотя имя Рублёва упоминалось в летописях в связи со строительством различных храмов, как художник он стал известен лишь в начале двадцатого столетия после реставрации в 1904 году «Троицы» – главнейшей святыни Троице-Сергиевой лавры, самого совершенного произведения древнерусской живописи. После расчистки этой иконы стало понятно, почему Стоглавый собор постановил писать этот образ только так, как его писал Рублёв. Только тогда начались поиски других произведений художника.

не отпустит. К этому настолько привыкаешь, что очень сложно повернуть назад. За свою жизнь я сражался на двух войнах, летал на истребителях, участвовал в авто- и мотогонках и занимался другими замечательными вещами, но участие в футбольном насилии, без сомнения, — лучшее, что я когда-либо испытывал. Это заявление не обрадует или даже шокирует непосвященных, но это действительно так.

Андрей Рублёв родился в конце 60-х годов XIV века в небольшом городке Радонеже неподалеку от Троице-Сергиевой лавры. По всей вероятности, в юности Андрей был послушником этого монастыря, а потом принял сан монаха.

Во время Куликовской битвы в 1380 году Рублёв уже входил в княжескую артель мастеров, которая переходила из города в город и занималась строительством и украшением церквей. В то время на Руси возводилось много церквей, в каждой из которых должны были работать иконописцы.

Нигде больше вы не испытаете все человеческие эмоции разом в течение десяти минут. Я утверждаю, что футбольный хулиганизм сам по себе — экстремальный вид спорта, и никто не убедит меня в обратном. Если так называемые виды спорта типа сноубординга и банджи-джампинга позволяют благодаря риску преодолеть страхи и испытать подъем и облегчение, то очевидно, что то же самое относится и к хулиганизму. Вы мне никогда не докажете, что спуск по крутому склону на полированной деревянной доске приводит к большему выбросу адреналина, чем прогулка в день матча по провинциальному английскому городку с десятью или двадцатью приятелями. Вот что действительно обостряет чувства.

Невозможно последовательно проследить творческий путь Рублёва, потому что древнерусские художники-иконописцы никогда не подписывали и не датировали свои работы.

В то время, как причины, по которым люди занимаются сноубордингом или становятся хулиганами, можно сравнивать, у футбольного насилия есть одно важное преимущество. После нескольких спусков по склону на доске острота ощущений притупляется, и тогда вы ищете более долгий и крутой склон. Для хулиганов же каждый день отличается от предыдущего, потому что любой угол, за который ты завернешь, может оказаться тем самым углом. Вам даже не обязательно драться — можно просто убегать от кого-то. Тем не менее уровень адреналина все равно резко повышается, и сердце просто рвется из груди.

Дошедшие до нас исторические свидетельства о жизни и творчестве Андрея Рублёва крайне бедны хронологическими данными и во многом противоречат друг другу. Бесспорны лишь два сообщения, фигурирующие в летописях под 1405 и 1408 годами.

Через несколько месяцев после моей судьбоносной поездки на «Стэмфорд Бридж» я познакомился с одним парнем из нашей школы, который тоже влюбился в «Челси». Мы стали завсегдатаями одного из самых печально известных мест всех времен — «Шеда»[10]. На этой бетонной трибуне каждую игру собирались сотни самых преданных, шумных и жестоких болельщиков «Челси». Среди них был и я с моим приятелем. И хотя мы старались расположиться как можно дальше от опытных хулиганов, которые стояли прямо за воротами, все равно считали себя частью всего этого.

Вот первое, где говорится о том, что Феофан Грек, Прохор с Городца и Андрей Рублёв начали работу над иконостасом Благовещенского собора Московского Кремля. «Тое же весны почаша подписывати церковь каменую святое Благовещение на князя великаго дворе, не ту, иже ныне стоит, а мастеры бяху Феофан иконник Грьчин да Прохор старец с Городца, да чернец Андрей Рублев, да того же лета и кончаша ю». Исследователи установили, что Рублёв написал для собора одну из лучших своих икон – «Преображение». Об этом пишет и В.Н. Лазарев: «Особенно хорошо \"Преображение\", выдержанное в холодной серебристой гамме. Надо видеть в оригинале эти серебристо-зеленые, малахитово-зеленые, фисташковые и белые тона, тонко гармонирующие с ударами розовато-лилового, розовато-красного и золотистой охры, чтобы по достоинству оценить исключительный колористический дар художника. Только прирожденный колорист мог так умело обыграть эти различные оттенки зеленого, образующие гамму редкой красоты».

Вскоре у нас появилась типичная хулиганская привычка выискивать в толпе врагов и присоединяться к выталкиванию их с трибуны. Было просто чудесно! И это происходило на самом стадионе! А рядом с ним и вовсе творилось настоящее безумие. Каждый раз, когда мы там оказывались, происходило нечто ужасное, но как только появлялась возможность, мы снова шли на футбол. Проблема заключалась в том, что чем чаще мы приходили на «Стэмфорд Бридж», тем храбрее становились. В итоге мы оказались почти за воротами, совсем рядом с настоящими хулиганами.

По-видимому, к тому же времени относится и исполненный Рублёвым настоящий памятник книжного искусства – «Евангелие Хитрово». Это название рукопись получила по имени боярина, которому она принадлежала в XVII веке.

