От этого воспоминания ее затошнило. Сняв костюм с плечиков, Свифт засунула его в мусорный пакет и решила отдать старьевщику. В итоге она пришла в отдел в полосатой рубашке и широких серых брюках, теперь потемневших от дождевой воды на уровне лодыжек.

— Извини, задержался. Выронил ключи от машины, они отскочили от коленки — и прямо под машину. — Парень улыбнулся, и по взгляду, которым они обменялись, мы поняли все.

Даже без костюма Келли все равно одолевали воспоминания, они вспыхивали в ее голове в обратном хронологическом порядке, как при перемотке фильма. Ее возвращение на работу, первое дисциплинарное заседание, щеки у нее горят, в воздухе носятся сплетни. Месяцы, проведенные на больничном, бесконечные дни в своей комнате, Келли не моется и не следит за собой, она ждет решения комиссии, решения, которое может уничтожить ее карьеру. Вой сирены — в камере заключения что-то случилось, нужно подкрепление. Топот ног, охранники бегут к ней, но не для того, чтобы помочь, а чтобы оттащить ее от арестованного. Самого момента нападения Свифт не помнит. И никогда не помнила. На занятиях по управлению гневом Келли предлагали поговорить о случившемся, рассказать психотерапевту о том, что вызвало ее ярость.

Почему это так меня расстроило? Потому что в школе Генри играл в футбол и встречался с сексапильной Эммой Бриджес? Потому что я однажды сходила с ним в кино и до сих пор помню, как нежно он меня целовал? Или потому, что какая-то гадкая часть меня не могла смириться с тем, что он живет жизнью, в которой научился любить мужчин и теперь целуется с ними так же нежно, как когда-то со мной?

«Я не помню», — честно отвечала она. Только что она допрашивала арестованного, а мгновение спустя — взвыла сирена. Свифт не знала, что заставило ее утратить контроль над собой. У нее не сохранилось воспоминаний об этом.

— Зоуи, Миранда, это Расселл Лоури.

«Но ведь это хорошо, верно? — спросила Лекси, проведывая Келли после очередного, особенно трудного сеанса психотерапии. — Так тебе будет легче жить дальше и забыть о том, что это вообще случилось».

Зоуи и я пожали ему руку, и все вчетвером стали неторопливо продвигаться к двери, ведя на ходу разговор. Генри все норовил дотронуться до Расселла, как это бывает, когда новизна отношений еще не прошла и от каждого прикосновения мурашки пробегают по всему телу. Никогда не могла понять, для чего новоиспеченные любовники постоянно дотрагиваются друг до друга — чтобы убедиться, что другой или другая все еще здесь или просто из удовольствия, которое доставляет сам факт близости, позволяющий в любое время прикоснуться к любимому человеку.

Келли тогда зарылась лицом в подушку. Нет, так не легче жить дальше. Так только сложнее. Она не знала, почему вышла из себя, так как она может быть уверена, что этого не произойдет снова?

Нажав на звонок отдела убийств, Свифт встала под узкий козырек над подъездом, прячась от дождя.

— Генри мне о вас рассказывал. Он меня подготовил, чтоб я не допустил серьезной fauxpasnote 2.

— Да? — Помехи искажали голос в домофоне.

Я остановилась.

— Это Келли Свифт, меня прикомандировали сюда для участия в операции «Корнуолл».

— Что же он сказал вам обо мне?

— Поднимайтесь, Келли!

Расселл прищурился, сделав вид, что просматривает некий умственный файл.

Свифт узнала голос Люсинды и немного успокоилась. «Я начну с чистого листа, — напомнила она себе. — Это шанс проявить себя, и ни у кого не будет предубеждений из-за моего прошлого». Выйдя из лифта, она уверенно направилась к двери отдела. Один из участников операции приветливо кивнул ей, и Келли вспомнила, что его зовут Боб, но не успела поздороваться, назвав его по имени. Тем не менее эта встреча еще немного подняла ей настроение, а когда Люсинда встала, чтобы поприветствовать ее, Келли и вовсе взяла себя в руки.

— Миранда Романак. Умна, скорее привлекательна, чем смазлива. Серьезно ею увлекался в десятом и одиннадцатом классах. Несколько раз встречались после школы. А главное, Генри сказал, вы были самой первой девушкой, с которой ему нравилось бывать вместе.

— Добро пожаловать в наш дурдом.

— Ух ты! Вот это комплимент!

— Спасибо… наверное. Инспектор уже тут?

— Именно так он и сказал.

— Пошел на пробежку.

Внезапно я оказалась окружена знакомыми лицами, и на меня волной нахлынули воспоминания пятнадцатилетней давности. Я старалась отыскать среди собравшихся Джеймса, но его нигде не было видно.

— В такую погоду?

Кое-кто выглядел просто великолепно, некоторые — ужасно, а были и такие, кого мне никак не удавалось узнать, пока они не называли себя или их не представляли. Войдя в танцевальный зал, мы все четверо прямиком направились к бару. Мы стояли с бокалами в руках, улыбаясь неестественными, вымученными улыбками — точь-в-точь как северокорейские дипломаты.

— Уж такой он человек. Впрочем, он вас ждет. Землекоп вчера письмо прислал, поставил нас в известность.

— И как все прошло? — Келли попыталась разгадать выражение ее лица.

Прежде чем куда-либо идти и с кем-либо общаться, я решила провести визуальную разведку местности. Неторопливо скользя глазами по лицам собравшихся, я вспоминала, как много значили когда-то для меня иные из этих людей. Вот красавица Мелинда Шеп, которая спасла мне жизнь на алгебре, дав списать свою контрольную. А Линда Олсон однажды вечером — мы тогда учились в десятом классе — проявила необыкновенную доброту, ответив на все мои вопросы и объяснив, что в действительности происходит, когда ты оказываешься в постели с мужчиной. Это стало для меня своего рода поворотным пунктом, так как после ее слов я расслабилась и перестала бояться. А Стив Соломон был первым человеком на земле, дотронувшимся до меня ниже спины.

