Руби: Нет, Рози. Я сказала «хорошо» и на самом деле имела это в виду. Я тебе верю, верю.
— И никогда не поймут, — так же шепотом ответил я.
Рози: Отлично.
— Т-с-с-с! — Ротауг бросил на меня свирепый взгляд.
Руби: А тебя саму это устраивает?
— Главное — составить такую анкету, чтобы люди могли отвечать свободно, без какого-либо давления и манипуляций, — вещал Штальхут.
Рози: Конечно. Я просто думала, что ты, как обычно, прочла больше, чем там написано…
«Чем меньше дел, тем больше фанаберии, — подумал я. — Ты же, сука, точно знал, какие ответы получишь. Те, которых ждут твой издатель и его Мамочка. Ответы, которых ты без подтасовок никогда не получишь от такого количества людей, а то бы у нас уже давно было социал-демократическое, а не коалиционное правительство!» Я посмотрел на Хэма и Берти, и они мне кивнули. Они думали точно так же. Джентльмен Освальд Зеерозе рассматривал меня с клиническим интересом и теребил свой платочек в нагрудном кармане. Он был самым рафинированным и холодным из всех! Мне еще никогда не доводилось видеть, чтобы он высказал собственное мнение. Его называли «серым кардиналом». Он был чем-то вроде Талейрана, Фуше или Гольштейна…
Руби: Нет, все нормально. На самом деле он, конечно, просто хотел тебя по-дружески поддержать.
— И как выглядела анкета? — спросила Мамочка.
Рози: Да?.. Ну, вот видишь…
— Могу, милостивая госпожа, сказать только вкратце, — с готовностью ответил Штальхут. — Сначала были общие вопросы: нравится ли участнику опроса «Блиц», что ему нравится больше всего, что частично и что меньше всего. — Мамочка кивнула. — За этим следовали вопросы: какие иллюстрации понравились, какие понравились больше всего, какие он хотел бы видеть, чего не хватает. И почему? Главный вопрос — о политической ориентации — был искусно завуалирован в общих вопросах. У участника опроса ни на секунду не возникало чувства, что его спрашивают о политических взглядах. Многие люди не любят говорить о таких вещах с незнакомыми, не так ли?
Руби: А что, тебе хотелось, чтобы это значило что-то еще?
— Совершенно верно, — прогудел Херфорд.
Рози: Господи, нет, конечно, я просто думала, ты сейчас пустишься разглагольствовать…
Теперь я мог живо представить себе, как интервьюеры опрашивали своих жертв.
Руби: Значит, ты не разочарована? Ты смирилась с тем, что он только друг?
Нормально поставленный вопрос звучал бы так: «Вы за или против возрождения правого радикализма в Федеративной Республике?»
Но вопрос определенно был вроде: «Считаете ли вы, что демократический журнал должен развернуть дискуссию с новыми праворадикальными движениями в нашем народе?»
Рози: Нет, с чего мне разочаровываться? Он всегда был моим другом! Я счастлива безусловно!
Руби: И ты не хочешь, чтобы тебя похитили и увезли на Гавайи?
— Далее, — продолжал Штальхут, — анкеты поступили к нам. Нашей командой, — он жестом указал на мужчин в белых халатах, которые вполголоса что-то обсуждали за столом позади него, — была разработана специальная программа. Вначале все анкеты были рассортированы по типу опрошенных групп. Общие ответы мы ввели в компьютер в качестве дополнения к прежней стандартной аналитической программе, которая регулярно обновляется. Особый вопрос, а именно вопрос о желательной политической позиции «Блица» стал основным пунктом новой программы и был введен в компьютер в виде новой серии, раздельно по каждой из названных групп. Я хотел бы особо отметить, что мы ввели также ответы опрошенных, которые хотя и не читают «Блиц», но знакомы с его названием, и имеют свое мнение о том, какую позицию должно занимать такое крупное иллюстрированное издание в современной внутриполитической ситуации. — Берти посмотрел на меня. Я посмотрел на Хэма. Хэм посмотрел на Берти. — Нас интересовало также молодое поколение до сорока лет. Известно, что в этой возрастной группе у нас никогда не было постоянных или потенциальных покупателей. Однако ответы показали, что если журнал изменится соответствующим образом, то мы получим отличный шанс привлечь еще одну, до сих пор не охваченную, прослойку населения!
Рози: Совсем не хочу. Это было бы… ужасно!
— Чудесно! — воскликнул Херфорд.
Руби: А. Ну тогда ладно…
Чудесно, — подумал я, ты уж совсем зарвался, собака, студент-недоучка! Мы и без тебя знаем, что молодые люди придерживаются скорее левых, чем правых взглядов. Скольких молодых людей ты опросил, мой милый друг Штальхут? И скольким из всех опрошенных ты задал такие перевернутые вопросы (чтобы не догадались о твоих уловках), что, вопреки их намерениям, «Нет» в ответах практически означало «Да»?
Рози: А уж с новой работой все пойдет просто чудесно!
Руби: Прекрасно.
