— Абонент не отвечает или временно недоступен.

– Полагаю, те, кто называл этот огонь темным, хотели сказать, что он приносит в этот мир тьму.

— Проклятье! — Шутов в сердцах ударил по клавише автодозвона.

– Возможно, вы правы. Не случайно в старинных книгах он называется также слезой дьявола.

В дверь негромко постучали.

— Кто там еще? — рявкнул Шутов.

Я рассказал Гаю о том, как отыскал сосуд с жидкостью в могиле наемного солдата, и о том, как моя находка едва не попала в руки Рича.

Дверь распахнулась, и в кабинет Вошла Кира Алексеевна.

Она всегда так делала — не заглядывала, как другие, а сразу входила к директору. Шутов никак не мог понять, нравится ему это или нет.

– Я хотел, чтобы вы взяли это с собой, – завершил я свой рассказ. – Вы по-прежнему согласны исследовать жидкость?

— У вас плохое настроение, Анатолий Николаевич?

Спросила, и снова непонятно, с сочувствием или с сарказмом.

– Да, но лишь на тех условиях, о которых мы с вами уже говорили. Я не намерен способствовать тому, чтобы у Кромвеля оказалось новое грозное оружие.

— Да, — Шутов захлопнул «Словарь военных цитат» — прозвучало почти как выстрел. — У меня ужасное настроение.

– Я помню об этом. Пусть будет по-вашему.

— Личные проблемы? — деликатно, без нажима — не хочешь, не отвечай — поинтересовалась Кира Алексеевна.

— Можно и так сказать, не стал вдаваться в детали Шутов.

– Мэтью, боюсь, вы навлечете на себя серьезные неприятности. Не дай бог, Кромвель узнает, что вы нашли греческий огонь и вместо того, чтобы немедленно доставить ему, отдали мне, – заметил Гай. – Вы сами понимаете, что ждет вас в таком случае.

— Мне зайти позже?

— Да что уж там, — Шутов отключил режим автодозвона, — Не хотел выяснять отношения с Плахотнюком при своем заме. — Я слушаю вас, Кира Алексеевна.

– Значит, нам надо сделать так, чтобы Кромвель об этом не узнал, – пожал я плечами. – Знаете, Гай, у меня из ума не идет наш с вами последний разговор, – добавил я после недолгого колебания. – Бесспорно, Кромвель сотворил много зла. Но, по крайней мере, он стремится создать истинно христианское государство. В то время как Норфолк и его приспешники, дай им только волю, вернут Англию во тьму самых диких предрассудков.

Кира Алексеевна улыбнулась, — ну прямо как девочка, получившая в подарок на день рождения вожделенную куклу.

– Истинно христианское государство? Вы полагаете, подобное возможно в нашем погрязшем во грехах мире? История последних десятилетий доказывает, Мэтью, что вы обольщаетесь несбыточными мечтами. Именно поэтому многие люди подобно мне пытались укрыться от мирской пагубы за стенами монастыря. Увы, сейчас мы лишились этого прибежища.

— У нас новые подопечные.

– Она вам все переломает, – сказал Питер.

— Я в курсе, — мрачно кивнул Шутов. И, не удержавшись, добавил: — Между прочим, Кира Алексеевна, вы приняли их, не только не получив моего согласия; но даже не поставив меня в известность!

– Да, я знаю, старая Церковь учит, что наш греховный мир неотвратимо катится к своему концу и людские деяния, пусть самые благие, не способны ничего изменить. Подобное утверждение служило отличным оправданием для многих жестокостей.

Указательный палец майора уперся в стол — будто комара придавил.

– Ничего страшного.

– Для того чтобы построить истинно христианское государство, где благоденствие станет уделом каждого, вам тоже придется пойти на суровые меры. Есть один лишь путь покончить с нищетой – заставить богатых поделиться с бедными.

Кира Алексеевна, казалось, была удивлена подобным заявлением директора.

Эми тут же расстегнула сумочку, вывалила все содержимое на пол и принялась рыться в кучке туалетных принадлежностей, жестами приговаривая:

— Я полагала, что забота о потерянных детях — наша прямая обязанность.

– Иногда мне кажется, что это самый справедливый путь.

— Все верно, — не стал отрицать очевидное Шутов. — Но мы обязаны соблюдать установленный порядок.

«Губная помада губная помада Эми любит Эми хочет губная помада хочет».

– Сейчас вы говорите, как анабаптист.

Еще один комар, сиди он на столе, погиб бы безвременной смертью.

– Она хочет губную помаду.

— Дело в том, Анатолий Николаевич, что вы не дали мне никаких инструкций на случай приема новых постояльцев. Поэтому мне пришлось действовать по собственному усмотрению. И полагаю, я не совершила непоправимых ошибок.

– Нет, всего лишь как старый крючкотвор, у которого голова идет кругом, – усмехнулся я.

Кира Алексеевна была права. Сто раз права! Шутов не разработал правил приема новых подопечных. Потому что был уверен: никаких подопечных, кроме Суслика, у них не будет. В конце концов, — Шутов покосился на клавиатуру связи, — именно это ему обещал Плахотнюк!

Карен наклонилась и помогла горилле найти помаду. Ловко сняв колпачок, Эми мигом нарисовала красный круг на лице девушки. Потом Эми улыбнулась, довольно заворчала и заторопилась к своему привинченному к полу зеркалу. Сначала она намазала себе губы.

– Но вы знаете не хуже меня, что главная цель Кромвеля – отнюдь не уничтожение несправедливости, которой пронизана вся жизнь человеческого общества, – произнес Гай, вперив в меня пристальный взгляд. – Укрепление протестантской веры – вот что действительно важно для этого человека. Во имя этого он готов на любые жертвы. И, получив греческий огонь, он не замедлит обрушить его на головы тех, кого считает своими противниками.

