Лес был мертв. Так же мертв, как и человек, лежавший в высокой траве у одного из деревьев. Его черные, длинные волосы спутались, темная одежда обтрепалась, смуглое, мускулистое тело, покрытое многочисленными ранами, носило явные следы насильственной смерти, а пальцы все еще сжимали рукоять меча. Огромная серая птица с тихим свистом пронеслась над неподвижным телом. Глаза человека открылись. То, что было в этих глазах, жизнью уже не было. Или никогда не было? Существует ли вообще понятие жизни для того, кто стал бессмертным? Еще одна смерть. Еще одна жизнь. Слишком привычно. И слишком бессмысленно. Птица продолжала кружить над неподвижным телом, но человек не обращал на нее внимания. Он смотрел вверх. Туда, откуда летели черные хлопья пепла.

Пепел был горьким. Он набился в рот, в легкие и щипал глаза. Данжер попытался подняться, но, почувствовав боль во всем теле, снова упал. Где он? Что произошло? Василевс напряг память, и страшные воспоминания о произошедшем навалились на него мертвым грузом.

Големы напали на Фотию под покровом ночи и магии. Стремительно, неожиданно и мощно. Дозорные не успели ни закрыть ворота, ни подать сигнал тревоги. Когда наложенное на големов заклятье невидимости пало, было уже слишком поздно, они уже были в городе. И город не выстоял. Паника, смерть, огонь, магия… этого было слишком много даже для очень хорошо организованного войска. А какой отпор каменным монстрам могли дать сонные люди? Впрочем… жители не сдались. Люди, в чьих жилах текла кровь авантюристов и разбойников, не могли просто сдаться. Не могли и не захотели. Сопротивление было жестоким. Отчаянным. И если бы нападавшие были людьми, они отступили бы. Но големы не могут испытывать ни страха, ни боли.

Данжер попытался отплеваться от пепла. Нужно было подниматься. Превозмогая кровь, боль и собственную слабость. Нужно было подняться и помочь тем, кто все-таки смог выжить! Если, конечно, хоть еще кто-нибудь, кроме него самого, сумел это сделать. Данжер сделал над собой усилие, привстал и вытащил из тела несколько стрел. Его в очередной раз попытались убить. А он опять остался жить. Зачем?! Чтобы видеть, как погибает Фотия, которую он возводил больше трехсот лет? Видеть, как гибнут люди, многих из которых он знал поколениями? Боги, как же он в этот момент ненавидел Марту! Этой хладнокровной, жестокой стерве было мало превратить его в человека и обречь его на многолетние пытки, она натравила на его страну големов! То, что големы — дело рук Марты, Данжер даже не сомневался. Нюх на магию он еще не потерял. Похоже, этой стерве надоело ждать, и она начала действовать решительнее. Данжер прикинул в голове даты и нахмурился. Срок, данный Оракулу для его поиска, подходил к концу. Немудрено, что Марта активизировалась.

Данжер с трудом встал на ноги и, придя в себя, тут же направился в сторону города. Странно… а что он вообще делал в лесу? Преследовал големов? А почему те отступили? Данжер помотал головой, но воспоминания (как это часто бывало с ним после смерти) были отрывистыми и неполными. Оставалось надеяться, что в городе остался хоть кто-нибудь, кто сможет рассказать ему о произошедшем.

— Василевс, василевс вернулся! — раздались приветствия сразу же, как только Данжер вошел в ворота.

Надо же… все было даже не так плохо, как он думал. Фотия, конечно, лежала в руинах, но не была дотла сожжена и разрушена. Да и люди, к счастью, погибли далеко не все. Данжер окинул взглядом черные стены, чумазых, оборванных людей и включился в работу наравне со своими подданными. Разбирал завалы на улицах, помогал восстанавливать дома, хоронил мертвых. Среди них было много знакомых лиц. Даже слишком. Вот Дубович, старик, сбежавший от жестокого князя, измывавшегося над своими подданными. Он учил молодых воев сражаться, и погиб, окруженный горой камней, оставшихся от пораженных им големов. А у этого парня, которого и друзья-то звали Волчиком, тиун ссильничал сестру. Отец со старшими братьями, вступившиеся за честь семьи, были убиты, сестра, не вынеся позора, повесилась, а тринадцатилетний пацан пробрался ночью в терем и расправился с тиуном. Зверски. Когда Волчик пришел к Данжеру, в его глазах была только ненависть. И боль. Однако через несколько лет он оттаял, обжился, и даже обзавелся невестой. Не судьба. Топор голема разрубил молодого бойца почти пополам.

Данжер закрыл Волчику глаза. Когда-то он тоже ненавидел всех людей. В том числе и себя. Ненавидел настолько, что готов был произнести предложенную Мартой фразу и расстаться с жизнью. Однако ненависть к стервозной драконихе была еще сильнее. И Данжер продолжал жить. Он должен был встретиться с этой стервой, и отомстить ей за все! За то, что она оболгала его перед Ирвином, за свое пребывание в поганом человеческом теле, за те муки, которые он вынес. Данжер остановился и почувствовал, как ненависть буквально застилает ему глаза. Она клокотала, рвалась наружу и готова была выплеснуться на первого встречного. Данжер присел у стены и попытался успокоиться. Однако прошлое уходить не хотело. Василевс до сих пор помнил, как слуги Марты втащили его в ее приемный зал, как натянулись цепи из мраррена, распластав Данжера на полу так, что он не мог двинуть ни лапами, ни хвостом, ни шеей, и как Марта приступила к магическому действу. До сих пор, даже спустя 500 лет, он помнил каждое ее слово:

— Слушай мою волю. Ты станешь человеком. Беззащитным, слабым, бескрылым человеком. Твой магический потенциал соответственно уменьшится, но ты можешь не опасаться врагов. Ты не умрешь. Я сделаю тебя бессмертным. Я вовсе не хочу, чтоб тебя убили, и твой труп смог поведать Ирвину о моей маленькой авантюре. Но ты сможешь умереть сам. Тебе стоит только произнести одну фразу. \"Я хочу умереть\". И тебя не станет. Ну а чтобы ты сделал это как можно быстрее, и избавил меня от лишних забот, я продам тебя одному восточному магу. Поверь, он найдет применение твоей нечеловеческой сущности и твоей драконьей крови. Ты знаешь, что люди- это самые злобные и жестокие существа.

…Марта постаралась на славу. Маг, у которого оказался Данжер, был действительно жестокой и злобной тварью. Тех пыток, которые вынес василевс, хватило бы на тысячу человек. Каждый день, год за годом, его тело кромсали, рвали на куски, жгли каленым железом. Безумный маг, тщившийся постичь секрет бессмертия, пытался убить Данжера всеми возможными способами. Если бы василевс был человеком, он наверняка сошел бы с ума. Однако драконы были куда более стойкой расой. И Данжер жил единственной надеждой — он просто помнил, что все люди смертны. И что рано или поздно, рок настигнет и мага.

Каждый день, год за годом, Данжер испытывал боль. Только боль и ничего кроме боли. У него не хватало сил даже на ненависть. Но той фразы, которую так ждала от него Марта, Данжер так и не произнес. Может, в награду за это, судьба и дала ему шанс в лице напавших на город печенегов. Кочевники разграбили и сожгли дом мага, а самого хозяина просто убили, предварительно сняв с него все амулеты. Данжер получил свободу, и не преминул этим воспользоваться. Он слишком хорошо усвоил преподанный ему урок. За время почти столетнего заключения, каждый день которого был безумной пыткой, Данжер понял, насколько же он раньше был наивен. Насколько вообще все драконы наивны. Более того, Данжер с ужасом осознал, что люди вполне могут победить драконов. Потому что нет ничего более страшного, чем людская злоба и ненависть.

Данжер вздохнул. По меркам людей, он прожил долгую жизнь. Очень. Будучи еще драконом, он не раз воевал, убивал врагов, и был награжден за храбрость. Однако… ни одна из этих войн не смогла сломить его, не сумела сделать его жестоким. Война не сумела, а люди смогли.

После побега из дома мага, Данжер долгое время жил в лесу. Отъедался, восстанавливался, лелеял планы мести. Однако человеческое тело брало свое. Оно требовало нормальной пищи, общения с подобными себе, а главное, настоятельно рекомендовало научиться себя защищать. В конце концов, устав бороться со своей новой собственной сущностью, Данжер выбрался из леса и пристал к разбойничьей шайке. Его научили сражаться, воровать и даже убивать беззащитных. Заработанные деньги Данжер тратил на обучение искусству боя. Благо, времени на это у него было предостаточно. Постепенно он натренировал свое тело, узнал мир людей лучше, и ему захотелось чего-то большего. Тогда-то, чуть больше трехсот лет назад, он и заложил первый камень будущей Фотии. И вот теперь его земли были сожжены, а столица разрушена. Безжалостные каменные монстры втоптали в землю плоды его трудов.

— Приказывай, василевс, мы все пойдем за тобой и отомстим.

Данжер поднял глаза. Перед ним стоял Старот. Грязный, окровавленный, но живой и не сломленный. В его глазах горел огонь мести. И ненависти.

— Кому мстить, Старот? Големы — это не люди. У них нет ни жалости, ни страха перед смертью. Им бесполезно мстить.

— Значит надо отомстить тому, кто их послал. Как думаешь, василевс, то не князья ли росские постарались?

— Нет, не князья, — отрицательно покачал головой василевс. — Это мой личный враг. Давний, могучий и подлый. Он не будет сражаться один на один, и соблюдать правила ведения боя. Он так и продолжит нападать со спины, чужими мечами.

— Ему что, неведомо, что ты бессмертен?

— Ведомо. Поэтому он и убил то, что всего дороже моему сердцу. Мою страну и моих людей.

— Не дело вешать голову, василевс, — нахмурился Старот. — Даже если могуч враг, и нет от него спасения, ужель мы умрем не сопротивляясь? Ужель не попытаемся отомстить за погибших? Может, и не изничтожим мы твоего врага, так хоть руки ему укоротим, разбив войско големов. Небось, второй раз он такое могучее чародейство не сдюжит.

— Какое-то время нет, — нахмурился Данжер. — Но сил у него много, и кто знает, какое войско големов он уже сумел оживить. Да и как мы справимся с такой напастью? Оглянись вокруг, Старот. Мы разбиты, и не скоро еще сумеем восстановиться.

— Ты прав, василевс, мы разбиты. Но не все воины пали в бою. А оставшиеся в живых горят жаждой мести. Вели послать гонца к князьям, авось не откажут они тебе в помощи, — упрямо стоял на своем Старот.