— А после того как вы рассортировали анкеты, вы ввели результаты через вот эту штуку — эту пишущую машинку или что это такое — в компьютер? — спросила Мамочка.
Рози: И я спасла свой брак и твердо верю, что Грег любит меня больше прежнего…
— Это в самом деле что-то вроде пишущей машинки с определенными контрольными функциями, милостивая госпожа, — ответил Штальхут. — Здесь как раз запускается маленькая программа. Тут мы еще используем эту, ну, скажем, пишущую машинку. При обработке же десяти тысяч анкет мы пошли более современным путем. Благодаря великодушию господина Херфорда, — низкий поклон Штальхута, покровительственный жест рукой издателя, — мы обладаем компьютером такой мощности, что он теперь через фотоэлементы сам считывает анкеты с крестиками на полях «Да», «Нет» или «Не знаю», переносит импульсы на магнитную пленку, а нам нужно только подключить магнитную пленку к установке обработки данных. Поскольку мы с особой тщательностью разделили анкеты на отдельные группы, то компьютер теперь тоже может давать особо точные и подробные ответы. Улли!
Руби: Прекрасно.
Один из мужчин в белом встал из-за стола.
Рози: И жалованье у меня будет гораздо больше, и это очень кстати. Говорят, на деньги счастья не купишь, но я живой человек, Руби… Я смогу купить то пальто, которое видела вчера в торговом центре… Разве это не классно?
— Да?
Руби: Страшно рада за тебя, Рози…
— Пожалуйста, программу RX 22, — обратился к нему Штальхут.
Рози не в Сети.
Молодой человек по имени Улли подошел к одному из приборов, выглядевшему как большой орган и начал нажимать кнопки. На передней панели компьютера разразился хаос. Разноцветные лампочки плясали, рывками двигались магнитные ленты. На мониторе появилась первая зеленая надпись:
БОЛЬШОЙ ГОРОД, СЕВЕРНАЯ ГЕРМАНИЯ, КОММЕРЧЕСКИЕ ПРОФЕССИИ, ПОЛ МУЖСКОЙ, ВОЗРАСТНАЯ ГРУППА — 35–40, ЖЕНАТЫЕ, ДЕТЕЙ 1–2, ЧАСТНЫЙ ДОМ ИЛИ КВАРТИРА НА ПРАВАХ СОБСТВЕННОСТИ, ДОХОД — 4000–5500 МАРОК В МЕСЯЦ, ЕВАНГЕЛИСТЫ, АВТОМАШИНЫ КЛАССА ОТ ВЫШЕ СРЕДНЕГО ДО ДОРОГИХ…
ИТОГ: ЧЕТКУЮ ЛЕВОЛИБЕРАЛЬНУЮ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ ВО ВСЕХ МАТЕРИАЛАХ «БЛИЦА» ГОТОВЫ ПРИВЕТСТВОВАТЬ… 13,2 %…
Херфорд и Мамочка, как зачарованные, не сводили глаз с мерцающего экрана. В машине по обработке данных слышалось тихое шуршание, щелкали реле, мигали лампочки, рывками вращались кассеты магнитофонов.
От Рози
…БОЛЬШОЙ ГОРОД, СВОБОДНЫЕ ПРОФЕССИИ, ПОЛ МУЖСКОЙ, ВОЗРАСТНАЯ ГРУППА — 35–40, НЕЖЕНАТЫЕ, ДЕТЕЙ НЕТ, КВАРТИРОСЪЕМЩИКИ, ДОХОД — 1700–2500 МАРОК В МЕСЯЦ, ЕВАНГЕЛИСТЫ, АВТОМАШИНЫ НИЗШЕГО ИЛИ СРЕДНЕГО КЛАССА…
ИТОГ: ЧЕТКУЮ ЛЕВОЛИБЕРАЛЬНУЮ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ ВО ВСЕХ МАТЕРИАЛАХ «БЛИЦА» ГОТОВЫ ПРИВЕТСТВОВАТЬ… 22,4 %…
Кому Стефани
— Херфорд! Двадцать два и четыре десятых процента! — восхищенно воскликнула Мамочка. Херфорд серьезно кивнул.
Тема Жизнь прекрасна!
Директор издательства Зеерозе стоял, скрестив руки на груди, с отсутствующим выражением на лице.
Доктор Хельмут Ротауг поправил рукой свой жесткий воротник и снова замер.
Да, прекрасна и удивительна! Мало того что у меня отличная работа, я еще и повышение получила! У меня есть дочь, которая со мной разговаривает, и муж, который не разговаривает, а только шутит! Муж, который меня любит! У меня замечательно дружная семья — мама, папа, брат и сестра. У меня два прекрасных друга, которые сделают для меня все на свете и которых я люблю всей душой. Помнишь, когда-то, перед тем как поступить в отель, я сказала тебе, что начинается вторая фаза моей жизни? Что ж, теперь, кажется, начинается третья! Все идет как по маслу, и я страшно счастлива! Я в каком-то восхитительном настроении сегодня! Просто лучший день моей жизни…
Штальхут по-прежнему держался, как знаменитый врач. Уже полчаса зеленые надписи, мерцая, ползли по экрану. Я еле держался на ногах. Берти откровенно зевнул. Херфорд бросил на него сердитый взгляд и снова повернулся к монитору, с которого Мамочка не сводила глаз. Лицо у него преобразилось. «Так, должно быть, выглядел Моисей, впервые увидевший Землю обетованную», — подумал я.
