— Звонил я ему, миллион раз, — недовольно проворчал Зак, которому интереснее было гоняться за кокаином и бабами, чем обеспечивать клиентов работой.

— Так позвони еще раз. Сейчас же.

Время он выбрал удачно. Об уходе Джорджа еще даже не сообщили газеты. Карен поставила его в известность заранее. Наконец-то позвонила ради того, что ему действительно было нужно.

Обычно же звонила, чтобы спросить: «Почему-то мы с тобой не встречаемся? Что с тобой случилось?»

Он не знал, что с ним случилось. После того, что произошло у них с Сейди в Палм-Спрингс, он был сам не свой. Она с ним обошлась, как с какой-то телкой для секса. Пользовалась им, чтобы вызвать ревность у своего нового кобеля, и в первый раз в жизни его заставили почувствовать себя отвергнутым дураком. Чувство не из приятных, черт ее побери!

Он заперся в своем номере в отеле, днями напролет смотрел телевизор, еду заказывал в номер и даже не давал себе труда побриться. Депрессия продолжалась несколько дней, и радости от нее было мало. Из-за нее он чувствовал себя старым и ранимым, а в довершение ко всему борода его, когда отросла, оказалась седой. Господи! С такой вот бородой и с побледневшим загаром он выглядит чертовски дряхлым.

Тогда он и взял себя в руки, как раз к тому времени, как позвонила Карен, чтобы предупредить о предстоящем уходе Джорджа. Телефонных посланий от Элейн с каждым днем становилось все больше. Сначала она просто передавала, что звонила, и просила перезвонить. Потом записки с посланиями, которые подсовывали ему под дверь, становились все более личного свойства… да такими, что ввергали в смущение. Она хочет, чтобы весь свет узнал, что происходит? Надо что-то с ней делать. Сходить к адвокату и поговорить о разводе. Но когда оставалось только встать и пойти, начали одолевать сомнения: а хочет ли он этого на самом деле?

Не надо было его выгонять. Пусть еще помучается, там видно будет.



Бадди никогда в жизни не был так занят, но ему это нравилось. Были пробы с разными прическами, гримом, костюмами.

Делались фотопробы. Устраивались встречи с людьми, отвечающими за связь со средствами массовой информации, чтобы они могли подготовить достойную его биографию. Наступал вечер, и он без сил валился в постель. Пятница была его первым свободным днем, и он решил заехать повидать Шелли и Рэнди: может, они слышали что об Ангель. Заодно и вернуть им деньги, которые занимал.

Когда он добрался до квартиры Рэнди, был полдень. Бадди несколько минут звонил, пока наконец не открыла Шелли: она стояла, шатаясь, в безразмерной тенниске, рыжие кудри растрепаны, пьяные глаза в тумане от сна.

— Ну? — пробормотала она, не понимая даже, что это он, — Хорошо, когда тебя помнят.

Она тупо на него смотрела, пока до нее не дошло.

— Бад, — невнятно залопотала она, — рада тебя… видеть, Бад.

Он вошел за ней в тесную квартирку. Голый Рэнди спал, разметавшись по всей кровати. Комната смахивала на помойку еще больше, чем обычно, — повсюду разбросаны одежда и пластинки, валялись пустые бутылки от вина, недоеденная пицца, а на тумбочке у кровати — опрокинутый пузырек метаквалона, шприц с иглой и жестяная коробка, в которой было немного кокаина.

Одного взгляда хватило, чтобы Бадди все понял.

— Вы, как вижу, нашли друг друга, — сказал он с тревогой.

— А почему бы и нет? — парировала Шелли, зевая, и провела пальцами по спутанным волосам. — Битники спят одни. — Она подобрала с пола джинсы и хлестнула ими по неподвижному Рэнди. — Просыпайся, Бад к нам в гости пришел.

— Отвали, — промычал Рэнди.

— Всю ночь гудели, — объяснила она, вяло махнув рукой в сторону шприца и наркотиков. — Вообще-то даже всю неделю.

