Но затем Нелл завизжала, и в этом визге прозвучали настолько истеричные нотки, что Том мог только усомниться в здравости ее рассудка Создание, стоящее перед ней, обрело лицо, и... ктото бросился на Тома, повалив его на постель!
Дженнет закрыла его собственным телом в тот момент, когда молния наконец погасла, а гром стал стихать в отдалении. Маленькие ладони закрыли его глаза.
— Тебе нельзя смотреть! Тебе нельзя видеть его лицо! — кричала она. — Увидеть дьявола — значит, впустить его в свою душу!
Том пытался встать, но она толкнула его назад, и он оказался рядом со своим дедом. Ктото вцепился в ноги, повис всем своим весом, и Том понял, что это Ригвит.
— Но Нелл... — слова Тома пропадали в шуме вновь поднявшегося ветра. — Мы должны помочь ей!
— Слишком поздно, — пробормотала девушка ему в ухо. В ее голосе были печаль и жалость к глупой женщине, чьи сомнительные амбиции привели к столь страшному противостоянию. — Она уже принадлежит ему.
Дженнет отняла руки от глаз Тома, и молодой человек, не в силах противостоять соблазну, моргнув, открыл их и сел. Его любопытство упрямо желало, чтобы он своими глазами увидел дьявола.
Однако того уже не было: видение угасало, превращаясь в бледную, расплывчатую тень. Жуткий мерцающий образ постепенно тускнел, и вскоре его окончательно поглотила тьма. Тьма, из которой вновь возникли ведьмы, еще не успевшие покончить с Нелл Квик.
Том почувствовал за спиной движение. Дженнет и Ригвит отпустили его, и молодой человек, обернувшись, увидел, что сэр Рассел смотрит на него и в его глазах больше нет потустороннего блеска. Дрожащая старческая рука сжала запястье Тома.
Ветер ворвался через разбитые окна и открытую дверь, пламя свечей и тени заколебались. Вокруг Нелл образовалось нечто вроде водоворота, раздувавшего ее юбку и блузку, развевавшего спутанные волосы. Сила ветра была так велика, что анк с ее груди сорвало вместе с цепью. Женщина подняла руки, все еще крепко сжимая бумагу. Ведьмы с диким хохотом задирали свои одеяния, показывая иссохшие сморщенные тела. Их уродство заставило Тома содрогнуться. Тощие иссохшие груди свисали до живота, скользкую плоть в струпьях и волдырях покрывали красные фурункулы. Губы их безволосых вагин были растянуты и ужасно морщинисты. Они показывали Нелл Квик, во что она должна превратиться.
Женщина опять закричала, осознав, какую цену придется заплатить за свои амбиции и порочность, потому что это показали ей те, кто шел по тому же пути. И, несмотря на издевательства, они приветствовали ее, прославляя тьму, праздновали присоединение к ним новой подруги. Это означало, что она тоже разделит с ними вечные мучения.
Нелл побежала. Чтобы спастись от созданного ею же кошмара? Чтобы убежать от своих мучителей? Может быть, это был побег от поднимавшегося в ней самой безумия? Но она бросилась к двери на террасу, словно сама ночь могла предложить ей убежище, и Том подумал, что в панике Нелл может броситься вниз с парапета крыши. Стеклянные осколки захрустели под ногами, тени закружились, будто преследуя ее. Молодой человек вскочил с постели, чтобы догнать ее, в шуме шквального ветра едва расслышав звук голоса Дженнет, звавшей его назад.
— Нелл! — кричал он. — Остановись, Нелл!
Том выбежал в дверь, и ураганный ветер набросился на него изо всей силы. Женщина обернулась, словно услышав окрик — или, может быть, чтобы посмотреть, не преследуют ли ее ведьмы, — и взглянула прямо на Тома. На ее лице все еще читался ужас, губы непрерывно двигались, как будто она произносила заклинание.
Чтото выпорхнуло изпод парапета за ее спиной, и Том сумел разглядеть хлопающие крылья птицы. Сорока. Та же самая сорока? Существо, как он внезапно понял, хорошо знакомое Нелл. Птица вскрикнула.
Но Нелл не обратила внимания на этот крик. Обдуваемая ветром, она стояла на верхней террасе крыши, расставив ноги, и медленно поднимала руку к глазам, разглядывая ее в тусклом свете, лившемся из комнаты. Том медлил в дверном проеме, не понимая, что она задумала Шум за его спиной смолк, и он почувствовал, что глаза других тоже устремлены на Нелл Квик, хотя никто не попытался выйти вслед за ним.
Рука Нелл поднялась к лицу, Она ощупала пальцами кожу. Тому показалось, что он услышал ее вопль.
Затем молния из встревоженных черных туч, как будто выстрелив, поразила ее. Тело женщины дернулось, как марионетка, когда яростный зигзаг электричества коснулся ее плоти и выжег внутренности. Крохотные белоголубые разряды прыгали по коже, волосам и одежде, а скомканный лист бумаги в руке вспыхнул. Руки высоко поднялись в воздух, ноги почернели.
Молния осветила внезапную перемену в Нелл. Ее тело оказалось старым и сморщенным, кожа испещрена глубокими складками и пятнами. Недавно прекрасное лицо превратилось в жуткую маску, изборожденную глубокими морщинами и мокнущими язвами. Нос стал крючковатым, зубы почернели и выперли наружу, глаза без век исполнились безумием. Даже груди превратились в бесформенные мешочки.
Том понял, почему она изучала свои пальцы в неверном свете. За несколько мгновений до смерти Нелл Квик окончательно превратилась в ведьму.
* * *
Дождь возобновился, но не с такой силой, как раньше. На террасе крыши мокла под дождем кучка угля, еще недавно бывшая прекрасной, хоть и заблудшей женщиной. Забрызганная грязью одинокая сорока слетела с парапета и исчезла в ночи.
41
После бури
Повернув джип, Том объехал вокруг Малого Брейкена и припарковал перед коттеджем машину, не пользуясь приспособлением на руле. Он посмотрел на переднюю дверь дома и увидел Ригвита, сидевшего на каменной ступеньке.
