Овладев карнизом, Соклош немедленно отправил воинов расчищать тропу перед крепостью и проверять храбрость ее защитников.

– Пошлите им пару стрел, – велел Таита Фенн.

Девушки быстро приготовили луки. Стрела Сидуду прошла так близко от головы одного из джарриан, что тот пригнулся и побежал. Фенн попала другому в ногу. Тот прыгал на здоровой ноге, воя по-волчьи, пока товарищи не прижали его к земле и не переломили стрелу. Потом они отступили по тропе, при этом двое поддерживали раненого. Затем надолго наступило затишье. Наконец на тропе показалась колонна воинов в доспехах и стала приближаться к крепости.

– Думаю, мне пора спуститься, – сказал Мерен и спрыгнул с лестницы на парапет. Когда воины приблизились на расстояние выстрела из лука, он сказал Хилто: – Готовьтесь!

– Стрельба залпом! – выкрикнул Хилто. Его люди убрали мечи в ножны и достали луки. – Выровняться! Прицелиться! Стреляй!

Облако стрел, темное, как стая саранчи, поднялось в утреннее небо и опустилось на джарриан. Наконечники застучали по бронзовым доспехам. Несколько человек упало, но остальные сомкнули ряды, подняли щиты над головами, создав крышу, и побежали вперед. Снова и снова люди Хилто давали залп, но под прикрытием щитов джарриане оставались невредимыми. Они добрались до подножия крепостной стены. Первый ряд прислонился к каменной опоре, второй поднялся на плечи первому, образуя пирамиду. Третий ряд использовал первые два как лестницу, чтобы добраться до верха. Люди Хилто отбросили его мечами и копьями. Но их место занимали другие, клинок звенел о клинок. Люди выкрикивали проклятия и стонали от боли. Небольшая группа джарриан пробилась на парапет, но прежде чем они смогли воспользоваться этим преимуществом, на них напали Мерен, Наконто и Имбали. Часть они изрубили, остальных сбросили со стены.

На башне по обе стороны от Таиты стояли Фенн и Сидуду; они тщательно выбирали цели – джаррианских военачальников, которые пытались перестроить своих людей у подножия стены. Когда атака захлебнулась, стрелы девушек заставили противника отступить. Джарриане оставили мертвых у стены, но раненых унесли с собой.

До полудня Соклош организовал еще два приступа. Первый люди Мерена отбили так же быстро, как нападение колесниц. Но во второй раз джарриане наступали тремя отдельными колоннами и несли с собой наспех сооруженные осадные лестницы.

Они одновременно ударили в центре и в двух концах стены. Защитники и так стояли редким строем, но теперь Мерену пришлось разделить их на еще меньшие отряды, чтобы отбить нападение с трех сторон. Схватка была отчаянная, и Таита спустился с башни и принял в ней участие. Девушек он оставил наверху со связками стрел, найденных в арсенале. Остальную часть утра борьба шла на верху стены. Когда наконец джарриан отбросили, люди Мерена потеряли двенадцать человек убитыми, а еще десять были так тяжело ранены, что не могли сражаться. Большинство остальных получили легкие ранения или были близки к полному истощению сил. Снизу доносились крики: Соклош и его полководцы готовили новый приступ.

– Сомневаюсь, чтобы мы могли продержаться еще. – Мерен осмотрел своих людей на парапете; они сидели небольшими кучками, пили из мехов, принесенных Фенн и Сидуду, острили затупившиеся мечи, перевязывали раны или просто отдыхали, с пустыми лицами, закрыв глаза.

– Ты готов поджечь здания? – спросил Таита.

– Факелы уже горят, – подтвердил Мерен.

Только фундаменты зданий каменные; все остальное, включая главное здание и сторожевую башню, из бревен. Дерево старое, высохшее, оно будет хорошо гореть. Пожар перекроет верхнюю часть тропы, и джарриане смогут пройти, только когда он догорит.

Таита оставил Мерена и прошел в дальний конец парапета. Здесь он присел в углу и закрыл плащом голову.

Люди с любопытством наблюдали за ним.

– Что он делает? – спросил один.

– Спит, – ответил другой.

– Он жрец. Он молится.

– Нам нужны его молитвы, – заметил третий.

Фенн знала, чем занят Таита, и стояла рядом с ним, закрывая своим телом и добавляя свою психическую силу.

После напряженного боя Таите трудно было сосредоточиться, но наконец он освободился от своего тела, и его астральная сущность взмыла над горными вершинами. Таита осмотрел поле битвы и увидел джаррианскую армию – три тысячи, а то и больше, воинов поднималось по тропе с равнины. Увидел, как у крепости, хотя еще и вдали от стен, готовится третий приступ. Затем он миновал горные вершины и увидел внизу реку Китангуле и вдалеке голубизну озера.

Он увидел людей Тината на верфи в верховьях реки. Они одолели стоявший там отряд и теперь спускали лодки на воду. Первые беженцы уже поднимались на борт, мужчины занимали места на скамьях гребцов. Но по горной тропе еще спускались сотни других. Таита снизился и повис над глубоким ущельем, которое раскололо склон горы. Подвесной мост, пересекавший ущелье, казался крошечным и хрупким на фоне массивной серой скалы. Последние беженцы заходили на непрочные бревна моста, чтобы совершить опасный переход через пропасть. Люди Тината помогали слабым и престарелым, а топорники стояли наготове, чтобы перерубить опоры моста и обрушить его в темную пропасть. Таита быстро вернулся в свое тело, открыл голову и вскочил.

– Что ты узнал, Таита? – негромко спросила Фенн.

– Большинство наших перешло ущелье, – ответил он. – Если сейчас выйдем из крепости, будем у моста, когда все уже перейдут через него. Фенн, подготовь вместе с Сидуду лошадей.

Он оставил ее за этим занятием, а сам прошел по парапету к Мерену.

– Собери людей. Пусть подожгут стены и уйдут до начала новой атаки джарриан.

Настроение египтян улучшилось: они поняли, что сражение окончено. Спустя короткое время они уже в строгом порядке направлялись к задним воротам крепости, неся оружие и раненых. Таита остался проследить за поджогом. Стоявший в крепости отряд джарриан использовал тростник для покрытия полов и в качестве подстилок. Теперь все это было сложено у основания стен. Люди Мерена щедро полили все ламповым маслом из запасов маркитанта. Когда на груды бросили горящие факелы, мгновенно взметнулось пламя. Деревянные стены вспыхнули так яростно, что Таите и факельщикам пришлось бежать к воротам.

Фенн уже сидела верхом на Вихре и держала наготове Дымку. Они поехали по тропе вслед за последним маленьким отрядом, который вели Мерен и Хилто.

Добравшись до подвесного моста, они в отчаянии увидели, что по меньшей мере сто беженцев еще не вступили на него. Мерен пробился сквозь толпу, узнать причину задержки. Пять крикливых старух отказывались ступить на мост. Они лежали посреди тропы, голосили от ужаса и пинали всех, кто пытался к ним подойти.

