Белозубый перевернул бланк чистой стороной вверх, извлек из толстой папки лист бумаги, придвинул его к Мазуру и положил сверху авторучку. Подался вперед, глядя в глаза, тихо и задушевно произнес:

– Мистер Кинкейд, где ваш фокус?

Бен поднял голову. Было очевидно, что Викки им недовольна – недовольна на свой дерзкий, самоуверенный манер.

– Знаете что, старший лейтенант? Есть великолепный способ покончить со всем этим раз и навсегда. Самым приемлемым для всех способом. Вы сейчас сядете и кратенько напишете правду. Подлинную правду. И – будем считать, что ничего не было, вы по-прежнему остаетесь в кадрах… Понимаете меня? Правду.

– Простите, не понял?

Мазур не хотел его понимать. Ни за что на свете. Изо всех сил стараясь не сорваться, тоже перегнулся через стол и, не отводя глаз, произнес с расстановкой, устало:

– Мистер Кинкейд, вы же партнер. Вы ответственны за то, чтобы привнести фокус.

– Я трижды писал правду. Всю. Подробно и скрупулезно. Вот, перед вами третий экземпляр. Я могу написать и четвертый, если прикажут… Только одного листочка будет мало.

– Фокус?

Какое-то время они не шевелились, уперевшись взглядами друг в друга. Наконец собеседник без тени обиды рассмеялся:

– Экий вы колючий, товарищ старший лейтенант… Пожалуй что, в четвертом экземпляре нет необходимости. Вы свободны.

– Ну да. Какой-нибудь знакомый предмет, на который ваш партнер откликнется положительно и может на нем сконцентрироваться, сфокусировать свою дыхательную энергию. Они что там, в Сент-Джоне, этого не делают? Это же широко распространенная методика...

Грузно поднявшись, Мазур вышел в коридор. Там его терпеливо ждал «дежурный по каптерке». Они направились к каюте Мазура, строго соблюдая нехитрые правила игры: Мазур притворялся, что вовсе даже и не замечает идущего следом, в двух шагах, конвоира, а тот столь же старательно изображал, будто никакой он не конвоир, а просто-напросто случайный попутчик…

– О, боюсь, что я оставил этот предмет дома.

Оказавшись у себя в каюте, Мазур сел на койку и долго созерцал носки собственных сандалий. Не было ни злости, ни безнадежности, ни страха. Скорее уж, он словно бы раздвоился, наблюдал со стороны за нелепой марионеткой, вдруг потерявшей собственную волю, желания, права, да все на свете. Ему просто-напросто не хотелось думать, гадать и ждать. Все равно от него самого уже ровным счетом ничего не зависело…

Викки нахмурилась и куда-то отошла. \"Прекрасно, – подумал Бен, – теперь на меня рассердилась руководительница деторождением\". Но та скоро вернулась с плюшевым медвежонком в руках.

– Дорогая, вы можете заменить свой предмет вот этим. Будем надеяться, что ваш постоянный партнер окажется более внимательным.

Поднял голову, услышав деликатный стук. И тут же, к его удивлению, в каюте появился товарищ Панкратов, причем, что интересно, прямо-таки лучившийся дружеским расположением. «А этому что тут надо?» – в совершеннейшем недоумении подумал Мазур. Панкратов не имеет никакого права официально вмешиваться в деятельность группы, его осведомили, конечно, о происходящем, но и только. Одно у него право: брюзжать и строчить докладные. Будь они обыкновенной группой, отправленной на задание, обошлись бы без всякого замполита. Но поскольку, согласно каким-то высшим соображениям, зафиксированным к тому же в виде официальных регламентов, «Сириус» считался «обеспечивающим судном, приписанным к Балтийскому флоту», то ему полагался замполит…

Еще минут десять женщины шумно надували щеки: вдох-выдох, вдох-выдох...

– Тяжело вам, Кирилл Степанович? – сочувственно поинтересовался Панкратов.

– Хорошо. Теперь приступаем к массажу живота, – объявила наконец Викки.

Мазур молча смотрел на него, решительно не представляя, каких еще сюрпризов ждать.

– Нет! – прошептал Бен. – Я решительно отказываюсь!

– Вы не напрягайтесь, не напрягайтесь, – с ослепительной улыбкой сказал Панкратов, свойски похлопав по колену. – Я вам не очередной допросчик, просто зашел поговорить по душам с младшим товарищем. Вы, старший лейтенант, мало что в жизни видели, а я как-никак войну прошел от звонка до звонка, хлебнул немало, повидал всякого… Все эти шуточки… да бог с ними, я про них уже и забыл. Какие могут быть счеты между советскими офицерами, особенно если младший товарищ попал в беду?

– Бен, не занудствуй!

Он замолчал, явно ожидая от Мазура каких-то слов, но Мазур от растерянности не знал, что тут можно ответить. Голова не работала, казалась легкой и пустотелой.

– Я не собираюсь массировать подушку...

Убедившись, что никаких реплик от собеседника не дождаться, Панкратов заговорил еще задушевнее:

– Давайте побыстрее, – сказала Викки, строго глядя на Бена. – Положите на место поддержку для тела.

– Кирилл Степанович, я, в отличие от некоторых, вам не враг. Гондоны с водой, разные там мелкие недоразумения… Мы с вами советские офицеры, товарищ старший лейтенант, и должны стоять выше мелочных обид, правда?

Бен поднял брови:

Мазур механически кивнул.

– Поддержку для тела?

– Когда я узнал обо всем, что с вами устроили, тут же решил, что младшему товарищу нужно помочь, – сообщил Панкратов. – Вы вот совсем молодой, надо полагать, благородный человек, искренне верящий людям, которые доверия недостойны вовсе… Позвольте уж без дипломатии и лишних уверток, я старый морской волк, не приучен к политесам… Вы понимаете, Кирилл Степанович, насколько подло с вами поступили определенные личности? Что, вы сами вдруг настолько ослабили бдительность, что решили идти в бордель с этой французской выдрой? Вам поручили. Адмирал Зимин и капитан-лейтенант Самарин. Прежде всего, это вопиющая глупость, если не сказать больше, – поручать чисто разведывательную миссию обыкновенному строевому офицеру. Но дело даже не в этом. Они вам показали письменный приказ?

