— …С особенным увлечением работаю над детскими книжками.

— О, это интересно, — сказал журналист. — И в каком же духе вы пишете такие книжки?

— Моя цель — внушить детям некоторые элементарные общественные понятия. Но, разумеется, я делаю это осторожно.

— Например?

— Скажем, рассказ о лошадке на колесиках. Так вот, я пользуюсь случаем, чтобы объяснить ребенку, сколько людей работало, чтобы такую лошадку сделать. Таким образом ребенок получает представление об общественном характере труда. Или описываю путешествие и таким образом знакомлю ребенка не только с географией, но и с тем, что, например, одни люди — бедные, другие — богатые.

Вероятно, эта беседа очень удивила иностранного журналиста, который вряд ли мог предполагать, что большой лирический поэт нашего времени, прокладывающий в поэзии новые дороги, станет тратить свое время и силы на решение каких-то педагогических задач.

А между тем Маяковский и в самом деле владел высоким педагогическим искусством — искусством воспитывать и больших и маленьких. Он писал не для того, чтобы его стихами любовались, а для того, чтобы стихи работали, врывались в жизнь, переделывали ее.

В любой детской книжке — будь то сказка, песенка или цепь смешных и задорных подписей под картинками — Маяковский так же смел, так же честен, прям и серьезен, как и в своей поэме «Хорошо!» или «Во весь голос».

И в то же время, работая над стихами для детей, он никогда не забывал, что его читатели — маленькие, всего по колено ему ростом.

Осторожно, сдерживая свой громовой голос, как бы не желая напугать ребят, он беседует с ними о важных материях — шутливо, ласково, уважительно:

— Вот, — говорит она и протягивает мне молот. — Я хочу, чтобы ты с этим разделалась. Забрось его как можно дальше.



Молот на удивление тяжел — я с трудом его удерживаю. Обычному человеку даже не приподнять. Встаю поудобней, обхватываю рукоять и раскручиваю. Виток, другой — напряжение не отпускает, но тело приспосабливается, движется гладко и плавно, как будто создано для этого.



Крошка сын
к отцу пришел,
и спросила кроха:
— Что такое
хорошо
и что такое
плохо?



Массивный молот гудит в воздухе, внутри нарастает какая-то опасная энергия… Зачем я это делаю?



Кости и мысли стоном отзываются на третий виток, я с криком забрасываю молот в океан. Не ожидала, что он отлетит в такую даль. Оружие исчезает в темноте, но не слышно ни плеска, ни звука… лишь глухой раскат грома. Мы стоим на берегу. Что-то закончилось… Эльфина свободна. У меня из глаз катятся слезы.

Маяковский говорит с детьми без всякой снисходительности. Его отповедь маленькому трусу, маленькому лентяю или неряхе сурова и беспощадна. Его похвала тем, кто ее достоин, немногословна и отчетлива, как похвала командира:

Вспоминаю свою старую фотографию. Когда-то я была той девушкой. Она превратилась в незнакомку. Я скучаю по ней. Она никогда не была счастлива по-настоящему. Зачем она ездила в Бразилию? Случайно ли оказалась на пути грузовика?



Она не умела видеть в темноте, ходить по дну океана, держать удар, атаковать. Может, не все перемены к худшему? Может, я стала такой, чтобы выжить? Да, я скучаю по той девушке — хочется, чтобы она об этом знала. Но она так искалечена… Подожду, пока она поправится.



Храбрый мальчик, —
хорошо,
в жизни
пригодится.





Наверняка она никогда не задумывалась, сколько проживет; никогда не мечтала делать то, на что я способна. Хочется рассказать ей о необычном, прекрасном и удивительном создании, в которое она превратится. Может быть, ей от этого станет лучше. Небо сверкает звездами… Ей бы очень понравилось это зрелище.

«Стихи детям» занимают в собрании всех стихов Маяковского особое и значительное место. Эти стихи могут еще многому научить детей да, пожалуй, и взрослых.

Глава двадцать первая

В тюрьме меня не удержать!

«Кролик еще ждет своего писателя»

Как бы вы поступили, будь у вас единственный шанс победить, добиться успеха, исполнить все желания? Рискнули бы или нет? Азартный ли вы человек? Я часто задавал себе этот вопрос. Теперь знаю ответ.

о детской литературе и критике

Думаю об этом уже две недели — других занятий не предвидится.