— С Ником? — Люсинда засмеялась. — Ну, вы же знаете Ника. Впрочем, нет, еще не знаете. Слушайте, инспектор — отличный следователь, но он плохо относится к ситуациям, когда ему что-то навязывают. Если бы он сам попросил прислать подкрепление из Транспортной, то нарадоваться бы не мог. Но так уж сложилось, что они с Землекопом не очень ладят, поэтому… — Люсинда осеклась. — Ничего, все будет нормально. Давайте я покажу ваш стол.

Мне было приятно встретить даже тех бывших одноклассников, с которыми я почти не общалась, — их вид вызывал у меня теплые ностальгические чувства. За столиком в углу сидели Терри Уэст и Эрик Максвелл, любители развлечься, оба туповатые и добродушные, как телята. Теперь у обоих по солидному брюшку и красные, одутловатые щеки. Они были совершенно счастливы вновь оказаться в компании друг друга. Интересно, общались ли они все эти годы? Хорошо ли у них сложилась жизнь?

В этот момент дверь открылась и в отдел ввалился инспектор Рампелло в гортексовом спортивном костюме и легкой куртке, расстегнутой на груди. Сняв наушники, он смотал проводки и сунул их в лайкровые перчатки. На пол с него стекала вода.

Танцевали всего две-три пары. Этот опасный вечер только еще начинался. Большинство, подобно нам, натянуто улыбались или старались держаться незаметнее, осваиваясь с обстановкой.

— Ну как там? — светским тоном осведомилась Люсинда.

— Смотри-ка, похоже, это Майк Сесич и Кэти Ароли?

— Изумительно, — ответил Ник. — Прямо как в тропиках. — Он направился в раздевалку, не обращая на Келли внимания.

— Угу.

Завидуя хорошим отношениям инспектора и Люсинды, Свифт включила компьютер и как раз искала листик, на котором аналитик записала для нее пароль, когда Ник вернулся — белая рубашка липнет к влажной спине, сложенный галстук зажат в руке.

— Какой он старый! Неужели и мы выгладим не лучше?

— Не знаю, злиться мне, что вы пошли к главному инспектору уже после того, как я четко и ясно сказал, что не хочу вашего временного перевода в этот отдел, или же восхищаться вашим умением договариваться. — Повесив пиджак на стул рядом со столом Келли, Рампелло ухмыльнулся и протянул ей руку. — В интересах работы остановлюсь на втором варианте. Добро пожаловать в команду!

— Надеюсь, нет. А она хороша. Слишком уж хороша. Я допила свой бокал и заказала еще. Неужели мы так и простоим здесь остаток вечера, с трудом или с легкостью узнавая одноклассников, завидуя одним и ужасаясь при виде других?

— Спасибо. — Келли немного расслабилась.

Генри и Расселл, извинившись, вышли, чтобы побыть наедине.

— То, что они влюблены и счастливы, не дает им права нас бросать!

— Я слышал, что вы давно дружите с нашим главным инспектором.

— Что ты об этом думаешь? Ну, о Генри и Расселле?

— Нет, не дружим. Он был моим начальником в отделе по расследованию сексуальных преступлений.

— Они восхитительны, но я не могу забыть, как мы с Генри обнимались в кино. Странно.

— Он о вас очень высокого мнения. Я так понял, под его началом вы получили похвальную грамоту?

— Что-то мой гироскоп шалит. Я в порядке, не беспокойся, но, пожалуй, загляну в дамскую комнату. Не двигайся. Оставайся на месте.

Ник Рампелло подготовился. Похвальную грамоту от главы Британской транспортной полиции Келли получила за несколько месяцев скрупулезной работы по выслеживанию эксгибициониста, обнажавшегося перед школьниками. Свифт проработала все свидетельские показания, тесно сотрудничала с аналитическим отделом, чтобы проверить известных сексуальных преступников. В результате ей удалось поймать нарушителя, использовав команду полицейских под прикрытием, притворявшихся потенциальными жертвами. Келли была польщена тем, что Землекоп вспомнил об этой истории. Главный инспектор подсластил Нику пилюлю, расхваливая ее. Впрочем, долго радоваться Свифт не пришлось.

Я кивнула и проводила ее взглядом. К стойке подошел Брэндон Брайнд и заказал выпивку. Он мне всегда нравился. Несколько смущенно обменявшись короткими приветствиями, мы завели разговор о всяких пустяках. Он неплохо преуспевал. Он производил впечатление человека, довольного жизнью, здравомыслящего, с надеждой смотревшего в будущее.

— Шеф хочет, чтобы вы постоянно работали с кем-то в паре.

Время летело незаметно. Я и не подозревала, что мы с ним так долго проговорили, пока Зоуи не вернулась из дамской комнаты с совершенно потерянным видом. Она была любезна с Брэндоном, задала ему несколько вопросов, но было ясно — ей срочно нужно что-то мне сообщить. Я извинилась, и мы поспешили к выходу.

Ничего в словах Рампелло не указывало на то, что он знает о причинах для такого условия прикомандирования, но Келли понимала, что они с главным инспектором это обсуждали. Она почувствовала, что краснеет, и надеялась, что Ник и Люсинда, с интересом прислушивавшаяся к разговору, ничего не заметили.

— Надо же — мчимся с такой скоростью в туалет, чтобы посекретничать. Что такое? Что случилось?

— Поэтому вы будете работать со мной.

— Ой, Миранда, ты не поверишь…

— С вами? — Келли предполагала, что ее напарником сделают какого-нибудь обычного следователя, детектива-констебля. Это Землекоп решил, что инспектору стоит присматривать за ней, или это желание самого Ника? Неужели она действительно такая обуза?

— Да в чем, наконец, дело?!

— Всегда стоит поучиться у лучших. — Ник подмигнул ей.

Мы уже собирались открыть дверь дамского туалета, как вдруг неведомо откуда раздался самый жуткий из человеческих голосов, какие мне доводилось слышать. При звуках такого голоса инстинктивно понимаешь, что обладатель его здорово не в себе. Голос карлика? Нет, еще выше, пронзительнее. Может, просто шутка, записанная на пленку? Голос раздавался из-за моей спины, и у меня не было ни малейшей возможности повернуться, не увидев лица Зоуи: оно сперва окаменело, а потом исказилось от ужаса.

