– Дин?

Мой второй день в «Маклафтон и К» прошел не лучше, чем предыдущий. Теперь я понимаю, почему девочки идут в модели и тому подобное — корпеть на службе, барабаня на пишущей машинке, — это даже хуже, чем учиться в школе. Мамочка говорит, что не возражала бы против того, чтобы я закончила курсы Люси Клейтон, и я бы согласилась, не будь у меня такой тяги к самостоятельности. Ведь я твердо решила, что буду сама себя обеспечивать. Впрочем, вряд ли из меня выйдет приличная модель, ведь я немного полновата, да и лицо у меня ничем не примечательное. Однако боюсь, что в конторе я тоже долго не задержусь.

– У меня все хорошо, милая, все хорошо, – отвечает миссис Кендрик и нетерпеливо обращается с Мэвис: – Ну же, включи его. Я хочу посмотреть, что получилось.

Он кашлял, прикрывая рот платком. Его волосы и лицо облепили сажа и зола. Глаза слезились. Он отмахнулся от дыма, потом переломился в поясе, уперся ладонями в колени и долго мучительно кашлял.

Придя домой, я застала Мэдди в радостном настроении. Вся голова в бигуди, физиономия намазана кремом.

Мы все склоняемся над плечом Мэвис и смотрим, как миссис Кендрик важно расхаживает и рассказывает об особняке, а потом ее ноги разъезжаются и… начинается полнейший хаос. Она плюхается на попу, опрокидывая стол. Вытаращенные от ужаса глаза следят за полетом бесценной вазы. Ну тут просто невозможно не рассмеяться! Падение в лучших традициях Чарли Чаплина!

— У меня свидание! — заявила она с ходу. — Джонатан позвонил поблагодарить за вчерашний ужин и пригласил меня в кино.

Когда Дин обрел способность говорить, он выпрямился.

– В следующий раз попробуй выставить вперед колено, – советует Роберт, когда видео заканчивается.

— Замечательно, — я попыталась изобразить восторг. — А как Майкл?

– С той стороны все открыто. Это только часть.

– Ну, по крайней мере, ваза не разбилась, – напоминаю я ему.

Лицо Мэдди вмиг стало виноватым.

Кто-то еще двигался в дымовой завесе. Цыплята, догадалась Пайпер.

— Ах, извини, Алекс, Джонатан ни слова не сказал о нем. Но сегодня, вот увидишь, я пристану к нему с ножом к горлу и все вытрясу. С кем он встречается и так далее. Тебе полезно будет это узнать.

– Двадцать тысяч. – Роберт все еще недоверчиво смотрит на вазу. – За горшок? А на нее оформлена отдельная страховка? Почему она не стоит в стеклянной витрине?

— Да, очень, — уныло откликнулась я. В течение следующего часа Мадлен весело перепархивала с места на место, распевая озорные песенки.

– Часть чего? – спросил шериф. Дин махнул платком:

Вид у нее был пресчастливый.

Но миссис Кендрик никого не слушает. Она обращается к Мэвис:

– Посмотри туда.

— Ты только не показывайся, когда зайдет Джонатан! — попросила она. — Я скажу, что ты на вечеринке.

– Так, а теперь загрузи это на Твиттер! И на YouTube! Загружается, отлично! – Она смотрит на меня и Роберта. – Как только загрузится, тут же начинайте твитить, – серьезно говорит она. – Ну, или делиться, репостить. Не знаю, как это у вас называется.

– Это космический корабль? – спросил Кой. – Боже милостивый, невероятно.

— Спасибо, — кивнула я и уединилась в спальне с жестянкой бобов в томате.

– Чего? – непонимающе хлопаю глазами я. (Прежняя миссис Кендрик никогда не одобрила бы подобное словечко в стенах Уиллоуби-хаус.)

– Попробуй перевернуть его вверх дном, – предложил Дин, снова зашедшийся в приступе кашля.

Я услышала, как в дверь позвонили, потом послышались голоса, дверь хлопнула, и я осталась одна. Я позвонила мамочке. Как жаль, что я не дома.

– Твитить! Если мы хотим, чтобы ролик стал вирусным, все должны твитить. Итак, как мы его назовем?

Пайпер и оба помощника склонили головы набок, как раньше это делал Дин.

— А почему бы тебе не пригласить на уик-энд кого-нибудь из твоих друзей? — предложила мамочка. — Мы бы покатались верхом.

— Посмотрим, может быть, я так и поступлю. Я тогда тебя предупрежу, ладно?