— Ужель ты веришь в сие? — ухмыльнулся василевс. — Скорее, узнав о моем поражении, они приведут к стенам Фотии свою армию, дабы бескровно захватить эти земли. Или не знаешь ты нынешних росских князей? Нет у них ни чести, ни совести, ни отваги перед лицом врага.

— Так ты это, василевс, не говори Мирославу, что тебя разбили. Скажи, что, мол, враг к воротам подступил силой немалой. Глядишь, и беду на Фотию не накличешь. А заодно и Фьяну призовешь. В прошлый-то раз мы вон как хорошо с ее помощью управились. Пообещаешь ей золотишка, да земли. Глядишь, она и польститься. Сильно я сомневаюсь, что Мирослав ее по достоинству приветил.

— Я тоже в этом сомнение имею, — согласился Данжер.

— Ну, а коли так, значит решено. Будем просить помощи у Мирослава. Только, мыслю, напрасно я про гонца сказал. Не след ему доверять такое дело. Придется тебе, василевс, самому к князю на поклон ехать. Ведаю, что солоно это тебе будет, да выхода другого нет. Оденься токмо поприличней, чтоб Мирослав не унюхал чего, и езжай. А я тут по городу проедусь. Посмотрю, кто жив, да глядишь, какое-никакое войско наберу для похода.

— И где ж ты мне посоветуешь одежу справную найти, чтоб перед Мирославом показаться не стыдно было? А уж тем паче коня хорошего?

— Недогада ты, василевс, недогада и есть, — ухмыльнулся воевода. — А подвалы-то в замке на что? Небось, сохранилась там твоя одежда, огонь туда не дошел. А что коней касаемо — так големы же не половцы и не печенеги, им коней угонять без надобности. И перебить они их всех не успели — с людьми вряд-вряд разобраться было.

— Славный ты человек, Старот. Буде разобьем врага и восстановим Фотию — не забуду я твоих стараний, — благодарно сжал плечо воеводы Данжер.

— Не обижай, василевс, не за ради денег стараюсь. То ведь моя родина.

— И ты не обижай меня отказом, Старот. Не покупаю я тебя, благодарю. И благодарность та неизвестно, наступит ли. Сомневаюсь я, что удачей наш поход закончится. Да и Фотию восстанавливать — не один месяц нужен. Лучше добудь мне одежду и коня, да проводи меня до границы.

* * *

Отче наш, иже еси на небеси, да святится… э-э-э… Тьфу! Опять сбилась! На меня даже поглядывать нехорошо начали. А что поделать? Нравы тут такие. Ведьма ты или нет, а лечить человека подходи с молитвой. А я только \"Отче наш\" знаю, и то через пень-колоду. И это дочь православного священника… стыдобища! Правда, если учесть, что батя меня (ввиду моих способностей) религией не грузил, а воспитывалась я в таких спецшколах, где вообще в богов не верили, то мое невежество вполне понятно и (надеюсь) простительно. За время моего магического обучения я забыла даже те молитвы, которые в диком детстве выучила. Я и \"Отче наш\"-то знала только потому, что периодически повторяла. Чтобы совсем батю своим религиозным невежеством не расстраивать. Матушка (дай ей бог здоровья) к таким вещам относилась проще.

Я издала тяжкий вздох, вспомнив любимых родителей, собралась, и все-таки прочла молитву наизусть. Окружавший меня народ тут же расслабился, и я смогла, наконец, заняться делом. Благо, у ребенка, к которому меня вызвали, была элементарная простуда. Честно говоря, тут и вмешательства-то магического не требовалось. Просто родители, как видно, решили перестраховаться, беспокоясь за судьбу своего единственного дитяти. Ну, что ж. Мое дело — лечить, а не читать родителям нотации. Хотят они на ведьму бабки тратить — пусть тратят. Тем более, лично мне денег всегда не хватает. Да и родителям (слава богу) платить есть чем. Дом явно зажиточный, на широкую ногу поставлен.

Я выпустила несколько простеньких заклятий, выгнала простуду вон, взяла причитающиеся деньги и вышла во двор. Ирод с Врангелем тут же с любопытством на меня уставились.

— Все хорошо, у нас есть деньги, — успокоила их я.

— Зерна подкупить хватит? — уточнил привередливый Врангель. — А сена Ироду?

Конь солидарно всхрапнул. Спелись! И когда только успели? Одно радовало — обо мне они думали ничуть не меньше. Ирод, например, быстро выучился, что чужие простыни есть нельзя (мне вообще порой казалось, что он понимает все, что я ему говорю), ластился ко мне, когда я расчесывала ему гриву, довольно всхрапывал, когда я его чистила, и ни разу не порывался слинять к своему прежнему хозяину. Впрочем… я была предельно осторожна и уздечки с него никогда не снимала. Врангель тоже прижился. Информировал меня, если где-нибудь для ведьмы была работа (для чего совершал ежедневный облет близлежащих деревень), на пару с Нафаней гонял мышей, внушал окружающим трепет по отношению к моей персоне и (главное!) постоянно со мной беседовал. Благодаря разговорчивому вороненку я не чувствовала себя одинокой и почти не скучала.

Я приласкала коня, вспрыгнула в седло и, довольная, поехала к своей избушке. Накопленных мною денег должно было хватить до осени и Врангелю, и Ироду, и Нафане, и мне самой. Осталось только запастись продуктами. И решить проблему, как их доставить в чащу, поскольку суеверные крестьяне наотрез отказывались приближаться к моей избушке близко, а своей телеги у меня не было. Да и потом… не Ирода же в нее запрягать! Такого красавца вообще на царских конюшнях держать нужно! Сколько раз у меня пытались его сначала купить (за бешеные деньги), а потом похитить — исчислению не поддается. Хорошо хоть я никогда не забывала противоугонное заклятье на Ироде подновлять. А насчет продажи… не продаю я друзей. Ни за какие деньги. И не надо крутить пальцем у виска. Нафаня, Ирод и Врангель действительно стали моими друзьями. Поскольку были единственными, кто хорошо ко мне относился. Был еще, правда, василевс… но он остался в Фотии. И неизвестно, увижу ли я его еще.

Это еще что такое?! Куда Нафаня смотрит? В моем доме, презрев все мои охранные заклятья, явно был какой-то гость. Его конь внаглую пасся на любимой лужайке Ирода, а дверь в дом нахальный посетитель даже не потрудился закрыть. Я соскочила с Ирода (с наглым конем, занявшим его территорию он сам разберется) и пошла выяснять отношения с не менее наглым гостем. Выставив магический щит, я прозрачной тенью просочилась в дверь и… вместо того, чтобы порадовать гостя магическим разрядом в лоб, кинулась ему на шею.

— Данжер! Ты что тут делаешь? — однако василевс вместо ответа, крепко сжал меня в объятиях. — У меня уже ребра трещат, — пошутила я.

Василевс выпустил меня, заглянул в глаза, и я испугалась. Взгляд Данжера был горьким, тоскливым и абсолютно отчаянным.

— Что случилось? — спросила я, ощущая, как дурное предчувствие сдавливает мне горло.

— Беда пришла, откуда не ждал. Големы напали на Фотию. Разорили, растоптали, сожгли… а главное, людей много побили. Сильная магия укрывала големов, мы не сумели вовремя среагировать.

— Мне жаль, — сочувственно коснулась я руки Данжера.

— Не затем я пришел к тебе, Фьяна, чтоб сочувствия искать, — тут же вскинулся василевс. — Ведом мне враг, наславший на Фотию големов. Сил у него не меряно. И победить его люди не смогут. Однако воины Фотии, оставшиеся в живых, горят жаждой мщения. Говорил я им, что на сей раз нет среди вражьей силы людей, а големам мстить пользы нет, равно как ветру. Однако отказаться возглавить их войско не смог.

— Значит, говоришь, в войске были одни големы? Людей не было? Ты уверен? — озабоченно переспросила василевса я.

— Кабы были, уж небось после себя хоть один труп, да оставили.

— Значит, маг, который насылает големов, совсем обнаглел. Даже не маскируется, — вздохнула я. — Видимо, был уверен в своей победе.

— Фотия выстояла чудом. И сие мне непонятно. Големы отступили в последний момент, хотя и сил, и возможностей для продолжения боя у них было предостаточно.

— Да… действительно непонятно. Ну, ладно, разберемся на месте. Я ведь правильно понимаю, ты хочешь, чтобы я помогла вам против големов?

— Да, я пришел за твоей помощью, — кивнул василевс. — Токмо хочу сразу сказать, нелегкой будет та битва. А может и вовсе последней для моего войска.

— И что? Я не пойму, ты помощи моей просить приехал, или уговаривать не ввязываться в войну? Так это напрасно. Не брошу я твою Фотию. И тебе помочь не откажусь. Сейчас вещи соберу, Нафане пару наказов дам, и поедем. Кстати, ты у Мирослава был? Может, он тебе войском поможет?

— Не открыл я Великому князю всей правды, Фьяна, — вздохнул василевс. — Есть у меня страх, что воспользуется он разгромом, и возьмет Фотию под свою власть. Сейчас я против него слишком слаб.

— Ты серьезно думаешь, что Мирослав до такой степени козел? — удивилась я.

— Я считаю его недостойным правителем. И нет ему веры. Почто он тебя в эту глушь загнал? А ведь обещал, небось, что при дворе жить будешь, его драгоценную особу охранять.

— Обещал, — согласилась я.

— Однако обещания своего не выполнил. И то, Фьяна, не в первый раз. Вот и сейчас, когда сказал я ему, что, дескать, враг у ворот Фотии, князь в помощь войска не дал. Мол, не касается его это. И в чужие свары он вмешиваться не намерен. А потом еще и добавил ехидно, что напасть сия — наказание мне за мои грехи.

— Вот гад, а? — возмутилась я.

— Тебе не чета, — хмыкнул Данжер. — И откуда ты взялась, такая торопыга? Кто ж так быстро соглашается под стяги стать? Надо цену заломить, поторговаться, расспросить все в подробностях, а ты?

Действительно, а чего это я? Совсем что ли больная, в благотворительность ударяться? С какой радости я так резво на войнушку-то рвануть решила? Прошлого раза, что ли, мало было? Я вспомнила големов, размахивавших мечами в непосредственной близости от моего организма, и меня невольно передернуло. Да нет, мало мне не показалось. И дело было вовсе не в этом. Дело было в том, что Данжер мне просто нравился. Очень. Со всеми своими тайнами, недоговоренностями и недостатками, которые он не считал нужным скрывать. Невзирая ни на шрамы, ни на нечистую сущность, ни даже на бессмертие. Он мне просто нравился, и я ничего не могла с этим поделать.