— Распустил хвост, павлинчик, — фыркнула Люсинда.

Рампелло пожал плечами, точно говоря: «Ну что же я могу поделать, если я великолепен?» — и Келли невольно улыбнулась. Люсинда была права, самомнения инспектору не занимать, но он умел посмеяться над собой.

— Что, опять приспичило? Что у тебя с мочевым пузырем?! Да что вообще с тобой такое, Зоуи? — Начал этот голос игриво, но к концу тирады уже звучал агрессивно.

— Ты сдала деньги на благотворительный забег, Люси? — спросил Ник, и Келли с облегчением поняла, что их разговор окончен.

Потом я услышала:

— Еще несколько недель назад!

— Привет, Миранда.

— То был полумарафон в Ньюкасле. А это полумарафон в Портсмуте.

Я обернулась. Первое, что я увидела, — его прическу. Хуже не придумаешь. Даже в Улан-Баторе не смогли бы подстричь хуже. Волосы у него были местами густые и не-расчесанные, а местами обкорнанные чуть не до корней. Впечатление возникало такое, будто кто-то начал выстригать у него пряди как бог на душу положит, а потом просто устал и бросил.

Люсинда упрямо скрестила руки на груди.

И только тут я узнала это лицо, в особенности глаза, потому что в них все еще светились прежние искорки. Правда, теперь в этих глазах было и кое-что другое — безумие, ярость и замешательство, как ни в одних других. В них невозможно было долго смотреть.

— Подумай о детях, Люси… Этих несчастных бедных сиротках…

Да и желание такое вряд ли могло у кого-то возникнуть, потому что все в этих глазах говорило о болезни, ненормальности — их выражение, то, что они ни секунду не оставались на месте: то стреляли в сторону, то снова возвращались к вам, потом опять в сторону…

— Ох, прекрати! Ладно, считай, с меня пять фунтов.

— Кевин?

— За милю? — Ник ухмыльнулся. Люсинда с недовольством уставилась на него. — Спасибо. Так, мне нужны новости по делу. На первый взгляд, Таню Бекетт и Кэтрин Таннинг ничего не связывает, кроме этих объявлений, и я хочу знать, что мы упускаем.

— Поставь чайник и угости нас спрятанным в твоем столе печеньем, и я все тебе расскажу.

Он заулыбался и, мелко тряся головой, склонил ее набок, как делают озадаченные собаки. Кевин Гамильтон, Зоуи по нему с ума сходила. Капитан футбольной команды Дартмутского колледжа, воплощение здоровья. Теперь же вид у него был такой странный, что мои глаза просто отказывались верить, а мозги словно застопорились.

— Каким еще печеньем? — с невинным видом осведомился Ник, но Люсинда только отмахнулась.

— Ага! Я знал, что ты придешь! Я сказал Зоуи, когда ее увидел, что Миранда Романак наверняка тоже здесь. И я был прав. Я был прав.

— Я аналитик, инспектор. — Она выразительно приподняла одну бровь. — Ничто не укроется от моего зоркого взгляда.

Я онемела. Я перевела взгляд на Зоуи. Она смотрела на него с ужасом — как загипнотизированная.

Она вернулась за свой стол, и Келли позволила себе улыбнуться.

— Я приехал только ради встречи с нашим классом. Мы теперь живем в Орандже. Знаете, где это? В Нью-Джерси. Мы туда перебрались после смерти моего батюшки. Но я забыл твой номер телефона, Зоуи, поэтому не мог тебе сообщить, что я приехал. Моя сестра говорила, что и незачем звонить-то, но я ей сказал: «Слушай, мы ведь с ней столько лет встречались…»

— Если покажете мне, где кухня, я приготовлю чай.

— Мне нравится ваш подход! — Ник одобрительно посмотрел на нее. — Прямо по коридору, вторая дверь направо.

Он говорил без умолку своим неестественно высоким, скрипучим и одновременно гнусавым голосом — о себе, о встрече выпускников, о Зоуи, о своих «исследованиях». Я была рада его болтливости: это позволило мне справиться с потрясением и пристально разглядывать его, но не казаться при этом невежливой.

К концу первого дня на новом месте Келли не раз пришлось бегать за чайником. В промежутке между приготовлением кофе и чая она читала документы по делу Тани Бекетт, а в пять часов отправилась в конференц-зал с Ником, Люсиндой и толпой сотрудников, которых ей представили, но она тут же забыла их имена. В зале оставались свободные места, но в основном сотрудники переминались у стены, всем своим видом показывая, что у них есть дела поважнее каких-то дурацких совещаний. Однако Ника Рампелло это не волновало.

С первых секунд было ясно, что он страдает психическим расстройством, но каким именно — трудно было сказать. При всей бессвязности его речи то, о чем он рассказывал, складывалось в целостную картину и звучало вполне разумно. Глядя на него теперешнего, мне приходилось все время напоминать себе, что Кевин Гамильтон был в нашем классе одним из лучших по успеваемости. Мы все были уверены, что он далеко пойдет. Я за все эти годы почти ничего о нем не слыхала. Говорили, что он окончил Дартмут и поступил в Уортонскую школу бизнеса, но чего-то в этом роде и следовало от него ожидать. Даже когда ему было всего восемнадцать, никто не сомневался, что лет через десять его можно будет увидеть по телевизору дающим интервью или прочитать о нем в журнале «Тайм».

— Присаживайтесь и устраивайтесь поудобнее. Я вас надолго не задержу, но мы столкнулись со сложным делом, и я хочу, чтобы все были в курсе последних событий. — Он обвел взглядом комнату, ожидая, пока присутствующие обратят на него внимание. — Сегодня двадцать четвертое ноября, это совещание по операции «Корнуолл», расследованию убийства Тани Бекетт и связанных с ним преступлений, а именно кражи ключей и предполагаемого ограбления женщины по имени Кэтрин Таннинг. Связь между этими преступлениями — объявления с фотографиями женщин, напечатанные в «Лондон газетт». — Ник перевел взгляд на Люсинду. — Докладывай.