Викки поджала губы и отвернулась. Ей было очевидно, что Бену уже ничем не помочь.

– Нет, – сказал Мазур.

Марджори попыталась объяснить:

– Вы вообще не видели никакого приказа? Все было на словах?

– Нужна твердая подушка, валик, на который ваша подружка положит свой животик.

Мазур кивнул.

– Черт, я забыла ее дома...

– Что же вы так…

– О, моя дорогая, это ужасно. Вы не сможете закончить занятия без такой подушечки.

– А откуда вы все знаете? – спросил Мазур вяло.

– Я попытаюсь, – погрустнев, ответила Кристина.

– Кирилл Степанович… Странное заявление для кандидата в члены КПСС. Партия, товарищ старший лейтенант, руководящая и направляющая сила, как вам должно быть прекрасно известно… но вряд ли имеет смысл устраивать политинформацию, верно? Давайте вместе подумаем, как вам помочь. Как вам достойно выйти из скользкого положения, куда вас загнали… – Излучая отеческое радушие, он наклонился совсем близко, понизил голос: – Кирилл Степанович, вы человек молодой, неопытный, наверняка склонны до сих пор к некоторому идеализму. С полным доверием взираете на командиров и послушно выполняете все приказы, в том числе и такие вот устные… Я никоим образом не хочу вам внушить, будто следует нарушать уставы и субординацию… но некоторая доля здорового скептицизма не помешает.

– Знаете, у меня в офисе есть одна лишняя, – сказала Марджори. – Это недалеко, в конце улицы.

– А конкретно? Не пойму, товарищ капитан второго ранга, куда вы клоните.

– Очень мило с вашей стороны, – оживился Бен. – Но не можете же вы из-за нас пропустить...

Мазур говорил чистую правду – он и в самом деле ни черта не понимал.

– Нет, нет, – быстро ответила Марджори. – Но полагаю, вы и сами справитесь.

– Молодо-зелено… – задушевно протянул Панкратов. – Послушайте опытного человека, Кирилл Степанович, я боевой офицер и старый партиец, плохого не посоветую… Вам никогда не приходило в голову, что у адмирала Зимина и капитан-лейтенанта Самарина могут быть свои цели? Боже упаси, никоим образом не враждебные, не преступные, но все же существующие наряду с их служебной деятельностью? Кирилл Степанович, вы же прекрасно знаете, что через два месяца будет отмечаться двадцатилетие спецназа Балтфлота. По традиции, вернее, по установлениям, одобренным партией и нашим правительством, подобный юбилей сопровождается представлением к правительственным наградам и очередным воинским званиям. Так вот, ваш Зимин из кожи вон лезет, чтобы получить Золотую Звезду. Если подумаете, согласитесь со мной: операция, подобная нашей, в общем, и не требует личного руководства вице-адмирала, к тому же занимающего немалый пост в спецназе. Зимин, я вам авторитетно говорю, для того и настоял на личном командовании операцией, чтобы добиться к юбилею Героя. Примерно теми же мотивами руководствуется и Самарин. Карьеризм данного товарища общеизвестен. А меж тем в некоторых инстанциях, – он значительно показал пальцем вверх, – есть мнение, что история с «Агамемноном» – не более чем масштабная дезинформация западных разведок, которая должна заставить нас потерять время и силы… Ну согласитесь, что, несмотря на все ваши усилия, никаких следов корабля, а уж тем более мнимого золотого груза обнаружить так и не удалось…

– Я?

– Мы обследовали чересчур маленькую акваторию, – сказал Мазур. – Точного места затопления никто не знает…

– Да. Ведь вы, похоже, сейчас не очень заняты.

– О чем я вам и говорю! Трудненько найти то, чего нет и не было никогда!

– Вы правы, я могу и сам сходить, – сказал Бен, стараясь не выдать своей радости.

– У вас, простите, не сходятся концы с концами, – сказал Мазур. – Если «Агамемнон» – липа, почему тогда адмирал рассчитывает получить Героя?

Марджори отыскала в сумочке ключ.

– Вот возьмите. Думаю, проблем у вас не возникнет. Охранник из службы безопасности до восьми часов не записывает имена посетителей.

– Скажу вам вовсе уж откровенно: иногда самые высокие награды, как ни борется с такой тенденцией партия, достаются людям не за реальные заслуги… или не вполне реальные. Зимин давно уже понял, что тянет пустышку. Но продолжает вас принуждать к мартышкину труду. Расчет циничен и прост: если поиск затянется еще на месячишко, пусть он даже окончится провалом, человек, наученный кое-каким интриганским штучкам и имеющий знакомых на высоких постах, сумеет составить достаточно убедительный рапорт. Покажет, что он-де сделал все возможное, героически сворачивал горы… и проскочит, глядишь, под юбилейчик Звездочка. В особенности если они на пару с Самариным, изволите ли видеть, между делом хватко разоблачили иностранного шпиона…

– Дорогая, я вам очень благодарна, – сказала Кристина.

– Это кого? – угрюмо поинтересовался Мазур.

– Да что вы... Это же простая подушка...

