– А тебя тоже просили сделать что-то подобное?

— Привет, привет, — сказал Полибио, спускаясь на землю и вручая горничной велосипед. — Все готово? А теперь, джентльмены, я покажу вам обещанный карточный фокус…

– Нет. Пока что, – ответила Глория. – Но они экспериментируют с нашей памятью, с нашими разумами… Вполне логично, что они хотят взять нас под контроль. Если им удастся заставить обычных людей выполнять за них всю грязную работу… Ты уверена, что он не заподозрил тебя в притворстве?

Шут гороховый. Я и без него чувствовала себя отвратительно из-за казуса с каучуковым деревом.

Терри действительно была уверена.

Позже я услышала, как он сказал Фьямме:

– Сомневаюсь, что он догадался. Кроме того, мне положено забыть об этой просьбе.

— Говорю тебе, они лежали на полу.

– Хорошо, – Глория подошла к прилавку. – Нам лучше поторопиться, а то мама скоро вернется.

— Тсс!.. Тебя могут услышать…

Терри тоже зашла за прилавок и указала на трубку телефона.

– Открути нижнюю пластину и приложи жучок к проводам. Так он начнет работать.

— Шустрая у тебя сестрица. Ошибки быть не может. Она лежала сверху. Не войди я в ту самую минуту…

Глория открутила пластиковую крышечку и приготовилась.

За обедом меня посадили между двумя китайскими бизнесменами. Переводчиков не хватало, поэтому мы много улыбались и кивали. Я пыталась с помощью жестов объяснить, чем именно зарабатываю на жизнь, но, по-моему, они меня не поняли. Тот, который сидел слева, построил из фруктов некую конструкцию, а потом стал колоть ее ножом. Второй сжал губы и развлекал меня звуками, которые издают разные животные. Было здорово.

Терри подумала о Кали, к которой снова не смогла проскользнуть во время сеанса в лаборатории. Нужно попытаться еще раз найти ее, но как пройти через дверь с кодовым замком? Не ждать же опять, пока кто-то выйдет. Да и как узнать, будет ли Кали там? Нужно рискнуть и рассказать Глории о ребенке. Может, у нее тоже будут идеи, что девочка делает в лаборатории.

Напротив меня, с противоположной стороны широченного стола, сидел Сыщик. Я все время чувствовала на себе взгляд его темных глаз. Сначала я подумала, что капнула на себя томатным соусом, и он смотрит на пятно, но тщательный осмотр одежды показал, что пятен нет. Мне стало жарко и неуютно, и я очень обрадовалась, когда принесли десерт — освежающее грушевое мороженое в маленьких розеточках, сделанных изо льда.

Тут-то я и заметила, что из моей сумки идет дымок; листья все еще тлели. Я вылила в сумку стакан воды и плотно ее закрыла. Китайские бизнесмены подумали, что это такой местный обычай, открыли портфели и наполнили их водой. Мы снова кивали и улыбались.

Тем временем Глория без дальнейших инструкций аккуратно вложила металлический предмет внутрь и закрутила крышку.

Потом я почувствовала, как кто-то оглаживает под столом мои ноги. Может, это снова шуточки Полибио? Но он сидел далеко, на другом конце длинного стола. Я заерзала на стуле, мне стало жарко и мокро. Соседи последовали моему примеру и тоже заерзали. Сыщик по-прежнему сидел напротив и не сводил с меня глаз, на его губах играла легкая тень улыбки.

– Вот и все, – сказала она и заговорщически улыбнулась Терри.

В сложившихся обстоятельствах я пропустила мимо ушей торжественные речи на арабском и китайском, а вскоре после них банкет закончился. Фьямма уже находилась на борту вертолета, державшего курс на Брюссель, так что поговорить про Альберто мне не удалось. Побеседовать с Сыщиком тоже не вышло: он исчез раньше, чем закончился сложный ритуал моего прощания с китайскими бизнесменами. Захватив портфели, размокшие от чернильной воды, они вместе со всей делегацией отправились на автобусную экскурсию, а я села в поджидавший меня лимузин Песко и поехала домой.

К счастью, выставка животных перед моим домом уже закончилась. В холле пахло дымом, света не было. Мне стало страшно при мысли о том, что я могу застать у себя дома. В кромешной темноте я пошла вверх по ступенькам.

– Приходи на вечеринку к Эндрю, на Хэллоуин, – вдруг выпалила Терри. – Кена и Элис я тоже позову.

Перед дверью в мою квартиру сидел в засаде какой-то человек. Я замерла, еле сдерживая крик. Кто он? Что ему надо? И тут он щелкнул зажигалкой, его лицо осветилось, и оказалось, что это Дарио Мормиле, импресарио кабаре «Береника».

Глория сказала:

— Фреда, — прошипел он, — не включай свет. За мной следят.

— Кто? — шепотом переспросила я.

– Хорошо. Звучит заманчиво.

— Ни о чем не спрашивай. Я знаю, тебе нужны деньги. Вот, возьми. — И он вложил мне в руку стопку смятых банкнот. — Бери, бери. Считай, что это деньги Альберто. Тебе понадобится еще, да? У меня есть для тебя работа. Выгодная. В клубе. Без обмана. Приходи завтра. И никому ни слова.

Так у Терри будет время подумать, что им всем сказать.

Он, как змея, незаметно сполз по лестнице, прижимаясь к стене.

Уходя, я оставила все окна открытыми, но Пьерино так и не вернулся. Не раздеваясь, я легла в постель и с головой накрылась одеялом. Лучше бы сегодняшнего дня вообще не было.

5.