 Судьба  детской  книги  в  нашей  стране  не   зависит   от   произвола коммерческих издательств или от инициативы отдельных  энтузиастов-педагогов.

Меня привязали на улице, под проливным дождем. Черный Волк и Дева целовались, как сумасшедшие. Волк снял маску, под которой оказалась грива седых волос. Обо мне на какое-то время забыли.

Книга для детей стала у нас  делом  всей  большой  советской  художественной литературы.

Как нужна тут внимательная, добросовестная, умная  критика,  понимающая все сложные и многообразные задачи литературы, которая встречает человека на пороге жизни.

Добить меня было легко. «Чемпионы» освободились и все пошло наперекосяк. Эльфина вызвала шторм, а Дева сотворила что-то с океаном — он обрушился на берег, омыв крепость теплой соленой волной. Огромный купол лаборатории с треском провалился. Небеса разверзлись, и анонсированный мною ледниковый период исчез в потоках тропического ливня. Вода залила лабораторию, оружейную, все мои изобретения, просочилась на самые нижние уровни, под самый фундамент, в секретные подземелья, к глубинным ядерным печам, к тайному пламени.

А   что   представляет   собою   селекционер   наших   детских    книг, неизменный советчик  библиотекарей  и  педагогов  —  профессиональный  критик детской литературы?

Превосходно. «Новые Чемпионы» беспечно, как дети, плещутся во дворе, а я стараюсь дотянуться до замка на лодыжке. Чего же им не радоваться? Настал их звездный час.

Нашел ли он какие-нибудь новые дарования? Обогатил ли он детское чтение смелой и удачной инициативой, подобно тем философам и педагогам,  которые  в свое время предложили ввести в детскую библиотеку Робинзона Крузо и другие произведения мировой литературы?

Эльфина парит в воздухе, невнятно распевая; салютует шторму копьем. Подмигнув мне, Мистер Мистик уставился в пространство — плащ эффектно развивается на ветру. От нелепого цилиндра хоть какая-то польза — защита от дождя. Ко всеобщему веселому изумлению киборг дает мне пощечину.

Нет, наши критики пока что не балуют нас подарками. Заметные критические статьи появляются у нас чрезвычайно  редко.  Гораздо  чаще  встречаем  мы  в печати большие или маленькие рецензии. А рецензия — хоть и самая пространная — это еще не критическая статья, даже если она раздуется так,  как  басенная лягушка, увидевшая вола. Об этих рецензиях не стоило бы и говорить, если  бы они не  приобретали  иногда,  за  отсутствием  серьезной  и  систематической критики, слишком большого веса и  значения.  К  ним  прислушиваются,  и  они надолго определяют судьбу книги.

Лили — Эрика? — исчезла, растворилась в дожде, ищет дорогу домой. Ей, как и мне, не хочется тусоваться с «Новыми Чемпионами». Похоже, они по ней особо не скучают. Не понимаю ее роли в этой истории: кто она — героиня или злодейка? Надо бы спросить.

Молодому и еще неопытному педагогу (а у нас много молодых  и  неопытных педагогов) иной раз не с кем посоветоваться о выборе  детской  книги,  и  он всецело полагается на отзывы в журнале, набранные петитом, или на  случайные газетные рецензии.



Давайте же поговорим о рецензентах детской книги. До сих пор  их  самих еще никто не рецензировал. Пусть они  испытают  на  себе,  приятно  это  или неприятно.

Все это было две недели назад. Есть о чем подумать, сидя в наручниках в тюремном транспорте. Через десять минут взорвутся дымовые шашки. Я избавлюсь от наручников и выскользну с другой стороны вертолета, переодетый в припрятанную униформу — останется пройти по взлетной площадке. Чемоданчик наверняка привлечет внимание… Впрочем, его можно принять за чей-то багаж. Из подушек сидений и запасных парашютов я соорудил чучело, которое на некоторое время их отвлечет. В противном случае придется импровизировать.

Рецензия,   которая   зачастую   притворяется   серьезной   критической статьей,прежде  всего  выбирает  для  себя  загадочное  и   глубокомысленное заглавие. Перечислю несколько таких заглавий.

Через несколько минут я окажусь на свободе. Проблемы возникнут позже. Нужно работать — предстоит разобраться с миром.