Летит же времечко, когда весело. Хочешь покайфовать?

Бадди покачал головой. Неужто он и в самом деле вел такую жизнь? Нечего удивляться, что Ангель сбежала.

— Слушай, — быстро проговорил он. — Я просто заехал, чтобы вернуть вам обоим деньги, которые был должен. — Он полез за пачкой.

— Ну и дела! Ты что, «Сейфуэй»18 обчистил? Рэнди! Проснись.

Бад пришел. И с деньжатами.

Рэнди подскочил как ужаленный и сел с безумным взглядом.

— Черт бы тебя взял! Перестань орать как резаная. Терпеть этого не могу.

Бадди показалось, что он замурован. Вся эта сцена его тяготила. Ему и в самом деле нечего было тут делать.

— Где это ты оторвал? — поинтересовался Рэнди. Вид у него был такой, словно он вот-вот развалится на части. Безумные остекленевшие глаза на бледном перекошенном лице.

— Что с тобой творится? — спросил Бадди, показывая на шприц. — С каких пор ты занялся этим?

— Ой, обойдемся без липового сочувствия. Выкладывай деньги и мотай отсюда.

Минуту Бадди казалось, что ему, наверное, следует вмешаться, хотя бы попытаться с ними поговорить. Но потом он подумал:

«Я что, с ума сошел? Они сами могут о себе позаботиться».

— Вот. — Он отсчитал банкноты и протянул Рэнди. — Думаю, мы квиты.

— Нашел работу, Бад? — пролопотала Шелли.

— Ага, — отозвался он. Этим двум вурдалакам, одуревшим от наркотиков, он ни за что не станет рассказывать о тебе. — Э… слушайте. Я переехал. Если Ангель позвонит, дайте ей мой номер. — Он записал его в блокнотик, что лежал рядом с телефоном. — И пожалуйста, постарайтесь узнать у нее, где она сейчас.

Мне очень надо ее найти.

— Она как мороженое, приятель, — бормотала Шелли и терла глаза с покрасневшими веками. — Надавишь — оно и растает.

— Так… ладно, увидимся как-нибудь, — сказал Бадди, отступая к двери.

— Опять тем же самым торгуешь? — приставала Шелли.

Он не ответил. Выскочил за дверь, помчался вниз по лестнице, прыгнул в машину, чтобы умчаться как можно дальше оттого, кем и чем он был в прошлом.



— Мы с Адрианом посоветовались и решили — лучше тебе переехать к нам, — сказал Коко.

Ангель начала было отнекиваться.

— Никаких возражений, — твердо сказал он. — К тому же я слышал, что девица, чью квартиру ты снимаешь, возвращается.

Так что, видишь, все улажено.

Она думала затеять спор, утвердить свою вновь обретенную независимость. Но мысль о том, чтобы переехать к Коко и Адриану, была слишком соблазнительна, чтобы ей противиться. Они могут стать ей семьей. На время. Неужели хотеть этого — так дурно?

Несколько дней спустя они погрузили ее пожитки в его машину, и она переехала в домик на холмах.

Сначала она чувствовала себя неловко и не на месте, но Андриан был с ней так сердечен, а Коко так добр, что скоро она вполне освоилась.

Беременность ее начинала становиться заметной.

— Ага! — как-то утром поддел ее Раймондо. — С королем в мяч поиграть не захотела, а где-то доигралась.

— Иди дури голову клиентке, — съязвил Коко, вертевшийся, как обычно, рядом.

— Очень рад, что хотя бы одному из нас удалось, — отбрил Раймондо. — Для бизнеса это, парень, хорошо.

— Избави нас, боже, от сексуально озабоченных пуэрториканцев, — пробурчал Коко. Он повернулся к Ангель. — Я нашел тебе врача. Он будет присматривать за тобой, пока не родится малыш, больше того, когда придет время, он примет маленькое чудище. — Он изобразил тяжелый вздох. — Ума не приложу, как мы будет ухаживать за ребенком — в нашем-то доме. — Он обнял ее, словно прикрывая собой. — Но волноваться незачем — как-нибудь да управимся. Может, возня с писклей будет для меня сплошным удовольствием!