— Извините, Кира Алексеевна, я, конечно, не прав. У меня сегодня, в самом деле… — Шутов наклонил голову и помахал растопыренной пятерней. — Не самый удачный день, — он поднял голову и сделал попытку улыбнуться. — Что там с новыми подопечными?

– Кажется, наши дела пошли на лад, – заметила Карен.

— Собственно, я как раз хотела вам их представить… Или его… Простите, я еще до конца не разобралась.

– Вынужден согласиться с вами, Гай, – печально кивнул я. – Скорее всего, греческий огонь в руках Кромвеля станет источником новых жертв. Как, впрочем, и в руках любого другого государственного деятеля.

— В чем?

Сидя на корточках перед зеркалом, счастливая Эми разрисовывала себе всю морду. Не довольствуясь этим, она оскалилась и вымазала помадой еще и зубы. Питер решил, что настал подходящий момент задать Эми вопрос.

— Сколько у нас подопечных, один или два… Поскольку они оба кислорододышащие, я поместила их в двенадцатую каюту, оборудованную под временный изолятор.

В суровом взгляде Гая неожиданно мелькнула радость.

— Как это понимать? — подозрительно прищурился Шутов. — Ребенок либо один, либо их двое. Иначе быть не может.

– Эми хочет поехать? – спросил он.

– Слава богу, вы это понимаете.

— Я думаю, вам лучше самому взглянуть, — Кира Алексеевна смущенно опустила взгляд!

Эми обожала поездки и считала их чем-то вроде премии за хорошее поведение. После особенно удачного рабочего дня Эллиот часто отвозил ее в ближайшее кафе для автомобилистов, где покупал ей оранжад. Эми пила через соломинку и наслаждалась переполохом, который вызывало ее появление в кафе. Получить в один день губную помаду и обещание поездки казалось почти невероятной удачей. Эми жестами уточнила: «Машина поездка?».

Шутов откинулся на спинку стула и положил руки на стол. Ему почему-то совсем не хотелось идти знакомиться с новым подопечным. Или подопечными. Благодаря все тому же седьмому чувству, которое позволяет солдату услышать в грохоте боя звук снаряда, летящего именно в его окоп, майор Шутов чувствовал, что новые подопечные, сколько бы их там ни было, — это только начало новых проблем, разбираться с которыми придется именно ему, а вовсе не заварившему всю эту кашу полковнику Плахотнюку.

Он осторожно опустил маленький оловянный сосуд в карман.

— Анатолий Николаевич, — обеспокоенно спросила Кира Алексеевна, — может быть, позвать к вам врача?

– Нет, не в машине. Длинная поездка. Много дней.

– Я сообщу вам, как только получу какие-нибудь результаты.

— Что? — удивленно посмотрел на нее Шутов.

«Бросить дом?»

— Врача, — Кира Алексеевна указала на дверь. — К вам.

– Благодарю вас, Гай. Буду рад, если вы сможете сообщить мне о результатах исследования уже завтра. Осталось всего пять дней до того, как греческий огонь необходимо продемонстрировать перед королем. В тот же день Элизабет должна будет вновь предстать перед судом, – добавил я со вздохом.

— Зачем? — снова ничего не понял Шутов.

– Да. Бросить дом. Много дней.

— Вы выглядите ужасно, Анатолий Николаевич.

Стоило произнести ее имя, как Элизабет застонала и пошевелилась под одеялом. Мы одновременно повернулись к ней.

Эми задумалась. На несколько дней она уезжала только в больницу, когда ей пришлось лечиться от воспалениях легких и заражения мочевых путей. Те поездки нельзя было назвать приятными. Жестами она спросила:

— А, — безнадежно махнул рукой Шутов. — Не хуже, чем после смерти. Идемте, Кира Алексеевна, — он поднялся из-за стола. — Попробуем сосчитать наших подопечных.

* * *

«Куда ехать поездка?»

– Сара, – пробормотала она, – это все тот злобный мальчишка. Он, все он…

На первый взгляд, найденышей было двое.

– В джунгли, Эми.

Один из них доходил до пояса взрослому человеку и напоминал детскую плюшевую игрушку. Тело его, похожее на переспелую грушу, покрывал короткий желтоватый ворс, из-под отвисшего живота, почти достававшего до пола, едва виднелись крошечные ножки. Коротенькие ручки с четырьмя лишенными растительности пальчиками и такими же голыми ладошками забавно торчали в стороны. На крошечной головке выделялись большие блестящие, точно стеклянные, глаза и огромные, вытянутые вверх, с кисточками на концах уши.

Внезапно глаза ее широко раскрылись, и она устремила на нас непонимающий взгляд. Гай поспешно наклонился к больной.

Второй найденыш стоял на четвереньках и здорово смахивал на переболевшего лишаем и в результате этого облысевшего щенка таксы, которому к тому же отрезали хвост.

Последовала долгая пауза. Сначала Эллиот решил, что Эми не поняла, но она знала слово «джунгли» и должна была сообразить, что значат эти два слова вместе. Когда Эми что-то обдумывала, она разговаривала жестами сама с собой. Вот и сейчас она задумчиво повторяла:

— И в чем проблема? — спросил Шутов.

– Мистрис Уэнтворт, у вас лихорадка. Вы по-прежнему в тюрьме, но ваш дядюшка и мастер Шардлейк перенесли вас в чистую и удобную комнату. А я – Гай Малтон, аптекарь.