Люсинда вышла к стоящему впереди столу.

Похоже было, остальные участники знали про Кевина, потому что, пока мы стояли с ним, никто к нам не подошел. Пару раз я улыбалась, завидев вдали знакомое лицо, и мне улыбались в ответ, и шли поздороваться, но, заметив Кевина, поворачивали назад. А он все продолжал говорить.

— Мне поручили проверить убийства за последний месяц, но я расширила поиск до изнасилований, домогательств и грабежей, жертвами которых стали женщины. Я исключила из списка случаи домашнего насилия, но преступлений все равно было много. — Она вставила флешку в ноутбук и включила проектор.

Постепенно перед нами развернулась вся картина случившегося. Кевин был старшим из четырех детей. Его отец, с которым он был очень близок, скоропостижно умер, когда Кевин еще учился в институте. Кевину пришлось бросить учебу и вернуться домой, чтобы заботиться об осиротевшей семье. Ему здорово досталось, и в конце концов его психика не выдержала такого напряжения — Кевин попросту сломался. Он прошел курс лечения и с тех пор сидел на лекарствах. Целыми днями он просиживал в библиотеке, занимаясь исследованиями, но когда я спросила, какими именно, он бросил на меня подозрительный взгляд и заговорил о другом.

На первом слайде были фотографии женщин из объявлений в «Лондон газетт», взятые из файла Тамиры Баррон, который та столь неохотно передала Келли. Люсинда пролистнула следующие три слайда, наполненные такой же мозаикой фотографий.

Я просто не могла себе представить, что чувствует Зоуи. Все, с чем она пришла на эту встречу — все ее мечты, ожидания, — было с места в карьер уничтожено этим кошмаром в человеческом обличье, все полетело кувырком, было разрушено. В который раз бедная моя подруга проиграла.

— Эти женщины стали жертвами соответствующих преступлений за последний месяц. Как видите, я сгруппировала их в соответствии с физическими характеристиками: цвет кожи, цвет волос, приблизительный возраст. Конечно, это неточные показатели, но так легче сделать следующий шаг.

— Извини, Кевин, но нам надо идти. — Если я и задела его чувства, мне было наплевать. Я схватила Зоуи за руку и потащила ее в дамскую комнату. Он продолжал говорить и после того, как за нами захлопнулась дверь.

— Сравнить жертвы с фотографиями в объявлениях? — спросил кто-то за спиной Келли.

К счастью, кроме нас в туалете никого не оказалось. Мы уставились друг на друга, не в силах сказать ни слова. Словно хрустальная ваза упала на каменный пол и разлетелась на мелкие осколки. В конце концов ты сметаешь их веником, но прежде надо освоиться с мыслью, что вазы больше нет и никогда не будет.

— Именно. Мне удалось обнаружить четыре совпадения, сравнив фотографии в газете с другими снимками жертв. — Люсинда продолжила показ слайдов, кратко комментируя каждый. — Шарлотта Харрис, двадцать шесть лет, секретарь в юридической фирме в Мургейте, живет в Лутоне. Попытка изнасилования. Нападавший — неопознанный мужчина азиатской внешности. — Слева на слайде была фотография из материалов дела с именем жертвы, справа — снимок из «Лондон газетт».

Зоуи подошла к раковине и повернула ручки обоих кранов. Нагнулась и, сложив ладони лодочкой, принялась брызгать водой себе в лицо. Потом выдавила из висячей мыльницы жидкого мыла и тщательно смыла всю косметику, которую час назад так старательно накладывала.

— Ну и ну, — мрачно пробормотал Ник.

Жаль, что я не такая мудрая, как мне бы хотелось, — я бы нашла какие-нибудь правильные слова, чтобы хоть на несколько мгновений рассеять мрак, воцарившийся в ее сердце, увы, надолго.

— Эмма Дэвис. Тридцать четыре года. Изнасилована в Западном Кенсингтоне.

— И откуда только я набралась всех этих азбучных истин? — Она смотрела на себя в зеркало. Лицо у нее было пустое, покрытое сверкающими водяными каплями.

Келли медленно выдохнула.

— Ты о чем?

— Лора Кин. Двадцать один год. Убита в Тернем-Грин на прошлой неделе.

— Любовь сильнее смерти. Надежда умирает последней. Уж давно бы пора начать пользоваться ремнем безопасности для сердца. Дорога опасна, а мы, идиотки, никогда не пристегиваемся.

— О ней мы уже слышали, — добавил Ник. — Отдел убийств полиции Западного Лондона сообщил нам о возможной связи с убийством Тани Бекетт из-за возраста.

— Это не просто возможная связь, я бы сказала, что мы можем быть чертовски уверены. Ладно, последняя. — Люсинда включила последний слайд с фотографией брюнетки лет сорока. Как и на всех остальных слайдах, фотография была рядом с объявлением в «Лондон газетт». — Тут странный случай. Миссис Александра Кретем, проживающая неподалеку от парка Хамстед-Хит, жалуется на то, что кто-то проникает к ней в дом, пока она спит, и переставляет вещи. Пока что дело ведет отдел мелких правонарушений, изначально ему не придавался высокий приоритет. Очевидно, следователь не был уверен, что что-то на самом деле случилось, хотя миссис Кретем уверяла его, что к ней в дом кто-то проник. — Люсинда сверилась со своими записями. — И конечно, не следует забывать о Кэтрин Таннинг, в чей дом тоже проникли, и Таню Бекетт, ставшую жертвой убийства. Шесть. И это пока. Я еще не закончила анализ.

— Зоуи…

В зале для совещаний повисла тишина. Ник позволил сотрудникам обдумать слова Люсинды, потом указал на последний слайд, где шесть подтвержденных дел были представлены в виде списка и размещены рядом с фотографиями из соответствующих объявлений.

— В жизни не забуду, как однажды он мне сказал: «Когда нам стукнет по сто четыре, тогда и начнем предаваться воспоминаниям, а до этого мы будем слишком заняты». А я ведь хотела взять с собой Гектора. И он был не прочь прийти. Но я подумала про Кевина — может, есть шанс, что между нами что-нибудь… И не позвала его.