«Повесть многих граней и проблем». Это сказано  пышно,  но  не  слишком точно. «Грани» и «проблемы» настолько различные понятия,  что  никакой  союз «и» не может  их  соединить.  Вряд  ли  писатель  К.  Паустовский,  которому посвящена эта рецензия, будет  благодарен  за  такой  комплимент.  Но  зато, вероятно, его ничуть  не  огорчит  то  легкое  и  неопределенное  порицание, которым озаглавлена другая  рецензия,  напечатанная  на  страницах  того  же самого журнала «Детская и юношеская литература». Рецензия эта называется  «С холодком рассудочности».

Что значит — покорить мир? Как этого добиться — стать самым богатым, самым умным, победить всех в схватке? Знать, что способен на это? Стать неуязвимым?

А как вам нравится такое заглавие: «Кролик еще ждет своего писателя». Или «С окуневой точки зрения», или «И не пионеры  и  не  история»,  или «Выхолощенный Жан-Кристоф». Подумала ли неосторожная рецензентка о том,  что «Жан-Кристоф» — это не только заглавие книги,  но  и  мужское  имя,  которое носит герой  романа?  Очевидно,  не  подумала.  Иначе  она  не  наделила  бы Жана-Кристофа таким ветеринарным эпитетом, а попросту сказала бы, что  книга Ромена Роллана в переделке для детей потеряла свою сложность и глубину.

Означает ли это заполучить любимую девушку? Может быть, Сполох много лет назад покорил мир? А я? Возможно, такого способа нет… Я так старался! Сразился в сотне битв — и проиграл их все до одной…

А попробуйте-ка угадать, о чем или о  ком  идет  речь  в  рецензии  под названием «Импортная грусть»? О Генрике Сенкевиче.

А что значит «Научная фантастика — прожектор исторического  завтра»?  И бывает ли вообще «историческое завтра»? До сих пор, как это  известно  всем, история занималась прошлым.

Еще три минуты. Проблема серьезнее, чем представлялось. Нетривиальная. Теперь я это понимаю, но не остановлюсь. Ошибок больше не будет.

Но дело не в названиях статей. Содержание статей о  детской  литературе иногда бывает гораздо страшнее.

У ангара, футах в шестистах от меня, припаркован вертолет. Цель близка! Проскользну на место пилота, поддам газу и рвану через границу. Шансы на успех: пятьдесят на пятьдесят. В конце концов, кто создал Антитрон? Кто обуздал энергию дзета-измерения? Это гораздо сложнее геройства! Я всех одолею… Кто передвинул Луну? Я!

Что  такое  критик  по  нашим   понятиям?   Это   философ,   публицист, литературовед. Он  должен  сочетать  философское  мышление  с  дарованием  и темпераментом общественного деятеля, борца, не говоря уже о хорошем вкусе  и серьезном знании своего предмета. Но беда в том, что люди, пишущие о детской литературе, зачастую и не философы, и не публицисты, и не литературоведы.

Через неделю я буду в Антигуа, в Гонконге, в Айове. Там уж разберусь, каким способом на этот раз действовать… Что-нибудь новенькое — нанотехнологии, практическое применение теории суперструн или магия вуду. Я по-прежнему самый умный человек в мире. И скоро, очень скоро я стану неуязвим!

Я  вовсе  не  хочу  обвинить  их  в  том,  что  они   мало   занимаются теоретизированием. Напротив, любая наша рецензия на три четверти состоит  из какой-то  метафизики  —  педагогической,  литературной  или  философской.  У каждого из рецензентов есть свой узкопрофессиональный  жаргон  или,  вернее, свой таинственный шифр. Этот шифр настолько своеобразен, что  может  служить для критика чем-то вроде дымовой  завесы.  Дымовая  завеса  критика-педагога (обычно именуемая «спецификумом педпроцессов») скрывает  его  от  нескромных взглядов критика-литературоведа. А уже  литературовед  окружает  себя  таким густым, таким ядовитым туманом терминологии и фразеологии, что к нему  и  не подступишься без противогаза.

Что делать, если взорвалась лаборатория, залив тебя волной суперзаряженного эликсира? Не валяться же в руинах… Выползаешь, израненный, из-под завалов; клянешься всем отомстить. Главное — не сдаваться! Главное — покорить мир.