Глава 5

Хэллоуин был любимым праздником Элис. Она была не против отличаться от других, но как же хорошо, что в году был хотя бы один день, когда никто не замечал этих отличий. Когда каждый выделялся из толпы и желал выглядеть иначе, чем обычно. А еще она могла отправиться на маскарад.

На следующее утро по дороге на работу я явственно увидела Альберто на тротуаре чуть впереди меня. И сразу же его узнала. Как кого-то, с кем была знакома давным-давно, в прошлой жизни. Теперь нас разделяла бездна. Хотя прошло всего-то три дня, Альберто показался мне еще толще и ниже ростом. На нем был исчезнувший из шкафа золотистый парчовый костюм, а на голове странным образом оказался парик, который, как я была уверена, остался в квартире. И как можно было выйти за него замуж? — в ужасе спрашивала я себя. Как можно было спать с ним в одной постели? И как я могла согласиться (правда, всего раза два) на те вещи, которых между нами не должно было быть?

Он наверняка попал в лапы мафии. Итак, он ограбил банк? Мне необходимо это знать. И я бросилась бежать, обгоняя ранних утренних прохожих — священников, монахинь, торговцев овощами, служащих, парикмахеров и акробатов. Предположим, он вернется. И что тогда? От этой мысли я даже замедлила шаг. Но потом снова побежала. Его возвращение даст мне прекрасную возможность сообщить ему, что я хочу развестись.

Когда комбинезон – твоя каждодневная одежда, а торцовый ключ – твой вечный аксессуар, симпатичное платье может вызвать слегка оскорбительную реакцию окружающих. Элис нравилось наряжаться, но ей было не по душе, когда ее дразнили. Даже в шутку. Подтекст читался хорошо: «Ты не та девушка, которой можно носить платья… Из худого хорошее не сделаешь».

Я догнала его и схватила сзади за пиджак. Альберто обернулся, и оказалось, что это не он. На меня смотрел совершенно другой мужчина, и он был в ярости, потому что я сжимала в руке оторвавшийся кусок его пиджака.

— Караул! — заорал он. — Помогите! Полиция! Убивают!

В жизни требуется идти на компромисс. Для Элис он заключался в следующем: фразу «Ты хорошо выглядишь» можно услышать только в сочетании с подмигиванием и тыканьем локтем. Какая-то часть ее хотела перевоплотиться, словно настоящая Золушка, для вечеринки у Терри и ее бойфренда. Но в итоге она испугалась, что все будут так же глазеть на нее, как по воскресеньям в церкви, куда она приходила в своем лучшем платье. Так что Элис выбрала другой образ, в котором тоже было достаточно блеска. Она купила костюм Элвиса и немного модифицировала его под свою задумку. Теперь у нее был большой воротник, нашитые повсюду крупные звезды и белые брюки клеш.

Вокруг нас быстро собралась толпа.

— Извините! — воскликнула я. — Я обозналась. Вот, возьмите, — и я протянула ему лоскут пиджака вместе с одной из купюр, полученных от Дарио Мормиле. — Это покроет расходы на ремонт.

– Ивел Книвел![18] – воскликнула Терри, когда открыла ей дверь квартиры. Из-за спины неслись звуки музыки, а в комнате уже было полно танцующих людей. По воздуху распространялся душистый дым. – Элис, это просто идеально! Заходи! Эндрю, иди сюда, поздоровайся с Элис.

Но мужчина продолжал вопить:

— Нападение! Избивают!

Элис просто расцвела от того, что Терри верно угадала ее образ. На этот вечер она перевоплотилась в сорвиголову, совершающего головокружительные трюки на машинах и мотоциклах. Терри же была босиком, а на ступнях у нее виднелся приклеенный бурый мех. Из одежды на ней были закатанные до колен штаны и старая рубашка. Волосы она завила в тугие кудряшки и зачесала назад, открывая заостренные восковые уши.

Ничего удивительного. Мне всегда везло на маньяков.

Тут закричали и люди в толпе.

– А ты кто? – спросила озадаченная Элис.

— За тридцатку можешь порвать и мой пиджак!

Эндрю выскользнул из толпы и встал рядом с Терри. На нем красовался такой же костюм, как у Терри, а волосы были завиты в нелепые кудри. Мех он себе приклеил на тыльную сторону ладоней.

— За двадцать пять!

– Она Фродо, а я Сэмуайз Гэмджи. Персонажи моих любимых книг. Я дал Терри выбрать, кем мы будем, и она сделала меня своим напарником. Но я не возражаю.

— За двадцать и галстук впридачу!

Терри пожала плечами:

Я перебежала на другую сторону виа дель Пеллегрино, сердце у меня колотилось. К разгадке тайны я не приблизилась ни на шаг, и сегодняшний день оказался таким же безумным, как и вчерашний. Доковыляв до виа Сора, я услышала хлопанье крыльев. И не какое-нибудь, а то, которое тут же узнала. Я огляделась и убедилась, что это именно Пьерино сидит на карнизе одного из домов, прямо надо мной. Мое сердце пело! Только бы удалось его поймать.

– Мне нравится Сэм.

— Пьерино! — закричала я. — Иди сюда, иди к мамочке!

– А мне Фродо. Давайте я принесу вам выпить.

Элис не пила алкоголь, но не стала говорить об этом. Она просто сказала:

Он посмотрел на меня, подмигнул и лениво перелетел на палаццо дель Говерно. Я ринулась следом, уворачиваясь от машин, мопедов, автобусов и повозок с пони, катающихся по городу в поисках туристов. На меня обрушился поток ругани, жестикуляции и рева клаксонов. Я не обращала внимания. Думала лишь о том, как вернуть домой моего Пьерино.

– Спасибо.