– Вы хотите, чтобы мы погибли! – завывали они.

– Оставьте нас здесь. Пусть нас убьют джарриане, только не бросайте нас в пропасть!

Их ужас оказался заразителен. Те, что шли за ними, теперь пятились и задерживали колонну. Мерен схватил одну из женщин за пояс и взвалил на плечи.

– Пошли!

Она пыталась расцарапать ему лицо, укусить за ухо, но ее кривые черные зубы впустую скользили по бронзовому забралу шлема. Мерен с женщиной побежал по узкой дорожке; бревна под ними дрожали, провал по обе стороны казался бездонным. Старуха завопила с новой силой, и Мерен неожиданно почувствовал, что у него взмокла спина. Он захохотал.

– Упарился я тут с тобой – спасибо, что освежила.

Он добежал до конца моста и ссадил женщину. Та сделала последнюю попытку вцепиться ему в глаза, потом со всхлипом опустилась на землю. Мерен побежал за другими, но Хилто и трое его воинов уже шли по мосту, у каждого на спине кричала и билась старуха. За ними движение по мосту восстановилось. Однако задержка обошлась дорого. Мерен опять пробился через толпу и нашел Таиту в хвосте колонны.

– Пожар крепости задержит Соклоша ненадолго. Он будет здесь раньше, чем мы сумеем перевести всех. А рубить опоры моста нельзя, пока не пройдет последний беженец, – сказал Мерен.

– Три человека на этой узкой тропе могут сдерживать целую армию, – ответил Таита.

– Хилто и мы двое? – Мерен посмотрел на него. – Клянусь язвами на ягодицах Сета, маг, я забыл, что многое изменилось. Ты сейчас самый сильный и искусный рубака во всей армии.

– Сегодня мы проверим, так ли это, – заверил Таита, – но позаботься о том, чтобы за нами стояли добрые бойцы, готовые заполнить брешь, если кто-то из нас упадет.

Оставалось переправиться еще пятидесяти беженцам, когда послышался топот воинов Соклоша и лязг их оружия.

Таита, Мерен и Хилто плечом к плечу встали поперек тропы. Таита в центре, Хилто слева, Мерен – с той стороны, где утес круто обрывался в пропасть. Наконто и десять отборных бойцов ждали за ними, готовые выступить вперед, когда понадобится. Чуть дальше, на тропе сидели на своих конях Фенн и Сидуду и держали лошадей Таиты и Мерена. Девушки держали наготове луки. Сидя высоко в седлах, они видели все впереди через головы Таиты и остальных.

Из-за поворота показался первый ряд воинов; увидев противостоящих им троих воинов, они резко остановились. Задние напирали; последовало мгновенное смятение, но строй мигом восстановился. Воины молча смотрели на троих защитников. Это продолжалось недолго: джарриане быстро поняли, какова сила противника. Коренастый младший командир из переднего ряда показал на них мечом, откинул голову и захохотал.

– Трое против трех тысяч! Хо! Ха! – Он давился от смеха. – Ай! Я обмочился от страха.

Он застучал мечом по щиту. Окружающие подхватили этот угрожающий ритм. Джарриане двинулись вперед, топая и колотя по щитам. Фенн смотрела на них сквозь оперение стрелы, натянув тетиву. Перед тем как джарриане устремились в атаку, она, не отрывая взгляда от бородатого лица, видного из-под шлема, уголком рта прошептала:

– Беру того, что в середине. Займись тем, что с твоей стороны.

– Держу его, – ответила Сидуду.

– Стреляй! – выпалила Фенн, и они выстрелили одновременно. Стрелы просвистели над головой Таиты. Одна попала балагуру точно в глаз: воин опрокинулся и всей своей тяжестью, в доспехах, обрушился на двоих воинов, стоявших за ним; те тоже упали. Стрела Сидуду попала воину в лицо возле рта. Два зуба вылетели, а острие застряло в горле. Вокруг джарриане закричали от гнева, перепрыгнули через трупы и кинулись на Таиту и двух его товарищей. Теперь они были так близко, что девушки не решались стрелять из-за страха зацепить своих.

Однако одновременно вступить в бой могли только трое джарриан. Таита нырнул под удар своего противника и, рубанув понизу, подсек ему ноги. Когда воин падал, Таита пронзил ему сердце через шнуровку нагрудника. Хилто отбил клинок своего противника и ответным ударом в щель между забралом и собственно шлемом прикончил джаррианина. Три бойца вновь изготовились к бою и отступили на два шага.

Еще трое джарриан перешагнули через мертвых товарищей и бросились на защитников. Один напал на Мерена, но тот парировал удар, перехватил запястье руки, державшей меч, и сбросил воина со скалы; тот с криком полетел в пропасть. Тот, что шел на Таиту, обеими руками поднял меч и нацелил удар в голову, словно рубил дрова. Таита принял удар на клинок, сделал шаг вперед и погрузил кинжал, который держал в другой руке, в живот воина, а после толкнул его на тех, кто стоял за ним. Мерен ранил еще одного и, когда тот падал на землю, пнул его так, что он сорвался с обрыва. Хилто расколол голову своему противнику ударом, который рассек верх шлема и проник глубоко в череп. Удар был такой силы, что клинок не выдержал. В руках Хилто осталась только рукоятка.

– Меч! Дайте мне новый меч! – отчаянно закричал Хилто. Но прежде чем ему успели дать новое оружие, на него снова напали. Хилто пытался защититься сломанным клинком, но джаррианин резко присел и подставил под удар забрало шлема, в то же время ударив мечом Хилто. Удар попал в цель, но Хилто сдавил воина в медвежьих объятиях и потащил назад, к своим. Стоявшие сзади убили джаррианина, пока тот вырывался от Хилто. Но Хилто был ранен и больше в тот день сражаться не мог. Товарищи увели его с моста, а Наконто занял его место рядом с Таитой. В каждой руке у шиллука было колющее копье, и он орудовал ими с такой быстротой и ловкостью, что бронзовые головки копий сливались в одну сверкающую линию. Оставив на тропе груду мертвых и умирающих джарриан, трое отступили к началу моста, соразмеряя свое продвижение с отходом последних беженцев.

Наконец Фенн крикнула:

– Все прошли!

Ее звонкий голос отчетливо разнесся над шумом битвы. Таита убил своего противника ответным ударом в горло и только тогда оглянулся. Мост был чист.

– Прикажи топорникам не мешкать. Пусть рубят мост! – крикнул Таита Фенн и, разворачиваясь навстречу новому противнику, услышал, как она передала приказ дальше. Поверх голов наступающих он видел страусиные перья на шлеме Соклоша и слышал, как тот резкими криками гонит своих людей вперед. Но джарриане видели смерть своих товарищей, земля под их ногами покраснела от крови. Тропа была завалена трупами, и наступающие потеряли желание продвигаться дальше. У Таиты было достаточно времени, чтобы снова оглянуться. Он слышал, как гремят топоры, перерубающие опоры моста. Однако девушки еще не уехали на обрыв. Вместе с ними на краю пропасти стоял небольшой отряд, готовый к битве.