…ИТОГОВЫЙ РЕЗУЛЬТАТ… ИЗ ВСЕХ ОПРОШЕННЫХ ЧЕТКУЮ ЛЕВОЛИБЕРАЛЬНУЮ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ ВО ВСЕХ МАТЕРИАЛАХ «БЛИЦА» ГОТОВЫ ПРИВЕТСТВОВАТЬ… 35,6 %…
От Руби
— Это же просто чудесно! — воскликнула Мамочка. — Херфорд, народ думает так же, как и мы, теперь мы в этом убедились.
Кому Рози
— Да, — отозвался Херфорд, — народ и мы едины.
Тема Корк?
«Больше всего Штальхут восхищает меня тем, — подумал я, — что он вывел не 35 или 36 процентов, а тридцать пять и шесть десятых». Эти шесть десятых вызвали во мне неожиданное уважение к человеку, которого я презирал. Вот это личность!
Что это значит — чертов отель строится в графстве Корк? И они сказали тебе об этом только сейчас? И ты что, поедешь в Корк? Я думала, речь о побережье в окрестностях Дублина? Они что, считали, тебе все равно, где это будет? Ради бога, Рози, ты что, собираешься тащить свое семейство на другой конец страны?!
Ты что, решила переехать? О господи, у меня сейчас прямо приступ будет! Напиши мне НЕМЕДЛЕННО!
26
…ИТОГОВЫЙ РЕЗУЛЬТАТ… ВОПРОС: КАКОЕ МИРОВОЕ СОБЫТИЕ ПОСЛЕДНИХ МЕСЯЦЕВ ВАС ОСОБЕННО ПОТРЯСЛО?
От Рози
Кому Руби
Эта надпись мерцающим компьютерным шрифтом появилась на экране монитора в потрясающем кабинете Херфорда. Мы все вернулись сюда, и Штальхут с нами, чтобы давать дальнейшие пояснения. По соседству, в помещении без окон, его коллега Улли выкрикивал по списку некоторые дополнительные вопросы программы, которые могли заинтересовать Херфорда.
Тема Re: Корк?
…ОТВЕТ: ОККУПАЦИЯ ЧЕХОСЛОВАКИИ ГОСУДАРСТВАМИ ВАРШАВСКОГО ДОГОВОРА — 82,3 %…
— Черт возьми! — воскликнул Херфорд.
«А чего он ожидал?» — подумал я.
— Да, и меня это потрясло больше всего, — отозвалась Мамочка и сдвинула свою охотничью шляпку с длинным пером. Я пристально посмотрел на Штальхута. Он ответил ничего не выражающим взглядом. Я снова отхлебнул разогретого кофе с лимоном.
Я тебя умоляю, Руби, у меня разламывается голова. Я не знаю что делать! Я знаю, что страшно хочу эту работу, но рядом два человека, которых нельзя сбросить со счетов! Мне надо поговорить об этом с Кэти и Грегом. Сегодня поговорю. Ну, молись за меня! Господи милосердный, если Ты слышишь меня и не занят сейчас чем-нибудь более важным, пожалуйста, окажи милость и настрой мое семейство так, чтобы они для разнообразия подумали о том, чего мне хочется! Спасибо Тебе за Твое время и терпение.
…ИТОГОВЫЙ РЕЗУЛЬТАТ… ВОПРОС: СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ ЭТУ ИНТЕРВЕНЦИЮ ОПРАВДАННОЙ?..
ОТВЕТ: НЕТ — 95,4 %…
«Ну, и вопросец», — подумал я.
От Руби
…ИТОГОВЫЙ РЕЗУЛЬТАТ… ВОПРОС: ЧУВСТВУЕТЕ ЛИ ВЫ СИМПАТИИ К ЧЕШСКОМУ НАРОДУ?..
ОТВЕТ: ДА — 97,8 %…
Кому Рози
— Вы видите, — сказал Штальхут, — что одновременно мы подготовили программу для дальнейших серий или репортажей.
Тема Бог
Да, мы это видели.
…ИТОГОВЫЙ РЕЗУЛЬТАТ… ВОПРОС: СОЧУВСТВУЕТЕ ЛИ ВЫ СУДЬБЕ ЛЮДЕЙ, ВЫНУЖДЕННЫХ БЕЖАТЬ?
ОТВЕТ: ДА — 98,2 %…
Привет, Рози, это Бог. Прости, что говорю о печальном, но так уж устроена жизнь. Ты должна быть честна со своими домашними. Постарайся убедить их сама. Расскажи им о том, как всю жизнь мечтала о такой работе, и, если они не законченные эгоисты, они поймут, как ты хочешь в Корк. Мой попкорн готов, так что я, пожалуй, пойду. И так уже пропустил первое из развлечений, которые наметил себе на этот вечер. Сегодня я присматриваю за твоей подругой Руби.
