Откинувшись на спинку стула, Томпсон стал думать, как занести бомбу на территорию дома. В голову пришло несколько разных идей, пара из которых определенно могла сгодиться. Он снова проверил концентрацию, продолжая рассеянно насвистывать сквозь фильтр маски. Анализатор выдал значение в 19,99394 процента.
— Давай! Давай! Давай! — пронеслось по цепочке.
Отлично.
Через дыру начала протискиваться крыса.
Щелк…
Безжизненный шланг напрягся, наполнившись водой. Пожарный открыл кран и направил шланг на извивающуюся тварь. Но струя ударила на долю секунды позже — крыса успела пробраться в дыру, и вода задела только ее задние лапы. Пожарный чуть опустил шланг, и тварь швырнуло об стену.
Теперь мелодия, звучавшая в голове, была «Одой радости» из Девятой симфонии Бетховена.
— Дверь! Не отвлекайтесь от двери! — закричал Харрис. — Не пропускайте крыс.
Но было уже поздно. Вторая крыса молниеносно пролезла в дыру. Пожарный поднял шланг, и струя воды ударила в дыру, вдавив несколько щепок внутрь и тем самым увеличив отверстие. Две прорвавшиеся крысы полубежали, полуплыли к лестнице.
— Я убью их! — взревел сержант, срывая с пояса пожарного один из топориков.
Амелию Сакс не раздавило насмерть под земляным обвалом и не разорвало на кусочки артиллерийским снарядом позапрошлого века.
Он направился к приближавшимся крысам, стараясь не попадать под струю воды из шланга. Чтобы дать ему время, пожарный на долю секунды опустил шланг и отбросил крыс к стене.
Приняв душ и переодевшись, она сейчас стояла в лаборатории Райма, разглядывая то, что часом раньше вывалилось ей на колени из подземного резервуара.
Полицейский прыжком преодолел оставшееся расстояние и приземлился, подняв тучи брызг. Он замахнулся и, хотя поскользнулся, все же успел нанести удар. Топор вонзился крысе глубоко в спину. Раненое чудовище взвизгнуло, как ребенок. Не тратя на нее время, сержант повернулся ко второй крысе и взмахнул топором, но ему удалось только зацепить ее, да и то плоской стороной топора. Крыса упала, тут же вскочила и бросилась на ноги полицейского. Острые зубы впились ему в колено. Сержант закричал. Осторожно, стараясь не задеть собственную ногу, он попытался топором оторвать крысу. Крыса вцепилась намертво. В отчаянии сержант упал на одно колено, придавил крысу к полу и изо всех сил ударил по ней топором. Удар почти рассек черное тело.
Это оказалась никакая не бомба, хотя в том, что оставлена вещь была в ночь 15 июля 1868 года Чарлзом Синглтоном, сомневаться не приходилось.
Первая крыса еще пыталась ползти к лестнице, но Харрис подбежал и сбросил ее ногой с первой ступеньки, а полицейский отрубил голову. Потом сержант разжал челюсти крысы, висящей у него на колене. Хромая и ругаясь, он пошел наверх.
Кресло Райма стояло напротив смотрового стола рядом с Сакс, вместе они разглядывали содержимое картонной коробки с уликами. Тут же, рядом, натягивая на руки латексные перчатки, стоял Купер.
Прибежал пожарный, стоявший до этого у окна.
– Мы должны рассказать Женеве, – произнес Райм.
— На игровую площадку принесли баллоны с газом. Собираются пустить его в окна. Говорят, для людей он безвреден. Если не дышать им долго. Но крыс он убивает. Закройте лица мокрыми платками.
– Неужели? – безрадостным тоном отозвалась Амелия. – Мне лично не хочется.
— Скажи им, чтобы они закачали газ в окно за углом! В учительскую! Крысы могут попытаться выбраться через нее! — завопил Харрис, пытаясь перекричать шум струи.
– Рассказать мне что?
— Хорошо! — Пожарный бросился наверх.
Сакс резко обернулась. Райм откатился от стола и нехотя развернул «Штормовую стрелу», думая: «Вот дьявол! Надо же было вслух это ляпнуть».
— Думаете, удержите их? — спросил Харрис человека со шлангом.
Женева стояла на пороге комнаты.
— Без проблем. Даже если дверь откроется под давлением воды, мы не подпустим крыс к лестнице, пока их не прикончит газ.
– Вы узнали что-то про Чарлза в том подвале, так? Что он действительно совершил ту кражу? Значит, все-таки вот в чем заключается его тайна!
Харрис помог сержанту с израненным коленом подняться на второй этаж. Полицейский сильно хромал.
Райм переглянулся с Сакс.
— Говорят, их укусы опасны. Парень, который умер на прошлой неделе, учился в этой школе? — спросил он.
– Нет-нет, Женева, дело в другом. – Он кивнул на коробку: – Вот, подойди и взгляни сама.
— Да, его звали Кеуф.
Девушка подошла поближе, остановилась, недоуменно уставившись на землистого цвета человеческий череп. Именно этот предмет обнаружила ультразвуковая акустоскопия, именно он выкатился Сакс на колени. С помощью Вегаса, бриара ее подруги Гейл, она сумела изъять остальные части скелета. Как определил Райм, кости, которые Сакс вначале приняла за доски разбитого сундука, принадлежали мужчине. Очевидно, труп вертикально опустили в колодец, находящийся в подвале таверны «Поттерс-Филд», перед тем как Чарлз устроил поджог. В проекцию звукового радара попала верхушка черепа и торчащее снизу ребро – картинка, очень похожая на бомбу с запалом.
— Точно. Его, наверное, здорово покусали?
Кости лежали тут же, на столе, в отдельной коробке.