– Да, это корабль, точно. Настоящая летающая тарелка, только больше не летает.

Вирусным? В мой мозг закрадывается подозрение и, когда я смотрю на Роберта, то понимаю, что он думает о том же.

Я решила пригласить Майкла — независимо от того, одобрит это Мэдди или нет. До чего же неприятно оставаться одной в пустой квартире. Именно поэтому, наверное, так трудно жить вдали от родного дома. Я даже слегка понервничала, когда в темноте мне померещились подозрительные звуки.

– Посмотри еще.

– Тетя Маргарет, – спокойным голосом вопрошает он, – это все было подстроено?

Я задернула все занавески, включила телевизор и начала смотреть какую-то постановку. И тут зазвонил телефон.

– Будь я проклят, – прошептал Джерри. – Шериф, вы понимаете, что это?

– Ну конечно, подстроено, – нетерпеливо цокает языком миссис Кендрик. – Можешь сколько угодно считать меня отсталой старушкой, дорогой племянник, но чем больше людей увидят этот ролик, тем больше будут знать о Уиллоуби-хаус.

— Александра Халед дома? — спросил знакомый голос с легкой хрипотцой.

– Что? – потребовала Пайпер. – Я не понимаю. Это что, космический корабль?

– Сделан не больше не меньше в Канзасе, – сказал Дин. Остававшийся невозмутимым Джон произнес:

– Только что перекинула ролик моему внуку, – вставляет Мэвис. – Он предлагает назвать «Тот неловкий момент, когда чуть не укокошила бесценную вазу»!

— Я слушаю.

– Да это силосорезка или по крайней мере ее половина. Обычная силосорезка.

– Прекрасно! – кивает миссис Кендрик. – Вводи, дорогая, вводи.

— Это Стив Скотт. Как дела?

Дин кивнул:

– Но я же проехался по всему полу! И головой ударился! – Роберт звучит как обиженный ребенок.

— О… все в порядке. А у вас? — Я почувствовала, что краснею.

– Видите дым? Какого он цвета? Белый. Это значит, что горит что-то влажное или отсыревшее – сено или зерно. Поэтому я понял, что опасности нет.

Миссис Кендрик выдает холодную усмешку:

— Все путем. Веду себя прилично, как пай-мальчик. Я вдруг подумал: что, если нам куда-нибудь закатиться?

– Силосорезка? Но откуда она взялась? – спросила Пайпер.

– Я боялась, что ты плохо сыграешь.

— Прямо сейчас?

– Оттуда же, откуда грузовик.

— Я имел в виду завтрашний вечер… Что-то типа поужинать, посидеть и все такое. Хочешь?

– Ты что вправду думаешь, кто-то летает вокруг Чёрной Долины и разбрасывает горящие вещи с грузового самолета? – спросил Джон.

– А если бы ваза разбилась? – вопрошает он. – Ты была готова рискнуть двадцатью тысячами фунтов из-за какого-то вирусного ролика?

— Да, очень!

– Возможно. Они парили над бурей.

– Ох, Роберт, – миссис Кендрик награждает племянника полным жалости взглядом, – куда подевался твой здравый смысл, которым ты все время хвастался? Эта ваза не может стоить двадцать тысяч, я купила ее в сети «John Lewis».

– Но это же абсурд, – заметил Кой.

— Хорошо. Тогда подходи ко мне часам к девяти.

— С удовольствием.

– О! А корабль не абсурд? – напал Джерри.

Роберт выглядит так, будто его сейчас удар хватит, и непонятно отчего: то ли из-за розыгрыша тети, то ли из-за того, что у него до сих пор болит голова от удара о ступеньку, или оттого, что Майк не удержался и прыснул со смеху.

— Ну до скорого.

– Продолжай, док. Закончи свою мысль.

– Я, пожалуй, вас оставлю, – вежливо говорю я и поднимаюсь наверх, в офис. Вся эта заварушка внизу порядком взбодрила меня, я почти позабыла о Дэне.

— Ой, одну минутку! — Я лихорадочно зашарила по столику в поисках карандаша и бумаги. — Продиктуйте ваш адрес, пожалуйста.

Но Пайпер готова была поклясться, что Дин не мог этого сделать. Как будто проигрывая партию шахмат в голове, он даже на предельной концентрации столкнулся с чрезвычайно сложной задачей.