Василевс был наглым, бесцеремонным и циничным типом, но это не мешало ему стоять на защите интересов своей страны. И своих людей. Да василевса стоило уважать за одно только то, что он, наплевав на свою гордость, смог попросить помощи у презираемого им князя Мирослава и лично приехал в задрипанную избушку, чтобы заполучить в войско ведьму. Многие ли правители на такое способны? То-то же… поэтому-то я, не задумываясь, и согласилась ехать с Данжером. Меня не мог не увлечь его порыв, невзирая на откровенное безумие затеи. Василевс, имея за плечами едва десятую частью своего войска, (и это еще в лучшем случае), действительно был готов сражаться с превосходящими силами големов.

— Ну, так что? — прервал мои размышления Данжер. — Надумала, какую цену за себя просить?

— Надумала, — решилась я. — Какую сам дашь. И хватит меня глазами сверлить! Лучше сядь вон, поужинай. А я соберусь пока. И попрошу Нафаню присмотреть за домом, пока меня не будет.



Данжер не стал ужинать. Не до этого. Он вышел из избушки, присел на крыльцо и в очередной раз начал просчитывать свои шансы. Картина не радовала. Оторвало Данжера от дум паническое карканье. Врангель, подлетевший познакомиться с гостем поближе, отскочил как ошпаренный. И теперь, взъерошенный, смотрел на Данжера с выражением панического ужаса в лиловых глазах.

— Учуял? — ухмыльнулся василевс.

— Дракон! — просвистел Врангель, не веря собственным ощущениям.

— Ну, дракон, и что же?

— Фьяна знает? — ужаснулся Врангель.

— Нет, не знает. И коли не хочешь, чтобы клюв твой набок свернули, не распахивай его попусту, — предупредил Данжер. — Ясно? Это и тебя касается! — повернулся он к тревожно фыркавшему Ироду. Тот скромно потупил глазки и продолжил щипать травку.



Стоит ли рассказывать, как мы мчались на всех парах к Фотии, не жалея лошадей? И какая страшная картина открылась перед моими глазами, когда мы достигли цели? Скажу только, что при одном взгляде на руины когда-то живописной страны мне искренне захотелось догнать големов и раскрошить их в камень. Запах гари, смерти, отчаяния… И мрачный Старот, поджидавший нас в порту с оставшимся войском.

— Все, кто смог взять в руки оружие, встали под твои стяги, василевс, — отчитался он.

— Не дело оставлять страну совсем без защиты, — нахмурился Данжер.

— Нет у нас сейчас страны. А коли мы не нагоним големов, да не отомстим им, то и не будет, — заупрямился Старот, и Данжер махнул рукой. Войско погрузилось на корабли (от всей флотилии василевса остался едва десяток судов) и двинулось к западной границе Роси.

Цели мы достигли только к вечеру следующего дня. И не успело войско высадиться, как наткнулось на небольшой отряд големов. Им же было хуже. После бешеной скачки на пару с василевсом и мотания на парусном корабле по неспокойному морю (а у меня морская болезнь, между прочим), я была в таком скверном расположении духа, что только порадовалась врагу. Наконец-то, у меня появилась цель, на которую можно было выплеснуть свои плохие эмоции. Я и выплеснула. Схватившиеся было за мечи воины разочарованно плюнули и начали разбивать лагерь. Несколько человек отправились в разведку, а я (наконец-то!) удобно устроилась в выделенном мне отдельном небольшом шатре и решила отдохнуть.

Угу. Счаз-з-з, как же! Только я стянула куртку и сапоги, как полог шатра распахнулся и вошел Данжер. Нет, во нахал, а? Ни постучаться вежливо, ни разрешения спросить… Нет! Этот гад зашел, как к себе домой и, молча, начал раздеваться. Я настолько обалдела от такого разворота событий, что первые секунд несколько даже не знала, как на это реагировать. Как, как… выгнать в три шеи, блин! И еще магическим разрядом припечатать, чтоб неповадно было! Однако ни выгонять василевса, ни запускать в него заклятьями мне абсолютно не хотелось. Я тупо сидела на своем импровизированном ложе и заворожено смотрела, как это хищное, пластичное, сильное создание освобождается от одежды. Да, василевс определенно не был человеком, и если у меня еще оставались сомнения по этому поводу, то теперь они рассеялись полностью. Я не знаю, к какой породе нечисти он принадлежал, (в ответ на все мои расспросы Данжер отмалчивался, как партизан), но действовал он на меня так, как обычный человек никогда не смог бы — притягивал, провоцировал, соблазнял… одним своим присутствием, запахом, ощущением опасности, мощным, тренированным телом…

Последней каплей в чаше моего терпения стала небрежно расстегнутая Данжером пряжка пояса. Меня буквально подбросило с места. Я подошла к василевсу ближе и коснулась рукой плеча. Глаза Данжера тут же приобрели уже привычный оранжевый цвет, зрачки стали вертикальными, а хищная ухмылка снова продемонстрировала пару клыков. Данжер буквально на мгновенье сжал мое тело в объятиях, ткнулся носом в волосы, издал глухой вздох-рычание и начал неторопливо стягивать с меня рубаху. Однако эта неторопливость движений василевса не могла обмануть — за ней легко различалась едва сдерживаемая животная энергия. Меня влекло к Данжеру физически, мое тело уже находилось в состоянии возбуждения, а сознание было настолько взбудоражено, что не могло сопротивляться тому эффекту, который близость василевса оказывала на мои чувства. Рубаха отлетела в угол, крепкие руки коснулись моей обнаженной спины и… нам как всегда помешали.

Скажу честно, заправляя рубаху в штаны и выходя из палатки, я ненавидела големов так, как никогда раньше. Ну что им, с утра трудно было на наш лагерь напасть? Судя по мрачной морде василевса он испытывал к врагу не менее «теплые» чувства. Я засучила рукава, подошла к разложенному на земле оружию и начала накладывать на него заклятье. Хм! Оказывается, когда проникаешься ненавистью к врагу, магический эффект усиливается! Кто бы мог подумать… интересно, почему нам не говорили об этом на лекции? Или я пропустила сей интересный факт мимо ушей? Это же просто праздник какой-то! Подпитываемое злостью и негативными эмоциями заклятье ложилось ровно, увеличивало убойный потенциал и не исчерпывало сил!

Врангель смотрел на все это действо с ближайшей елки, но вплотную подлетать не рисковал. Тоже мне, имп называется… магии боится. Врангель, кстати, и к василевсу отказывался приближаться ближе, чем на полметра. Толи невзлюбил с первого взгляда, то ли наложенное на Данжера заклятье действовало не только на людей, но и на животных…

— Големы перешли в наступление, — сообщил Старот, подлетев к василевсу на всем скаку.

— Вот и славно, — кивнул Данжер. — Скажи своим молодцам, пусть до поры в бой не рвутся. Встретим врага там, где нам удобней будет с ним биться. Только чую я, что народу в сей сече немало поляжет.

— Так умирали лучшие из предков наших, — вздернул подбородок Старот. — И нам от боя отказываться грех. Сколь сможем погубить врага, столь и погубим. И не поможет големам ни численность великая, ни сила колдовская. Великие воины говорили, что можно отобрать землю, на которой мы живем, но нельзя отобрать землю, в которой нас похоронят.

— Не в силе Бог, а в правде, — подхватила я. Старот торжественно перекрестился.

Как ни странно, древнерусская пословица, которую я так легкомысленно цитировала, оказалась права. Воодушевленное магической поддержкой войско василевса, несмотря на свою небольшую численность, так вдарило по врагу, что часа через два от полчища големов остались только камни. А довольные воины помимо собственно победы, получили и еще парочку приятных сюрпризов. Во-первых, оказалось, что големы, зачем-то прихватили с собой целую толпу пленных, среди которых у дружинников василевса оказалось немало родичей и друзей, а во-вторых, у зловредного врага удалось отбить целый обоз награбленного добра.

— Толи я чего-то не понимаю, то ли одно из трех, — нахмурилась я. — Зачем каменным порождениям магии нужны рабы и вещи?

— Не для себя големы сии богатства схитили, — ответил Данжер, глядя на веселящихся подданных.

— Так это враг твой, о котором ты говорить не хочешь, такой жадный?

— Врагу моему ни людей, ни богатств их не надобно. Чую я, Фьяна, в другом тут дело. Не сам враг мой к Фотии пришел, человека нанял. Сей человек и велел големам людишек захватить, да добра сколь унесут. А я-то удивлялся все, почто големы от Фотии отступили. Могли же до последнего камня сражаться. Ан нет, другое, видать, им было поручено. Так что на сей раз, алчность человеческая помогла нам. Ибо если бы не отступили големы, вывозя добычу да пленных, еще более страшным было бы поражение Фотии, — резюмировал василевс.

— Интересно, и кто же это врагу с потрохами продался? — возмутилась я.

— Да мало ли людишек до денег жадны, да к власти рвутся? — отмахнулся Данжер. — Может, кто из бояр удельным князем захотел стать. А может — кто и из самих младших князей подколенных на место Мирослава позарился.

— Голубь почтовый княжеский! — прервал нашу беседу Врангель.

— Помяни князя, и он тут же откликнется, — фыркнул Данжер. А я поймала голубя и развернула свернутое в трубочку письмо.

— Ну надо же! — возмутилась я, прочтя послание. — А больше Мирослав ничего не хочет? Ну там молодильных яблочек ему достать, или Жар-птицу…

— Что там? — поинтересовался Данжер.

— Да вот, видишь ли, какой-то гнусный тип у нашего князя единственную любимую дочь умыкнул.

— Любаву?

— Наверное. Больше, вроде, у князя дочерей нет.

— И чего ради Мирослав грамоту тебе прислал? Помощи хочет?

— Вот именно. Приказывает мне бросать все дела и ехать вызволять его красавицу. Приказывает… ха! Да пошел бы он куда подальше со своими приказами. Мирослав со мной еще за прошлую службу не полностью рассчитался.

— Однако ж ехать тебе к нему все одно придется, — огорошил меня василевс.

— Это чего ради? — возмутилась я.

— Ты ему клятву на мече давала. И князь от клятвы сей тебя не освобождал. Не выполнишь приказ — слово свое нарушишь. Того ни князь, ни кто другой не поймет. И веры тебе не будет.

— Что, даже у тебя? — огрызнулась я.