«Джунгли поездка поездка джунгли ехать поездка джунгли ехать».

В помещении временного изолятора, где держали найденышей, собрались Кира Алексеевна, Братислав Синичкин, который, как выяснил Шутов, специализировался в области экзолингвистики, новая, неделю как прибывшая на станцию воспитательница и одновременно экзопсихолог Алла Павловна Гершон, а также доктор Гус Ван Штейн — судя по тому, каких трудов стоило майору заполучить его к себе в приют, лучший во всей Солнечной системе знаток инопланетной медицины.

Я подошел к постели. Глаза Элизабет блестели от жара, но, судя по всему, сознание девушки прояснилось. Понимая, что нельзя упускать такую возможность, я медленно произнес:

— Проблема в этом, — Алла Павловна подцепила пальчиком с длинным ярко-зеленым ногтем узкий кожаный поводок, соединяющий двух найденышей.

Эми отложила губную помаду, посмотрела на пол, усеянный обрывками бумаги, потом принялась собирать эти клочки и заталкивать их в корзину для мусора.

У того, что стоял на двух ногах, конец поводка был обвязан вокруг туловища, повыше живота, так, чтобы не съезжал. У четвероногого поводок был завязан на шее.

– Мы по-прежнему пытаемся докопаться до истины, Элизабет. Мы хотим вас спасти. Я знаю, в колодце, что расположен в саду вашего дяди Эдвина, спрятано нечто…Элизабет в ужасе заметалась в постели.

– Что это значит? – спросила Карен Росс.

— Все ясно, — Шутов улыбнулся, дивясь наивности своих подчиненных. — Девочка с собачкой.

– Смерть Господа, – прошептала она, – смерть Господа…

— Девочка? — удивленно переспросил Ван Штейн. — Исходя из чего вы сделали такой вывод?

– Это значит, что Эми согласна отправиться в путешествие, – ответил Питер Эллиот.

— Ну, мне так показалось, — смутился Шутов, который и сам толком не знал, почему назвал существо с желтой шкуркой девочкой. — Ушки у нее очень забавные, — начал размышлять он вслух. — С кисточками…. На бантики похожи.

– О чем вы? – настаивал я, но глаза больной вновь закрылись. Я хотел потрясти ее за плечо, но Гай остановил мою руку.

Ван Штейн выразительно хмыкнул, но не стал комментировать слова Шутова.

6. ОТЪЕЗД

— Классический пример антропоцентризма, — глубокомысленно изрек Братислав.

– Не надо ее беспокоить.

— Ну, может быть, и так, — согласился Шутов осторожно, потому что не понял, что имел в виду гений.

Гигантский «Боинг-747» с отвисшей челюстью грузового отсека в носовой части выставил напоказ свое ярко освещенное нутро. Самолет вылетел из Хьюстона в Сан-Франциско во второй половине дня. Теперь было девять часов вечера, и озадаченные рабочие загружали большую алюминиевую клетку для перевозки животных, ящики с витаминами в таблетках, дорожный ночной горшок и коробки с игрушками. Один из рабочих откуда-то вытащил кружку с Микки-Маусом и, недоуменно покачивая головой, долго разглядывал ее.

— Вас вводит в заблуждение внешний вид существа, которое вы называете девочкой, — сказала Кира Алексеевна. — Оно, как человек, стоит на нижних конечностях, следовательно, кажется вам более похожим на разумное существо, нежели его спутник.

– Да, но что она имела в виду? Смертью Господа часто клянутся, и она…

— Вы хотите сказать, — Шутов осторожно покосился на облезлую таксу, — что ведущим в этой паре является четвероногий?

Немного в стороне, на бетонной полосе, стояли Эллиот и Эми. Рев реактивных двигателей заставил гориллу зажать уши. Жестами она сказала Эллиоту:

Гай печально посмотрел на меня.

— Наверняка мы этого не знаем, — пожал плечами Ван Штейн. — Но и отрицать этого не можем.

«Птицы шумные».

— Почему? — вконец растерялся Шутов.

До сих пор Эми не приходилось не только летать, но и видеть самолет вблизи. «Мы едем машина», – решила она, поглядывая на самолет.

— Потому что мы пока еще не выяснили, к какой расе принадлежат эти существа.

– Смерть Господа – это то, что повергает человека в пучину отчаяния. В бытность мою монахом случалось, что кое-кто из братьев начинал колебаться в вере и попадал во власть отчаяния. Как правило, усомнившиеся обретали веру вновь, но до той поры… – Гай грустно покачал головой, – до той поры им казалось, что Спаситель наш мертв и у человека не осталось никакой надежды.

— По-моему, они принадлежат к разным видам, — высказал свое мнение Шутов.

– Мы не можем ехать на машине. Мы полетим.

— Похоже на то, — кивнул доктор, — Поэтому для начала следует разобраться, кто из них кого выгуливает.

– Колодец, – не открывая глаз, прошептала Элизабет, – проклятый колодец…

«Лететь куда лететь?» – спросила Эми.

— Что любопытно, их невозможно разъединить, — добавила Алла Павловна. Когда мы попытались снять поводок, оба устроили истерику.

— Та-ак? — дабы простимулировать мыслительный процесс, Шутов почесал затылок. — А какого мнения мормизонцы?

– Мы полетим в джунгли.

— Они тоже в полном неведении по поводу этих существ, — ответил Братислав. — Но зато передали нам список того, чем их кормили на пересадочной станции.

Потом она вновь откинулась на подушки и погрузилась в забытье.

— И то хорошо, — Шутов провел ладонью пo подбородку. — А почему они оба голые? Разумное существо должно быть одетым.