— В целом на данный момент вышло восемьдесят четыре таких объявления, а значит, нам нужно установить личности еще семидесяти восьми женщин, которые могут быть, а могут и не быть жертвами преступлений. Копии объявлений там, — Ник указал на доску, — и в файлах перед вами.

Ну почему у меня такие неповоротливые мозги? Я нервно облизывала губы и напрягала голову, но нужные слова не приходили на ум. Она продолжала тупо смотреть в зеркало, будто впервые видела свое лицо.

Все зашуршали бумагой, просматривая выданные документы.

Дверь приоткрылась, и в нее проскользнула Кэти Херлт. Она выглядела как всегда великолепно, и от нее по-прежнему веяло таким высокомерным презрением ко всем и ко всему на свете, что любой в ее присутствии рисковал замерзнуть насмерть.

— Я еще работаю над сопоставлением объявлений с преступлениями в Лондоне и связалась с отделениями полиции в Суррее, Оксфордшире, Эссексе и Кенте, чтобы проверить, нет ли у них совпадений. Я нашла еще несколько возможных совпадений, но недостаточно уверена в них и не хочу морочить вам голову, пока не уточню данные, если вы не против, босс.

— Видели Кевина Гамильтона? Ему следовало бы сменить лоботомиста! Стоит посреди коридора и несет какую-то ересь — настоящий клингон. Да и внешне похож.

— Хорошо.

Это прозвучало так жестоко и точно, что Зоуи издала хриплый смешок. Я тоже рассмеялась. Кэти передернула плечами.

— Вы просили меня выяснить, что связывает жертвы и преступления. Боюсь, тут мне нечего сказать. На первый взгляд преступления очень отличаются, но если отбросить очевидное — сам тип преступления и образ действий преступника, то их связывает общественный транспорт: на женщин нападали на пути с работы или на работу.

— Я так и знала, незачем было сюда приходить. Все это действует угнетающе. Уж вы-то сегодня получили по полной программе. Кевин спятил, Джеймс умер. Вот и конец этой главе, да?

— Составьте их маршруты. Посмотрим, не пересекались ли они где-нибудь.

— Что? — Я произнесла это слово медленнее, чем хотела. Я собиралась было смахнуть с лица выступившие от смеха слезы, но так и застыла с поднятой рукой. Я уставилась на эту руку, и тут Кэти снова заговорила. Пальцы сами собой сжались в кулак. Но я этого не почувствовала. Я ничего не чувствовала.

— Уже работаю над этим, шеф.

Вид у нее был удивленный.

— Что нам известно о преступнике?

— Ты о чем? Что — что?

— Преступниках, — подчеркнула Люсинда. — Шарлотта Харрис описывает высокого азиата с резким запахом дезодоранта. Она не видела его лица, но мужчина был одет в дорогой костюм в тонкую полоску и серое пальто. Эмма Дэвис из Западного Кенсингтона описывает своего насильника как белого тучного мужчину. Нам мало что известно о преступнике из Тернем-Грин, но камера слежения неподалеку зафиксировала высокого белого мужчину, проходившего там непосредственно перед убийством Лоры Кин.

— Джеймс…

— Ключи Кэтрин Таннинг украл азиат, — сказала Келли. — На записи не видно его лицо, зато отчетливо можно разглядеть руки.

— Джеймс? А что Джеймс? Боже мой, Миранда, да ты что же, выходит, не знала?! Он мертв. Погиб три года назад. В автокатастрофе.

— Шесть преступлений — и шесть потенциальных преступников. Не нужно быть гением, чтобы увидеть в объявлениях ключевой элемент этого преступления. На данный момент мы должны выяснить, кто разместил их в газете. — Ник Рампелло вышел к столу, и Люсинда переключилась на следующий файл со снимком Зоуи Уолкер.

Внезапно все вокруг приобрело какую-то невероятную четкость и выразительность: вздох Зоуи, похожий на всхлип, звук льющейся из кранов воды, стук каблуков Кэти по выложенному плиткой полу. Выражение их лиц: по-прежнему холодное, но заинтересованное — у Кэти, потрясенное еще сильнее, чем после встречи с Кевином, — у Зоуи. Я видела все это на удивление четко, но какая-то важная часть моего существа уже покинула меня. Выскользнув из моего тела, она вознеслась под потолок и бросила на меня прощальный взгляд, прежде чем исчезнуть навсегда.

— Объявления печатаются с начала октября в соответствующей рубрике на предпоследней странице газеты, все они размещены в верхнем правом углу. Все фотографии — любительские.

Это была та часть моей души, которая любила Джеймса Стилмана со всем пылом и простодушием юности. Которая выкуривала по два десятка изумительных сигарет в день, слишком громко смеялась и не ведала страха. Которая спрашивала себя — каким он будет, секс, и кто станет первым. Которая слишком подолгу задерживалась перед зеркалом, чтобы полюбоваться единственным на свете безупречным лицом.

— Вчера мне звонила Зоуи Уолкер, — добавила Келли. — Оказывается, ее снимок взяли с «Фейсбука». Она прислала мне необрезанную версию — на фотографии она с дочерью на свадьбе у родственницы несколько лет назад.

Бесстрашный подросток, я так верила, что когда-нибудь встречу спутника жизни, с которым буду счастлива до конца своих дней. Мужчину, который прирастет ко мне, как моя собственная кожа. Джеймс научил меня этому, показал мне, что счастье возможно с самого начала. Теперь он мертв.

— Я проверю страницы Таннинг и Бекетт на «Фейсбуке», — заверила Люсинда, опередив Ника. — Есть еще одно сходство в фотографиях — ни одна из женщин не смотрит в камеру.

— Господи Иисусе, Миранда, я думала, ты знаешь. Это ведь давно случилось.

«Как будто они не знали, что их фотографируют».

— Как… — Я умолкла, чтобы проглотить комок в горле. — М-м-м, как это случилось?