Был превосходный ясный день с яркоголубым небом, как это часто случается после грозы. Том открыл дверцу и вышел, оставив свою палку на заднем сиденье. Слегка улыбаясь, он остановился послушать пение птиц. Цветы, росшие вдоль дорожки, показались ему более яркими, чем раньше.
Молодой человек только что вернулся из больницы в Шрусберри, где Кэти Бадд лежала в реанимации. Она пришла в сознание, но находилась под воздействием болеутоляющих и успокоительных лекарств; врачи обещали, что с ней все будет в порядке. Дежурный врач объяснил Тому и родителям Кэти, которые приехали к ней из Гемпшира, что в результате аварии у Кэти сломаны несколько костей, включая тазобедренный сустав и левое нижнее ребро, давившее на легкое. К счастью, голова не была серьезно повреждена, хотя сильный удар привел к сотрясению мозга. Тело ее со временем восстановится (по иронии судьбы, если иметь в виду ее профессию, ей предстоит интенсивное физиотерапевтическое лечение).
Родители Кэти поблагодарили Тома за заботу. Они рассказали, что ночью дважды разговаривали с дочерью, которая даже не жаловалась на мучившую ее боль. Похоже, бедняжку слегка раздражало то, что она не могла вспомнить, как произошел несчастный случай. Как только Кэти достаточно поправится, родители заберут ее домой, в Гемпшир, для окончательного восстановления сил. Том почувствовал облегчение, но его попрежнему мучило то, что Кэти пострадала изза обстоятельств, не имевших к ней никакого отношения. Он обещал ее родителям постоянно навещать ее в больнице, и они, казалось, были рады слышать это.
Том зашагал по дорожке, хромота была практически незаметна. Ригвит вскочил со ступеней и улыбнулся ему.
— КакдевушкаКэти? — пролепетал он.
— Медленнее, — попросил Том, хотя и уловил слова эльфа.
— Как девушка Кэти?
— Она выздоровеет. Это потребует времени, но с ней все будет в порядке. — Он опустился на ступеньку, и Ригвит похлопал его по плечу. — Однако я не думаю, что она захочет вернуться сюда, когда — точнее, если — вспомнит, что произошло, — добавил Том.
— Может быть, это к лучшему, — вздохнул эльф. — Дженнет ждет тебя в лесу.
— Она была здесь?
— Нет, но она ждет тебя в лесу.
Том попытался вскочить на ноги, но маленькая рука Ригвита надавила на плечо.
— Подожди, — сказал Ригвит, — у меня коечто есть для тебя, это поможет тебе снова хорошо себя чувствовать.
— Я в полном порядке.
— Я знаю. Но пора ускорить твое выздоровление. Тебя ждет много дел.
Молодой человек повернул голову и проследил взглядом за Ригвитом, который отправился в кухню. Что хотел сказать хранитель коттеджа? Том сам только начал формулировать свои планы, так откуда эльф мог их знать? «Магия», — сказал он сам себе не в первый раз за последние несколько дней.
Ригвит быстро возвратился с маленькой круглой бутылочкой, вместо пробки она была заткнута лесным орехом. Вытащив его, эльф протянул бутылочку Тому.
— Выпей сейчас половину, — посоветовал Ригвит, — а остальное вечером, перед сном. Оставь пустую бутылочку у кровати, и к утру она вновь наполнится. Утром опять выпей половину — ну и так далее.
— Она наполнится сама? — удивился Том.
— Не говори глупостей. Я наполню ее для тебя ночью.
Киндред поднял бутылочку и нерешительно рассмотрел густую жидкость яркозеленого цвета на свет. В ней плавали кусочки чегото.
— Похоже на шартрез с раскрошившейся пробкой, — заметил он.
— Как бы ты его ни назвал, это не то. Давай, один хороший глоток, но не пей больше половины.
Том поднял бутылочку к губам и после секундного колебания отпил из нее. Едва распробовав лекарство эльфа, он хотел отставить бутылочку, но Ригвит не позволил, прижимая горлышко ко рту Тома до тех пор, пока половина не была выпита.
— Глотай, — приказал он молодому человеку, который держал жидкость за щеками.
Том проглотил и сделал гримасу. Вкус был отвратительный.
— Из чего это сделано? — спросил он, с омерзением глядя на лекарство, оставшееся в бутылочке.
— Тебе совсем не надо это знать.
Ригвит вовсе не использовал в своем ответе именно эти слова, но таким прозвучал их перевод в мозгу Тома. Иногда, особенно в начале, разговор с эльфом напоминал плохо дублированный итальянский фильм — слова не совпадали с артикуляцией. По крайней мере, Дженнет действительно говорила на языке людей.
— И как долго я должен это принимать? — спросил он недовольно.
— Один месяц по твоему времени. Не дольше.
— Ну что ж, по крайней мере есть чего ждать.
Ригвит хихикнул.
— Тебе пора идти. Дженнет начнет проявлять нетерпение. Она должна рассказать тебе нечто важное.
— А ты не пойдешь со мной?
— Мне давно пора всерьез заняться домом, он превратился в свинарник. Учти, некоторые гоблины, с которыми я знаком, очень любят жить в настоящих свинарниках. Да, еще одно, перед тем как ты уйдешь...
Эльф опять бросился в дом и вновь показался, таща заржавленную старую подкову, примерно в половину его собственного роста.
— Железная, — для чегото объяснил он Тому, — я хочу, чтобы с этого времени она находилась у тебя на крыльце.
Том озадаченно посмотрел на эльфа.
— Железо у порога не даст ведьмам войти внутрь.
— Жаль, что ее не было неделю назад. Тогда она не впустила бы Нелл Квик внутрь.
— Слишком поздно — Нелл уже бывала в Малом Брейкене до того, как ты вернулся домой. Если ведьма один раз попадает внутрь, заклинание уже не срабатывает.