Одним субботним днем я стоял на трибуне, никого не трогая, когда прямо передо мной начались серьезные беспорядки. Парни дрались, используя цепи, клюшки для гольфа и все такое. Полицейским пришлось натравить на них собак. Но даже это их не остановило. Некоторые вытащили ножи и стали размахивать ими в миллиметрах от нас. Моему приятелю этого хватило. Действительно, было слишком страшно, хотя я все-таки съездил туда еще раз, причем один. И за мной возле Юстонского вокзала погнались фанаты «Арсенала». После этого я перестал посещать «Стэмфорд Бридж». Но в субботу страшно скучал по футболу. Мои школьные приятели болели за местный клуб, и я согласился пойти с ними на «Викарейдж-роуд», чтобы посмотреть на «Уотфорд». Конечно, атмосфера здесь заметно отличалась от той, что царила на «Стэмфорд Бридж», но уже довольно скоро я стал регулярно приходить на этот стадион.

Рукопись выделяется безупречностью выполнения. Миниатюры, заставки, фигурки зверюшек-букв – это особый мир, где все живет, все одухотворено. Здесь много выдумки, юмора, все проникнуто глубоко народным простодушием, каким овеяны наши русские сказки. Мягко вьются линии орнаментов, напоминающие стебли трав, формы листьев, цветов.

Ощущение радости и непринужденности создают легкие, светлые краски: лазоревая голубизна сочетается с нежной зеленью, алеет киноварь и поблескивает золото.

Хотя хулиганизм был большой проблемой для английского футбола того времени, на «Вике», как мы называем наш стадион, с ней сталкивались довольно редко. Дело в том, что «Уотфорд» обретался на дне Лиги[11]. Если честно, я не могу вспомнить ни одного шщидента того времени, кроме как обмен проклятиями с болельщиками соперничающей команды. Но благодаря желтой прессе, которая даже тогда была увлечена темой футбольного насилия, я мог следить за событиями, происходившими в западном Лондоне, да и везде в стране.

«Самая замечательная миниатюра \"Евангелия Хитрово\" – это изображение ангела в качестве символа евангелиста Матфея, – считает М.В. Алпатов. – В этом светлом видении юношеской чистоты ярко проявилась неповторимость художественного дара Рублёва. Снова, как в иконе \"Преображение\", мотив круга имеет определяющее композиционное значение. Мастер превосходно решил трудную задачу – он так замкнул крылатого кудрявого юношу круглым обрамлением, что оно придает широко шагающей и парящей фигуре спокойствие и завершенность».

Все изменилось, когда в конце 1975 года, едва отпраздновав семнадцатилетие, я покинул родной дом и присоединился к Королевским воздушным силам. Вскоре я оказался вдалеке от всего, что знал, изучая гидравлику самолета и отчаянно защищаясь от Советского Союза. Со мной служили парни со всей Великобритании, большинство из которых были футбольными фанатами. Иногда мы выбирались на местный стадион, но происходившее там резко отличалось от матчей с участием наших любимых команд. Я скучал по «Уотфорду» и своим приятелям. К счастью, в конце 1976 года меня перевели на базу, расположенную в двенадцати милях от дома. И я вновь влился в ряды болельщиков. Судя по поведению почти каждого футбольного фаната в Англии, проблема хулиганизма росла с каждым днем, но все же меня сильно тревожило, что она добралась и до «Уотфорда».

Ученые предполагают, что такая драгоценная рукопись, как «Евангелие Хитрово», могла быть создана на средства великого князя или самого митрополита.

Во втором сообщении 1408 года говорится о том, что мастера Даниил Черный и Андрей Рублёв отправлены расписывать Успенский собор во Владимире: «Того же лета мая в 25 начата подписывати церковь каменую великую съборную святая Богородица иже в Владимире повеленьем князя великаго, а мастеры Данило иконник да Андрей Рублев».

С каждой неделей казалось, что, несмотря на низкое положение команды в Лиге, насилие на стадионе и за его пределами становилось обыденным явлением. К счастью, мне хватило здравого смысла понять, что служащий Вооруженных Сил Ее Величества должен держаться от беспорядков как можно дальше. Проще говоря, я боялся попасть в военную тюрьму в случае ареста. И как только рядом со мной начинались стычки, меня там уже не было.

Владимирский Успенский собор особо почитался в Древней Руси, и великие князья московские не переставали заботиться о его убранстве. Так произошло и в 1408 году, когда великий князь Василий Дмитриевич, сын Дмитрия Донского, повелел заменить новыми фресками утраченные части его росписей XII века.

Сохранившиеся фрески представляют фрагмент грандиозной композиции Страшного суда, занимавшей западную стену храма. Анализ стилистических особенностей помог ученым определить группу изображений, принадлежащих Рублёву: в них ощущаются артистизм, музыкальность линии, грациозность. Юношески прекрасен трубящий ангел, вдохновенно решителен Петр, увлекающий праведников в рай. Трактовка сцены Страшного суда, ее эмоциональный настрой необычны: здесь нет ощущения ужаса перед страшными карами и торжествует идея всепрощения, просветленное настроение; в этом ясно ощущается мировосприятие Рублёва.

Однако так не могло продолжаться до бесконечности. Как известно любому мужчине, влияние друзей может быть просто огромным. Легко сказать, что следует держаться подальше от беспорядков, но все осложняется, если ты не один. Ведь для большинства из нас самое приятное в футболе — время, которое мы проводим с друзьями. Согласитесь, если ты отправляешься на матч один и начинаешь вести себя вызывающе, довольно быстро ты окажешься в фургоне — полицейском или «скорой помощи». Но если рядом с тобой группа парней, то подобное поведение может и не вызывать печальных последствий.

Один из таких инцидентов произошел в 1979 году во время, первого визита на наш стадион «Вест-Хэма». Мы знали, что его многочисленные хулиганы, которые обладает одной из худших репутаций в стране, захотят показать нам, кто тут главный. По причинам, которые не имеют ничего общего с футболом, а заключаются в том факте, что я являлся похотливым ублюдком, соблазненным обещанием приятного вечера. В общем я взял на тот матч девушку. Мой приятель Джон, одинаково искушенный в вопросах, связанных с футбольными трибунами и женскими юбками, также назначил свидание на стадионе.

