— Ничего особенного… Случилась авария. Конечно, они были оба виноваты. Пьяны. Я предупреждала их тогда — лучше бы они не садились за руль… Но меня уже тогда никто не воспринимал всерьез…

ВЫ ПОДОЖДЕТЕ?

Она остановилась.

— Похоже, нам предстоит долгий разговор, — вздохнула она. — Давайте я хоть кофе сварю… И мне надо, наверное, позвонить шефу. Сказать, что я немного задержусь…

_{© Перевод Вл. Гакова, В. Гопмана}



В наше время все еще продолжают появляться старомодные истории о сделках с дьяволом. Разумеется, вам знаком этот стандартный набор: сера, заклинания и пентаграммы, одно жульничество. Одним словом, что в голову взбредет, то и пишут… Только среди этих писак нет ни одного, кто хотя бы в общих чертах разбирался в предмете. Дьявольщина XX века — это превосходно отлаженный механизм, ничем не отличающийся в этом смысле от музыкальных автоматов, лифтов, телевизоров и прочих достижений современной цивилизации, понять принцип действия которых не в состоянии, по моему разумению, никто.

На улице кружилась вьюга.

Когда меня в прошлом году в третий раз вышвырнули с работы, я оказался на мели. Хуже того, поверил в свою планиду неудачника. Дела мои были хуже некуда, а ждать от кого-то помощи в наши дни — сами знаете, дохлый номер. Поэтому я решил продать душу дьяволу. Оставалась мелочь — отыскать его.

Я отправился в справочный зал центральной библиотеки и проштудировал все, что там имелось по демонологии и дьяволоведению. Конечно, как я уже сказал, в этих трудах не содержалось ни единого дельного слова. Кроме того, магические ингредиенты, используемые обычно для вызова дьявола, мне оказались не по карману.

Пришлось пробовать по-другому. Я позвонил в Бюро знаменитостей. Мне ответил приятный мужской голос.

Женя шла рядом с ним, держа его за руку. Варежки она, конечно, забыла. Он почувствовал, что руки ее замерзли, и остановился.

— Да?

— Вы не могли бы сказать, как можно связаться с дьяволом?

— Слушай, — озабоченно проговорил он, пряча ее руки в своих. — Ты что, без перчаток?

— Являетесь ли вы абонентом нашего бюро?

— Нет.

— Да, — кивнула Женя и счастливо улыбнулась. Точно не было большего счастья, чем гулять в такой холод без варежек.

— Очень сожалею, но в таком случае я не вправе давать вам какую-либо информацию.

— А могу я заплатить за одну справку?

Он стоял, пытаясь согреть ее озябшие, покрасневшие руки своим дыханием.

— Вы имеете в виду ограниченное обслуживание?

— Да.

— Давай вернемся?

— Пожалуйста. Итак, кто знаменитость?

— Дьявол.

— Простите?

— Нет, — запротестовала Женя. — Мне совсем не холодно, правда-правда!

— Дьявол. Он же Сатана, Люцифер, Черт, Старина Ник… Дьявол.

— Одну минутку, пожалуйста. — Через пять минут мужчина раздраженно бросил: — Алло, вы слушаете? Дьявол больше не является знаменитостью.

Он только усмехнулся. Стянул с рук свои перчатки и надел на Женины руки. Перчатки были большими. А руки у Жени — маленькими. Но им там сразу понравилось, в чужих мужских перчатках. Наверное, потому, что перчатки эти были его частью.

И повесил трубку.

Тогда я решил еще порыться в телефонном справочнике. На странице, украшенной рекламой ресторана Сарди, я легко нашел искомое. «Сатана, Шайтан, Резня и Ваал». 477, Мэдисон-авеню, Джадсон, 3-1900. Я набрал номер. Ответил бодрый женский голос:

Частью своего хозяина…

— «Сатана, Шайтан, Резня и Ваал» слушают. Доброе утро.

— Будьте добры, соедините меня с мистером Сатаной.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Линия занята. Вы подождете?