Казалось, Эми что-то смущает, но она не выразила желания что-либо объяснить. Как и все гориллы, Эми испытывала отвращение к воде и отказывалась переходить вброд даже мелкие ручьи. Эллиот понимал, что она будет мучиться, когда узнает, что они полетят над большой-большой водой. Он решил сменить тему и предложил подняться на самолет. Ковыляя по широкому трапу в носовую часть, Эми жестами спросила:

— Распространенное среди гуманоидов заблуждение, — снисходительно улыбнулась Алла Павловна, — Люди начали одеваться только потому, что потеряли волосяной покров, а потом им пришлось мигрировать в северное полушарие.

«Где женщина с пуговицами?».

— Хотите сказать, что ходить голым вполне естественно?

Эллиот не видел Росс уже пять часов и был немало удивлен, обнаружив ее на борту самолета. Зажав ухо ладонью, она разговаривала по телефону, висевшему на стене грузового отсека. Эллиот уловил обрывки фраз:

ГЛАВА 36

— Конечно.

— Я с вами не согласен.

– Видите ли, Ирвинг, похоже, считает, что этого достаточно… Да, у нас четыре тысячи девятьсот семь единиц, мы твердо намерены посоревноваться и победить. Два микроиндикатора, это все… Да, почему бы и нет?

Вскоре я простился с Гаем и покинул тюрьму. Усталость была так велика, что путь до дома показался бесконечным. Не раз мне приходилось щипать себя за руку, чтобы не задремать и не свалиться с седла. Однако мысль о том, сумеет ли Гай определить состав греческого огня, беспрестанно ворочалась в моем сонном мозгу. Пытаясь сохранить эту тайну, кто-то уже принес в жертву несколько человеческих жизней.

— Это ничего не меняет.

— Хорошо, тогда почему этот, который на четвереньках, не одет? На нем ведь нет шерсти.

Росс повесила трубку, повернулась к Эллиоту и Эми.

— Не забывайте: мы имеем дело с детьми.

Домой я прибыл в два часа ночи. Барак уже спал. Я с трудом поднялся по лестнице и, не имея сил раздеться, повалился на кровать. Заснул я в тот же миг, как голова коснулась подушки, однако навязчивый кошмар не давал мне покоя. Мне снилось, что я в суде и судья спокойным и бесстрастным голосом зачитывает приговор, осуждающий подсудимых на смерть. На скамье подсудимых сидят те, кто уже лишился жизни, – Сепултус и Майкл Гриствуды, Бэтшеба Грин и ее брат, сторож и какой-то незнакомый человек в кожаном фартуке – я догадываюсь, что это убитый литейщик. Лица их исполнены печали, однако все они пока живы. Вглядываясь в этих людей, я не вижу ни ран, ни следов крови. Повинуясь внезапному порыву, я вытаскиваю из-под мантии сосуд с греческим огнем, высоко поднимаю его и с размаху швыряю об пол. Из сосуда мгновенно вырывается сноп пламени, которое поглощает всех: осужденных, зрителей, судей. Я вижу, как судья Форбайзер с исступленным воплем вздымает руки, вижу, как пламя охватывает его бороду. А я сижу посреди пожарища, неуязвимый для прожорливых огненных языков. Потом пламя, словно спохватившись, набрасывается на меня, я ощущаю на своем лице его обжигающее прикосновение и отчаянно кричу.

– Все в порядке? – спросил Эллиот.

— Ну и что?

— Они могли потерять одежду.

– Да. Пойдемте, я покажу вам наше хозяйство.

Проснувшись от собственного крика, я увидел, что за окном сияет утро. Горячие лучи утреннего солнца уже добрались до моей подушки. Вдали раздавался перезвон церковных колоколов, призывающих горожан к молитве. Наступило воскресенье, шестое июня.

— А вы не пробовали их одеть?

Росс повела Эллиота в глубину грузового отсека. Рядом с Питером шла Эми. Эллиот обернулся: за ними по трапу поднимался погрузчик со множеством пронумерованных металлических ящиков. На каждом была отчетливо видна маркировка «Intec. Inc.» и затем серийный номер.

Пауза.

Затекшее мое тело невыносимо ныло. Одеваясь, я мысленно дал себе клятву уехать из Лондона, как только покончу с этим расследованием. Судя по всему, клиенты более не нуждаются в моих услугах, а я скопил достаточно денег, чтобы позволить себе спокойную жизнь в деревне. Все еще находясь во власти ночного кошмара, я спустился вниз, где обнаружил Барака. Помощник мой сидел за столом и угрюмо вертел в руках какое-то письмо.

Доктора и специалисты даже не переглянулись. Похоже, ни одному из них не пришло в голову предложить детям одеться.

– Это, – сказала Карен Росс, – главный грузовой отсек.

— Говорить они умеют? — задал новый вопрос Шутов.

– От Кромвеля? – осведомился я.

Отсек уже заполнили грузовые и легковые вездеходы, амфибии, надувные лодки, коробки с одеждой, оборудованием, пищевыми продуктами. На каждом предмете стоял машинный код, все загружалось в виде готовых блоков. Росс объяснила, что СТИЗР может укомплектовать экспедицию в любую точку земного шара, в любую климатическую зону в течение нескольких часов. Она не уставала повторять, что такие темпы стали возможными только благодаря широкому применению компьютеров.

— Я как раз начал заниматься этим вопросом, — ответил Братислав. — Оба издают вполне членораздельные звуки, но выделить первичные речевые ключи мне пока не удалось. Боюсь, это займет много времени: все приходится делать вручную.

– Да. Из Хэмптона. Граф поехал туда по делам короля. Прочтите это сами, – сказал он, протягивая мне листок, на котором Кромвель собственноручно набросал несколько строк.