М.В. Алпатов пишет: «Исключительное место в творчестве Рублёва, во всей древнерусской живописи занимает образ трубящего ангела, возвещающего близость Страшного суда. Сама фигура отличается изяществом и легкостью, она невесомо парит в пространстве. Лицо ангела решительно непохоже на принятый в церковной иконографии тип. Художник повернул его голову почти в профиль, и это придает ему необычный в практике церковной живописи облик. В нем есть и изящество, и возбуждение, и почти кокетливая улыбка на устах. Древнерусский мастер достигает здесь выражения той ступени самостоятельности человека, которая в то время была чем-то неслыханным. Недаром это единственный в своем роде образ в творчестве Рублёва».

Мгновения спустя после занятия наших привычных мест на трибуне «Уотфорда» мы поняли, что нас окружают совершенно незнакомые парни. Все началось в ту секунду, когда обе команды вышли на поле. Не только рядом с нами, но на каждом секторе двадцатитысячного стадиона[12]. До того дня девушки ни разу не были на футболе. Поэтому происходящее стало для них настоящим шоком. Еще бы, ведь они впервые увидели огромное число взрослых мужчин, бросавшихся друг на друга повсеместно.

А мы вместо того, чтобы успокоить их, принимали самое активное участие в драке. Совсем не романтично. В итоге «поднять ногу» на свою девушку так и не удалось, что меня очень расстроило.

Долгие годы исканий, которые проявились уже во фресках Успенского собора, нашли завершение в образах так называемого «Звенигородского чина». В них Рублёв обобщил размышления своих современников о моральной ценности человека.

Другой инцидент произошел на гостевой трибуне стадиона футбольного клуба «Куинз Парк Рейнджере» (КПР)[13] во время матча, в котором «Уотфорд» не участвовал. По причинам, похороненным в недрах моей памяти, я вместе с группой сослуживцев отправился в тот день в восточный Лондон на игру «Вест-Хэма». К сожалению, наш автомобиль сломался по пути, и когда мы его починили, то могли успеть лишь на матч между «КПР» и «Ливерпулем» в западном Лондоне. Так как один из нашей компании был фанатом «Ливерпуля», а я после моего единственного выезда с «Челси» терпеть не мог «КПР», мы решили присоединиться к болельщикам «Ливерпуля». И почти сразу же пожалели о своем выборе. Один из наших парней был чернокожим, и, хотя никто ему прямо ничего не сказал, стало очевидно, что ему здесь не рады. Во время перерыва мы вместе отправились в туалет и когда вышли, то его окружили молодые ребята, ни один из которых не выглядел старше десяти лет. Они требовали денег. Услышав отказ, ребята продолжали настаивать и постепенно принялись толкаться. Возможно, сейчас я и жердяй, но тогда был в прекрасной форме, а мой приятель качал железо в спортзале, что отразилось на его комплекции.

«Звенигородский чин» – это часть иконостаса, созданного для одного из звенигородских храмов. Время создания этого иконостаса точно не известно. Сейчас от росписей в соборах сохранились только фрагменты, а из икон дошли лишь три. Они были обнаружены в 1919 году советскими реставраторами.

После нескольких легких затрещин мелкие засранцы испарились, но их место заняли гораздо более крупные. Удивительно, но нам удалось пробиться к футбольному полю и перелезть через заграждения, после чего нас препроводили на домашнюю трибуну. Отчаянная и страшная ситуация.

Следующий инцидент произошел через несколько недель на кладбище в центре Уотфорда с участием нескольких фанатов «Фулэма». После матча я возвращался к машине и решил срезать дорогу мимо могильных плит. Вдруг из ниоткуда появился небольшой моб гостей, бросавшийся на все, что двигалось. Я находился на дальнем конце кладбища, и когда все началось, двинулся прочь. Но тут один из них ударил старика, сбив его с ног. Это послужило для меня сигналом к атаке. Ко времени прибытия полиции я повалил обидчика старика на землю и заломил ему руку за спину. Однако копы набросились на меня сзади и скрутили, позволив настоящему нарушителю уйти. К счастью, я показал им свое военное удостоверение (полезная штука, как выяснилось), и они меня отпустили.

«Их создателем, – писал о звенигородских иконах И.Э. Грабарь, первый исследователь драгоценной находки, – мог быть только Рублёв, только он владел искусством подчинять единой гармонизирующей воле эти холодные розово-сиренево-голубые цвета, только он дерзал решать колористические задачи, бывшие под силу разве лишь венецианцам, да и то сто с лишком лет спустя после его смерти».

В начале 1980-х годов моя военная карьера пошла вверх, и меня отправили служить в Германию. Поэтому причастность к английскому футболу на какое-то время сошла на нет. Но когда я оказывался дома в увольнении, то старался посещать как можно больше матчей. В начале 1982 года я вернулся в Англию. В этом году произошли события, повлиявшие на всю мою жизнь.

Из всего монументального замысла Рублёва сохранились только поясные изображения «Спаса», «Архангела Михаила» и «Апостола Павла».

Во-первых, после возвращения из Германии меня определили на военную базу в Оксфордшире, всего в сорока милях от моего дома. В лагере находилось довольно большое число фанатов «Уотфорда», поэтому я, уже двадцатитрехлетний, немедленно начал принимать участие в походах на «Викарейдж-роуд». Во-вторых, в апреле того года Аргентина вторглась на Фолклендские острова[14], и, как эксперт по ремонту самолетов с опытом несения службы на передовой, я был приведен в состояние полной боевой готовности. В-третьих, и это самое важное, я застал окончание одного из величайших сезонов в истории «Уотфорда». Спонсируемый Элтоном Джоном, наш тренер Грэм Тэйлор[15] сумел создать прекрасную команду. Хотя никто об этом не подозревал, нас ожидала великая эра.