– Вас, Кирилл Степанович, вас! Будто не понимаете? Так и не сообразили, что они пытаются с вами проделать? Я в свое время, по секрету скажу, насмотрелся на таких вот орлов вроде Самарина, использовавших осужденные впоследствии партией методы… То-то он пенсне таскает, будто никто не понимает, кому он подражает и кто у него кумир… понимаете? Приказ пообщаться с француженкой они вам отдали устно. Лично я верю даже, что эта девка вообще не имеет отношения к разведке, что вас и в самом деле пытались захомутать нетерпеливые штатовские вербовщики… Но все равно вашего положения это не улучшит. В случае чего Зимин с Самариным от всего отопрутся. Ничего они вам не поручали. Знать не знают. А вот разоблаченный пособник врага им как нельзя более кстати. Хоть какой-то результатик на фоне провала операции. Золото не подняли, так хоть шпиона разоблачили… Даже если вам дома удастся оправдаться, на служебной карьере можете ставить жирный крест. В лучшем случае – служба берегового обеспечения, строевой состав… Это в лучшем случае. А если они состряпают дело… И ведь, очень похоже, стряпают. Повторяю, я верю, что вы невиновны, но без вашей помощи доказать этого не удастся…

– Я скоро вернусь, – пообещал Бен.

И он действительно скоро вернулся, хотя на обратном пути еще и заскочил в лавку, где изготовляли запасные ключи.

– И что же от меня требуется? – спросил Мазур, глядя в пол. Воровато оглянувшись на дверь, Панкратов понизил голос до вкрадчивого шепота:

– Согласно уставу, каждый военнослужащий имеет право подавать рапорт во все вышестоящие инстанции. Кроме того, существует еще политуправление, куда вы имеете право обращаться, как кандидат в члены КПСС. Я вам помогу написать убедительную и толковую докладную, которая произведет должный эффект. Мы с вами все напишем, с конкретными примерами и убедительными фактами, – как Зимин и Самарин ради орденов и званий тратят ресурсы государства на выполнение заведомо бесполезных программ, как идут на поводу у зарубежных дезинформаторов, как пытаются в сговоре возводить ложные обвинения на честных советских офицеров. Могу вас заверить, докладные эти незамедлительно попадут в инстанции и будут оценены с партийной принципиальностью. Адмиральское звание еще не дает гарантий неприкасаемости. Партия, Кирилл Степанович, и не таких зарвавшихся авантюристов в два счета останавливала… Мы не позволим отдельным авантюристам вроде Самарина поставить особые отделы над партией… Понимаете мою мысль? Я вам добра желаю, товарищ старший лейтенант… И борюсь за восстановление законности. Но без вашей помощи я вас выручить не смогу… Ну что? – спросил он уже совершенно по-свойски. – Будем писать бумагу? У меня все с собой, я вам для облегчения дела диктовать буду, а уж соответствующими деталями раскудрявим по ходу дела…

Бодренько потерев руки, он расстегнул молнию синей папки, принялся вытаскивать оттуда чистые листы.

Мазур таращился в пол. На душе было тяжко и муторно, в какой-то миг он едва не поддался увещеваниям, чувствуя себя зачумленным, чужим, преданным…

И взял себя в руки. Дело даже не в дурацком оптимизме – он верил адмиралу, с некоторыми натяжками верил и Лаврику, а вот к Панкратову не было ни веры, ни дружеского расположения. Панкратов попросту не мог оказаться прав, и в этом все дело…

– Вот, – плюхнув ему на колени папку с белоснежным листом, Панкратов совал в руку авторучку. – Начинайте. В правом верхнем углу: «Начальнику Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота СССР…» Вы что?

Он выхватил у Мазура бумагу и оторопело уставился на три честных советских буквы, коряво выведенных посередине листа, знаменитое уравнение из анекдота: икс, игрек и еще что-то из высшей математики.

Глава 27

– Вы что это себе позволяете? – взвизгнул Панкратов, багровея на глазах. – Мальчишка! Так обращаться с официальным документом…

Бен вытаскивал из багажника своего \"аккорда\" тяжелые ящики с документами и ставил их на тротуар перед входом в здание \"Онеок\", где располагалась фирма Рейнольдса.

– С каким документом? – устало спросил Мазур, пожав плечами. – Это ж чистый лист…

– Мы же с тобой поклялись никогда ничего подобного не делать.

– Вы мне тут дурака не валяйте, старший лейтенант! – от прежней доброты не осталось и помина. – С огнем играете?

– Здесь совсем другой случай, – возразила Кристина. – И это не так рискованно, как раньше.

– Знаете, я устал, – сказал Мазур. – И мне категорически было рекомендовано до полного рассмотрения дела ни с кем не общаться. Приказ непосредственного начальника. Вынужден выполнять. Если вас что-то не устраивает, обращайтесь к вице-адмиралу…

– Не уверен, не вижу разницы. Мы собираемся вломиться в чужой офис, а там охрана, возможно, есть и сигнализация...

– Я обращусь, – зловеще пообещал Панкратов. – Обращусь куда следует, и все ваши действия – я не вас одного имею в виду – непременно получат принципиальную оценку…

– Да, но здесь нет доберманов, – сказала Кристина, тем самым как бы напоминая об их предыдущих приключениях.

– Сделайте одолжение, – почти безучастно сказал Мазур, лег и вытянулся на койке. – И дверь прикройте с той стороны, товарищ капитан второго ранга, я на ногах не стою, и мне разрешили пока что отдыхать…

– Ты права. Я сейчас чувствую себя намного увереннее.

– Отдохнешь ты у меня, – пообещал шипящим голосом Панкратов. – Где-нибудь в Мурманске, начальником склада ГСМ… Это еще в лучшем случае!

Он толкнул наполненную документами тележку и направил ее ко входу в здание. На нем были голубые джинсы и голубая рубашка. На Кристине – черные леггинсы в обтяжку, черная рубашка и черный же пиджак.

Уже не сдерживаясь, Мазур сказал, не глядя на вскочившего замполита:

– Кстати, если ты старалась одеться неприметнее, то у тебя это не слишком хорошо получилось.

– Есть такой украинский анекдот на букву «чи». Чи не пошли бы вы, дядьку…

– Я вовсе не прикидываюсь невидимкой, – сказала она, придерживая перед Беном входную дверь.