Она сжала его руку.

— Я, правда, тебя люблю, Коко. Всю жизнь буду благодарна за то, что ты для меня сделал.

Его лицо, обрамленное диковинными завитушками, залилось краской.

— Умоляю тебя, греза моя, не надо сантиментов. Эмоциональных нагрузок я не выдерживаю. Они вредны для моих гормонов!



Оливеру нравилось вести игры с голодными актерами. Особенно со знаменитыми. Как правило, они его брали за яйца и, как правило, почище разъяренной лесбиянки выдавливали все до капли. С Россом Конти все козыри были у Оливера, и ему это нравилось. И нравилось вдвойне, поскольку он настоял, чтобы к ним присоединилась Монтана, и уже одно то, что имена Джины Джермейн и Росса Конти окажутся рядом, возможно, навсегда выбьет ее из колеи.

— Господи, Оливер! — взорвалась она, когда узнала. — Я могу еще понять, почему для тебя был так важен Джордж Ланкастер.

Но почему Росс Конти, когда вокруг полно и в самом деле хороших актеров?

Сидя за своим обычным столиком в «Ма Мезон», Оливер чувствовал себя как рыба в воде. Даже геморрой прошел, а это лишний раз доказывает, насколько вредно, когда ему досаждают, зато когда все пляшут под его дудку — это полезно.

Монтана была раздражена — куда делись обычные ее невозмутимость и хладнокровие.

Росс вел себя как нельзя лучше, а Оливер играл с ним, как кот с мышью.

— Надо сказать, это один из лучших сценариев, которые я когда-либо читал, — с охотой сказал Росс. — В нем прекрасный темп, и замечательный реализм, и великолепная для меня роль.

«Хоть нравится, — подумала Монтана. — Шаг вперед по сравнению с Джорджем, который скорее всего сценарий вообще не читал».

— Сейди звонила мне утром, — сообщил Оливер, усиленно протирая салфеткой вилку. — Ей кажется, что роль может заинтересовать Адама Саттона.

Росс проглотил обиду и промолчал. Он видел игру Оливера и понимал, что самому ему остается одно — высидеть до конца.

— Адам, конечно же, запрашивает нелепую сумму, — продолжал Оливер, помахав Дани и Хэлу Нидхем. — А то, что Биби будет вертеться на съемочной площадке, — это гарантия, что бедняга не сможет работать. Но он очень популярен, особенно в Европе. — Оливер закончил надраивать вилку и теперь любовался своей работой. — Знаешь, Росс, с Заком на редкость трудно. Я знаю, что у тебя своя цена. — Он пожал плечами. — Но должен тебе сказать, что, еще не приступив к съемкам, мы уже перебрали со сметой.

Росс начал потеть. Перед обедом он разговаривал с Заком, и то, что предлагал Оливер, было просто оскорбительно. Так неужели он еще хочет сбить цену?

— Откровенно говоря, — великодушно предложил Оливер, — если мы сойдемся на цене, роль твоя. Если нет… — Он снова пожал плечами. — Сегодня к четырем часам все должно быть решено.

Монтана поднялась.

— Знаю, что вы простите меня, — сказала она. — Но рассиживаться за ленчем в наше время — роскошь не по мне. Через неделю начинаем съемки, и у меня дел невпроворот.

— Через неделю? — задохнулся Росс.

— Именно, — сказала она, жалея его, чувствуя к нему симпатию и думая, что в конце концов, видимо, не так уж он и не подходит на роль. Небрежно махнула Оливеру:

— Пока, — вызвав тем самым у него раздражение, и ушла.

— Надо думать, фильм она сделает потрясающий, — нехотя выдавил из себя Оливер, — хоть и женщина.

— Сценарий замечательный.