— Не знаю, — солгал Харрис.
– У нас нет никаких сомнений, что это тот человек, которого убил Чарлз.
Он отвел полицейского в кабинет директора и усадил на стул с прямой спинкой.
– Нет!
– А потом поджег таверну, чтобы скрыть свое преступление.
— О Господи, вас тоже ранили? — засуетился Айнсли, открывая аптечку.
– Вы не можете этого знать! – выпалила Женева.
— Всего лишь один укус, сэр.
Харрис подошел к двери в соседнюю комнату и постучал.
– Мы не знаем – верно. Но наш вывод вполне обоснован. – Райм объяснил: – В его письме говорится, что он отправился в «Поттерс-Филд», вооружившись револьвером марки «кольт» – пистолетом времен Гражданской войны. Модели того времени отличаются от настоящих, в которых пули заряжаются со стороны задней поверхности барабана. Тогда порох и пули набивались в каждый патронник спереди.
— Все в порядке! — крикнул он. — Впустите меня. Послышался грохот отодвигаемых столов, и дверь открылась. В комнате было полно народу — учителя, дети, полицейские, пожарные. Харрис поднял руку, призывая детей к спокойствию.
— Ситуация под контролем. Лестница блокирована водой. В комнаты первого этажа закачивают безвредный для людей газ. Скоро мы сможем выйти.
Женева кивала, не сводя глаз с почерневших костей и зияющих глазниц.
— Премного вам благодарен за анализ ситуации, мистер Харрис, — язвительно заметил Гримбл. — Думаю, сейчас руководство может взять на себя старший инспектор. С вашего позволения, разумеется.
– Мы нашли кое-что о таких револьверах по нашим базам оружия. Ствол у них был 36-го калибра, но во времена Гражданской войны солдаты приспособились заряжать их шариками 39-го калибра. Они несколько больше и плотнее садятся в патронник, что повышает точность стрельбы.
“Есть одна крыса, которую и газ не убьет”, — подумал Харрис. Крысы, атаковавшие школу, медленно погибали. В подвале — неутонувшие были убиты газом. Те, что попали на первый этаж, плавали, бегали, неистово искали пути к спасению. Они взбирались на радиаторы, грызли двери, пытаясь попасть в классные комнаты и бежать через окно. Но тем, кому это удавалось, путь преградили стальные решетки. Крысы прыгали на столы, влезали на шкафы, куда угодно, лишь бы спастись от воды. Но в комнаты первого этажа тоже пустили газ, и крысы передохли в страшных конвульсиях. Одни попадали на пол, в воду, другие остались лежать на столах и шкафах, которые спасли их от воды, но не спасли от газа.
Сакс приподняла в руке маленький полиэтиленовый пакетик.
– А вот что мы нашли в черепе. – Внутри был виден небольшой свинцовый шарик. – Заряд 39-го калибра, который выпустили из револьвера 36-го.
Многие пытались пробраться через дыру в двери, ведущей из коридора на лестницу, но каждый раз их отбрасывала назад мощная струя воды. Крысы обезумели. Они сталкивались, дрались между собой, когда к какомунибудь безопасному месту устремлялись несколько крыс. Потом вдруг стая выбирала одну из крыс, видимо более слабую, набрасывалась на нее и убивала за считанные секунды. Это повторялось снова и снова, и количество крыс неуклонно уменьшалось.
– Но это ничего не доказывает. – Женева не отрываясь смотрела на дырочку в лобной кости черепа.
Вскоре все крысы были мертвы.
– Конечно, – благодушно подтвердил Райм. – Всего лишь наводит на мысль, что убил его именно Чарлз. Причем весьма убедительно.
– А кто это был? – спросила Женева.
Глава 12
– Не знаю. Если при нем и были какие-то документы, они либо сгорели, либо истлели в земле вместе с одеждой. Мы нашли эту пулю, маленький пистолет, который он, видимо, держал при себе, несколько золотых монет и кольцо с гравировкой… Мэл, какое там слово?
Этот день стал для лондонцев “черным понедельником”. Весь день через небольшие интервалы поступали сообщения о погибших и раненых. Самой страшной оказалась трагедия в метро. Нападение на школу стояло на втором месте. Были и другие жуткие случаи. Погиб мужчина, который пошел в гараж, а гараж оказался полон крыс. Растерзан грудной ребенок. Коляску с ребенком выставили на солнышко I! оставили без присмотра. Крысы вытащили ребенка из коляски и разорвали на куски. Еще одна жертва — священник, который любил по утрам молиться в одиночестве в церкви. Крысы напали на двух электриков, пришедших обновить проводку в старом доме. Пенсионерка, живущая на верхнем этаже нового жилого дома, открыла дверь, чтобы забрать молоко, а в квартиру ворвались крысы. Уборщица сняла крышку с мусорного ящика, а из него на женщину кинулись две прятавшиеся там твари...
– «Винскински». – Купер показал полиэтиленовый пакетик с золотой печаткой внутри. Над словом был выгравирован профиль индейца.
Но были и фантастические случаи спасения. Почтальон относил почту в квартиру, расположенную в цокольном этаже, и вдруг увидел три пары злобных глаз, следящих за ним из угольного бункера. Почтальон бросился наутек. Крысы не погнались за ним. Группа докеров была окружена крысами в сарае. Они спаслись, выбравшись на крышу через люк. Молочник отбился от двух черных крыс, бросая в них бутылками с молоком. Обнаружив в прихожей крыс, домохозяйка помчалась наверх и выпрыгнула на улицу через окно в спальне.