Вот значит, как выглядели вопросы. Хотел бы я знать, кто были эти один и восемь десятых процента, ответивших «Нет» или «Не знаю».
Удачи!
…ИТОГОВЫЙ РЕЗУЛЬТАТ… ВОПРОС: КОГО ИЗ БЕЖЕНЦЕВ ВАМ БОЛЬШЕ ВСЕГО ЖАЛЬ: А — ИНТЕЛЛЕКТУАЛОВ?.. Б — ПОЛИТИКОВ?.. В — ЛЮДЕЙ ИСКУССТВА?.. Г — ПРОСТЫХ ЛЮДЕЙ?.. Д — МУЖЧИН?.. Е — ЖЕНЩИН?.. Ж — ДЕТЕЙ И МОЛОДЕЖЬ?..
ИТОГОВЫЙ ОТВЕТ: ДЕТЕЙ И МОЛОДЕЖЬ — 97,8 %…
— Боже мой, бедные, бедные детки, — вздохнула Мамочка и провела рукой по глазам.
Дорогие мама и Грег.
— Это ужасно, — сказал, ни на кого не глядя, доктор Ротауг таким тоном, как если бы говорил: «Мне одну порцию куропатки с гарниром».
Не беспокойся о нас, мама. У нас с Тоби все в порядке. Мы убежали из дому потому, что не хотим разлучаться. Тоби мой лучший друг, и я не хочу ехать в Корк.
…ИТОГОВЫЙ РЕЗУЛЬТАТ… ВОПРОС: ХОТЕЛИ БЫ ВЫ УЗНАТЬ, КАК ЖИВУТ ЭТИ ДЕТИ И МОЛОДЕЖЬ СЕЙЧАС?..
ОТВЕТ: ДА — 85,8 %…
До свиданья,
Ну, вот, наконец-то, все стало понятно.
Кэти и Тоби.
Берти опять не удержался от замечания.
— Этот компьютер — просто чудесная вещь, — вставил он.
От Рози
— Правда ведь, просто чудо, — поддержал Херфорд. Этот человек никогда не понимал иронии.
Кому Руби
Штальхут поднялся, подошел к монитору и нажал на кнопку. Тем самым он, очевидно, подал сигнал своим друзьям прервать демонстрацию программы, потому что зеленые буквы погасли, и на черном экране снова замерцали искры. Снизу издалека еле слышно донесся до двенадцатого этажа гул работ на строительстве метро.
Тема Бог
— Судя по итоговым результатам, — снова заговорил Штальхут, — первостепенной темой, гарантирующей наибольший успех, компьютер считает репортаж или серию репортажей о беженцах — детях и молодежи, если «Блиц» собирается сделать поворот на леволиберальный курс. У этой темы — наивысший рейтинг, она интересует в одинаковой степени женщин и мужчин — независимо от уровня доходов, профессии, возраста и социального положения.
— Значит, с первой темой решено, — торжественно произнес издатель. — Херфорд пригласил вас, чтобы продемонстрировать результаты этого исследования, равно как они были продемонстрированы его жене и ему, в первый раз и одновременно с вами. Есть ли у кого-либо из господ возражения против намеченного леволиберального сдвига? Мы живем в условиях демократии. В моем издательстве демократическое руководство. Я и сам демократ.
Не могла не заметить вчера, что Господь вошел в Сеть под твоим именем. Если увидишь Его, передай, что если Он в настроении для драмы, пусть обратит внимание на мое семейство.
Меня чуть не стошнило.
— Если большинство аргументированно убедит Херфорда, нет, если просто образуется большинство, то Херфорд готов отказаться от своего плана. Итак?
Заметка для себя: перестань мечтать, Рози Данн.
Молчание.
— Ни у кого нет возражений?
Часть III
— Ни у кого, — с верноподданическим усердием откликнулся Лестер. — Мы все в полном восторге. Не так ли, господа?
— Все — за, — коротко заключил Ротауг.
Глава 26
— Хорошо, хорошо. Херфорд просил вас, Роланд, и вас, Энгельгардт, принять участие в этом обсуждении, потому что вы — наш лучший автор, а вы — наш лучший фотограф. Херфорд хочет, чтобы первый репортаж или серия, или что там получится были сделаны его лучшими людьми. Понятно?
Дорогой Алекс!
— Да, — ответил я. Сейчас мне снова стало немного лучше. В фирме с левым уклоном работать куда приятнее, чем с правым, хотя я хорошо понимал, что это только временное состояние. Я имею в виду уклон.
Ох, еле дождалась, когда он закончится, этот ужасный день. «Это всего лишь работа», — сказал Грег. Ну, хорошо, если работа такая второстепенная вещь, отчего же тогда он наотрез отказывается уйти со своей? А потом, это не «всего лишь» работа. Это не просто повышение по службе, это еще и уверенность в себе, понимаешь? Уверенность в том, что моя усердная работа заслуживает одобрения, что меня воспринимают как компетентную и толковую личность.