— Да, хороший, — вынужден был признать Оливер. — Само собой, мне пришлось внести кое-какие изменения. — Он сделал глоточек «Перье»и оглядел ресторан. — Не твоя ли это жена?

Росс обернулся как раз в ту минуту, когда в ресторан входили Элейн и Мэрли. Господи! Только этого ему не хватало. Он быстро развернул стул и стал смотреть в другую сторону, понадеявшись, что она его не заметит.

Не повезло. Она увидела его, как только вошла, и, едва Мэрли заняла столик, подплыла к ним.

— Привет, Оливер, — поздоровалась она, сумев обворожительно улыбнуться. — Привет, Росс, — кинула она оскорбленный взгляд обвинителя.

Оба ответили на приветствие.

Неловкое молчание.

— Ты не попьешь потом со мной кофейку, Росс? Хочу поговорить кое о чем.

По крайней мере хватило ума не устраивать сцену перед Оливером.

— Договорились, — милостиво согласился он, не собираясь этого делать.

Она слегка кивнула. Для Элейн довольно скромно. «Спасибо». Не сказав больше ни слова, вернулась к Мэрли.

— Говорят, вы разъехались, — сказал Оливер, словно об этом не знал весь Голливуд.

— Только на время, — беззаботно отозвался Росс. — Не разрыв, а всего лишь размолвка.

— Прекрасно. Не хотелось бы думать, что ты рядом с Джиной будешь разгуливать без узды.

Оливер говорит так, словно роль у Росса уже в кармане. Но доверять Оливеру — все равно что доверять голодной пиранье.

— Много ли правды в том, что говорят о Нийле и Джине? — спросил Росс, изображая легкий интерес.

— Возьми то, что слышал, и умножь на три.

— Правда?

— Знаешь выражение «блядь-хапуга»? Ну, так именно это Джина из себя и представляет, в буквальном смысле.

Оба заржали — мужская солидарность — с облегчением, что попался этот олух Нийл Грей, а не они.

— У меня создается впечатление, что мы с тобой сможем прийти к согласию, — сказал Оливер. — Поговори ты со своим агентом — у меня деньги с неба не падают. Не будешь требовать невозможного, глядишь, и договоримся.

«Вот проходимец, — думал Росс. — Куда же делись те деньги, что тебе не придется платить Джорджу Ланкастеру? Эх, была бы моим агентом Сейди!..»

Но она не его агент. И даже вспоминать о ней для него верх унижения — чувство для него непривычное, и поощрять он его не собирался.



— Вид у него ужасный, — забеспокоилась Элейн.

— А мне кажется, вид у него такой, как всегда, — отозвалась Мэрли. И хотела добавить: «Это у тебя вид ужасный».

— Зарос, под глазами мешки и потолстел, — констатировала Элейн. — Махнул на себя рукой.

И ты с ним вместе, хотела сказать Мэрли. Она никогда — просто никогда — не видела Элейн с облезшим лаком на ногтях. Говорит, что кто-то потолстел на пару фунтов, а у самой уже наметился двойной подбородок. А волосы! Уж не седая ли прядь на самом виду?

Она пригладила свои идеально ухоженные светлые кудри и подумала: какой бы личный кризис она ни переживала, последить за собой всегда есть время. Элейн совершает жуткую ошибку, что позволяет себе так распускаться.

— Интересно, какие там у Росса дела с Оливером? — пробормотала Элейн задумчиво.

— Поговаривают, что он, наверное, заменит Джорджа Ланкастера, — сказала Мэрли.

— Очень тебе благодарна за сообщение, — холодно оборвала ее Элейн.

— Я только что об этом услышала и знала, что увижусь с тобой за обедом. — Мэрли помолчала, решительно настроившись перевести разговор на то, что она хотела бы обсудить. — Нийл мне сказал. Мы каждый день с ним разговариваем. Знаешь, он очень быстро поправляется.

— Может быть, я ошибаюсь, — раздраженно заметила Элейн, ни на секунду не упуская из виду своего блудного мужа, — но он ведь по-прежнему с Монтаной?