– Уходите! – крикнул им Таита. – Все уходите! – Они колебались, не решаясь оставить его перед лицом врага. – Уходите, говорю вам! Здесь вы больше не помощники.

– Назад! – взревел Мерен. – Освободите для нас дорогу! Когда мы пойдем, мы пойдем быстро.

Девушки развернули лошадей, и копыта застучали по бревнам моста. Остальные последовали за ними и добрались до противоположного края. Наконто, Мерен и Таита, по-прежнему стоя лицом к врагу, медленно пятились и теперь стояли посередине моста. С обеих сторон от них зияла пропасть. Утесы дрожали от ударов топоров, рубивших главные опоры.

Трое противников бросились на мост. Настил задрожал под их ногами. Их щиты столкнулись со щитами тех, кто стоял на мосту. Нанося и отражая удары, обе стороны балансировали на раскачивающемся мосту. Когда первый ряд джарриан упал, на их место, скользя в лужах крови и спотыкаясь о трупы товарищей, побежали другие. За ними в узком проходе толпилось множество воинов. Люди падали, скользили по настилу и с криками исчезали в пропасти. И все это время топоры гремели о бревна, а крики разносило эхо.

Неожиданно мост дрогнул, словно пес, пытающийся стряхнуть блох. Одна его сторона накренилась. Двадцать джарриан с криками полетели вниз. Таита и Мерен опустились на колени, чтобы удержать равновесие на раскачивающейся поверхности. Только Наконто остался стоять.

– Назад, Таита! – закричала Фенн, и все вокруг подхватили ее крик.

– Назад. Мост падает! Назад!

– Назад! – закричал Таита Мерену. Тот вскочил и побежал, балансируя, как акробат. – Беги! – приказал маг Наконто, но глаза шиллука, налитые кровью от боевого безумия, видели только врагов. Наконто не видел и не слышал Таиту. Таита плоской стороной меча гулко ударил его по спине. – Назад! Бой окончен!

Он схватил Наконто за руку и толкнул к дальнему концу моста.

Шиллук потряс головой, словно очнувшись от сна, и побежал вслед за Мереном. Таита мчался за ними в нескольких шагах. Мерен добрался до конца моста и прыгнул на каменную площадку, но в этот миг послышался громкий треск, словно щелкнул бич: одна из главных опор моста лопнула. Мост покачнулся, повис под острым углом, снова поднялся. Джарриане, еще стоявшие на ногах, не смогли удержаться. Один за другим они скользили к краю и срывались. Наконто добрался до прочной поверхности за мгновение до того, как мост провис опять.

Таита еще оставался на мосту, когда тот сильно наклонился. Таита покатился к его краю и, чтобы спастись, отбросил меч и прижался к поверхности. Между бревнами моста оставались узкие щели. Просунув в такую щель согнутые пальцы, Таита обрел опору. Мост вновь содрогнулся и начал падать, пока не повис вертикально. Ноги Таиты болтались над пропастью, держался он на кончиках пальцев. Маг попробовал отыскать опору для ног, но подошвы сандалий оказались слишком толстыми, чтобы втиснуть их в щель между бревнами. И Таита принялся подтягиваться на руках.

В бревно возле его головы вонзилась стрела. Джарриане стреляли в него через пропасть, а он не мог защищаться. Он подтянулся и повис на одной руке. Всякий раз ему приходилось освобождать одну руку и, вися на другой, цепляться за щель выше. Мост изогнулся, и каждый следующий зазор теперь стал предыдущим. Наконец Таита достиг места, где уже не смог просунуть пальцы в очередную щель, и беспомощно повис. Стрела прибила его одежду к бревну.

– Таита!

Голос Фенн. Таита изогнул шею, чтобы посмотреть вверх. Фенн лежала на самом краю на животе и смотрела на него.

– О милосердная Исида, я думала, ты упал! – Голос ее дрожал. – Продержись еще немного.

Она исчезла. В мост у левого уха Таиты ударила новая стрела.

– Вот, хватай!

Фенн спустила к нему уздечку с петлей. Таита одной рукой дотянулся до петли и накинул ее себе на голову, потом опустил петлю до пояса.

– Готов? – Глаза Фенн расширились от страха. – Второй конец привязан к седлу Вихря. Мы вытащим тебя.

Ее голова снова исчезла. Веревка рывком натянулась. Таита начал подниматься, отталкиваясь от моста руками и ногами. Еще несколько стрел вонзились в бревна, но, хотя джарриане кричали, требуя его крови, – так лает стая собак, загнавшая на дерево леопарда, – ни одна стрела его не задела.

Наконец он оказался на уровне площадки, и сильные руки Мерена и Наконто подхватили его и перенесли в безопасность. Таита встал. Фенн бросила узду Вихря и побежала к нему. Молча обняла. По ее лицу струились слезы облегчения.



Всю ночь они подгоняли колонну беженцев и на рассвете увидели, как последние из них вышли на берег реки Китангуле. Тинат ждал их у входа на верфь и быстро пошел навстречу Таите.

– Рад видеть тебя невредимым, маг, но жаль, что я пропустил схватку. Мне доложили, она была трудной и жаркой. Что слышно о преследователях?

– Мост через пропасть уничтожен, но это не задержит их надолго. Сидуду говорит, что в сорока лигах к югу отсюда есть более легкая дорога через горы. Можно не сомневаться, что Соклош знает о ней и проведет по ней своих людей. Движется он гораздо быстрее, чем могли мы. Вероятно, скоро он объявится.

– Южная дорога – главный доступ в Джарри. Конечно, Соклош о ней знает.

– Я оставил на дороге дозоры, чтобы следили за ним и предупредили нас о его появлении, – сказал Таита. – Надо немедленно посадить всех в лодки.

Вначале погрузили лошадей, затем оставшихся беженцев.

Не успели последние беженцы подняться на борт, как на верфь прискакали конники из дозоров.

– Первая когорта джарриан будет здесь через час.

Мерен и его люди подгоняли последних беженцев, усаживая их в лодки. Как только очередное судно заполнялось, гребцы опускали весла в воду, выводили его на главное течение и разворачивали носом вниз по реке. Фенн и Сидуду перенесли носилки с Хилто на последнюю лодку флотилии. Еще двадцать лодок оставались пустыми на салазках, поэтому Таита с несколькими людьми задержался на берегу, присматривая за их уничтожением. Пустые лодки забросали горящими факелами, а когда корпуса занялись, столкнули их в воду, где они быстро сгорели до самой ватерлинии. Караульные на верху изгороди протрубили в свои изогнутые трубы из рогов антилопы куду сигнал тревоги.

– Враг на горизонте!

Все поспешно бросились к лодкам. Таита и Мерен прыгнули на палубу, где их с тревогой ждали девушки. Мерен встал к рулю, и гребцы отвели лодку от причала. Они еще оставались в пределах выстрела из лука, когда во двор галопом ворвался передовой отряд джарриан. Воины спешились, столпились на берегу и выпустили облако стрел, которые вонзались в палубу, но никого не задели.