– К чему такая спешка? – спросил Эллиот.

— Ты неделю назад получил четыре контейнера с аппаратурой, которую заказывал! — недовольно сдвинул брови Шутов. — Разве она не работает?

«Я говорил с Ричем, – сообщалось в письме. – Вы опять пошли по ложному следу. Все махинации, которыми Рич занимается вместе с этой канальей Билкнэпом, не имеют ни малейшего отношения к греческому огню. Продолжайте ваши изыскания, ибо результат, к которому они должны привести, стоит любых усилий. Завтра я намереваюсь вернуться в Лондон и встретиться с вам в Уайтхолле».

— Проблема в том, что дети очень часто произносят слова неправильно или не полностью. А я только начал заниматься адаптированием программ-переводчиков под детское произношение. Почему-то прежде никому не приходило в голову этим заняться.

– Он не слишком нами доволен, – изрек я, опуская письмо на стол.

– Это бизнес, – ответила Карен Росс. – Всего четыре года назад таких компаний, как наша, вообще не существовало. Теперь их девять – не только в США, но и в других странах. Наш товар должен быть конкурентоспособным, значит, мы обязаны предлагать покупателю более быстрые темпы. В шестидесятые годы какая-нибудь компания, скажем нефтяная, могла месяцами или даже годами исследовать потенциально ценное месторождение. Сейчас с такими темпами наверняка проиграешь конкурентам; когда речь идет о бизнесе, решение нужно принимать через несколько недель или даже дней. Темпы ускоряются во всем. В восьмидесятые годы мы намерены давать ответ через несколько часов. Сейчас СТИЗР заключает контракты на срок в среднем чуть меньше трех недель, то есть пятьсот часов. Но к 1990 году мы максимально приблизимся к бизнесу и станем работать по принципу «в течение рабочего дня»: позвонив нам утром, к вечеру того же дня заказчик сможет получить полную информацию о любой точке планеты, причем эта информация будет передана через компьютерную сеть прямо к его рабочему столу, скажем, через десять-двенадцать часов после заказа.

— Потому что раньше не существовало Галактического сиротского приюта, — с затаенной гордостью произнесла Алла Павловна.

– Точнее говоря, чертовски на нас зол. Хотел бы я знать, что замышляют Билкнэп и Рич.

И как ни странно, при этих ее словах Шутов тоже почувствовал гордость за своих подчиненных. Как ни крути, а они делали то, чем прежде никому не доводилось заниматься. И надо сказать, неплохо справлялись.

– Это известно одному Богу. Впрочем, этой парочкой мы займемся завтра. Сегодня нам надо разобраться с Марчмаунтом.

Продолжая знакомство с оснащением экспедиции, Эллиот заметил, что, хотя в первую очередь бросаются в глаза автомобили, довольно большую часть отсека занимают алюминиевые блоки с надписью «С31» и спросил об этом Росс.

* * *

– Да, и следует приниматься за дело без промедления. Сегодня я не стал вас будить спозаранку, потому что решил: если вы не выспитесь, то мало на что будете пригодны. Но, так или иначе, почти все утро прошло впустую. И у нас осталось всего четыре дня.

– Правильно, – сказала она. – Это значит «Средства связи, управления, контроля и разведки». Словом, микроэлектроника, на нее приходится львиная доля наших расходов. Когда мы оснащали первые экспедиции, стоимость электронных приборов составляла двенадцать процентов бюджета. Теперь расходы на электронику поднялись до тридцати одного процента, и каждый год возрастают. Тут и средства связи на месте работы экспедиции, и приборы дистанционного контроля, и средства защиты, и все такое прочее.

Пара найденышей быстро освоилась на новом месте. Даже слишком — спустя два дня Шутову казалось, что их не двое, а по меньшей мере дюжина. Связанные поводком Белочка и Таксик — поскольку настоящих имен найденышей узнать не удалось, Алла Павловна придумала им новые, она же настояла на том, чтобы имена не были антропоморфными, это, по ее мнению, могло нанести психическую травму маленьким инопланетянам — с такой невероятной скоростью перемещались по всей станции, что люди, казалось, видели их в нескольких местах одновременно.

– Вы считаете, мне надо об этом напоминать? – раздраженно спросил я и тут же примирительно вскинул руку. – Впрочем, если мы будем осыпать друг друга упреками, то вряд ли добьемся толку. Я уже говорил вам об этом.

– Я ни в чем вас не упрекал, – возразил Барак, почесывая свою коротко стриженную голову. – Сердитый тон этого письма меня встревожил, только и всего.

Выкладывать информацию о новых воспитанниках на сайте приюта Шутов не спешил. Майор имел опыт общения с инопланетянами и знал, насколько болезненно многие из них воспринимают реакцию людей на свою внешность. Если поместить фотографию обоих найденышей, назвав их потерявшимися детьми, а в итоге выяснится, что один из них является домашним животным, разразится настоящий скандал с обменом дипломатическими нотами на уровне посольств. И хотя сам Шутов был почти уверен, что разумным существом в связке является Белочка, он не мог не прислушиваться к мнению специалистов, которые все еще выражали сомнения по поводу приоритета.

Росс повела Эллиота и Эми в хвостовую часть самолета, где помещался модуль пассажирского салона с большим операторским терминалом и спальными местами.

Я торопливо позавтракал, и по залитой солнцем пыльной улице мы отправились в Линкольнс-Инн. Глядя в знойное безоблачное небо, я думал о Джозефе и его погибшем урожае. Засуха сожгла хлеба на корню, и осенью страну ожидает голод.