Я подождал, и автомат съел мою монету. Пришлось позвонить еще раз и потерять еще одну. После препирательств с телефонисткой меня все-таки соединили.

— Просить благословения на наш союз, — сказал он.

— «Сатана, Шайтан, Резня и Ваал» слушают. Доброе утро.

— Пожалуйста, мистера Сатану. И не отключайтесь надолго. Я звоню из…

Она промолчала.

Раздался щелчок и затем гудки. Я подождал, пока линия не освободится.

— Контора мисс Хоган.

— Могу ли я переговорить с мистером Сатаной?

У кого он так настойчиво собирается просить благословения?

— Кто его спрашивает?

— Он меня не знает. По личному делу.

И еще она ужасно боялась, что ему не дадут это самое благословение. Не дадут — и все… Что тогда они станут делать?

— Простите, но мистер Сатана больше не числится в нашей организации.

— Не могли бы вы сказать, где я могу его найти?

Слышно было, как говорившая прикрыла трубку ладонью и какое-то время оживленно дискутировала с кем-то в комнате на бруклинском просторечии. Затем к мисс Хоган вернулась секретарская изысканность:

Она уже плохо себе представляет, как станет жить дальше. Без него…

— Алло, вы слушаете? Мистер Сатана сейчас числится в «Вельзевул, Белиал, Дьявол и шабаш».

Телефон этой фирмы нашелся в том же справочнике: 383, Мэдисон-авеню, Мюррей-Хилл, 2-1900. Я набрал номер. Прозвучал гудок, и кто-то снял трубку. Металлический голос монотонно пропел:

— Вы неправильно набрали номер. Просим вас еще раз справиться в вашем телефонном справочнике. Вы слушаете магнитофонную запись.

И тут же удивилась: странно-то как, без Панкратова она жить сможет, а без этого человека — уже нет?

Я еще раз внимательно проверил в справочнике. Там значилось: Мюррей-Хилл, 2-1900. Я опять набрал номер и выслушал уже знакомое сообщение.

Наконец я прорвался к живой телефонистке и от нее узнал новый номер «Вельзевул, Белиал, Дьявол и шабаш». Я позвонил. Ответил приятный женский голос:

Она, Женя Лескова, в самом деле блудница какая-то…

— «ВБДиШ». Доброе утро.

— Будьте добры, соедините меня с мистером Сатаной.

— С кем?

Они прошли по невысокому мостику и поднялись немного в гору. Мимо старых домиков — Женя так давно не была в этом районе, что искренне удивилась. Она-то думала, что таких домиков-развалюшек уже и нет… Одни махины многоэтажные… Большие деревни. А они сейчас шли по маленькой деревеньке, такой трогательной, беспомощной и… уходящей в небытие.

— С мистером Сатаной.

— Простите, но он у нас не работает.

Из какого-то окна доносилась старая песенка — Женя вспомнила, это ария из «Юноны и Авось». Возвращаться — плохая примета… Хорошо, что они не вернулись. Вдруг и в самом деле случилось бы что-нибудь, и они никогда бы друг друга больше не увидели?

— Тогда с мистером Вельзевулом или мистером Дьяволом.

— Одну минуту.

Она сильнее сжала его руку.

Я подождал. Каждые полминуты секретарша отрывисто сообщала:

— Пытаюсь дозвони… — и, прежде чем я успевал вставить слово, отключалась. Наконец я услышал:

И увидела церковь.

— Приемная мистера Дьявола.

— Могу я переговорить с ним?

Она невольно остановилась.

— А кто спрашивает?

Я назвался.

Что-то внутри ее отчаянно сопротивлялось.

— Мистер Дьявол разговаривает по другому телефону. Вы подождете?

Что мне оставалось? К тому же следовало пополнить запас монет. Через двадцать минут тот же приятный женский голос информировал меня:

— Мы идем… туда?

— Его только что вызвали на экстренное совещание. Может ли он позвонить вам позже?

— Спасибо. Я сам перезвоню.