Беру для примера несколько строк из статьи рецензента-литературоведа «О стихах для детей» (журнал «Детская и юношеская литература», 1934, № 12):

Приложение

Выдержки из «Международной базы металюдей», 3-е издание


«В стихах К. Чуковского мы встречаемся с несомненной тенденцией создать своеобразный    образ    (курсив    мой — С. М.)    повествователя    на     резко индивидуализированной манере повествования, непосредственно обращающегося  к читателю (что еще более усиливает, персонифицирует эту манеру).  Именно  так построен  «Телефон».  Основные  эпизоды  его  собраны  вокруг   основной повествующей фигуры доктора Айболита, которая  перекликается  с  персонажами других книг  К.  Чуковского.  Отсюда  основная  ритмическая  линия  стихов Чуковского в «Телефоне», линия, построенная по принципу  вольного  басенного стиха. Как известно, басня строится как своеобразный сказ,  в  основе  своей басня представляет собой  несколько  лукавое  повествование  о  каком-нибудь случае; организация стиха в басне подчинена  этой  повествовательной  линии, ритм  очень  свободен,  стиховые  единицы   в   зависимости   от   смысловой наполненности   строки,   от   интонационной   подчеркнутости    слова    то растягиваются, то сжимаются,  представляя  собою  законченное  интонационное целое».


Не похоже ли это рассуждение на известные  сатирические  стихи  Алексея Толстого?



Герои



«Нет, господа! России предстоит,
Соединив прошедшее с грядущим,
Создать, коль смею выразиться, вид,
Который называется присущим
Всем временам; и став на свой гранит,
Имущим, так сказать, и неимущим
Открыть родник взаимного труда…
Надеюсь, вам понятно, господа?»



«Чемпионы»



Черный Волк — «Главный борец с преступностью»

У Толстого эту длинную тираду произносит либеральный  министр  прошлого столетия, который, по старой  министерской  традиции,  старался  не  столько выразить,  сколько  затушевать  свои  мысли.   Но   куда   ему   до   нашего литературоведа! Этот «затушевался» с ног до головы.

Биографическая справка: потеряв брата и сестру, аутичный ребенок посредством дисциплины и обучения превращает свою жизнь в бесконечную битву за справедливость

Только опомнившись от первого впечатления, начинаешь понимать,  сколько ошибок и неточностей в прочитанном отрывке из статьи.

Способности: исключительный знаток боевых искусств, гимнаст, развитые тактические инстинкты

Во-первых,  с  каких   это   пор   басня   стала   «несколько   лукавым повествованием  о  каком-либо  случае»?  Ведь  этак  любую   сплетню   можно квалифицировать как басню! Во-вторых, «Телефон» Чуковского никогда  никакими своими «линиями», «единицами» и  «формами»  не  был  «построен  по  принципу басенного стиха».

Источник силы: естественные способности, усиленные тренировки

Посудите сами:

Примечания: настоящими параспособностями не обладает; бывший муж Девы





Сполох — «Величайший герой мира»



У меня зазвонил телефон.
— Кто говорит?
— Слон.
— Откуда?
— От верблюда…
— Что вам надо?
— Шоколада…





Биографическая справка: в результате неудачного эксперимента квотербек из Лиги Плюща превращается величайшего в мире супергероя

и т. д.    

Разве это сколько-нибудь похоже на басню? Но возьмем самый выгодный для автора статьи отрывок из «Телефона», — такой отрывок, в котором (как сказано в рецензии) строки «то растягиваются, то сжимаются…»:

Способности: умеет летать, обладает большой физической силой, неуязвим



Источник силы: несчастный случай в ходе научного эксперимента

Примечания: пропал без вести; местонахождение неизвестно



 …А потом позвонил медведь
Да как начал реветь:
«Му» да «му»!
Что за «му»? Почему?
Ничего не пойму!
Погодите, медведь, не ревите,
Объясните, чего вы хотите!







Дева — «Первая леди Силы»

Достаточно вспомнить любую басню Хемницера, Измайлова, Крылова, Демьяна Бедного, чтобы убедиться в ошибке нашего критика.

Биографическая справка: родилась в семье паранормальных родителей, но пыталась жить как обычная девочка.

Я не стану здесь много говорить о словесной  неряшливости  рецензентов, обо всех их «своеобразных образах» и прочих шедеврах стиля. Но я не могу  не отметить с прискорбием,  что  из  всей  полустраничной  критической  тирады, которую я только что  привел,  можно  выжать  только  самую  простую,  самую короткую мысль, а именно, что писатель К. Чуковский  пользуется  разговорным языком, ведет рассказ от первого лица  и  при  этом  позволяет  себе  иногда менять стихотворный размер. Вот и все.  А  сколько  дыма  напущено,  сколько пыли, угара, тумана!