Мерен развернул нос лодки по течению Китангуле. Широко разлившаяся река подхватила судно и унесла за поворот. Мерен, опираясь на рулевое весло, оглянулся на темные Джаррианские горы. Вероятно, покидая царство Эос, путникам следовало радоваться, но все были молчаливы и подавлены.

Таита и Фенн стояли отдельно от других. Наконец Фенн нарушила молчание. Она говорила негромко, так что мог слышать только Таита.

– Итак, в своем поиске мы потерпели поражение. Сами спаслись, но ведьма уцелела, и в Ниле по-прежнему нет воды.

– Игра еще не окончена. Фигуры по-прежнему на доске, – ответил Таита.

– Не понимаю тебя, господин. Мы бежим из Джарри, покидая поле битвы и оставив ведьму жить. Тебе нечего взять с собой в Египет к фараону, кроме этих жалких беженцев и нас самих. Египет по-прежнему обречен.

– Нет, это не все, что я везу с собой. У меня есть мудрость и астральная сила Эос.

– Какая от этого польза фараону, если Египет умирает от засухи?

– Возможно, я смогу использовать знания Эос, чтобы расстроить ее планы.

– Ты уже овладел ее магией? – с надеждой спросила Фенн, глядя ему в лицо.

– Не знаю. Я отнял у нее горы и океан знаний. Все мое сознание заполнено ими. Их столько, что я, как собака, раздобывшая слишком много костей, бульшую часть должен зарыть. Возможно, некоторые зарыты так глубоко, что я никогда их не верну. В лучшем случае потребуется много времени, чтобы разобраться и усвоить все это. И тут мне понадобится твоя помощь. Наши сознания так настроены друг на друга, что только ты в силах помочь мне справиться с этой задачей.

– Ты оказываешь мне честь, маг, – просто ответила она.

Джаррианские отряды на протяжении нескольких миль сопровождали их вниз по реке, скача во весь опор по прибрежной тропе, пока болота и густые заросли не заставили их отказаться от преследования. Флотилия плыла по реке, вздувшейся от прошедших в Лунных горах дождей, оставляя противника далеко позади.

К ночи передовые лодки достигли порогов, которые много месяцев назад так осложнили подъем по реке. Теперь бурая вода стремительно несла корабли по протокам, только берега мелькали. За порогами, когда лодки причалили у стен небольшой джаррианской крепости, выяснилось, что здешний отряд сбежал, как только понял, что противник захватил флотилию. Казармы были пусты, но на складах осталось много оружия, инструментов и припасов. Все это погрузили в лодки и поплыли дальше на восток. Спустя десять дней флотилия по устью Китангуле вышла на обширные голубые просторы озера Налубаале и, повернув на север, пошла вдоль берега к холмам Тамафупы.

К тому времени жизнь на лодках вошла в привычную колею. Таита выделил для себя и Фенн участок палубы перед скамьями гребцов. Чтобы получить тенистый уединенный уголок, маг отгородил это место занавесом из паруса. Здесь они проводили большую часть дня, сидя на спальном матраце, держась за руки и глядя друг другу в глаза, пока он шептал ей на тенмассе, единственном языке, способном передать всю безграничность знаний, переполнявших его мозг.

С Фенн Таита особенно остро сознавал, как расширяются ее сознание и астральная душа. Она давала ему почти столько же, сколько брала, и это общение обогащало и укрепляло их обоих. Вдобавок напряженная умственная деятельность не утомляла, напротив – оживляла их и вливала новые силы.

Каждый вечер перед закатом флотилия приставала к берегу, и большинство переходило на ночь на сушу, оставляя на кораблях только стражу. Обычно Таита и Фенн использовали последние светлые часы, чтобы побродить по берегу и опушке леса, собирая коренья, травы и дикие плоды. Набрав достаточно на ужин и для изготовления снадобий, они возвращались в свое убежище, которое устраивали в стороне от лагеря; иногда они приглашали поужинать с ними Мерена и Сидуду, но чаще оставались вдвоем и продолжали свои занятия до глубокой ночи.

Когда наконец они ложились и укрывались меховым покрывалом, Таита обнимал Фенн. Она прижималась к нему и без всякой застенчивости опускала руку и брала в нее новую часть тела, сжимая ее страстно, но неловко. Часто ее последние сонные слова были обращены не к Таите, а к той его части, которую она держала:

– Здравствуй, куколка. Мне нравится играть с тобой, но сейчас ты должна спать, иначе мы не заснем до утра.

Таита отчаянно желал ее. Он стремился к ней со всей своей вновь обретенной мужской страстью, но и сам во многих отношениях был столь же невинным и неискушенным. Единственным его плотским опытом была жестокая схватка в Облачных Садах, в которой он использовал свое тело как орудие уничтожения, а не любви. И это не имело ни малейшего сходства с тем горьким и одновременно сладким чувством, которое с каждым днем становилось все более острым и болезненным.

Когда Фенн играла с ним, Таита чувствовал всепоглощающее желание ответить ей тем же, но чутье предупреждало его, что хотя она почти созрела, но еще не готова переступить черту.

«У нас впереди целая жизнь, а то и несколько жизней», – утешался он, заставляя себя уснуть.



Всем хотелось поскорее вернуться на родину, поэтому гребцы работали охотно. Мимо пролетали знакомые берега, позади оставались лига за лигой, и наконец впереди из голубой воды поднялись холмы Тамафупы. Все столпились у бортов и молча смотрели на них. Это место было проникнуто злом, и даже самые храбрые испытывали страх. Обогнув мыс, увидели Красные Камни, перегородившие течение Нила. Фенн придвинулась к Таите и взяла его за руку.

– Они еще здесь. Я надеялась, что они пали вместе с хозяйкой.

Таита ничего не ответил. Он сказал стоявшему у рулевого весла Мерену:

– Правь в глубину залива.

Лагерь разбили на белом песке. Вечер вышел невеселый. Все были подавлены и терзались сомнениями. Нила, по которому можно продолжить путь, нет, а лошадей чересчур мало для возвращения в Египет.

Утром Таита приказал вытащить лодки на берег и разобрать. Никто не ожидал этого, и даже Мерен поглядывал на Таиту искоса, но никому не пришло в голову ослушаться. Как только выгрузили скарб, крепящие шпунты выбили из гнезд и разняли корпуса лодок на отдельные части.

– Переместите все и всех: лодки, скарб, людей – на вершину холма, к деревне, в которой жил безногий шаман Калулу.

– Но это очень высоко над рекой, – с удивлением напомнил Мерен.

Он переступал с ноги на ногу и недоуменно смотрел на Таиту. Тот устремил на него загадочный взгляд.

– Да – не только над рекой, но и над озером, – наконец сказал он.

– Это важно, маг?

– Возможно.

– Немедленно займусь этим.