— Конечно, — кивнул он.

Через девять дней я наконец поймал его.

— Слушаю вас, сэр. Чем могу быть полезен?

— Но я не могу…

Я перевел дух.

— Хочу продать вам свою душу.

— Позвольте ознакомиться с бумагами.

Она прошептала это очень тихо, одними губами.

— Простите, не понял.

— Я имею в виду вашу нотариально заверенную собственность. Ваши грехи. Не думаете же вы, что «ВБДиШ» собирается покупать кота в мешке, не так ли? Нам нужно удостовериться, прежде чем мы придем к какому-то соглашению. Так что несите ваши бумаги, а о дне встречи договоритесь с секретаршей.

Он остановился.

Я вспомнил все свои грехи. Оформил все как надо. После чего позвонил.

— Почему?

— Простите, он уехал на взморье, — сообщила секретарша, — Позвоните недели через две.

Через пять недель встреча все-таки состоялась. Прежде чем меня провели к мистеру Дьяволу, я битых два часа проторчал в приемной, стены которой украшали какие-то фотомонтажи, свидетельствующие об успехах фирмы. Наконец я оказался в угловом кабинете — здесь на стенах висели техасские тавра с неоновой подсветкой. Развалившись в кресле, Дьявол наговаривал что-то в диктофон. Это был высокий мужчина с жульническим голосом коммивояжера — вы знаете таких субъектов, они громко разговаривают в лифтах. Дьявол с подчеркнутой сердечностью пожал мне руку и сразу же раскрыл мои бумаги.

— Я… Нет, я не могу! Просить благословения… Я же блуд-ни-ца! Я изменяю мужу. С тобой.

— Недурно, недурно, — произнес он, шурша листами. — Полагаю, нам удастся договориться. Итак, что будете заказывать? Как обычно?

— Деньги, успех, счастье.

— Вы венчались? — поинтересовался он.

Он удовлетворенно кивнул.

— Значит, как обычно. Будьте спокойны: где-где, а здесь вас не обжулят. У вас будут и деньги, и успех, и счастье.

— И на какой срок?

— Нет, — призналась Женя.

— В течение всей жизни — средней продолжительности человеческой жизни. Никакого обмана, мой мальчик, мы консультируемся со страховыми компаниями. Вид у вас вполне здоровый; думаю, вы сможете наслаждаться тем, что мы вам дадим, еще лет сорок — сорок пять. Если угодно, специально оговорим срок в контракте.

— Без обмана?

— Тогда все в порядке, — облегченно выдохнул он. — Пошли… Он не был тебе мужем в глазах Бога.

— С кем вы только имели дело?! Это у людей заведено надувать друг друга.

— Но вы гарантируете?

— Почему это?

— Мы не только гарантируем обслуживание, но и настаиваем, чтобы вы пользовались нашими услугами. Нам совсем не нужны жалобы на нас в Комиссию Высшей Справедливости. Вам необходимо вызывать нас по меньшей мере два раза в год, иначе контракт придется расторгнуть.

— А какого рода обслуживание?

— Потому, что вы с ним жили просто так… Если не венчались, никакие вы не муж и жена… Разве что для тебя государство важнее, чем Бог.

Он пожал плечами:

— Все, что пожелаете. Почистить вам башмаки, вымыть пепельницу, привести танцовщицу из бара. Все это мы уточним позже. Единственное, на чем мы настаиваем: вы должны пользоваться нашими услугами, повторяю, не реже двух раз в год. Наша фирма свято блюдет принцип: «Sine Qua Non».

— Нет, — подумав, призналась Женя. — Не важнее…

— И без обмана?

— Без. Сейчас наш юридический отдел займется составлением контракта. Кто будет вас представлять?

— Вы имеете в виду агента? У меня его нет.

И сама удивилась, какое облегчение она вдруг испытала.

Мой собеседник был поражен.

— Нет агента? Мой мальчик, ваше счастье, что вы попали к нам! В другом месте вас ободрали бы как липку. Наймите агента, и пусть он сразу же мне позвонит.