Он также успел выяснить, что на языке делаваров надпись означала «страж» или «привратник». Это могло быть именем мертвеца, но, судя по строению черепа, на коренного американца он не тянул. Райм склонялся к тому, что надпись скорее свидетельствовала о принадлежности к братству, обществу или какой-нибудь ложе. Купер по электронной почте разослал запрос нескольким историкам и антропологам, чтобы проверить, встречалось ли оно им раньше.
Но самый фантастический случай произошел с мальчишкой, разносчиком газет, который решил утром сократить себе путь и наткнулся на стаю в тридцать — сорок огромных крыс. Проявив необычайное для четырнадцатилетнего мальчика хладнокровие, он спокойно прошел сквозь стаю, стараясь не наступить ни на одну крысу. Непонятно по какой причине, но крысы пропустили его, не причинив вреда. Мальчишке ни за что бы не поверили, если бы это не видели с дороги двое мужчин, шедших на работу. Никто не смог объяснить это сказочное спасение.
Население Степни, где произошло большинство нападений, охватил страх. И не только страх, но и гнев. Люди стали обвинять местные власти в полном отсутствии необходимой санитарии района. Раздались голоса, что давно пора разобрать развалины, которые никто не трогал с самой войны, и снести старые дома. Отдельная тема — мусор с рынков и свалок. Его никогда не вывозят вовремя. А все это убежище и рассадник отвратительных тварей.
– Чарлз бы такого не сделал, – тихонечко произнесла его наследница. – Он бы не стал никого убивать.
Местные власти, в свою очередь, винили правительство, утверждая, что министерство здравоохранения провело лишь поверхностное расследование, что на уничтожение крыс выделяется недостаточно средств, времени и людей, что не были приняты все необходимые меры для полного уничтожения крыс. Правительство провело публичное расследование, и вся ответственность была возложена на Фоскинса, помощника министра здравоохранения.
– Выстрел был произведен в лоб, – сказал Райм. – Не в затылок. А «дерринджер» – тот пистолет, который Сакс нашла в кирпичном колодце, – скорее всего принадлежал жертве. Это наводит на мысль, что стрелять могли с целью самозащиты.
Он признал вину и подал в отставку, понимая, что от него именно этого и ждут. Фирма “Рэткилл” тоже получила свою порцию критики. Дератизаторов обвинили в безалаберности и разгильдяйстве. Правительство публично устроило им разнос, но они пытались оправдаться тем, что имеют дело с неизвестным видом грызунов с непредсказуемым поведением. “Рэткилл” обратилась с просьбой предоставить фирме еще один шанс расправиться с крысами, но правительство отдало распоряжение, чтобы все организации Англии, отвечающие за уничтожение вредителей, работали в тесном сотрудничестве и взаимодействии.
Тем не менее факт, что Чарлз намеренно взял с собой пистолет, перед тем как пойти в таверну, свидетельствовал о том, что он ожидал некоего насилия.
Дело быстро переросло в политическое. Лейбористы обвинили консерваторов, находящихся у власти, в том, что их никогда не волновали условия жизни рабочих, что они ничего не предприняли для расчистки развалин, позволяли грязи собираться на улицах и не рассматривали предлагаемые ими, лейбористами, планы модернизации всей канализационной сети Лондона, чтобы полностью решить проблему отходов огромного города. Консерваторы отвечали, что условия жизни рабочих ухудшились не внезапно, не за один день, что они ухудшились при предыдущем лейбористском правительстве. Консерваторы обратились к статистике жилищного строительства в Лондоне, причем не только в ИстЭнде, но и в других районах города. Они утверждали, что после строительства новых районов грязи на улицах стало намного меньше.
– Не стоило мне все это затевать, – пробормотала Женева. – Вот дура! Я и в прошлом-то не люблю копаться. Бессмысленно. Ненавижу!
Все восточные станции метро были закрыты до проведения полной дератизации всех тоннелей. Однако большинство лондонцев перестали вообще пользоваться метро. Поэтому наверху часы пик стали просто кошмарными. Докеры объявили забастовку и отказались работать в доках, где угроза нападения крыс была, похоже, наиболее сильной. Мусорщики прекратили убирать мусор, не желая рисковать жизнью, опасаясь, что в мусоре могут прятаться ужасные твари. На помощь была привлечена армия — в такое время нельзя было оставлять на улицах мусор и отходы. Муниципальные рабочие, которые следили за канализацией, естественно, тоже отказались работать, несмотря ни на какие уговоры.
Она развернулась, выбежала в холл, затем вверх по лестнице. Сакс отправилась следом и через несколько минут пришла обратно.
Когда стало известно, что крысы переносят смертельную болезнь, паника стала еще сильнее.
– Читает. Говорит, что хочет побыть одна.
Люди, живущие в Восточном Лондоне, потребовали немедленной эвакуации. Власти уговаривали сохранять спокойствие, утверждая, что ситуация находится под надежным контролем. Родители отказывались отпускать детей в школу. Вспомнили, как детей эвакуировали из Лондона во время войны, и тоже начали вывозить детей во все части страны. В подвалах, мусорных ящиках, садах раскладывали яд, но погибали только обычные крысы, мыши и другие вредители. Люди перестали ходить в рестораны. Многие мясники решили временно закрыть свои лавки — пугала сама мысль находиться рядом с сырым мясом. Никто не соглашался работать в ночную смену.
Райм оценивающе оглядел все, что удалось установить по делу давностью в сто сорок лет. Смысл поиска сводился к тому, чтобы узнать хоть немного, что вывело бы их на заказчика покушения. Пока же Сакс едва не погибла, а Женева расстроилась из-за того, что ее предок застрелил человека.
А нападения крыс продолжались. Все больше людей погибало от ран, или укусов, или от того и другого.
Он посмотрел на ксерокопию карты «Повешенного», безмятежно взирающего на него в ответ с доски для улик.