Кипевший, как самовар, Панкратов хотел сказать что-то, но, услышав негромкий стук в дверь и узрев тут же вошедшего Самарина, поник, слово проколотый иголкой воздушный шарик, – увял, усох, опал… С треском застегнув «молнию» на папке, кинулся к двери мимо Лаврика, выскочил в коридор и был таков.

Сидевший за большим овальным столом охранник подождал, пока они войдут. Потом осведомился о цели их визита.

Невозмутимо поправив пенсне, Лаврик подошел к койке, уселся в ногах.

– Мы должны доставить эти документы Квину Рейнольдсу, – сказал Бен.

– Не поздновато ли для доставки документов?

– Раньше никак не получилось. Мы добирались издалека, из Амарилло.

Глава вторая

– Она с вами? – спросил охранник, кивнув на Кристину.

Полиция как инструмент дипломатии

– Да, я с ним. Вы что, раньше меня не видели? Я юрисконсульт, работаю с мистером Рейнольдсом. Мне нужно разобрать эти документы и приготовить их к завтрашнему заседанию для судьи Шмидта. Мистер Рейнольдс будет очень недоволен, если мы не справимся к утру.

Мазур помимо воли не отводил взгляда от его непроницаемой физиономии. Не было ни страха, ни надежды, хотелось только, чтобы все это побыстрее кончилось и наступила хоть какая-то жизненная определенность.

Услыхав имя судьи, охранник успокоился.

– Значит, Родину продаешь за полдюжины золотых соверенов? – фыркнул Лаврик. – Ну ладно, не пялься на меня умирающим лебедем, старлей печального образа… Короче. Окончательное решение, как оно всегда и бывает, остается за высшим командованием, но результаты внутреннего расследования обнадеживают. Значительная часть твоей эпопеи проверена с помощью… гм, независимых источников информации. То, что уже проверено, позволяет полагать, что и остальное подтвердится. Адмирал заверил, что в обиду не даст. Я, со своей стороны, изложил соображения в должном ключе. Будем считать, что старший лейтенант Мазур действовал единственно возможным в сложившейся ситуации образом, не уронив чести советского моряка… ну, далее согласно прописям. Через часок на Большую Землю пойдет шифровка. А пока что счастлив объявить: все предыдущие ограничения снимаются. Претензий нет. Чего ты на меня таращишься, чудило? Радоваться надо…

– У вас есть ключ?

– Конечно. Как же иначе мы попадем в офис?

Мазур чересчур вымотался и перенервничал, чтобы радоваться. Радость была, конечно, но какая-то отстраненная, вялая. Даже улыбка не получалась. Глядя в сторону, он спросил:

– Хорошо, я вас подниму. – И он направился к лифтам.

– Интересно, что вы мне в колу-то сыпанули, товарищ капитан-лейтенант?

Кристина и Бен с тележкой последовали за ним. Когда открылась дверь лифта, охранник вложил в прорезь, расположенную под панелью, пластиковую карточку.

– Я?! – натуральнейшим образом изумился Лаврик. – Как тебе такое в голову пришло? Перенервничал, бедняга, столько переживаний выпало…

– Если что-нибудь понадобится, позвоните. Мой добавочный 45-71.

– Ладно, – пробурчал Мазур, прекрасно понимая, что до истины все равно не докопается. – Удалось что-нибудь узнать про… этих?

Дверь лифта закрылась. Они облегченно вздохнули.

– Про твоих американских друзей? Ну, растворились в воздухе, конечно, как и следовало ожидать. Ни один толковый профессионал после такого афронта на сцене не останется. И ни один толковый профессионал в подобных условиях попытку повторять не станет, так что спокойствие всем нам на некоторое время гарантировано. Мелочь, а приятно… Хуже другое. У них там неглупый народ. Боюсь, в два счета догадаются, что мирные ихтиологи, ученые крысы вовсе даже не обучены умению так молниеносно и очень зубодробительно уходить из плена… Думаю, скоро поймут, что вместо мирного ученого сцапали зверя поопаснее…

– Вот видишь, я же говорила, что все пройдет гладко.

– А что было делать? – пожал плечами Мазур. – Ехать с ними в Штаты, а?

– Погоди, мы еще не дома.

– Да нет, зачем? – серьезно сказал Лаврик. – Ехать, конечно, не следовало… Чревато.

Они вышли из лифта на седьмом этаже и подкатили тележку к двери офиса. Бен вставил ключ в замочную скважину и толкнул дверь. Сигнализация не сработала, что означало очко в их пользу. Если, конечно, там не было внутренней, бесшумной сигнализации.

– В конце-то концов… Не демаскирует же мой уход все наше предприятие? А то им не известно, что на наших кораблях попадаются ученые очкарики, которые и не ученые вовсе… У них, я так полагаю, тоже на мирных коробках схожий народец имеется?

Они прошли через вестибюль и вошли в кабинет Рейнольдса. Бен увидел Полли, сидевшую на своем обычном месте, в углу клетки.

– Конечно, – сказал Лаврик. – Говорю же, никто тебя ни в чем не упрекает. Просто какая-нибудь падла начнет строить предположения, докладные строчить… Неприятно. Не стоит лишний раз внимание к себе привлекать.

– Привет, Полли.

– Ну, тут уж я не виноват, – сказал Мазур сварливо. – Не сам в город поперся – послали…

Полли не реагировала. Она выглядела еще более жалкой, чем в прошлый визит Бена. Глаза ее затуманились, краски плюмажа выцвели. Выдернутых перьев на дне клетки заметно прибавилось.

– А кто спорит-то? – усмехнулся Лаврик. – Самое смешное – тебе, голубь, опять в город собираться нужно…

– Документы вон там, – показал Бен.

– Это зачем? Опять в Штирлицы?