Стив продиктовал, добавил на прощание: «Не слишком одевайся». — и положил трубку. С ума сойти! Сам Стив Скотт! Хотя я бы лично предпочла, чтобы на его месте был Майкл. И тем не менее — настоящая знаменитость, и как мило себя ведет.

– Ты сказал: возможно. Это звучит неубедительно.

Не прошло и часа, как ролик появился на YouTube. Каждый раз, когда я его проверяю, число просмотров увеличивается раз на пятьдесят. Это, конечно, не чихающая панда, но в целом идея отличная.

Скорее бы пришла Мэдди — она просто позеленеет от зависти.

– Мне не удалось осмотреть обломки грузовика, но если он похож на это… Я не уверен, – Дин закусил нижнюю губу. – Если представить, что самолет находился достаточно высоко и буря его не задела… Но факт, что оба предмета, грузовик и силосорезка, горели…

Но даже смешной ролик не может унять рой тревожных мыслей в моей голове. Целый день работаю на автопилоте, но к четырем часам таки попадаю в воздушную яму. Кларисса уехала на встречу с потенциальным покровителем, по стеклу барабанит не унимающийся дождь, я же сижу за компьютером, обхватив голову руками. И вдруг слышу с лестницы тяжелые шаги Роберта. Мгновенно выпрямляюсь и устремляю пристальный взгляд на письмо, которое я начала около трех часов назад.

– И что? – подначивала Пайпер.

Действительность превзошла мои ожидания. Мэдди ввалилась домой уж слишком зеленая — Джонатан перепоил ее вином. При виде ее мне сразу вспомнилось мое собственное состояние в воскресный вечер.

Было совсем поздно, но я специально не засыпала, читая в постели.

– Никаких признаков горючей смеси. Ничто не указывает на катализатор. Здесь что-то другое. Но это был необычный огонь.

– О, здравствуйте, – немного рассеянно приветствую я его, как будто он отвлек меня от очень важного дела. – Значит, Майк ушел? – Не могу удержаться и «выплевываю» имя Майка так, как это делала миссис Кендрик.

— О, Алекс, кажется, меня сейчас стошнит! — простонала Мэдди.

Радио Джона заквакало. Он ответил, потом кивнул остальным:

– Да, Майк ушел. – Забавно, но Роберт тоже воспроизводит тон миссис Кендрик.

– Возвращаемся в участок. Вертолет приближается.

— Ради Бога, постарайся добраться до ванной. Мэдди вырвало, и она почувствовала облегчение — точь-в-точь как и я тогда. Она бессильно повалилась на кровать, постанывая, а я приготовила горячий чай.

— Кажется, я влюбилась, — пробормотала Мэдди.

– Вы продали ему это место за двадцать миллионов? – спрашиваю я, не отрываясь от экрана своего компьютера.

глава 25

— А что случилось?

– Ни пенни меньше.

Следующие пять минут Дин провел, проводя измерения и делая отметки. Потом он попросил, чтобы его высадили у школы. Пайпер отправилась с Джоном в участок: ее внедорожник был припаркован у больницы. Шериф краем глаза изучал эту невысокую брюнетку. Она привлекала внимание, этакая сжатая пружина, готовая распрямиться в любое время.

— Он попытался изнасиловать меня прямо в машине. Ничего, конечно, не вышло, я притворилась, что упала в обморок, и Джонатан… такой милый… он даже застегнул мне лифчик, помог выйти на свежий воздух и без конца спрашивал, как я себя чувствую.

— Как далеко вы зашли? — взволнованно спросила я.

Джон решил, что Пайпер могла узнать о пылающем грузовике только одним путем – она явно участвовала в заговоре. И при всем своем тяготении к логике, Дин не мог вычислить это, не мог противостоять мужским пристрастиям. Джон заметил: эти двое смотрели друг на друга, как две собаки в период течки.

– Хорошо. Я не хочу, чтобы вы умерли с голоду. – Бодро кликаю мышкой, отсылая письмо.

— Достаточно далеко, — загадочно ответила Мэдди. — Вполне достаточно.

Шериф поморщился.

– Не волнуйтесь, не умру, – невозмутимо отвечает он. – Сироты, которых я, подобно мистеру Хайду, растопчу по дороге в банк, чтобы обналичить добытые нечестным путем деньги, принесут мне жареного поросенка на серебряном подносе и по моему приказу отправятся чистить дымоходы.

И в тот же миг провалилась в сон, засопев, как медведь.

– Вы в порядке? – спросила Пайпер.

Он почувствовал, как его щеки заливает краска, как будто его поймали за мастурбацией.