Кира Алексеевна и Алла Павловна, игравшие с малышами в развивающие игры, никак не могли прийти к окончательному мнению, потому что Таксик, как правило, оставался совершенно равнодушен к тем играм, интерес к которым проявляла Белочка, и наоборот — Белочка без особого азарта наблюдала за тем, как Таксик старательно ищет спрятанный кем-то из воспитателей предмет. Относительным успехом было лишь то, что на третий день воспитателям удалось снять со своих подопечных поводок. Первое время маленькие беспризорники по привычке продолжали жаться друг к другу, но вскоре освоились со своим новым положением, разбежались по разным углам комнаты и стали заниматься каждый своим делом.

«Приятный дом», – показала Эми.

– Прошлой ночью Элизабет на несколько мгновений пришла в себя, – сообщил я Бараку. – Я спросил у нее, что скрывается в колодце, и в ответ она пробормотала: «Смерть Господа». По мнению Гая, это означает, что душа Элизабет погружена в безысходное отчаяние. А еще она прошептала что-то насчет той безумной девочки, Сары, и некоего злобного мальчишки. – А вы не поняли, кого она имела в виду – своего покойного кузена или пропавшего братца маленькой бродяжки?

В конце концов воспитатели пришли к компромиссному заключению, которое совершенно не устраивало Шутова — интеллект обоих найденышей развит примерно в равной степени, но при этом у каждого из них он нацелен на выполнение различных задач.

– Да, довольно приятный.

Братислав, пытавшийся выяснить, на каком языке говорят малыши, так и не смог перевести ни единого слова, однако пришел к выводу, что Белочка в своей лексике использует незаконченные словесные конструкции, в то время как Таксик по большей части обходится простейшими морфемами.

– Понять это было невозможно, – пожал плечами я. – Но сегодня ночью мы должны во что бы то ни стало наведаться к колодцу. Откладывать этот неприятный поход дольше нет никакой возможности.

Услыхав такое, Шутов схватился двумя пальцами за подбородок и глубокомысленно изрек:

Росс представила Эллиота и Эми молодому бородатому геологу Йенсену и невысокому веселому Ирвингу Левину, который тут же объявил, что он – «три Э». Йенсен и Левин возились с компьютером, выясняя вероятность каких-то гипотетических событий, но на минуту оторвались от терминала, чтобы обменяться рукопожатиями с Эми. Горилла серьезно оглядела новых знакомых, а потом ее внимание привлек экран. Околдованная цветными изображениями и яркими светодиодами, она упрямо тянулась к клавиатуре. Жестами она сказала:

– Мне и самому хочется поскорее докопаться до правды, – кивнул Барак. – Эта бедная девушка напомнила мне о тех временах, когда я скитался по улицам. Из дома я сбежал назло матери, которая вышла замуж за лживого и бессовестного крючкотвора. Тогда мне частенько приходилось ночевать в сточных канавах. И если граф лишит меня своих милостей, там я и закончу свои дни, – добавил он с невеселым смехом.

— Ага-а…

– У нас еще осталось время, – проронил я.

«Эми играть ящик».

Услыхав директорское «ага», Братислав озадаченно сдвинул брови к переносице и на всякий случай сказал:

Я надеялся, что Марчмаунт у себя. А еще я отчаянно надеялся, что тайны, которые столь трепетно оберегает леди Онор, не имеют ничего общего с противозаконными деяниями. Когда мы вошли во внутренний двор Линкольнс-Инна, воскресная служба в часовне только что закончилась и адвокаты толпой высыпали наружу. Среди них я увидал Марчмаунта в черной мантии, развевавшейся вокруг его дородного тела. Как видно, он направлялся в свою контору.

— Я так не думаю.

– Не сейчас, Эми. – Эллиот решительно отвел руки гориллы от клавиатуры.

– Вы не против, если я пойду с вами? – осведомился Барак.

— Тут и думать нечего! — решительно взмахнул рукой Шутов. — Таксик пытается повторять за Белочкой отдельные слова. Как это делают попугаи и скворцы. Значит, он — домашнее животное.

– Она всегда такая? – спросил Йенсен.

Я заколебался. Что, если Марчмаунт сообщит мне какие-либо сведения, которыми благоразумнее до поры не делиться с Бараком? Но, с другой стороны, у меня не было ни малейшего повода отсылать своего помощника прочь. Я кивнул в знак согласия, думая о Гае и о том, приступил ли он к исследованиям.

— Я могу предложить иное объяснение, — робко заметил Братислав.

Марчмаунта мы нагнали у самых дверей конторы. Завидев нас, он не скрыл удивления.

Шутов бросил на Братислава недовольный взгляд. И что у них за привычка такая, у гениев этих, все время искать толкование тому, что и младенцу понятно.

– Боюсь, всегда, – ответил Эллиот. – Ей нравятся компьютеры. Она выросла среди них и считает их своей собственностью. – Помолчав, он добавил: – А что значит «три Э»?

– Брат Шардлейк, какая неожиданная встреча. – Марчмаунт улыбнулся, обнажив безупречные белые зубы. – А куда вы исчезли в пятницу? Насколько я понимаю, медвежья травля пришлась вам не по вкусу?

— Ну? — спросил Шутов, в глубине души надеясь, что Братислав все же передумает и согласится с мнением директора.

– Леди Онор пожелала совершить прогулку и попросила меня сопровождать ее, – холодно ответил я.

– Эксперт экспедиции по электронике, – озорно сверкнув глазами, отозвался Ирвинг. – Делаю, что в моих силах. Кое-чем мы запаслись у компании «Интек», но и только. Одному Богу известно, какие пакости приготовили нам немцы и япошки.

