Не стоит сомневаться: добрых слов такие люди вполне заслуживают. И героями они становились по праву. Вспомним Алексея Стаханова, его 102 тонны угля за смену вместо семи по норме — пример, вдохновивший миллионы советских людей на ударный труд. Вспомним «тысячников» военной поры, безусых ребят, голодных и раздетых, выполнявших задания на тысячу и более процентов, — низкий им поклон! Все они — наша славная история, гордость Родины, и потомки наши с уважением будут произносить их имена.

Но жизнь не стоит на месте. Экономические критерии первых пятилеток, военного времени никак не подходят к нынешним условиям. Научно-техническая революция внесла свои поправки, и не считаться с ними невозможно. Произошли глубокие изменения в условиях труда, в оснащении производства, квалификации рабочих. Все более точным становится планирование, все уверенней чувствует себя на предприятиях электронно-счетная техника. На качественно новой основе совершенствуется нормирование — возможности рабочего определяют не только технологи и экономисты, но и психологи, врачи, социологи. И человек, который перевыполняет задание в несколько раз, уже вызывает не восторг, а удивление. Когда слышишь о таких результатах, невольно возникает мысль: а грамотно ли рассчитано было задание? И рассчитывалось ли оно вообще?

На память приходит одно сатирическое стихотворение. В нем рассказывается, как репортеры пришли на стройку, а им перечисляют «героев труда»:



«Вот. Прошу вас убедиться.
Землекопы. Все подряд.
Нормы выработки — тридцать.
Дали — двести пятьдесят.
Или вот вам Костин — плотник.
Цифры — просто чудеса.
Замечательный работник:
Сделал норму в полчаса!
— В полчаса? Вот это сроки!
Но неясно нам пока:
То ли люди так высоки,
То ли норма так низка?»



Впрочем, вскоре все становится ясным, поскольку руководитель признается: «Нашу норму даже дети могут перевыполнять». И что самое печальное — не так уж преувеличили сатирики. С явно заниженными заданиями, перекрывать которые можно играючи, нередко приходится встречаться и сегодня.

А как же технический прогресс, научные основы нормирования? Но ведь на каком-то этапе это неизбежно — новое существует рядом со старым. Теснит его, понемногу заменяет, однако для полной победы требуется время. Вот почему технически обоснованные нормы действуют далеко не везде. Даже на таком передовом, всемирно известном предприятии, как Челябинский тракторный завод, они внедрены лишь на половине рабочих мест. Причины, разумеется, сложны и многосторонни, и было бы несправедливым сводить их к косности и неразворотливости организаторов производства. Например, в ряде случаев существующие низкие тарифные ставки просто не позволяют привести нормы в соответствие с реальными возможностями работника. Надо заметить, противоречие это устраняется, и можно ожидать, что в скором времени «детские нормы» уйдут в область предания. А пока хочется лишь вернуться к началу разговора, к двум токарям. Наверное, нетрудно догадаться, что Иванов работает по среднестатистическим нормам, поэтому постоянно перекрывает их. А задания Петрова научно и технически обоснованны. И если посмотреть внимательно, может оказаться, что продукции он производит больше, и качество ее выше. Так кто же передовик, кто отстающий?

Нет, не всякая цифра на доске показателей оценивает труд рабочего. Она — лишь приблизительный ориентир, а дальнейший поиск победителей соревнования надо вести по иным признакам. Прежде всего необходимо определить действительный вклад, который вносит человек в производство окончательной продукции. Ведь если показатели не отражают действительные трудовые затраты, количество и качество созданных материальных ценностей, происходит смещение главных понятий. Посредственный работник может быть назван лучшим, добросовестный и умелый — остаться в тени.

Но легко сказать — определить долю каждого. А как это сделать? Можно ли жестко связать работу рядового рабочего с планом цеха, завода? Все настойчивее ведутся такие поиски. Иллюстрация к тому — эксперимент, проведенный в третьем кузнечном цехе Челябинского тракторного завода.

Обстоятельно, по-деловому обсуждали в этом коллективе постановление ЦК КПСС «О дальнейшем улучшении организации социалистического соревнования». Рабочие, мастера называли примеры формального отношения к подведению итогов трудового соперничества, подчеркивали, что в цехе сплошь и рядом упускается главное: нет настоящей сравнимости результатов и гласности. А все потому, что нормирование несовершенно…

— Этот разговор заставил нас серьезно задуматься, — рассказывает начальник цеха Иван Трофимович Аристов. — Мы и раньше хорошо понимали, что действующая в машиностроении шестиразрядная тарифная сетка не в состоянии учесть всего многообразия условий работы, что необходима новая система отсчета. Но менять что-то самим было вроде бы неловко. Да только наши кузнецы — народ горячий, прямой — прямо потребовали перестроить руководство соревнованием. И мы решились…

Вместо нормы критерием работы стало сменное производственное задание, непосредственно вытекающее из дневной программы цеха. Составили их для каждой бригады — с учетом достижений передовых рабочих, реальных возможностей коллектива. Задания были всесторонне обсуждены, их утвердили в профгруппах. И скоро они прочно вошли в жизнь «третьей кузницы», как называют цех на заводе.

Если прежние нормы перевыполнялись в полтора раза и более, задания удавалось превысить на 3—4 процента, и то не всем. Значит, оценка стала более объективной, отражает подлинные затраты труда и может служить хорошей основой для развертывания соревнования. Оно и впрямь заметно оживилось, стало наглядным и действенным. Сказалось новшество и на воспитательной работе. Подтянулась трудовая дисциплина, выросла ответственность каждого кузнеца перед товарищами. Люди строже стали относиться к своим повседневным делам, а в итоге и производственные показатели пошли в гору.

Недавно партийная организация цеха провела небольшое исследование. Всем предложили заполнить анкеты, поделиться мыслями о состоянии политико-воспитательной работы в коллективе. Среди других был и такой вопрос: «Чувствуете ли вы себя хозяином в цехе?» Вот что ответила работница З. Вахрушева:


«Да, я чувствую себя полным хозяином в своей бригаде, в цехе. Чувство хозяина — это чувство ответственности за хорошо сделанную работу, за правильное использование металла. Мне доверена большая материальная ценность, металл, и от того, насколько по-хозяйски будет он использован, зависят экономические показатели цеха. Это чувство проявляется и в том, что переживаешь за своих товарищей, особенно, когда у них что-то не ладится. Я знаю, чем дружнее будет наш коллектив, тем легче решать поставленные перед нами задачи».


На формирование чувства хозяйской заинтересованности в делах своего предприятия влияют различные; факторы. Например, степень участия рабочих в жизни коллектива — в разработке социалистических обязательств, проверке их выполнения, в осуществлении планов технического прогресса. Вряд ли надо доказывать, что человек общественно активен в том случае, если знает: мнением его дорожат, с ним считаются. Но есть и другие обстоятельства. Очень многое зависит от того, насколько четко представляет рабочий или служащий свою роль в общем производственном процессе, как связывает личный труд не только с задачами коллектива, в котором работает, но и с экономикой страны. А понять это не так просто.

Воспитывает экономика

Если судить по некоторым бойким газетным корреспонденциям, воспитательная работа сводится в основном к зажигательным речам на собраниях, задушевным беседам после смены и наглядной агитации. Но правильно это лишь отчасти. Потому что главное воспитательное воздействие оказывают на людей не разговоры, а производственные отношения. Бытие определяет сознание! И если между теорией и практикой образовался разрыв, самые пламенные призывы вряд ли помогут. Хуже того, иногда они вызывают обратный эффект — сеют семена недоверия и скептицизма…

Приведу несколько примеров.

На крупном химическом комбинате строился новый цех карбамида. Пуск его намечался на конец года. Но строителям было сказано: карбамид — ценнейшее концентрированное удобрение, крайне нужное сельскому хозяйству страны. Поэтому объект надо сдать досрочно.