— Пожалуй, да… что-то вроде этого. Но, кажется, ненадолго.

Элейн не могла скрыть удивления.

— И ты хочешь, чтобы он вернулся? После того, как он тебя бросил?

Мэрли надменно вскинула светлые кудряшки.

— Не тебе говорить о том, кто кого бросил. Ты-то примешь Росса назад?

Элейн захлебнулась от злости.

— Росс меня не бросал. Я его выгнала за шашни с нашей милой подругой Карен. И раз уж мы об этом заговорили, тебе должно было бы быть известно, что происходит. Почему ты мне не сказала?

Мэрли широко раскрыла голубые глаза, подведенные так умело, что даже не скажешь, что она накрасилась.

— Я не знала.

— Наверное, нет. Слишком занята была — трахалась с Рэнди.

Он-то куда делся? Или счет в банке у него не такой твердый, как его член?

Мэрли быстро надела большие очки от солнца в белой оправе.

— Не понимаю, какая муха тебя укусила. Болтаешь такое, чего друзья не должны говорить.

— Если не друзья, то кто тогда скажет? — логично сформулировала Элейн, хватая за рукав проходившего мимо официанта.

— Еще одну порцию водки с мартини, — бросила она. — Лучше две. Ненавижу пить с перерывами.

Ферди дозвонился до Бадди, когда тот отжимался на полу.

— Тебе надо договориться со службой автоответов, — проворчал он. — Устроить?

— Валяй, — решил Бадди. Если он собрался стать звездой, так уж по всей форме.

— Я раздобыл телефон той девушки, которую ты ищешь, — прозаично сказал Ферди. — Ее имя и в самом деле Ангель. И она работает в парикмахерской на бульваре Сансет. — Он дал Бадди номер, сопроводив советом:

— Теперь тебе следует быть осмотрительнее по женской части. Скоро каждый твой шаг будут фотографировать и обо всем писать. Лучше встречаться с актрисами, которые знают, как вести себя в таких случаях.

Бадди усмехнулся. Иной раз Ферди выглядит бледной копией Сейди. Она уже одарила его точно таким же советом.

— Спасибо, запомню. А сейчас я должен бежать. Линда Эванс19 ждет меня в «джакузи».

— Ты у нас хитрожопенький, — не без нахальства поддел его Ферди.

— А ты не знал?

Бадди повесил трубку и глубоко вздохнул.

Ангелъ, сегодня ты ко мне вернешься!

Он набрал номер, который дал ему Ферди, и ждал с нетерпением, когда возьмут трубку.

Ответил мужской голос:

— «У Коко».

— Да… э… я хочу поговорить с Ангель.

Молчание.

— Кто звонит?

— Скажите, что друг.

— Что вы друг, я не сомневаюсь, но сейчас Ангель нет, поэтому не будете ли вы так любезны оставить мне свое имя и номер телефона, и я позабочусь, чтобы она вам перезвонила.

Вот сука! Недоверчивый хмырь.

— Я позвоню позже, — раздраженно сказал Бадди.

— Спасибо, — пропел Коко.

— Бадди положил трубку и уставился в никуда. Надо было узнать адрес, сесть в машину и просто туда поехать. Тогда бы он и слушать ничего не стал, а вернул бы Ангель назад.

А вдруг она не пойдет? Мысль эта напугала его куда больше, чем он готов был признать.



— Тебе тут звонили, — сказал Коко, когда Ангель вернулась от врача.

— Кто?

— Не сказал.

Бадди, подумала она. О господи, сделай так, чтобы это был он!

— Он еще позвонит? — спросила она с тревогой.

— Если не позвонит, ему будет хуже, греза моя.



Только что был тут, и уже его нет. В беспомощной ярости Элейн пялила глаза на пустой столик Росса. Всего на минуту вышла в туалет, и подлец воспользовался этой минутой, чтобы улизнуть.

— Ты видела, что Росс ушел? — набросилась она на Мэрли.

— Нет.