— Это большая честь, благодарю вас, господин Херфорд, — сказал Берти. — С удовольствием поработаю снова с Вальтером. И ваше решение я тоже приветствую. Интеллигентный человек вообще не может быть сегодня ни кем другим, кроме как социалистом.
Все озадаченно молчали.
Но в этот раз мне даже не дали шанса испортить все дело самой. Решение приняли за меня. Кэти не хочет разлучаться с Тоби, а мне Грег осточертел еще не так сильно, чтобы махнуть на него рукой, мотануть в Корк и устроиться там сама по себе. Впрочем, я к этому близка. Господи, как он меня достал! В его жизни только две краски: черная и белая, никаких полутонов.
Наконец Херфорд гулко рассмеялся.
Послушать его, мы тут прекрасно устроены: у него высокая должность и прекрасный заработок, а у меня приличная и соответственно оплачиваемая работа. С какой стати переезжать в город, где у жены работа будет еще интересней и еще выше оплачиваться? Ах да, я и забыла: в Корке, конечно, нет ни одного банка, он там останется без работы. Еще бы, местные жители хранят свои сбережения под кроватью, в коробках от обуви!
— Вы правы, Энгельгардт. По крайней мере, это свидетельствует о том, что Херфорд не идиот, не так ли? — сказал человек с миллионным состоянием. Он снова стал серьезным: — Значит, вы двое напишете репортаж о детях и подростках.
Не говоря уж о том, что там все (ну, почти все, и в первую очередь — жилье) гораздо дешевле, чем здесь. И Кэти с учебы никто не срывает. Она как раз закончила начальную школу и первый год среднего образования могла бы начать там. Там есть хорошие школы, я узнавала. И ее не придется выдергивать из класса в середине учебного года.
— Но просветительская серия… — тут же влез в разговор Лестер.
А с другой стороны, должна признать, ее дружба с Тоби — пожалуй, главное в ее жизни. Тоби ей опора и поддержка, с ним она счастлива и невинна. Детям, чтобы вырасти нормальными людьми, необходимы друзья. Друзья помогают нам узнать самое важное о себе и о жизни. Друзья помогают нам сохранить здравый рассудок, и благодаря последней эскападе, когда они сбежали из дому, я поняла, что, останься она без Тоби, во всяком случае на этом этапе ее жизни, — запросто бы слетела с катушек.
— Бывало, я писал четыре серии одновременно, — возразил я.
— Так-то оно так. Только вот с этой последней частью, которую вы сдали сегодня… — коварно добавил Лестер, он долго ждал этой минуты.
Только подумай, они через Интернет заказали билеты, чтобы лететь к тебе, воспользовались кредитной картой Грега. Стояли в очереди на регистрацию в аэропорту, когда их нашла полиция! Так и вижу перед собой эту картину: улыбчивая черноволосая смугловатая девочка с рюкзачком в виде плюшевого мишки, а рядом мальчик с копной светлых кудрей, озабоченный билетами и паспортами. Прямо маленькие молодожены! Ей-богу, когда-нибудь я буду вспоминать об этом с улыбкой. Когда отойду от шока, разочарования и обиды. Наверно, в моей будущей жизни.
— А что с этой частью? — спросил Херфорд.
Короче говоря, не смогу я принять предложение о работе, о которой столько мечтала. Моя семья меня не поддержала. Ну что ж! Я ведь тоже для них в лепешку не расшибаюсь. Не подстраиваюсь к их жизни. Придя с работы усталая, не кидаюсь готовить ужин, и, если у меня дела, не бросаю все, чтобы выслушать, как подобает доброй жене, и поддержать. Не кидаюсь защищать Кэти в школе, не устраиваю битву с учителями всякий раз, когда мне сообщают, что у меня не дочь, а порождение дьявола. Не изображаю любовь к матушке Грега, не терплю ее каждое воскресенье за обедом, не прислушиваюсь к ее замечаниям по поводу моей готовки, прически, манеры одеваться и воспитывать Кэти, не сижу с ней у телевизора, смакуя старые мыльные оперы. И не звоню отпроситься с работы, если у Кэти температура, и не отменяю своих планов, чтобы помочь другим…
— У женской конференции была масса возражений, — пояснил Лестер и улыбнулся мне.
Вот и хорошо, что я ничего этого не делаю.
Я улыбнулся ему в ответ.
Потому что — кто это заметит и оценит? В День матери мне приносят в постель подгорелый тост и жидкий чай с молоком. Так что мы квиты, верно? Грег вечно твердит мне: хватит строить воздушные замки. Наверно, и правда хватит.
— Ради Бога! Вы конечно же должны их все учесть, Роланд, — испуганно сказал Херфорд. — И как можно быстрее. Сегодня для вас последний день. Самый последний. А почему…
Обнимаю тебя,
Рози.
— Болел, — вставил Хэм.
— Опять слишком много… ага, — Херфорд откашлялся. — Ну, так теперь перепишите, и поскорее.
От Алекс
Кому Рози
Лестер выжидающе посмотрел на меня.
Тема Рози Данн!
«Вот дерьмо!» — подумал я. Видите, какой у меня благородный характер?