Я стащила с Мэдди туфли и платье, но она оказалась для меня чересчур тяжелой, так что полностью раздеть ее я не смогла и просто прикрыла одеялами.

Мои губы сами расплываются в улыбке. А он куда веселее и душевнее, чем хочет показаться окружающим. Наконец поднимаю голову и слегка вздрагиваю при виде синяка у него над бровью.

– Голова болит.

Увы, сногсшибательные новости про Стива Скотта придется отложить до утра. Надо же, Мэдди! И кто бы мог подумать? Интересно, как далеко они все-таки зашли. Впрочем, в любом случае мне придется догонять ее. Кто знает, возможно, завтра мне представится подходящий случай…

– Вы ушиблись, – ахаю я.



– Понятно.

— Господи, да не нервничай ты так, я тебя не съем. С такими словами обратился ко мне Стив Скотт, открыв входную дверь.

Когда они приехали в департамент шерифа, вертолет «Сикорский» казался на горизонте монетой в двадцать пять центов. Джерри и Кой прошли в больницу, чтобы дать инструкции больничному персоналу и помочь подготовить тела к транспортировке. Джон остался около полицейской машины, держа шляпу в руке, как будто опасаясь, что воздушная волна при приземлении вертолета сорвет ее у него с головы.

– Да, спасибо. Именно это я и пытаюсь вам доказать, – отвечает он шутливо-обиженным тоном.

Пайпер вошла в участок, чтобы привести себя в порядок, оставив Джона наедине с его собственными мыслями и в ожидании приближающегося вертолета. Больничная парковка служила единственным возможным местом посадки для огромной машины. По счастью, она не была заполнена.

Признаться, я и вправду струхнула. Как-никак, но он и в самом деле звезда! А красавец — просто загляденье! Не такой, как на картинках, но очень естественный, волнующий, с длинными развевающимися волосами, пронзительными и сияющими голубыми глазами…

– Миссис Кендрик тоже ушла?

— Давай заходи, не стой с раскрытой варежкой. Я тут же закрыла рот. Должна сказать, что Стив оказался довольно грубым. Мы с Мадлен начали обсуждать мою встречу с ним, едва она успела утром открыть глаза.

Конечно, нет. Большинство в больнице уже покойники.

– Да, у нее встреча с Илоном Маском[43], – говорит он, и я едва не восклицаю: «Правда?», пока не понимаю, что он шутит.



Нет. Неправда. Натан был где-то там, сходя с ума от беспокойства. Все же ему удалось выпустить прокламации для населения Черной Долины, где говорилось, что «из-за несчастных случаев на юге и ненастья на севере город временно оказался отрезанным от всего остального мира». Листовка предназначалась для успокоения жителей, которым «не о чем волноваться, потому что ситуация находится под контролем и проезд скоро будет открыт. Правительственные инженерные войска в настоящее время работают в ускоренном темпе, возводя временный мост через Вилламет вместо разрушенного».

— Как бы ни повернулось, ты должна лечь с ним в постель, — провозгласила Мэдди. — Уж больно тоскливо быть девственницей. А потом, представляешь, как приятно будет похвастаться, что твоим первым мужчиной был сам Стив Скотт.

Последнее заверение было весьма упреждающим сообщением. Но надежно успокаивающим.

– Ха-ха, – ровным голосом говорю я.



«Сикорский» уже принял размеры детской коляски. В холодном неподвижном воздухе вибрировали его бешено вращавшиеся лопасти и мощный мотор. На фоне чернильно-черных облаков машина смотрелась ярким эффектным пятном, вклинившимся в черно-белую телепередачу.

– Есть и приятные новости. Пока я показывал тут все Майку, обнаружил вот это. – В правой руке у него бутылка вина.

Послушайте, шериф! Послушайте! Скажите им, чтобы повернули назад.

— Как дела, котенок? — игриво спросил Стив.

– Ну да, это рождественское вино, – отвечаю я без особого интереса. – Мы каждый год дарим добровольцам по бутылке.

— Э-ээ… нормально, — с трудом выдавила я. Стив был в ковбойке и обтягивающих джинсах.

В ушах Джона гремели слова бродяги. Казалось, только в тот момент в незнакомце проснулся разум. Джон нерешительно переминался с ноги на ногу, потом опять сел в неостывший салон полицейского джипа.

— Ты забавная малышка, — сказал он. — А как случилось, что тебя привел ко мне злой, грубый Тони?

Скажите полиции штата, чтобы повернули обратно! Оно уже почти здесь!