Потребовалось шесть дней огромных усилий, чтобы перетащить все на холм. Когда наконец все части корпусов оказались на открытой площадке посреди почерневших развалин деревни Калулу, Таита позволил людям отдохнуть. Они с Фенн разместили свое жилище на переднем склоне холма, выходящем на сухое русло Нила с грозной преградой на его пути. По утрам на рассвете они сидели под плетенным из тростника навесом и смотрели на озеро – обширное пространство голубой воды, в котором отражались бегущие по небу облака. Они отлично видели и дамбу, и маленький храм Эос на утесе над ней.

На третье утро Таите сказал:

– Фенн, мы готовы. Мы собрали свои силы. Теперь нужно ждать полнолуния.

– До него еще четыре дня, – ответила она.

– До тех пор мы можем предпринять еще одну вылазку против ведьмы.

– Я готова, что бы ты ни решил, маг.

– Эос окружила себя астральной преградой.

– Поэтому мы не могли связаться друг с другом, когда ты был в ее логове?

– Я намерен в последний раз проверить ее защиту. Конечно, это опасно, но мы должны объединить силы и попробовать пробить ее щит, чтобы тайком наблюдать за ней в ее собственной твердыне.

Они снова спустились на берег озера. Выстирали одежду, вымылись в теплой воде. Это было ритуальное омовение: зло процветает в грязи. Пока их обнаженные тела обсыхали на солнце, Таита расчесал Фенн волосы и заплел влажные пряди. А она занялась его новой бородой. Они вычистили зубы молодыми зелеными прутиками, потом набрали полные охапки ароматных листьев и понесли наверх. Когда они добрались до своего убежища, Фенн раздула уголья и Таита бросил листья в огонь. Затем они сели скрестив ноги и, держась за руки, вдыхали очищающий, бодрящий дым.

Они впервые пытались путешествовать вместе в астрале, но переход прошел очень гладко. Связанные духовно, они поднялись высоко над озером и заскользили над лесом на запад. Землю Джарри скрывали густые облака; над ними поднимались только вершины Лунных гор, где строгим чистым сиянием сверкал снег. В этом ледяном объятии скрывалась долина Облачных Садов. Они спустились к крепости ведьмы, и при этом им пришлось сблизиться, ибо эфир стал беспокойным и давящим, как будто они плыли в выгребной яме. Тяжесть и плотность эфира препятствовала движению; они вместе преодолевали это обессиливающее сопротивление и наконец ценой невероятного духовного напряжения пробились в логово ведьмы, в зеленую комнату.

Массивный кокон Эос лежал там же, где его видел Таита, но теперь защитный панцирь полностью сформировался: зеленый и блестящий, отливающий алмазным блеском. Таита достиг своей цели: он показал Фенн подлинный облик Эос, а не просто ее призрачные явления. Теперь, когда придет время, они смогут объединить силы и противостоять ей.

Они улетели из Облачных Садов, пронеслись над горами, лесами и озером и вернулись в свои телесные оболочки. Таита по-прежнему держал девушку за руку. Когда Фенн очнулась, он посмотрел на нее Внутренним Оком. Аура Фенн, разогретая страхом и гневом, кипела, словно расплавленный металл, который выливают из печи.

– Эта тварь! – Она вцепилась в него. – О Таита, даже самое буйное воображение не могло бы нарисовать мне такой ужас! В этом коконе как будто заключено все зло вселенной!

Лицо ее посерело, кожа стала холодной.

– Ты видела нашего врага. Теперь готовься к схватке, любовь моя, – сказал Таита. – Собери все свои силы и храбрость. – Он прижал ее к себе. – Ты мне необходима. Без тебя мне ее не одолеть.

На лице Фенн застыло выражение решимости.

– Я не подведу, Таита.

– Я ни мгновения в этом не сомневался.

На протяжении нескольких следующих дней он использовал все свое тайное мастерство, чтобы восстановить духовные силы Фенн, потрясенной видом Эос.

– Завтра вечером наступает полнолуние, самая благоприятная фаза ее цикла. Мы готовы, и время настало.

Но утром Таиту разбудили всхлипывания и стоны Фенн. Он гладил ее лицо и шептал на ухо:

– Проснись, дорогая. Это только сон. Я с тобой.

– Обними меня, Таита. Мне приснился ужасный сон. Мне снилось, что колдунья Эос напала на меня. Вонзила мне в живот кинжал – кинжала с раскаленным лезвием. – Фенн снова застонала. – О, я до сих пор чувствую эту боль. Это не сон. Это явь. Я ранена, и мне больно.

Сердце Таиты тревожно дрогнуло.

– Дай-ка я пощупаю твой живот.

Он осторожно уложил ее на спину, отвернув покрывало до колен и прижал ладонь к ее плоскому животу.

– Боль – это еще не все, Таита, – прошептала она. – У меня течет кровь из раны, которую мне нанесла Эос.

– Кровь? А где рана?

– Здесь! – Фенн развела ноги и потянула его руку вниз. – Кровь течет из разреза у меня между ногами.

– С тобой раньше такого не бывало – в твоем-то возрасте?

– Никогда, – ответила она, – это впервые.

– Милая! – Он нежно обнял ее. – Это не то, что ты думаешь. Эос ни при чем. Это дар и благословение богов Истины. Странно, что Имбали не рассказала тебе об этом. Ты стала настоящей женщиной.

– Не понимаю, Таита.

Фенн была напугана.

– Это твоя лунная кровь, символ твоей женственности.

Таита понял, что тяготы путешествия, лишения и трудности, пережитые Фенн, замедлили естественное развитие ее организма.

– Но почему мне больно?

– Боль – участь женщины. В боли она рождается и в боли дает жизнь. Так было всегда.

– Почему? Почему это обрушилось на меня, когда я больше всего нужна тебе? – сетовала девушка.

– Фенн, ты должна радоваться своей женственности. Боги вооружили тебя. Первая лунная кровь девственницы – самый мощный талисман природы. В тот день, когда ты становишься женщиной, ни ведьма, ни все воинство Лжи не могут противостоять тебе.

Они встали, и Таита показал, как делать из квадратика ткани набитую целебными травами подушечку, чтобы она впитывала выделения. Они снова вымылись, выпили немного озерной воды, но ничего не ели.

– Лев и львица лучше охотятся на пустое брюхо, – сказал Таита.

Они покинули свое жилище и через главный вход вышли из лагеря. Все в тревожном молчании смотрели, как они идут. Что-то в их манере держаться предупреждало: роковой миг близок.

Только Мерен приблизился к ним.

– Тебе нужна моя помощь, маг?

– Добрый Мерен, ты всегда был мне верен, но мы идем туда, куда ты не можешь следовать за нами.

Мерен опустился перед ним на колени.

– Тогда благослови меня, прошу.

Таита возложил руку ему на голову:

– Благословляю.

Они с Фенн вышли из лагеря и спустились по склону холма к озеру. Воздух был теплым и неподвижным, все притихло. Не слышно было ни шума, ни криков животных. Птицы исчезли. Небо было ослепительно ярким, голубым, и только над дальним краем озера висели маленькие облачка. На глазах у Таиты они постепенно обрисовали кошачью лапу.