— В каждом объявлении указан этот интернет-адрес. — Рампелло указал вверх экрана, где было написано www.findtheone.com.

— Не знаю. Мне Диана Вайз сказала. Но она сегодня здесь! Ты у нее спроси. Я ее только что видела.

— Сайт знакомств? — Женщина, сидевшая рядом с Келли, тщательно записывала все в блокнот. Она посмотрела на Ника, держа наготове ручку.

Не сказав больше ни слова, я вышла в коридор. Зоуи что-то говорила мне вслед, но я не остановилась. Мне нужно было немедленно найти Диану Вайз. Без подробностей, без достоверных деталей смерть Джеймса останется для меня чем-то расплывчато-эфемерным, а надо, чтобы она стала совершенно реальным фактом.

Следователь в другом конце комнаты достал телефон, проверяя сетевой адрес ресурса.

Разве стены в зале, до того как я пошла в дамскую комнату, не были нежно-голубыми, цвета бильярдного мелка? Голубыми с белым бордюром? Ведь точно были, но теперь они стали грязновато-оранжевыми, как молодая морковь. От этой жуткой новости даже цвета переменились.

— Возможно. Название сайта незнакомо ни одной из жертв. Кэтрин Таннинг некоторое время была зарегистрирована на сайте знакомств «Элита», и мы связались с ними, чтобы узнать, не взламывали ли их базы данных. Жених Тани Бекетт, что неудивительно, настаивает, что она никогда не пользовалась подобными ресурсами. То же самое говорит и Зоуи Уолкер. Как некоторые из вас уже обнаружили, адрес ведет на пустую страницу с полем под пароль. Отдел киберпреступлений взял на себя эту часть расследования, и я буду держать вас в курсе. Так, я помню, что все торопятся, продолжаем.

По залу бродили люди, разговаривали, смеялись, танцевали. Сегодня всем им было одновременно по восемнадцать и по тридцать три. Все было замечательно. Белозубые улыбки, чувственные языки. Я шла сквозь густой град слов. Я чувствовала себя инопланетянкой.

— Номер телефона, — Люсинда повернулась к доске и подчеркнула номер, написанный красным маркером: 0809 4 733 968, — не значится в нашей базе данных и не работает, а значит, помещать его в объявление было бессмысленно. Если речь не идет об ошибке, конечно.

Ничего бессмысленного в этом объявлении не было. Номер телефона оказался там по какой-то причине. Келли смотрела на экран за спиной Люсинды. Под номером было еще несколько строчек текста.

— Они переехали в Доббс-Ферри…

Для получения детальной информации посетите наш сайт. Необходимо согласие с условиями предоставления услуг. С жалобами обращайтесь к администратору сайта.

— Я не виделась с ним… боже мой, сколько же лет…

Сайта — это да. Но что потом? Какой пароль?

— И во всем доме не ковры, а какая-то жуткая коричневая тряпка…

Ник стоял рядом с Люсиндой, проводя опрос команды, раздавая поручения и напоминая о необходимости держать его в курсе. Келли тем временем смотрела на объявление, думая, что они упускают.

Когда нам было по восемнадцать, грампластинки были еще в ходу. Слушать их можно было на трех скоростях: 33, 45 и 78 оборотов в минуту. Но на 78 мы их ставили, только когда хотелось поприкалываться. Ставишь пластинку, на которой указано «45 оборотов», на диск проигрывателя, передвигаешь рычажок на отметку «78», и знакомые голоса делаются уморительно тоненькими и скрипучими. Я все ускоряла шаги в поисках Дианы, думая о Джеймсе, представляя его мертвым, и весь окружающий мир переключился на 78 оборотов. Голоса слились в пронзительную какофонию. Этот визгливый хаос достиг такой силы, что мне пришлось остановиться и закрыть глаза. Я несколько раз глубоко вздохнула, приказывая себе не поддаваться панике. Открыв глаза, я увидела перед собой Зоуи.

— На этом этапе расследования к нам поступает много информации, и пока что непонятно, как все это связано, — говорил Ник. — Кто бы ни разместил эти объявления в «Лондон газетт», он либо объявляет о своем намерении совершить преступление, либо является соучастником преступлений других правонарушителей.

— Как ты?

Свифт слушала его вполуха, напряженно размышляя. Какой смысл размещать объявление, не предоставляя всю информацию? Зачем предлагать потенциальным клиентам адрес сайта, не давая им возможности доступа?

— Плохо. Ты не видела Диану? Я ее везде ищу.

0809 4 733 968

— Давай вместе. Никуда она не денется — найдем. Она взяла меня за руку, и мы пошли рядом. Позже, когда в голове у меня прояснилось, я подумала: как она добра. Ведь Зоуи всего несколько минут назад пережила свой собственный кошмар, и тем не менее сразу пришла мне на помощь. А ведь могла бы после встречи с Кевином Гамильтоном замкнуться в своем горе и ни на что больше не обращать внимания.

Келли задумалась: а что, если номер телефона — не номер, а пароль?

— Вот она! Вон там.

Отключив звук на мобильном, она открыла интернет-приложение и ввела адрес ресурса.

В отличие от большинства одноклассников, Диана Вайз почти не изменилась со школьных лет. Интересное лицо, длинные темные волосы, сексуальная улыбка итальянской кинозвезды. В старших классах мы стали— почти подругами, настоящей дружбе мешало то благоговение, с которым мы к ней относились, поскольку она была куда взрослее нас.

www. findtheone.com

— Диана!

На экране мигал курсор. Введя 0809 4 733 968, она нажала клавишу «энтер».

Она разговаривала с мужчиной, которого я не узнала. Услыхав свое имя, она обернулась и увидела меня. И тотчас же легким прикосновением к рукаву своего собеседника простилась с ним и взяла меня под руку.

Вы ввели неверный пароль.

— Миранда. А я тебя искала. — Голос у нее был сильный, уверенный. По выражению ее лица я поняла: она знает, что мне нужно. Я была рада, что мне не придется задать ей этот вопрос. Произнести эти слова вслух, чтобы весь мир услышал: это правда? Он в самом деле мертв?