— Я думаю, это полезная информация, хотя я больше не ожидаю никаких неприятностей от ведьм, или колдуний, или как там вы их называете.
— Колдуний. Никогда нельзя знать наверняка, мой мальчик, никогда нельзя знать наверняка. Будь готов — вот что всегда было моим девизом. Я думаю, эту поговорку ваши скауты просто украли у меня.
Том хмыкнул.
— Едва ли основатель движения скаутов был в курсе, что этот девиз принадлежит тебе.
Ригвит тоже захихикал, потом резко оборвал себя:
— Теперь прочь! Дженнет ждет. — Его заостренное личико стало серьезным: — И, Том...
— Да?
— Пожалуйста. Будь готов ко всему.
* * *
Том прошел через полянку на опушке леса, удивленный тревогой эльфа. Он остановился у первых деревьев и оглянулся на коттедж, Ригвита на ступенях уже не было.
Все выглядело свежим и сверкающим после бурной грозы прошлой ночью, хотя сорванные ветром маленькие веточки и листья еще были разбросаны по полянке. Капли росы, не успевшие высохнуть на солнце, блестели, как драгоценные камни, на траве и листьях деревьев. Радовало глаз изобилие цветов — красных, желтых, голубых, особенно голубых, потому что справа от него, пересекая тропинку, ведущую к реке и Замку Брейкен, цвели колокольчики — трепещущий ковер почти неправдоподобной красоты. Скоро они исчезнут, ведь они цветут только несколько недель, и ему будет не хватать их. Но оставались другие растения, привлекавшие его взор, полевые цветы и травы, которые радовали сердце и поднимали дух.
Он окинул еще одним взглядом картину покоя — коттедж из песчаника с его небольшой, но гордой башней, тропинку, вымощенную каменными плитами, с сияющими цветами по обеим сторонам, саму зеленеющую поляну и деревья за коттеджем. Оттенков зелени было так много, что сосчитать их казалось невозможным. В ясном синем небе кружили и пели птицы.
Том наполнил легкие свежим воздухом, чистейшим воздухом, о котором можно было только мечтать. На секунду он погрузился в окружающее его великолепие, забыв последний совет Ригвита. Он чувствовал себя умиротворенным, довольным. Возможно, изза контраста между последними днями и сегодняшним. Это было затишье после бури (в данном случае вполне буквальное), и Том чувствовал покой, которого не ощущал много лет. Фактически со смерти Бетан.
Он повернулся и вошел в прохладную тень леса.
* * *
Крохотные феи порхали вокруг нее, как взволнованные бабочки, пока она сидела на стволе упавшего дерева, ожидая возлюбленного. Их огоньки сверкали, как всегда, дрожащим многообразием оттенков, а корнуэлльские эльфы в красных и коричневых одеждах мелькали там и здесь в траве. Взрывы смеха и нежное пение смешивались с пением птиц. Девушка одела то же простое зеленое платье с отливающими фиолетовым и пурпурным складками, а руки сложила на коленях. Когда Том приблизился, Дженнет, подняв руку, поманила его к себе.
Молодой человек заторопился, легкая хромота не мешала ему, потому что сердце его трепетало, настроение при виде ее стало еще лучше.
Они поцеловались. Они целовались, а феи ликующе парили вокруг, дотрагиваясь до их одежды и волос. Они целовались так, как будто хотели, чтобы это продолжалось вечно, и не желали прерывать поцелуй. Наконец Тому перестало хватать воздуха, и их губы разъединились, хотя они не выпустили друг друга из объятий.
— Я в любом случае собирался искать тебя, — наконец удалось выговорить Тому, — но Ригвит сказал, что ты должна сообщить мне чтото важное.
Ее улыбка погасла.
— Давай пойдем к озеру, Том, и ты сможешь рассказать мне все новости.
Киндред нахмурился, но она уже повернулась и пошла вперед, ведя его за руку. Он догнал ее в один шаг и, не выпуская нежных пальцев, посмотрел на нее сверху. Как он любил эти светлые кольца волос, становившиеся золотыми на солнце, маленькое лицо с изящно заостренным подбородком и миндалевидными глазами, отливавшими серебристофиолетовым цветом, изящную форму ее носа и розовые мягкие губы!
Это напоминало их первую прогулку в лесу — только теперь молодые люди не были чужими друг другу, как тогда, когда Дженнет показала ему скрытую жизнь, бурлившую вокруг них. Животные играли друг с другом и с феями. Феи скользили по воздуху, держась за шелковые поводья, тянувшиеся к бабочкам. Две феи в шутку занимались фехтованием, используя в качестве оружия длинные перья птиц. Корнуэлльский домовой ехал верхом на улитке, а другой гарцевал на соне. Группа эльфов в зеленых куртках перебрасывались красной ягодой, как мячом, а другие просто сидели на листьях и в цветах или танцевали вокруг поганок, объединяя свои высокие голоса в песню. Им аккомпанировал эльф на какойто глиняной дудке. Некоторые волшебные существа собирали прутики и листья, сброшенные с деревьев и кустов ураганом прошлой ночи. Они уносили их на плечах или просто в руках охапками, чтобы строить дома (как объяснила Дженнет) для себя и своих семей или для друзей, чьи жилища были разрушены резким ветром.
Трудно было думать о событиях прошлой ночи как о реальных. Сейчас они представлялись просто дурным сном. Дженнет, некоторое время молчавшая, внезапно заторопила его.
— Расскажи мне, что произошло после того, как мы с Ригвитом покинули Замок. И утром. Должно быть, многое нужно объяснить.
Эти слова быстро вернули его к действительности. Внезапно он перестал обращать внимание на деятельность лесных обитателей.
— Пришлось давать показания полиции. Ты знаешь, что такое полиция?
— Конечно. — Она слегка возмутилась. — Мы знаем о вашем мире гораздо больше, чем вы думаете.
Полиция — это те, которые приходят и ругают вас, когда вы сделали чтото очень плохое.
Он хмыкнул:
— Ну, примерно так. Для начала, Скелет — я имею в виду Хартгроува, ну, того человека, который ухаживал за сэром Расселом...