– Даже в своем коконе ведьма учуяла угрозу и выступила против нас, – негромко сказал Таита Фенн. Та теснее прижалась к нему. Они шли, пока не оказались на вершине утеса. Перед ними открывались Красные Камни, могучий монолит, задушивший Нил.

– Разве есть в природе или у человека силы, способные сдвинуть что-нибудь столь огромное? – вслух спросила Фенн.

– Эта преграда создана силой Лжи. Возможно, ее можно уничтожить силой Истины, – ответил Таита, и они одновременно повернулись и посмотрели на храм Эос.

– Ты готова? – спросил он, и Фенн кивнула. – Тогда мы должны схватиться с Эос в ее храме.

– А что произойдет, если мы войдем туда, маг?

– Не знаю. Нужно ожидать худшего и готовиться к тому, что будет все тяжелее.

Таита еще раз взглянул на поверхность озера. Она было гладкой и блестящей. Высоко над ней плыло облако, по-прежнему в форме кошачьей лапы. Держась за руки, они ступили на мощеную тропу, ведущую к куполу храма. В неподвижном воздухе мгновенно поднялся ветер. Его прикосновение к щекам было холодным, как касание пальцев мертвеца. Ветер пронесся над озером, взволновав его гладкую поверхность, и снова стих. Таита и Фенн не останавливались. Но еще до середины подъема ветер подул снова. Негромко насвистывая, он разметал на горизонте небольшие облака и покрыл озеро темно-синими полосами.

Шум ветра резко усилился. Ветер набросился на людей. Визжа, он рвал на них одежду, трепал бороду Таиты. Маг и девушка пошатнулись и ухватились друг за друга. Гладь озера запестрела танцующими белыми волнами. Деревья на берегу раскачивались, их ветви метались в воздухе. Таита и Фенн с трудом продолжали путь наверх, пока наконец не остановились пред главным входом в храм. Ворота были широко раскрыты; одна створка обвисла, другая хлопала на петлях. Вдруг воющий ветер подхватил створки и захлопнул их с такой силой, что штукатурка вокруг косяков потрескалась и обвалилась.

Таита протянул руку к горлу и сжал амулет Лостры, висевший на золотой цепи. Фенн схватилась за золотой слиток талисмана Таиты. Свободную руку Таита сунул в сумку и достал густую, блестящую прядь волос Эос. Он высоко поднял ее, и земля под ними дрогнула и заколебалась с такой силой, что одна из створок ворот сорвалась с петель и упала к их ногам. Они перешагнули через нее и сквозь проем прошли в круглый портик храма. Здесь воздух был густо пропитан злом. Идти сквозь него было трудно, словно они пробивались сквозь ил глубокой топи. Таита взял Фенн за руку, чтобы поддержать, и провел за порог к противоположной стене храма. Теперь они стояли перед дверью в форме цветка, с косяками из полированной слоновой кости, малахита и тигрового глаза. Дверь была закрыта. Таита ударил по ней плетью из волос Эос. Заскрипели петли, и дверь медленно открылась.

Внутри храм сохранил свое прежнее великолепие, символы большой пентаграммы сверкали мрамором и драгоценными камнями. Но взгляды вошедших неудержимо притягивал к себе щит слоновой кости в центре. Солнечный луч, падавший в отверстие крыши, медленно, но неотвратимо продвигался к сердцу пентаграммы. Близился полдень.

За стенами храма ревел и выл ветер, сотрясая стропила и покрывавший их тростник. Таита и Фенн стояли неподвижно, следя за солнечным лучом. Когда он коснется щита, Ложь достигнет вершины своей силы.

Сквозь отверстие в потолке потянуло ледяным холодом. Этот сквозняк свистел, как кобра, и шумел в воздухе, как крылья летучих мышей и стервятников. Солнечный луч коснулся круга слоновой кости. Ослепительный белый свет заполнил святилище, но пришедшие не дрогнули и не заслонили глаза. Они сосредоточенно смотрели на огненный духовный знак Эос, возникший в центре диска. Зловоние ведьмы заполнило воздух. Таита шагнул вперед и поднял прядь волос Эос.

– Ташкалон! – крикнул он и бросил прядь в круг. – Аскартов! Силондела!

Он обратил слова власти Эос против нее самой. Ветер неожиданно улегся, и мертвая тишина затопила храм.

Фенн встала рядом с Таитой и приподняла край одежды. Достала подушечку с травами и бросила на волосы Эос, лежавшие в круге.

– Ташкалон! Аскартов! Силондела! – повторила она ясным звонким голосом.

Храм пошатнулся на своем основании, из-под земли донесся гулкий рокот. Часть стены выпятилась наружу и обрушилась грудой осколков, подняв облако пыли. Позади одна из потолочных балок лопнула и рухнула на портик у входа, увлекая за собой груду сгнившего тростника.

С громовым ревом пол храма раскололся. Глубокая трещина пересекла диск по самому центру, разорвав круг; она пробежала по полу, разлучив Таиту и Фенн. У этой трещины не было дна. Казалось, она достигает недр земли.

– Таита! – закричала Фенн.

Их разделили, и Фенн почувствовала, что сила, которую она получала от Таиты, иссякает, гаснет, как пламя лампы, в которой заканчивается масло. Фенн покачивалась на краю трещины, которая прожорливо втягивала ее в себя.

– Таита, я падаю! Спаси меня!

Она, пытаясь отойти от края, махала руками, выгнув спину, но трещина тянула ее к себе.

Таита не осознавал всю грандиозность астральных сил, которые они пробудили. Он перемахнул через смертоносную пропасть, легко приземлился на другой стороне, успел поймать Фенн, прежде чем та упала в щель, подхватил ее на руки и побежал к двери-цветку. Маг прижимал Фенн к груди, восполняя силы, которые отняла у девушки Эос. Выскочив из внутреннего святилища, маг побежал по наружному портику к внешней двери храма. Прямо перед ними, едва не задев их, обрушилась массивная балка крыши. Таита перепрыгнул через нее и понесся дальше. Они словно оказались на палубе маленького корабля в самой середине урагана. Вокруг в полу повсюду разверзались глубокие трещины. Таита перепрыгивал их. Земля вздымалась и дрожала. Прямо над ними еще одна часть наружной стены обрушилась, превратившись в груду обломков, но он перескочил через них и вырвался на вольный воздух.

Но и здесь первобытный хаос природы не дал им передышки. Пошатываясь и стараясь удержать равновесие на ходившей ходуном поверхности, Таита в изумлении огляделся. Озеро исчезло. На месте спокойных голубых вод виднелся обширный пустой бассейн, на дне которого бились косяки рыб, дергались крокодилы, а огромные неповоротливые гиппопотамы пытались найти опору в грязи. Красный каменный барьер обнажился до основания, и его размеры превосходили всякое воображение.

Неожиданно колебания прекратились, сменившись неестественной неподвижностью. Все в природе словно застыло. Не было ни звука, ни движения. Таита осторожно поставил Фенн на ноги, но она по-прежнему цеплялась за него и смотрела на пустое озеро.

