— Вероятно, так бы и произошло, полагайся я исключительно на личное воображение, — поделился автор бестселлеров. — Но окружающий мир дает неограниченный материал. Меня вдохновляют миллионы людей со своими историями. И дедлайны являются отличными мотиваторами. Если не успею сдать рукопись в срок, придется вернуть аванс.
— Насколько я понимаю, около пяти лет назад вы проходили что-то вроде испытательного срока. Вас подозревали в дружеском отношении с одной европейской державой, которая была непопулярна среди избирателей.
Грепп
Шарона взглянула на него издалека и нахмурилась. — Он выглядит намного выше и не таким суровым, как на фото.
— Совершенно верно.
— Они всегда делают мрачные снимки, — пояснила Лоринда. — Стараются выглядеть загадочно и сурово, чтобы читатели думали, будто они бродят по темным переулкам в поисках историй. — Она усмехнулась. — Единственные места, где бродит Ладлоу — книжные магазины, где он подписывает книги и приударяет за женщинами.
Грепп задумчиво рассматривал спортивную площадку. С того дня, как ее только соорудили по приказу Виктора, она расширилась. Теперь здесь появились дополнительные тренажеры. Грепп попробовал один. Лег на скамейку и потянул за ручку, поднимая довольно солидный груз. Качнул его несколько раз, потом встал. Посмотрел на своих спутников.
— Вы говорите не как поклонница, — заинтересовалась я.
— В наше время на государственного деятеля возложена огромная ответственность. Он должен проводить политику, выгодную для страны, но в то же время не забывать о настроениях своих избирателей. Ведь они не всегда могут правильно оценить деятельность того или иного руководителя.
— Мы поддерживали его с самого начала, когда он был безвестным автором… Но после того, как он закончит здесь, то направится в «Бордерс» подписывать книги. А они продают их на треть дешевле нас. Тем самым он подрывает наш бизнес, — объяснила она. — Но он ничего не может с собой поделать. Ему не обойтись без подписания книг — это вроде одержимости.
Это было уже не первое сооружение, которое они рассматривали. И единственное, назначение которого никто из них не понял. Все-таки они были не солдаты, а по большему счету бывшие крестьяне, ремесленники и даже рабы. Зачем крестьянам тренажеры, если каждодневный тяжелый труд и так помогает им развивать свои мышцы? А вот печь для обжига кирпича привела всех в восторг, тем более, они могли видеть и начатый дом, сложенный из них. Те из отряда, кто родился в деревнях, оценили и ветряные мельницы, и лесопилку, и водяное колесо. Особенно поразили всех два уже готовых комбайна для сборки урожая. Все это и служило основной темой для разговоров.
— Кто-то должен заставить его контролировать себя, — присоединился к беседе Монк, деловито расставляя книги на столе. — Не обязательно подписывать каждую книгу, на которой стоит твое имя. Разве трудно просто игнорировать неподписанные книги?
Мы с Шароной обернулись и уставились на него.
— Вы очень правильно выразили эту мысль. Сложность нашей политической жизни…
Греппа же мучил другой вопрос. Раньше для него было все просто, и вот теперь он впервые попал в довольно противоречивую ситуацию. Он поклялся убивать всех фэтров, всех тех, кто пользуется чужим трудом, и чьи предки в свое время убили первого посланца. Так что вроде бы местного фэтра он должен убить, поскольку тот явно не собирается отрекаться от своего звания. Но Грепп прекрасно понял, что убить этого фэтра он сможет только тогда, когда перебьет половину деревни, которая кинется защищать своего господина. А значит, ему придется нарушить другую клятву, защищать людей, которые честно трудятся. За свою жизнь Грепп не нарушил ни одной своей клятвы, и это знали и друзья и враги. Не хотел он нарушать ее и сейчас. Конечно, можно обвинить всех этих людей в пособничестве фэтру, но… если бы этих людей было три человека, пять, десять, но не вся же деревня! В такую ситуацию Грепп попал впервые и не знал что делать.
— Так же просто, как пройти мимо криво висящей картины и не поправить ее, — выпалила Шарона.
— Здесь другое, — возразил Монк. — Это вопрос государственной безопасности.