Кристина осмотрела замок:

– Да нет, – сказал Самарин с непонятным выражением лица. – На сей раз инициатива исходит не от нас. В полицию тебя, видишь ли, вызывают. А, ты же совершенно не в курсе… Ладно, можно уже раскрыть тайны мадридского двора. Когда ты не вернулся на судно в расчетное время, мы решили не пороть горячку. Француженки – бабы темпераментные, процесс мог затянуться… Ну, а когда утром выяснилось, что прекрасная Мадлен репортерствует как ни в чем не бывало, а вот тебя след простыл, Дракон подал в комиссариат бумагу по всей форме: мол, член научной группы экипажа не явился на борт, ничего плохого мы пока что не подозреваем, но просим полицию порядка ради учесть сей факт и уделить ему определенное внимание… Не следовало, сам понимаешь, с ходу затевать хай до небес с привлечением посольских и театральными криками в объектив… Местные полицаи с должным тактом и пониманием обещали осмотреться и прислушаться… Когда ты вдруг объявился, понадобилось срочно что-то придумывать. Дракон им позвонил, извинился за беспокойство и сообщил, что молодой ученый-разгильдяй, то бишь ты, самым вульгарным образом запил с представителем пароходства. «Собутыльник» твой сей факт при нужде подтвердит, с этой стороны все в ажуре. Вот только десять минут назад приперся полисмен и сообщил, что в комиссариат категорически приглашают того самого русского господина, доставившего некоторые хлопоты своим исчезновением как капитану судна, так и полиции молодой республики… Такие дела.

– Чепуха! Такой замок я мигом открою.

– И что ты советуешь?

Она взяла со стола Рейнольдса листок бумаги, скатала его в трубочку и вставила в замок. Через несколько секунд она вытащила бумажку, и шкаф открылся.

Бен принялся просматривать верхние ряды документов.

– А что тут посоветуешь? Надо идти. Мы – люди законопослушные, нужно уважать власти, пусть даже такой вот кукольной республики. Нам тут еще работать и работать… В общем, Дракон решил и на сей раз не устраивать лишнего шума и посольских не привлекать. Пока что нет необходимости. Поедешь в комиссариат с ним. Мне туда заявляться не с руки – какого черта, спросят, там делает помощник главного механика, в чьи функции отнюдь не входит разбор полицейских претензий? Так что соберись и приготовься изворачиваться, как карась на сковородке. Что им от тебя нужно, совершенно непонятно. Ты нигде вроде бы не наследил настолько, чтобы полицаи взяли на заметку – разве что нашелся какой-нибудь Зоркий Глаз и видел, как ты драпал на берег с того суденышка… нет, слишком маловероятное стечение обстоятельств. Вот только эта твоя спасенная блондинка меня смущает – как самое слабое место во всей этой истории. Зря ты с ней связался, ох, зря…

– Смотри, он не соврал. Здесь все, что нам нужно.

– А что нужно было делать? – спросил Мазур. – Тоже дать по башке и за борт отправить?

Бен вытащил из шкафа три толстые папки. Несколько секунд он листал документы.

– А может быть… – серьезно сказал Лаврик.

– Да, именно то, что нам нужно. Отсюда ясно следует, сколько денег получил Ломбарди. И тут все имена, все даты, места встреч. Ты взяла с собой копировальную машинку?

– Ну, знаешь… Не ставили передо мной такой задачи.

– Не беспокойся. – Кристина вытащила из кармана миниатюрную черную машинку.

– Это тебя еще жизнь не ломала. Может, когда-нибудь и поймешь, что иногда очень чревато проявлять гуманность по отношению к смазливеньким блондинкам… Ладно, пошли. Нужно тебе еще костюмчик подходящий подобрать, новые очки выбрать из реквизита. Нельзя же в серьезное государственное учреждение босяком являться?

* * *

– Это действительно копировальная машинка?

– Да, самая лучшая. \"Крим де ля крим\"! Снимает размером четыре дюйма на восемь. И почти бесшумная.

…Полицейских оказалось сразу двое – субинтендант Дирк и комиссар Ксавье. Первый – типичный англосакс, провяленный здешним солнцем настолько, что в нем даже дилетант вроде Мазура мог с ходу угадать старого колониального служаку, оставшегося в юной республике то ли из сребролюбия, то ли по привычке. Второй – классический ахатинец. Оба в аккуратных синих мундирах с широкими красными погонами. У Дирка на погонах по две семиконечных звездочки, в точности таких, как на государственном флаге, а у комиссара вдобавок еще и золотые пальмовые листья. Впрочем, Дракон в летней капитанской форме выглядел не менее импозантно, один Мазур своим сугубо штатским видом нарушал гармонию.

– И сколько ты за нее заплатила?

Встретили их, можно сказать, радушно. Подали крепкий чай. Дав гостям время выпить по чашечке и налив по второй, Дирк мягко поинтересовался, разрешилось ли «небольшое досадное недоразумение» с господином русским ученым. Дракон, тщательно подбирая выражения, извинился за причиненное беспокойство, с некоторой иронией и сердитыми взглядами в сторону Мазура поведал, что дело не стоило выеденного яйца: молодой русский бакалавр со свойственным его возрасту легкомыслием попросту загостился у соотечественника, чем вызвал на борту легкий переполох. Дирк вежливо поинтересовался, не грозит ли господину бакалавру наказание – чего лично он не хотел бы, поскольку полиция вовсе не имеет каких бы то ни было претензий за причиненное беспокойство, ибо здесь работают опытные люди, прекрасно понимающие, что молодые люди сплошь и рядом выплескивают избыток энергии в формах, старшему поколению могущих показаться шокирующими. Но, поскольку никаких нарушений закона отмечено не было, полиция не видит смысла выражать недовольство.

– Всего лишь двадцать баксов. Я купила ее у Барриса. Подержанную.

– По крайней мере, не дорого. – Бен протянул ей документы.