– Что случилось с миром? – выговорила она бледными пересохшими губами.

– Землетрясение катастрофической силы.

– Благодарю Хатор и Исиду за то, что оно кончилось.

– Оно не кончилось. Это был просто первый толчок. Сейчас наступило затишье перед основными толчками.

– А куда делась вода из озера?

– Меняющаяся поверхность земли всосала ее, – ответил Таита и поднял руку. – Слушай! – Послышался мощный рев, словно подул сильный ветер. – Вода возвращается. – И он указал на пустой бассейн.

На горизонте поднялась голубая водяная гора, пронизанная желтовато-белой пеной; она надвигалась на сушу со страшной и величественной силой. Один за другим она проглатывала острова и, вздымаясь все выше, приближалась к берегу. Гору еще отделяло от него в несколько лиг, но казалось, что ее вершина высоко вздымается в небо над утесом, где они стояли.

– Она унесет нас! Мы утонем! Надо бежать!

– Бежать некуда, – ответил Таита. – Стой рядом со мной.

Фенн почувствовала, что Таита окружает их защитным заклятием, и сразу присоединила свои психические силы.

Землю сотрясла еще одна гигантская судорога, до того сильная, что мага и девушку бросило на колени, но они продолжали держаться за руки и смотрели на подступающуюся волну. Раздался громовой звук, словно раскат в небе, такой громкий, что они на мгновение оглохли.

Красный каменный монолит раскололся от основания до гребня. Вся его поверхность покрылась сетью глубоких трещин. Огромная волна высоко поднялась над ним и ударила по камню молотом пены и водяных гребней. Могучая каменная преграда полностью ушла под воду. Ее осколки с грохотом сталкивались, а волны, как прибой, уносили их в пустое русло Нила. Глыбы разбрасывало по нему, словно мелкие камешки. Вода из озера грандиозным зеленым потоком продолжала врываться в брешь. Русло оказалось недостаточно глубоким и широким, чтобы вместить этот поток, и вода достигла верхних ветвей деревьев по обоим берегам. Деревья выворачивало с корнем и уносило, как щепки. Густые облака брызг вздымались в небо над бурлящим котлом, солнце отражалось в них, сотни сверкающих радуг перекрыли реку.

Вершина приливной волны обрушилась на утес, туда, где стояли Таита и Фенн. Казалось, волна поглотит людей и унесет, но она обессилела, не добравшись до них. Остатки могучего вала воды заклубились в развалинах храма, дойдя стоявшим до колен. Таита и Фенн держались за руки. Волна тащила их за собой, но вдвоем они могли сопротивляться, и их не унесло в озеро.

Природа медленно успокаивалась, дрожь земли утихала, воды озера теряли подвижность. Только Нил, зеленый, широкий и кипящий брызгами, с грохотом несся на север, к Египту.

– Река возродилась, – прошептала Фенн, – точь-в-точь как ты, маг. Нил обновился и снова молод.

Казалось, им никогда не надоест это величественное зрелище. Целый час простояли они, с удивлением и благоговением глядя вниз. Потом, словно повинуясь внезапному порыву, Фенн повернулась в кольце рук Таиты и посмотрела на запад. Она смотрела так пристально, что Таита встревожился.

– В чем дело, Фенн?

– Смотри! – воскликнула она дрожащим от возбуждения голосом. – Джарри горит!

Над горизонтом поднимались в небо огромные облака дыма, серые и грозные; они постепенно закрыли солнце и погрузили землю в мрачную тень.

– Что это, Таита? Что происходит в царстве ведьмы?

– Понятия не имею, – признался Таита. – Это слишком грандиозно, чтобы подчиняться разуму или вере.

– А нельзя ли снова посмотреть на Джарри и попытаться выяснить причину и масштабы бедствия?

– Надо, и немедленно, – согласился он. – Подготовимся.

Они сели на голый камень над ревущей рекой, взялись за руки и соединились в астрале. Взмыли ввысь и заскользили к гигантскому облаку и земле под ним.

Глядя вниз, они видели опустошенный край: деревни горели, поля уничтожил ядовитый дым и выпавший пепел. Они видели бегущих людей, у которых горели волосы и одежда. Слышали плач женщин и крики гибнущих детей. Подлетев ближе к Лунным горам, они увидели, что вершины взорвались. Из образовавшихся на их месте кратеров лились потоки расплавленной лавы. Один такой поток устремился прямо на крепость олигархов; крепость загорелась, обратилась в золу, и стало казаться, будто она никогда не существовала.

Среди этой разрухи только долина Облачных Садов казалась нетронутой. Но вот Таита и Фенн увидели, как пики, возвышавшиеся над долиной, дрогнули и покачнулись. У них на глазах новый вулкан разнес половину горы. В небо взлетали огромные камни. Облачные Сады погибли. На их месте зиял новый кратер, откуда вырывались свежие реки лавы.

– А что с ведьмой?

Таита повлек Фенн в самое пекло. Их астральные сущности были неподвластны жару, который мгновенно превратил бы их телесные оболочки в пар. Проникнув в переходы логова Эос, которые так хорошо помнил Таита, они добрались до помещения, где лежал кокон. Зеленые малахитовые стены уже светились, плитки облицовки коробились и лопались от жара.

От панциря валили клубы дыма. Его блестящая поверхность почернела и покрылась трещинами. Она медленно подрагивала и шла рябью, потом вдруг раскололась, и из панциря хлынула липкая желтая жидкость, которая немедленно закипела. Зловоние стало непереносимым. Панцирь вспыхнул и прогорел, превратившись в серый пепел. Последние остатки зловонной жидкости выкипели, оставив на раскаленных малахитовых плитках черные пятна. Крыша пещеры раскололась, и сквозь щели в комнату ведьмы ворвалась расплавленная лава.

Таита и Фенн отступили и поднялись над горами. Внизу царило полное опустошение. Земля Джарри целиком исчезла под пеплом и лавой. Вернувшись наконец в свои физические тела, они были слишком потрясены увиденным и пережитым, чтобы говорить. По-прежнему держась за руки, они смотрели друг на друга. Затем глаза Фенн наполнились слезами, девушка молча заплакала.

– Все кончено, – успокаивая, сказал Таита.

– Эос мертва. Скажи, что это не заблуждение! – взмолилась Фенн. – Пожалуйста, Таита, скажи, что все, что я видела, правда.

– Правда. Она умерла единственной возможной для нее смертью: ее поглотило пламя вулкана, из которого она возникла.

Фенн прижалась к нему, и он сомкнул вокруг нее объятия. Теперь, когда опасность миновала, силы покинули ее. Она снова превратилась в испуганного ребенка. Остаток дня они просидели, глядя на зеленый Нил. Потом, когда солнце начало садиться в тучи дыма и пыли, по-прежнему висевшие над западным горизонтом, Таита встал и понес Фенн в лагерь.

Люди увидели их и выбежали навстречу. Дети возбужденно кричали, женщины вопили от радости. Мерен первым подбежал к ним. Таита поставил Фенн на землю и раскрыл объятия навстречу ему.