Мне не раз приходилось бывать на ударных стройках. Но такого напряжения, как на комплексе карбамида, не встречал нигде. Воспаленные от бессонницы глаза прорабов, азартная суматоха в партийном штабе, оперативки, на которые приходили с валидолом в кармане… «Все на штурм! Даешь карбамид!» — кричали плакаты на стенах. Бригады строителей и монтажников сутками не выходили из цеха. О том, сколько было перерасходовано средств, материалов и невосполнимой нервной энергии, лучше не вспоминать…

Самоотверженный труд принес свои плоды. Комплекс был сдан в июне, на полгода раньше срока. Пусть победа досталась нелегкой ценой, зато на поля и фермы хлынет щедрый поток удобрений, говорили рабочие на митинге. Они искренне верили, что сделали для страны отличный подарок. И оказалось — заблуждались…

Вскоре после торжественного пуска новый цех был остановлен. Нет, оборудование действовало нормально, спешка, к счастью, не отразилась на технологии. Аппаратам просто нечего было перерабатывать, для комплекса не хватало сырья. Карбамид ведь делают не из воздуха — из аммиака. Этот продукт вырабатывают в соседних цехах, но его едва хватает для других потребностей комбината. Чтобы полностью обеспечить загрузку новых мощностей, надо сначала пустить вторую очередь аммиачного производства — другого выхода нет.

Зачем же понадобилось штурмовать объект, заранее обреченный на бездействие? Ведь работники комбината се раз предупреждали руководителей строительного треста, что надежды на привозное сырье могут не оправдаться. Но те отмахивались, а химики не проявили необходимой принципиальности. И оказались в положении повара, которому дали отличные кастрюли, но не отпустили продуктов…

А работы форсировались по простой причине: была возможность отличиться. Строить новый цех всегда легче, чем расширять действующее производство. По сравнению со сложной и трудоемкой второй очередью производства аммиака комплекс карбамида выглядел детской игрушкой. Объект, как говорят строители, был «рапортоемким» — предназначен для выпуска очень нужной продукции, о нем охотно пишут в газетах. Вот и сконцентрировали здесь все силы. С тайной надеждой звонко отрапортовать, заработать похвалы и премии.

Верно, персональные блага кое-кто заработал. А государство проиграло. Неоправданная спешка со сдачей комплекса нанесла не только материальный, но и моральный ущерб. Один из монтажников, которого называли на митинге «героем карбамида», признался мне:

— Смотрим на омертвленные мощности, и прямо зло берет. Зачем надо было горячку пороть?

Вот ведь как бывает: и соревнование велось образцово, и важный объект сдан досрочно, а на сердце у рабочих горечь. Когда в следующий раз им придется пускать очередной комплекс, работать они, наверное, станут так же добросовестно. Но снова вкладывать душу, пожалуй, не будут. Поостерегутся.

Другой пример. Он тоже из области строительства. О трудных проблемах стана «350/500» на Златоустовском металлургическом заводе не раз подробно говорилось в газете «Правда», и нет нужды все их перечислять. Речь пойдет лишь о соревновании.

Для тех, кто участвует в сооружении крупного объекта, путеводным маяком служит пусковой срок. К этой дате привязываются социалистические обязательства, на нее ориентируются все — от руководителей отрасли до подсобных рабочих. Пуск первой очереди златоустовского стана намечался на конец 1972 года. Этот срок, образно говоря, был написан на знамени, под которым стали соревноваться строители. Он повторялся, словно заклинание, в многочисленных постановлениях самых авторитетных ведомств, и всюду подчеркивалось, что выдержать его надо во что бы то ни стало.

Наступил январь 1973-го. Но оптимист, приехавший посмотреть, как работает новорожденный металлургический агрегат, увидел бы удручающую картину. В пустом; главном корпусе гуляет ледяной ветер, на месте фундаментов зияют котлованы… А над этим запустением — плакаты, призывающие сдать стан в 1972 году.

Да, безнадежно сорванный график действовал до конца декабря. Серьезные и достаточно компетентные люди, каждый из которых твердо знал, что уложиться в прокрустово ложе назначенного срока физически невозможно, тем не менее призывали сделать невыполнимое. Доходило до курьезов. Профорг стройки завел «плакат-календарь»: на красочном щите ежедневно указывалось, сколько дней остается до пуска. Подразумевалось, что такая наглядная агитация должна разжигать трудовой энтузиазм. Когда число дней подошло к тридцати, календарь убрали. Стыдно стало: рабочие смеялись.

Не будем сейчас говорить о причинах допущенного отставания. Их немало, и далеко не все зависело от строителей. Кстати сказать, в Златоуст приехали десятки лучших бригад из разных городов Южного Урала, работали они очень старательно. А вот итоги года подходили с грустью и недоумением. Обязательства сорваны, и передовиков, выходит, нет — все отстающие.

Наверное, руководители стройки должны были сказать прямо и решительно: расчеты показывают, что намеченный срок нереален, надо его пересмотреть. Однако никто этого не сделал. Организаторы соревнования продолжали ратовать за рубежи, в достижение которых сами не верили.

На первый взгляд особой беды в том нет. Больше того, и сегодня находятся «теоретики», которые доказывают, что календарные сроки ввода в действие важнейших объектов должны искусственно занижаться. Это, мол, создаст на стройке должное трудовое напряжение, не позволит расслабляться.

Но разве можно оправдывать сознательный обман? Сторонники «жестких» сроков сами не верят людям и невольно воспитывают у них неверие в реальность наших планов. А ведь еще Козьма Прутков говорил: «Единожды солгавши, кто тебе поверит?»

Конечно же, надо стремиться строить быстрее. Напряженные планы важны сегодня как никогда. Но они должны строиться не на «волевом нажиме», а на строгих расчетах. Если руководители убеждены, что практические возможности не позволяют прийти к финишу в намеченный срок, коллектив обязан знать об этом.

— Работать мы можем и умеем, — говорил мне руководитель одной из лучших на строительстве стана бригад Василий Иванович Оспищев. — Но чтобы соревноваться с толком, надо видеть перед собой ясные и достижимые цели. А то порой словно через дремучий лес пробираемся без компаса…

Третий пример. Группа комсомольцев одного из южноуральских заводов пишет в редакцию:


«Мы приняли повышенные социалистические обязательства. Однако они под угрозой срыва, так как нас не обеспечивают сырьем. Считаем, что администрация должна более активно поддерживать трудовой энтузиазм молодежи».


Авторы письма, как видно, рассчитывали на поддержку: разве можно противиться патриотическим начинаниям? Но ответ из редакции был весьма сдержанным. Прежде чем принимать повышенные обязательства, энтузиастам следовало бы подсчитать, за счет чего их можно выполнить. И если плановое материально-техническое обеспечение не позволяет расширить производство на данном участке, лучше не спешить с инициативой. Кроме ненужной путаницы, это ничего не даст.

Все три истории говорят, в сущности, об одном. Самые благие порывы оборачиваются шумихой, серьезными материальными и моральными издержками, если они не подкреплены экономическим анализом. Прекрасное само по себе стремление рабочего человека произвести больше продукции, приблизить время окончания новостройки обязательно должно сочетаться с четким планированием. Образно говоря, пламень трудового энтузиазма надо гармонически соединить с холодным льдом трезвого расчета.

С плановым ведением хозяйства, говорится в Отчетном докладе ЦК КПСС XXIV съезду партии, неразрывно связаны все успехи нашей социалистической экономики. От качества планирования в значительной мере будут зависеть и ее будущие достижения. Вот почему его совершенствование должно и впредь находиться в центре нашего внимания. Необходимо последовательно бороться за повышение ответственности кадров за выполнение государственных планов и заданий, за укрепление плановой дисциплины во всех звеньях народнохозяйственного механизма.