— Таксик может быть младше Белочки по возрасту. А возможно, у него отставание в развитии. Кстати, и то, и другое объясняет, почему Белочка водила его на поводке.

Марчмаунт перевел взгляд на Барака.

— Это не объясняет того, почему их бросили на пересадочной станции, — недовольно проворчал Шутов и отправился к себе в кабинет, чтобы еще раз попытаться дозвониться до полковника Плахотнюка, который в последнее время стал недоступен для простых смертных, словно китайский император.

– О, черт, начинается! – засмеялся Йенсен, глядя, как Эми нажимает на клавиши.

– Позвольте узнать, кто сей молодой человек?

После долгих размышлений Шутову все же удалось найти соломоново решение. Он велел разместить на сайте приюта фотографию Белочки с Таксиком, связанных поводком, и сделать подпись: «Узнаете ли вы своего ребенка?» Ниже шла информация о том, когда и где обнаружили инопланетных беспризорников. Текст был тщательно отредактирован, чтобы стало совершенно непонятно, об одном или двух детях идет речь. Шутов остался крайне доволен собой. И не напрасно.

– Служащий лорда Кромвеля. Он помогает мне проводить дознание, связанное с греческим огнем.

– Эми, нельзя! – прикрикнул Эллиот.

Барак поднял шляпу и слегка поклонился. У Марчмаунта глаза на лоб полезли при виде почти лысой головы моего помощника. В следующее мгновение недоуменное выражение сменилось гримасой досады.

Родители Белочки и Таксика или, может быть, кого-то одного из них отыскались на следующий же день. В электронном письме на имя директора Галактического сиротского приюта инопланетные родители сначала благодарили его за доброту и заботу об их чаде или чадах, затем выражали недоумение, почему информация о найденышах появилась на сайте с задержкой в несколько дней (они-то, понятное дело, уже извелись и не надеялись увидеть своих деток или дитятко живым), а под конец извещали, что лично прибудут в приют, возможно, через неделю, а скорее всего, дней через десять.

– Это просто игра, для горилл скорее всего неинтересная, – сказал Йенсен и добавил: – Она ничего не сломает.

– Я уже рассказал вам все, что знал. Доколе же вы собираетесь…

Прочитав письмо, Шутов положил его на стол и посмотрел на Братислава, который принес послание. «Ну, и что ты можешь сказать по этому поводу?» — читалось в его взгляде.

– Доколе найду нужным, барристер, – отрезал я. Опыт убедил меня в том, что бесцеремонность – наиболее плодотворный способ общения с некоторыми представителями рода человеческого.

— Они из системы Джи-Пай, — сообщил директору Братислав. И, как будто извиняясь, добавил: — По-русски это значит Тройная Неприятность.

«Эми хорошая горилла», – прожестикулировала Эми и снова принялась за свое. Судя по всему, у нее было превосходное настроение, и в глубине души Эллиот радовался, что у гориллы нашлось развлечение. Вид грузной, темноволосой Эми за компьютером всегда его забавлял. Прежде чем нажать на клавишу, она некоторое время задумчиво теребила пальцами нижнюю губу – казалось, она намеренно пародирует поведение человека.

– Вы позволите нам войти?

— Замечательно, — счастливо улыбнулся Шутов. — И какие же еще неприятности нам грозят?

Марчмаунт недовольно поджал губы, однако распахнул дверь, пропуская нас в контору. Войдя в комнату, он уселся в роскошное кресло, напоминавшее трон, и вперил в нас надменный взгляд.

— Еще? — растерянно переспросил Братислав.

Как всегда практичная Росс вернула Эллиота к более прозаичным проблемам:

– Если помните, барристер, мы с вами имели непродолжительный разговор в лодке, по пути в Саутуорк, – напомнил я, ответив не менее надменным взглядом. – Речь шла о том, что его сиятельство герцог Норфолкский желает при вашем посредничестве добиться кое-чего от леди Онор. Вы подтвердили, что предмет его вожделений – часть родовых поместий Вогенов. В обмен на эти земли его сиятельство обещает оказывать всяческую поддержку юному Генри Вогену и способствовать его продвижению при дворе.

— Первая — то, что родители явно не торопятся забрать своих детей… Или ребенка с собакой?.. — Шутов схватил письмо со стола, быстро пробежал взглядом по строчкам и помахал бумагой в воздухе. — Кто, черт возьми, делал перевод?

– Эми будет спать на обычной койке?

Марчмаунт не проронил ни слова, и я понял, что двигаюсь в верном направлении. – Однако же, не скрою, заверения ваши показались мне не слишком убедительными, – продолжал я. – Совершая прогулку в обществе леди Онор, я вновь вернулся к этому вопросу и…

— Я, — севшим голосом ответил Братислав, уже понимая, что лучше бы он этого никогда не делал.

– Сэр, вы не имели никакого права допрашивать столь знатную даму. Джентльмен никогда не позволит себе…

— Тут все так запутано, что непонятно, о двух детях или об одном ребенке идет речь?

Эллиот покачал головой:

– Леди Онор сообщила мне, что первоначально герцог действительно желал получить лишь родовые земли, но потом притязания его переросли в нечто большее, – продолжал я, пропустив его слова мимо ушей. – Она отказалась говорить о том, в чем именно состояли притязания герцога. Но мне необходимо это узнать.

— Это особенность джипайского языка, — Братислав нервно сглотнул. — У них в языке нет множественного числа.

– Нет. Гориллам полагается каждый раз готовить свежую постель. Дайте ей несколько одеял, она совьет из них себе что-то вроде гнезда и будет спать на полу.