– «Шато Лафит». – Он проговаривает каждый слог, чтобы я обратила на его слова особое внимание. – Вы каждый год дарите добровольцам «Шато, мать его, Лафит»?!

«Что? – подумал Джон, когда массивная машина заслонила собой уже почти полнеба. – Что уже почти здесь?»

— Он работает на папу, — запинаясь, ответила я. — В том смысле, что мой папа… Он вроде того что владеет «Хобо».

– Ну да, – пожимаю плечами я. – Вы же знаете, миссис Кендрик любит все самое лучшее.

***

В ту же секунду я пожалела, что это ляпнула. Не хочу, чтобы меня считали капризной доченькой богатых родителей.

— А кто у нас папа?

Пайпер согнулась в три погибели. Ее руки и ноги так горели, как будто их пронзали тысячи раскаленных докрасна булавок. Рядом с ней стояла помощница Джона Мегги Дейн.

Роберт смотрит на меня, потом на бутылку и в недоумении качает головой:

– Что с вами, дорогая? – спросила она.

Этого мне только не хватало!

– Каждый раз, когда я думаю, что это место не может быть еще более сумасшедшим, в углу меня поджидают такие вот «бутылки». Что ж, давай проверим, вправду ли оно самое лучшее? Здесь есть бокалы?

Пайпер почувствовала удар без предупреждения. Она возвращалась из дамской комнаты, когда это началось. Это ощущение.

— Так, ничего особенного… В некотором роде, — ээ… бизнесмен.

Тысячи мертвецов танцуют на моей могиле.

Беру пару бокалов с нашего Столика (да, опять с большой буквы) на колесиках, где всегда стоит херес и мисочки с чипсами и орешками.

— Вот как? — Голубые глаза пристально посмотрели на меня. — А ты чем занимаешься? Модель или актриса?

Пайпер заставила себя выпрямиться. Глаза затуманились слезами.

– Быстро вы, – удивляется Роберт, наблюдая за мной. – Только не говорите, что миссис Кендрик…

— На самом деле я секретарша, — заявила я. Надеюсь, что это выбьет у него из головы возможные мысли о моем богатстве. Терпеть не могу, когда люди знают, что я богата. Меня это жутко смущает.

– Дорогая?

— Здорово! Хочешь немного попечатать для меня?

– Любит выпить хереса, если мы задерживаемся допоздна?

– Она в порядке? – спросил еще кто-то.

— Да… Если нужно.

Пайпер пыталась поморгать, чтобы прогнать туман. Ее взгляд остановился на высоких окнах, из которых состояла почти вся северная часть здания.

– Я должен был догадаться. – Роберт наполняет наши бокалы «Шато Лафит», и, хотя не винный эксперт, по одному только букету понимаю, что это нечто особенное.

Он громко расхохотался.

– Оно приближается.

– Что, дорогая? Тебе нехорошо?

— Я пошутил. Знаешь, мне кажется, что ты и в самом деле такая. Невинное дитя.

– Ну, будем здоровы. – Роберт протягивает свой бокал, и я легонько касаюсь его своим. Услышав веселый звон, вдруг понимаю, как сильно мне хочется выпить. Зараз опустошаю половину бокала.

— Мне уже восемнадцать, — соврала я.

– Оно приближается, оно приближается! – закричала Пайпер с нарастающей силой. – Всем пригнуться. Сейчас. Все на пол!

– Возьмите печенек, – говорю я, указывая на сырные крекеры в вазочке из граненого стекла. Роберт садится на второй офисный стул, и мы молча пьем вино и грызем крекеры. Через некоторое время я открываю еще одну пачку крекеров, а Роберт вновь наполняет наши бокалы.

Пайпер бросилась на ковер. Несколько человек присели вслед за ней.

— Да, древняя старушка, — ответил он, продолжая смеяться. — А откуда ты взялась?

— Я училась в школе, в Швейцарии. Он взял меня за руку.

– Вниз! – закричала она.

И даже жующий печенье, с бокалом вина в руке он все равно выбивается из этого места в своем деловом костюме и блестящих туфлях, со своим глубоким властным голосом и манерой отодвигать локтями чужие вещи, даже не заметив этого.

— Знаешь, для восемнадцатилетней пташки ты удивительно здорово сохранилась. Я бы дал тебе не больше четырнадцати.

– О чем она говорит? – спросил мужчина, обслуживающий копировальный аппарат.