Хотя компании по уничтожению вредителей должны были работать сообща, каждая старалась опередить другие и найти решение проблемы. Яды оказались неэффективными, потому что крысы, похоже, питались только человечиной или мясом животных. Испробовав обычные яды, стали применять фтористый натрий и ацетат фтора, но они, как и фосфид цинка и окись мышьяка, не дали результата.
– А вот и кое-что новенькое, – сказал Купер, глядя в свой монитор.
Расправа с крысами в школе показала, что наиболее эффективным способом борьбы с ними является газ, но для его применения крыс необходимо было загнать в ограниченное пространство. Газ закачивали в канализацию, подвалы старых зданий. Потом туда спускались разведчики в защитной одежде. Они находили очень много издохших обычных крыс, но очень мало гигантских.
– Насчет «Винскински»? – поинтересовался Райм.
* * *
– Нет. Пришли результаты анализа той таинственной жидкости, которую Амелия обнаружила в конспиративной квартире объекта на Элизабет-стрит и около дома бабушки Женевы.
Харрис стоял у окна своей квартиры и смотрел на маленький парк, окруженный высокими домами с балконами. В эпоху Регентства все это, должно быть, было великолепным, но сейчас пришло в запустение. И все же картина, открывающаяся из окна, действовала на Харриса успокоительно А у него — после сражения в школе с крысами — сдали нервы, ему необходимо было расслабиться. Сейчас, когда школа Святого Михаила и другие школы в Попларе были закрыты, Харрис ждал нового назначения. Он стоял у окна, думал о своем будущем, смотрел на тихий маленький парк и чувствовал, что огромное напряжение внутри постепенно ослабевает.
– Ну наконец-то! И что же за дрянь? Какой-нибудь яд?
Зазвонил телефон. Харрис снова весь напрягся. Телефон продолжал звонить. Харрис взял трубку.
– У нашего плохиша синдром сухих глаз, – объявил Купер.
— Алло, мистер Харрис? Это Фоскинс.
– Что?
— Здравствуйте, мистер Фоскинс! — удивленно поздоровался Харрис. — Чем могу?..
– Это мурин.
— Не могли бы вы нам немного помочь, старина?
– Глазные капли?
— Ну конечно, я...
– Точно. Состав совпадает полностью.
— Наши ребята хотят задать вам несколько вопросов. Ничего особенного, это ненадолго. Видите ли, оказалось, что вы один из очень немногих людей, которые вплотную сталкивались с крысамиубийцами и остались живы. Не могли бы вы заглянуть сегодня после обеда?
– Хорошо, внеси в таблицу, – велел Тому Райм. – Возможно, это у него временное, из-за работы с кислотой. В таком случае это нам не поможет. Или он хроник, что было бы замечательно.
— Хорошо. Но я думал, что вы...
Преступник с физическими недостатками – находка для криминалиста. В своей книге Райм целую главу посвятил тому, как выследить преступника по рецепту врача или купленным без рецепта лекарствам, по выброшенным иглам от шприца, коррекционным очкам, уникальному износу подошв у людей с ортопедическими проблемами и так далее.
— Уволен? Это все показуха, старина. Чтобы успокоить общественное мнение. Боюсь, министерство здорово нуждается во мне, особенно сейчас. Так что не верьте газетам. Вот адрес, куда нужно приехать...
В этот момент у Сакс зазвонил телефон. Ответив, она несколько секунд молча слушала.
Когда Харрис приехал по указанному адресу, его встретил сам Фоскинс. Это была ратуша Поплара.
– Хорошо. Буду там через пятнадцать минут.
“Вполне естественное место для сбора группы по проведению операции”, — подумал учитель.
Дав отбой, она посмотрела на Райма:
Фоскинс ввел его в огромный зал, стены которого были увешаны крупномасштабными картами района, схемами метро и канализационных сетей, увеличенными фотографиями целых и разрезанных гигантских крыс, а также фотографиями их следов.
– Уже интересно.
В зале царила лихорадочная активность, но Фоскинс подвел его к группе спокойно беседующих за столом людей.
— Джентльмены, это мистер Харрис, учитель, о котором я вам говорил, — представил его Фоскинс. — А это наша команда экспертов. Ученые из крупнейших компаний по уничтожению вредителей, биологи, специалисты по санитарии из нашего министерства... Даже два военных химика.
Харрис всем кивнул.
Глава 28
Когда Амелия Сакс вошла в отделение интенсивной терапии Колумбийского пресвитерианского госпиталя, она увидела сразу двух Пуласки.
— Позвольте мне кратко ввести вас в курс дела, а потом мы зададим вам несколько вопросов, — сказал Фоскинс. — Мы тщательнейшим образом исследовали этих чудовищ и не нашли в них ничего необычного, за исключением размеров и слегка увеличенного мозга. У них крупные зубы, но они пропорциональны размерам тела. Уши с первого взгляда кажутся неестественно длинными изза того, что они голые, но тоже находятся в абсолютной пропорции с телом. Черные крысы обычно имеют более длинные уши, чем коричневые. Это подводит нас к интересному моменту. — Он сделал паузу, жестом предложив Харрису сесть, затем продолжил: — Коричневые крысы, кажется, исчезли из Лондона. Они хуже, чем черные, лазают по стенам, поэтому у них меньше шансов выжить в городе. Черные крысы способны не только лазать по стенам, но даже перепрыгивать с крыши на крышу. Видимо, коричневым крысам становилось все труднее и труднее выживать и большом городе. Долгие годы продолжалась борьба между этими двумя видами, и сейчас, похоже, черные крысы победили. Мы не нашли ни одного следа коричневых крыс. Мы вообще не нашли следов, которые отличались бы от следов черных крыс.