Как будто и в самом деле теперь поняла — ничего хорошего ее с Панкратовым не ожидало. Раз уж благословляло их брак государство. Вот если бы Бог…

— Хорошо, сэр. М-могу ли я… Позвольте задать вам один вопрос?

— Разумеется, разумеется. «Вельзевул, Белиал, Дьявол и шабаш» никогда не играют втемную!

Она отчего-то вспомнила холодную, равнодушную тетку в ЗАГСе, с высокой прической и большим животом, и подумала: если бы вместо этой тетки был священник, может, в самом деле все вышло бы по-другому? Но сейчас ей даже нравилось, что все так и случилось.

— Как все это будет выглядеть… ну, словом, когда срок действия контракта истечет?

— Вы в самом деле хотите знать?

— Да.

Потому что ее больше не волновал Панкратов. Перестал занимать ее воображение. И боль, причиненная им, утихла сама собой. Она даже пожелала ему мысленно счастья и простила. Отпуская, простила.

— Не советую.

— И все же я хотел бы взглянуть.

— Пойдем?

И он показал. Это было подобно самому ужасному из ночных кошмаров. Такое не расскажешь даже психоаналитику: черная, бездонная пропасть бесконечных страданий. Это был ад.

Он уже был перед входом в храм, и Женя тоже подошла, все еще немного побаиваясь.

Вероятно, я изменился в лице, потому что мой собеседник рассмеялся.

— Ну… может быть, передумали?

«Чего я боюсь? — задала она самой себе вопрос. — Я же с ним рядом…»

— Я согласен.

Мы обменялись рукопожатием, и он проводил меня.

И ответила самой себе: «Я боюсь, что нас не благословят». Она уже поняла, что для него это очень важно и — как ни странно! — для нее тоже. Если сейчас им не дадут благословения, придется расстаться. Разойтись в разные стороны. И как же она, Женя, сможет без него жить дальше?

— Не забудьте, — сказал мистер Дьявол на прощание. — Наймите агента, самого лучшего. Это в ваших интересах.

Я заключил договор с фирмой «Сивилла и Сфинкс». Это было 3 марта. Пятнадцатого я снова позвонил им. К телефону подошла миссис Сфинкс.

Это открытие показалось ей еще более удивительным. Потому что, когда она ушла от Панкратова, была боль, была обида, но этого вопроса не было. Она просто не спрашивала себя, как она будет без Панкратова. Ни разу!

— О, простите, произошла небольшая задержка. Дело в том, что мисс Сивилла, которая вела ваше дело, улетела по служебным вопросам в Шеол. Замещаю ее я.

1 апреля я опять позвонил. У телефона оказалась мисс Сивилла.

Она просто ждала, когда утихнет и боль, и горечь обиды. Но такой вопрос не возникал в голове!

— О, прошу прощения, произошла небольшая задержка. Дело в том, что миссис Сфинкс пришлось срочно вылететь в Салем на репетицию сожжения ведьм. Она вернется на следующей неделе.

Я позвонил 15 апреля. Секретарша мисс Сивиллы сообщила, что произошла небольшая задержка с составлением контракта — в «Вельзевул, Белиал, Дьявол и шабаш» проходило что-то вроде реорганизации юридического отдела.

«Господи, — попросила она, зажмурившись от страха, такой невероятной дерзостью казалась ей собственная просьба, — пожалуйста, благослови нас! Потому что я и сама не знаю, что со мной сейчас происходит, только если его в моей жизни не будет, я умру».

1 мая «Сивилла и Сфинкс» информировали меня, что контракт прибыл и их юридический отдел занят его изучением.