– Маг! Мы опасались за ваши жизни, – взревел Мерен еще в пятидесяти шагах от Таиты. – Мне следовало больше верить в тебя. Следовало знать, что твое волшебство победит. Нил снова течет! – Он обнял Таиту. – Ты вернул жизнь Нилу и нашей родине. – Второй рукой он обнял Фенн. – Никто из нас никогда не поймет, сколь огромно совершенное вами чудо, но сотни поколений египтян будут благодарить вас за него.

Тут их окружила возбужденная толпа, Таиту и Фенн повлекли в лагерь. И весь вечер там плясали, оглашая воздух пением, смехом и радостными криками.



Прошло много недель, прежде чем Нил успокоился и вошел в берега. Но и тогда его воды были покрыты пеной и окутаны брызгами, а ревущий поток тащил по дну большие куски красного камня. Звук был такой, словно великан в гневе скрежетал зубами. Тем не менее, Таита приказал переносить части лодок с холма вниз и собирать на берегу.

– Если бы ты не заставил нас отнести лодки наверх, их разнесло бы в щепки, – говорил Мерен. – Я тогда спорил с тобой и теперь прошу понять и простить меня, маг.

– Прощаю с удовольствием, – ответил Таита. – Но по правде говоря, за долгие годы я привык к твоим гонениям на здравый смысл.

Едва лодки собрали, все покинули деревню Калулу и разбили новый лагерь на приятном лесистом участке недалеко от лодок. Здесь ждали, пока уровень воды спадет настолько, что по реке можно будет плыть. Настроение было праздничное. Постоянным источником радости для всех служило сознание того, что можно не бояться преследования джарриан и злобной силы ведьмы, а также того, что возвращение на родину, которую они все так любили и по которой соскучились, не за горами.

Огромная самка гиппопотама из числа тех, что жили в озере, подошла слишком близко к вновь свободному потоку Нила, и ее подхватило течением. Даже огромной силы животного не хватило, чтобы спастись от порогов. Истерзанную тушу самки выбросило на скалы. Смертельно раненная, она выбралась на берег под самым лагерем. Пятьдесят человек, вооруженных копьями и топорами, бросились к ней, и она не смогла дать им отпор. Убив самку, ее освежевали на месте.

Вечером куски нежного мяса, завернутого в сочный нутряной жир, жарились на пятидесяти кострах, и снова люди пировали и танцевали ночь напролет. И хотя все наелись до отвала, оставалось еще очень много мяса, которое требовалось засолить и закоптить; его хватило бы на несколько недель. Вдобавок река кишела рыбой, оглушенной и потерявшей ориентировку в мощном потоке, и ее можно было легко бить острогой прямо с берега, причем попадались рыбины тяжелее взрослого мужчины. Еще оставалось несколько тонн дурры, взятой в хранилищах Джарри, поэтому Таита разрешил сварить пиво. К тому времени когда вода в реке спала достаточно, чтобы вновь пуститься в плавание, все отдохнули и чувствовали себя сильными, здоровыми и готовыми к дальнейшему путешествию. Даже Хилто почти оправился от раны и смог занять место среди гребцов.

Нил перестал быть тонким ручейком, каким был во время похода в страну Джарри. Каждый поворот, каждая мель и каждый риф становились неожиданностью, поэтому Таита не стал рисковать ночными плаваниями. По вечерам приставали к берегу и строили изгородь из колючих кустов. После долгого дня, проведенного на тесной палубе, лошади до темноты паслись и разминались. Мерен с отрядом охотников отправлялся за добычей. Как только спускалась тьма, люди и лошади собирались за изгородью. Привлеченные запахом лошадей и свежей дичи, за колючей оградой всю ночь ревели львы и кружили леопарды.

В убежище нуждалось множество людей и животных, поэтому в загородке было тесно. Однако из уважения и любви, которые все испытывали к Таите и Фенн, им всегда выделяли небольшое, но уединенное место. Когда они оставались одни, разговор часто заходил о родине. Хотя в прежней жизни Фенн носила корону Верхнего и Нижнего царств, все, что она теперь знала о Египте, она узнала от Таиты. И выспрашивала все подробности об этой земле и жизни ее обитателей, их вере и обычаях. В особенности ей хотелось слушать рассказы о детях, которых она родила когда-то давно, и об их потомках, которые правят сейчас.

– Расскажи мне о фараоне Нефере Сети.

– Ты же все о нем знаешь, – возражал Таита.

– Расскажи снова, – настаивала она. – Мне ужасно хочется встретиться с ним лицом к лицу. Как ты думаешь, он поверит, что я была его бабушкой?

– Странно, если бы поверил. Ты больше чем вдвое моложе его, такая молодая и прекрасная, что он может даже влюбиться в тебя, – дразнил ее Таита.

– Этого никогда не будет, – решительно отвечала Фенн. – Во-первых, это было бы кровосмешением, а во-вторых, что гораздо важней, я принадлежу тебе.

– Правда, Фенн? Ты действительно принадлежишь мне?

Она удивленно распахнула глаза.

– Для мага и мудреца ты иногда бываешь редкостным тупицей, Таита. Конечно, я принадлежу тебе. Я пообещала это еще в прежней жизни. Ты ведь сам рассказывал.

Таита решил сменить тему.

– А что ты знаешь о кровосмешении? И кто тебе об этом рассказал?

– Имбали. Она рассказывает мне то, чего не рассказываешь ты.

– Что же она сказала?

– Кровосмешение – это когда кровные родственники гиджима друг друга, – спокойно ответила Фенн.

У Таиты захватило дух, когда с невинных уст слетело грубое слово.

– Гиджима? – осторожно переспросил он. – А что это значит?

– Сам знаешь, Таита, – сказала она с видом долготерпения. – Мы с тобой в другой жизни гиджима друг друга.

У него опять перехватило дыхание.

– А как мы это делали?

– Ты хорошо знаешь. Держались за руки и целовались. Так люди гиджима.

Он с облегчением вздохнул, и Фенн сразу поняла, что он что-то утаил от нее.

– Разве не так?

– Так, по крайней мере отчасти.

В ней проснулось любопытство, и почти весь вечер она была необычно молчалива. Таита знал, что так легко она не отстанет.

На следующий вечер лагерь разбили у водопада, который все хорошо помнили по путешествию вверх по течению. Тогда река почти пересохла, но теперь положение водопада обозначал столб брызг, вздымавшийся высоко над лесом. Пока на берегу рубили кусты и устраивали изгородь, Таита и Фенн сели верхом на Дымку и Вихря и проехали по шедшей вдоль берега звериной тропе, обтоптанной буйволами и слонами и покрытой грудами их помета. Луки египтяне держали наготове и продвигались вперед осторожно, ожидая за любым поворотом столкнуться с каким-нибудь стадом. Однако хотя в лесу неподалеку слышались трубные звуки и треск веток, они доехали до водопада, не увидев ни одного слона. Стреножили лошадей, пустили их пастись и дальше пошли пешком.