— Разумеется, господин Херфорд, — ответил я. — Прямо сейчас и перепишу.
Мне отвратительна мысль, что ты снова упустишь жизненный шанс. Неужели нет способа уломать Этогокакеготам?
Лестер перекосился от злости. Он так надеялся, что я снова откажусь, и будет скандал.
— И обязательно напишите еще одну часть для следующего номера, раз вы с Энгельгардтом уезжаете! — добавил Херфорд.
От Рози
— Сегодня к ночи сделаю, — снова согласился я. Вот так характер! Но я хотел писать о детях. Неважно, что у меня получится. Мне нужно, наконец, снова написать о чем-нибудь другом, кроме оргазмов, объятий, петтинга и эрогенных зон. Чтобы не сойти с ума.
Кому Алекс
— Очень хорошо, — сказал Херфорд.
Тема Семья
— Знаем, знаем, чего от вас можно ждать, — добавила Мамочка. Мне опять стало плохо. — Боже мой, да он еще может краснеть, посмотри, Херфорд!
— В самом деле, — искренне удивился Ротауг. Он смотрел на меня, напряженно размышляя.
Спасибо тебе, Алекс, но нет. Я не могу принудить родных уехать из дома, если они этого не хотят. Они для меня слишком много значат.
— Где находятся эти дети, Штальхут? — спросил Херфорд.
Я должна учитывать желания Грега. Ведь, в самом деле, и мне вряд ли понравилось бы, если б его перевели куда-то по работе, и мне пришлось бы сорваться с работы, уехать от друзей и родни. Нельзя жить так, словно ты одна на свете. Хотя, конечно, так было бы куда проще!
— Подростки до восемнадцати лет и дети находятся в лагере «Нойроде». Он расположен к северу от Бремена. Взрослые размещены в других лагерях. В «Нойроде» находятся дети многих наций. Сейчас, конечно, большей частью чехи. Но также греки…
В общем, еще один шанс упущен.
— Греция входит в НАТО, — напомнил Ротауг.
Ну, хватит обо мне. Расскажи лучше, как там твои лекции? Что за человек этот фантастический хирург?
И спасибо тебе за поддержку. Как всегда.
— …поляки и испанцы.
От Кэти
— А как же наш дом на Мальорке! — вскрикнула Мамочка и нервно прикрыла рукой рот.
Кому Тоби
— Кончайте мне про НАТО и наш дом на Мальорке, — произнес Херфорд, поднимаясь. На лице у него появилось свирепое выражение. — Хотим мы леволиберального курса или нет? Ну, то-то же! Тогда нам нужно немного мужества. Ничего не случится. Целая толпа социалистов имеют дома в Испании. И НАТО ничего не может Херфорду сказать. Кроме того, это будет репортаж с human appeal и human interest! — Он увлекся, широко раскинул руки. — Дети, невинные дети! Конечно, политический background,
[83] но с человеческой точки зрения! С человеческой, господа, понятно?
Тема Заперты!
— Да, — сказал Берти.
Прямо не верится, что такое возможно! И к тому же в летние каникулы! Наши предки спятили, это точно! Понимаю, если б мы улетели… но нас и дома-то не было всего с час! И из-за этого на две недели запирать нас на ключ! Говорила ж тебе, надо было на паром и во Францию… В кино самое первое место, куда кидается полиция, — это как раз аэропорт. Вот в чем наша ошибка. Я посмотрела по карте и поняла, что в следующий раз надо двинуть на центральный автовокзал, а оттуда в Росслер.
— Да, — повторил я, — с человеческой. — Я вспомнил о старике Клефельде, которого вовремя не уволили.
А как ты думаешь, что сделал бы Алекс, увидев нас в дверях? Ма говорит, его дома вообще не бывает, он все время работает, но я думаю, она просто хитрит, чтобы доказать, что наш план так и так бы рухнул. Мне вот кажется, он бы не разозлился. Алекс классный. Но, скорей всего, позвонил бы ма, и она бы выслала за нами десант полицейских.
— Ну и в то же время — это ваше дело, как вы сделаете, за это вам Херфорд и платит! — в то же время, чтобы это было потрясающее обвинение против бесчеловечности во всех государствах и при всех режимах! Вы слышите, Ротауг? При всех!
— «Нойроде», эта Голгофа невинной молодежи… — изрек Хэм на полном серьезе.
Бедная ма! Я рада, что мы не переезжаем, но мне ее жаль. Она так радовалась этой своей новой работе, а теперь ей придется вернуться за стойку, которая ей наверняка уже надоела. Знайешь, я чувствую себя виноватой. Я знайю, она заставила бы меня уехать, если бы Грег согласился, и все равно я ей страшно сочувствую. Бродит по дому как неприкаянная и все время вздыхает, будто ей скучно и она не знает, куда себя деть. В точности как мы с тобой по воскресеньям. Поднимется с дивана, перейдет в другую комнату и сядет там в кресло. А потом снова встанет, подойдет к окну и смотрит в него долго-долго, вздыхает-вздыхает-вздыхает, а потом снова куда-нибудь перейдет. И так туда, сюда… У меня прямо в глазах от нее рябит. Иногда я хвостом хожу за ней, потому что на улицу мне нельзя и больше нечем заняться.