И так вдруг ясно ей стало и спокойно, как будто, решившись на эту дерзкую просьбу, она и сама все для себя решила…

Весь июль мне пришлось заниматься черт знает чем, чтобы свести концы с концами, пришлось даже наняться на совершенно никчемную работу в ротаторный исходной радиокомпании. По меньшей мере раз в неделю я получал извещения от Дьявола с подтверждением сделки — все солидно, с подписями и печатями. Вся эта кипа корреспонденции вызывала у меня лишь нездоровый смех: прошло уже четыре месяца со дня нашей встречи с мистером Дьяволом у него в конторе, а дело и не думало сдвигаться с мертвой точки.

Однажды на Парк-авеню я увидел его, спешившего куда-то по делам. Он только что выставил свою кандидатуру на выборы в Конгресс и окликал по имени каждого паршивого полицейского и швейцара. Но меня он, очевидно, не узнал; когда я направился было к нему с вопросом, он отшатнулся от меня, словно я был коммунист или еще что похуже…

Они вошли внутрь. Женя и раньше заходила в храмы, но больше просто так, из праздного любопытства, не отдавая себе отчета в важности и значимости происходящего.

В июле переговоры были приостановлены, так как все разъехались на каникулы.

Теперь все было по-другому.

В августе все отправились за границу, на какой-то фестиваль Черной Мессы. Наконец в сентябре «Сивилла и Сфинкс» пригласили меня для подписания контракта. Это оказался внушительный документ на тридцати семи страницах, испещренных вклейками с исправлениями и добавлениями. На полях каждой страницы были расчерчены какие-то пустые клеточки.

— Если бы вы знали, сколько нам пришлось повозиться, — сообщили мне «Сивилла и Сфинкс» с гордостью.

Ей уже не казалось, что она здесь чужая… Хотя бы потому, что она впервые пришла сюда по делу.

— Достаточно долго, не так ли?

Александр остановился перед одним из образов, слегка наклонив голову. Женя не рискнула подойти ближе, остановившись в отдалении, — в конце концов, она же не знает, о чем он сейчас просит!

— О да. С небольшими контрактами, как ваш, всегда больше возни. Поставьте свои инициалы в каждой из пустых клеток и распишитесь на последней странице. Во всех шести экземплярах.

Я расписался. Когда формальности были закончены, я не почувствовал никакой перемены — ни ощущения счастья, ни каких-то видимых признаков успеха, да и карманы по-прежнему были пусты.

Она просто смотрела на него, и сердце ее затопило нежностью, похожей на теплое молоко, зеленую траву и солнечные зайчики. Если все это смешать, вкус у Жениной нежности был бы именно таким.

— Сделка состоялась? — спросил я.

Потом ей показалось, что луч солнца, с трудом пробившись в высокое окно, осветил его голову, сделал из седой серебряной, и Женя даже задохнулась, таким чудесным показалось ей это видение.

— Нет. Еще должен подписать Сам.

— Но я не могу больше ждать.

А потом она вдруг услышала внутри себя голос, повторивший несколько раз почему-то слова из старой песенки «Наутилуса». «Видишь, там, на горе, возвышается крест, под ним десяток солдат, повиси-ка на нем, а когда надоест — возвращайся назад, гулять по воде со Мной…»

— Мы сделаем все, что в наших силах.

Я прождал неделю и снова позвонил.

Она поймала себя на том, что действительно стоит возле распятия и почему-то плачет, точно и в самом деле осознав, что все это очень важно понять, потому что без этого она никогда не пойдет по воде вместе с Александром, да и по земле будет ходить неправильно…

Ее жизнь показалась ей пустой, глупой и никчемной, да и сама Женя вдруг разделилась надвое. Одна, прежняя, Женя смотрела вслед новой Жене испуганно и спрашивала: «Куда ты?» И новая Женя, куда более сильная, отвечала ей, улыбаясь: «Прости, но мне очень надогулять по воде». И прежняя Женя пыталась ее, новую, остановить. «Это опасно, — говорила она. — Ты же наверняка утонешь… Ты что, этого не понимаешь? Все ведь в жизни уже устроено, надо жить по людским законам…» Но новая Женя уже не хотела жить по этим глупым законам. Она уже хотела по другим, Божьим, потому что только так она и сможет остаться рядом с этим человеком. И прежняя Женя, поняв, что все ее доводы будут отвергнуты, смирилась. Устало махнула рукой и пробормотала несусветную глупость: «Все из-за этого дурацкого белого кота». А Женя новая рассмеялась, потому что кот-то был тут явно ни при чем.