Дракон заверил, что наказание господину бакалавру не грозит, – но, разумеется, как и подобает строгому капитану старого закала, зловеще покосился на Мазура, сурово сопя. Мазур старательно выражал раскаяние всем своим видом, и на предложение Дирка выпить по рюмочке прямо-таки замахал руками. Зато Дракон, коему по роли вовсе не было нужды избегать алкоголя, осушил свой бокал с удовольствием. Словом, все протекало мирно и незатейливо, как на дипломатическом приеме… Мазур даже заскучал.

Кристина включила машинку. Послышалось тихое жужжание, затем зажглась красная лампочка.

Но ненадолго. Ему стало отчего-то казаться, что Ксавье чересчур уж часто бросает косые взгляды в сторону зеркала на противоположной стене – самого обычного, новенького зеркала в узкой деревянной раме, удачно вписывавшегося в общую картину: ничем не примечательное, дешевое, как все в кабинете, отнюдь не предназначенном для дипломатических раутов.

– Смотри, Бен!

Потом стало казаться, что беседа чересчур затянулась, но он отнес внутреннюю тревогу за счет подрастрепавшихся нервишек. И сидел, сохраняя виновато-дружелюбное выражение лица, пока Дракон рассказывал старый морской анекдот про русалку и водолаза.

Она нажала кнопку. С обратной стороны сканера появилась полоска бумаги, но через несколько мгновений бумагу начало мять и рвать, машину заблокировало. Сканер начал вибрировать, затем стал издавать какое-то неприятное шипение.

Вошел еще один полицейский, со скромной золотой полосочкой на погонах. Что-то шепнул Ксавье, и они с Дирком обменялись многозначительными взглядами.

– Выключи!

– Вот кстати… – сказал Дирк так, словно удачно, к месту, вспомнил о совершеннейшем пустяке. – Господин Мазур, не угодно ли вам будет взглянуть на одну особу и поведать нам, знаете вы ее или нет?

Кристина отключила машинку.

Мазур пожал плечами, вопросительно глядя на Дракона, что в данной ситуации было как нельзя более уместно, проштрафившемуся молодому повесе надолго предстояло жить с оглядкой на сурового кэпа…

– Вот тебе и \"крим де ля крим\"! Пусть возвращает деньги!

После некоторого раздумья Дракон невозмутимо спросил:

– Баррис не дает гарантии.

– И неспроста... Где копировальная машина фирмы?

– А с чем это связано?

Они прошли в конец холла, там повернули налево и оказались в комнате, где хранилась всевозможная аппаратура. Через огромное, во всю стену, окно лился сумеречный свет. Бен увидел на столе ножницы, бумагу, принтеры, компьютерный терминал и большую копировальную машину.

– С сущими пустяками, – улыбнулся Дирк. – Так я могу надеяться?

– Не подходи к окну, – прошептал Бен. – Нас могут увидеть с улицы.

– Почему бы и нет? – сказал Дракон. – Мы – люди законопослушные… Готовы оказать любое содействие.

Он внимательно осмотрел переднюю панель машины.

Дирк коснулся кнопки на столе. Тут же распахнулась дверь, и перед глазами Мазура предстала мисс Дженни Хатчинс собственной персоной – понурая и очень несчастная на вид, в компании двух державших ее за локти полицейских, чьи погоны были лишены всяких золотых, а также серебряных излишеств. Мало того, запястья преподавательницы колледжа были украшены новенькими наручниками.

– Никак не найду кнопку включения. У тебя есть фонарик?

Дирк равнодушным тоном произнес:

Кристина вытащила из кармана пластмассовый фонарик.

– Буду вам очень признателен, господин Мазур, если вы очень внимательно присмотритесь к этой даме и скажете нам, не могли ли с ней где-то встречаться…

Полумрак комнаты прорезал тонкий лучик света, затем фонарик замигал и свет погас.

Его напарник торчал где-то сбоку, и Мазур его не видел. Сохраняя на лице полнейшее спокойствие, он долго смотрел на девушку, пытаясь определить по ее физиономии, что она успела тут наболтать и каких подвохов следует опасаться. Ничего не вышло, конечно: судя по ее убитому виду, она пребывала в том самом устойчивом состоянии тоскливой отрешенности, в каком сам Мазур пробыл сутки с гаком…

– Ты и его купила у Барриса?

– Достаточно? – тихо спросил Дирк.

– Угадал.

Мазур кивнул. По сигналу Дирка полицейские моментально выпроводили блондинку из комнаты и тщательно прикрыли за собой дверь.

– Слушай, помоги мне передвинуть эту махину ближе к окну.

Машина хоть и была на колесиках, но все же оказалась настолько тяжелой, что им удалось лишь совместными усилиями выкатить ее из ниши и подкатить к окну.

– Итак?

На контрольной панели было около сотни кнопок разного размера, формы и цвета. Бен не знал, с чего начать.

– По-моему, в жизни ее не видел, – сказал Мазур.

Оттолкнув его, Кристина нажала зеленую кнопку. Вспыхнули лампочки, раздалось жужжание. Машина ожила.

– Вы хорошо подумали? Ошибиться не можете?

– Взгляни на эти кнопки! – воскликнул Бен. – Эта машина сличает текст, увеличивает, уменьшает, копирует с обеих сторон, копирует в цвете...

– Ты прямо как мальчишка, – хмыкнула Кристина.

– Никоим образом, – сказал Мазур. – В жизни ее не видел, иначе обязательно запомнил бы – симпатичная девочка…

* * *

– Да, конечно… – Дирк понимающе покивал и сказал задушевно: – А вот она уверяет, будто с вами встречалась…

Полчаса спустя почти все документы были скопированы.

– Где это, интересно? И кто она вообще такая?

Внезапно Бен схватил Кристину за плечо:

Дирк вздохнул:

– Ты ничего не слышала?