— Я знаю об этом.
Он с любопытством посмотрел на нее.
— Том, я же тебе говорила. Мы знаем гораздо больше, чем ты думаешь. Твой дед жил рядом с лесом многомного лет. Волшебный народ знает каждого из обитателей Замка.
Том секунду это обдумывал, потом продолжил:
— К тому времени, как я спустился вниз, в большой зал, Хартгроув сумел выползти наверх. Должен признаться, я думал, что оставил его мертвым на полу подвала, так что очень удивился, увидев его сидящим внизу на лестнице. Однако он был в плохом состоянии, так что первое, что я хотел сделать, это позвонить и вызвать «скорую помощь». К тому времени гроза закончилась, но электричества все еще не было, хотя телефон работал.
— Эта женщинаведьма вызвала грозу. Когда она погибла, гроза утихла.
— Хартгроув не дал мне никому позвонить, пока я не рассказал ему все, что случилось наверху. Однако он находился в шоковом состоянии и сильно пострадал — кроме серьезного удара по голове у него еще оказались сломанными несколько ребер. Но старик крепче, чем выглядит, и настроен очень решительно.
Том перевел дыхание.
— Итак, я рассказал ему все, ничего не пропуская. И знаешь, ничто не удивило его, ничто не обескуражило. Как будто он всегда знал о колдовстве и феях и тому подобном. Скелет даже не удивился, когда я рассказал ему о демонах.
— Но он всегда знал о нас, — терпеливо объяснила Дженнет, — как и его отец, и отец его отца, которые служили здесь до него. Каждое поколение Хартгроувов знало секрет поместья.
— Он всегда все знал? Даже когда я был ребенком?
— Именно он помог твоему отцу объяснить сэру Расселу, кого Джонатан полюбил, — тогда, много лет назад. Этот человек, Хартгроув, пытался помочь Джонатану и Бетан. В конце концов он рассказал твоему деду о волшебном народе, который живет на этой земле.
— Тогда почему Хартгроув никогда ничего не говорил мне, когда я был моложе? Почему молчал сэр Рассел?
— Потому что хозяин Замка Брейкен не одобрял этого. Он ненавидел волшебный народ за то, что они не были людьми. Он называл их ошибкой природы и детьми дьявола. Он запретил Джонатану даже говорить о твоей матери в его присутствии.
В этот чудесный день и после всего, через что он прошел, Том не мог ощущать гнев. Он был обеспокоен, возможно, встревожен и огорчен этой новой информацией, но не рассержен.
— Сэр Рассел не принял мою мать в семью, но он дал ей работу гувернантки его сына Хьюго. И он позволил ей жить в Малом Брейкене.
— Где она и так уже жила с Джонатаном больше года. Ни она, ни Джонатан не придавали значения официальному браку — это, конечно, совпадает с нашим образом жизни. Только любовь имеет для нас значение, а вовсе не ее законное оформление. А твой дед никогда бы не допустил такого. Джонатан беспокоился о лесных обитателях — о нас, волшебном народе. Он боялся, что его отец опустошит леса этими вашими кошмарными машинами, разрешит строить здесь дома и проводить дороги. Тогда нам пришлось бы уйти отсюда — но куда? Люди все больше и больше изменяют ландшафт, уничтожают естественную природу. Мы часто спрашиваем себя, научитесь ли вы когданибудь чемунибудь.
Звонкий смех перебил ее. Кружок фей слушал рассказчика — Том не смог припомнить странное имя эльфа.
— После смерти Джонатана сэр Рассел обещал позаботиться о Бетан и ее сыне — о тебе — при одном условии.
Том понял, что они приступают к самому трудному.
— Что же должна была сделать моя мать? — спросил он, уже начиная догадываться.
— Она должна была пообещать никогда не рассказывать тебе, кто твой отец. Когда ей предстояло вернуться к ундинам — после того как тебе исполнилось десять лет, — сэр Рассел заставил ее поклясться еще в одном. О, она не хотела покидать тебя, она, молила самых главных магов, но ничего нельзя было сделать. Таков наш закон, то, чем мы не можем управлять. Итак, он обещал позаботиться о тебе, если Бетан заставит тебя забыть все, что ты знал о волшебном народе. У нее не оставалось выхода, ей пришлось согласиться, хотя она и спрятала книгу среди других на верхней полке в надежде, что когданибудь ты найдешь ее.
— Этот... — он готов был проклинать память своего деда, но сдержался. Слишком многое произошло между ними прошлой ночью, и очень многое изменилось.
На террасе крыши Том опустился на колени под дождем, до дурноты потрясенный тем, что произошло с Нелл Квик. Ее почерневшее тело лежало на каменном полу, от него, несмотря на ливень, шел удушающий дым.
Когда молодой человек вернулся в комнату с горящими свечами и усыпанным осколками стекла полом, Дженнет и Ригвит ждали его, Хьюго попрежнему сидел на полу, глядя прямо перед собой, а его разум пребывал гдето в другом месте.
— Ты видела что случилось, — сказал Том девушке, продолжая идти с ней рядом через лес. — После того как мы бросились друг к другу, а Ригвит принялся стирать меловую пентаграмму.
— Эта вещь приносит зло, особенно если она начертана ведьмой, — перебила его Дженнет, — Ригвит знал ее могущество.
Том кивнул. Теперь он очень хорошо понимал значение этого символа.
— Я подошел к деду. Я... Я думал, что он уже мертв. Но глаза его приоткрылись, когда я сел рядом с ним на кровать. Он взял меня за руку...
— Я видела, — Дженнет на ходу тесно прижалась к нему.
— Ты слышала, что он сказал? У него был такой слабый голос.
— Да, Том.
— Он назвал меня Джонатан. Он назвал меня именем моего отца. Но затем его глаза открылись шире, и я прочел в них узнавание. И я увидел коечто еще. В первый раз... там светилась привязанность.
— Нет, Том. Это была любовь. Я видела ее, я ощущала ее.