– И вы решили вытянуть это из меня, а если не получится, отправить леди Онор на допрос к Кромвелю? – злобно прошипел Марчмаунт.

— Да ну? — удивился Шутов. — И как же они без него обходятся?

Росс кивнула.

– Соображения, которыми я руководствуюсь, вас не касаются, – отрезал я. – В ваших интересах открыть мне правду, Марчмаунт. И более не пытайтесь ввести меня в заблуждение.

— Используют числительные. Например, если нужно сказать: «Ты у меня в руках», говорят: «Ты у меня в две руке».

– Притязания герцога не имеют никакого отношения к греческому огню, – изрек Марчмаунт, выпрямившись в кресле.

— Надо же, — качнул головой Шутов. — А нам-то что теперь делать?

– А как относительно витаминов и лекарств? Она глотает таблетки?

– Тогда почему вы так упорствуете?

— В Галактической сетевой энциклопедии я нашел изображение джипая, — очень осторожно сообщил Братислав.

– Обычно приходится ее уговаривать или чем-нибудь подкупать, а чаще – прятать таблетки в банан. Ей нравится глотать бананы не разжевывая.

— Так что ж ты молчал! — наконец-то радостно всплеснул руками Шутов. — Давай, показывай!

На снимке было изображено существо, очень похожее на Белочку, только изрядно растолстевшее и крепко заматеревшее. С Таксиком джипай не имел ничего общего.

– Не разжевывая, – повторила Карен и задумчиво кивнула, будто усваивая нечто очень важное. – У нас есть стандартная смесь, – объяснила она. – Я прослежу, чтобы Эми ее тоже давали.

* * *

– Ей требуются те же витамины, что и человеку, разве только аскорбиновой кислоты намного больше.

Похоже, Белочку не очень беспокоило то, что родители не спешат забрать ее из приюта. Какое там забрать, ежели они даже имя своего ребенка сообщить забыли! На шестой день пребывания в приюте Белочка уже знала десятка полтора слов по-русски и, дополняя их языком жестов, могла сносно объясняться с персоналом.

– Мы даем три тысячи единиц в день. Этого достаточно? Хорошо. А как она переносит противомалярийные препараты? Нам придется начать их прием немедленно.

Таксик особого интереса к играм со своей хозяйкой не проявлял. Он если не ел, то спал, свернувшись калачиком где-нибудь в углу, причем ему было абсолютно все равно, где этот угол находится, лишь бы там было тепло и сухо. Уяснив наконец, кто в паре найденышей является разумной доминантой, воспитатели перестали нагружать Таксика заданиями на ловкость и сообразительность. Один только Братислав не оставлял тщетных попыток наладить с Таксиком разумный диалог. Молодой гений был почти уверен, что в бессвязном бормотании «меньшего брата» порой проскальзывают обрывки осмысленных фраз. Но никаких серьезных доказательств, которые можно было бы предъявить научной общественности, Братислав не имел. Грустно, но что поделаешь. Даже в спорте поправка «почти» в расчет не принимается, что уж говорить об академической науке.

Посовещавшись, Кира Алексеевна и Алла Павловна решили познакомить Белочку с Сусликом. Судя по всему, ребятишки были примерно одного возраста, и кто знает, может быть, несмотря на расовые различия, им понравится играть вместе. Дети, они ведь и есть дети — к каким народностям и расам ни принадлежали бы их родители.

– Вообще говоря, – сказал Эллиот, – у нее точно такая же реакция на лекарства, как и у человека.

Встречу организовали в спортивном зале. Поначалу инопланетяне вели себя как настороженные зверьки. Каждый крепко держал за руку своего воспитателя: Суслик — Киру Алексеевну, Белочка — Аллу Павловну, — и осторожно выглядывал из-за его спины, чтобы повнимательнее изучить незнакомца. Но не прошло и получаса, как малыши освоились и, позабыв о взрослых, принялись самозабвенно кидаться мячами.

Росс еще раз кивнула.

Белочка попыталась было объясняться с Сусликом на своем родном языке, но быстро уяснила, что он ее совсем не понимает, и перешла на русский. И тут, к удивлению Киры Алексеевны и Аллы Павловны, оказалось, что Суслик неплохо понимает свою подружку. Но только в тех случаях, когда преподаватели выходили из поля его зрения. Когда же кто-то из взрослых принимал участие в играх малышей, Суслик с упертой старательностью демонстрировал полную неспособность к языкам.

– Не будет ли ее беспокоить пониженное давление в салоне? Здесь оно будет соответствовать высоте около пяти тысяч футов.

Кира Алексеевна решила поделиться наблюдениями с директором. Но Шутову было не до того. Майор наконец-то дозвонился до полковника Плахотнюка и теперь пытался выяснить дальнейшую судьбу приюта, а заодно и свою.

Эллиот покачал головой.

— Мы не можем прямо сейчас свернуть проект, — твердил свое Плахотнюк.

— Почему? — недоуменно вскидывал руки Шутов. — Пик внимания к приюту миновал.

– Эми – горная горилла, а они живут на высоте от пяти до девяти тысяч футов. Так что, в сущности, она приспособлена к высоте с рождения. Но она привыкла к влажному климату, и ее организм быстро дегидратируется. Нам нужно будет заставлять ее побольше пить.

— Да, со стороны прессы наблюдается спад интереса, — спокойно комментировал ситуацию Плахотнюк. — Но так бывает всегда. Для того, чтобы поддерживать интерес журналистов к тому или иному вопросу, необходимо постоянно подбрасывать им горячую информацию.

— Мне устроить пожар на станции? — саркастически усмехался Шутов.

– Она может пользоваться унитазом?