– Загадочная история, прямо скажем. И во многом непонятная… К своему прискорбию, не могу умолчать, что наше государство еще не свободно от преступников. Мисс Хатчинс угораздило не просто связаться с довольно неприглядной компанией, но и принимать активное участие в делишках контрабандистов наркотиков…

– Бен, пожалуйста, не начинай все сначала...

– Помилуйте, но я-то здесь при чем? – пожал плечами Мазур с оскорбленным видом.

– Я серьезно. Слушай.

– Действительно, он-то здесь при чем? – сварливо, как и подобало не обремененному знанием дипломатических тонкостей пожилому морскому волку, рявкнул Дракон. – Ваши намеки…

Кристина прислушалась, и через несколько секунд наконец-то и она услышала звук шагов и чьи-то голоса. Они приближались.

– Простите, капитан! – удрученно воскликнул Дирк. – Вы, должно быть, неверно поняли… Никто и не утверждает, будто господин Мазур имеет хотя бы отдаленное отношение к контрабанде наркотиков, вообще к чему-то противозаконному… Я же говорил, что история эта – загадочная и непонятная. По уверениям мисс Хатчинс, она в результате схватки, имевшей место меж двумя группами контрабандистов, оказалась пленницей победившей стороны – известного нам с самой плохой стороны Джейка Пибоди по кличке Везунчик. Подробности этих баталий вам вряд ли интересны… Но вот показания мисс Хатчинс могут вас и заинтересовать. Она уверяет, будто судно Везунчика подобрало позавчера на берегу, километрах в пятидесяти от Виктории, лежавшего без сознания молодого человека, оказавшегося позже польским водолазом с советского судна «Академик Келдыш». Поначалу его использовали для подъема груза наркотиков с глубины, но немного позже этот молодой человек, проявив завидное умение, перебил всех трех контрабандистов, выбросил трупы за борт и привел корабль к берегу, где велел мисс Хатчинс убираться на все четыре стороны… Что происходило дальше, она не знает, как легко догадаться, предпочла последовать совету, но угодила к нам, собравшим на эту девицу достаточное количество материала…

– Это охранник с первого этажа?

– Я все еще не возьму в толк, при чем тут я, – сказал Мазур.

– Нет, – покачал головой Бен. – Это или кто-то из служащих, или полицейский. А может, и сам Рейнольдс. Быстро! Прячемся!

– Понимаете, – мягко сказал Дирк, – она-то уверяет, будто этим шустрым молодым человеком как раз и были вы… Это, – он не глядя указал на зеркало, – и не зеркало вовсе, это стекло с односторонней прозрачностью, уж простите, но мы хотели, чтобы она на вас посмотрела без вашего ведома… Она вас узнала. Разве что на судне вы были без очков…

Бен схватил документы и забежал в кладовку, где хранился уборочный инвентарь. Кристина последовала за ним. Они тихо прикрыли за собой дверь. В кладовке царила абсолютная тьма.

Они присели, прислушались.

– Вздор какой-то, – пожал плечами Мазур. – Не был я ни на каком судне, тем более с контрабандистами…

– Джо, могу поклясться, я слышал какой-то шум, – произнес голос за дверью.

– Я же уточнил: никто вас не обвиняет, что вы были с ними. Из ее рассказа следует, что вы попали туда случайно… И, надо полагать, при первой возможности постарались вырваться оттуда. Вполне понятное желание для законопослушного человека, господин Мазур. Более того, никто, а уж полиция и власти в особенности, не собирается ставить вам в вину смерть тех троих – на всех на них имеются толстенные досье, от тюрьмы их спасал лишь недостаток прямых улик. При тех условиях, в которых вы оказались, законная самооборона не вызывает иных толкований, кроме одобрения. Это были убийцы, головорезы, прекрасно известные полиции четырех государств, включая нашу республику…

– Ты просто рехнулся, – раздался другой голос. – Этот клоун Рейнольдс никогда не засиживается после пяти пятнадцати. А уж в такое время...

– Тем более надо все проверить. Уф!

– Вздор, – повторил Мазур. – Она ошиблась. Или наговаривает на меня умышленно, уж не знаю почему. Вы подумайте сами: я ученый, ихтиолог, даже в армии не служил. Как мне удалось бы разделаться в одиночку с этими вашими матерыми головорезами?

Раздался глухой удар, и кто-то выругался.

– Это, конечно, аргумент, – задумчиво произнес Дирк.

– Ты только полюбуйся! Этот проклятый ксерокс почему-то стоит посреди комнаты. Я чуть шею себе не свернул.

Ксавье молчал, словно его вообще не было в кабинете. Мазура так и подмывало на него оглянуться, но, разумеется, делать этого не следовало.

– Вот была бы неприятность, – усмехнулся другой. – Представляю некролог: \"Фрэнк Келлерман, охранник, погиб при столкновении с копировальной машиной!\"

– Вот только… – сказал Дирк. – Вся эта история полностью совпадает по времени с тем периодом, когда вы отсутствовали на судне. Повторяю, она уверенно вас опознала. Мы связывались по радио с кораблем «Академик Келдыш», там уверяют, что среди водолазов у них не было никакого поляка, к тому же никто не дезертировал с судна…

– Хватит трепаться! Лучше помоги поставить ее на место.

– Бред какой-то, – сказал Мазур. – Я уж тем более не водолаз…

Бен с Кристиной затаили дыхание. Несколько секунд спустя в дверь кладовки что-то ударило.

– Знаете, что меня больше всего удивляет? – спросил Дирк, на первый взгляд – олицетворение откровенности. – Почему вы так упорно все отрицаете? Понятно, если бы вас пытались уличить в неблаговидном, противозаконном деянии… Но, могу вас заверить, полиция и правительство республики будут вам только благодарны за избавление нашего острова от трех опаснейших типов, убийц, контрабандистов и торговцев отравой… К чему отказываться от поступка, который можно однозначно расценить как законную самооборону либо даже исполнение гражданского долга?

– Вот так-то лучше, – произнес первый голос.