Келли вздохнула. Она была так уверена, что номер телефона — ключ к разгадке. Она как раз отключала Интернет, когда на экране вспыхнуло сообщение:

Втроем мы вышли через вестибюль в тепло и красоту летнего вечера. В воздухе стоял густой, сладковато-чувственный запах жимолости. Я была опустошена и испугана. Я знала, что сейчас произойдет. Хотя мне и нужны были ответы, но я понимала, что, когда услышу их, для меня уже не будет возврата в ту часть моей жизни, которая существовала еще несколько часов назад.

| 9у 6стре4и, по36они. Лекси:))

— Диана, что случилось с Джеймсом? Как это прои… — голос мне изменил, и я замолчала.

Даже без подписи Келли поняла бы, от кого сообщение: ее сестра обожала лит-спик[9], хотя мода на него прошла в девяностые. Она представила себе, как Лекси хмурится, глядя на крошечный экран «Нокии» и терпеливо удерживая каждую клавишу, пока не высветится нужный символ.

Она неторопливо отвела рукой назад прядь волос.

0809 4 733 968

— Я случайно встретила его несколько лет назад в Филадельфии. Он работал в компании, которая имела какое-то отношение к живописи — то ли продавала картины, то ли посредничала. Точно не скажу. Может, это были аукционисты вроде Сотбис. В общем, мы с ним столкнулись на улице. Ему нравилась его работа. Он был в таком восторге! Помнишь ведь, как он в момент заводился, если ему что-то было по душе?

Мысль начала оформляться в ее голове, и она посмотрела на буквы в объявлении под номером. Под цифрой 0 стояли три буквы — я, ш, е.

Я хотела сказать ей — уж кому, как не мне, помнить это: он загорался, просто весь светиться начинал, стоило чему-то вызвать его интерес.

Одной рукой достав блокнот, Келли торопливо открыла его и принялась выписывать буквы, ожидая, пока они сложатся в слово, лихорадочно выводя сочетания в блокноте в поисках какой-то системы.

— Мы оба ужасно спешили и наскоро выпили по чашке кофе в ближайшем кафе. Он выглядел совершенно счастливым, Миранда. Сказал, что наконец-то, впервые в жизни ему удалось встать на правильный путь. Все складывалось так, как ему хотелось. И подруга у него была. Он находился в полном смысле на подъеме, понимаешь?

«Для получения детальной информации посетите наш сайт. Необходимо согласие с условиями предоставления услуг. С жалобами обращайтесь к администратору сайта».

— Как он выглядел? — Мне нужна была картинка, образ взрослого Джеймса, за который я могла бы зацепиться.

Я… тебя… вижу…

— Естественно, стал старше, похудел, если сравнивать со школой, но эти его чудесные глаза, улыбка были все те же. — Она на миг запнулась. — В общем, выглядел, как Джеймс.

Я ТЕБЯ ВИЖУ.

Свифт охнула и, подняв голову, увидела, что инспектор, скрестив руки на груди, неодобрительно смотрит на нее.

Я заплакала. В ее словах было все, что я желала и не желала услышать. Зоуи обняла меня. Мы втроем стояли на лужайке, в нескольких футах — и в сотне световых лет — от того счастья и благодушия, которые царили сейчас в стенах клуба.

— У вас есть какая-то новая информация по делу, которой вы хотели бы с нами поделиться?

Когда первый приступ моего горя утих, я попросила Диану продолжать.

— Да, сэр, — ответила Келли. — По-моему, есть.

— Мы обменялись телефонами и договорились не терять друг друга из виду. Пару раз созванивались, но я больше не бывала в Филадельфии, а уж он в Каламазу и подавно не заезжал… И вот три года назад, очень поздно вечером, раздался этот звонок. Женщина два раза перезванивала. Она была так расстроена, что мне пришлось убеждать ее, что я та самая, кто ей нужен. Она сказала, что знает — мы с Джеймсом были друзьями, а потому ставит меня в известность: он погиб в автокатастрофе. Он поехал по делам в Нью-Йорк, и его подруга позвонила ему туда из Филадельфии. Сказала, что хочет с ним порвать, потому что встретила другого человека. По-видимому, разговор был короткий — она, мол, с ним кончает, и больше говорить не о чем… Повесив трубку, он тут же вскочил в машину и помчался к ней. Был гололед, дороги в ужасном состоянии. Он добрался до Филадельфии, но так гнал, что, когда пытался свернуть с магистрали, машину занесло, он потерял управление. Она сказала, смерть была мгновенной.

— Мгновенной?

Глава 17

— Так она сказала.

Добавлена: пятница, 13 ноября

— Кто она такая?

Белая

— Не знаю. Я спрашивала, но она себя не назвала. Наверное, та самая подруга. Он о тебе спрашивал, Миранда. Когда мы сидели в кафе, он спросил, знаю ли я что-нибудь о тебе.

Под сорок.

У меня сжалось сердце.

Светлые волосы, обычно собраны в узел.

— Правда?

Очки (может быть в контактных линзах).

— Да. Он огорчился, когда я сказала, что ничего не знаю.

Туфли без каблука, черные брюки, облегающая блузка. Красное пальто чуть ниже бедра, три пуговицы.

В наступившей тишине звуки музыки из клуба заполнили воздух.

Размер 12–14.

— И больше ничего?

В 8.10 заходит на станцию «Кристал Пэлас». Здоровается с нищенкой, бросает монету в футляр из-под гитары. Едет наземкой на север до станции «Уайтчепел». Пересаживается на линию Дистрикт, едет в западном направлении в 5 вагоне, выходит прямо напротив ступеней к выходу на Кеннон-стрит. Поворачивает со станции направо и идет по краю проезжей части, чтобы не толкаться в толпе на тротуаре. В правой руке несет телефон, сумку прижимает к груди. Работает в агентстве недвижимости «Холлоу и Рид», Уолбрук-стрит.

— Ничего. Я у нее спрашивала, но она не назвалась. Сказала то, что сказала, и сразу же повесила трубку.

Доступна: с понедельника по пятницу

Зоуи вздохнула и опустила глаза. Этот вздох словно подвел черту под нашим разговором.