Команда уже гарантировала себе выход в элитный дивизион (который сейчас называется премьер-лигой), поэтому два последних матча сезона должны были стать настоящим праздником. Последняя игра на «Викарейдж-роуд» была именно таковой. Мало чего помню из того матча, разве что танцы в одном из городских фонтанов. Не самая хорошая идея, если учесть, что до дома ехать час, а у тебя с собой нет сменной одежды!

«Несмотря на то что от \"Спаса\" дошли только лик и часть одежды, всякий испытывает силу воздействия его проницательного взгляда, – пишет И.А. Иванова. – Это произведение показывает нам, как представлял себе художник идеальный характер человека. Внешний и внутренний облик \"Спаса\" глубоко национален. Он полон энергии, внимания, благожелательности…

Однако последний матч сезона был совершенно другим. «Уотфорд» играл на выезде с «Дерби Каунти». Нашему сопернику требовалась победа любой ценой, чтобы не вылететь в третий дивизион. И не надо было быть гением, чтобы предвидеть крайне враждебную атмосферу на стадионе «Бейсбол Граунд»[16].

\"Апостол Павел\" дан художником как сосредоточенный философ-мыслитель. Широко и мягко очерчена его фигура. Полны сдержанного звучания серовато-сиреневые с голубым тона его одежд…

Впервые на моей памяти «Уотфорд» отправился на выезд с серьезным мобом. Вскоре запахло жареным. Не только из-за местных болельщиков, но и благодаря полицейским, которые просто позорили свою профессию. По дороге с железнодорожной станции на стадион они являли собой саму грубость и всячески оскорбляли нас. Возможно, я и придурок, но мне совсем не по душе, когда меня так называет коп. И мне не нравится, когда с людьми обращаются как со скотом и вытаскивают из толпы под угрозой ареста за то, что они просто поют.

На стадионе полицейские вели себя еще более жестоко. Болельщики «Уотфорда» непрерывно подвергались словесным и физическим оскорблениям. Тех, кто держался за ограждения, били дубинками по пальцам. Когда копы обходили футбольное поле по периметру, они неоднократно швыряли камнями в лица людей на битком забитой гостевой трибуне. К перерыву болельщики «Уотфорда» просто обезумели. Они смели ограждения и стали швырять в фанатов «Дерби» и полицейских самые различные снаряды, от монет до камней.

Совсем другой замысел лег в основу нежного образа \"Архангела Михаила\". В нем Рублёв воспел тихое, лирическое раздумье поэта. Мы забываем о том, что это ангел, то есть существо \"бесплотное\", \"небесное\", – так обаятельна в нем земная красота человека, переданная Рублёвым. Как плавны очертания задумчивой фигуры архангела, сколько юной прелести в округлости его лица, как тонко отражают розовые и голубые тона его одежд светлый мир его чувств!»

После матча в окрестностях стадиона обстановка стала поистине взрывоопасной. Один из худших инцидентов произошел с участием конного полицейского, который попытался прийти на выручку своим. Когда около ста пятидесяти наших дрались с его коллегами, он вклинился было в толпу, но его лошадь встала на дыбы, и он упал. Нога полицейского застряла в стремени, и лошадь потащила беднягу за собой по земле, подставляя под новые удары ногами. Ужасное зрелище. Хотя несколько фанатов «Уотфорда» пытались ему помочь, жизнь несчастного была спасена лишь благодаря вмешательству другого конного полицейского. Не будет преувеличением сказать, что в тот день фанаты «Уотфорда» устроили беспорядки, которые длились часами. Должен сказать, что больше всего поражал масштаб ущерба, нанесенного болельщиками моего клуба людям и собственности.

Пока иконописцы работали во Владимире, на Москву двинулось войско татарского хана Едигея. Не сумев взять Москву, татары сожгли множество городов, и в том числе Троицкий монастырь. Настоятелем монастыря был игумен Никон. Он с большим рвением принимается за восстановление и украшение монастыря. На месте деревянного храма возводится в 1423–1424 годах белокаменный.

Однако у меня были другие заботы. Всего три дня спустя я оказался на борту самолета, направлявшегося на юг Атлантики в составе экспедиционного корпуса Мэгги Тэтчер. К счастью, война с Аргентиной быстро закончилась и мне посчастливилось вернуться домой в целости и сохранности. Если война чему-то и учит, так это тому, что жизнь слишком коротка. Наслаждайся каждым ее моментом. С такими настроениями я постарался забыть о военных событиях и поклялся, что не пропущу ни одного матча «Уотфорда», который впервые в своей истории пробился в высшую лигу.

Для этого потребовалось уладить кое-какие проблемы, связанные со службой, но когда опубликовали расписание матчей на сезон, я был готов полностью. Да и кто не был бы готов, если учесть, что впереди маячили игры с лучшими клубами страны?

В середине двадцатых годов Даниил Черный и Андрей Рублёв были приглашены Никоном расписать новый каменный собор Св. Троицы. Эти работы Рублёва относятся к 1425–1427 годам.

По мере приближения начала сезона до нас начали доходить слухи о недружелюбных настроениях болельщиков других клубов. Некоторые особенно опасные хулиганские группировки ясно дали понять, что при любой возможности будут выбивать из нас дерьмо по полной программе.

«Уотфорд» хорошо начал сезон, закрепившись в верхней половине турнирной таблицы. А мы, фанаты, ездили за командой по всей стране, и, за исключением незначительных стычек, все проходило гладко. Но все резко изменилось 27 ноября 1982 года, когда мы отправились в северный Лондон на матч против «Арсенала». Если честно, эта игра изначально вызывала у меня большие опасения. После последней нашей встречи в Уотфорде фанаты «Арсенала» поклялись, что разберутся с нами. Мы прибыли на стадион после двух часов дня. Он уже был забит под завязку. Примерно к 14.45 стало ясно, что моб «Арсенала» проскользнул на наш сектор и окопался с краю. Однако наши парни оказались к этому готовы.