Один лежал на койке, весь обвитый бинтами и прозрачными пластиковыми трубками… Потухший взгляд, обвислый рот.
Второй сидел у кровати на неудобном пластмассовом стуле. Такой же блондин, такой же молодой, в такой же новенькой форме полицейского департамента, какая была на Роне Пуласки, когда Сакс велела тому смотреть на кучу мусора.
— Естественно предположить, что огромные черные мутанты нарушили равновесие, — прервал помощника министра один из экспертов.
«Вам сколько сахара?»
Она заморгала, глядя на двойника.
— Да, это то же самое, как если бы маленькая страна приобрела водородную бомбу, — продолжил Фоскинс. — Кажется, коричневые крысы потерпели полное поражение. Один из самых молодых членов нашей команды, — он взглянул на человека, который только что перебил его, — предложил вернуть в город коричневых крыс, но придать им численное преимущество. Нет необходимости говорить, что мы не собираемся превращать Восточный Лондон в поле сражения грызунов, ибо последствия такого шага были бы губительны.
– Я – Тони, брат Рона. Как вы, наверное, уже догадались.
Молодой ученый сильно покраснел и принялся изучать свои ногти.
– Шдрасьте, детектив, – слабо выдавил Рон. Голос его слушался плохо, речь была смазанная и неразборчивая.
— Вот та злодейка, с которой нам пришлось столкнуться. — Фоскинс поднял фотографию огромной дохлой крысы. — Rattus rattus. Черная, или корабельная крыса. В тропических странах их существует несколько видов. Все представители видов имеют примерно такие размеры. Мы полагаем, что какаято тропическая крыса попала на корабль и таким образом была завезена в Лондон. Здесь она скрестилась с нашими обычными крысами. Так как открыто ввезти крыс в Англию трудно, думаю, они были ввезены тайно. Едва ли сейчас ктонибудь признается, что ввез конрабандой гигантских крыс.
– Как ты себя чувствуешь?
– Как там Шенева?
— Нам нужна от вас конкретная информация, мистер Харрис, — сказал другой ученый. — Нам надо как можно больше узнать об этих тварях. Видите ли, до сих пор не удалось захватить живьем ни одной из этих гигантских крыс, и вы единственный человек, который несколько раз сталкивался с ними и остался в живых. Нам ничего не известно об их поведении, куда они прячутся после нападений, почему иногда вообще не трогают людей, отчего у них вспыхивает голод по человеческому мясу? Даже самая маленькая деталь, которую вы подметили, может оказать нам неоценимую помощь.
– С ней все в порядке. Ты, наверное, уже слышал: мы предотвратили еще одно покушение у дома ее тети, но убийца опять ускользнул… Тебе больно? Очень, наверное.
Харрис рассказал о встречах с крысами, о Кеуфе — одной из первых жертв, о том, как крысы погнались за мальчиком и перелезли через шестифутовую стену, но потом оставили его в покое, об эпизоде с маленьким дератизатором Феррисом из “Рэткилл” и об их первой встрече с тварями, когда они плыли строем; о том, как одна из крыс вылезла на противоположный берег канала, оглянулась на Харриса и принялась изучать его, а потом внезапно скрылась за оградой.
— Вы испугали ее? Она поэтому убежала?
Рон кивнул на капельницу.
— Нет, нет. Это был не страх. Она подняла голову, будто чтото услышала... Ну, словно ктото позвал ее. Правда, я ничего не услышал.
— У них очень острый слух, — заметил один из экспертов, — как и У многих других животных. Крысы могут находить своих детенышей в большом поле ржи по свисту высокой частоты. В этом нет ничего необычного. Кстати, моя компания сейчас работает над методом изгнания крыс из зданий при помощи ультразвуковых волн. Работа пока только начата, но метод очень перспективный.
– Вообще себя не шувствую.
— Может, это и были какиенибудь ультразвуковые волны, но она очень странно смотрела, я с этим сталкивался не один раз. Жуть какаято! Смотрят, будто читают ваши мысли. — Харрис рассказал о сражении в школе, рассказал во всех подробностях, которые только мог вспомнить.
После рассказа Харриса воцарилось молчание.
– Он поправится.
— Боюсь, это вам не поможет, — заметил учитель. Ему казалось, что он чтото забыл, чтото упустил, и мозг на ощупь, неуверенно пытался найти это.
— Напротив, мистер Харрис, — улыбнулся Фоскинс, — ваш рассказ очень поможет. А теперь нам нужно переварить эту информацию...
– Поправлюсь, – эхом повторил Рон, сделал несколько глубоких вдохов, заморгал.
Молодой ученый, который недавно так сильно покраснел после слов Фоскинса, взволнованно вскочил и закричал:
– Немного подлечится, – объяснил Тони. – Через месяц вернется на службу. Несколько переломов, без серьезных внутренних повреждений. Толстый череп – так всегда отец говорил.
— Нужно заразить их! Все уставились на него.
— Мы не можем отравить их, потому что они едят только человеческое мясо или мясо животных, но можно заразить их.
– Шереп, – ухмыльнулся Рон.
— Как? — скептически поинтересовался помощник министра.
– Вы вместе учились в академии? – подтянув стул и присаживаясь, спросила Сакс.
— Заразим группу животных — собак, кошек... или коричневых крыс какимнибудь смертельным для мутантов вирусом. Биохимики легко найдут такой вирус. Выпустим зараженных животных в определенных местах, которые нам покажет мистер Харрис, например, около канала. Черные крысы нападают на животных, заражаются и разносят болезнь среди сородичей.
Несколько секунд все молчали.
– Так точно.