— Голгофа, да-да, Голгофа! Надо бы вынести это в заголовок! — воскликнула Мамочка и снова провела рукой по глазам.
Вчера я снова принялась таскаться за ней по комнатам, и тогда она стала ходить все быстрей и быстрей, так что в конце концов мы прямо носились по дому — это было так здорово! Она раскрыла входную дверь и в одном халате выбежала на улицу и стала дразниться, что мне-то на улицу нельзя. Но я все равно выскочила, и так мы обе бегали по кварталу — я в голубой пижаме с сердечками, а ма в желтом халате! Мы добежали до магазина Берди на углу, и там ма купила мне клубничное мороженое. Ох, это было лучшее, что случилось со мной за день. Берди вскинула бровь, когда мы вошли, наверно, потому, что у ма под халатом ничего не было, а когда ма взмахнула полой и на секунду открылись ноги, старого мистера Фэннинга, который покупал там утреннюю газету, вообще чуть удар не хватил. В общем, получилось, что я все-таки вырвалась на улицу, ненадолго.
Может, вы думаете, что я здесь преувеличиваю, представляю людей в карикатурном виде. Нет, вовсе нет. Все именно так и было. Именно так. Слова Мамочки казались чудовищным цинизмом, если вспомнить, что творилось в этом издательстве с его компьютерной направляющей. Но Мамочка и Херфорд не были циниками. Они были слишком ограниченными, чтобы быть циничными. Не были они и плохими людьми. Я имею в виду: не хуже других миллионеров, желающих иметь еще больше миллионов. Они были просто частью общественной системы, в которой жили. Ей они были обязаны своим возникновением и своим существованием. Как и все мы. Тот, кто понимал это, как Хэм, был умным и достойным сочувствия, потому что, если в нем еще оставалась хоть капля порядочности, он вынужден был постоянно одурманивать себя, чтобы выдержать на этом предприятии, не послать все к черту. Одурманивать себя музыкой и философией, не ведущей никуда. Одурманивать себя бабами и пьянством, как я, друг и ученик Хэма. «Прямо сейчас в издательстве перепишу это дурацкое продолжение, — думал я, — а потом поеду домой и набросаю еще одну часть для следующего номера. Тогда поздно ночью или рано утром мы сможем двинуться в путь. Главное, не забыть взять с собой карманную фляжку и пару бутылок „Чивас“».
А когда мы вернулись домой, ма снова взялась бродить по комнатам, как будто она в музее или что-то вроде того. Грег сказал, у нее шило в заднице. Ма на это сказала, что с удовольствием сунула бы полено в задницу ему. Он потом до конца дня рта не открывал.
Тоби, ты как думаешь, вот если бы мы выстояли эту очередь в аэропорту, сумели бы мы попасть в самолет? Я что-то не уверена, что смогу бросить ма, но, наверно, если я ей это сейчас скажу, она не поверит. Подумает, что я подлизываюсь, чтобы наказание отменили. Вообще-то это идея…
— И позаботьтесь о подходящей фотографии на обложку, господа, — напомнил очень похожий на английского аристократа директор издательства Освальд Зеерозе. Он вообще заговорил в четвертый или пятый раз за эти полдня. Молчаливый господин. Его время говорить было еще впереди, но тогда я об этом не догадывался. — Мы должны подчеркнуть изменение политической ориентации, в том числе и зрительно.
Ладно, я пошла. Напиши мне, пока я не сдохла от скуки!
Берти кивнул.
Херфорд снова пошел к конторке. Все встали и молитвенно сложили руки, кроме Хэма, Берти и меня.
— Херфорд прочтет еще одно место из Книги книг. Пусть оно озарит свершение нашего плана, — произнес издатель. Он перелистал огромные тяжелые пергаментные страницы, довольно много, пока нашел то, что искал. Он знал Библию наизусть. — «Господь мой пастырь… — читал Томас Херфорд, и Мамочка взволнованно кивала. — Ни в чем не будет у меня недостатка. Он укрепит мою душу; Он выведет меня на правильную дорогу именем своим». — Херфорд замолчал, потом твердо сказал: — Аминь.
— Аминь, — повторили снова все, за исключением Хэма, Берти и меня. Зазвонил телефон.
От Алекс
Парой широких шагов издатель пересек кабинет, подошел к письменному столу и поднял одну из трубок.
— Да? — Он послушал. — Хорошо. — Нажал клавишу серебряного селектора и прогудел: — Ну, что, Харальд?
Кому Рози
— Повезло, Томми! — раздался из динамика ликующий голос шефа отдела кадров. — Сразу же порылся в картотеке и нашел одного! Петер Миле! Работник группы «Кружки читателей»… У нас всего два года. Социалист. Давно уже выступает и подстрекает людей насчет их прав и профсоюза и так далее!
Тема Семейный долг
— Значит, социалист? Подстрекатель, да? — прорычал Херфорд.