Элейн тяжело опустилась на стул.

— Ненавижу этот проклятый город, — завелась она. — Одни говенные пройдохи, которых только и волнует, как бы не пропустить какой-нибудь вечеринки. А не пригласили, значит, сидишь дома с выключенным светом, чтобы все думали, что тебя нет в городе.

Мэрли захлопала глазами.

— Что?

— Ничего. — У Элейн дрожал голос. — Становлюсь похожей на Росса. — Она вздохнула. — Давай еще выпьем.

— Думаю, не стоит, — с неодобрением заметила Мэрли. — Сегодня у меня еще класс балета.

— Дерьмо! — запальчиво воскликнула Элейн. — В этом городе одно дерьмо.



Ровно без пяти четыре Росс Конти велел Заку Шефферу позвонить Оливеру Истерну и принять его условия — любые.

— Если мы позволим сбить цену, через сутки весь город будет знать об этом. А чтобы потом снова ее поднять, придется лезть вон из кожи. — Зак понизил голос. — Знаешь, Росс, актер — как проститутка. Она и за пятерку трахается, и за полсотни. Понимаешь, что я хочу сказать?

— Я хочу этот фильм, Зак. И я проститутка, которая все сделает, чтобы его получить. Звони Оливеру. Сейчас же.

Глава 52

Доктор позвонил Леону рано утром, когда тот еще спал.

— Я подумал, нет ли у вас желания заскочить повидаться со мной. — Старик говорил так, будто живет по соседству. — Тут у меня история болезни Эндрюса, интересная штука.

— Я не могу, — с сожалением ответил Леон, потихоньку отодвигаясь от неподвижно лежавшей Милли. — Можете подождать минутку?

Он торопливо пошел с телефоном в руках в ванную и закрыл дверь. Сел на крышку унитаза и стал слушать. И вправду интересная штука. Стоило доктору найти медицинскую карту, и его память, кажется, полностью восстановилась.

— Уиллис Эндрюс был тихим человечком, — вспоминал он. — Сначала пришел ко мне на прием из-за мигрени. Только это была не мигрень, а его жена. Половые расстройства. Это обнаружилось, только когда он в третий или четвертый раз побывал у меня. В те времена, знаете ли, не так, как сейчас, — о сексе откровенно не говорили.

— Верно, — согласился Леон.

— Мистер Эндрюс страдал тем, что не мог поддерживать эрекцию, — продолжал доктор. — И дома от этого возникали конфликты. Миссис Эндрюс очень хотела забеременеть.

— Да?

— Я проконсультировал больного. Поговорили с ним о витаминах, правильном питании, о технике секса. Тема секса всегда была одной из моих любимых. Мне нравилось помогать людям с расстройствами в этой области. Я словно боролся с сильным противником.

— Помогли вы Уиллису Эндрюсу?

— Увы, нет. Он упорно следовал моим советам, но, помнится, уже после нескольких консультаций я подумал, что, наверное, дело не в нем. Должно быть, проблема была с миссис Эндрюс…

— Вы ее видели?

— К сожалению, нет. Я предложил с ней встретиться, но он очень разволновался. Если учесть, что случилось потом, мне надо было бы тогда настоять.

— А что случилось потом? — заинтересовался Леон.

— Я вырезал заметку из газеты и вложил в его карту. , — Какую заметку? — не отставал Леон.

— Супруги Эндрюс взяли ребенка. Девочку. Произошел несчастный случай — ребенок погиб. Они сказали, что она упала с лестницы. Соседи утверждали, что ребенка забили до смерти. Их арестовали, но почему-то обвинения были сняты. Из-за недостатка доказательств, что-то в этом роде. Они, разумеется, уехали из города. Я никогда не мог разобраться в этой истории. Вспыльчивым Уиллис Эндрюс никак не был.

Мысль Леона бешено заработала. Почему они вообще взяли ребенка? Может, потому, что из-за проблемы, которая была у Уиллиса, не могли обзавестись своим собственным? Как Леон ни старался, но до сих пор он так и не смог раскопать никакой информации, касающейся рождения Дека. Неужели его тоже усыновили?