Он перелетал с места на место и каждый раз оглядывался, чтобы убедиться, что я все еще здесь. Так мы миновали виа ди Парьоне и взяли курс на север. А на виа делла Паче он уселся на балконные перила и стал усердно чистить перышки.

В толпе гостей Элис заметила парня в пластиковой маске монстра: из перекошенного рта торчали огромные зубы. Если бы он только знал, как выглядят настоящие монстры. Радость от костюмированной вечеринки начала меркнуть при мысли о лаборатории. То мрачное место и еще более мрачные видения, которые у нее там были…

Я звала его, звала, протягивала к нему руки, кудахтала и причмокивала, как ему всегда очень нравилось. Было видно, что мой спектакль доставляет ему истинное удовольствие, но ко мне он не шел. Уронив к моим ногам мощную каплю помета, Пьерино нырнул в открытое окно.

Терри взяла ее под руку, завела в квартиру и закрыла дверь.

– Кен и Глория уже здесь.

Я выбрала нижний из звонков возле входной двери и громко позвонила, потом отошла на шаг и стала придумывать, что скажу. Вскоре дверь открыла маленькая старушка с жиденькими волосами. Вид у нее был раздраженный.

Тут появилась девушка с ярко-красными губами, в длинном черном парике без челки и в черном платье длиной до пола. Она протянула Элис руку, слегка шевеля пальцами.

— Что вам угодно? — спросила она. — Предупреждаю сразу: мне не нужны ни четки, ни лотерейные билеты, ни амулеты, ни любовные зелья, ни корень алтея…

– Мортиша Аддамс[19], приятно познакомиться.

– О, хороший костюм, – похвалила Элис. – А я Ивел Книвел.

— Я из орнитологического общества, — солгала я, помахав у нее перед носом своим читательским билетом и спрятав его в карман раньше, чем старушка успела его рассмотреть. — В этот дом только что залетел попугай очень редкой породы. В силу возложенных на меня обязанностей я вынуждена его преследовать.

– Это Стейси, моя соседка по комнате, – сказала Терри. Потом она посмотрела на кого-то, стоящего позади Элис. – Я сейчас вернусь, и мы поищем остальных. Терпеть не могу вечеринки, на которых знаю лишь пару человек.

Я прошла мимо нее и взбежала по ступенькам. На последнем этаже была всего одна дверь, и я в нее постучала. Она со скрипом приоткрылась, в щели возник чей-то нос. Я вошла. Нос принадлежал женщине, которая оказалась зажатой между стеной и дверью. Она еле-еле отлипла от стены, как это делают персонажи мультфильмов, и посмотрела на меня. И была она точной копией куклы чревовещателя. Размалеванное лицо с красными пятнами на щеках, блестящие, словно нарисованные волосы и неестественно розовые губы. И походка кукольная, как будто в ногах нет суставов.

Элис рассматривала битком набитую танцующими людьми комнату и размышляла, со сколькими людьми знакома Терри и на скольких вечеринках она была. Должно быть, в колледже это обычное дело. А для Элис это была первая вечеринка за всю жизнь, в общем-то – не считать же церковные пикники или поедание рыбы с хрустящей картошкой. И разумеется, на тех встречах она знала абсолютно всех.

— Что у вас тут происходит? — спросила я. — У вас мой попугай. Я видела, как он залетел в окно. Где он? Я его забираю.

Ее нижняя челюсть отпала, словно съехала по складкам, идущим мимо рта к подбородку. Она ничего не ответила, только прошествовала с деревянным стуком по коридору в комнату. Я пошла следом.

– А как ты познакомилась с Терри? – поинтересовалась Стейси. Она ловко увернулась от парня в клоунском костюме и гриме, который расплескал напиток из своего стакана. – В закусочной?

— Нет здесь никакого попугая, — наконец изрекла женщина, разведя скрипучими руками. Где-то я уже слышала этот голос… Точно слышала. Да, да, в ночной темноте, в моей собственной спальне. Это был один из тех голосов, которые переговаривались с Альберто. Меня передернуло.

Я тщательно обследовала каждый угол комнаты. Она права Пьерино нет. Не спрашивая разрешения, я прошлась по квартире, заглянула в буфеты, под столы и абажуры. Никаких следов того, что Пьерино здесь был. Ни перышка, ни помета, ни надкушенного фрукта. Воздух тих и недвижим. Но я же своими глазами видела, как он сюда залетел. Видимо, глаза меня обманули.

Тут Элис вспомнила, как Терри оказалась в лаборатории. Она пришла вместо своей соседки.

В спальне я обнаружила спящего в колыбели пухлого младенца. Он был как две капли воды похож на маленького Альберто и всех прочих Липпи. У него тоже были красные щечки и словно нарисованные волосики.

– Эксперимент, – тихо сказала она.

— Это ребенок Альберто? — спросила я.

Женщина яростно затрясла головой, а шея так сильно напряглась, готовясь исторгнуть сочные визги, что вот-вот могли оторваться уши.

– И как продвигается? – спросила Стейси слегка заплетающимся языком. – А то из Терри слова не вытянешь.

С лестницы послышался голос. Это была та самая старушка с первого этажа.

— Дженовеффа! — звала она.

«Хм-м. Сказала только Эндрю, а соседке по комнате – нет».

Дженовеффа! Меня словно обухом ударило. Много раз я слышала, как Альберто шептал в темноте это имя.

– Тебе не понравилось? – вместо ответа спросила Элис.

— У тебя там есть попугаи? Если да, сдай их властям. Это противоречит договору об аренде, а нам не нужны неприятности.

— Если вы укрываете попугая, — сказала я по пути к двери, — вас ждут очень серьезные неприятности с властями. Они устроят обыск и перевернут все вверх дном, уж поверьте мне.