Молодой человек ненадолго замолчал.
— Дед назвал меня Томом, — он взглянул на Дженнет, и она грустно улыбнулась. — Он назвал меня Томом и крепко сжал мою руку, всего на несколько секунд, но это сказало мне больше, чем слова. А затем он сказал: «Заботься о них. Мир нуждается в них сейчас больше, чем когдалибо». Его рука упала, и мой дед умер. И только когда я позже говорил с Хартгроувом, я понял, кого он имел в виду. Он хотел, чтобы я позаботился о волшебном народе.
Впереди среди деревьев мелькнуло озеро.
— Я спросил старого слугу, почему мнение сэра Рассела о вас изменилось, и он рассказал мне, что это произошло после того, как он окончательно ослабел. Кстати, болезнь моего деда вовсе не была вызвана какиминибудь магическими заклинаниями Нелл Квик. Это настоящая болезнь, болезнь сердца. В том и ирония всей ситуации. Нелл и Хьюго всячески старались поддерживать в нем жизнь, по крайней мере до тех пор, пока не найдется завещание или пока я не умру. А я думал, что они медленно травят его или Нелл наводит на него порчу, как она наводила на меня. Но они собрались прикончить его прошлой ночью, если его сердце сможет выдержать весь этот ужас, который Нелл учинила в его комнате. Я сейчас расскажу и об этом.
— Ты говорил, что спросил Хартгроува, что заставило твоего деда переменить мнение о нас, — напомнила Дженнет.
— Кажется, его состояние заставило сэра Рассела начать поиному думать о многих вещах. Он на самом деле очень тосковал по своему сыну Джонатану и сожалел о том, что так жестоко относился к нему и к моей матери. Скелет также рассказал мне, что Хьюго уволили из страховой компании вовсе не за некомпетентность, а за нечестную игру, за растрату. Он обманывал своих личных клиентов, преуменьшая дивиденды, которые им должны были выплатить. Только вмешательство сэра Рассела и то, что он оплатил все долги своего непутевого сына, позволило не доводить дело до суда. Хьюго, оказывается, слишком много пил и употреблял наркотики. Кокаин дорог, этим и можно объяснить его махинации с клиентами. Но это еще не самое худшее.
Том медленно покачал головой, все еще пораженный сделанными открытиями.
— Там еще были азартные игры — собаки, лошади, рулетка. Он явно зарвался. — Молодой человек вздохнул. — Я все еще поражаюсь: как я не знал всего этого? Конечно, я не слишком часто виделся с Хьюго. Слишком занят был собственной карьерой.
Прохладный ветерок долетел до них с озера, и Том расстегнул пуговицы рубашки, чтобы сильнее ощутить его. Подол тонкого платья Дженнет заиграл на ветру, золотые локоны разметались по щекам. Ветерок скоро утих.
— Как бы там ни было, — продолжал Том, — сэр Рассел стал сожалеть о своем отношении к старшему сыну — сравнивая его с Хьюго, я думаю. Болезнь сердца заставила его на многое взглянуть по другому, гораздо шире. Вот тогда он попросил преданного слугу помочь ему составить новое завещание.
— О чем догадался Хьюго и в конце концов обнаружил его.
— Хьюго, должно быть, подслушал их, когда они обсуждали завещание. А может быть, сэр Рассел пробормотал чтонибудь об этом, находясь в полубессознательном состоянии. Нелл могла услышать его и начать розыски.
— И завещание погибло прошлой ночью, сожжено молнией?
— Хьюго и Нелл не знали этого, но завещание всетаки существовало в двух экземплярах. Хартгроув снял копию и дал сэру Расселу подписать ее, а сам стал свидетелем. Слуга всегда носил его при себе. Видимо, он имел какието подозрения насчет Нелл и ее связи с Хьюго. Тот просто в один прекрасный день привел ее домой и объявил, что она будет сиделкой при сэре Расселе, дабы облегчить ношу Хартгроува.
Влюбленные вышли из леса и остановились у озера.
— Ригвит и я ушли перед тем, как прибыли полиция и врач, — опять напомнила Дженнет.
— Верно. А я закрыл книгу, как только в нее вернулись феи, и оставил ее рядом, в передней. Врачи взглянули на сэра Рассела и посоветовали мне вызвать его доктора, чтобы он подписал свидетельство о смерти и все такое. «Скорая» увезла Хартгроува, но оставила Блитамладшего, чтобы его осмотрел врач, когда он прибудет. Конечно, тот вызвал для своего подопечного другую машину. Сегодня утром я узнал, что он все еще в состоянии ступора, но никаких физических повреждений нет, даже ни одной царапины от разбитых стекол.
— Что с ним теперь будет?
— Его состояние сейчас исследуют, но семейный доктор сказал мне, что Хьюго в шоке. Его разум закрыт, и это может продолжаться очень долгое время — или он никогда не придет в себя. В любом случае я позабочусь о нем. Если случится худшее, я устрою так, чтобы его поместили в лучшую больницу. Наверное, ему лучше не вспоминать, что случилось.
— Если дело только в этом, у Ригвита есть средства, которые заставят Хьюго забыть прошлую ночь и связь с колдуньей. Но ведь он действительно помогал Нелл Квик в ее попытках убить тебя. Неужели ты не винишь его хотя бы за это?
— Какой смысл? Ну, ладно, он не лучший человек в этом мире, и, как оказалось, он не был мне лучшим другом. Но, я думаю, его совратила Нелл, а когда он узнал, что его лишили наследства, то решился на крайние меры.
— Это благородно с твоей стороны, Том.
— Вовсе нет. Можешь верить мне или нет, но я все еще привязан к Хьюго. Я понимаю, это кажется безумием, но я не могу забыть наше детство. Кроме того, я буду прилично обеспечен, когда продам акции сэра Рассела в разных компаниях, и с легкостью сумею оплатить уход за, так сказать, своим дядей.
— Но разве у него не будет неприятностей с полицией?