Ох, Рози, эти твои разговоры про долг перед семьей! Я просто не хочу, чтобы ты одна жила по этим правилам, вот и все.
— Да. И с ним у нас еще достаточно времени для извещения об увольнении! У него жена, трое детей, квартира на правах собственности и куча долгов на шее. Всего двадцать девять лет. Он не будет скандалить и сразу уйдет, не сомневаюсь!
Лекции просто класс. Ты даже не представляешь, кто этот великий хирург! Реджинальд Уильямс, которого ты хорошо помнишь!
— Ну, отлично, — провозгласил Херфорд, и его лицо расплылось в счастливой улыбке. — Надо увольнять парня, тут и думать нечего! Херфорд знал, что ты кого-нибудь найдешь, Харальд! Так что, Херфорд может немедленно принимать молодого Хеллеринга на фирму, ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха! — доносился из динамика пронзительный смех Харальда Фиброка. А мы, значит, перешли на левый курс.
От Рози
Боже, укрепи наши души.
Кому Алекс
С леволиберальными принципами.
Тема Реджинальд Уильямс!
С грудью, полностью обнаженной.
Ведро! Подайте ведро! Меня тошнит. Неужто папаша шлюшки Бетани? Ох, эта семейка! Они что, вернулись из прошлого, чтобы преследовать нас?
НАБОР
От Алекс
Кому Рози
Тема Re: Реджинальд Уильямс!
1
Следующим поездом на Гамбург был скорый из Кёльна, в Бремен он прибывал в 4.30 утра, а в Гамбург — в 5-49. Фройляйн Луиза купила билет второго класса и села на скамейку возле столба. Огромный вокзальный перрон был безлюден. Кое-где на скамейках, как на всех вокзалах, спали, съежившись от холода, бездомные.
Рози, дыши глубже! Не так уж он плох. Высококлассный специалист.
Несколько раз фройляйн Луиза вздремнула, но каждый раз, когда ее начинало клонить вперед, она вздрагивала. «Сумка!» — испуганно проносилось в голове. Сумка с огромными деньгами! Сумку она зажала между собой и столбом, и она неизменно оказывалась на месте, когда фройляйн Луиза испуганно встряхивала головой.
В четыре она вышла на продуваемую сильными ветрами привокзальную площадь и купила у торговца сосисками стаканчик горячего кофе, который тут же выпила маленькими глотками. Потом она взяла еще один. Продавец в киоске с закусками безудержно зевал. Он вышел в раннюю смену и явно не выспался. Фройляйн Луиза, вздремнувшая лишь самую малость, была совершенно бодра. «В последний раз я ездила на поезде почти год назад, — вспомнила она. — А в Гамбург я и вовсе никогда не ездила поездом, всегда только на машине. Да, уже три года, как я не была там…»
От Рози
Фройляйн Луиза чувствовала себя так, словно вместо отчаянно мерзкого кофе выпила шампанского, она просто парила в облаках от счастья. На самом деле, это, конечно, было волнение из-за той авантюры, в которую она пустилась. Из болота и одиночества — сразу в Гамбург, а там куда? Куда податься сначала? И что делать? Плана у нее пока никакого не было. Все, что было, — это телефонный номер, два имени и два адреса.
Кому Алекс
О, она не имела права ошибиться! А ее друзья! Конечно же, ведь у нее еще были друзья! Они помогут ей, как уже не раз помогали. Разве она добралась бы так быстро сюда без Франтишека? Луиза приободрилась и смело заказала пару сосисок с горчицей. Съедая их, она мысленно взывала к Всевышнему: «Спасибо, что Ты так все устроил и помогаешь мне. Пожалуйста, помогай мне и впредь. Сделай так, чтобы зло было наказано, а добро восторжествовало — так всегда говорит наш господин пастор, правда, он говорит, что это произойдет в отдаленном будущем. Пожалуйста, сделай так, чтобы со мной это произошло очень скоро, у меня больше нет времени долго ждать. Аминь».
Тема Re: Re: Реджинальд Уильямс!
После этого она соскребла кусочком второй сосиски остатки горчицы с картонной тарелочки, с которой ела, и отправила сосиску в рот. Затем расплатилась.
— Вы довольны, сударыня? — поинтересовался невыспавшийся продавец.
В чем он специалист, в гипнозе? Как он задурил тебе голову? Значит, вот почему он теперь здесь во всех газетах. Только я отказывалась их читать, в знак протеста. Ну надо же! Реджинальд Уильямс! Что ж, у тебя есть шанс попасть в число избранных и поработать с ним. Учитывая, что ты почти ему зять. Именно непотизм делает этот мир царством равенства и справедливости…
— Очень, — ответила фройляйн Луиза и великодушно солгала: — Кофе был отличный.
— Спасибо, сударыня.
От Алекс
Луиза внимательно пересчитала мелочь, которую она получила с десятимарковой купюры, пододвинула усталому продавцу двадцать пфеннигов и сказала:
Кому Рози
— Это для вас.
Тема Непотизм
— Спасибо, сударыня, — снова сказал продавец.