– У меня от наркоты башню срывало, причем в плохом смысле, – Стейси качнула головой и фыркнула.

С этими словами я спустилась по лестнице и вышла на улицу.

– Ну, вот так примерно и продвигается, – пояснила Элис.

Пятно помета, которое Пьерино оставил на тротуаре, загадочным образом исчезло, и я впервые задалась вопросом: уж не схожу ли я с ума?

Стейси нахмурилась, но тут вернулась Терри.

Глава 6

– Сюда, – сказала она и потянула Элис за собой.

Тот рабочий день мы запомнили очень хорошо, потому что у нас случилось чудо, а это большая редкость. Достав Мафальду Фирпотто из холодильной камеры и обнажив ее, мы обнаружили, что на сморщенном теле проросли изумительные свежие фиалки. Синьора Доротея, которая за многие годы работы повидала всякого, воздела руки к небу и воскликнула:

Из динамиков послышались знакомые гитарные аккорды: «Битлз» играли вступление к песне «С небольшой помощью моих друзей»[20]. Собравшаяся толпа космонавтов, ведьм, привидений и супергероев одобрительно загудела. Когда зазвучали слова, все спонтанно начали подпевать: про поддержку и про ловлю кайфа (эту строчку особенно громко), про дружескую помощь и потребность в любви.

— Это чудо! Чудо, Фреда Порцио, иди скорее сюда Калипсо, ты только посмотри!

Прибежал синьор Порцио, бухнулся на колени и стал креститься. Следом появилась секретарша Калипсо Лонго, которая упала в обморок, и пришлось принести ей нюхательную соль.

Элис распевала во все горло, и стоящая с ней рядом Терри не отставала. От мягких звуков мелодии и пения у Элис вдруг возникло такое чувство, будто сердце стало работать лучше. Словно впервые за много недель мотор ее тела вернулся к прежнему ритму работы. Когда песня закончилась, Элис рассмеялась, и Терри тоже. Она повела гостью дальше через толпу, и они вышли на общий задний двор. Тут стоял стол для пикников и горел костер. На ясном ночном небе были видны звезды, словно кто-то прицепил их к бархатной поверхности.

— Благословение Пресвятой Девы, — простонала она. — И правда чудо!

Я в чудесах не разбираюсь, но то, что произошло, было странно. С научной точки зрения попросту невозможно. Однако, осмотрев Мафальду Фирпотто, я собственными глазами увидела фиалки, выросшие на ее теле. Они покрывали весь торс, руки и ноги, а на кистях и ступнях собирались в пышные кустики.

Неужели на вечеринках всегда так? Сначала жалеешь, что пришел, а через секунду уже вне себя от счастья. Элис так высоко задрала голову к небу, что у нее заболела шея.

Синьора Доротея тут же позвонила в монастырь Санта Фоска, где вдова Мафальда Фирпотто провела последние годы жизни, предаваясь молитвам и созерцанию под присмотром сестер. Синьора Доротея еще продолжала говорить в телефонную трубку, а сестры уже уселись в старенький микроавтобус. Настоятельница сестра Приска заняла место за рулем, и они поехали в центр города.

«Ну вот, и костюм у меня подходящий».

Мы быстро закончили свою работу, уложили Мафальду Фирпотто в красивый гроб из красного дерева и перенесли ее в усыпальницу, где рядами стояли стулья, а по громкой связи тихо играла нежная арфа. Воздух мгновенно наполнился дивным ароматом фиалок, который с каждой минутой становился все более сочным. Я по натуре скептик, но тут не смогла не изумиться.

Ивел Книвел был знаменит многочисленными травмами, которые получал в ходе своих сумасшедших трюков.

Новости распространяются молниеносно, и вскоре приемная наполнилась любопытными. Прибежали мясники в заляпанных кровью фартуках, парикмахеры и продавцы из близлежащих магазинов. Балерины, пожарные, смотрители зоопарка, торговцы дынями, крысоловы, школьники, священники и портные продирались сквозь собравшуюся толпу. Потом пришли даже жонглер и клоуны из цирка Ипполито, который как раз проезжал мимо. Калипсо Лонго, упиваясь минутной славой, быстро организовала кордон и пропускала зрителей в порядке живой очереди.

– Элис! – радостно воскликнул Кен и встал из-за стола. Волосы до плеч, как обычно, были распущены. Бороду он явно давно не подравнивал. А еще на нем были джинсы и футболка «Лед Зеппелин».

Когда приехали сестры из монастыря, их проводили в усыпальницу. Они пали ниц перед гробом, провозгласили Мафальду Фирпотто святой, признали чудом появление фиалок и вознесли хвалу своему монастырю, причастному к этому величайшему событию.

Их священник падре Бонифацио отслужил специальную службу, а потом провел пресс-конференцию для журналистов и телевизионщиков.

– Ты изображаешь самого себя? – поинтересовалась Элис. Она не скрывала раздражения. Вот наглец, даже не попытался переодеться для костюмированной вечеринки.

Среди них я узнала своего старого знакомого, фотографа из «Похоронного альманаха». Наша общая фотография украсила обложку августовского номера. Дальше — больше. Первый канал взял интервью у меня с синьорой Доротеей, и нас показали в программе новостей. Тетушка Нинфа была в таком восторге от моей славы, что созвала в гости всех соседей, напекла сладостей и откупорила бутылочку вина. Сюжет в новостях длился всего-то семь секунд, и все это время синьора Доротея без умолку болтала (такой уж у нее характер). И все же тетя Нинфа успела накупаться в славе на годы вперед и впервые с тех пор, как заподозрила Бирилло в неверности, почувствовала, что может высоко держать голову, прогуливаясь по району.