Способности: умеет летать; обладает большой силой; силовое поле; владеет приемами рукопашного боя

И это не  единственный  пример  словесной  расточительности  в  статьях рецензентов детской литературы. Нужно пристальное внимание, чтобы разглядеть под всей шелухой терминов и фраз хоть какую-нибудь мысль, хоть  какой-нибудь вывод. И  чаще  всего  этот  конечный  вывод  оказывается  противоречивым  и неверным.

Источник силы: унаследовала от Громобоя и неопознанной инопланетной принцессы

Примечания: официально считается руководителем «Чемпионов», бывшая жена Черного Волка

Вот, например, в статье критика-педагога, напечатанной во втором номере все того же журнала «Детская и  юношеская  литература»,  разбирается  книжка писательницы З. Александровой «Ясли». После длинного вступления  на  тему  о том, что хорошие стихи и картинки  помогают  ребенку  учиться  говорить  (на специфическом языке эта мысль выражается гораздо сложнее), педагог переходит к разбору книжки. Он цитирует стихи Александровой:





Эльфина — «Боевая Принцесса»



Там на шапках у ребят
Звезды красные горят.





Биографическая справка: последняя из Волшебного народа; подчиняясь приказу королевы эльфов, осталась жить среди людей

И сейчас же прибавляет от себя сурово и авторитетно:  «Что  горит?  Где горит? — послышатся детские вопросы. Ибо слово «горит» связано у  малышей  с представлением  об  огне.  Детям   данного   возраста   метафоры   абсолютно недоступны».

Способности: умеет летать; бьется врукопашную (копье); управляет погодой

А несколькими строками ниже критик пишет:

Источник силы: эльф

«…Ведь автор умеет рядом с  небрежной  подписью  сделать  и  хорошую, продуманную…»

Примечания: сведения о происхождении не подтверждены

Как пример хорошей подписи критик рекомендует стихи:





Фаталь — «Воин нового поколения»



И без санок и без лыж
С этой горки полетишь.



Биографическая справка: пострадавшую в страшной аварии женщину с помощью новейших технологий превратили в спецагента-киборга



Способности: экстра-сила и скорость; встроенное оружие

«Тепло, конкретно и легко! — восторгается автор рецензии. — Это то, что всегда приятно звучит в произведениях Александровой».

Источник силы: киберимплантанты

Примечания: возможна психическая нестабильность

А почему, собственно, эти стихи показались критику лучше предыдущих? На мой «некритический» взгляд,  и  те  и  другие  стихи  приблизительно  одного качества. А вот преступную «метафору» критик на  этот  раз  проглядел!  Ведь если выражение «звезды горят» — метафора, то почему «с горки полетишь» — не метафора? Слово «летать», наверно, связано  у  малышей  с  представлением  о птичке, так же как слово «горит» — с представлением об огне.



Где же тут справедливость?

Дикарь — «Дикий задира»

Но метафора — это,  очевидно,  камень  преткновения  для  многих  наших критиков. В  «Литературной  газете»  (№  122 (438)  М.  Чачко  отмечает,  что писатель М. Ильин, автор «Рассказа о великом плане», не любит метафор.  Этот вывод он делает не голословно, а на основании цитаты из Ильина:

Биографическая справка: полузверь, получеловек; прочесывает городские джунгли в поисках преступников


«Есть машины, которые буравят землю. Есть машины, которые грызут уголь. Есть машины, которые сосут ил и песок со дна реки.  Одна  машина  вытянулась вверх, чтобы высоко подымать грузы, другая машина сплющилась в  лепешку  для того, чтобы вползать, влезать в землю. У одной машины —  зубы,  у  другой  — хобот, у третьей — кулак».


Способности: сила, скорость, выносливость

Непосредственно вслед за этой  цитатой  М.  Чачко  заявляет:  «Писатель избегает метафор». Как избегает?  Неужели  все  эти  кулаки,  зубы,  хоботы, лепешки критик понимает буквально, а не метафорически?  Неужели  он  думает, что машины и в самом деле вытягиваются, сплющиваются, грызут, сосут!

Источник силы: неизвестен

У критика-педагога и критика-литературоведа, которых мы здесь цитируем, очевидно, разные формы дальтонизма: один во  всем  видит  метафору,  другой, напротив, понимает все метафорическое буквально.