– Осторожнее, – предупреждаю я, когда он задевает локтем кипу переплетенных в кожу канцелярских книг на столе Клариссы. – Это Книги.

Я вскипела и выхватила руку, но Стив снова ухватил меня за запястье.

Пайпер схватила Мегги Дейн за рукав и потянула на пол.

– Книги? – переспрашивает он. – Только не говори мне, что опять с заглавной буквы? – После пары бокалов вина он опять начал обращаться ко мне на «ты».

— Брось, не заводись, я же не наезжаю — ты мне нравишься. Потом это так необычно. Ты девственница?

– На пол. Сейчас…

– Там записаны итоги всех наших встреч, – поясняю я. – Время, человек, по какому вопросу. На самом деле очень удобные и полезные документы, охватывают целые года.

Я вспыхнула.

Мужчина открыл рот, чтобы задать очередной вопрос.

Роберт берет одну книгу и со вздохом начинает листать, бегая глазами по аккуратным строчкам, выведенным Клариссой перьевой ручкой.

— Да! — обвиняющим тоном произнес он. — Держу пари, что девственница.

Тысячи осколков стекла изрешетили его тело, подпрыгивавшее в воздухе, как танцующая марионетка. Рот он так и не успел закрыть. На губах у него закипела кровавая пена.

– Знаешь что, меня это все достало. Чаша, Лестница, Книги, Вино… Не музей, а кроличья нора из «Алисы в Стране чудес». – Удрученно оглядывает офис. – Не хочу являть это место реальному миру. Но мне придется. Вы не можете вечно скрываться от жизни.

Я уже пожалела, что пришла. Как он смеет задавать мне такие вопросы?

Стулья опрокидывались. Лампы взлетали в воздух. Компьютерные мониторы взрывались один за другим, заваливаясь на бок. В сотрясаемое здание ворвался горячий, сухой ветер.

— Поедем куда-нибудь перекусим, — предложил он. — Расскажешь мне про папу, про Швейцарию и про то, как вышло, что ты до сих пор девственница, в столь преклонном возрасте.

– Я работаю над наполнением нашего веб-сайта, – поспешно вставляю я. – Еще я снова обратилась к некоторым покровителям. Или мы могли бы продать несколько наших экспонатов, собрать немного наличных… – Умолкаю, когда Роберт качает головой.

Все произошло мгновенно. Никаких признаков, никаких отклонений. Как издалека Джон слышал звон стекла, крики, мучительный звук жестоких разрушений, но мысленно он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме вертолета. Только что это наглядное свидетельство человеческих достижений висело в воздухе, а минуту спустя?

У Стива был огромный, сверкающий, немного старомодный «Бентли». Прохожие поворачивали головы, когда мы проезжали мимо.

Огромная машина неуклюже и с невообразимой скоростью грохнулась на землю. Вверх взметнулся фонтан грязи, огня и ошметков металла. Джон покачнулся, но здание надежно защитило его от силы удара, обрушившегося на «Сикорского« и северную часть департамента. Куски асфальта и обломки машины взмыли в небо, потом снова осели на землю.

– Ну продержимся мы пару месяцев, а потом что? – спрашивает он. – Продавать картины каждые три месяца, пока у нас их совсем не останется? Этому месту нужен постоянный заработок.

К счастью, в ресторане Стива сразу облепили приятели, так что за весь ужин ему так и не выпала возможность продолжить расспросы.

Зола обсыпала плечи и голову Джона. Он бессознательно смахнул их. Он все еще не мог оторвать глаз от изуродованного трупа когда-то могущественной машины.

– Все, что нам нужно, – это небольшая единовременная сумма, – возражаю я. – Поможет нам…

Крики дошли до его сознания с большим опозданием, как гром после молнии.

– Были уже денежные вливания, были! – разочарованно отрезает Роберт. – Год за годом! Всему есть предел! Ты хоть представляешь, сколько моя тетя… – Он умолкает, а меня мучают угрызения совести. Я ведь и вправду понятия не имею, сколько миссис Кендрик потратила на Уиллоуби-хаус.

Стив страшно много пил, а выражались они с друзьями — вы просто не поверите! И Мэдди не поверит — даже девушки отчаянно сквернословили. Я готова была сквозь землю провалиться. Может, пойти в туалет, а потом незаметно улизнуть?

Джон рванулся к зданию. Даже не проверив, он был убежден, что в такой аварии никто в вертолете не выжил.

— Эй, слушайте, все! — вдруг закричал Стив. — Вот эта девчушка — девственница!