— А если заразятся люди? Может вспыхнуть эпидемия, — засомневался ктото.
— Если использовать правильный вирус, люди не пострадают.
– А ты в каком участке служишь?
— Он может уничтожить всех животных в Лондоне и его окрестностях.
– В шестом, – сказал Тони.
— Игра стоит свеч!
Шестой участок располагался в центре Западного Гринич-Виллиджа. Уличных грабежей, захватов автомобилей, наркоторговли там почти не было. В основном взломы, бытовуха на почве гей-отношений, инциденты с эмоционально неуравновешенными художниками и писателями, у которых кончились транквилизаторы. В шестом участке также базировался саперный отдел.
Вновь воцарилось молчание.
Тони был, конечно, потрясен, но еще больше обозлен.
— А вы знаете, этот фокус может сработать, — заметил Фоскинс. Молодой человек благодарно улыбнулся.
– Этот гад продолжал его бить, даже когда Рон не мог уже пошевелиться.
— Действительно может. — Один из экспертов с энтузиазмом наклонился вперед. — Крысы чертовски умны, чтобы есть отраву... А может, у них иммунитет на яд. Если бы нам удалось заразить их...
— Но не через крыс, — заметил другой. Идея уже захватила ум ученых. — Слишком большой риск и слишком непредсказуемо.
– Так, – запинаясь, начал Рон, – он на меня… у него на меня ушло больше времени, и он не успел… он не успел хорошенько напасть на Женеву.
— Хорошо. Тогда собаки. Даже щенки, чтобы крысам было легче. Мозг Харриса восстал против идеи скармливать маленьких щенков прожорливым тварям.
— Почему бы не заразить просто сырое мясо? — спросил он.
Сакс улыбнулась:
— Нет. Вирус должен находиться только в живом мясе.
– Ты, как я посмотрю, из тех, кто видит стакан наполовину полным.
— Но как мы узнаем, какой вирус использовать? У нас нет ни одной живой крысы, чтобы проверить действие вируса. Откуда мы узнаем, какой вирус способен убить их? — спросил Фоскинс.
— У меня есть неплохая идея, — сказал биохимик. — Можно испытать вирус на нормальных черных крысах. Будем надеяться, что на мутантах он тоже сработает.
Она не стала ему говорить, что преступник избил его до полусмерти, только чтобы отвлечь внимание остальных с помощью пули из его пистолета.
Обсуждение продолжилось, вспыхивали споры, искались решения. Харрис очень гордился, что оказался в самом центре разрабатываемой операции, но в голове занозой засела мысль, что он чтото упустил.
– Похоже на то. Передайте спасибо Шеневе. Женеве. За книшку. – Головой он шевелить почти не мог, но взгляд скользнул к тумбочке у кровати, на которой лежал томик «Убить пересмешника». – Мне шитает Тони. И таже на больших словах не запинаеся.
— Очень хорошо, — подвел итог шумному обсуждению помощник министра. — На поиски вируса отводится несколько дней. Я понимаю, что необходимо провести тщательнейшие испытания, но нет нужды напоминать вам, что вирус должен быть готов к середине следующей недели. А мы с мистером Харрисом и топографом района найдем наиболее подходящие места для размещения зараженных собак. Должен вам сказать, что мистер Харрис вырос в этом районе. Поэтому он должен знать самые подходящие места, где могут быть крысиные норы. Работа по раскладыванию ядов и закачиванию газа не должна прекращаться. Каждое утро будем собираться в восемь тридцать и проверять, как продвигаются дела. Вопросы есть? Нет? Хорошо. Тогда расходимся. — Он повернулся к Харрису. — Не хотите ли выпить со мной, мистер Харрис?
Они перешли дорогу и вошли в недавно открывшийся паб. После яркого света глаза не сразу привыкли к полумраку.
Его брат рассмеялся:
— Что будете пить? — спросил Фоскинс, доставая бумажник.
– Вот дурачок!
— Бочковое пиво.
— Пинту бочкового пива и джин с тоником, пожалуйста. Они нашли тихий угол и сели в кресла, обтянутые кожзаменителем.
– Рон, что ты можешь нам рассказать? Тот человек очень хитер и до сих пор на свободе. Нам нужно все, что тебе удастся вспомнить.
— За ваше здоровье! — сказал Фоскинс.
— За ваше! — ответил Харрис. Несколько секунд они пили молча.
– Даже не знаю, мэ… не знаю, детектив. Я ходил туда-щюда по переулку. Он меня подстриг… подстерегал, когда я подходил к улице… к задней части дома, в переулке. Я его не одыжал… Не ожидал. Ну, понимаете, стоял за углом ждания… здания. Я дошел до угла. Увидел кого-то с маской на лице, ну вроде лыжной шапочки. Потом это. Дубинка, бита. Как молния. Не успел рашшмотреть. Хорошо приложил. – Он снова заморгал, закрыл глаза. – Сам виноват. Был слишком блишко к стене. Теперь буду жнать.
— Я удивлен, — заметил Харрис.
— Чем?
«Ты не знал, зато теперь в курсе».
— Тем, что вы продолжаете руководить операцией.
– Вс-с-с. – Он вздрогнул.
— Ах, это... Я же объяснил вам по телефону, мистер Харрис, что общественность захотела чьейто крови. Я отвечал за это, значит, я единственный кандидат. — Он слабо улыбнулся, разглядывая край стакана. — Всегда нужно найти козла отпущения. — Помощник министра стряхнул с себя уныние и улыбнулся. — Но я слишком хороший работник, и они, неопределенные “они”, хорошо это понимают. Видите ли, моя единственная ошибка заключалась в том, что я недооценил врага. Уверяю вас, это большая ошибка, и она имела серьезные последствия. Но при данных обстоятельствах это была единственная ошибка, вы не согласны? Я хочу сказать, что такое случается не каждый день.