— Нет у меня сейчас ни сил, ни возможностей с князем бодаться. Хочешь против воли Мирослава пойти — укрою я тебя в своих землях. Но коль осерчает князь, да войной на меня пойдет, не обессудь, Фьяна, защитить я тебя вряд ли смогу.

— И на том спасибо, — вздохнула я, поняв, что действительно придется ехать к князю. — А ты что делать будешь? Страну станешь восстанавливать?

— То для меня сейчас первое дело.

— А почему бы тебе к поискам княжны не присоединиться? — неожиданно для себя самой предложила Данжеру я. — Мирослав пишет, что разослал призыв всем князьям. И что если кто его Любаву спасет, за того он ее и замуж отдаст.

— Только свадьбы мне сейчас не хватало!

— Так Мирослав свою дочь не просто так отдаст, а с приданым. Ты на какие шиши собрался Фотию восстанавливать?

— Я подумаю, — ухмыльнулся Данжер. — И ты подумай. Не сменить ли тебе ремесло. Славная из тебя сваха, Фьяна, выйдет. — Я фыркнула, вскочила на Ирода, и мы понеслись к западной границе Роси.

Естественно я не хотела сватать Данжера за всяких Любав! Он мне самой нравился! Но как по-другому заманить василевса на участие в этой авантюре? Да нет никак! Он же ответственный, ради развлечения Фотию не кинет… а вот ради дела — вполне может. А там уж — все в моих руках. В конце концов, кто сказал, что княжескую дочь удастся спасти именно василевсу?



На самом деле Данжер вовсе не собирался возвращаться в Фотию. Во всяком случае, не сейчас. Он отправил войско во главе со Старотом к кораблям, велел им отчаливать, а сам остался на поле боя. Он не сомневался, что Марта его учует. Учует, занервничает и наверняка себя выдаст. Жаль, что в человеческом облике Данжер не мог добраться до Ирвина (город драконов и строился с тем расчетом, чтобы в него не мог проникнуть человек), но, по крайней мере, он мог встретиться с Мартой лицом к лицу. И побеседовать о перспективах окончания его пятисотлетнего заключения. Пожалуй, он выскажет этой стерве все, что у него накипело на душе. А когда к нему вернется его сущность — он заставит Марту заплатить. За все.

Данжер слишком хорошо помнил и жестокого мага, проводившего над ним опыты, и полуголодную жизнь у разбойников, и ощущение собственного бессилия в теле, которое не могло себя защитить и не умело летать. Однако Данжер не сдался, не пошел на поводу у Марты и не произнес заветную фразу. Слишком сильна была ненависть к хладнокровной стерве. Слишком мощна была вера в то, что когда-нибудь ему удастся добраться до Марты, вырвать у нее родовой знак, стать опять драконом и отомстить.

Однако Марта (опять!) успела первой. Вооруженная магией и мощными драконьими крыльями, она практически без усилий подхватила с земли Данжера и отнесла его тело в ближайшую пещеру. В город драконов Марта нести его не рискнула. Оракул искал Данжера, и наверняка почувствовал бы его присутствие. Марта запечатала магией дверь и злобно ухмыльнулась. Глупый дракон попал ей в лапы весьма своевременно. Теперь она сама могла им заняться и заставить его совершить самоубийство. Благо полсотни лет назад Марта отыскала мощное заклинание, заставляющее время замереть. Правда, это заклятье действовало на очень маленькой территории, но большего Марте и не было нужно. Заковать Данжера! Вытянуть из него жилы! А главное, не забыть ему сообщить, что для него эти пытки будут длиться вечность, поскольку время внутри его тюрьмы и время вне ее, благодаря заклятью, пойдет по-разному.

* * *

Данжер подкатился к сырой каменной стене и попытался сесть. Однако покалеченное тело совершенно не хотело его слушаться. Раненный бок немилосердно ныл, руки и ноги затекли, но боль в правом глазу была уже не столь дикой. Это было единственным утешением Данжера. Интересно, что у него с глазом? Когтистые лапы Марты с пленником не церемонились. Впрочем…какого дьявола? Данжер прекрасно понимал, что жить ему все равно осталось недолго. Марта предусмотрела все. И придумала, как выжать из него фразу отречения от собственной жизни. Использовав заклятье остановки времени, она получила в свое распоряжение вечность. А вечность пыток безо всякой надежды — слишком много для любой сущности. Особенно если учесть, что Марта знает слабые стороны драконов гораздо лучше любого человеческого мага.

Данжер скрипнул зубами от бессилия и откинул назад голову. Сверху, с низко нависшего потолка цвета каменноугольного дыма, капала вода. Мутная и холодная. Данжер сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Не получилось. И все из-за собственной глупости! Зачем, ну зачем он искал встречи с Мартой? Отомстить ей? Это в человеческом-то теле? Бред! И о чем он только думал, что настолько пренебрег осторожностью? Что ж…за собственную глупость придется платить. И платить не мало. Данжер чертыхнулся и невольно застонал. Мысль о вечности беспрестанных пыток была слишком невыносимой. Сколько времени он уже сидит в этой тюрьме? День? Год? Благодаря наложенному Мартой на пещеру магическому заклятью, его раны не заживали, и кости не срастались. Еще пару сеансов таких пыток — и Данжер просто не сможет владеть своим телом. Вообще. Интересно, насколько серьезно поломала его Марта? Сколько дыр в нем проделала? И сколько пройдет времени, прежде чем его силы начнут убывать?

Данжер попытался поменять позу и вскрикнул от пронзившей его тело безумной боли. Она все нарастала и нарастала, отодвигая на второй план все остальное. Сначала боль пульсировала, подобно ударам сердца, отступая и возвращаясь вновь, расползаясь спазмами по всему телу, пока не превратилась в мощную непрерывную барабанную дробь. Боль в поврежденных ребрах соперничала с болью в изувеченной ноге. К тому же мышцы то и дело сводило судорогой. Но василевс не собирался сдаваться! Он не хотел раньше времени превращаться в неподвижную куклу! Движение было единственным проявлением свободы, которое он мог себе позволить. А потому Данжер закусил губу, собрал все свои силы и буквально заставил себя двигаться, невзирая на то, что его тело жаждало оставить эту попытку, а разум говорил, что уж лучше бы он произнес нужную Марте фразу, чтобы не нужно было больше бороться.



Марта с любопытством смотрела на изображение Данжера в одном из своих магических зеркал и хмурилась. Почему, ну почему этот дракон упрямится? На что он надеется? Неужели хочет бороться до последнего? Какой смысл? Да если даже сейчас перед Данжером гостеприимно откроются тюремные двери, он все равно сбежать не сможет! Он даже встать не сможет, поскольку обе ноги у него были сломаны! Причем правая, похоже, в двух местах. Такие раны без магического вмешательства не вылечишь.

Марта нетерпеливо постучала хвостом по полу. Придется Данжера слегка подлатать. Для того, чтобы заклятье фразы самоубийства подействовало, он должен стоять на своих двоих. Марта хмыкнула. Этот встанет, можно не сомневаться. Еще и ухмыляться будет. Крупное, плотное тело, сильные руки, умеющие держать любое оружие, страшная маска вместо лица… три старых шрама и один свежий, прямо через правый глаз. Да. Тут уже никакой маг не поможет. Глаз потерян. Зато второй, темный, с недобрым прищуром, по-волчьи смотрит исподлобья. Длинные растрепанные волосы, связанные в хвост, настолько пропитаны кровью и грязью, что даже непонятно было, какого они собственно цвета. Кожа разодрана, одежда висит лохмотьями, однако ни звука, ни стона от Данжера Марта так и не услышала. И, похоже, услышит еще не скоро. Ну, что ж. У нее еще есть время. Целая вечность. А пока… пока ей необходимо было заняться големами. Похоже, что завоевать людей будет не таким уж простым делом, как ей казалось.

Глава 9

И то сказать, что за удовольствие убить врага издали, нет в этом никакого стиля, зато отчетливо попахивает дурными манерами. Совсем иное дело — с разгона насадить противника на копье, развалить молодецким ударом до пояса, на худой конец — одним взмахом тяжелой булавы в лепешку сплющить вражине голову со шлемом в придачу. А. Родионов. «Послушник».
Когда я, наконец, добралась до Киева, столица уже стояла на ушах. Как же, княжну похитили чуть ли не из терема! Спрашивается, и куда охрана смотрела? А мамки с няньками в количестве пятнадцати человек? А служанки? Зато сейчас носятся, как чижики ошпаренные, вопят почем зря и причитают над злой судьбиной юной княжны. Так что прежде, чем попасть к Мирославу, наслушалась я про его Любаву — будь здоров. Правда полезной информации из всего этого было с гулькин нос, но и это радовало, поскольку лично я княжну ни разу в глаза не видела. Оказалось, что Любава (разумеется, девица недюжинной красоты, немереного ума и неисчислимых добродетелей) недавно отпраздновала свою пятнадцатую весну. Естественно, желающих заполучить в жены такое сокровище (если учесть размер приданого, то это даже не преувеличение) было выше крыши — высокородные князья (и свои, и зарубежные), толпами Мирослава осаждали. От претендентов на роль спасителя княжны и государства буквально отбою не было. Полон город наехало. Я даже Ваню увидела, первого моего знакомца в этом мире.

— О, Ваня, привет! — искренне обрадовалась я встрече. — Как служба у князя?

— Служим помаленьку, — степенно ответил богатырь. — А тебя князь, никак, тоже на службу призвал? Небось Любаву искать?

— Ее родимую. И, как вижу, не одна я спасать ее поеду.

— Так то ж княжеская дочь! Вот Мирослав и призвал богатырей из разных концов Руси. Ну и иноземных тоже. Кто княжну вернет — тому князь казны золотой отсыплет.

— Много? — тут же алчно поинтересовалась я.

— А по весу Любавы.

Я аж присвистнула мысленно. Даже если княжеская дочь худенькая, как черенок от метлы — это круто! Но вряд ли это так. В древней Руси тощие модели были не в моде. А это значило… это значило, что вырученного за Любаву золота вполне хватит не только мне (при условии, что я сумею ее спасти), но и моим внукам (если, конечно, я ими когда-нибудь обзаведусь).

— Те, кто познатнее, руку Любавы просить будут. Ну, это князь уж решит, — продолжил Ваня свой рассказ. — А кто попроще, как я, и золотом обойдется.

— Неужели уж Любава настолько прекрасна, что за ней такое количество народа ехать решило? — удивилась я.

— Бела, как белый снег, щеки у нее — будто алый цвет, черные брови как у соболя, ресницы — как два чистых бобра, ясные очи как у сокола, тиха, смирна реченька лебединая, походочка павиная, станом статна, да умом сверстна, — вдохновенно начал перечислять Ваня.