— Я выгородил Хьюго. Прежде чем вызвать полицию, я убедился, что о Хартгроуве позаботились, затем снова поднялся наверх и убрал из комнаты все свечи. К этому времени ветер утих, но его еще было достаточно из разбитых окон, чтобы выветрился запах воска, равно как и другие запахи от этих... ну, этих призраков.
— Это были не призраки, Том.
— Я знаю, но почемуто предпочитаю про себя называть их так. Когда полиция прибыла, я рассказал им, будто Хартгроув и я заподозрили, что Нелл попытается както навредить сэру Расселу, и я пришел сюда этой ночью, желая помешать ей. Естественно, Скелет поддержал меня и рассказал им, прежде чем его увезла «скорая», что Нелл намеренно столкнула его с лестницы в подвал. Хартгроув и я заранее договорились не упоминать об участии в этом Хьюго. Должен признаться, старик не очень охотно согласился, но он знал, что сэр Рассел захотел бы именно этого.
Том ожидал, что в такой прекрасный день ундины появятся из озера, но их не было видно. На самом деле даже феи и эльфы кудато исчезли.
— Ну, теперь все сходится. Нелл действительно собиралась отравить сэра Рассела, если до смертельного сердечного приступа дело не дойдет. Полиция очень заинтересовалась, когда они нашли кусочки коралла на столике у кровати. Один из них оказался достаточно проницательным и вспомнил, что в ходе своей работы нечто подобное читал или слышал. В этих местах такие же кораллы, как те, что находят в Тихом океане.
— И их используют, чтобы делать яд. Мы всегда это знали.
— Я разговаривал с полицией сегодня утром, и они отдали на анализ бутылочку с жидкостью, стоявшую на столике рядом с кораллом. Она содержала политоксин, извлеченный из коралла, — какимто образом Нелл сумела его обработать...
— Это несложно, если знать, как извлечь яд, и некие ритуалы, которые нужно при этом выполнить.
Секунду Том смотрел на нее.
— Ну, ладно. В любом случае, оказывается, именно этот токсин не оставляет никаких следов в теле человека. Его нельзя обнаружить при вскрытии. Нелл даже не пришлось обращаться за политоксином в какуюнибудь биохимическую фирму, потому что она сделала все сама. Таким образом, эта женщина спрятала все концы в воду.
Том глубоко вздохнул, ему трудно было поверить в такую безнравственность.
— Я рассказал полиции, будто я сообщил Нелл о своих подозрениях, и она в панике выбежала на террасу. До этого она уже пыталась убить Хартгроува, и ей это не удалось, так что игра была проиграна. На крыше в нее ударила молния. Хьюго оказался свидетелем того, как она горела, и это зрелище травмировало его. Конечно, им нелегко оказалось проглотить подобную историю, но, имея показания Хартгроува и результат анализа, они не могли не поверить.
Рассказав все, Том ощутил облегчение. Молодой человек знал, что должен чувствовать себя измученным всеми событиями прошлой ночи и нынешнего утра, но это было не так, хотя, по его прикидкам, он спал не более четырех часов. Напротив, он находился в приподнятом настроении. В мирном и приподнятом настроении, если такое возможно. Да, разумеется, печаль он ощущал тоже. Ничья смерть, даже смерть Нелл Квик, не может считаться хорошей новостью. Мысли о деде, сэре Расселе Блите, тоже не оставляли его. Обнаружить, что он был связан родственными узами с человеком, к которому всегда относился с почтительным благоговением и немалым страхом, затем потерять его, когда родство только что признали, — все это было трагично. Но, по меньшей мере, последние несколько минут с умирающим человеком искупили многое в прошлом.
А еще существовал бедный Хьюго, потерявший дар речи, пребывающий в шоковом состоянии, которое вполне может продлиться до конца его дней. Том от души надеялся, что этого не произойдет. Он смотрел на озеро, такое мирное и безмятежное.
— Том?
Он повернулся к Дженнет. Ее лицо было серьезным.
— Что ты сделаешь с Замком и со всеми землями? — спросила она.
Он собрался с мыслями, прежде чем ответить, вернувшись взглядом к спокойным водам. Затем грустно улыбнулся:
— Сегодня, когда я навещал в больнице Кэти Бадд, у меня возникла мысль.
Девушка удивленно подняла брови.
— Я проходил мимо детского отделения, — продолжал он, не дождавшись вопроса, — и заглянул туда. Там находились тяжело больные дети, многие без волос, многие настолько худенькие, что я чуть не заплакал, глядя на них. Я понял, что бедняжки больны раком, многие из них умрут. Вот тогда мне в голову и пришла эта мысль.
Когда он повернулся к Дженнет, в глазах его читалось волнение.
— Я найду самый лучший медицинский персонал, людей, которые относятся к медицине и уходу за больными как к призванию, а не карьере. А затем я превращу Замок Брейкен в хоспис для смертельно больных детей. Территория вокруг станет их игровой площадкой, ничего особенного, просто карусели, песочницы — ну, все такое. И качели для самых маленьких, детям они нравятся, я сам их сделаю — у меня уже есть всякие забавные идеи. Правительственные гранты и то, что останется после продажи акций деда, будет вложено в дом, чтобы открыть его, впустить в него свет, превратить в подходящее для этой цели место. А верхняя комната с ее чудесным видом будет специально для тех, чьи дни уже сочтены.
— А лес?
— Детишек, которые не так слабы, можно будет водить туда на прогулки, по нескольку человек, а я их буду сопровождать — и ты, я надеюсь.
В своей увлеченности он не заметил тени, скользнувшей по ее лицу.
— Я знаю, что это звучит слишком возвышенно, может быть даже безумно, или слишком амбициозно, но, я уверен, это может получиться. Только подумай, Дженнет. Они могут прийти сюда, а через некоторое время — мы это все тщательно спланируем — они вдруг увидят волшебный народ. Кто знает, возможно, вы сотворите для них несколько чудес. Если Ригвит чтото умеет, то ты наверняка знаешь больше о медицине и заклинаниях, чем мы когдалибо узнаем.