Или все-таки при чем?

Может быть, она просто пока не понимала?

— Вы забыли расписаться на одном экземпляре, — сообщили мне.

Я сходил в контору и исполнил требуемое. Через неделю снова позвонил.

Свечи вокруг успокаивали ее едва уловимым запахом. Она очнулась от собственных мыслей и тут же увидела Александра. Он разговаривал со священником, иногда оборачиваясь, точно боялся, что Женя сбежит.

— Сам забыл расписаться на одном экземпляре, — сказали мне.

1 октября я получил одновременно увесистую бандероль и заказное письмо. В бандероли был заверенный и подписанный, скрепленный печатью текст договора между мной и Дьяволом. Наконец-то я смогу насладиться богатством, счастьем и успехом…

Женя не могла услышать, о чем они разговаривают, но догадалась, что говорят о ней. Невольно покраснев, она поспешила снова отвернуться, но они уже шли к ней.

Заказное письмо было от «Вельзевул, Белиал, Дьявол и шабаш», и в нем меня извещали, что в силу невыполнения мной условия контракта, оговоренного пунктом 27-а, контракт считается расторгнутым. О размерах неустойки меня обещали известить дополнительно. Я помчался к «Сивилле и Сфинксу».

— Что за черт, какой еще пункт двадцать семь-а? — мрачно поинтересовались «Сивилла и Сфинкс». Выяснилось, что пункт предусматривал мое обращение за помощью к Дьяволу не реже чем раз в полгода.

— Вот, отец Андрей, — сказал Александр, — это и есть моя невеста… Благословите, батюшка…

— Каким числом датирован контракт? — спросили «Сивилла и Сфинкс».

Мы посмотрели. Контракт был датирован 1 марта, когда я впервые встретился с Дьяволом.

— Март, апрель, май… — Мисс Сивилла принялась загибать пальцы, — Все правильно. Семь месяцев. Вы уверены, что ни разу не обратились к ним?

Отец Андрей посмотрел на Женю — и ей показалось, что этот человек сейчас все-все про нее понял и узнал. Самую ее душу — непостижимым образом — почувствовал. Ей даже пришло в голову, что он и про ее недавнее смятение знает!

— Чего ради? Ведь у меня не было на руках контракта.

— Ладно, посмотрим, что можно сделать, — задумчиво произнесла миссис Сфинкс. Она позвонила в юридический отдел «Вельзевул, Белиал, Дьявол и шабаш»; разговор состоялся краткий, но весьма оживленный.

— Хорошая у тебя невеста, — сказал он, мягко касаясь ее головы ладонью. Потом то же самое он сделал и с Александром. — Благословляю… Все ты правильно решил, а то так и будешь в одиночку со своими бесами бороться… И в конце концов они тебя могут осилить.

— Они говорят, что договор был заключен первого марта и скреплен рукопожатием, — сообщила миссис Сфинкс, положив трубку. — Они говорят, что обязательства, взятые ими на себя, всегда выполняют самым добросовестным образом.

— Но откуда же я мог знать? Ведь контракта у меня на руках не было.

— Так вы ничего у них не просили?

Женя почти ничего в их беседе не понимала и молчала. Она потом спросит у Александра. Потом — когда она решится об этом спросить.

— Да нет же. Я ждал контракта.

«Сивилла и Сфинкс» связались со стоим юридическим отделом и изложили суть дела.

— Когда венчаться собираетесь?

— Вам нужно обратиться в арбитраж, — ответили там, добавив, что агентам запрещено выступать в качестве поверенных их клиентов.