Войдя в департамент, шериф как будто оказался на поле брани. Все, находившееся выше уровня стола, смело ударной волной. Под ногами хрустело стекло. Длинные зеленовато-коричневые сосновые иглы усеяли все вокруг.

– То есть вы все-таки собираетесь нас продать? Разве вы не говорили, что дадите нам шанс? – не могу скрыть упрек в своем голосе.

Он с силой хлопнул меня по плечу, и все повернулись как по команде и уставились на меня. Я готова была сгореть со стыда!

Сосновые иглы? Откуда они взялись?

– И этот шанс у вас есть. Пока я не могу сказать ничего определенного. Просто… – он вздыхает. – Все оказалось сложнее, чем я предполагал. Больше работы. Не просто поменять курс тонущего трансатлантического лайнера, но поменять курс тонущего трансатлантического лайнера, спасая при этом еще один тонущий трансатлантический лайнер. Ролики на YouTube нас не спасут. Новый веб-сайт… может быть. А может, и нет.

У Пайпер текла кровь из рассеченного лба. Мегги осталась невредимой. Джерри наклонился над окровавленным телом мастера копировальной техники и беспомощно звал доктора. Кой стоял позади него, плача и прижимая кулаки к губам.

— Тебе повезло, Стив, — проворковала одна девушка и хихикнула. — Станешь первопроходцем. Я покраснела, как помидор.



— Вы просто свинья! — прошептала я Стиву. — Пожалуйста, отвезите меня домой.

Джон не успел прорычать приказ, как в комнату вошли врач и двое санитаров и устремились к лежавшему на полу. «Он мертв», – попытался произнести Джон, но потом понял, что не может знать наверняка. И тем не менее он знал. Как?

— Тут нечего стыдиться, глупышка, — улыбнулся Стив. — Просто в свои восемнадцать ты, должно быть, единственная девственница во всей старушке Англии.

Потому что ты уже это видел.

Дождь непрестанно барабанит по стеклу, а я безучастно барабаню пальцами по своему бокалу, когда Роберт вновь наполняет его. Уныние нависает надо мной, как тяжелая грозовая туча. Грянет ли гром? Закончится ли эпоха? Неужели это конец всего для меня? Не только здесь, но и дома… По щекам текут слезы, которые я не в силах остановить. Я была так счастлива. У моей жизни был смысл. А теперь… Как мне прожить бесконечные шестьдесят восемь лет, если все, что я люблю, рушится у меня на глазах… Работа под вопросом, муж ускользает…

Я залпом допила кофе и уже хотела было уйти, как вдруг появился — ни за что не поверите! — Майкл, собственной персоной! Мой Майкл с той самой ненормальной девицей — Сьюки или что-то в этом роде, — с которой он протанцевал тогда всю ночь в «Хобо».

Образ Мередит Гэмбел возник у него в голове.

– О боже, Сильви, прости меня, пожалуйста… – взволнованно шепчет Роберт. – Я же говорил, что не все так однозначно… Если ничего не получится, я помогу вам с Клариссой найти новую хорошую работу…

Господи, до чего нелепо выглядела эта Сьюки — серебристое платье, из-под которого торчали серебристые же трусики!

– Проверьте остальное здание, – прорычал Джон.

Увидев Стива, она подошла поздороваться. Майкл проследовал за ней и, заметив меня, прямо-таки остолбенел.

Джерри с облегчением передал свой пост медицинскому персоналу.

– Дело не в работе, – достаю носовой платок и вытираю лицо. – Простите меня… это… это личное.

— Привет, Майкл! — весело помахала я, мечтая, чтобы именно в этот миг Стив обнял меня.

– Чиверс, уберите руки ото рта и узнайте, каковы последствия, сколько зданий получило повреждения, сколько человек пострадало.

– Ах. – Роберт откидывается на спинку кресла. Чувствую, как в воздухе происходят изменения, напряжение исчезает. Как будто моя профессиональная жизнь была стаканом прозрачной воды, в который я только что накидала разноцветных кубиков льда, насыпала щепотку сахара или бросила лимончик.

— Привет, Алекс, — озадаченно произнес Майкл. Чувствовалось, что мое окружение произвело на него сильное впечатление.

Помощник кивнул и выбежал через заднюю дверь, хрустя стеклом.

— Увидимся позже в «Хобо», — бросила Сьюки Стиву, после чего они с Майклом уселись за пустовавший столик на двоих по соседству с нашим.

– Мегги, ты в порядке?