Адреналин бурлил у него в крови. Ему нужно больше информации. Гораздо больше.

Надо узнать, кто Дек Эндрюс на самом деле.

Глава 53

Состав исполнителей утвердили.

Фильм производства Оливера Истерна «Люди улицы». В главных ролях Джина Джермейн и Росс Конти. Впервые на экране — Бадди Хадсон в роли Винни.

Продюсер Оливер Истерн. Режиссер Монтана Грей.

Две недели съемок с декорациями в студии. Затем — восемь недель съемок на натуре.

Прием для прессы за три дня до начала съемок в отеле «Уэствуд Маркиз»— представить исполнителей репортерам.

Монтана готова была задушить Джину Джермейн. Светлые волосы взбиты и нещадно начесаны. Белое платье, которое словно обтекало изгибы ее тела, едва прикрывало знаменитые груди.

— Идея, — зло выговаривала ей Монтана, — заключалась в том, чтобы дать знать прессе: эта роль — качественно новая для тебя. Как, по-твоему, они смогут принять тебя всерьез, если ты выглядишь так, будто приготовилась выступать в варьете в Лас-Вегасе?

— Да не переживай ты так, милочка, — заворковала Джина. — Боюсь, ты убедишься, что я всегда в центре внимания, что бы ни надела.

Эта женщина явно не поняла ни слова из предыдущей их беседы.

— Слушай, — быстро сказала Монтана. — Я думаю, нам надо поговорить.

— Только не сейчас, дорогуша, — сладким голоском отказалась Джина, махнув в сторону репортеров и проводя язычком по блестящим губам.

— А завтра утром как? — не отставала Монтана.

— Если я не работаю, то никогда раньше двенадцати не встаю, — заметила Джина таким тоном, будто все должны об этом знать.

— Тогда за ленчем.

Без особого желания, со вздохом она согласилась:

— Ну ладно.

Потом Монтана увидела Росса Конти. На вид прямо-таки красавец. Куда делся стареющий актер, с которым она обедала в «Ма Мезон»?

Он посидел под лампой для загара. Слегка подкрасил волосы — скрыть седину. Массаж лица. Просто массаж. Двухдневное голодание. Особые глазные капли, чтобы избавиться от красноты в белках.

— О боже! — ужаснулась Монтана. Перед ней была парочка голливудских звезд, которые во что бы то ни стало хотят выглядеть как можно лучше, и черт с ним, с фильмом. Но дело они будут иметь с ней, а она такого не потерпит.

Только у Бадди вид нормальный. Что он ни делает, ничто не может скрыть его животной сексуальности. Нельзя не понять, что Он с легкостью окажется победителем в этом фильме — сумеет она добиться от него хорошей игры или нет.

Знакомясь с ним, Джина надолго задержалась. Она изучала его, как ювелир драгоценный камень.

Пока Джина разглядывала Бадди, к ней пристреливался Росс.

Такого бюста, как у нее, он давно не видел. Почему он не мог найти такую женщину, чтобы сиськи у нее были, как у Джины, соски — как у Карен, деловая хватка — как у Сейди, а позаботиться о нем она умела, как Элейн?

На приеме он избегал Сейди. Так с ним обошлась — никогда ей этого не простит.

А смеется-то последним он. Играет в «Людях улицы», хотя и разозлился не на шутку, увидев новый сценарий. Его роль сократили до ужаса.

— Не волнуйся, — заверила его Монтана. — Плюнь на урезанный вариант. Снимать будем по первоначальному — только чтобы Оливер не узнал.

Сейди наблюдала за Россом, испытывая и раскаяние, и удовлетворение. Она знала, что оскорбила его… гордость его по крайней мере задела.

Но разве это месть, если сравнить, как он с ней обошелся?

Надо бы, чтобы он ответил сполна. Слишком поздно — он ее избегает. Напрасно. Она-то могла бы выбить для него сумму вдвое больше, чем та, на которую он согласился.