Над этими словами надо глубоко задуматься. Дисциплина означает строгое исполнение установленного порядка, не допускает своеволия. А вот по отношению к планам выработалась этакая неуважительность. Годами складывалось мнение, что план для того и существует, чтобы его перевыполнять. Но всегда ли оправдана такая точка зрения?

Поразмыслим спокойно о некоторых переменах в экономике страны. Еще сравнительно недавно наши планы во многом были условными. Сказывалось как несовершенство счетной техники, так и колоссальный объем перерабатываемой информации. Безупречно увязать в одно целое сотни тысяч факторов, учесть все возможные помехи и срывы было выше сил человеческих. Вот почему плановые задания не могли стать абсолютом. Перекрывать их считалось делом доблести и геройства — чем больше, тем лучше.

Закономерность, историческая неизбежность такого подхода очевидна. Но годится ли он сегодня? Было бы опрометчиво утверждать, что все проблемы, связанные с планированием, благополучно разрешены. Неувязки и просчеты встречаются, к сожалению, гораздо чаще, чем того хотелось бы. И все же отрадные перемены — налицо. Наукой созданы методы экономико-математического моделирования, системного анализа и другие. Идут разработки отраслевых автоматизированных систем управления, не за горами общегосударственная система сбора и обработки информации. В преддверии этих больших, революционных по духу изменений пора, пожалуй, пересматривать сложившиеся взгляды на планы и обязательства. Жизнь заставляет.

Снова обратимся к отвлеченному и несколько упрощенному примеру. Предположим, бригада дала слово изготовить за месяц сто пятьдесят кабин для тракторов вместо ста запланированных. Надо ли приветствовать эту инициативу? «Конечно!» — радостно скажет бодрячок-трубадур, любитель громких починов. «Ни в коем случае!» — возразит грамотный экономист. И будет совершенно прав. Ибо месячный план предприятия — всего сто машин. Для них поступили с других заводов комплектующие изделия, фондовый металл. И если наштамповать лишние кабины — не останется листа для капотов. А сами кабины будут ржаветь под открытым небом, поскольку складских помещений для сверхплановых полуфабрикатов нет.

Так что разумнее охладить пыл энтузиастов. Пусть лучше направят свою энергию на повышение качества изделий, снижение их трудоемкости, экономию материалов. Быть может, есть смысл сократить на участке кабин число рабочих рук. Словом, все сделать для того, чтобы трудовой порыв не расходился с коренными интересами производства.

Другое дело, если завод в состоянии выпустить за месяц не сто, а, скажем, сто пять тракторов. Разумеется, за счет внутренних резервов — бережного расходования материалов, от снижения брака. Такой почин заслуживает всяческой поддержки и одобрения. Но в данном случае коллектив должен предложить встречный, более напряженный план.

В последнее время встречные планы предлагают тысячи коллективов, движение за их разработку стало подлинно всенародным. На декабрьском (1973 г.) Пленуме ЦК КПСС подчеркивалось, что такая эффективная форма соревнования, как встречные планы, заслуживает особого внимания. И действительно, результаты творческой инициативы трудящихся могут быть чрезвычайно высокими.

Вот один лишь пример. Коллектив Челябинского трубопрокатного завода по собственной инициативе предложил провести техническое перевооружение производства, заменить морально устаревшее оборудование более совершенным. Реконструкция захватила все основные цехи предприятия, увлекла каждого труженика. Что особенно важно, велась она без снижения плановых заданий, и интересы потребителей остродефицитной уральской продукции ничуть не пострадали. И вот первые итоги: выпуск стальных труб увеличен, на сотни тысяч тонн. А всего за годы пятилетки прибавка составит почти миллион тонн!

Выступая на торжественном собрании в честь 50-летия СССР, тов. Л. И. Брежнев подчеркивал:


«…Если мы не поднимем всю хозяйственную деятельность на более высокий уровень, не совершим подлинного поворота к повышению эффективности экономики, то решить поставленные задачи будет трудно. Известный главные направления, по которым при этом надо идти. Это — совершенствование планирования и всей системы управления. Это — создание экономических условий, которые бы заставляли министерства и предприятия брать напряженный план, мобилизовать резервы, работать с большей отдачей».


Оптимальный план — самый надежный фундамент соревнования. Чем точнее он рассчитан, тем нагляднее будет трудовое соперничество, заметней его практическая отдача. На первый взгляд это может показаться странным и непривычным: стабильность заданий вроде бы мешает соревноваться. Но только на первый взгляд. Постоянная система отсчета позволяет перейти от старого принципа «кто больше» к новому — «кто лучше».

Думается, скоро настанет пора, когда значительное перевыполнение плана на каком-то участке будет рассматриваться, как серьезное нарушение государственной дисциплины. При качественном, научном планировании иначе и быть не может. Если задание производственному коллективу разработано грамотно, значит оно является необходимым и достаточным. Произвольное чье-то стремление вырваться вперед приведет лишь к ненужным диспропорциям.

В ряде отраслей, связанных с выпуском товаров народного потребления, такое время уже наступило. Кому не знакома будничная картина: заходит покупатель (а точнее, покупательница) в магазин, придирчиво осматривает полки, которые ломятся от товаров, и разочарованно заключает, что купить нечего. Оказывается, и туфли не того фасона, и костюмы некачественные, и пальто давно вышли из моды. В печати все чаще появляются тревожные сообщения о затоваривании, о том, что мертвым капиталом лежат на складах огромные материальные ценности, не находящие сбыта. А ведь в них — овеществленный труд тысяч людей, государственные деньги, не вернувшиеся в оборот.

Заглянешь на обувную или швейную фабрику — там все вроде бы в порядке. Рабочие принимают повышенные обязательства, соревнуются между собой, руководители произносят очень правильные фразы о производительности труда, о борьбе за честь фабричной марки. И в то же время из ворот предприятия идет поток неходовой продукции. Сырье, полуфабрикаты расходуются впустую, зря работают станки. В данной ситуации борьба за рост количественных показателей становится не просто бессмысленной — вредной. Очевидно, соревноваться в этом коллективе надо не за количество продукции, а за ее добротность, полезность.

Коммунистическое отношение к труду прежде всего означает заботу о том, чтобы труд этот принес обществу максимальную пользу. Конечно, человеку, который стоит у конвейера, выполняет одну из сотен поточных операций, трудно активно влиять на судьбу готовых изделий. Но не следует забывать, что брак, низкое качество начинаются с рабочего места. И если кто-то из рядовых исполнителей прикрывает свое равнодушие ходячей фразой «Мне что, больше всех надо?» — значит, не совсем благополучно здесь с воспитательной работой.

Мы не идеалисты. Наивно ожидать, что все члены коллектива, где собрались самые что ни на есть разные люди, станут трудиться с одинаковым рвением. Но стремиться подтянуть отстающих до уровня передовиков необходимо. Говорят, для этого надо усиливать и совершенствовать воспитательную работу. Верно. Хочется лишь добавить, что работа эта должна сочетаться с четкой организацией производства, проводиться на уровне современных, научных методов управления.

Советует наука

Чтобы получить обильный урожай, земледелец должен учитывать многие обстоятельства: и погоду, и почву, и качество семян. Агротехника может быть самая различная, общей остается лишь конечная цель. Организатору соревнования тоже приходится учитывать разные особенности: слепое копирование хорошего опыта не всегда дает желаемые результаты. Опасен шаблон в трудовом соперничестве!

На улицах Челябинска и сейчас красуются плакаты, призывающие горожан активно включаться в движение: «Пятидневное задание — за четыре дня!» Группа передовых рабочих, выступившая с этой инициативой, преследовала благородную цель — с меньшим числом людей давать больше продукции. Наверное, на отдельных рабочих местах, в отдельных бригадах этот принцип полезен и необходим. Но разве можно делать лозунг универсальным? Разве применим он на Челябинском трубопрокатном заводе, где твердо выдерживается часовой график, а металл отпускается только для выпуска плановой продукции? Годится ли он для сталевара, у которого на счету каждая рабочая минута? И почему, спрашивается, все должны выполнять задания именно на 125 процентов? Словом, ненаучность, условность громкого призыва очевидны. И тем не менее он упорно кочует по страницам местных газет, создает видимость бурного соревнования.