– Я – человек скромный, – сказал Мазур. – Мне чужие лавры не нужны. Все это смахивает на приключенческий роман… а я, знаете ли, человек прозаический. Изучаю миграции промысловой рыбы в океане. Даже забыл, когда дрался в последний раз, не говоря уж о том, чтобы каким-то волшебным образом уничтожить трех бандитов… Меня там не было. Где я был, вам охотно расскажет Виктор Евгеньевич Красинский, здешний представитель пароходства…

– Согласен, Фрэнк. Ну а теперь, если ты закончил перестановку мебели, пошли искать твоего взломщика.

– Мы уже беседовали с господином Красинским. Он нам подробно и красочно рассказал о вашей затянувшейся вечеринке…

– У вас что, есть основания думать, будто кто-то из наших парней брешет? – вмешался Дракон.

Шаги стали удаляться.

– Я этого не говорил, капитан, что вы, – вежливо сказал Дирк.

– Ну тогда в чем же дело? Что вы прицепились к моему парню? Он, конечно, получил должную выволочку за то, что два дня пьянствовал на берегу, никого не предупредив… но это наше внутреннее дело. Насколько я знаю, у вас тут нет законов, запрещающих добрую пьянку или ограничивающих таковую во времени…

– Думаешь, они скажут охраннику с первого этажа? – прошептала Кристина.

– Вы совершенно правы, капитан.

– Нет, в чем тогда проблема, субинтендант? Или вы, быть может, внесете ясность, комиссар? – Дракон резко развернулся к сидевшему в уголке Ксавье. – Какая-то не внушающая доверия особа, связанная то ли с бандитами, то ли с торгашами наркотой, то ли со всеми вместе, уверяет, будто видела его на борту пиратского судна, словно сошедшего со страниц старых романов…

– Вполне возможно. И он им доложит, что мы приходили, а эти двое подумают, что мы ушли через черный ход и они нас просто не заметили. А стало быть, все в порядке. – Бен перевел дух и попытался открыть дверь кладовки. Однако дверь не поддавалась. – Похоже, я радовался раньше времени.

– Вы зря иронизируете, капитан, – вежливо прервал Ксавье. – Вам должно быть прекрасно известно, что в морях еще встречаются самые настоящие пираты и самые настоящие контрабандисты. Хотите посмотреть досье этой троицы?

– Бен, это не смешно.

– Вы меня в сторону не уводите, – фыркнул Дракон. – Какая-то не внушающая доверия стервочка тычет пальцем в моего парня – и вы моментально шьете ему бог весть что…

– Согласен, не смешно.

– Господин капитан! – легонько, самую чуточку возмутился комиссар Ксавье, образец выдержки и вежливости. – Вы неверно оцениваете ситуацию. Никто, как вы выражаетесь, не «шьет» чего бы то ни было противозаконного господину Мазуру. Никто ни в чем его не обвиняет. Никто не возбуждает против него дела. Просто-напросто мы обязаны были проверить показания арестованной…

Он опять надавил на дверь – она не открывалась. Тогда он налег на дверь плечом. Дверь чуть приоткрылась – не более того.

– Господи! – вздохнула Кристина. – Наверное, они подкатили ксерокс к двери кладовки.

– Ну и как, проверили? – ухмыльнулся Дракон, источая яд не хуже хвостокола. – Есть к нему еще какие-нибудь вопросы?

– Похоже на то. – Бен тщетно налег на дверь. – Да, боюсь, что мы в ловушке! Углом машины заклинило ручку двери...

– О, что вы! – пожал плечами субинтендант. – Мы полностью – я прав, Ксавье? – удовлетворены ответами господина Мазура. Как вы, должно быть, заметили, мы даже не фиксировали нашу дружескую беседу в официальных бумагах. Никаких претензий, успокойтесь! Неверно было бы видеть в нашей полиции инструмент беззакония или грубой силы, господин капитан… Скорее уж полиция в данных условиях – инструмент дипломатии. Нам прекрасно известно, какое значение придает президент дружеским отношениям с Советским Союзом, нам также известна безукоризненная репутация советских ученых и советских моряков… Поймите, капитан, поймите, господин Мазур, служебный долг иногда требует проверять все сообщения и показания, какими бы фантасмагорическими они ни выглядели… то есть, ни являлись, конечно! Мы еще разберемся, отчего мисс Хатчинс избрала именно этот путь, именно господина Мазура пыталась так беззастенчиво оклеветать… Еще чашечку чая?

– Господи, что же делать?

– Делать, по-моему, нечего...

– А что будет утром, когда нас обнаружат в кладовке?

Глава третья

– Вот когда обнаружат, тогда и узнаем.

Шантажистка

– Бен, совсем ничего нельзя поделать?

– Нужно было пристукнуть эту сучку… – проворчал Дракон, садясь в машину. – Там же, на корабле. Не отходя от кассы.

– Понятия не имею... Ацетиленовая горелка у меня дома.

Мазур промолчал – как-то не тянуло спрашивать, шутка это или искреннее сожаление об упущенной возможности. Тем более, что крепко подозревал: сейчас Дракону не до шуток.

И отвертка тоже. Так что советую устраиваться поудобнее... – Он прислонился спиной к стене и вытянул ноги.

Дракон сидел за рулем маленького зеленого «остина» и не торопился включать зажигание. Интересно, почему он не прихватил шофера? У Мазура понемногу стало возникать подозрение, что грозному адмиралу просто-напросто нравилось порулить самому, проехать на машине по экзотическому городу на еще более экзотическом острове. Что ж, вполне простительная маленькая слабость: впервые за границу Дракон, как кружила среди своих молва, попал только году в шестьдесят седьмом…

– Бен, это твои ноги?

– Одно непонятно, – сказал вдруг Дракон так, словно ждал ответной реплики.

– Да. А что, от них пахнет?

И Мазур, уловив это, дисциплинированно откликнулся: