– Да уж, пожалуйста, скажи.

– Скажу, скажу!

– Когда поросята наденут балетные юбочки и станут танцевать на Пятой авеню!

– Как смешно!

– Тебе не нужна рок-знаменитость, Лорен. Тебе нужен Оливер. Он человек постоянный, богатый и безумно в тебя влюблен.

– Я доложу об этом его жене.

– Его бывшей жене.

– Пока еще нет.

– Но это будет скорее, чем ты думаешь.

– Да?

– Да.

55

Вернувшись в Лос-Анджелес, Ник нашел два послания от Фрэнсис Кавендиш. К добру это? Или к худу? Он не знал. Он привез Синдру и Энни к себе, потому что считал, что ехать им домой небезопасно, но теперь они начали его раздражать. Син-дра слонялась с отсутствующим видом, а Энни раздраженно сетовала, почему он не отвез ее к ней на квартиру.

– Мы должны обо всем твердо договориться, а уж потом расстаться, – сказал Ник. – Я позвоню Фрэнсис Кавендиш, и тогда мы поговорим.

Энни вспыхнула. Он не обратил на это внимания.

– Где ты был? – едко спросила Фрэнсис.

– За городом.

– Впредь оставляй номер телефона, по которому я могу

тебя найти.

За кого, черт побери, она его принимает?

– Да, мэм, – ответил он, удержавшись от более резкого

ответа.

– Ты им, сынок, понравился, – промурлыкала Фрэнсис,

успокаиваясь. – Очень понравился.

– Как это понимать? – подозрительно спросил он.

– Хотят посмотреть тебя еще раз. Быть может, даже сделать пробу.

– Так это хорошо или плохо? Она раздраженно фыркнула:

– Как давно, Ник, ты в этом деле? Сделать пробу стоит денег. Если они платят, значит, считают дело стоящим.

Он накрутил телефонный провод на запястье.

– И когда же я должен это делать?

– Сегодня. В десять будь у меня в офисе, – закричала она прежде, чем он успел ответить.

Ну а почему бы и нет? Она знала, что он приедет. Ведь он – актер, и раз агент приказывает, все должно завертеться. Энни встала у двери.

– Я хочу домой, – сказала она твердо. – Хочу сейчас же.

– Ладно, ладно. Но Синдра останется здесь. И слушай меня внимательно. Если объявится Рис, ты ничего не знаешь.

Ты никогда не ездила в Вегас, последние двадцать четыре часа ты провела с подругой. Ясно?

– Да, – Энни не сводила с него глаз.

– И не вздумай звонить по телефону, чтобы потом не пожалеть. Что там в Вегасе ни случилось – дело прошлое.

– Ну, если ты так считаешь, – натянуто ответила Энни.

– А в чем дело?

– Я раньше никогда не закапывала трупов.

– Говорю тебе, Энни: забудь об этом. Не было ничего.

– Ты-то можешь так считать, а я – нет.

– Ладно, отвезу тебя домой.

Он взглянул на сестру. Та сидела у окна и смотрела на улицу.

– Ты, Синдра, останешься здесь. Дверь никому не открывай. К телефону не подходи. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Синдра равнодушно кивнула.

В машине Энни не сказала ему ни слова. Ее поведение ему чертовски не понравилось, но ничего не поделаешь.

– Буду звонить, – пообещал ой, высаживая Энни на улице.

Она молча прошла к себе. У него было сильное подозрение, что она еще доставит немало хлопот. Да, к сожалению, он ничего не может поделать.

Женщина-продюсер положила на него глаз. Этот голодный взгляд ни с чем не спутаешь.

А высокий его возненавидел. Возможно, он тайный гомик, но держится за эту женщину и не хочет ее потерять.

Директор старался быть любезным со всеми.

– По-моему, он не нуждается в пробах, – сказала женщина. – А как по-твоему, Джоэл?

Высокий передернул плечами.

– Как хочешь.

– Я очень доволен, – сказал директор.

Ник сидел и слушал – они говорили о нем так, словно его тут и не было.

– Может, пускай снова нам почитает? – спросил кто-то.

– Незачем, – сказала женщина, нетерпеливо постукивая ногой.

– Кинокамере он придется по вкусу, – сказал директор и провел рукой по своей лоснящейся седой шевелюре. – Он бросается в глаза.

– Я бы посмотрела, какое у него тело, – сказала женщина, закидывая ногу на ногу. – Вас не затруднит снять рубашку?

Как нужна ему сейчас Фрэнсис, да где она? Никто его не предупредил, что придется раздеваться.

– В фильме есть сцена, где вы в постели с подружкой главного героя, – пояснил директор. Нельзя, чтобы вы выглядели лучше кинозвезды.

Все засмеялись.

Ник встал и неуклюже стянул с себя рубашку.

– Великолепно, – сказала женщина.

– Вне конкуренции, – добавил директор.

– Мы вами займемся, – сказал высокий. Выбраться оттуда было весьма приятно.

Сидя в машине, он постарался вспомнить, что случилось за последние двадцать четыре часа. Он – да простит его Бог! – закопал тело. Закопал, черт возьми, мертвое тело в пустыне Невады, и это делало его причастным к убийству. Господи! Может, Энни права? Может, надо было позвать полицию и Синдра должна бы все объяснить?

Нет. Она бы не смогла оправдаться.

Из здания вышла женщина-продюсер и села в бежевый спортивный «мерседес». Большие стекла солнцезащитных очков и многозначительная улыбка. Интересно, с кем она спит. С высоким наверняка. А может, и с директором.

Снимать там рубашку ему было неприятно, как-то унизительно. Он – актер, он не занимается стриптизом.

Женщина уехала, и он вскоре последовал за ней. Ее «мерседес» помчался по бульвару Сансет. У семафора он догнал ее и окликнул:

– Эй! – Она посмотрела на него словно видела впервые в жизни.

– Ник Эйнджел – сказал он, опустив «о», как советовала ему Джой.

– А мы разве с вами знакомы? – спросила она и поправила громадные зеркальные очки.

«Стерва!»

Он включил фары и поехал домой. Синдра ушла. Что за неудачный день!

Домохозяйка загорала на солнце.

– Вы задолжали за два дня, – напомнила она, когда он быстро проходил мимо.

– Я заплачу.

– И поскорее, не то придется съехать.

С деньгами проблема. Деньги за Тижуану он, можно сказать, уже истратил, и больше ждать неоткуда. Если заплатить за жилье, почти ничего не останется.

– Вы видели, как уходила моя сестра?

– Ваша сестра? – фыркнула домохозяйка. – Нет, я вашей сестры не видела.

– Мы идем в полицию, – сказала Энни. Она была одета и готова действовать. Рядом с ней молча стояла Синдра.

Он приехал вовремя, они уже уходили.

– Вы не можете так поступить, – сказал он.

– Нет можем.

Он обратился к Синдре:

– Я помог тебе выкарабкаться, а ты идешь в полицию, и отвечать за все придется мне. Не будь ребенком – мы же все влипнем. Вы этого хотите?

– Не знаю… – неуверенно протянула Синдра. – Энни говорит, что так надо, а иначе это всегда будет висеть над нами.

– Какого дьявола! – выругался он и повернулся к Энни. Она отпрянула.

– Да неужели ты не понимаешь? – взорвался он. – Теперь уже слишком поздно. Мы все повязаны, и лучше нам доверять друг другу, а не рваться в полицию. Не могу же я сидеть все время дома и караулить вас.

– Но… – начала было Энни.

– Никаких «но» – если еще раз попробуешь так мне удружить, я тогда…

– Что тогда? – с вызовом спросила Энни.

Он ее чуть не ударил. Ему хотелось ударить, как, наверное, это всегда хотелось Примо, его отцу. О Господи! Да он никогда не должен драться как его неудачник отец.

Ник упал на стул:

– Энни, ты должна позабыть об этом.

– Я стараюсь, – глаза ее наполнились слезами.

– Ну постарайся еще раз. Она кивнула в знак согласия.

Сейчас опасность миновала, но как долго она выдержит? Энни была опасна. Но он знает, что надо делать, и чем скорее начнет действовать, тем лучше.

56

Эмерсон пропал из виду, и появился Оливер. Раньше за Лорен никто не ухаживал, и его внимание было удивительно и волновало. Оливер каждый день присылал ей цветы, в полдень непременно звонил, согласовывал с ней свои планы и если целовал, то просто так, как целуют, желая «покойной ночи».

Прошло уже три недели такого галантного обхождения, и Лорен стала недоумевать. Может быть, она не такая, как все?

– Да он тебя обожает! – сказала по секрету Пиа, пристроившись на краешке ее стола. – Он говорил Хауэрду.

– Это мило, – отвечала Лорен, деловито складывая бумаги.

– Не будь такой холодной и сдержанной, – сказала Пиа, с трудом скрывая раздражение. – Как он тебе?

– Очень обаятельный мужчина.

– Ты так немногословна.

– А что бы ты хотела от меня услышать?

– Ты с ним спала?

– Если бы и спала, Пиа, ты бы узнала об этом последней.

– А почему?

– Да ты как вышла замуж, только и делаешь, что сплетничаешь.

– Наверно, в постели он замечательный. – Глаза Пии заблестели. – Говорят, пожилые мужчины блестяще владеют техникой. – Она смущенно хихикнула. – Я слыхала, что они все умеют.

– Не знаю.

– А чего ты ждешь? Хороший вопрос. Чего она ждет?

Вообще-то она ждала, чтобы первый шаг сделал Оливер. А он не делал его, и это Лорен интриговало. Что же с ней не так? Выходит, она его оттолкнула? Пора узнать.

В конце недели они отправились на Бродвей на премьеру, а потом на последовавшую за спектаклем вечеринку. Казалось, Оливер знал всех – актрису музыкальной комедии, игравшую главную роль в пьесе, много разных знаменитостей из Нью-Йорка, которых он в шутку называл ночными бродягами, известного сенатора с его знаменитой подружкой-фотомоделью. Лорен полагала, что знает он и Эмерсона Берна, безумного Эмерсона, который ворвался в ее жизнь и так же мгновенно исчез. И к лучшему – с ним всегда одни неприятности. Она прочла, что он отправился в кругосветное турне.

По дороге домой они обсуждали вечер. Оливер с удовольствием рассказывал Лорен обо всем и вся – он знал много интересного, рассказывал откровенно.

По его словам, актриса музыкальной комедии была лесбиянкой, сенатор отправлялся в постель в красных, унизанных цехинами носках, а девица-модель спала только с богачами, обладателями не менее десяти миллионов долларов.

– Да откуда все это вам известно? – спросила Лорен, рассматривая импозантный профиль.

– Я занимаюсь рекламой и должен все знать.

– Тогда кто будет рекламной моделью «Марчеллы»? Я слыхала, что они хотят пригласить Нейчур, но она запросила слишком большие деньги.

Оливер нахмурился – терпеть не мог, если кто-нибудь что-нибудь сообщал раньше него.

– Кто это вам сказал?

– Сэмм.

– Если бы она этих денег стоила, я бы посоветовал им заплатить ей.

– А по-вашему, она их не стоит?

– Уж слишком много рекламы за слишком короткое время, – сказал он. – Ее лицо чересчур примелькалось.

– Но ведь вы все знаете?

– А что останется между нами?

– Да нет, я завтра же дам объявление в «Еженедельной рекламе».

– Это очень забавно, Лорен.

– Так как же? – не отставала она. – Значит, вы этим занимаетесь?

– До сих пор нет. Но займусь.

– Правда?

– Завтра все узнают, что мы собираемся предложить.

– А что предложите?

– Это сюрприз. Она засмеялась.

– Люблю сюрпризы.

– Ну и хорошо.

Автомобиль подъехал к ее дому. Лорен его еще ни разу к себе не приглашала, а вот сейчас, пожалуй, можно.

– Может быть, зайдете что-нибудь выпить, Оливер? Он покачал отрицательно головой.

– Не хотелось раньше этим вас беспокоить, но моя очаровательная жена наняла для слежки за мной детективов. Видимо, надеется получить с меня еще больше денег, если докажет, что я сплю с другими.

– Я же предлагаю вам выпить, и ничего больше.

– Я, дорогая, знаю. Но никогда не поставлю вас в неловкое положение.

Как всегда благоразумен. Он, оказывается, прекрасный человек.

– Завтра я заеду за вами в восемь, – сказал он.

– Не получится. Я буду готовить званый обед.

– Пусть кто-нибудь другой займется этим.

– Нет.

– Отчего же?

Она терпеть не могла, когда он пробовал говорить, что ей надо делать.

– Я хочу приготовить обед сама.

Он собирался что-то возразить, но передумал. Лорен смотрела так непреклонно, что лучше с ней не спорить.

57

События развивались стремительно.

– Ты получил роль, – сказала по телефону Фрэнсис. – Съемки начнутся через две недели. Я договорюсь с моей приятельницей-агентом – она всем займется. А другая моя приятельница сделает серию твоих фотографий. Снимет бесплатно – заплатишь только за их печатание.

– Ох, Фрэнсис, это замечательно. Я…

Но Фрэнсис говорила очень быстро, и перебить ее не удалось.

– В субботу вечером. Ты меня сопровождаешь на прием к киношникам, надень вечерний костюм.

Он стал что-то отвечать, но она его снова перебила:

– Тобой займется мой секретарь, она объяснит все подробно. Только не забудь, Ник, кто тебя первый стал продвигать.

– Фрэнсис, да я… – но она уже отключилась.

Значит, у него будет роль в этом чертовом фильме. И скоро у него будет свой агент. Он станет звездой! Все развивалось в нужном направлении.

Его агентом оказалась невысокая, средних лет женщина, Мина Кэрон. Темные волосы подстрижены, очки с толстыми стеклами. Хорошо, что она работала в большом солидном агентстве, это воодушевляло.

– Работы на два дня, – сказала очень деловито Мина. – Сниматься будете в Нью-Йорке. Вас доставят туда самолетом накануне, как туриста, а сначала приедут те, кого пишут перед названием фильма.

– Что это значит?

– Перед названием фильма?

– Ага.

Она с насмешкой посмотрела на Ника:

– Ты действительно в нашем деле новичок.

– Уж со временем обучусь, – ответил он весело. Мина постучала серебряной ручкой по столу.

– Звезды пишутся над названием фильма. В нашем фильме звезда Чарли Гери. Он молод, вспыльчив и всех очень злит. От него держись подальше. Уж он постарается, чтобы тебя сняли с фильма. И не вздумай спать с ведущей актрисой – это привилегия Чарли.

– Да ну! Кто же она такая?

– Карлайл Мэнн. Очень хорошенькая. И полоумная.

– С полоумными не вожусь. Мина не улыбнулась.

– Как только получишь фотоснимки – приноси. У них есть эксперт, так что приготовься. Ты же умеешь играть, так ведь?

– Не умел бы – Фрэнсис меня бы к вам не прислала. Мина встала – разговор с ним был окончен.

– У Фрэнсис свои поводы делать то или другое. Ты хорош собой. Уверена, что она возьмет тебя с собой на прием.

Он не ответил. Это, черт возьми, не ее дело. Но, может быть, ему надо было иметь дело с Ардмором Каслом, а не с этой настырной теткой?

Фотографом, с которым договорилась относительно него Фрэнсис, была высокая неуклюжая женщина. Работала она быстро и все время покрикивала на свою затюканную ассистентку. Неужели Фрэнсис никогда не работает с мужчинами?

Фотограф кружила вокруг, словно хищный зверь.

– Да не напрягайтесь же, – твердила она. – Ради Бога, постарайтесь выглядеть как можно естественнее. И не хмурьтесь – это выглядит очень фальшиво.

Ник ее тоже возненавидел. Он привык, что, увидев его, женщины млели. А эти – агент и фотограф – не спешили с ним лечь.

После фотографирования он собрался домой, проверить, как там Синдра. Но опять же, наверное, удивляется Джой – где это он запропал. А злить ее ему не хотелось. О Боже, такое чувство, словно он идет по канату без страховочной сетки внизу. Вокруг столько женщин, а он еще никого не уложил.

Джой встретила его ледяным взглядом. Он рассказал ей о фильме.

– Пустяковая роль, – сказала она, сморщив презрительно нос. – Мог бы получить чего-нибудь получше.

– Но ведь это работа. Моя первая профессиональная работа.

– Дрянной фильм. И директор дрянь.

Почему она не порадуется за него, а только все ругает?

– С чего-то надо начинать, – сказал он беспечно, не желая поддаваться ее наскокам.

– Подумаешь! – фыркнула Джой. Он рассказал ей о Мине Кэрон.

– Несерьезно, – заметила она.

– Она работает в большом агентстве.

– Ты пропадешь с ней. Надо было подписать соглашение с Ардмором.

– А мне он не нравится. Джой прищурилась.

– Да кто говорит, что люди должны тебе нравиться? Важно, что они могут для тебя сделать.

Может быть. А может быть, и нет. Но Джой старалась принизить его достижения. Он быстро ушел и направился в спортклуб повидать Энни. Она держалась спокойно.

– Мой фильм снимается в Нью-Йорке, – сказал он. – Может быть, Синдра побудет с тобой, пока меня нет.

– Твой фильм, – съязвила Энни. «Надоела она со своими насмешками».

– Да, мой дрянной фильм. Два дня работы, но все-таки больше, чем делаешь ты.

Это ее обидело.

– Спасибо, Ник, напомнил, что я не могу найти работу. Напоминай мне об этом каждый раз, как я прихожу наниматься. Всем нужна только блондинка шести футов роста и с большой грудью.

Ник постарался ее успокоить:

– Только два дня, Энни.

– Почему же нет? – спросила Энни с горечью. – Я всегда тут как тут и готова делать все, что ты хочешь. Ведь так?

Синдра постепенно приходила в себя и старалась видеть вещи в положительном свете. Ведь это не она виновата, не она застрелила человека, а Рис. Это был его пистолет, ему и отвечать. Будь он проклят, Рис Уэбстер! Исчез. Хорошо, что отделалась.

– Я уезжаю к себе, – сказала она Нику.

– Ты не можешь этого сделать, – пытался он ее урезонить.

Синдра была очень упряма.

– А почему нет? – И вздернула подбородок, готовая к схватке.

– Ты еще не пришла в себя.

Она вздохнула и пригладила длинные темные волосы.

– Не беспокойся обо мне, Ник, не пойду я в полицию, и Энни тоже.

– А что станешь делать, если Рис вернется?

– Не вернется.

– Нельзя быть уверенной.

– А если он объявится, я скажу, что тот парень встал и ушел.

Глупа она, что ли?

– Он был мертв, Синдра, действительно мертв.

– А Рис этого не знает. Он так быстро смылся, что ничего не знает. Отправляйся на съемки фильма – это для тебя очень важно. Если бы хоть кому-нибудь из нас повезло, было бы здорово.

С этим он спорить не мог.

Фрэнсис была как рыба в воде. Она знала всех, и все знали ее. А Ник тащился за ней и чувствовал себя не в своей тарелке, да еще этот взятый на прокат смокинг. Черт подери, ну и роскошный же особняк – он таких сроду не видывал. Дом Браунингов в Босвелле по сравнению с ним просто лачуга. Фрэнсис заказала питье. И он нес за ней бокал. Она не потрудилась представить его – им никто не интересовался. Все смотрели как бы сквозь него. Шло время, и он все больше мрачнел. Ник чувствовал себя невидимкой, ничтожеством, и это ему не нравилось.

Подали обед, и его посадили далеко от Фрэнсис. Он оказался между толстухой в сиреневом платье для коктейля и стариком в нескладном смокинге. Не надо быть гением, чтобы догадаться: это самый незавидный стол в зале. Толстуха болтала с игривой блондинкой справа, старик же угрюмо цедил вино. А Фрэнсис сидела за столом в окружении знакомых лиц, там все болтали и смеялись. Черт! Угораздило его влипнуть!

Ник спросил соседа, чем он занимается.

– Банковским делом, – холодно ответил он.

– Работаете в банке или владеете им? – сказал он шутливо.

Но старик не улыбнулся.

Потом Ник прошел к бару. Там потихоньку курили два официанта.

– Кто же устроил эту вечеринку?

– Кто-то из служащих студии, – ответил один из них.

– Вон его дочка, – сказал другой и показал на ухоженный сад, где молодая блондинка буквально обвилась вокруг длинноволосого парня.

Они развлекались по-своему.

– Ну, хоть кто-то получает удовольствие, – пробормотал Ник.

Прошла вечность, прежде чем Фрэнсис собралась ехать домой. Он сел за руль старого «мерседеса» и включил зажигание.

– Тебе понравилось? – спросила Фрэнсис, затягиваясь сигаретой.

Она что, смеется над ним?

Невидящим взглядом он смотрел на дорогу впереди.

– Мне было отвратительно.

– Неужели? – равнодушно спросила она.

– Этим людям на тебя плевать, если ты не имеешь влияния.

– Так это, дорогой, Голливуд, – спокойно отвечала она. – Добейся успеха, и они станут ползать у твоих ног.

Ему понравилась ее интонация, и, испытующе глядя на Фрэнсис, он спросил:

– По-вашему, Фрэнсис, я действительно стану знаменитым?

Она пустила ему в лицо струю дыма и поглядела суровыми серыми глазами:

– Да, Ник. Я действительно думаю, что ты станешь очень знаменит.

58

– Я наконец-то развелся, – сообщил по телефону Оливер. – Сегодня вечером отметим.

Лорен была на работе. Прижав к груди подбородком трубку, она листала желтый блокнот.

– Как так быстро получилось?

– Мы заключили сделку. Моя бывшая жена обожает сделки.

Лорен нарисовала кружок и заключила его в квадрат.

– Поздравляю вас, Оливер.

– Спасибо, дорогая.

– Куда мы пойдем?

– Останемся дома. Мой шофер подхватит тебя в семь. – Он немного помолчал. – О; Лорен… возьми с собой зубную щетку.

Наверное, он хотел сказать, что наконец-то они увенчают свои отношения? Не очень романтично, но, видимо, Оливер не был романтиком.

Она приехала домой рано, вымыла волосы, полежала всласть в теплой ванне, втерла в кожу душистый крем и стала думать о предстоящем вечере. Оливер ей нравился: с ним было нескучно. У него был размах и чувство стиля, он носил великолепно сшитые костюмы, в ресторанах всегда заказывал самый лучший столик. Хорошо танцевал, был обаятелен и остроумен.

«Но я его не люблю.

Ну и что? Кто еще, по-твоему, вторгается в твою жизнь? Какой прекрасный принц?

Но я его не люблю. Будь реалисткой. Он создан для тебя. Он бы мог быть моим дедушкой – такой старый. Не имеет значения»

Она тщательно оделась, все думая о том, что ее ждет. Она была близка с тремя мужчинами. От Ника она забеременела, и он ее бросил. Еще был Брэд – ее непутевый двоюродный брат. И Джимми, который удрал в тот день, когда они собирались пожениться. Такое трио.

«Но Ник особенный.

Черт возьми! Ник Анджело был пропащий человек.

Я его любила.

Нет, не любила.