Поскольку проблемы планирования и нормирования, как уже сказано, пока не решены до конца, сверхплановые тонны и перевыполненные нормы будут еще какое-то время в почете. Но надо все-таки четко представлять и общую тенденцию: повсеместно происходит крутой поворот к всесторонне обсчитанным, научно обоснованным заданиям. А если выясняется, что некоторые скрытые резервы не были своевременно учтены, можно и нужно предложить встречный, более точный план. Добровольно увеличенный план!

В печати уже не раз сообщалось об опыте коллективов ряда предприятий Ивановской области, которые по собственной инициативе несколько лет подряд разрабатывают встречные напряженные планы, учитывающие эффект от внедрения опыта передовиков, трудовой энтузиазм, и другие внутренние резервы. Труженики меланжевого комбината, например, в ходе обсуждения встречного плана внесли и приняли около четырехсот предложений, направленных на улучшение организации труда, более полное использование оборудования, на увеличение отдачи каждого вложенного в хозяйство рубля. Когда практика доказала высокую полезность новшества, встречный напряженный план приняла вся текстильная отрасль области.

Анализируя на страницах «Правды» первые итоги работы по-новому, первый секретарь Ивановского обкома КПСС В. Клюев писал:


«В этих условиях следует направлять усилия соревнующихся прежде всего на достижение намеченных высоких показателей, а не на выпуск сверхплановой продукции из дополнительного количества сырья, с дополнительными затратами труда».


Как видно, следует менять традиционный подход к подведению итогов соревнования, находить более объективные показатели сравнения деятельности разных коллективов, чем прежние проценты перевыполнения планов. Напряженные задания, эффективность производства — вот главные критерии сегодня.

В разработке напряженных планов, в определении оптимальных сроков строительства самым сложным делом представляется, пожалуй, обработка и оценка огромного количества информации. Как избежать при этом ошибок? Как исключить пресловутое «волевое вмешательство», возможность бесцеремонной корректировки намеченных рубежей? Думается, путь к этому один: добиться научной обоснованности расчетов.

Можно было бы привести немало примеров, подчеркивающих значение триединой цепочки: «воспитание — соревнование — наука». Но ограничимся одним. Речь пойдет об опыте треста «Челябметаллургстрой», коллектив которого впервые в стране применил на практике кибернетические методы управления производством и вот уже десятилетие твердо придерживается выбранного пути. Но для начала расскажу о случае совсем, как говорится, «из другой оперы».

Молодому журналисту дали задание написать о передовиках химического комбината. В заводоуправлении ему назвали одного из лучших аппаратчиков. Пришел репортер в цех, наблюдает издали. Десять минут проходит, пятнадцать, а герой все сидит сложа руки. Не выдержал журналист, спросил, в чем дело. Тот улыбается.

— A y меня, между прочим, сейчас самая высокая выработка. Процесс идет автоматически, менять параметры нельзя. Мне остается лишь каждый час записывать в журнал показания приборов да посматривать, чтобы давление или температура не поднялась выше нормы. Но цифры, как видите, всю смену стабильны. Значит, на выходе максимальное количество продукции. А если буду бегать весь в мыле, значит, что-то разладилось, упала производительность аппаратов.

Так и не выполнил журналист поручения редакции. Не сумел. Не укладывалось такое в его сознании: человек за весь день, можно сказать, палец о палец не ударил, и вдруг он — победитель соревнования. Нет, лучше уж писать о токарях или доярках…

История эта примечательна тем, что раскрывает определенный стереотип мышления. У многих еще производительный труд ассоциируется непременно с мышечным и нервным напряжением, со стремительностью движений. «Работа горит в руках» — вот излюбленная фраза при описании передовика. А ведь если разобраться, это понятие вчерашнего дня. Сейчас все чаще приходится сталкиваться с обратным явлением: когда работа ведется без эффектов, без видимых усилий — результаты самые весомые.

Химическое предприятие, конечно, не характерно — невежда не сунется туда с указанием «поднажать», «завернуть гайки». Самый дремучий администратор понимает-таки, что шутить с высокими давлениями и температурами опасно. А вот на стройке — другое дело. Там «волевые» решения сыплются дождем, вызывая ответную реакцию в виде обещаний и обязательств. Что стоят одни оперативные совещания или «рапорты», которые проводятся на пусковых объектах — шумные, как новгородское вече, и напряженные, как хоккейный поединок. Нервозность, взаимные упреки, тщетные поиски виновных в срыве намеченных сроков… А где неорганизованность, там и безответственность, там масса иных неурядиц. Как правило, на крупных новостройках самоотверженный труд подчас уживается со штурмовщиной, высокое мастерство — с бракодельством, экономия — с расточительством.

— А иначе и быть не может! — доказывают иные строители. — При нынешних колоссальных объемах работ издержки неизбежны. Лес рубят — щепки летят…

Заслуга коллектива «Челябметаллургстроя» в том и состоит, что он смело бросил вызов безалаберщине, административному произволу на стройках. В 1964 году трест перешел на работу по сетевым графикам — повторяю, первым в стране. Позднее первоначальная методика трансформировалась в систему АККОРД (что означает — Автоматизация Контроля и Координации Оптимальных Режимов Деятельности и к аккордной оплате труда не имеет никакого отношения), разработанную и внедренную в творческом содружестве с новосибирскими учеными. Один из основных авторов этой системы доктор технических наук профессор Юрий Александрович Авдеев рассказывал мне, что путь новшества был не таким уж гладким. Техническая сторона дела особых забот не вызывала. Куда труднее оказалось преодолеть барьеры в сознании многих старых, заслуженных строителей, которые не могли смириться с мыслью о том, что личная интуиция отходит на второй план, что советы о расстановке сил выдает электронная машина.

Таким образом, новая система не только в корне изменила традиционное управление строительством, но и позволила поставить на прочную основу руководство социалистическим соревнованием.

Если сроки завершения строительства в целом и отдельных его этапов назначаются произвольно, если в поле зрения руководителя попадает множество случайных фактов и он просто захлебывается от переизбытка информации, если рабочие не знают сегодня, что им предстоит делать завтра, на какой их бросят прорыв, можно ли при всем этом всерьез говорить о трудовом соперничестве? В лучшем случае будет его имитация. В тресте же «Челябметаллургстрой» люди соревнуются по-настоящему — с азартом, с заглядом вперед. Чтобы убедиться в этом, достаточно побывать на оперативках, которые поражают своей деловитостью, лаконизмом. Перед каждым командиром стройки — оптимальный календарный план, рассчитанный электронной машиной. Из него предельно ясно, какие работы на сегодня не имеют резерва времени, то есть находятся на критическом пути, и спорить о том, что надо делать в первую очередь, никому не приходится. А раз первейшая задача в том, чтобы «слезть» с критического пути, выйти из числа отстающих, — сбавивший темпы коллектив приложит все усилия, чтобы выправить положение.

Наглядный пример воздействия научных методов управления стройкой на соревнование — ход реконструкции домны номер один на Челябинском металлургическом заводе. Правильнее было бы вести речь о сооружении новой печи, а еще точнее — о пуске крупного металлургического комплекса. В конце 1972 года вступили в действие не только доменная печь годовой производительностью около миллиона тонн чугуна, но и мощный водооборотный цикл, системы газоочистки и другие важные объекты, необходимые предприятию. Однако главный интерес представляли не масштабы строительства, а его продолжительность. Еще в начале сентября давала чугун старая печь, сооруженная три десятилетия назад. А через 116 дней на ее месте стал действовать новый, в два с половиной раза более мощный чугуноплавильный агрегат. Причем работы оказались выполненными настолько высококачественно, что уже спустя несколько дней суточная выплавка металла достигла двух тысяч тонн — почти проектной мощности!