Внимательно смотрю на Роберта, чтобы заверить саму себя, что ему нет никакого дела до перипетий моей личной жизни. Но нет, Роберт потягивается в кресле, поддается вперед и смотрит мне прямо в глаза. Ему есть дело. Еще какое.

Несколько минут спустя Стив спросил меня:

– Да, благодаря ей, – сказала она, кивнув на Пайпер. – Я позвоню в Национальную гвардию и полицию штата. Как ты?

Его волосы раза в два гуще, чем у Дэна, вдруг замечаю я. Роскошные, темные, блестящие. Чувствую запах его лосьона для бритья. Дорогого. Довольно приятного.

— Чего будем делать? Закатимся в мою берложку? Или, в «Хобо»? Или еще куда? Выбирай.

Оно уже почти здесь. Оно уже почти здесь.

— Мне бы хотелось пойти в «Хобо», — сказала я, надеясь вскоре увидеть там Майкла.

– Я спущусь вниз узнать, что на нас напало и как этот ублюдок Илия догадался, что это случится.

– Я не собираюсь вас расспрашивать, – произносит он после долгой паузы, хотя в глазах его светится любопытство.

— Ладно, поехали.

Шок постепенно проходил, на смену ему пришли гнев и неистовое бешенство. Джон и раньше выходил из себя, но никогда до такой степени. Он постарался успокоиться. Иногда, иногда, когда это случалось… он не в силах был преодолеть этот яростный огонь, пламя, сжигавшее и поглощавшее все на своем пути. Иногда, когда его кровь становилась чересчур горячей и он физически чувствовал, как она билась в венах, у него случался приступ.

– Все не так… – пожимаю плечами я. – Я просто… – Промокаю лицо платком, призываю все свои силы и… внезапно спрашиваю: – Вы женаты?

Он встал, и мы двинулись к выходу, ни с кем не попрощавшись.

Джуди была тому свидетельницей. Было просто невозможно скрыть его от младшей сестры. Но она никогда не испытывала на себе силу этого приступа, никогда не становилась жертвой его бешенства, слава Богу. Манера Джона «выпускать пар», как Джуди называла такие припадки, пугала ее. Веселое название для печальной проблемы.

– Нет, – сухо отвечает он. – Был когда-то.

В машине Стив зажег сигарету и предложил ее мне.

Но Джон никогда не мог ничего от нее скрыть.

— Нет, спасибо, — отказалась я, — я не курю.

Кроме силы этого чувства.

– Ясно.

— Ничего страшного, ты только затянись и сразу почувствуешь себя человеком.

Она так никогда и не догадалась, насколько жестоким и поглощающим может быть такой порыв. Иногда ему хотелось измолотить что-нибудь – а лучше кого-нибудь – до состояния желе. Он знал эту дикую и не поддающуюся контролю черту своего характера, именно поэтому Джон Эванс с таким восторгом обратился к философии и практицизму. Только практичный человек мог удержать ярость в русле.

– Но и тогда это было нелегко. Брак, семья… – пожимает плечами он.

Но когда шериф Джон Эванс открыл дверь и вошел в узкий коридор между камерами предварительного заключения, практичный человек в нем умер. Руки сжались в кулаки, зубы скрипели, лицо пылало от яростного внутреннего огня.

Я чуть-чуть затянулась. Странный вкус, а запах просто омерзительный.

Оно уже почти здесь.

— Вот и молодец, малышка. Вижу, ты быстро учишься.

– Угу.

— Спасибо, я больше не хочу, — вежливо улыбнулась я и протянула ему сигарету. Наверное, это те самые сигареты! Не такая уж я дури, как он думает.

Незнакомец, Илия, знал, каким-то образом он знал, и теперь ему придется сказать Джону, что он знал, иначе его ждет смерть. Джон сжал перекладину и засунул ключ в скважину замка камеры.

– Но могу сказать лишь одно, – говорит он после глотка вина. – Возможно, мне не стоит, но я скажу. Если ваш муж… хотя бы на мгновение… если он не понимает, что… – Роберт смотрит на меня, но глаза его непроницаемы; я не могу понять, о чем он думает, – то он больной. Больной на всю голову.

Но его ярость испарилась так же быстро, как «Сикорский» с небесного пространства. Камера предварительного заключения была пуста.

Мы сидели в машине и молчали, пока Стив не докурил до конца.

Нет, я точно влюблена в Майкла. Представляете — сижу рядом с самим Стивом Скоттом, а думаю только о Майкле!