Примечания: под следствием за чрезмерную жестокость применяемых методов; участвует волонтером в городской программе «инкубатор для супергероев»



Тот же М. Чачко утверждает (правда, без  осуждения),  что  писатели  М. Ильин, Л. Кассиль и С. Безбородов ввели в детскую  литературу  «газетный язык». И это свое утверждение критик отчасти основывает на том, что в книгах упомянутых   авторов   он   нашел   «политические   термины»,   такие,   как «пролетариат», «буржуазия», «МТС»!

Галатея — «Золотое сердце»

 Как это понять? Быть может, товарищ М. Чачко полагает, что из инвентаря нашей художественной — в строгом смысле этого  слова  —  литературы  следует исключить все политические понятия (буржуазия, пролетариат и т. д.), заменив их какими-нибудь  сочными  выражениями  из  фольклорного  запаса?  Очевидно, критик действительно так думает. Недаром же  он  противопоставляет  Кассилю, Ильину и Безбородову «Сказку о  военной  тайне»  Гайдара,  в  которой  слово «буржуа»  заменено  специально  придуманным  к  случаю   затейливым   словом «буржуин», а буржуазное государство называется «буржуинством».

Биографическая справка: уникальная машина посвящает себя служению человечеству и становится человечной

Как видно, любой общепринятый  термин  можно  освободить  от  газетного привкуса,  если  придать  ему  причудливое,   необычное   окончание.   Слово «буржуазия» банально и газетно,  а  вот  «буржуинство»  —  и  оригинально  и художественно!

Способности: умение летать; выбросы энергии; технологическая эмпатия.

Источник силы: робот

Гайдар — очень талантливый писатель, но ставить в  пример  чуть  ли  не всей детской литературе  самые  субъективные  и  спорные  из  его  словесных поисков — это значит сбивать с толку и автора, и читающую публику.

Примечания: погибла; личность создателя неизвестна

Но разве наши рецензенты думают об авторе и читателе! Если  бы  думали, они писали бы интереснее, понятнее, грамотнее, добросовестнее.



Они не позволили бы себе в статьях о литературном языке писать, как  М. Чачко. А он пишет так: «Языковые течения»; «Разноязыковые тенденции».

Лили — «Безжалостная»

Он пишет: «Значит ли, что в детской литературе язык обречен на замораживание, на топтание на месте».

Биографическая справка: родилась в отдаленном будущем и застряла в настоящем; изгнанница с суперспособностями ищет утраченный дом

Забудем на минуту, подобно самому М. Чачко, о том, что такое  метафора, и представим себе буквально этот замороженный и топчущийся  на  месте  язык.

Способности: сила; выносливость

Страшная картина!

Источник силы: технологии далекого будущего

Примечания: также перечислена в разделе злодеев; необычная внешность

Но довольно цитат. Их можно было бы привести бесконечное количество. Ведь дело не только в том, что многие  наши  рецензенты  еще  не  умеют писать. Иные из  них  и  читать  не  научились.  Прочитав  книгу  о  чукчах, рецензент называет их «чукотами»  и  путает  содержание  автобиографического предисловия с содержанием самой повести (рецензия на  книгу  Одулока  «Жизнь Имтеургина Старшего»).



Прочитав книгу К. Золотовского «Подводные мастера»,  другой  критик забывает, во-первых, ее название,  а  во-вторых,  ошибочно  упрекает  автора книги в излишней экзотике.

Мистер Мистик — «Человек-загадка»

А между тем в книге рассказывается о  том,  как  наши  водолазы  кладут заплату на лопнувшую трубу, отмечают поплавками электрический кабель,  пилят старые сваи на дне Невы.

Биографическая справка: неудавшийся фокусник и мелкий мошенник раскрывает тайны истинной магии, и жизнь его меняется раз и навсегда

Давно ли водопроводная труба стала считаться у нас экзотикой?

Хвалят ли рецензенты детскую книжку или бранят, — они одинаково  далеки от истины. Почти ни на одну рецензию нельзя положиться.

Способности: включают, помимо прочего, телепортацию, телепатию и манипуляции с энергией

А ведь если уж у нас так мало критических статей, содержащих большие  и серьезные  мысли,  то  пускай  хоть  та  информация,  которая  печатается  в библиографических журналах, будет точной и добросовестной.

Источник силы: волшебство

Я не остановился здесь на нескольких наших удачах  только  потому,  что они пока еще малочисленны и не делают погоды. Но  я  отлично  помню  хорошую статью Всеволода Лебедева, умные и тонкие статьи Веры Смирновой.  В библиографическом  журнале  «Детская  и  юношеская  литература»   появляются наконец первые опыты критических обозрений. Раньше этого не было. Удачны или неудачны эти обозрения, их все же следует считать шагом вперед.

Примечания: способности данного персонажа малоизученны

Однако мы не можем ограничиться этим осторожным шажком. Общее положение в области критики у нас еще очень неблагополучно.



Критика  должна  быть  искусством,  вооруженным   наукой.   Лихаческому «литературоведению»,  любительской  игре  философскими   и   педагогическими терминами — всему этому пора положить конец.

Торжество Радуги — «Кумир трудных подростков»

Если писатель работает над книжкой годы, то почему критик работает  над статьей два дня, подгоняя ее к очередному номеру газеты или журнала?

Биографическая справка: смертельно больная Брайони в раннем детстве решается на операцию, которая подарила ей новые способности и головокружительную карьеру

Способности: суперскорость; боевые искусства; суперсила; неизвестные технические приспособления

Для  того,  чтобы  правильно  оценить   какую-нибудь   этнографическую, историческую или географическую повесть для детей, недостаточно прочесть 156 страниц  этой  повести.  Нужно  сравнить  ее  со  всем  тем,  что   в   этой области делается и делалось. Надо  научиться  отличать  традицию  от  рутины, новые ростки от прошлогодней травы. Но пока  еще  критики  редко  обременяют себя такой сверхурочной работой, как изучение материала.  Они  считают  себя героями труда, если с грехом пополам выполнят свой урок — до конца прочитают книгу.

Источник силы: протезирование; киберимпланты

Иной писатель готов ехать за тысячи верст в поисках нужного  материала. А рецензенту лень съездить на трамвае в Публичную библиотеку, чтобы порыться в материале.

Примечания: дегенеративное заболевание нервной ткани

Что же делать для того, чтобы наша критика не скакала, как  пристяжная, в упряжке литературы, а везла воз наравне с коренником?

«Супер-Эскадрон»

Прежде всего, критики должны всерьез изучать старую  и  новую,  нашу  и зарубежную детскую литературу. А то за  деревьями  они  не  видят  леса,  за отдельной книжкой не замечают путей развития литературы.

Бегун — «Быстрее преступной мысли»

Но дело не в одних критиках. Нашим писателям — беллетристам и портам  — пора отказаться от ложного представления о том, что  кто-то  за  них  должен критически мыслить и оценивать литературу. Пусть они сами, наряду с критиками и рецензентами, борются за успех того  искусства,  которому  посвящают  свои труды и дни.

Биографическая справка: нескладный механик, служащий военно-морского флота, случайно натыкается на тайную правительственную разработку и превращается в самого быстрого человека на планете

Однако и этого мало.

Способности: суперскорость

Детская книга ни  в  коем  случае  не  может  быть  монополией  детских писателей. Вся советская литература должна считать ее своим делом. А  у  нас один  только  Алексей  Максимович  не  боится  уронить   свое   писательское достоинство статьями о детской литературе.

Источник силы: несчастный случай на ядерном реакторе

Примечания: на пенсии; местонахождение неизвестно

Если бы и другие  писатели  последовали  его  примеру,  можно  было  бы создать полноценный критический журнал, посвященный  детской  художественной литературе.   А   пока   у   нас   существует    только    один-единственный критико-библиографический  ежемесячник  на  русском  языке — «Детская   и юношеская литература». Я не раз помянул здесь этот журнал,  и  помянул,  как говорится, «лихом». Справедливость требует от меня,  однако,  признания  тех улучшений и перемен, которые произошли на его страницах за последнее  время. Журнал стал грамотнее и добросовестнее. Ведь трудно себе  даже  представить, каким он был раньше, — о нем нельзя было и говорить всерьез!



Волна Света — «Свет в самой черной тьме»

И все-таки, несмотря на все напряженные усилия  редакционного  состава, этот журнал не  выплывет,  если  не  будет  переоснащен  заново.  Он  должен перестать  быть  мелким  справочником,  каким-то   домашним   оракулом   для нерешительных  педагогов  и   библиотекарей.   Это   должен   быть   толстый литературно-критический  журнал  для  самой  широкой  аудитории, — значит, боевой, принципиальный и увлекательный. Представьте себе номер,  посвященный научной фантастике, номер,  созданный  при  участии  писателей,  критиков  и ученых (не компиляторов, а тех настоящих ученых,  которые  и  в  самом  деле двигают  у  нас  науку).  Представьте  себе   номер,   целиком   посвященный современной детской повести, или номер, обсуждающий книги о  приключениях  и путешествиях.

Биографическая справка: фермер со Среднего Запада замечает странный свет на вершине холма и обретает исключительные новые способности

А если у  редакции  хватит  изобретательности  и  живости,  можно  даже посвятить целый номер  такому  серьезному  разделу  искусства,  как  веселая детская книга.

Способности: умение летать; выбросы энергии; дематериализация

Надо, чтобы этот журнал доходил до  самого  широкого  круга  читателей, чтобы его читали и в городе и в деревне. Если перед нашими  критиками  будет такая аудитория, они не посмеют больше писать на своем таинственном «птичьем языке», понятном — да и то не всегда — только их ближайшим товарищам.

Источник силы: воздействие радиоактивного метеорита

Я уважаю  наших  критиков.  Я  думаю,  что  им  будет  совестно  писать легковесные статейки, когда они увидят перед собой не горсточку специалистов по детской книге, а множество советских людей, которым дороги воспитательные задачи литературы.



_____

Парагон — «Живое пламя»



Биографическая справка: лейтенант армии США захватывает бункер в Шварцвальде и обнаруживает странный артефакт среди награбленных нацистами богатств

Эта статья была написана четверть века тому назад, и приведенные в ней примеры, естественно, относятся к своему времени. Но вопросы, которых она касается, в какой-то мере живы и до сих пор.

Способности: умение летать; сила; телекинез

Источник силы: артефакт, возможно созданный пре-человеческими цивилизациями

Примечания: погиб



«Высокой страсти не имея…»

Фараон (1) — «Сила древних»

Всем нам неоднократно приходилось слышать жалобы на то,  что  программа преподавания русского языка и литературы в нашей школе излишне перегружена и поэтому школьникам трудно учиться.

Биографическая справка: археологу достается вся сила и мудрость древних фараонов

Не берусь судить, насколько это  верно,  но  невольно  вспоминаю  мысль Герцена о том, что «трудных наук нет, есть только трудные изложения, то есть непереваримые».

Способности: сила; луч истины

И в самом деле. Чем догматичнее и  схоластичнее  обучение,  тем  больше времени отнимает оно у школьника.

Источник силы: древнеегипетская реликвия

Это не требует доказательств.

Примечания: местонахождение неизвестно; в последний раз участвовал в неудачной археологической экспедиции

Живой интерес к предмету изучения, ясность поставленной задачи, горячая целеустремленность каждого урока — вот  что  прежде  всего  может  и  должно облегчить трудность усвоения школьной науки.

Подростки — это, несомненно, самые страстные, самые неутомимые из  всех читателей.



Счастлив учитель, которому удается легко и свободно перейти с учениками от простого чтения к  чтению  сознательному  и  вдумчивому,  а  отсюда  —  к изучению и  анализу  образцов  художественной  литературы  без  потери  того наслаждения, которое дает человеку искусство.

Регина — «Эльфийская королева»

В этом деле может значительно помочь учителю и ученику хороший учебник. Нужно добиться, чтобы у ребят появились любимые учебники, подобно  тому как бывают любимые детские книжки. 

Биографическая справка: детское приключение раскрывает малышке ее героическое предназначение

Но для того чтобы такой учебник оказался наконец в руках у  школьников, мы должны  со  всей  строгостью  и  внимательностью  проверить  существующие учебники, определить, на каком уровне, идейном и  художественном,  находятся наши литературные хрестоматии.

Способности: сила; гипнотизирующий луч; рукопашное оружие (Скипетр эльфов)

И  педагоги,  и  литераторы,  пишущие  для  детей,  никогда  не  должны забывать, что в их детской аудитории таятся мощь, сила, ум и талант будущего общества.

Источник силы: магия

За несколько десятков лет наша страна прошла путь многих столетий.

Примечания: скипетр считается магическим предметом класса А

И дети это чувствуют, учитывают  и  мотают  на  свой  будущий  ус.  Они понимают, что им предстоит  жить  в  эпоху  еще  большего  подъема,  больших скоростей.