Чтобы найти юриста, способного защищать мои интересы в арбитраже (479, Мэдисон-авеню. Лексингтон, 5-1900), я вынужден был обратиться к «Магу, Чародею, Вуду, Лозоискателю и Карге» (99, Уолл-стрит, измененный номер телефона: 3-1900). Они запросили двести долларов плюс двадцать процентов с контракта. Я предъявил им тридцать четыре доллара — все, что у меня осталось за четыре месяца работы в ротаторном цехе. Вряд ли этого хватило бы на аванс адвокату и оплату предварительных издержек.

— Летом, — почему-то весьма решительно ответил Александр.

В середине ноября радиокомпания известила меня, что я понижен в должности и переведен в отдел писем. Мои финансовые дела находились в том состоянии, когда впору было подумать о самоубийстве. Удерживало меня лишь то обстоятельство, что при таком исходе мою душу дополнительно будут трепать в арбитраже.

И она снова удивилась: откуда он взял эту уверенность, что надо венчаться именно летом?

Мое дело слушалось 12 декабря комиссией в составе трех членов. Меня предупредили, что о решении известят дополнительно. Я подождал неделю и позвонил в «Маг, Чародей, Вуду, Лозоискатель и Каргу».

— Работа комиссии временно прекращена в связи с рождественскими каникулами, — ответили мне.

А вдруг она не успеет развестись с Панкратовым к этому самому лету?

Я позвонил 2 января.

— Одного из членов комиссии нет в городе.

Но снова промолчала, потому что ей совсем не хотелось разрушать своими разговорами ту спокойную тишину, которая сейчас была в ее душе.

Я позвонил 10 января.

— Вернулся, но отсутствуют двое других.

Точно кто-то провел по ее голове ладонью, стирая все плохие мысли.

— Когда же будет вынесено решение?

— Порой затяжки тянутся месяцами.

Уже на выходе, не выдержав, она снова обернулась, чтобы посмотреть на распятие.

— И как вы оцениваете мои шансы?

— Мы пока не проиграли ни одного процесса.

— Возвращайся назад, — почти явно услышала она тихий голос, — гулять по воде со Мной…

— Это обнадеживает.

— Да, но вы понимаете, что прецедент всегда может быть создан.

Это не обнадеживало. Мне показалось, что разумнее было бы подстраховаться. Наученный опытом, я вновь обратился к телефонному справочнику. «Серафим, Херувим и Ангел». 666, Пятнадцатая авеню, Темплтон, 4-1900.

— Я… вернусь, — прошептала Женя одними губами, неслышно. — Я обязательно вернусь. Только немножко разберусь со своими… бесами и вернусь!

Я позвонил. Ответил бодрый женский голос.

— «Серафим, Херувим и Ангел». Доброе утро.



— Простите, могу я поговорить с мистером Ангелом?

— Он сейчас разговаривает по другому телефону. Вы подождете?

Она держала себя в руках до тех пор, пока этот парень не назвал имени Костика.

Я жду до сих пор.

Костик… Каждый раз, когда она о нем думала, душа плакала, и все-таки, все-таки…

— Он гад, — прошептала Ирина. — Он просто гад… Я его ненавижу…

«Ненавижу.

Или — люблю? До сих пор?»

Он же принадлежал ей! Безраздельно принадлежал… Красивый мальчик с длинными ресницами. С мягкими руками…

Он был ее мальчик…

И еще был Стык… Она даже гордилась своей дружбой с ним — потому что ей нравилось, черт побери, когда все таращили глаза и говорили: «Да ты знаешь, Ирка, ведь он голубой…» А она презрительно смотрела на них, потому что, в конце концов, какая разница? «А вы все — серые», — говорила она.

В конце концов остался только Стык.

И Костик…

Никто больше не хотел приходить к Ирине. Никто…

НЕ ПО ПРАВИЛАМ

И она их всех — за это предательство — возненавидела… Она до сих пор не могла им простить, своим подругам и друзьям по институту, что они ее тогда бросили…

_{© Перевод В. Баканова}

Девушка, сидевшая за рулем джипа, была очень красива. Кожа отливала нежным загаром, длинные светлые волосы развевались роскошным хвостом. На ней были легкие парусиновые сандалии, голубые джинсы — и больше ничего.