– Да все нормально, – успокаивающе проговорила Терри. Она почувствовала, что Элис обиделась не на шутку. Это так странно и приятно – когда тебя понимают без объяснений.

В пять часов я ускользнула с работы, потому что в этакой суматохе все равно невозможно было ничем заниматься. А кроме того, было еще одно дело, которое требовало моего внимания. Я решила сесть в поезд и отправиться в тот район, где собирались отбросы общества. Всем известно, что там можно найти сбежавших заключенных, головорезов, пиратов, наемных убийц, законченных подонков, продажных тварей и, конечно же, безжалостных мафиози. Я хотела задать им несколько вопросов. Посмотрим, что удастся выяснить.

– О нет, – проговорил Кен. – Я изображаю агента по борьбе с наркотиками.

Чтобы заняться обустройством своей дальнейшей жизни, мне необходимо было знать, что Альберто не вернется. Будь я уверена, что он исчез, я бы перестала дергаться. Вы считаете меня черствой? Возможно. Но, как вам известно, мы с мужем не любили друг друга, и я не собиралась проводить остаток жизни, выясняя обстоятельства его исчезновения.

Элис недоверчиво покосилась на него:

На пьяцца деи Чинквиченто мне повстречался пренеприятнейший тип с гноящимся шрамом на щеке и в клетчатой кепке. Я решила, что такой вид безусловно свидетельствует о его принадлежности к банде.

Я осторожно подошла к нему.

– То есть ты на самом деле агент?

— Вы не видели чревовещателя? — начала я.

– Нет, – ответил Кен и засмеялся. Элис не поняла, что тут смешного.

Он прищурился и выпустил изо рта колечко дыма.

– На самом деле ты лентяй, вот кто, – сказала она ему.

— В детстве видел кукольный спектакль. А что?

— Я говорю о невысоком толстом человеке. Вы ничего о нем не знаете?

Но тут Элис забыла про Кена, потому что увидела Глорию. Та поднялась из-за стола и протянула руки ей навстречу.

— Дайте подумать, — сказал он и затянулся сигаретой. — Вот такой невысокий? — И он показал рукой точь-в-точь рост Альберто.

– Вот это я понимаю, образ! – восхитилась Элис, обходя вокруг Глории.

— Да!

На ней был идеально сидящий костюм Женщины-кошки. Такой же, как носила Эрта Китт[21]: облегающий и блестящий, с поясом, золотым ожерельем из крупных колец, черной кошачьей маской, ушами и всем остальным.

— И, вы говорите, вот такой толстый? — он развел руки и поводил ими вниз-вверх.

— Да! — снова подтвердила я, чувствуя, что нахожусь на правильном пути. — Именно такой.

– И у тебя тоже! – Глория улыбнулась Элис.

— Никогда его не видел.

Из дома вышел Эндрю и присоединился к ним.

С этими словами он повернулся и ушел, одарив меня пристальным взглядом маньяка.

– Меня ужасно бесит, что Леди Берд ее так подставила[22], – сказал он.

Из последних сил я отправилась на поиски кого-нибудь, кто был бы похож на бандита, но бандита вменяемого. Это оказалось нелегко. Два искомых качества все время не совпадали. Я забраковала человека, окруженного стаей навозных мух, аккордеониста со злобного вида обезьянкой и ложного священника — одного из тысяч, наводнивших город, — размахивавшего мачете. Наконец мне попался кривоногий человек в темном костюме и с футляром для скрипки.

— Я пытаюсь разузнать о невысоком толстом чревовещателе по имени Альберто Липпи, — сказала я.

– А ведь она честно выразила свое мнение о войне, – добавила Глория.

— Извините, опаздываю на выступление, — ответил он и торопливо направился к зданию Оперного театра.

Элис кивнула Эндрю:

— Вы ничего не знаете о невысоком толстом человеке? — спросила я у неопрятного мужчины с бурой собачонкой.

— Знаю, — сказал он. — Его забрала летающая тарелка, и теперь он — вождь инопланетян.

– Ты мне нравишься.

Безнадежно. Так я ни к чему не приду. Глупо было даже начинать. Пора ехать в «Беренику» на первый рабочий вечер в качестве гардеробщицы. Если слушать внимательно и смотреть в оба, можно узнать что-нибудь полезное.

Эндрю протянул ей пиво, хотя она не хотела его пить, и легонько чокнулся с ней банками.

Глава 7

– У меня предчувствие, что ты мне станешь как младшая сестренка. Которую мне, кстати, никогда не хотелось.

Клуб «Береника», расположенный на виа Витториа, был зажат между лавкой чучельника (к моему несказанному облегчению, попугаев на витрине не оказалось) и мастерской по изготовлению ортопедических корсетов (удовлетворение гарантировано). Он находился в подвале, куда вела узенькая лестница. Над лестницей мигал синий фонарь. На улице пахло мочой, тротуар был заляпан отходами человеческой жизнедеятельности, а в канаве валялся пьяница и в перерывах между стонами пел «Мона, Мона».

– Ни за что! – ответила Элис. – У меня и так слишком много братьев, меньше всего я хочу еще одного.

Перед входом переминались с ноги на ногу скромные семинаристы и никак не решались войти. В дверях стоял неуклюжий громила в слишком тесном костюме. Шея у него была шире головы, а нижняя губа оттопыривалась так сильно, как будто хотела избавиться от хозяина.

Тут вмешалась Терри:

— У меня назначена встреча с синьором Мормиле, — сообщила я ему.

– Не забывай, у него есть «Плимут Барракуда»[23].

Губа громилы чуть скривилась, выражая одобрение, и он слегка сдвинулся в сторону, но недостаточно для того, чтобы я смогла легко прошмыгнуть мимо него. Пришлось протискиваться в узкую щель, образовавшуюся между ним и дверным косяком. При этом наши тела на пару мгновений очень интимно соприкоснулись.