Рублёв написал главную икону монастыря – знаменитую «Троицу». Три ангела – Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух – вписаны художником в треугольник и круг. Линии крыльев и одежд перетекают одна в другую, как мелодии, и рождают чувство равновесия и радостного покоя.

Обычно я находился среди них, но на этот раз по какой-то причине оказался внизу, облокотившись на ограждение, с мясным пирогом в одной руке и чашкой кофе в другой. Я так там и стоял, когда вспыхнули первые стычки, быстро перешедшие в серьезную драку. Не знаю, кто начал первым, но вскоре стало ясно, что болельщики «Уотфорда» одерживают верх. Они оттеснили фанатов «Арсенала» к выходам.

Особо поражает общая светозарность иконы. Художник нашел идеальные пропорции не только в решении фигур композиции. Совершенны также отношения светлых тонов, не вступающих в борьбу с контрастными темными цветами, а согласно и тихо поющих с ними гимн радости бытия.

Я наблюдал за происходящим, когда кто-то схватил меня за руку. Обернувшись, я увидел женщину средних лет, которая призывала меня прийти на помощь своим. Какое-то время я в полном шоке таращился на нее, а потом просто вручил ей свою чашку, проглотил остатки пирога, нырнул под ограждение и направился на трибуну, в самое сердце битвы. Но тут прямо передо мной возник полицейский. Двинув что есть силы мне в челюсть, он проорал: «Стой здесь, засранец, я вернусь за тобой через минуту» и исчез. Но и без его приказа я не мог шелохнуться, даже если бы очень хотел. Облокотившись на заграждение, я пытался вспомнить, где нахожусь. К тому моменту, когда мое сознание прояснилось, беспорядки уже завершились и фанаты «Арсенала» были изгнаны с трибуны. Мы победили, и хотя были уверены, что они набросятся на нас после матча, этого не произошло.

Это мерцание цвета позволяет художнику достичь поистине симфонического звучания оркестра красок палитры. Чуть-чуть поблескивает стертое старое золото на темном от времени левкасе.

Мудрое переплетение форм, силуэтов, линий, прочерков посохов, округлости крыльев, падающих складок одежд, сияющих нимбов – все это вместе со сложной мозаикой цвета создает редкую по своеобразию гармонию, благородную, спокойную и величавую.

Проходили недели. Окрыленные победой над фанатами «Арсенала» и успехами команды, мы ездили по стране, преисполненные уверенности в себе. В Ливерпуле, к примеру, несколько местных пробрались на нашу трибуну в надежде над нами поиздеваться. Но вместо этого они были нещадно биты. Однако не всегда все шло так, как хотелось. Иногда нам тоже доставалось. Ничего особенного, но мне приходилось придумывать оправдания, прежде чем в понедельник утром появиться на службе.

И только два черных квадрата на фоне – вход в дом Авраамов – возвращают нас к сюжету Ветхого завета. Светоносность «Троицы» настолько разительна, что иные иконы экспозиции Третьяковской галереи кажутся темными и красно-коричневыми.

К счастью, ни один человек на военных базах, где я служил, ни о чем не догадывался. Заметая следы, приходилось придумывать истории об автомобильных авариях и нападениях, в которых можно было так пострадать. Но дело не в том, что как военнослужащий я не мог себе позволить быть уличенным в подобном. Просто я не хотел, чтобы начальство узнало. Все, что происходило за пределами базы, касалось только меня. Хотя сомневаюсь, что военная полиция согласилась бы с такой точкой зрения, если бы меня арестовали.

Вскоре после завершения работ в Св. Троице, по-видимому, умер Даниил, похороненный в Троице-Сергиевом монастыре. Потеряв своего друга, Рублёв вернулся в Андроников монастырь, где выполнил свою «конечную» (то есть последнюю) работу. Если верить Епифанию Премудрому, Рублёв принимал участие не только в росписи церкви Спаса, но и в ее построении. Эта церковь была возведена около 1426–1427 года. Вероятно, ее фрески были написаны в 1428–1430 годах.

С приближением Рождества 1982 года судьба подбросила мне очередное испытание. На этот раз в виде женщины. На каждой военной базе в Великобритании в кафе, барах и магазинах работают люди из организации NAAFI (Navy, Army, and Air Force Institute). На моей базе это были в основном молодые женщины, одну из которых звали Тина. Несмотря на то, что она следила за результатами своего «Вест-Хэма», футбол никогда особо не любила. Зато хорошо понимала меня и не возражала против частых поездок на матчи по всей стране. Когда я решил познакомить ее с родителями, то привел домой, представил семье, оставил там, а сам отправился на игру «Уотфорда» с «Астон Виллой».

Рублёв скончался 29 января 1430 года в Андрониковом монастыре в Москве, который сейчас носит его имя. В 1988 году, году тысячелетия крещения Руси, Русская православная церковь причислила Рублёва к лику святых. Он стал первым художником, который был канонизирован христианской церковью.

Начался 1983 год, а наш маленький моб, состоявший из тридцати парней, так и не столкнулся со сколько-нибудь серьезным противником. Что ж, раз мы оказались лучше, чем сами предполагали, пора и покуситься на большее. Однако в феврале одна из таких рискованных акций обернулась крайне болезненными последствиями. В особенности для меня. Тогда и произошел инцидент, с которого я начал эту главу. Помните, как гвоздь оказался у меня в бедре? На службе я соврал, что попал в автомобильную аварию. Но когда я сказал то же самое Тине, она не поверила.