Уложиться в кратчайшие сроки строителям помогли научная организация труда и соревнование. Эти понятия невозможно разделить: трудовое соперничество строителей домны от начала до конца было основано на строгом математическом расчете. Автоматизированная система управления вкладывает в соревнование новый, глубочайший смысл. Ведь АККОРД непосредственно учитывает и интенсивность труда исполнителей и время каждой производственной операции, что позволяет жестко связывать работу любой бригады с конечным сроком ввода объекта в эксплуатацию. Пример такой «обратной связи» — недельно-суточные графики. Вот что рассказывал мне о них бригадир монтажников Владимир Матвеевич Степанов, заслуженный строитель РСФСР:

— На многих стройках рабочий видит лишь то, что должен делать сегодня. Новый день — новое задание. Соревноваться в таких условиях нелегко. А у нас все на неделю вперед расписано было. Знали точно: к такому-то числу надо выйти на такую-то отметку. График учитывал и работу бетонщиков, которые готовили для нас фундаменты, и поставку металлоконструкций, — словом, дело было поставлено на солидную основу. А когда все на виду, и с соседом потягаться приятно. У нас договор был с бригадой Сергея Лепнова. Работали на насосной станции — мы одну сторону ведем, они другую. То мы вперед вырвемся, то они. Подгонять никого не приходилось. Позднее подсчитали: по нормативам на монтаж станции полагается полгода. А справились с заданием за три месяца…

Такое опережение сроков не создавало никаких диспропорций. Ударные темпы учитывались при составлении очередных прогнозов, и сроки, которые выдавал «электронный мозг», прямо вытекали из хода соревнования. Образно говоря, научные методы управления позволяют руководителям стройки постоянно держать руку на ее пульсе, принимать решения, наиболее полно учитывающие реальную обстановку.

Безусловно, рано еще утверждать, что найден долгожданный способ покончить со всеми трудностями и неувязками в строительстве. Система АККОРД пока не всеобъемлющая, нуждается в дальнейшем развитии. До создания автоматизированной системы управления капитальным строительством в целом дистанция еще очень велика. Но хочется верить, что первые шаги по этому пути сделаны правильные. Значит, цель становится все ближе…

Стоит обратить внимание и вот на какое обстоятельство. Работа по сетевым моделям предъявляет повышенные требования не только к квалификации исполнителей, но и к их нравственным качествам. Больше того — служит неплохим воспитателем. Руководитель группы обработки информации в тресте «Челябметаллургстрой» кандидат технических наук Алексей Иванович Шатров — один из самых горячих и последовательных поборников сетевого планирования — рассказывал, как первое время некоторые «стреляные воробьи» пытались ловчить, подсовывать в машину фиктивные данные, завышая продолжительность отдельных работ. Тем самым они рассчитывали обеспечить себе вольготную жизнь, работать с прохладцей. А получилось наоборот. Бесстрастная ЭВМ выводила комбинаторов на «критический путь», на всеобщее обозрение. Вскоре все поняли: в отношениях с «умной» техникой лучше быть честными.

В этом видится твердая закономерность. Корни бракодельства, очковтирательства, расхлябанности, как правило, уходят в почву плохой организации труда. А на производстве, которое поставлено на прочную современную основу и подчинено четкому ритму, многие отрицательные явления просто не могут развиться — обстановка не позволяет. И очень неуютно чувствуют себя в таком коллективе любители работать кое-как.

Пока что автоматизированные системы управления — АСУ, как их сокращенно именуют, — можно сосчитать, что называется, по пальцам. Но это те ласточки, которые делают весну. Будущее принадлежит таким системам — это бесспорно. Известный советский ученый академик В. Глушков утверждает:


«На предприятиях АСУ повышает эффективность производства на 10—15 процентов, в крупных фирмах и отраслях — уже на 50—60 процентов, а в масштабе государства — не менее чем на сто процентов».


Надо только вдуматься: без дополнительных капиталовложений, исключительно за счет грамотного управления можно поднять производство товаров в стране вдвое! И хотя для перехода к общегосударственной АСУ предстоит преодолеть неимоверные трудности, цель стоит усилий.

А когда кибернетический век настанет — устареет ли тогда соревнование? Безусловно, нет! Ибо во все времена при любом уровне науки и техники человеку свойственно будет стремление отличиться, выполнить свою работу лучше, чем другие, — а значит, дать обществу максимальную пользу. На том стояла и стоять будет Земля Людей…

Рамазан Шагалеев

СТАРЫЙ ОРЕЛ

Стихотворение



Орел ни разу в небо взмыть не мог —
Он в клетке жил, старея год от года.
И вот, предвидя грустных дней итог,


Ему решили даровать свободу.
Пускай, как и положено орлу,
Умрет он в небе от разрыва сердца…
С орлом подняли клетку на скалу


И распахнули золотую дверцу.
Потом укрылись в ближние кусты
И стали ждать, притихнув: что случится?..
Один сказал:
— Сорвавшись с высоты,
О камни разобьется эта птица.


Другой подумал:
«Будет все не так,
Орел рванется гордо к небосводу
И нам подаст крылом прощальный знак,
Благодаря сурово за свободу».
А третий так решил:


— Все это вздор,
Орел — крылатый хищник и не боле.
Он, вырвавшись из клетки на простор,


Вам будет мстить за прежнюю неволю.
Так жаркий спор различных мнений шел,
Наполненный весомыми словами.
Меж тем из клетки выбрался орел,
Но почему-то не взмахнул крылами.


Окинул равнодушно синь небес,
Скалу, далекий лес, за лесом — поле…
И снова в клетку тесную полез:
Не знал он с детства, что такое воля.


                     С башкирского перевел Вадим Миронов



Илья Елин

ВЕТЕР

Стихотворение



Разошелся шалый ветер.
Все смешал он.
Ветер… Вечер…
И, поглядывая косо,
Он деревьям
Треплет косы.
Ночь тревожна и больна.
Бродят страхи в целом мире.
Где-то ежится луна,
Как в долги попавший
Лирик.
Ветер гнусно, воровато
Обглодал с ветвей листы,
И, как жертвы
Плагиата,
Стонут голые кусты.



ПРОБЛЕМЫ. ПОИСКИ. ОТКРЫТИЯ



Борис Рябинин

НАШ ДОМ — ЗЕМЛЯ

(Размышления о природе)

Рис. В. Курбатова

Представить только: в безбрежном безвоздушном океане, у которого нет ни конца ни начала, несется, вращаясь, маленький, совсем крохотный, песчинка в сравнении с мирозданием, голубой, чуть расплющенный шарик — планета Земля, наш дом. А ну, как с ним случится что-нибудь! Что тогда?

Вопрос этот, увы, далеко не праздный.

Вспоминается публичное выступление одного видного ученого. Заканчивая лекцию о состоянии дел в природе, он сказал: «Я уже думаю о том, где будут жить мои внуки». Потом помедлил и поправился: «Нет, не внуки, а дети…»

Так вот, где будут жить наши дети?

Что происходит с природой на планете? Рассмотрим по порядку.

Воздух. Уже давно ученые с тревогой отмечают: кислорода в составе воздуха стало меньше. Тот, кто бывал в Токио — столице Японии, имел возможность убедиться: постовые полицейские на улицах, регулировщики движения, стоят в противогазах. Иначе нельзя — отравится, упадет.

На улицах установлены автоматы, по типу тех, что у нас продают газированную воду. Но там торгуют не водой, а… чистым воздухом!

В тридцатых годах советский писатель-фантаст Александр Беляев написал роман «Продавец воздуха». Тогда это воспринималось как чистейшая выдумка. Теперь — стало реальностью. Японцы уже делают консервы… из чистого воздуха…

Перенесемся в другой конец земного шара. Воздух альпийских лугов продают австрийцы, швейцарцы.