– Что такое? – спросил его брат.
– Все нормально.
— Думаю, что не каждый. — Харрис сделал большой глоток, чувствуя на себе взгляд Фоскинса.
– В-с-с? – подхватила Сакс, поближе придвигаясь на стуле.
— Во время нашей последней встречи вы довольно грубо разговаривали со мной, — заметил Фоскинс.
– Што?
Внезапно Харрис понял, почему Фоскинс привлек его к операции. Он не был так уж необходим для проведения операции и понимал, что его помощь не является неоценимой. Но на Фоскинса набросилась общественность, и он считал, что это несправедливо. Им требовалась чьято кровь, и начальство отдало его на растерзание. По крайней мере, на поверхностный взгляд все выглядело именно так.
– Ты слышал свист?
Харрис тоже обвинял Фоскинса. Значит, он, Харрис, символически представляет общественность. Он является единственным контактом для Фоскинса с людьми, которые требовали его крови. И сейчас он собирается доказать им, что они были не правы. Хотел доказать через Харриса, продемонстрировав, что попрежнему всем руководит и без него ничего не получится.
– Да, мэм, слышал. То есть не «мэм» – детектив.
“Удачи”, — подумал Харрис.
– Ничего, Рон, ничего, называй как хочешь. А ты что-нибудь видел? То есть хоть что-то?
— Кажется, у нас сегодня возникла стоящая идея. — Фоскинс, широко улыбнувшись, откинулся на спинку стула. — Не знаю, почему мы сами до этого не додумались. Хотите еще?
– Эту штуку. Биту. Которая бейсбольная. Перед самыми глазами. Ах да, я уже говорил. Потом я упал, мэм. В смысле детектив. Не «мэм».
— Позвольте мне, — сказал Харрис. Он допил пиво и встал. — То же самое?
– Ничего, Рон. А что было дальше?
Когда Харрис вернулся со стаканами. Фоскинс сидел, глубоко задумавшись. Помощник министра посмотрел на него, как на незнакомого человека.
– Не знаю. Помню, лежал на земле. Думал… думал, что он заберет мой пистолет. Я не хотел отдавать пистолет. Как в инш… в инструкции говорится – беречь свое оружие. «Оружие всегда должно находиться под вашим контролем». Но у меня не вышло. Он его забрал. Я думал, все. Я покойник.
— Спасибо, — сказал он. — Кажется, проблема решена. Да, скоро все вернется в нормальную колею. Вы вернетесь в свою школу, меня вновь назначат помощником министра, неофициально, конечно, или переведут в другое министерство. По крайней мере, я сумею избежать позора. — Фоскинс сделал глоток. — Скажите, почему вы работаете в ИстЭнде? Существуют ведь и более приятные места.
– А ты помнишь что-нибудь из того, что видел? – направила его Сакс.
— Дом.
– Регольник.
— А... так вы до сих пор там живете?
– Что-что?
— Нет, у меня квартира неподалеку от КингсКросс.
Он рассмеялся:
— Женаты? Должны быть женаты.
– Треугольник. Картонка. На земле. Не мог пошевелиться. Все, что мог видеть.
— Нет, не совсем.
– А эта картонка, она была у преступника?
— Понятно. Я был женат.
– А, регольник? Нет. В смысле – треугольник. Нет, просто мусор. В смысле, ничего другого не видел. Пытался ползти. Наверное, не вышло.
Фоскинс сделал большой глоток и вновь задумался. Харриса начал несколько раздражать меланхолический поворот беседы.
Сакс тяжело вздохнула.
— Думаете, они успеют найти вирус? — спросил он, меняя тему разговора.
– Тебя нашли лежащим на спине, Рон.
— Нет проблем. Эти ребята могли бы придумать заразить мух краснухой. Время — важный фактор. Знаете, с какой скоростью размножаются эти чертовы крысы? От пяти до восьми раз в год, а их детеныши через три месяца сами могут рожать. Вы учитель, вы должны понимать, что, если мы быстро не уничтожим этих тварей, они захватят весь город. Еще?
– Да?.. На шпине?
– Попробуй вспомнить. Может, ты видел небо?
— Нет, мне пора. Меня ждут.
Рон прищурился.
Сердце у Сакс заколотилось быстрее. Неужели все-таки что-то смог разглядеть?
— Да, да, конечно, — опять рассеянно согласился Фоскинс, потом поинтересовался более веселым тоном: — Тогда до утра?
– Рофь.
— Вы хотите, чтобы я пришел?
– Что?
– Рофь перед глазами.
— Ну да. Вы сейчас член команды, старина. О своем начальстве не беспокойтесь. Я с ними все улажу. Если хотите знать, я уже обо всем договорился. Вы уверены, что не хотите еще выпить? Ну, хорошо. До завтра!
– Кровь? – переспросил его брат.
Харрис с облегчением покинул паб. Он не мог себе объяснить, почему недолюбливает Фоскинса. Может, изза непредсказуемых настроений? Только что веселый, приветливый, общительный и эффектный — через минуту “презренный человек”. Единственное определение, которое пришло ему в голову. Харрис с нетерпением ждал, когда вернется домой, к Джуди.
– Да. Кровь. Ничего не видно. Ни регольника, ни дома. Забрал мой пистолет. Несколько минут был рядом. Потом ничего не помню.
Фоскинс угрюмо смотрел в стакан. Нельзя здесь долго оставаться, подумал он. Ктонибудь из его подчиненных может войти в паб и застанет его в одиночестве со стаканом джина. Это произведет не очень хорошее впечатление, особенно сейчас.