ЯН ВАН ЭЙК

Хотя она никогда не возражала против того, чем я занимался, и не старалась удержать меня от поездок на матчи, после этого инцидента я понял, что она страшно волнуется за меня. В результате я начал серьезно задумываться о том, чем рискую каждый раз, когда испытываю свою судьбу. Но только вот какая штука: команда выступала успешно, и я не мог попросту взять да и перестать ходить на футбол. В марте мы отправились на игру с «Ковентри», которую очевидцы назовут одной из лучших в истории.

(ок. 1400–1441)



Я поехал туда на автобусе. Не на официальном, организованном клубом, который под строгим контролем пребывает прямо на стадион, а на другом, нанятом одним из наших парней. Поэтому мы могли делать остановки для выпивки по дороге. По каким-то причинам, когда мы приехали на стадион, полиция проводила нас на боковую трибуну, расположенную на достаточном расстоянии от остальных болельщиков «Уотфорда». Зато совсем рядом находились местные хулиганы, которые такому соседству были совсем не рады. По ходу матча они начали сжимать нас в кольцо. В итоге мы оказались окружены парнями зверского вида, в двое превосходившими нас по численности. Они попытались вытолкнуть нас со «своей» территории, но мы крепко стояли на ногах. Полицейские быстро прогнали особо ретивых и остались наблюдать за происходящим. Когда «Уотфорд» забил гол, который оказался единственным, мы радовались, как сумасшедшие, что еще больше огорчило местных. Однако дальше взаимных словесных оскорблений дело так и не зашло.

«Самый главный художник нашего века» – так назвал Яна ван Эйка его младший современник, итальянский гуманист Бартоломео Фацио. Такую же восторженную оценку дал через полтора века голландский живописец и биограф нидерландских художников Карел ван Мандер: «То, что ни грекам, ни римлянам, ни другим народам не дано было осуществить, несмотря на все их старания, удалось знаменитому Яну ван Эйку, родившемуся на берегах прелестной реки Маас, которая может теперь оспаривать пальму первенства у Арно, По и гордого Тибра, так как на ее берегу взошло такое светило, что даже Италия, страна искусств, была поражена его блеском».

По окончании матча полиция вывела местных со стадиона, а нас удерживала на трибунах около пятнадцати минут. Затем мы направились к выходу за воротами и спустились по ступенькам на улицу. Как только последний из нас покинул арену, стюарды захлопнули ворота за нашими спинами. И тут мы поняли, что оказались по уши в дерьме. Поблизости не было видно ни одного полицейского, а путь нам преградили парни, которым мы изрядно досадили на стадионе. Их было намного больше. Когда они двинулись в нашу сторону, мы поняли, что, если ничего не предпримем, будем жестоко избиты. Поэтому нам ничего не оставалось, кроме как самим броситься на них. Мой младший брат вышел на дорогу и закричал: «Ну что, уроды, вы этого хотите? Тогда вперед!» И мы побежали им навстречу.

О жизни и деятельности художника сохранилось очень мало документальных сведений. Ян ван Эйк родился в Маасейке между 1390 и 1400 годами. В 1422 году Ван Эйк поступил на службу к Иоанну Баварскому, правителю Голландии, Зеландии и Генегау. Для него художник выполнял работы для дворца в Гааге.

С 1425 по 1429 год он был придворным художником бургундского герцога Филиппа Доброго в Лилле. Герцог ценил Яна как умного, образованного человека, по словам герцога, «не имеющего себе равных по искусству и познаниям». Нередко Ян ван Эйк по заданию Филиппа Доброго выполнял сложные дипломатические поручения.

Сведения, сообщаемые хроникерами того времени, говорят о художнике как о разносторонне одаренном человеке. Уже упомянутый Бартоломео Фацио писал в «Книге о знаменитых мужах», что Ян с увлечением занимался геометрией, создал некое подобие географической карты. Эксперименты художника в области технологии масляных красок говорят о познаниях в химии. Его картины демонстрируют обстоятельное знакомство с миром растений и цветов.

До сего дня я удивляюсь, о чем они тогда подумали, но как только мы бросились в атаку, большинство из них испугалось и пустилось наутек. Остальных же мы просто раскидали в разные стороны. Какое-то время мы преследовали местных, а потом направились к нашему автобусу. Однако к тому времени местные пришли в себя и снова встали у нас на пути. Но мы явно были на подъеме и опять бросились на них, погнав противника во второй раз. При посадке в автобусы уровень адреналина у наших просто зашкаливал. Кое-кто из недобитых врагов пытался бросаться камнями из-за забора, но мы обрушили на них град из различных «снарядов», и им ничего не оставалось, кроме как уползти и исчезнуть.

Существует много неясностей в творческой биографии Яна. Главное – это взаимоотношения Яна с его старшим братом Хубертом ван Эйком, у которого он учился и вместе с которым выполнил ряд произведений. Идут споры по поводу отдельных картин художника: об их содержании, технике живописи.

Творчество Яна и Хуберта ван Эйков многим обязано искусству иллюстраторов братьев Лимбургов и алтарного мастера Мельхиора Брудерлама, которые работали при бургундском дворе в начале XV века в стиле сионской живописи XIV века. Ян развил эту манеру, создав на ее основе новый стиль, более реалистический и индивидуальный, возвещавший о решительном повороте в алтарной живописи Северной Европы.

Дорога домой — это что-то. Большинство из нас совсем не пострадало, и лишь несколько человек получили незначительные царапины. Атмосфера в автобусе была просто фантастической. Мы не просто одержали верх, а победили по всем статьям: на выезде, в меньшинстве и дважды обратили их «фирму» в бегство. Лучше и быть не могло.