— Хватит. Все ясно. Мечта богатыря, короче.

— Фьяну к князю! — зычно возвестили из дворца. Я махнула Ване рукой и направилась к Мирославу. Тот восседал на троне в весьма мерзком настроении и мрачно слушал просьбу очередного богатыря позволить ему биться за руку Любавы.

— Позволь, княже, слово вымолвить, не позволь за слово казнить, засудить да голову сложить под меч склонить! — надрывался проситель. Наконец, Мирослав устало вздохнул и махнул рукой — разрешение было получено. Осчастливленный проситель тут же испарился, и я ступила на его место, приветственно склонив голову.

— Не по чину ведешь себя, ведьма! — забубнил кто-то из бояр. — В ноги, в ноги князю кланяйся!

Я презрительно фыркнула, щелкнула выскочку простеньким заклятьем (всего-то часа на два молчанием наказала) и принялась внимательно слушать княжескую волю. Воля была простой до безобразия. Я должна была примкнуть к войску добровольцев, вознамерившихся спасти царевну, и оказать им в этом нелегком занятии посильную помощь.

— А кто царевну-то похитил? — попыталась прояснить я для себя сложившуюся ситуацию. Однако имя потенциального врага мне абсолютно ни о чем не сказало. Пришлось Мирославу поднапрячься и снизойти до объяснений. История, кстати, оказалась весьма примечательной.

Выяснилось, что злобные големы подступили вплотную к некоему Вершаевскому княжеству. Граничило оно с Росью где-то на западе, было довольно мелким и никем из князей в упор не признавалось по одной простой причине — лет десять тому назад это самое княжество принадлежало Мирославу. Однако Росский князь в силу своей постоянной занятости (то пиры, то охота) внимания на данные, весьма удаленные от столицы земли обращал мало. А потому стоит ли удивляться, что в один далеко не прекрасный для Мирослава день объявился какой-то безродный викинг по имени Трувор с боевой дружиной, и Вершаевку у Роси оттяпал.

Разумеется, Мирослав совершенно не собирался помогать наглому соседу. Однако Трувор (в отличие от василевса) с князем церемониться не стал. Заслал своих орлов в Киев, и они выкрали ему Любаву. Теперь уж Мирославу поневоле нужно было идти к западным границам. Тем более, что в качестве выкупа за княжну, Трувор просил не золото, а все ту же самую военную помощь против големов. В свете подобных объяснений мое присутствие в войске князя действительно было оправданным и необходимым. Похоже, даже брезговавший ведьмами Мирослав не мог не отдать мне должного. Оружие-то я против големов очень даже неплохо заклинаю.

— Ты помогала василевсу бороться с големами. Как думаешь, Фьяна, даст ли он войско? — неожиданно поинтересовался князь. Я хотела было покрутить пальцем у виска и поинтересоваться, какое войско можно в разграбленной стране собрать, но потом вспомнила опасения Данжера и не стала выдавать Мирославу истинное положение дел.

— Василевс сейчас сам против големов оборону держит. Ты, князь, не дал ему вовремя помощи, и я думаю, что он тебе это не раз припомнит. Впрочем… деньги василевсу будут нужны. И если ты пообещаешь за Любавой хорошее приданое, может и поедет он твою дочь спасать.

— Я за Любаву не то, что приданое — княжество отдам. Единственное дитятко ведь, — неожиданно всхлипнул князь. — Посылай василевсу письмо, пусть тоже под наши стяги становится, Любаву спасать едет.

Я откланялась, вышла из княжеского дворца и в очередной раз подивилась количеству народа, горевшего желанием стать спасателями. Да пока они все у князя разрешения испросят, да до хрипоты наспорятся, кто за кем по чину ехать должен, да организуются… рак на горе свистнет! Такими темпами они не то, что Любаву не спасут — собственные княжества проворонят! Хорошо сейчас големов (по сведениям Мирослава) западные болота удерживают, да дружины Трувора. Но ведь такого препятствия магическим тварям надолго не хватит. Одно радовало — если я сегодня же отправлю Данжеру приглашение поучаствовать в этом феерическом походе, он точно успеет к нам присоединиться.

* * *

Толи я чего-то не понимаю, то ли одно из трех. Сколько нужно времени ворону, чтобы до Фотии добраться? Да полдня. Максимум! Ну пусть еще день, чтоб передать Данжеру послание и дождаться ответа. Хорошо, еще полдня на то, чтобы обратно вернуться. Все равно не больше двух дней! А Врангеля неделю нет уже! За такое время даже сброд спасателей сумел организоваться во вполне стройное войско и уже готов был двигаться за Любавой. Тут уж не только я, Ирод волноваться начал! Поэтому, когда Врангель, наконец-то, нарисовался на горизонте, мы буквально пританцовывали от нетерпения.

— Ты где был так долго?! — возмутилась я. — Мы уже беспокоиться начали. Передал Данжеру мое письмо?

— Не совсем.

— Что значит \"не совсем\"? — не поняла я.

— Василевс не сможет присоединиться к тебе в этом походе.

— Это еще почему? — возмутилась я. — Он там что, в своей Фотии, совсем двинулся? Или Данжер думает, что без него Старот с восстановлением страны не справится? Чем таким важным василевс занят, скажи мне?

Однако Врангель, вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, начал увлеченно чистить перья. Это еще что такое? Нет, я понимаю конечно, что вороненок не любит Данжера, но не до такой же степени, чтобы перевирать его слова!

— Врангель, передай мне дословно, что тебе сказал Данжер.

— Ничего он мне не сказал! Я к нему пробраться не смог. Так только, увидел одним глазом.

— А с чего же ты взял, что он не захочет в поход пойти? И что значит \"пробраться не смог\"? Ты даже в мою избушку пробрался, а ведь на ней магическая защита была.

— Так ты в этой защите хоть какую-то брешь оставила, а вокруг Данжера целая стена магическая стоит! — выпалил Врангель.

— Стоп! — помотала головой я, окончательно перестав понимать что бы то ни было. — Какая стена? Какая магия? Ты где Данжера нашел?

— В тюрьме, — вздохнув, раскололся Врангель.

— Что?! — выпала в осадок я. — В какой тюрьме? Кто его посадил туда?

— А я-то откуда знаю? — возмутился вороненок. — Я его в Фотию полетел искать, а Старот сказал мне, что василевс на месте сражения остался.

— Зачем? — опешила я. — Что он там забыл?

— У него спроси! — ехидно каркнул Врангель. — Если увидишь…

— Что значит \"если\"? — похолодела я.

— Так я ж говорю, василевса твоего кто-то в тюрьму запрятал. И хорошо так запрятал, с душой. Я его еле нашел. Спасибо, птицы помогли.

— Где эта тюрьма? — хмуро поинтересовалась я.

— А ты что, спасать его собралась? — взвился Врангель. — Да ведь Данжер не человек даже! Он такое, такое…

— Да мне все равно, что он такое! — разозлилась я. — Я сейчас Ирода оседлаю, и давай лучше дорогу показывай.

— Ирод там не пройдет, — ехидно уведомил меня Врангель. — Туда лететь надо. Так что плюнь ты на василевса и забудь. У тебя такой шанс перед князем выслужиться!

— Я Данжера в беде не брошу, — отрезала я.

— Но ведь ты все равно сделать ничего не сможешь, — начал уговаривать меня Врангель. — Это же только в сказках ведьмы на метле летают!

— Точно! В сказках! — оживилась я. — Спасибо за идею! Теперь нужно только ступу побольше найти. И попросить Ваню, чтоб он за Иродом присмотрел.

Прямо скажем, ни Ваня, ни Ирод от моей идеи в восторг не пришли. Невзирая на все мои обещания буквально завтра же вернуться, конь не хотел со мной расставаться, а бравый богатырь побаивался вообще близко подходить к \"этой зверюге\". Пришлось обещать Ироду корыто отборного пшена, а Ване — заклятье на все оружие. Конь с богатырем подумали, и синхронно кивнули головами. Ну, слава Богу, уговорила! Летное средство и то оказалось намного проще найти. Большая ступа обнаружилась на княжеской кухне. Правда, она была загружена каким-то зерном, но после того, как я продемонстрировала пару магических приемов, мне ее быстренько освободили. Я вытащила будущее средства полета на задний двор, забралась внутрь (с габаритами, кажется, все-таки переборщила, тут еще две меня поместятся), произнесла заклятье и поднялась в воздух. Врангель восторженно каркнул и гордо уселся мне на плечо.

— Ты не сиди сиднем, показывай дорогу, — скомандовала я. Однако Врангель слезать с плеча и не подумал.

— Лети пока на запад, а там я тебя сориентирую

Сориентировал. Глухомань беспросветная. Хорошо хоть я Ирода с собой не взяла. Тут на нем действительно не проедешь. Мы облетели указанную вороненком гору и оказались напротив входа в какую-то пещеру. Нда. Видимо, взявший Данжера в плен враг тоже умел летать. Потому что иначе попасть сюда было просто невозможно.

— Вон, в скале, отверстие зарешеченное, видишь? — показал Врангель. — Там и сидит твой василевс.

Я подлетела ближе. Ничего себе! Гора была просто и эффективно накрыта сверху защитным полем типа «колпак». Это у кого ж магической силы так не меряно? Придется действовать осторожно. Ибо если мелкий вороненок и смог просочиться сквозь сеть заклятий, то мне (вкупе со ступой) этот номер не пройдет. Я задержала дыхание, сосредоточилась, и увидела внутренним зрением магическую паутину. Нет, все снимать — это жизни не хватит. Тем более, не такой уж я умелый взломщик. Так что поступим-ка мы по-хитрому. Прямо над зарешеченным отверстием сдвинем линии сетки «колпака», и постараемся вытащить Данжера наружу. Благо, нужный проем в горе был довольно большого размера, и позволял мне спуститься вниз вместе со ступой.

Сказано — сделано. Я раздвинула магическую охранную сеть, осторожно (с помощью заклятья) сняла решетку и прислушалась. Тихо. Надеюсь, Врангель не ошибся. Я закрыла глаза и еще раз сосредоточилась. Ошибки было допускать нельзя. Да нет, вроде бы все нормально. Заклятий на пути нет, магической слежки я не чувствую, а внизу определенно ощущается присутствие кого-то живого. Я мысленно перекрестилась и начала осторожно спускаться. Внутри было темно и сыро. Я зажгла магическую подсветку, но толку от нее не было никакого. Внезапно ступа стукнулась об пол. Черт! Я даже приземление проворонила!