Слеза поползла по ее щеке, и Том нахмурился.
— Что случилось? — встревожился он.
— Это именно то, что тебе предназначено сделать, Том. Вот почему ты здесь, вот почему ты вернулся.
— Я вернулся, потому что заболел, — мягко возразил он.
Покачав головой, она стерла слезу ладонью.
— Нет, тебе всегда было предназначено вернуться. Помнишь, я сравнила тебя с Назаретянином.
— С Христом? — Он негромко рассмеялся, несмотря на печаль на ее лице. — Ну да, я тоже плотник, но на этом сходство заканчивается.
— Сходства гораздо больше. Раньше я в этом сомневалась, но теперь знаю точно. Великие Маги были правы.
— Дженнет, я думаю, ты...
Она приложила ладонь к его губам, чтобы помешать ему закончить фразу, и он не мог удержаться, чтобы не поцеловать кончики ее пальцев.
— Послушай меня, Том. Бетан была ундиной, а твой отец — человеком. В тебе течет их кровь и — как это сейчас называется? — гений?..
Его замешательство сменилось смехом:
— Гены. Ты имеешь в виду гены.
— Ну, хорошо. В общем, они у тебя есть. Не смейся, Том, послушай меня.
— Извини. Легкая истерика после вчерашнего.
— У тебя есть силы объединить нас. Людей и волшебный народ. Ты мог бы стать... посредником, если хочешь. И начать с детей.
Он молчал, ошеломленный. Затем сказал:
— Ну, дети, пожалуй... Но остальные? Дженнет, я не думаю, что человечество готово принять обитателей другого мира. Вокруг слишком много цинизма, даже привычные религии находятся в жутком упадке.
— Вот почему вам и нужно еще чтото. Я обещаю тебе, что большинство других религий приобретут новые и более правильные перспективы, когда человечество узнает и поймет нас. Религии приобретут смысл, и отпадет необходимость в слепой вере. Что касается цинизма, он существовал и два тысячелетия назад, когда Христос явился среди вас.
— И посмотри, что они с ним сделали, — пробормотал Том.
— Но ты начнешь с детей, и чудеса произойдут, верь мне, пожалуйста. Если таким образом мы сможем достучаться и до остальных, тогда именно это и произойдет.
— Ты говорила об этом с твоими... э... Великими Магами?
— Это они говорили со мной.
Том задумался. Он посмотрел в сторону, потом на нее, потом отвел взгляд. Нет, невозможно. Он станет посмешищем. Он размышлял: «Я всего лишь человек. И всетаки... и всетаки... если бы дети стали излечиваться от смертельных болезней...»
— Может быть... — наконец сказал он. — Может быть, с твоей помощью...
— Это невозможно, Том.
Она опустила голову, и он внезапно ощутил, что в нем зарождается страх.
— Дженнет?
— Я должна коечто рассказать тебе, — спокойно произнесла она, и Том ощутил, что его сердце забилось быстрее.
42
Прощальные слова
Он не хотел слышать. Печальное выражение ее лица, ее голос... Он на самом деле не хотел этого слышать!
— Я должна вернуться, Том, — просто сказала она.
— Вернуться? Вернуться к ундинам? Почему? Я думал... — Он был охвачен паникой.
— Шшш. Я должна вернуться за тобой. Я должна вернуться, чтобы спасти тебя.
Он потряс головой.
— Я не понимаю...
— Бедный Том, тебе пришлось так много узнать. Я должна вернуться к моменту твоей автомобильной катастрофы. Ты помнишь яркий свет?
— Да, но...
— Пора этому произойти.
— Чему произойти? Я жив, Дженнет, со мной все в порядке.
— Потому что я вернулась, чтобы изменить заклятие, наложенное Нелл. Не сделай я этого, ты, вероятно, не выжил бы после несчастного случая, не говоря уже об инсульте.
Том вспомнил слепящую вспышку света во время аварии и замолк. Он мог только смотреть на нее.
— Чтобы это сделать, мне нужна твоя помощь.
— Но я не хочу, чтобы ты уходила.
— Пожалуйста, постарайся понять. Это уже сделано. Никто из нас ничего больше не может изменить.
— Я не понимаю.
— Потому что не стараешься. Если бы я не вернулась спасти тебя, ты бы сейчас не говорил здесь со мной.
— Это не имеет никакого смысла.
— Имеет, если хорошенько подумать. Мы зря теряем время, потому что это все равно произойдет. Но мне нужны все мои силы и могущество всех ундин. Ты тоже можешь помочь, чтобы все получилось. Помнишь, я рассказывала тебе, какие силы может пробудить акт любви? Я говорила, что это самая мощная магия.
Он понимал, о чем она говорит. Девушка начала стягивать с его плеч расстегнутую рубашку.
— Дженнет...
— Не надо больше слов, Том.
— Только один, последний, вопрос — разреши мне его.
Она кивнула, но опять начала плакать.
— Что случится потом? Ты вернешься обратно, как будто ты никогда не уходила?
— Я должна буду отправиться туда, Где Ждут.
Он схватил ее запястье:
— Что ты сказала?
— Я должна оставить тебя на семь лет.
— Нет! Нет, не может быть! Я не могу допустить этого!
— У нас нет выбора Это та цена, которую я должна заплатить за использование сильной магии.
— Я не отпущу тебя!
— Я уже сделала это. Но послушай меня, Том, и услышь то, что я говорю. Через семь лет я вернусь к тебе. Я стану, как Бетан, по большей части человеком. И пока ты жив, я им останусь.
— Но место, где ждут, — где это?
— Ты не помнишь? Я тебе однажды показывала.
— Видение. Созвездия, огромные облака. Духи. Я думал, это начало чегото нового.
— Для большинства это и есть начало пути. Для других это измерение, которое люди называют Чистилищем. Некоторые возвращаются оттуда в этот мир, но только те, кому предназначено чтото совершить здесь или у кого осталось нечто незавершенное.
Том с недоверием смотрел на девушку, но в глубине души знал, что она говорит только правду.