Элис умела вовремя сдаться.

– Думаю, я могу завести еще одного почетного брата.

Она села за стол для пикников. Кен осторожно протянул руку и взял ее банку пива. Элис удивилась, взглянула на него через плечо и заметила, что его брови вопросительно приподняты.

– Спасибо, – сказала она.

– Я сейчас принесу тебе воды.

В клубе было темно, грязно и так накурено, что хоть топор вешай. Я уловила мерзкий запах тухлого мяса, доносившийся из кухни. Ноги прилипали к полу — подошвы туфель чуть не оторвались. Это была бы третья пара обуви меньше чем за неделю. Красные обои были жутко рваные. Портрет основательницы клуба, коренастой Береники, висел криво и был украшен дорисованной бородой, усами и очками. Клуб резко отличался от тех, в которых работала мама.

И она простила его за то, что пришел без костюма.

Я пошла на звуки музыки и, нырнув за занавеску из бусинок, оказалась в зале. Луч света выхватывал из темноты фигуру в узком красном платье, стоявшую на маленькой сцене в глубине комнаты. В первый момент мне показалось, что это женщина, но с мужской фигурой. Плечи слишком широкие, шея слишком толстая, а кисти рук и ступни слишком крупные. В зале раздались аплодисменты, когда ее объявили как «мисс Ольгу Моллика».

Терри и Эндрю нужно было периодически возвращаться в дом и развлекать гостей. Элис поняла, что ей очень приятно сидеть на заднем дворе с единственными людьми, которых она знает на этой вечеринке. Главное – не вспоминать, где познакомилась с ними. Пока что у нее получалось.

Она запела «Sempre Tu». Должна признать, голос у нее был красивый, хоть и излишне глубокий.

Элис удивилась, что Глория согласилась на предложенный Терри напиток. Та специально сходила в дом за настоящим стеклянным бокалом.

Я спотыкаясь вошла в зал, высматривая Дарио Мормиле. Но было так темно, что я видела только тлеющие кончики множества сигарет. Вокруг двигались неясные фигуры. Когда глаза привыкли к темноте, я поняла, что они танцуют. Видимо, здесь ощущалась нехватка женщин, ибо пары в основном состояли из танцующих друг с другом мужчин. Повсюду стояли столики, за ними сидели люди. Двое мужчин, по-видимому, ссорились, но голос мисс Моллика и оркестр не позволяли разобрать слова. Потом блеснуло лезвие ножа, и один из мужчин выбежал из зала, прижимая к щеке носовой платок.

— Вы танцуете? — пробормотал чей-то голос мне на ухо, но, к счастью, его обладатель тут же рухнул на пол прямо к моим ногам. Я перешагнула через него и направилась к выходу. Но было поздно. Прежде, чем я успела спастись бегством, ко мне подошел Мормиле.

– Я бы никогда не заставила тебя пить из пластикового стакана, Женщина-кошка.

— Я, пожалуй, пойду, — пролепетала я, пытаясь изобразить улыбку.

– Будем здоровы! – сказала Глория, принимая бокал.

Он подошел ближе. Очень близко. И положил руки мне на шею. Я ужаснулась, подумав, что он собирается меня поцеловать.

Терри чокнулась с ней пивной банкой, и обе сделали по глотку.

— Ты нужна мне, Фреда, — тихо сказал он. Я чувствовала на лице его дыхание, от него почему-то пахло резиной. — Мне больше не на кого опереться. Все уходят. Бегут, как крысы с тонущего корабля. Они всегда рядом, когда легко. Но стоит наступить тяжелым временам, они тут же оказываются за дверью. Но ты, Фреда, ты не такая, как другие девушки. — Тут его рука начала гладить мою шею, поигрывать волосами. — Ты ведь хочешь помочь Дарио, правда, Фреда?

Я не хотела, но не знала, как в этом признаться. У меня никогда не получалось сказать «нет».

Во дворе они были почти одни. Кроме целующейся в отдалении парочки, больше никого не наблюдалось. Даже Эндрю ушел в дом, и они остались вчетвером. Элис завтра нужно было рано вставать на работу, она планировала как следует развлечься, но уйти пораньше. Зато теперь ей хотелось сидеть здесь до бесконечности и ничего не делать. Обычное дело на вечеринке.

— Отлично, — кивнул он, приняв мое молчание за согласие. — Вот что тебе предстоит делать…

– Скажи, что тебе нравится в биологии? – спросила Элис у Глории. – Почему ты поступила на эту специальность?

Он взял меня за руку и повел в грязную будку в конце коридора, где были вешалки, искусственная герань в горшке и стопка билетов.

Мормиле бочком вышел из будки, спиной вытирая пыль с обоев (видимо, за уборку помещения отвечал тоже он), обернулся и спросил:

– О-о, я тоже хочу послушать, – сказала Терри и села рядом с Кеном. Тот на удивление мало говорил этим вечером.

— Фреда, ты поешь?

– Ты, наверное, ждешь ответ «клетки» или «чудо жизни», – Глория сложила руки перед собой на столе.

– Нет, я жду ответ «комиксы», – усмехнулась Элис.

Я быстро кивнула.

– Там много ученых, да, – ответила Глория. – Но обычно они плохие.

— Хорошая девочка, — похвалил он и подмигнул.

Мимо прошел громила-охранник. Он держал за шею пьяного танцора и размахивал им, как цыпленком. Я растерянно стояла в будке, стараясь пореже вдыхать отвратительную вонь, и думала (как и в первую брачную ночь): «Что я вообще здесь делаю?» Зашли несколько посетителей. Пребывая в прострации, я приняла у них шляпы и выдала билеты. Когда появился дядя Бирилло в сопровождении дамы в розовом, мы оба испытали самый сильный удар в нашей жизни.