Время: 50 минут

— Спасибо тебе, Диана. Теперь все ясно.

Уровень сложности: средний

Мы с ней обнялись. Она отступила назад, все еще сжимая ладонями мои локти, и задержала взгляд на моем лице. Потом повернулась и пошла к двери.

— Мы должны сказать ей. — Келли в ужасе смотрела на экран, где подробно описан путь Зоуи Уолкер на работу.

— Диана! — Да?

— Вы уверены, что это она? — уточнила Люсинда.

— Он правда был счастлив?

Келли с Ником склонились над открытым ноутбуком на столе инспектора. Верхний свет в огромном помещении был выключен, и желтая настольная лампа чуть мигала, будто лампочка вот-вот перегорит. Люсинда работала за соседним столом, кропотливо сопоставляя каждую фотографию со снимками в «Лондон газетт».

Она лишь кивнула в ответ. И это было лучше всяких слов. Благодаря этому я могла выбирать определения для его счастья из своего собственного словаря.

— Описание подходит, дата размещения объявления подходит, и она работает в «Холлоу и Рид», — кивнула Келли. — Это точно она. Мы позвоним или зайдем к ней?

— Спасибо.

— Погодите.

Порывшись в сумочке, она выудила визитку и протянула мне.

Ник почти ничего не сказал, когда Келли объяснила, как разгадала пароль. Он только взглянул на ее телефон, где над полем для пароля теперь высветился текст: «Войдите в систему или зарегистрируйтесь».

— Позвони, если захочешь поговорить или если попадешь в Каламазу, штат Мичиган.

Остальную команду Рампелло отправил по домам, приказав собраться завтра в восемь утра на очередное совещание. «Это будет тяжелый день», — мрачно предсказал он.

Мы с Зоуи остались посреди лужайки. Через несколько минут я сказала:

— Не хочу туда возвращаться. Возьму такси. Ты доверишь мне ключ от дома?

Всего несколько секунд ушло на то, чтобы зайти на сайт с компьютера Ника, — но намного больше времени понадобилось, чтобы связаться с бухгалтерией полиции: учитывая нерабочее время, дозвониться туда было невозможно, и Ник в конце концов раздраженно отложил телефон и достал из бумажника свою кредитку.

— Давай куда-нибудь поедем и напьемся.

— Мы не можем позволить СМИ разнюхать об этом. Поднимется скандал. А значит, пока что Зоуи Уолкер ничего говорить нельзя.

Свифт не сразу нашлась что ответить — пришлось подавить в себе желание выдать не очень-то цензурную реплику.

Вместо этого мы снова стали ездить по городу. По тем же самым местам, где побывали днем, а теперь казалось — миллион лет назад. Я включила радио и, словно угадав наше настроение, все станции транслировали песни, которые мы любили в юности. Так и должно было быть, ведь этим вечером наша юность закончилась, и, прощаясь с ней навсегда, нужно было погрузиться в нее в последний раз.

— Сэр, ей угрожает опасность. И мы обязаны защитить ее, а значит, предупредить, не так ли?

Я не следила за дорогой и поняла, где мы, только когда Зоуи сбросила скорость и повернула к парковке у мороженицы Карвела.

— В данный момент ситуация под контролем. Человек — или люди, — создавший этот веб-сайт, не знает, что делом занимается полиция, а значит, у нас есть шанс установить, кто это. Если мы покажем эту страницу Зоуи Уолкер, она расскажет своей семье и друзьям.

— Хорошая идея!

— Мы попросим ее не делать этого.

— Не напились, так потолстеем.

— Такова природа человека, Келли. Она захочет убедиться в том, что ее знакомые женщины в безопасности. И не успеем мы оглянуться, как эту новость подхватят газеты и в Лондоне начнется паника. Наш злоумышленник заляжет на дно, и мы его никогда не найдем.

Мы заказали, как в стародавние времена, ванильные трубочки, облитые растопленным шоколадом, и вернулись к машине. В своих вечерних туалетах уселись мы на капот и принялись за мороженое.

Келли усилием воли заставила себя молчать. Но Зоуи Уолкер — не игрушка в руках полиции.

— По-прежнему необыкновенно вкусны.

— Мы увидимся с ней завтра и предложим ей сменить маршрут на работу. Стандартный совет в ситуации, когда кто-то беспокоится за свою безопасность: измените привычкам, не будьте столь предсказуемы. Больше ей знать ничего не нужно. — Ник Рампелло закрыл ноутбук, ясно давая понять, что разговор окончен. — Вы обе можете идти домой, если хотите. Встретимся завтра утром.

— Я их сто лет не ела. Мы с детьми прежде часто здесь бывали, пока они были маленькие, но теперь оба скорей умрут, чем покажутся со мной на людях.

Не успел он это сказать, как кто-то позвонил в домофон. Келли подошла к трубке.

Мы следили глазами за посетителями, сновавшими туда-сюда. В клубе наши одноклассники сейчас танцевали и заново переживали свои счастливые годы. Там же остался и Кевин, и Джеймс тоже.

— Это, наверное, из отдела киберпреступлений. Впустите его.

— Что же мы теперь будем делать, Зоуи?

У Эндрю Робинсона очки в черной оправе и аккуратно подстриженная жидкая бородка. Сняв куртку цвета хаки, он остался в серой футболке и джинсах. Куртку он небрежно бросил на пол рядом со стулом.

— Надеяться, дорогая. Я это всегда говорила.

— Спасибо, что зашли.

— Хреноватенько как-то сегодня с надеждой.

— Не за что. Мы сейчас завалены запросами, поэтому я домой и не собирался. Посмотрел я ваш веб-сайт. Владелец доменного имени заплатил за то, чтобы его не включали в базу данных WHOIS — это что-то вроде телефонного справочника по веб-сайтам, — поэтому я подал запрос на разглашение этой информации, чтобы узнать имя и адрес владельца. Пока что я пытаюсь найти администратора сайта через IP-адрес, но, думаю, они пользуются прокси-сервером, поэтому все будет не так просто.