Лондон — столица Британской империи. Как известно, Англия — страна островная, там часты туманы. Наползая с моря, туман вбирает в себя вредное дыхание фабрик и заводов, выхлопные автомобильные газы. Англичане не без оснований прозвали это «смог» или «гороховый суп», за желтый цвет.

Так вот, в 1958 году, в период особого сгущения «смога» в Лондоне от удушья в течение четырех суток умерло 1700 человек. Каждые три с половиной минуты умирал один человек. Повторяю: в Лондоне! Не в захудалом городишке!

Худо с воздухом и в Соединенных Штатах Америки. Ученые подсчитали: Америка уже давно живет за счет чужого, «приблудного» воздуха, который приносит им ветер со стороны Канады, где дела в этом смысле пока что обстоят несколько получше, да еще за счет океана. Океан, как и лес, тоже великий дезинфектор и поставщик кислорода. Собственные же леса страны не справляются с очисткой испорченного воздуха, — они обеспечивают эту насущнейшую необходимость лишь на 50 процентов.

Журнал «Америка» как-то поместил фотографию: мать отводит двоих детей в школу, все трое — в респираторах… Что это, сегодняшний день или завтрашнее будущее? А горизонт на снимке, между прочим, темен, мрачен, затянут клубами черного дыма.

В США подсчитано: город с населением в один миллион человек выделяет за день 500 000 тонн веществ, загрязняющих воздух и воду. В Англии убытки от загрязнения атмосферы достигают 300 миллионов фунтов стерлингов в год, в ФРГ — почти 2 миллиарда марок.

По данным журнала «Наука и жизнь», около 6 миллиардов тонн углерода ежегодно выбрасывается в атмосферу Земли через дымовые трубы промышленных предприятий и с выхлопными газами автотранспорта. Концентрация углерода в воздухе больших городов мира повысилась на 10 процентов. Почему так получается?

Не только потому, что бурно развивается промышленность и непомерно растет количество автомобилей в мире.

С лица планеты сходят леса, и этот роковой процесс, начавшийся век назад и особенно ускорившийся в нынешнем столетии, не удается пока что остановить никакими чрезвычайными мерами.

Лес — производитель чистого воздуха. А леса все меньше. Только за пять лет — с 1947 по 1952 — в мире было вырублено 25 миллионов гектаров, а облесено (восстановлено) всего 2,65 миллиона — одна десятая часть. Две трети лесов планеты потеряли промышленное значение. А потребность в древесине все увеличивается. Одна газета при тираже в 100 000 экземпляров за день съедает годовой прирост одного-двух гектаров леса. А как же дальше? Многие страны — в первую очередь социалистические — прилагают громадные усилия, чтобы восстановить лесные запасы, однако перекрыть дефицит, сократить «ножницы» между рубкой и восстановлением до настоящего времени не удалось.

А лес, великий зеленый друг наш лес, — это не только древесина, чистый воздух, грибы, ягоды, обиталище многих и многих диких животных — зверей, птиц, но это еще и вода. Лес — хранитель влаги. Уходят лес — уходит вода. Уходит жизнь.

А с водой тоже очень, очень худо. Американцы уже покупают натуральную пресную воду у Канады. За золотые денежки. Платят! Потому что иного выхода нет. Проектируется построить гигантский водовод, по которому чистая вода должна поступать из Канады в Нью-Йорк: величайший город мира томится от жажды…

Собственные реки и озера загрязнены настолько, что пользоваться водой из них невозможно, — не только пить нельзя, даже в котлы заливать, использовать для технических целей не рискуют! Испорчены Великие озера — Эри, Мичиган, Верхнее, Нижнее, Гурон, где расположен большой промышленный комплекс, и теперь перед промышленниками стоит вопрос: как быть? что делать? На очистку одного озера Эри нужно израсходовать 20 миллиардов долларов. Понятно, что владельцы предприятий всячески уклоняются от этого, но, вероятно, рано или поздно им придется пойти на расходы.

Но если б так было только в США! Великая река Западной Европы Рейн превращена в сточную канаву, рыба в ней не живет, купаться тоже нельзя, а на некоторых участках вода настолько насыщена химикалиями, что черпай и проявляй фотографические пластинки — заменяет проявитель.

Западные немцы покупают чистую, воду у скандинавов, в Швеции, и по Балтийскому морю везут ее в судах-танкерах к себе.

Голландия приобретает воду у Норвегии, а потом разливает по бутылкам и продает населению.

Когда у нас не так давно побывали на Байкале друзья из ГДР, они полюбовались красотой пейзажей, а потом сказали: «Нам бы такое озеро. Мы отсюда возили бы воду к себе…»

Где взять воду?

И вот уже в мире готовятся (все-таки готовятся!) «к осуществлению грандиозных проектов переброски больших количеств воды на значительные расстояния, например, из бассейна Гудзонова залива в Канаде в густонаселенные районы в США» («Наука и жизнь»). Уже буксируются в Америку… айсберги из Гренландии. Да, да! Многие увидели в этом выход. Ведь каждая ледяная гора — айсберг — это миллионы тонн идеально чистой воды! Мощные буксиры тянут за тысячи миль по морю ледяные горы, заводят их в устья рек Миссисипи и оставляют там: растаяв, айсберг обогатит чистой водой испорченную воду этих рек. А можно построить и целые механизированные фабрики по переработке льда, этакий конвейер: лед — вода — потребитель… И все это не фантазия, нет!

На некоторых южноафриканских озерах уже можно увидеть: поверхность озера будто покрыта плавающими льдинками. В Африке? Но это не льдины, это — особого сорта легчайший пенобетон, особое защитное устройство, препятствующее быстрому испарению влаги под раскаленным африканским солнцем. Высохнут озера (а высохнуть они могут, потому что поредели леса) — и возникнет угроза обезвоживания целых районов. Вот озера и покрывают щитами из пенобетона… Но ведь, если задержать испарение в больших масштабах, где-то, может быть, это отзовется уменьшением осадков… Порочный круг!

Теперь, собственно, о земле.

Земля — производительница всех богатств… Лес — «одежда Земли». Недаром его зовут так. Там, где исчезает лес, развивается эрозия, ржавчина земли, отнимающая у человека плоды его тяжких трудов. Сказывается порой и верхоглядство, поспешность, проявляемые при подъеме новых земельных массивов. Человечество прилагает поистине титанические усилия, чтобы увеличить число посевных площадей, но практически они не растут: сколько вводится в хозяйственный оборот новых площадей, примерно столько же за этот срок уничтожается эрозией. Видели овраги, буераки, пыльные бури, ливневые смывы? Это все эрозия, ее работа. Эрозия ветровая и водная.

А ведь один землепашец кормит семь человек. Это у нас. В других странах эта цифра еще больше. Между тем уже сейчас, по оценке социологов, добрая треть человечества систематически недоедает, еще одна треть живет просто впроголодь…

Конечно, есть еще путь подъема урожайности сельскохозяйственных культур. В этом направлении делается многое. Однако возможности тут тоже не безграничны.

Итак, борьба за землю — борьба за жизнь.

Тяжкая проблема — и животный мир. По свидетельству палеонтологов, на планете нашей обитало 50 миллионов разных видов животных. Осталось — полтора миллиона. Естественный отбор? Да. Но приложил руку и человек. В нынешнем двадцатом веке истреблено 40 видов. Иначе говоря, каждые два года исчезает один вид животных.

Не грустно ли, не парадокс ли, что львов ныне рождается в зоопарках больше, чем на воле, на их родине в Африке! Мавритания (!) закупила у Франции (из зоопарков) несколько пар львов, чтоб развести у себя. А ведь мавританский лев — на гербе этой страны.