— Данжер! — шепотом позвала я. — Данжер, ты здесь?

Однако ответом мне был только маловразумительный стон в правом углу. Стон? Я вылезла из ступы, сделала несколько шагов вперед и на что-то наткнулась. Склонившись ниже и усилив магическую подсветку, я убрала волосы с лица пленника и чертыхнулась. Это был Данжер! Боже, да чего же с ним тут делали-то? Бездыханное тело василевса, распластавшееся на холодных камнях, было скрюченным и как-то неестественно вывернутым. Я чертыхнулась и попыталась привести Данжера в чувство. Однако тот на мои попытки его растормошить никак не реагировал. Злые слезы буквально брызнули у меня из глаз. Ну, попадись мне в руки тот, кто это сделал! Я подняла заклятьем тело Данжера, устроила его в ступе, забралась в нее сама, и мы покинули негостеприимную пещеру. Я даже не стала за собой следы заметать — плевать! После того, как я увидела Данжера при свете дня, мне было совсем не до этого.

Боже, что произошло? Что случилось? Ведь Данжер вроде как бессмертный? Я же сама видела, как арбалетный болт его буквально насквозь прошил, а он остался стоять как ни в чем не бывало. Вытащил болт и выбросил. И ни крови, ни шрама. Только боль, которую я утихомирила. А сейчас? Окровавленный Данжер был похож на сломанную куклу и выглядел не краше трупа недельной свежести. Черт, черт, черт!!! Что же делать?! Я не умею лечить такие раны! Да и вряд ли кто сможет, если он, конечно, не доктор магико-медицинских наук. Хотя… постойте-ка… Данжер же рассказывал мне о какой-то лекарке! Дескать, живет за рекой, привечает всех подряд, а лечит так, что мертвого из гроба поднять может. Ну, что ж… именно такой специалист мне сейчас и нужен.

Я резко развернула ступу и понеслась на запад, дав Врангелю задание опросить всех встречных птиц на предмет указаний дороги до чудо — лекарки. К счастью, птицы кочевряжится не стали. И буквально через несколько минут мы подлетали к воротам довольно-таки шикарного особняка.

— Ничего себе здесь лекари зарабатывают! — позавидовала я.

— Так лекарка-то знатная, баронесса, — просветил меня Врангель.

— Да хоть королева, мне все равно, — отмахнулась я, — лишь бы она Данжера на ноги поставила.

Я опустила ступу, с помощью магии уложила василевса на травку, и, сметая со своего пути слуг, ворвалась в особняк.

— Что случилось?

— Это ты лекарка? — удивилась я, оглядывая девицу лет 22-х, одетую в шикарное платье со шлейфом явно западноевропейского происхождения.

— Вам нужна помощь?

— И как можно скорее! У меня там василевс раненый!

Лекарка кивнула головой и тут же отдала приказ слугам нести василевса в дом. Я, разумеется, увязалась следом за ними. Пока слуги устраивали Данжера поудобнее и снимали с него одежду (точнее то, что от нее осталось), лекарка переоделась и теперь была больше похожа на представителя своей профессии. Она со знанием дела обследовала василевса, открыла небольшой сундучок и я увидела… шприцы, стеклянные пузырьки и прочее современное оборудование! Издав вопль дикой радости (может, удастся с универом связаться и поведать им, что я осталась в чужом мире без направления) я обняла удивленную донельзя лекарку. Однако, оказалось, что радовалась я зря. Во-первых, потому, что лекарка по имени Марина оказалась в данном мире сама по себе, безо всякого университета. Во-вторых, она вообще не знала о существовании моего учебного заведения, а в-третьих, из всего этого логически следовало, что хоть мы с Мариной и были современниками, но явно происходили из разных миров. Схожих до безобразия, но, по всей видимости, совершенно не знающих о существовании друг друга. Придя к такому же выводу, Марина, тоже возрадовавшаяся было встрече с собратом по разуму, заметно сникла и погрустнела. Она даже начала было рассказывать мне печальную историю о том, как ее угораздило попасть в данный мир, но на первой же фразе ее перебил тихий стон. Данжер! Как же я могла о нем забыть! Марина тоже всполошилась, вспомнила, что она, прежде всего, лекарь, и выгнала меня из комнаты в три шеи. Дескать, нечего под руку лезть и под ногами путаться.

Освободилась Марина только через три часа. Я тут же подбежала к ней и засыпала ее вопросами по поводу самочувствия василевса.

— Ну, как он?

— Фьяна, ты в курсе, что твой друг — не человек? — поинтересовалась в ответ лекарка.

— В курсе, в курсе. Ты мне лучше скажи, как он себя чувствует?

— Оч-ч-ень интересный экземпляр, — пробормотала Марина, потирая руки. — Раны заживают буквально на глазах, структура крови весьма необычна, и еще мне не дают покоя его шрамы…

— А что не так с его шрамами? — тут же заинтересовалась я.

— Понимаешь, Фьяна, старые шрамы на его теле, и полученные им недавно раны, нанесены одним и тем же хищником. Но что самое странное — больше на его теле никаких шрамов нет. В принципе. Ты когда-нибудь такое видела? Да у любого человека есть мелкие шрамы, оставшиеся после неудачного штурма соседского забора, неосторожного обращения с огнем или спрятавшегося в песке осколка бутылки. А на твоем друге — ни одного!

— Хм-м-м… даже не знаю как тебе сказать… понимаешь, Марин, вообще-то, Данжер бессмертный.

— Это как?! — опешила Марина.

— Ну вот, например, если выстрелить в него из арбалета, то он спокойно вытащит стрелу и даже не шелохнется. Причем рана тут же бесследно затянется, а крови вообще не будет. Единственное, что испытывает василевс при покушении на свою жизнь — так это боль. Поэтому, честно говоря, для меня скорее загадка обратное. Не почему у Данжера нет шрамов, а почему вообще хоть кто-то умудрился их на нем оставить.

— А сам василевс что говорит?

— Да ничего он не говорит, молчит как партизан! Типа, военная тайна. Единственное, что я смогла выяснить, так это то, что на Данжере лежит довольно сильное заклятье. Но ни разобраться в его структуре, ни снять его я так и не смогла. Думаю, и его бессмертие, и его шрамы напрямую с этим связаны.

— Возможно. Я в этом вопросе полный профан. Более того, некоторое время назад я вообще не верила ни в нечисть, ни в ведьм, ни в магические заклятья.

— Госпожа, госпожа, — окликнула Марину из окна какая-то тетка, — Зоряна проснулась, вас требует.

— Это они так мою дочь обозвали, — хмыкнула Марина, поймав мой недоуменный взгляд. — Переделали Зинаиду в черт знает что.

— Вот это ничего себе! Ты тут даже ребенком обзавестись успела? — поразилась я.

— Да нет, — отмахнулась Марина, — тут я всего месяца два, не больше. Ребенком я еще в своем мире успела обзавестись. Мы с ней вместе сюда попали.

— Как умудрились?!

— Да… долгая история. Ехали по своим делам, завернули под мост, и он благополучно на нас рухнул.

— Ужас какой-то! — передернула плечами я.

— Да ладно… у нас там все равно никакой родни не осталось. Правда, друзей жалко… а новых тут завести проблематично. С нормальными людьми мне по статусу дружить не положено, а с теми, с кем положено, я не то что дружить…

— Не дрейфь! — утешила я Марину. — В этом мире еще не так плохо, как ты думаешь. Я вот в прошлом году на практике в такую дыру попала… если бы не курирующий препод — ни за что не выбралась бы. Одни истинные вампиры чего стоили. Тьфу!

— Да я стараюсь не переживать, — вздохнула Марина. — Тем более, что я еще не в самом худшем положении оказалась. Титул есть, дом есть, деньги тоже есть… я даже помолодела при перемещении на несколько лет. Вот ты сколько мне дашь?

— Ну, года 22. 23 максимум.

— А мне 35. Было. А стало, судя по документам, действительно 22.

— Ну так классно! Любая женщина о таком только мечтать может!

— Мама! — прервал нас вопль обиженного в лучших чувствах ребенка.

— И сколько лет твоему ангелочку? — умилилась я, разглядывая маленькое, светловолосое создание, стоящее наверху лестницы.

— Пять, — расплылась в счастливой улыбке Марина. — Ладно, пойду к ней. А то этот ангелочек такой рев поднимет — мало не покажется.

— Иди конечно. А я… можно я к Данжеру загляну?

— Загляни, — разрешила Марина. — Только постарайся не будить. Я ему вколола успокоительное и витамины. Так что если Данжер будет продолжать регенерировать такими же темпами, через пару-тройку дней сможет уйти отсюда своими ногами.

Я вздохнула, вспомнив оставленного на попечении Вани Ирода, но делать было нечего. Возвращаться к Мирославу без Данжера было бессмысленно. Ну и потом. Зря, что ли, я Ирода от угона так усердно заговаривала? Никуда он не денется. Если, конечно, Ваня сдуру уздечку не снимет. Ну, а если снимет… тогда придется покупать другого коня. Хотя второго такого умницу и красавца, как Ирод, я вряд ли уже найду. Если только снова на охоту за водяным не отправлюсь.

Погрузившись в тяжкие размышления, я и сама не заметила, как миновала лестничный пролет, и вошла в комнату к Данжеру. Боже ж ты мой! На кого он был похож! Неужели злобный враг в ярости рвал василевса, как тузик грелку? Данжер был обмотан бинтами буквально с головы до пят. Просто \"Мумия возвращается\" какая-то. Я осторожно присела на краешек кровати и взяла Данжера за руку. Рука была теплой и абсолютно безвольной. Бедный, сколько же тебе пришлось вынести! Милый мой, хороший, что же мне с тобой делать-то? С твоими тайнами, недомолвками, бессмертием, врагами… с твоей нечистой сущностью, отвратительным характером, безмерной наглостью… Что же мне с тобой делать? И что мне делать с собой? Со своими глупыми, никчемными чувствами, проснувшимися в самый ненужный момент? Волна совершенно неконтролируемой нежности отравой растеклась по моим жилам, сердце защемило и я, почти не контролируя собственные поступки, наклонилась и прижалась щекой к плечу Данжера. Боже, как хорошо! Как хорошо, тепло уютно и удобно! Я немного полежу так, ладно? Совсем чуть-чуть. Все равно скоро придет Марина и выгонит меня отсюда. Так что я нарушу слегка больничные правила, можно? Ну вот и хорошо…



На этот раз Данжеру повезло. Он проснулся не от боли в связанных конечностях, не от тычков под ребра, и даже не от магической встряски Марты, а просто потому, что выспался. Неужели ему подарили небольшую передышку? Ощущал себя Данжер как-то слишком уютно, удобно и комфортно. Ногами он, правда, пошевелить не мог (да это и немудрено, если учесть, как они поломаны), а вот руки двигались вполне сносно. Да и спина ощущала не холодные камни темницы, а свежее белье мягкой постели. Данжер открыл глаза и с удивлением увидел над собой высокий потолок с росписью. Где он? Данжер попытался приподняться, но у него ничего не вышло. Он был слишком слаб. Неужели Марта решила таким образом поиграть с ним? Данжер пошевелил затекшим плечом, но тяжесть не ушла. Он с трудом повернул голову, пытаясь выяснить, что его держит и… впал в полный ступор. На его плече удобно устроилась женская головка. Фьяна?! Что она здесь делает? Где они?