По всей вероятности, Ян начал свою деятельность с миниатюры. Некоторые исследователи приписывают ему несколько лучших листов («Отпевание» и «Взятие Христа под стражу», 1415–1417), так называемого Туринско-Миланского часослова, исполненных для герцога Беррийского. На одном из них изображены святой Юлиан и святая Марта, перевозящие Христа через реку. Правдивые изображения различных явлений действительности встречались в нидерландской миниатюре и до ван Эйка, но раньше ни один художник не умел с таким искусством объединять отдельные элементы в целостный образ. Приписывается Ван Эйку и авторство некоторых ранних алтарей, как, например, «Распятие».

В течение нескольких следующих недель мы лезли в драки, как только возникала возможность. К тому же продолжала побеждать наша команда. На таком фоне не трудно испытывать эйфорию, и потому честно признаюсь — футбольные события интересовали меня гораздо больше, чем Тина.

В 1431 году ван Эйк поселился в Брюгге, где стал придворным живописцем, а также художником города. А через год художник завершил свой шедевр – Гентский алтарь, большой полиптих, состоящий из 12 дубовых створок. Работу над алтарем начал его старший брат, но Хуберт умер в 1426 году, и Ян продолжил его дело.

Однако с приближением апреля я полюбил ее еще больше. Впрочем, на мое поведение на футбольных матчах повлияло отнюдь не беспокойство о ней. У меня появилась возможность летать на постоянной основе. Большинство мужчин мечтают о такой работе, и я не был исключением. Арест мог отрицательно сказаться на моей характеристике, поэтому не нужно было больше лезть на рожон. Я и так никогда не был в первых рядах, но теперь предпочитал оставаться в последних. Да и то, если попадал на матч. Слава о наших подвигах быстро распространилась в хулиганской среде. В результате фанаты соперников отчаянно старались преподать нам горький урок. Я принял решение, что после окончания этого сезона завяжу с выездной практикой и буду ходить только на домашние матчи в качестве простого болельщика.

Путешествовать с «Уотфордом» всегда было весело. Хотя опасность всегда присутствовала, мы отправлялись на выезд большими компаниями не по этой причине. Мы просто любили смотреть, как играют «золотые мальчики», и веселиться.

Красочно описал этот шедевр Э. Фромантен: «Прошли века. Христос родился и умер. Искупление свершилось. Хотите знать, каким образом Ян ван Эйк – не как иллюстратор молитвенника, а как живописец – пластически передал это великое таинство? Обширный луг, весь испещренный весенними цветами. Впереди \"Источник жизни\". Красивыми струями вода падает в мраморный бассейн. В центре – алтарь, покрытый пурпурной тканью; на алтаре – Белый агнец. Вокруг гирлянда маленьких крылатых ангелов, которые почти все в белом, с немногими бледно-голубыми и розовато-серыми оттенками. Большое свободное пространство отделяет священный символ от всего остального. На лужайке нет ничего, кроме темной зелени густой травы с тысячами белых звезд полевых маргариток. На первом плане слева – коленопреклоненные пророки и большая группа стоящих людей. Тут и те, кто уверовал заранее и возвестил пришествие Христа, и язычники, ученые, философы, неверующие, начиная с античных бардов и до гентских бюргеров: густые бороды, курносые лица, надутые губы, совершенно живые физиономии. Мало жестов и мало позы. В этих двадцати фигурах – сжатый очерк духовной жизни до и после Христа. Те, кто еще сомневаются, – колеблются в раздумье, те, кто отрицал, – смущены, пророки охвачены экстазом. Первый план справа, уравновешивающий эту группу в той нарочитой симметрии, без которой не было бы ни величия замысла, ни ритма в построении, занят двенадцатью коленопреклоненными апостолами и внушительной группой истинных служителей Евангелия – священников, аббатов, епископов и пап. Безбородые, жирные, бледные, спокойные, они все преклоняются в полном блаженстве, даже не глядя на агнца, уверенные в чуде. Они великолепны в своих красных одеждах, золотых ризах, золотых митрах, с золотыми посохами и шитыми золотом епитрахилями, в жемчугах, рубинах, изумрудах. Драгоценности сверкают и переливаются на пылающем пурпуре, любимом цвете ван Эйка. На третьем плане, далеко позади агнца, и на высоком холме, за которым открывается горизонт, – зеленый лес, апельсиновая роща, кусты роз и миртов в цветах и плодах. Отсюда, слева, выходит длинное шествие Мучеников, а справа – шествие Святых жен, с розами в волосах и с пальмовыми ветвями в руках. Они одеты в нежные цвета: в бледно-голубые, синие, розовые и лиловые. Мученики, по большей части епископы, – в синих облачениях. Нет ничего более изысканного, чем эффект двух отчетливо видимых вдали торжественных процессий, выделяющихся пятнами светлой или темной лазури на строгом фоне священного леса. Это необычайно тонко, точно и живо. Еще дальше – более темная полоса холмов и затем – Иерусалим, изображенный в виде силуэта города или, вернее, колоколен, высоких башен и шпилей. А на последнем плане – далекие синие горы. Небо непорочно чистое, как и подобает в такой момент, бледно-голубое, слегка подцвечено ультрамарином в зените. В небе – перламутровая белизна, утренняя прозрачность и поэтический символ прекрасной зари.

Мы не боялись, когда кто-то собирался броситься на нас, — совсем нет. Вызов принимался всегда, когда нам удавалось собраться вместе. Иногда мы побеждали, иногда, когда противников было намного больше, убегали, а пару раз нас даже отпрессовали. Таковы были правила игры, и мы безоговорочно их принимали. Хотя на определенных матчах беспорядки неизбежны, мы никогда сами не начинали их. Но все решительно изменилось 4 апреля 1983 года, когда я в первый и последний раз отправился на матч с единственным намерением — кого-нибудь избить.