Бадди сиял. Быть на виду — его стихия. Блистающая звезда.

Ну, может, и не звезда пока, но на орбиту вышел, это точно. Уже совсем готов взмыть вверх.

Хорошенькая курносая негритянка представилась:

— Привет, я Верджи из «Тин Топике». — Она вертела в руках магнитофончик. — Можно задать несколько вопросов?

Он улыбнулся.

— С удовольствием отвечу.

Говорить о себе становится привычкой. Двадцать три интервью за пять дней. В уборную сходить некогда, а не то что разыскать Ангель. Он звонил ей только один раз. Чтобы вернуть ее, нужно время и пространство.

Верджи щелкнула магнитофончиком.

— Где вы родились? — спросила она.

Тонкий голосок с придыханием. Над верхней губой капли пота. Нервничает, разговаривая с ним?

— В Нью-Йорке, — соврал он. — Кухня ада. Трудно было, но я справился.

— Когда вы приехали в Голливуд?

— В прошлом году. Всю дорогу из Нью-Йорка ехал на попутных машинах. Когда добрался сюда, попытал счастья на нескольких работах. Спасатель, спортивный вожатый у ребят, таксист.

Вот так. — Он помолчал. Для большего впечатления. — Однажды ко мне в такси села Сейди Ласаль — и бац! «Вы актер?»— говорит, «Да», — отвечаю. «Тогда, — говорит, — я хочу, чтобы вы немедленно встретились с Оливером Истерном».

У Верджи глаза на лоб полезли.

— Нуда!

— Все было как во сне. На следующей неделе — кинопроба.

Вы не поверите.

Она записала каждое его слово.

— Все в порядке, Бадди? — поинтересовался Пусскинс Малоне, глава отдела по связям с прессой, который помог ему сочинить его новую биографию.

Бадди утвердительно сложил кружком большой и указательный пальцы.

— Тебя хотят сфотографировать с Джиной. Извините нас, дорогая.

Верджи кивнула.

— Спасибо, — поблагодарила она. — Я буду следить за вашим фильмом. Может быть, мы еще поговорим, когда фильм выйдет.

— Конечно. Непременно. — Не кинозвезда, а сама любезность. Ему это нравилось.

— Ты захватил набор для прессы, дорогой? — спросил Пусскинс, — Снимки, биография — все на столике у входа. Если еще что-то понадобится, только звякни мне.

— Обязательно.

— Миловидная крошка, — заметил он, поспешая с Бадди к Джине, которую плотной стеной обступили восторженные фоторепортеры. — Еще не знаком с этой сверхблядью?

— Не имел удовольствия.

Пусскинс цинично рассмеялся.

— Гунн Аттила с сиськами!

— Не в моем вкусе.

— Неважно. А вот ты — в ее ли вкусе? Если да — спасайся бегством!

— Спасибо, но я уже знаю, что случилось с Нийлом Греем.

— Ему еще повезло. Кое-кто из ребят нырял промеж этих ляжек и на неделю пропадал из виду!

Джина встретила его голодным взглядом, деланной улыбкой и мощно выпяченной грудью.

— Разве он не сексуален, дорогуши? — проворковала она репортерам.

— Поцелуй его, Джина.

— Обними его, Джина.

— Немного побольше разрез на груди, Джина.

Она вцепилась в Бадди и приняла все те позы, какие были нужны.

Он заметил, что при всей своей косметике, шиньоне и кокетливых шутках она холодна как ледышка.

Пока фоторепортеры, не переставая, щелкали, она отдавала ему распоряжения: «Улыбайся. Прими сексуальный вид. Ради бога, отодвинься. Моя тень на тебя падает. Чем ты потом будешь занят?»

Ему вспомнился старый анекдот:

«Я к тебе и десятифутовой палкой не притронусь». — «Найди мне палку в десять футов, а сам можешь катиться».

Сияя, к ним подошел Оливер.