Красная Книга, заведенная Международным союзом охраны природы, свидетельствует: лишь за последние два-три столетия около 300 видов животных с лица нашей планеты сошло навсегда, чтоб уж никогда не возродиться, еще шестьсот — на грани вымирания. Спасем ли мы их?

Недавно крупный заповедник создан в Бельгии, недалеко от Льежа. По замыслу его устроителей, он не только будет содействовать сохранению флоры и фауны здешних мест, но также поможет разведению африканских зверей. Предполагается, что в заповеднике будут обитать 1200 антилоп, слонов, жирафов, зебр, гиппопотамов, львов, бизонов, верблюдов, медведей и волков. Да, и волков. Давно уже пора помиловать хищников, этих санитаров природы.

Многие хищники — четвероногие и пернатые — стали охраняться. Например, тигр, леопард, медведь гризли. Однако этого мало. Исчезли крокодилы там, где еще недавно реки кишели ими. Правда, кое-где крокодил теперь тоже охраняется.

Мода — жестокий враг животных. На зимних Олимпийских играх в Инсбруке советская делегация была в шубах из нерпичьей шкуры… Сейчас же, как часто бывает на Западе, это породило моду на нерпичий мех и вызвало истребительную охоту на нерпу. Мода на чемоданы и сумочки из крокодиловой кожи в свое время, как это известно, истребила крокодилов. Та же участь постигла леопардов, некоторые виды обезьян и т. д. и т. д.

Истреблены бизоны Северной Америки. А ведь еще при Купере по прериям бродили стада, в которых насчитывалось до двух миллионов голов. Истреблены странствующие голуби Америки. Никогда не возродится стеллерова корова, громадное морское млекопитающее. В 1741 году мир узнал о существовании этой коровы, а уже через 22 года в живых не осталось ни одной. Не сохранилось даже чучела.

Исчезают растения. Неумеренный сбор лекарственных растений, неумеренный, а главное хищнический (когда вырывают с корнем, не оставляя семенников), — привел к тому, что значительная часть этой ценной флоры уже исчезла.

Могут возразить: на смену природной флоре приходят сады. Но, заметим, сады работают хуже, чем естественные биологические системы. Сад не может заменить все.

Можно ли помочь природе?

Безусловно, — да.

Накануне Великой Октябрьской социалистической революции сайгак считался вымирающим животным. Но в результате принятых мер он стал вне опасности. В наших южных степях разгуливают сегодня тысячные стада сайгаков. Возрожден и зубр, представитель ледниковой эпохи. Из Беловежской пущи ныне зубр перекочевал в заповедники Подмосковья, Казахстана, на Кавказ.

…Вспомним тот вечный круговорот, который породил жизнь на нашей планете и дает живому жить дальше. Начало жизни — мельчайшие существа-бактерии, они санитары земли, они осуществляют и важные химические процессы переработки различных веществ. Растения, синтезируя энергию солнца, вырабатывают питательную массу для травоядных животных; травоядные служат пищей плотоядным. Цепь явлений, разорви одно звено — рассыплется цепь.

Ученые сулят потепление климата, как результат деятельности человека. «Парниковый эффект» — скопление углекислоты, нагрев атмосферы, а отсюда — таяние вечных ледников, затопление низменностей и побережий, сдвиг всего климата планеты. Каковы могут быть конечные последствия всего этого, невозможно предсказать. Однако ничего хорошего нам это не предвещает.

«Можно ли еще спасти космический корабль. «Земля»? — задает вопрос один из западногерманских журналов. Уже по тому, как вопрос сформулирован, видно, сколь он серьезен.

Да, можно ли?

Охрана природы стала сферой соревнования двух общественных систем — социализма и капитализма. Мы поднимаем это на уровень важнейшей государственной задачи.

В сентябре 1972 года прошла специальная сессия Верховного Совета СССР, посвященная проблемам охраны природы и рационального ее использования. Решения ЦК КПСС и Совета Министров СССР предусматривают обширный ряд мер, направленных на сбережение природы и приумножение ее богатств.

В РСФСР — впервые в мировой практике — введено обязательное планирование мероприятий по охране природы; с 1974 года такое планирование становится обязательным для всего Советского Союза.

У нас положение неизмеримо лучше, чем на Западе, за океаном. Но это не значит, что мы можем позволить себе благодушествовать. Наоборот! Грозные признаки надвигающейся беды есть и у нас. И дело охраны природы в СССР становится делом всего народа, каждого советского гражданина, его совести.

Сказать откровенно, не совсем понятно выражение «спортивная охота». Что это за спорт, когда, с одной стороны, скорострельное ружье с оптическим прицелом, автомобили, мотоциклы, а порой и вертолеты или самолеты, а с другой — все то же лишь живое бьющееся сердце да быстрые ноги! Нет, нельзя называть это спортом! Спорт всегда предполагает соревнование равных.

А если еще к этому прибавить нездоровый азарт… Страшная штука! Один знакомый признавался мне, что это вроде наркотика: раз выстрелишь — и хочется еще, и нажимаешь, и нажимаешь на спусковой крючок, уже не помня себя, пока не израсходуешь все патроны… Пошел на «спортивную охоту», а привез целую гору уток — шестьдесят штук. Куда их? И самому не надо столько, да и жена ругается… почисти-ка столько, подергай пух-перо! Азарт! Скажут: есть ограничения, нормы отстрела. А кто уследит в лесу? К каждому ведь не приставишь контролера — егеря или милиционера. Там, на природе, человек остается один на один со своей жертвой да… с совестью.

Прежде охотник, встретив охотника, говорил: «С полем!» То есть: как побродил? Теперь спрашивает: «Сколько настрелял?» Вспоминаю: когда мы с Л. М. Леоновым работали над статьей «Природа просит тишины», то столкнулись с таким фактом. В Свердловской области есть местечко — Горный Щит, ружей зарегистрированных там — 7000; да еще, говорят, не зарегистрированных столько же; возьмем лишь первую цифру — 7000. А дичи, по подсчету специалистов, три с половиной тысячи голов. Всякой — бегающей, летающей, прыгающей… всей! Семь тысяч и три с половиной тысячи. То есть на каждую живую тварь наведено четыре ствола (ружья-то двуствольные). Если они выстрелят все разом? Ничего живого не останется! К счастью, они не стреляют все враз, а когда стреляют, то еще мажут. Пока это спасает. Но нельзя всегда полагаться на слепое счастье.

Да и охотник-то нынче пошел не тот, более свирепый, беспардонный, что ли, готовый подчас на что угодно. В Челябинской области есть егерская династия: дед, отец, сын — все егеря, они могли бы рассказать много невеселого о своей работе, о постоянном тяжком испытании, риске, с которым она связана.



Вот потому-то сейчас все громче голоса: охоту надо сокращать, вводить в жесткие рамки. В некоторых странах уже принят такой порядок: столько-то охотников — и ни одним больше. Хотите стать охотником? Ждите, ждите, когда кто-нибудь помрет, освободится вакансия.

В нашей стране все чаще практикуются запреты весенней охоты (против весенней охоты категорически высказывался и В. И. Ленин). В зависимости от «урожая» дичи и погодных условий ограничиваются и осенние охоты.

Чтоб получить право пойти в лес с ружьем, охотник теперь обязан участвовать в работах: посеять, собрать урожай зерна, этим зерном подкармливать диких обитателей охотничьих угодий.

И хоть для многих охота по старинке — сжигающая страсть, любимое развлечение и отдых, она — атавизм, и недалеко то время, когда охота будет полностью запрещена. Как сказал замечательный друг русского леса писатель Леонид Леонов:


«Любите природу, но… без огнестрельного оружия!»


Ныне мы различаем — есть: биосфера, техносфера, ноосфера. Биосфера — тонкая пленка, окутывающая планету, то, что питает жизнь. Техносфера — сотворенный человеком мир машин и те преобразования, которые они несут планете, вмешательство всемогущей техники и ее последствия. Ноосфера — сам человек, точнее сказать, человек как разумный фактор, воздействующий на все окружающее, его устремления, планы, мечты, надежды, идеалы. Вот от этой-то, последней инстанции, ноосферы, по сути, и зависит все.