– Он стоял рядом? Как близко?
Фоскинс опять подумал о молодом учителе. Вероятно, живет с девушкой, по внешнему виду не скажешь, что голубой. Уверен в себе, молод. Может оказаться полезным в операции по уничтожению крыс. Конечно, не очень важен, но, по крайней мере, учитель сможет увидеть, как трудно организовать такую операцию. Опыт может дать ему немалую пользу... Фоскинс хотел, чтобы как можно больше людей знали о трудностях в его работе. Может, тогда они не станут требовать его крови при первой же неудаче. Они скоро увидят, что его рано списывать.
– Не знаю. Не близко. Не видел. Одна рофь.
Фоскинс заказал еще джина. Последний стаканчик, пообещал он себе и вернулся за столик. Быстро выпью и уйду.
Сакс покивала. Парень выглядел измотанным, тяжело дышал. Взгляд стал еще более рассеянным.
Смешная штука жизнь, думал он. Всегда приходится комуто чтото доказывать. Некоторым дается это легко, они родились с даром убеждения, но у большинства это требует постоянного тяжелого труда. Они не могут ни на минуту расслабиться и открыть свои уязвимые места перед теми, кто с удовольствием воспользуется ими. У него, Фоскинса, всегда именно так и было. Работа, высокий пост никогда не даются легко. Постоянная борьба. Если бы они только знали о бессонных ночах за рабочим столом, о тоннах скучных и утомительных бумаг, которые приходилось прорабатывать, чтобы соответствовать требованиям. И не просто соответствовать, а идти впереди.
– Пусть передохнет. – Она встала. Потом спросила: – Ты слышал про Терри Добинса?
– Нет. Он… Кто он?
Розмари знала все это. Конечно, должна была знать — ведь она была его женой. Любая другая женщина утешила бы мужа в подобной ситуации. Но Розмари не относилась к числу таких женщин. Ей начали надоедать ночи, проведенные им за бумагами. А когда она узнала, что доблесть в постели тоже не относится к его сильным сторонам, разочарование оказалось слишком большим. Если бы у нас были дети, пожалуй, у нее было бы чем заняться. Но даже в том, что детей не было Розмари винила меня. Тем не менее их совместная жизнь продолжалась пятнадцать лет, так что она должна была меня хоть немного любить. Я знал, что у Розмари есть любовник, но это не имело большого значения до тех пор, пока она вела себя осторожно. Я даже переносил ее колкости в кругу друзей и коллег и отвечал фальшивыми добродушными насмешками. Но когда ее романы стали все более и более частыми, все менее и менее осторожными и, что самое худшее, менее разборчивыми, этому необходимо было положить конец. Но Розмари опередила меня и бежала с чертовым туристическим агентом! С туристическим агентом, подумать только! Фоскинс сделал все, чтобы замять скандал, но сплетен избежать не удалось. Ему не оставалось ничего другого, как еще яростнее взяться за работу, добиться больших успехов, сделать все, чтобы смыть позор быть брошенным неверной женой! Обидно было вдвойне, потому что она убежала с чертовым туристическим агентом! Как можно вернуть к себе уважение? Но я сделал это, я стал помощником министра. Согласен, дело с крысами подмочило мою репутацию, но ведь начальство не выгнало меня. Нет, они знают мою истинную ценность. Пусть эта общественность катится ко всем чертям! Когда этот маленький эпизод благополучно закончится, им придется признать во мне ценного специалиста. Весь секрет заключается в том, что чем больше у вас власти, тем легче решать любые проблемы. Просто окружаешь себя нужными людьми, нужными умами, которые придумывают ответы, а славу забираешь себе! Самое трудное — пробиться наверх, но, когда добьешься этого, остальное легко.
– Штатный психолог в управлении. – Она посмотрела на Рона, улыбаясь. – Он отучит тебя от слишком формальной манеры. Тебе надо с ним про это поговорить. Он свое дело знает.
Еще стаканчик, и потом можно отправляться в клуб. Расскажу ребятам, что все идет хорошо, намекну коекому о плане. Не слишком много на тот случай, если не сработает, но достаточно, чтобы они поняли, что старина Фоскинс вновь добился успеха. Сейчас боль притупилась, но пока нет смысла возвращаться в пустой дом. Ребята всегда рады видеть меня, надеюсь.
– Мне не…
Он осушил стакан и вышел на улицу, где еще не начало темнеть.
– Патрульный? – строгим голосом перебила Сакс.
* * *
Он приподнял бровь и вздрогнул.
Каждое утро Харрис ходил к половине девятого в ратушу Поплара. Вместе с Фоскинсом и топографом они определили десять наиболее вероятных мест, где могли быть крысиные норы, а к концу недели биохимики нашли нужный вирус.
Они только смеялись над восхищением Харриса по поводу их оперативности.
– Это приказ.
— Это не проблема, — получил он ответ. — Видите ли, вирус у нас есть уже много лет. Мы получили его у немцев еще после войны. Они работали над проблемой уничтожения всего нашего скота, так, чтобы не пострадало население, и нашли способ. К счастью для нас, война закончилась до того, как они испытали вирус. С тех пор все сведения о нем хранились в глубоком секрете. Наряду с еще несколькими подобными штуками. Вся трудность заключается в том, что много времени отнимают поиски противоядия. Мы вовсе не хотим уничтожения всех животных в стране. Мы нашли антитоксин, который легко можно ввести животному с помощью инъекции, через пищу или воду. Он уже производится в больших количествах, а мы работаем над сывороткой на тот случай, если антитоксин откажет. Это самая элементарная подстраховка. Мы абсолютно уверены в надежности антитоксина.
– Так точно, мэм. То есть… мэм.