– А ты не злодейка, – объявила Элис. Это было очевидно, но ей все равно захотелось так сказать.

— Корпоративная вечеринка, — быстро пояснил он, вручая мне фетровую шляпу.

– Спасибо, – ответила Глория. – В общем, биология описывает то, как функционируем мы и живой мир вокруг нас. Именно это мне нравилось поначалу. Но теперь все иначе.

— Можно повесить на один номер? — спросила я, как это делают настоящие гардеробщицы.

– И что же тебе все-таки нравится? – спросила Терри.

— О, мы не вместе, — ответил дядя Бирилло, делая вид, что поражен моей ошибкой. — Нет, нет. Я впервые вижу эту даму.

С этими словами он выхватил у меня билет и в гордом одиночестве прошествовал в зал.

– Это прозвучит глупо, – ответила Глория.

Бедный дядя Бирилло. Всегда работает допоздна. Даже вечера проводит с клиентами и сослуживцами. Такое впечатление, что газовая компания «Голозо» единолично владеет его душой и телом.

– Ни за что! – от всего сердца произнесла Элис.

Глава 8

– Людям за этим столом ты можешь доверять, – добавил Кен.

— Если бы я точно знала, что Альберто мертв, — призналась я на следующее утро синьоре Доротее, вылепливая восковой нос для синьоры Аньелло (ее собственный сжевала коза, пока синьора лежала и умирала). — Тогда я смогла бы начать новую жизнь. Неизвестность сводит меня с ума.

— Предоставь это дело мне, Фреда, — подмигнула синьора Доротея. — Шепну-ка я словечко в Гильдии. Может, кто-нибудь нам поможет. Как знать? Глядишь, одна из контор уже его похоронила.

– Ладно, – сказала Глория. Она не сводила глаз с ночного неба, как будто не до конца поверила им. – Мне нравится то, что люди работают сообща. Мы можем достичь научного прогресса, только если занимаемся исследованиями по единым стандартам и делимся друг с другом своими находками. И когда весь процесс отлажен, то уже не имеют значения различия людей между собой. Важна только разница в их открытиях и выводах.

С этими словами она направилась в офис, водрузила на нос пенсне и погрузилась в изучение священной амбарной книги в кожаном переплете, которую хранила в сейфе под замком.

Элис чуть не лишилась чувств и только и смогла произнести:

Гильдия — это такое тайное общество городских гробовщиков. Членство в ней хранилось в строжайшем секрете и передавалось по наследству. Синьора Доротея, разумеется, занимала в ней весьма высокое положение, учитывая ее беспримерную родословную. В свое время она побывала на разных постах и даже дважды была Великим Магистром. Она добросовестно выполняла свои обязанности, посещала собрания и соборы, для чего надевала голубую шляпу, расшитую луной и звездами, и брала с собой маленькую символическую лопаточку.

– Это прекрасно…

Почти все утро синьора Доротея провела на телефоне, пока я долепливала, полировала и приклеивала нос, гримировала и причесывала синьору Аньелло. Когда мы вернулись с легкого ланча у Пирилло (penne alla carbonara, pollo in padella, fragole[15]), нас ждало послание, которое синьора Доротея торжественно мне зачитала:

Глория улыбнулась.

«Вероятнее всего, он в холодильной камере близнецов Буко в Саларио. Похороны в пять. Торопитесь».

Качающейся походкой из дома вышел Эндрю и плюхнулся за стол рядом с Элис.

Мы тут же подхватили сумочки, выбежали на Корсо и поймали такси.

Не знаю, чем руководствовался шофер, когда решил устроить нам экскурсию по городу. Он прокатил нас мимо фонтана Треви, а когда спросил, не желаем ли мы взглянуть на лестницу Тринита деи Монти, синьора Доротея достала из сумочки свою декоративную лопаточку и стукнула шофера по голове.

– О чем вы разговариваете?

— Вези на виа Омброне, — прошипела она. — И чтоб больше никаких фокусов.

– О волшебстве науки, – ответила она ему. И пусть Глория не оценила великолепия собственных слов, Элис хотела напомнить о них. – Хорошей науки, как минимум.

В двадцать семь минут пятого мы вылезли из машины перед portone[16], ведущими в контору Буко.

— Послушай, Фреда, — сказала синьора Доротея, взяв меня за руку, — прежде, чем мы войдем, я должна тебя подготовить. — Для пущего эффекта она выдержала паузу и выпучила глаза. — Он без головы.

Целующаяся парочка куда-то незаметно исчезла, а еще Элис поняла, что из дома больше не доносится музыка. Она сидела рядом с единственными людьми, которые могли ее понять. Рядом не было ни подслушивающего водителя, ни докторов и лаборантов с оборудованием, которое ей хотелось сломать и никогда не чинить.



Во время нашей совместной жизни я старалась по возможности не смотреть на тело Альберто, и все-таки теперь надеялась, что смогу его опознать.

Она не собиралась сегодня ничего рассказывать. Но поняла, что прямо здесь и сейчас можно рискнуть.

Мы вошли во двор и направились к конторе по вымощенной булыжником аллее. Повсюду громоздились кучи мусора, валялись ржавые железяки, битые бутылки, старые башмаки, гниющие мешки. Нам на глаза попались сломанные катафалки; поеденная блохами кляча с выгоревшим черным плюмажем, все еще вплетенным в гриву; повозка со сломанной осью; горестного вида дворняга на цепи; одичавшая кошка, выискивавшая в помойке что-нибудь съедобное. Все свидетельствовало о том, что сие заведение находится на низшей ступени благополучия, в то время как контора Доротеи Помпи занимала высшую.