Мы приветствуем договор между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки о совместных действиях в защиту внешней среды, а также другие международные соглашения, посвященные той же проблеме.

Государство наше ввело в действие кодекс законов, в административном и уголовном порядке карающих разрушителей природы. Повышается ответственность всех руководителей промышленных предприятий.

В жизнь входит понятие — геогигиена!

Быть бережливым и заботливым к земле. Не пакостить, не грязнить, не растаскивать, не портить ее.

Советские органы вооружены правами строжайшего контроля. За охрану природы ответственность несут органы власти, так считал В. И. Ленин. К этому можно добавить: и каждый, каждый человек, если только ему дорог его дом, благополучие собственное и потомков.

Двадцать два миллиона членов насчитывает только Всероссийское общество охраны природы, основанное в 1924 году. Второго такого общества добровольцев-энтузиастов, радетелей родной природы, больше нет нигде.

Итак, напомним еще раз.

Крупный химкомбинат, если нет очистки, в сутки сбрасывает полтора-два миллиона кубометров ядовитых вод.

Литр нефти делает непригодной для жизни миллион кубических метров воды.

Полтора миллиарда кубометров леса рубится ежегодно.

Каждое хищнически срубленное дерево — урон. Каждая вытоптанная поляна — беда. Каждая отравленная речка — несчастье.

Мельчайшие организмы значат очень много, иногда играют роль более значительную, чем крупные.

Отвалы — характерная деталь современного техногенного ландшафта. А ландшафт — это часть наружного облика Родины, и кроме того, это также земля. В СССР очень много гектаров ждет фитомелиорации, озеленения на испорченных землях.

Максимальное расширение площади зеленых насаждений! Они производители жизненно важных для нас продуктов, они же поглотители пыли, газов и т. д.

Да укоренится повсюду «беструбная технология», то есть производство без всяких вредных выбросов в атмосферу (равно и в воду), без сжигания громадных количеств топлива, которое, засоряя несгоревшими остатками небо и землю, одновременно отнимает кислород.

Стоит повториться еще раз. Природу можно спасти. Если каждый научится любить ее. Если каждый твердо скажет себе: я — Человек.

Жан Дорст, один из вице-президентов Международного союза охраны природы, собрал огромный материал по всей планете. Скрупулезно-обстоятельно, с завидной мотивированностью и доказательностью, анализирует он все «за» и «против». Он — ученый, у него должен господствовать точный расчет, холодный рассудок. А кончает он свою книгу следующими словами:


«У человека вполне достаточно объективных причин, чтобы стремиться к сохранению дикой природы. Но в конечном счете природу может спасти только его любовь…»


Может быть, странно для ученого говорить об эмоциях? Нет, не странно. Любовь правит миром и охраняет его.

Можно было бы привести огромное количество высказываний на этот счет. Возьмем несколько наудачу.

— Какая же из проблем ближе нам? — спрашивает корреспондент «Известий» видного советского поэта Михаила Дудина.

— Пожалуй, — отвечает поэт, — это проблема спасения нашей прекрасной Земли, праматери всего сущего и живого, от гибели. Понимать эту проблему нужно, конечно, широко. Не только спасение Земли от атомной угрозы, не только защита природы и всего живого, но и защита духовного здоровья человечества, ибо в конечном итоге только это может предотвратить катастрофу…[1].

— Украшать природу человеческой красотой! — настаивает француз Поль Элюар.

А вот что говорит Акира Куросава, прогрессивный японский кинорежиссер:

— Человек нравственно связан с окружающей его природой, является ее частицей. И если эта природа чахнет, увядает под действием разрушающих сил, то вместе с нею погибает человек. Это как в горах: маленький камешек, брошенный путником, вызывает лавину камней, под которой гибнет и сам незадачливый путник.

В заключение хочу привести выдержку из статьи в журнале «Курьер ЮНЕСКО» (1973, № 1). Статья называется «Пределы роста», а весь журнал носит гриф «Только одна Земля».


«…Если существующие ныне тенденции сохранятся и впредь, то экспоненциальный рост производства, потребления, загрязнения среды и истощения природных ресурсов приведет к совершенно неприемлемой ситуации: перенаселение планеты, крайнее обеднение природы, загрязнение воды и атмосферы.
…Оптимисты обычно говорят: лежащий перед нами путь кажется опасным, но изобретательность человека, наука и техника позволят разрешить многие трудности.
На мой взгляд, оптимисты упускают при этом из виду два очень важных фактора. Первый — это ускорение темпов исторического развития. А наши институты да и мы сами не умеем достаточно быстро реагировать на возникающие проблемы, чтобы вовремя справиться с ними. События развиваются гораздо быстрее, чем развиваемся мы сами (подчеркнуто здесь и далее мною. — Б. Р.)
Все большее значение имеет второй фактор. В мире существуют такие важные проблемы, которые нельзя решить никакими техническими ухищрениями. Это проблемы, связанные с поведением самого человека, его реакцией на мир, его приспособляемостью, системой ценностей и т. д. Решение такого рода проблем следует искать в сфере социального и культурного развития. Стало быть, следует заботиться не об усилении роли техники в мире, а об ее гуманизации. А это означает, что поиск надо вести в совершенно иной плоскости… Когда население земного шара увеличится вдвое по сравнению с нынешним, общество станет неизмеримо более сложным и гораздо менее стабильным; жизнь в таком обществе, боюсь, станет действительно невозможной без помощи вычислительных машин и других механических устройств, расширяющих возможности человеческого разума. Но если человек сумеет вернуть себе некоторые истинно человеческие качества, если несправедливость будет устранена, если на смену нам придут более мудрые поколения, — тогда, быть может, для руководства обществом не понадобятся вычислительные машины. Короче говоря, выбирать надо одно из двух: либо мы повысим наши этические нормы, либо наша Земля превратится в огромный муравейник. Но мы — люди, и поэтому я надеюсь, что нам предназначена иная судьба, что наши устремления поднимутся выше забот об одной только сытости и материальном благополучии».


Подведем некоторые итоги.

Земля — наш дом, твой, мой, наш общий, дом всех людей, всех живых существ. Плохо тому созданию, которое теряет свой дом.

Попробуйте вообразить, если это возможно: вот вы утром пробудились, и вас сразу поразила странная тишина; выглянули за окно — никого. Не слышно чириканья воробьишек, не видно в небе ни одной летящей птицы, не залает собака, не пробежит кошка… никого! Вы — в пустом заброшенном доме, где даже эхо молчит.

Мир прекрасен и радостен потому, что это — мир, а не мертвая пустыня! Мир — значит, много, много живого, и среди этого чуда разнообразия живого — мы с вами, люди, частица этого живого, Жизни с большой буквы!

Человек уже стал так силен и могуч, что от него зависит — будет ли существовать Жизнь и дальше.

ПЕРВЫЕ ПУБЛИКАЦИИ



Сергей Курбангалеев

ВЕСЕННЯЯ НОЧЬ

Стихотворение



Скоро здесь реку не усмирить,
Оживут, забродят в елях соки.
Вот уж поглупели глухари,
И обвыклись с нашей кухней сойки.
Все же ночью валенки в ходу —
Горстка звезд примерзла к звонким лужам
Хорошо,
           когда кого-то ждут,
Хорошо,
           когда кому-то нужен!
Здесь гараж — земля и небосвод,
Только ночь и звезды нам по сердцу.
В перегретый за день вездеход
Осторожно я открою дверцу.
И кабина теплая еще…
Утром снова мчаться нам по насту.
В темноте спадает на плечо
Шаль твоя,
           повязанная наспех.



Михаил Шанбатуев

ОБЩЕЖИТИЕ

Стихотворение