А потом…

Она остановила джип у библиотеки на Пятой авеню и собиралась уже войти туда, когда ее внимание привлек магазин на противоположной стороне улицы. Она застыла в раздумье, затем скинула джинсы и швырнула их в воркующих на ступенях голубей. Те в испуге взлетели, а девушка подошла к витрине, где было выставлено шерстяное платье с высокой талией, не сильно еще побитое молью. На ценнике стояло $79,90. Кирпичом девушка разбила стекло, предусмотрительно отойдя в сторону. Порывшись на полках и найдя нужный размер, она раскрыла книгу продажи и аккуратно записала: «$79,90. Линда Нсльсен».

Когда это произошло? Как это произошло?

Потом вернулась в библиотеку, поднялась, перебежав изгаженный за пять лет голубями холл, на третий этаж и, как всегда, отметилась в книге выдачи: «Число — 20 июня 1981 г. Имя — Линда Нельсен. Адрес — Центральный парк, Пруд модельных яхт. Профессия — последний человек на Земле».

Достав несколько бесценных художественных изданий, она бегло просмотрела их и вырвала кое-какие иллюстрации, которые отлично подойдут к ее спальне. Этажом ниже сняла с полки два учебника итальянского языка и словарь и уложила все в джип рядом с большой красивой куклой.

«Ты слишком властная, — сказал Костик, собирая вещи. — Ты думаешь за других. Тебе надо подчиняться…»

Отъехав от библиотеки, она направилась по Пятой авеню, лавируя между стоявшими машинами и осторожно объезжая разрушенные здания. У развалин собора Святого Патрика из ниоткуда вдруг появился мужчина и, не оглядываясь по сторонам, стал переходить улицу прямо перед ней. Она так резко затормозила, что джип вильнул и врезался в останки автобуса. Мужчина вскрикнул, отпрянул назад и замер, глядя на девушку.

— Вы сумасшедший разиня! — закричала она. — Почему не смотрите, куда идете!

Она еще не знала, к кому он уходит от нее.

Он был крепкого телосложения, с густыми, покрытыми сединой волосами, рыжей бородой и обветренной кожей. Его одежда состояла из туристского костюма и лыжных ботинок. За спиной висели рюкзак и двустволка.

— Боже мой, — прошептал мужчина осипшим голосом. — Наконец. Я всегда знал, что найду кого-нибудь… — Затем, когда он увидел се изумительные длинные волосы, его лицо поникло. — Но надо же, как не везет, — пробормотал он. Женщина!..

А когда узнала…

— Вы что, чокнутый? — холодно спросила Линда.



— Простите, леди. По правде говоря, я не рассчитывал на движение.

— Надо же соображать немного, — выразительно сказала она, отводя джип от автобуса.

Когда Игорь сказал ей о гибели Стыка, Ирина только дернула щекой, и все. Она встала, сказала, что, кажется, свистит чайник. Вышла на кухню и только там немного расслабилась. Провела по горячей щеке влажной рукой. Она и не любила никогда Стыка. Даже какое-то удовлетворение испытала от этого известия — во всяком случае, так показалось Игорю.

— Эй, погодите!

— Ну, чего?

— Вы понимаете что-нибудь в телевизорах? Эта чертова электроника…

Пока ее не было, он рассматривал книжную полку. Ничего особенного он о ней не узнал. Обычный набор псевдоумных, совковых девочек. Женские романчики — больше всех нравилась Ирине Джуд Деверо, судя по ее изобилию. Потом старые, расхристанные сборнички психолога Леви. «Я психолог, о вот наука!» — вспомнил Игорь и усмехнулся. Но плагиатные творения «местного Фрейда» могли принадлежать и господину Исстыковичу. Вообще странные у этой парочки отношения, вздохнул Игорь. Что общего может быть у этой красавицы и толстого нетрадиционалиста?

— Остроумничаете?