– А кто-нибудь из вас видел монстров?

Увидев нас, близнецы (совершенно одинаковые, включая окладистые черные бороды, торчащие зубы и нервный тик) бросились нам навстречу, вытирая грязные руки о фартуки и приглаживая волосы, как будто их собирались представить августейшим особам.

Слова соскользнули с языка так тихо и осторожно, что могли растворится в ночи. На секунду ей показалось, что ее никто не услышал.

Синьора Доротея изящно поклонилась, сделав череду легких шагов, обменялась с близнецами традиционными для Гильдии двойными рукопожатиями и сделала все возможное, чтобы братья не смущались.

— Итак, друзья мои, — говорила она, когда хозяева вели нас внутрь конторы, продолжая кланяться и совершая взмахи лопаточками, которые к тому времени достали все трое, — что вам известно об этом безголовом бедняге?

Терри сдвинулась, чтобы лучше видеть Элис.

— Не слишком много, — хором ответили близнецы.

— Прошлой ночью он лежал на улице, — добавил один.

– Монстров? – переспросила она.

— Никаких следов головы, — уточнил другой.

Элис могла бы отказаться от своих слов. Оставить при себе. Но вместо этого она продолжила:

— И одет очень забавно.

— Да, да, как будто на маскарад.

– Я не про Бреннера, Паркс и остальной персонал. А про то, что вижу во время сеансов, когда он приходит и пускает через меня электроток. У меня появляются видения, и в них монстры. Они хищные, и их никак не остановить. Я как будто смотрю куда-то через дыру в реальности. Это пугает.

Мы с синьорой Доротеей переглянулись, почувствовав прилив надежды. Тут мы вошли в помещение, служившее чем-то вроде холодильной камеры. На самом деле там стоял бывший холодильник магазина «Мороженое Анджелини», и сбоку еще сохранилась надпись золотыми буквами.

На одном дыхании Элис выдала все, что могла.

Близнецы подняли крышку, явив нашим взорам безголовое тело. Оно немного деформировалось — камера оказалась тесновата. Самое ужасное, что оно было сплошь покрыто густыми темными волосами и напоминало кокосовый орех. Покойный был мускулист, но не толст, хотя по росту вроде бы годился. Прочие же детали, такие как татуировка в форме разбитого сердца с надписью «Кунигунда» на правом предплечье, размер ноги (огромный) и шрам от пулевого ранения на левой стороне живота убедили меня в том, что никакой это не Альберто. Жестокий удар…

– Ты их несколько раз видела? – спросила Терри.

Я покачала головой и вышла.

– Да, – ответила Элис. Она не пыталась расшифровать выражения лиц слушателей. Хорошо, что сейчас темно. И хорошо, что голос Терри звучит спокойно. – Наверное, дело просто в наркотиках, но…

Мы отказались от предложенного близнецами мороженого, поблагодарили за помощь и потраченное на нас время, исполнили обязательный ритуал прощания и откланялись.

– Как выглядят эти монстры? – вмешался Кен.

— Не расстраивайся, bella[17], — сказала синьора и погладила меня по руке, когда мы сели в такси на пьяцца Фиуме. — Ведь никогда не знаешь, что день грядущий нам готовит.

– Ты же экстрасенс, должен знать, – огрызнулась Элис. И тут же пожалела об этом. – Извини.

Но у меня никак не получалось смотреть в будущее с надеждой.

– Ты нервничаешь. И это не так происходит.

Глава 9

– Они выглядят, как чудища из кошмара или из ужастика. Высокие, долговязые. Сильные. Покрыты шкурой и чешуей. Ничем не похожи на людей. Хотя один из них ходит на двух ногах, как человек. Почти. Они появляются ненадолго. Но постоянно.

В тот вечер, несмотря на вчерашнее разочарование, я все-таки вернулась в «Беренику», что, как потом выяснилось, было большой ошибкой. Идти туда я не хотела, уговаривала себя этого не делать, но по глупости считала, что не могу допустить разорения Мормиле.

– Ты сказала, что Бреннер пускает через тебя электрический ток… Ты имела в виду электрошоковую терапию? – А вот у Глории голос звучал вовсе не спокойно. Она была рассержена.

Посетителей в клубе оказалось больше, чем накануне, в гардероб стояла очередь. И сдавали не только шляпы. Вскоре все свободное пространство было забито предметами, с которыми, как мне казалось, в кабаре не ходят. На хранение сдали садовую лопату, манекен в шубе, урну с прахом и этикеткой «Пальцы» и живого рака с перевязанными изолентой клешнями.

– Да. Он называет это «электричество». Я думаю, дело в том, что мне нравятся механизмы. Зря я дала им узнать что-то обо мне.

Я как раз рассовывала все это по полкам, пытаясь освободить хоть немного места, когда обернулась и увидела за спиной Дарио Мормиле. Выглядел он так, что я аж подпрыгнула. Левое ухо перевязано, рука в гипсе. У него был вид человека, дошедшего до точки, а налитые кровью глаза источали такой страх, что мне стало безумно его жалко.

– Я не видела монстров, – сказала Терри.

— Фреда, мне нужна твоя помощь, — проскрипел он. Видимо, потерял голос. — Сегодня не будет ни одного номера. Ни единого. Даже Ольги Моллика. Жена не выпускает его из дома. Это заговор. У меня хотят отобрать мой бизнес. — Он провел больной рукой по лицу, и я заметила, что пальцы у него дрожат. — Я знаю, кто за этим стоит, и собираюсь свести с ними счеты.

Элис почувствовала тяжесть на душе. Не надо было ничего говорить.