— Помнишь лиса, которого мы встретили здесь? Того, которого я назвала Румбо? — спросила она, и Том кивнул. — Я тебе говорила, что когдато он был человеком, затем вернулся в обличье пса, затем — белки. Теперь он лис.
— Ты хочешь сказать, что люди проходят через реинкарнацию?
— Нет, не все. Только в особых случаях, когда это необходимо для их роста и познания. Большинство из вас — и из нас — уходят наверх, как только обретают на земле все положенные им знания. Некоторые уходят немедленно, но для большинства назначено Время Ожидания, которое в конце концов приводит к состоянию, близкому к совершенству. Состоянию благодати, как говорят некоторые ваши религии.
Она сжала его руку.
— Я должна пробыть там семь лет по вашему времени. Это цена, которую я обязана заплатить за то, что бросила вызов законам природы. Но это ничего, Том, там на самом деле замечательно.
Том молчал. Дженнет показывала ему место, Где Ждут, так что он мог не бояться за нее, пока она будет там. Но, он чувствовал, есть еще причина. Через какоето время в будущем, когда смертельно больные дети приедут в Брейкен, в хоспис, который он создаст, она тоже покажет им это замечательное место. И тогда смерть — если она будет суждена им — не станет их страшить. Он понял это и осознал, что спорить бессмысленно. А победить в этом споре — означало бы потерять веру.
Движением плеч он снял рубашку.
— Дженнет, я так люблю тебя. Я не знаю, как я...
— Семь лет пройдут быстро, вот увидишь. А ты сможешь многого достичь за эти годы.
Она спустила с плеч тонкое платье, и верх упал, обнажив ее до талии. Маленькие груди с нежнорозовыми вытянутыми сосками гордо напряглись под лучами солнца. Ее фигура здесь, под ивой, с озером за ее спиной и лесом на заднем плане, была самим совершенством. Ее безупречная кожа, казалось, сияла нежной энергией и не в первый раз за последнее время Том замер перед ней в благоговении. Как он сможет жить без нее? Он не мог позволить этому нежному, единственному в своем роде созданию бежать от него — ни на семь лет, ни на минуту.
— Должен существовать какойнибудь другой способ, — сказал он решительно.
— Это значит потерять друг друга навсегда. Это единственный способ, Том, и ты должен помочь мне.
Она наклонилась и поцеловала его в лоб, затем в губы, и он отвечал на ее поцелуи с отчаянной страстью. Девушка реагировала так же лихорадочно, и с ее помощью он очень быстро оказался раздетым. На Дженнет, однако, все еще было прозрачное платье вокруг талии, прикрывающее ее бедра и ноги до колен. Какимто образом то, что она обнажилась лишь частично, казалось еще более возбуждающим, когда она опустилась на колени, а потом перенесла свой вес на пятки. Он упивался ее видом, старался запечатлеть ее образ глубоко в памяти, неизгладимый образ, который останется с ним навечно.
Дженнет мягко толкнула его одной рукой, так что он лег навзничь на мшистую лесную почву, ощущая на своей коже ее бархатистое прикосновение. Девушка наклонилась над ним, возбужденные соски маленьких грудей почти касались его груди, и они поцеловались снова, сперва очень нежно, затем крепче, ее язык принялся исследовать его губы, вошел ему в рот, проскользнув между зубами, чтобы встретиться с его языком. Они крепко прижимались друг к другу, их рты стали влажными, смакуя друг друга.
Его возбуждение было велико, когда он прижался к ней обнаженными бедрами, и она ответила, приникнув к нему, увлажнив себя липкой жидкостью, сочившейся из него. Он застонал и потянулся к ее груди, нежно пробегая пальцами по изящной округлости, закрывая соски, нежно нажимая на них, пока ее бедра не задвигались более активно, придвинувшись к нему. Ее поцелуи становились все более страстными, длинные золотистые волосы упали на них обоих и создали занавес, отделивший их от всего остального мира Том отвечал на ее поцелуи с не меньшей страстностью, но его прикосновения ни разу не стали поспешными или неуклюжими.
Дженнет опустилась так, что соски коснулись его груди. Она еще теснее прильнула к Тому, ее движения становились все менее мягкими, по мере того как тело выходило изпод контроля разума. Том реагировал на нарастающее давление, сильнее прижимая ее к себе, обхватив ее руками за спину, пробегая пальцами по позвоночнику, исследуя расщелину у его основания, массируя углубления, так что прикосновения к нервным окончаниям заставили ее вздрагивать.
Внезапно девушка выпрямилась и сунула руку под тонкий легкий материал юбки, чтобы ввести его внутрь, ее влажность сделала проникновение легким. Том испустил глубокий вздох удовольствия, почувствовав, как она тает вокруг него, и когда девушка нависла над ним, солнце за ее спиной осветило разлетевшиеся локоны и завитки, очерчивая золотым ореолом все тело. В этот момент он увидел приближение сверкающих огоньков, маленькие сгустки чистой энергии, скрывавшие существа внутри. Их цвета слепили глаза, когда они заскользили вокруг Дженнет, щекоча ее кожу, посылая ей волны энергии, возбуждая плоть, опускаясь так, чтобы коснуться ее живота и промелькнуть над бедрами, задевая и его тоже, пока он лежал на спине, нагой и уязвимый.
Молодой человек ощутил, что все его чувства обострились, мышцы отвердели, нервные окончания подрагивают от возбуждения. Краем глаза он видел, что появляются новые феи, чтобы наблюдать, и подбадривать, и поощрять, и радоваться этому самому естественному акту природы. Он больше не чувствовал себя выставленным на всеобщее обозрение, его не смущали ничьи взгляды. Их мысли были чисты, а реакция невинна. Прекрасные создания поднялись из озера, причем ни их волосы, ни тела, ни даже тонкая ткань их одежд не выглядели мокрыми или хотя бы даже влажными. Они находились на некотором расстоянии, но Том видел их улыбки и ощущал их благожелательность.