Вот вам изложение, а скорее искажение, сухой отчет о центральном панно – главной части этого колоссального триптиха. Дал ли я вам о нем представление? Нисколько. Ум может останавливаться на нем до бесконечности, без конца погружаться в него и все же не постичь ни глубины того, что выражает триптих, ни всего того, что он в нас вызывает. Глаз точно так же может восхищаться, не исчерпывая, однако, необыкновенного богатства тех наслаждений и тех уроков, какие он нам дает».

Первая датированная работа Ван Эйка, «Мадонна с младенцем, или Мадонна под балдахином» (1433). Мадонна сидит в обыкновенной комнате и держит на коленях ребенка, листающего книгу. Фоном служат ковер и балдахин, изображенные в перспективном сокращении. В «Мадонне каноника Ван дер Пале» (1434) престарелый священник изображен так близко к Богоматери и своему патрону св. Георгию, что почти касается белыми одеждами ее красного плаща и рыцарских доспехов легендарного победителя дракона.

Возможно, мозгоправ сказал бы, что все дело в моем желании покрасоваться перед приятелями или в том, что после Фолклендской войны у меня появились определенные проблемы, от которых я хотел избавиться. Если честно, даже если в этом и есть доля правды, существует другая и гораздо более важная причина. Просто в тот день мы играли с нашим соседом и злейшим врагом — «Лутон Тауном». Причем враг — еще мягко сказано. Это был объект нашей самой лютой ненависти.

Традиционно домашней трибуной болельщиков «Уотфорда» была «Рукери». Но по каким-то причинам этот матч мы смотрели на «Трибуне красного льва», названной в честь бара «Красный лев», расположенного напротив. На этой открытой трибуне помещалось до 7000 человек. Беспорядки в городе начались еще до начала матча. На стадионе же мы дрались с фанатами «Лутона», которые оказались настолько глупы, что сунулись на нашу трибуну.

Следующая Мадонна – «Мадонна канцлера Ролена» (1435) – одно из лучших произведений мастера. Л.Д. Любимов не скрывает своего восхищения: «Блещут каменья, красками сияет парча, и притягивают неотразимо взор каждая пушинка меха и каждая морщина лица. Как выразительны, как значительны черты коленопреклоненного канцлера Бургундии! Что может быть великолепнее его облачения? Кажется, что вы осязаете это золото и эту парчу, и сама картина предстает перед вами то как ювелирное изделие, то как величественный памятник. Недаром при бургундском дворе подобные картины хранились в сокровищницах рядом с золотыми шкатулками, часословами со сверкающими миниатюрами и драгоценными реликвиями. Вглядитесь в волосы мадонны – что в мире может быть мягче их? В корону, которую ангел держит над ней, – как блещет она в тени! А за главными фигурами и за тонкой колоннадой – уходящая в изгибе река и средневековый город, где в каждой подробности сверкает ванэйковская изумительная живопись».

К началу 1983 года многие хулиганские группировки страны придумали себе названия, такие как «Inter City Firm» («Вест-Хэм») и «Zulu Агпгу» («Бирмингем Сити»), Но у нас такого не было. Хулиганская основа «Уотфорда» состояла из парней, проживавших в непосредственной близости от стадиона. Хотя мы знали друг друга, но очень редко бились плечом к плечу. Некоторые группировки даже не ладили между собой. Но этот матч был особенный. После его окончания мы узнали, что полиция собирается какое-то время продержать болельщиков «Лутона» на стадионе, чтобы избежать эскалации насилия. В ответ было принято решение не расходиться, а собраться вместе и отправиться вслед за лутонскими ублюдками. Через пять минут нас стало около 150 человек. Все были готовы. Вдруг раздался крик, и прежде чем стало ясно, что происходит, я оказался в самом центре толпы, несущейся к перекрестку, на котором должны были оказаться фанаты «Лутона». Как только мы их увидели, разверзся сущий ад. Они побежали и оказались на Сент-Мэри Роуд, где остановились и приготовились к отражению нашей атаки. Мы преследовали их и, похватав все, что подвернулось под руку, закидали врагов «снарядами».

Последнее датированное произведение художника – «Мадонна у фонтана» (1439).

Приехала полиция и разделила нас, погнав фанатов «Лутона» вперед по дороге. Но дело еще не было закончено. Пробежав короткое расстояние по Мертон Роуд до Маркет-стрит, мы решили напасть на них в центре города. Но когда половина Маркет-стрит осталась позади, вновь появились полицейские, преградившие нам путь. Пройти их было невозможно. Мы развернулись и обнаружили у себя за спиной не меньшую толпу копов. Нас окружили и сдерживали до тех пор (целую вечность), пока фанаты «Лутона» не сели на поезд и не уехали. И лишь тогда была поставлена точка.

Ян ван Эйк был также замечательным новатором в области портрета. Он первый заменил погрудный тип поясным, а также ввел трехчетвертной поворот. Он положил начало тому портретному методу, когда художник сосредотачивается на облике человека и видит в нем определенную и неповторимую личность. Примером могут служить «Тимофей» (1432), «Портрет человека в красной шапке» (1433), «Портрет жены, Маргариты ван Эйк» (1439), «Портрет Бодуэна де Ланнуа».

Пока мы шли назад к моей машине, пришло осознание того, что было поставлено на карту. Все, хватит, с меня достаточно, и хотя я продолжал посещать каждый матч до конца сезона и большинство игр следующего, мои дни в качестве так называемого хулигана были сочтены. И лишь иногда, очень редко, стычек было действительно не избежать. Но каждый раз я старался решить вопрос мирным путем, а не драться.