Данжер зажмурил глаза и сделал несколько вдохов. Картина не изменилась. Значит это не сон. И не магия. Но, может быть, его преследуют видения? Данжер с трудом оторвал руку от постели, и зарылся пальцами в волосы Фьяны. Боги, как давно ему хотелось это сделать! Как часто Данжер мечтал коснуться этих сумасшедших волос! В них горели костром осенние листья и отражались багровые закаты, в них блестели рыжие солнечные лучи и медово-желтые соты, в них переливались оттенки сливового варенья и спелого баклажана. Нет! Таких видений не бывает! Так что же получается? Неужели Фьяна вытащила его из тюрьмы?! Это было невероятно… Данжер протянул руку, чтобы растормошить Фьяну и все у нее расспросить… но невольно остановился. Ему не хотелось ее будить. Какая разница, когда он узнает истину? Часом раньше, часом позже… Фьяна так удобно спала на его плече, что будить ее было просто кощунством. Данжер даже шикнул на влетевшего в комнату Врангеля, чтоб тот не орал. Вороненок возмущенно нахохлился, но возражать не стал.

— Мы где? Кто мои раны врачевать взялся? — шепотом поинтересовался василевс.

— Лучше бы спросил, как ты сюда попал, — пробормотал Врангель. — Тебя Фьяна, между прочим, практически с того света вытащила. Скажи спасибо ей, да хозяйке этого дома, которая лечить тебя взялась.

Точно! Данжер же слышал рассказы о лекарке знатного рода, живущей за рекой, и умеющей чуть ли не воскрешать мертвых. Похоже, это она и есть. Значит, Фьяне действительно удалось сделать невозможное — выкрасть его прямо у Марты из-под носа. Вот дракониха взбесится, когда увидит! Впрочем… она и так не мало ему нагадила. Данжер ощупал перевязанное бинтами лицо и сквасился. Марта могла бы и не усердствовать. Его и так все боялись…

— Кр-р-расив! — не удержался от ехидного замечания Врангель.

— Летел бы ты отсюда… птица божья, — зловеще предупредил Данжер. — Не то хуже будет.

— Хозяйка дома предложила Фьяне разделить с ней трапезу.

— Поклонись хозяйке, поблагодари. И скажи, что Фьяна со мной решила остаться.

Врангель фыркнул, буркнул что-то про себя, но улетел. А Данжер облегченно вздохнул и счастливо улыбнулся. Он свободен! Свободен! Теперь он сможет вернуться в Фотию, восстановить ее и дождаться того момента, когда Оракул его найдет!

Фьяна заворочалась на его плече и Данжер замер. Неужели он ее разбудил? Нет… Фьяна просто решила устроиться поудобнее. Василевс осторожно приподнялся, неимоверным усилием воли сдержав стон боли, немного подвинулся, освобождая край постели, и Фьяна не замедлила этим воспользоваться. Теперь она оккупировала не часть его плеча, а почти всю его грудь. Данжер вздохнул и обнял Фьяну. Какие же все-таки человеческие самки были разные! И как же Фьяна была не похожа ни на одну из них. Уж Данжеру ли об этом не знать… Он ведь более трехсот лет покупал их, соблазнял, и даже был три раза женат! Василевс осыпал женщин подарками, старался быть к ним внимательным, баловал их… и что? Его боялись, ненавидели и старались избегать.

Когда Марта нанесла ему очередной удар, наложив на него заклятье страха, Данжер пытался с этим бороться. Жил на широкую ногу, чтобы пресечь открытостью глупые слухи, ввел новые законы, защищавшие права женщин, и даже пытался носить маску. Однако маска его от действия заклятья не спасла. И Данжер, разозлившись, просто на все наплевал. Он дракон и ему все равно, нравится ли он людям! Кто эти людишки рядом с ним? Жалкие смертные, чей век короче, чем век черепах и попугаев. Величественные, грозные драконы относились к людям снисходительно, с легкой долей брезгливости. Так же, как сами люди относились бы к тараканам, если бы вдруг выяснили, что те разумны. Данжер прикрыл глаза и погрузился в воспоминания. Нет, он уже не мог презирать людей только на том основании, что он — дракон. Тем более, что он и сам находился в человеческой шкуре. Да и… что греха таить? Люди начали ему нравиться. Конечно, только некоторые, только иногда, но все-таки… все-таки Данжер уже не мог ни относится к ним свысока, ни презирать их.

Как можно было презирать Старота, который не раз закрывал его в бою грудью? А ведь он-то, в отличие от Данжера, не бессмертен. Как можно было презирать старика Дубовича, который невзирая ни на свой возраст, ни на то, что он был калекой, отказывался есть хлеб даром? Данжер снизошел к просьбам старика, доверил ему обучать зеленую молодежь и… ни разу об этом не пожалел. Да что там говорить? А Фьяна? Посторонняя ведьма, ничем с ним не связанная и ничем ему не обязанная? Отправиться за ним бог весть куда, вытащить его из тюрьмы, привезти к лекарке. Да как ей все это удалось? Верно упрекнул его Врангель. Надо было спрашивать не \"где я?\", а \"как это получилось?\". Ну, ничего, проснется Фьяна, он у нее все в подробностях и выспросит. Только… пусть она не сейчас проснется, попозже. Данжеру было слишком приятно обнимать ее и вдыхать ее запах. Настолько, что расставаться с этим ощущением совершенно не хотелось.



Вошедшая Марина замерла на пороге и невольно залюбовалась открывшейся перед ней картинкой. И Данжер, и Фьяна спали. Причем зашедшая «повидать» друга Фьяна удобно устроилась на его груди, а василевс ее обнимал. Марина улыбнулась и решила, что парочку будить не стоит. Если князь Мирослав действительно отправил Фьяну на поиски своей дочери, вряд ли им в скором времени удастся насладиться обществом друг друга. Хотя лично Марина к такому типу, как Данжер, и на пушечный выстрел не подошла бы. Василевс вообще внушал ей безотчетный страх. Марина и в одной комнате бы с ним не осталась, если бы не обстоятельства! Только не с этим чужаком с ледяными глазами, словно говорившими: \"Пленных не берем\".

Впрочем, Фьяну, судя по всему, это совершенно не заботило. Она не чувствовала ни страха, ни опасности. Ей даже было наплевать на то, что Данжер в данный момент выглядел как персонаж фильмов ужасов. Фьяна спокойно спала у него на груди, позволив своим волосам совершенно безумного цвета (даже непонятно чего в них было больше — ржавчины, золота или спелой вишни) запутаться в пальцах Данжера. Марина вздохнула, улыбнулась, закрыла дверь в комнату и спустилась по лестнице вниз. В конце концов, и Данжер, и Фьяна были уже вполне взрослыми людьми. И могли разобраться в собственных отношениях самостоятельно.

Глава 10

А все-таки есть в этой жизни глубокий смысл, пожелавший, однако, остаться неизвестным. А. Кнышев.
Боже, ну зачем, зачем я показала Данжеру, как пользоваться ступой? Вот в ком, блин, вымер летчик-истребитель! Он не расставался с летным аппаратом ни на минуту, заставляя периодически подновлять заклятья. А какие он виражи в небе выделывал, мама дорогая! Одно хорошо — такими темпами орду спасателей Любавы мы нагнали довольно быстро. Врангель был тут же отправлен к Нафане (надо же было проверить, как он там поживает), Ваня (вздохнув с явным облегчением) отдал мне Ирода, а Данжер принял историческое решение присоединиться к экспедиции по спасению Любавы. Мне даже не пришлось его долго уговаривать! Единственное, в чем он пошел на поводу у собственных прошлых планов — так это решил слетать в Фотию, переговорить со Старотом и дать ему несколько ценных указаний. Для этих целей Данжер даже выпросил у меня ступу, обещая вернуться ближе к вечеру. Похоже, василевс наконец-то осознал, в чем состоит его долг перед родной страной, и, дабы заполучить с Мирослава приличное количество бабок в качестве приданого, готов был спасти Любаву и даже жениться на ней. Такой энтузиазм меня, честно говоря, не порадовал, но ничего более перспективного я Данжеру предложить не могла. И потом… по крайней мере, он хотя бы был честен, и не изображал из себя рыцаря без страха и упрека, умирающего от любви к девице, которую не видел ни разу в жизни. А ведь больше половины претендентов на руку и сердце княжны именно так себя и вели! Особенно представители соседних с Росью держав. Богатыри, все-таки, были несколько сдержаннее.

С другой стороны — чего им выпендриваться? Они же на службе у князя находятся. Кстати, вы знали, что отношение дружинников и князя были основаны на договорном начале, и что вступление в дружину и выход из нее были свободны? Я, например, нет. Впрочем… я и о истории своей-то древней Руси имела смутное представление, чего уж говорить о другом измерении! Так что я молчала в тряпочку и слушала мудрых людей, ибо богатыри отнюдь не брезговали поделиться со мной своими знаниями. Оказалось, что помимо непосредственно дружины, главной силой русских армий оставались ополчения крестьян, обязанных выступать в поход по первому княжескому слову. Впрочем, насколько я поняла, об обязанности здесь едва ли можно было говорить. Скорее уж это князь был обязан регулярно водить своих подданных в набеги на соседей… В буйные набеги! А что делать? В раннем средневековье грабеж был самой выгодной, правда, несколько односторонней формой товарообмена.

Нда. Как-то слабо это сообразуется с русскими народными былинами, не находите? А уж когда я послушала разговоры богатырей… ужас! Ну вспомните, что обычно интересует былинных витязей? Правильно. Постоять за землю русскую да освободить ее от ворогов лютых. А я что услышала? Едут эти самые богатыри и рассуждают, куда бы им податься после того, как они Любаву освободят. В вольном пересказе их диалог выглядел примерно следующим образом: \"в Суздаль граде питья много, сопьемся; в Чернигове-граде девки хорошие, загуляем; надо в Киев возвращаться, там всегда есть кому набить морду.[5]\" Но если уж нападет какой супостат, то \"мы, росские богатыри, завсегда постоять за себя можем… так что ты, ведьма, ежели чего, заходи — морду там половцам набить или вина выпить… Не стесняйся!\"

Вдохновляет? Вот, вот. Одна надежда — вскоре (по рассказам все тех же дружинников) к нам должен был присоединиться еще один весьма интересный тип по имени Чурила Пленкович.[6] Он-де славится и как богатырь, и как организатор, и войско свое у него несметное, и богатств не меряно… Может хоть он будет былинным описаниям соответствовать? Чего только стоит тот факт, что Чурила готов был принять у себя в гостях всю толпу отправившихся в поход за Любавой богатырей, накормить их, напоить и устроить на ночлег. Еще я выяснила, что появился Чурила на территории Роси относительно недавно, что сам он родом откуда-то с Востока, и что заставили его покинуть родные места вражеские козни. Судя по рассказам дружинников, Чурила, унаследовав от родителей красивую внешность, неукротимую энергию и сильную волю, умудрялся попадать в различного рода передряги с наводящей уныние регулярностью. Именно благодаря этой своей особенности он и нажил врагов, от которых едва унес ноги, растеряв большую часть своего имения. Честно говоря, мне даже стало интересно посмотреть на владения этого Мидаса.[7]

Владения показались ближе к вечеру. Нда. Если это — все, что осталось у Чурилы от несметного когда-то богатства, сколько же у него добра раньше было?! Это ж надо такую махину на ровном месте выстроить! Огромный крепостной вал встречал нас сразу же за Почай-рекой. А за валом, в окружении высоких каменных стен располагался целый город. Одних теремов было штук 70! Я с любопытством вертела головой. Все чисто, аккуратно, народ одет опрятно, нищих не видно… благодать!

Двор самого Чурилы располагался (естественно!) в центре города. Ему принадлежал самый высокий терем, окруженный добротным булатным тыном. Что там мне Ваня про Чурилино жилье рассказывал? \"На всякой тыненке по маковке, на всякой маковке — по жемчужинке. Двери все точеные, воротики стекольчатые?\" Ну, что-то где-то примерно так на самом деле и было. Правда, проверять, настоящий ли жемчуг украшает забор Чурилы, я так и не рискнула. Тем более, что за воротами нас встречал сам хозяин во всей красе. Странно, мне вроде рассказывали, что Чурила — достаточно молодой парень, причем настолько красивый, что все девки от него буквально с ума сходят. (Ходил даже слух, что сама княгиня прельстилась молодцем, а потому Мирослав запретил Чуриле бывать в Киеве). Однако, оказалось, что встречает нас не сам Чурила, а его отец — Пленко Сороженич. Очень дорого одетый мужик среднего возраста и довольно обычной внешности. Он сказал, что сын прибудет с минуты на минуту, и предложил желающим подняться на сторожевую башню, дабы узреть его приезд. Любопытная я, разумеется, приглашением воспользовалась. Правда, компанию мне составило вряд-вряд десять человек во главе с Ваней. А зря. Зрелище возвращающегося в родные пенаты Чурилы было эффектным и запоминающимся.

Раздался звон колокола, и в городские ворота вихрем влетело несколько всадников. Первое, что меня поразило — кони у них у всех были совершенно одинаковой коричневой масти. Второе (когда наездники сбавили темп и подъехали ближе) — бьющая в глаза роскошь. Породистые кони, украшенная каменьями сбруя, позолоченные седла… да и одета дружина Чурилы была во все лучшее. Сапоги явно восточного производства, голубые бархатные кафтаны расшиты золотыми нитями, пояса такие, что не каждому купцу купить впору… Но круче всех (разумеется) выглядел сам Чурила. Особенно когда я слезла с вышки и рассмотрела его вблизи.

Что сказать? Правы русские девки. И княгиня права. Грех по такому парню не сохнуть. Довольно высокий (с меня ростом), статный, сероглазый… золотые вьющиеся волосы до плеч, черные брови вразлет, удивительно гармоничные черты лица… ну и одет местный плейбой был соответственно. Кольчуга, украшенная бляшками из красного золота, серебряный панцирь, остроносые сапожки из зеленого сафьяна, кафтан из черного бархата и дорогое восточное оружие, которым Чурила был буквально увешан по уши.

Бравый богатырь легко соскочил с коня, и слуги тут же (видимо, для большего престижа) накинули ему на плечи соболиную шубу с золотыми пуговицами. (Причем каждая из пуговиц была размером с небольшое яблоко). После этого Чурила, наконец, поклонился дорогим гостям, пригласил нас разделить его скромную трапезу, поужинать \"чем бог послал\", и сообщил, что раскинул целый палаточный городок, дабы доблестным воям спалось сладко. А чтобы не обидеть кого, Чурила и сам будет ночевать как все — в шатре в чистом поле. Дружинники довольно покивали головами и направились к столу.

Ничего себе! Терем Чурилы был украшен так, как княжескому дворцу не снилось. На стенах и гобелены, и черные соболя, и оружия море… я уж не говорю об обилии дорогой посуды, слуг и поданных на стол блюдах! Хорошо хоть я, на сей раз, не забыла об особенностях русского застолья, и прихватила с собой ложку. Тем более, что столы были накрыты просто по-царски. И это у Чурилы называется \"что Бог послал?\" Ну, видимо, Бог к нему был расположен даже больше, чем к Мирославу. Когда я вылезла из-за стола, чтобы проследовать в свой шатер, я искренне чувствовала себя колобком.

Кстати, для ночевки Чурила действительно наравне со всеми воспользовался шатром. Я, честно говоря, до последнего в это не верила. Правда, там шатер был такой, что некоторым боярским теремам до него расти и расти, но это уже детали. И если кое-где и были недовольные — меня это мало интересовало. Гораздо больше я беспокоилась по другому поводу — Данжера до сих пор не было. Ну и куда он делся вместе с моей ступой? Я настолько переживала из-за неуемного василевса, что какое-то время даже не могла уснуть. А потом… потом начал бунтовать мой желудок. Он не то, что бы расстроился, нет…. Скорее, на почве переедания у него началась истерика. Пришлось покинуть шатер и немного поколдовать. А на обратном пути меня ждало такое зрелище…

Чурила Пленкович, богатырь, красавец и местная знаменитость, похоже, маялся тем же недугом, что и я. Бравый молодец выполз из кустиков, одернул одежду и уже направился было к шатру, но на полпути был нещадно атакован какой-то девицей. Освещаемое кострами пространство позволило мне не только увидеть эту достойную эпического сказания сцену, но и рассмотреть нападавшую получше. Ну… вполне даже симпатичная девушка. Приличных габаритов, с косой в руку толщиной, одетая во все самое яркое и нарядное. Интересно, и чего ей от Чурилы посреди ночи понадобилось? Я усилила с помощью заклятья звук (ну знаю я, что чужие разговоры подслушивать не хорошо, ну и что? Интересно ведь!) и навострила уши. Что сказать? Монолог девушки был весьма страстным и мало приличным.

— Мне на тебя смотреть — белое тело у меня ходуном ходит, к телу рубашка льнет, — приговаривала девица, буквально вешаясь на Чурилу. — Идем в избу ко мне, матушки с тятенькой как раз дома нету. Скинешь ты свою шапочку, снимешь однорядочку, снимешь зелен сафьян сапожки, да положишь под лавку. Ляжешь спать на кровать тесовую, на перину пуховую, на круто-складно зголовьице, под одеяло соболиное. А я скину свою рубашку без пояса, да рядом лягу.[8]

Ни фига себе — скромная русская девушка!!! Я ушам своим не поверила. Стоило родителям свое чадо дома одну оставить, как на тебе, она уже внаглую к постороннему мужчине пристает! Нет, я не спорю, Чурила, конечно, красавец, но не до такой же степени, чтоб русские девицы забывали про свою известную всем (по сказкам) скромность, и сами к нему в постель лезли, наплевав на приличия! Нда. Вот что значит неиспорченные цивилизацией девушки. Ни тебе стриптизеров, ни голливудских красавцев, ни плейбоев на обложках журналов… Какой-то несчастный Чурила Пленкович, и тот один на всех. Не мудрено потерять голову.

Тем временем, скромная русская красавица, не теряясь, уже уволокла бравого богатыря за собой. Видимо, опробовать обещанную кровать тесовую и перины пуховые. Вот что значит правильный подход к делу! Не сумел устоять Чурила. Хотя… там такая грудь… размер восьмой, наверное, не меньше. Мне б такую! Как вильнула бы на перекрестке, все светофоры окосели бы! Я старательно подавила тяжкий вздох зависти и пошла к костру. Надеяться уснуть после всего увиденного было, по меньшей мере, глупо.

Кстати, если кто-нибудь думает, что напавшая на Чурилу девица была позорным исключением из рядов высокоморальных русских девиц, спешу вас огорчить. Ничего подобного. А чтобы вы окончательно в этом уверились, вот вам



Байка № 5, услышанная от Вани на одном из привалов.

Жил-был на свете богатый купец по имени Соловей Будимирович. И решил он как-то завести себе в Киеве недвижимость. Приплыл на кораблике (паруса из шелка, гвозди из серебра, а сходни он золотые скинул) и направился прямиком к тогдашнему киевскому князю. Одарил его дарами несметными (то есть, взятку дал, как водится) и князь (естественно!) разрешил бравому молодцу строить свои терема где захочет. Ваня не рассказывал, что за гастарбайтеры трудились на этой эпохальной стройке, но шумели они сильно. Настолько, что разбудили княжескую дочь. Та расспросила служанок в чем, собственно, дело, и, услышав рассказ о красивом и богатом купце, в чем была (в сорочке да туфельках) пошла посмотреть на стройку.

Прошла мимо терема со слугами, мимо терема с дружинниками, и зашла прямо к Соловью в гости. А увидев, насколько богат приехавший в Киев гость, тут же, не чинясь, предложила ему свою руку и сердце. Соловей опешил слегка, но деваться было некуда. Раннее утро, а у него в тереме княжна в неглиже, что люди подумают? Так что пришлось ему, как честному человеку, на княжне жениться.[9]

Так-то вот. Так что на месте Чурилы я была бы поосторожнее.

— Эй, Фьяна, иди к нашему костру!