— Ходили слухи, что вы заключили секретное соглашение с державой, о которой мы говорили. Газеты той страны только и писали об этом. К счастью, премьер-министр полностью опроверг эти слухи. Вы это также подтвердили…
Была еще одна проблема, которая заставляла его поторопиться. Он пообещал фэтру, что без разрешения хозяев его люди не войдут ни в один дом, не возьмут ничего не заплатив за взятое. Как оказалось, крестьяне наотрез отказывались пускать его и его людей в дома. Деревня с их приходом словно вымерла. Все женщины и дети попрятались по домам и не показывались оттуда. Только мрачные мужчины, постоянно наблюдали издали за его людьми, что тех ужасно нервировало. Любые предлагаемые за постой деньги были отклонены. Отказались крестьяне и продавать еду даже по тройному тарифу.
— Совершенно верно, но зачем вспоминать об этом?
Ни я, ни Шарона не собирались и пытаться переубедить босса в том, что неровно висящие картины не представляют опасности для человечества, поэтому мы снова повернулись к Лоринде.
– Проклятье, – прошипел Грепп. – Чертов фэтр! Что мне делать? Куда ни кинься, везде придется нарушить свое слово!
— Вскоре вы добились общественного признания и сейчас являетесь одним из самых популярных политических деятелей. О вас говорят, как о будущем премьер-министре.
— Раз уж Ладлоу работает против вас, подписывая свои книги у конкурентов, — продолжила я, — зачем вы его приглашаете?
Даже Цетор, его информатор, оказался не на его стороне в этой ситуации. Два года назад, когда Грепп убегал от солдат одного из фэтров, Цетор, тогда еще почти мальчик, спас его. Грепп пообещал исполнить любое его желание, какое будет ему по силам. Тот тогда ответил, что мечтает передушить всех фэтров, а это не по силам никому и ушел. Когда Грепп сколотил свой первый отряд из людей, бежавших от своих господ, он послал сообщение Цетору и тот согласился помочь, служа им информатором. А потом этот Цетор вдруг стал посылать сообщения о новом фэтре, который победил старого Гийома, о новых чудесных механизмах, которые мастерит один из слуг этого фэтра. Потом в его отряде появился и сам фэтр Гийом. Он публично отрекся от своего звания и рассказывал страшные истории о тиране, который захватил одну из его бывших деревень. Гийом, конечно же, не знал, что Грепп получает информацию обо всем происходящем там из первых рук. Поэтому рассказ Гийома только позабавил Греппа.
Она пожала плечами. — Он большой человек в жанре детективов. Наши клиенты ожидают продажи его книг, хотя в последнее время дошло до того, что найти неподписанный роман про Маршака труднее, чем подписанный.
— Вы думаете, что эта кража — попытка дискредитировать меня? Не может быть!
Вдруг весь магазин загрохотал. Я сначала подумала — землетрясение, но быстро поняла, что причина в парковочной конструкции сверху. Надеюсь, арендная плата здесь невысокая.
– Вождь.
— Вуаля, — бодро провозгласил Монк, выходя из-за стола. Не похоже, что на столе что-то изменилось, разве стопки стали ровнее… — Готово.
— Будет крайне неприятно, если станет известно, что проект нового бомбардировщика украден вашей гостьей — очаровательной блондинкой. Прозрачные намеки в газетах, касающиеся ваших отношений, создадут чувство недоверия к вам.
— И что Вы сделали? — осведомилась Лоринда.
— Кто-то разбросал книги на столе. Я расставил их в первоначальном порядке.
Грепп поднял голову и увидел стоявшего перед ним Цетора.
Лорд Мэйфилд выглядел обеспокоенным.
— В первоначальном порядке?
— Как они были расставлены раньше, — пояснил Монк. — По копирайту, дате печати и подписи, от самой новой книги вверху до самой ранней внизу.
— Боже мой, каким запутанным становится это дело. Вы действительно думаете… Нет, это невозможно.
– Что тебе, Цетор?
— Ааа, — поморщилась Лоринда. — Первоначальный порядок. Спасибо.
— Знаете ли вы кого-либо, кто вас ревнует?
– Меня послали узнать, когда ты отпустишь фэтра.
Монк обратил на нее внимание, и его обеспокоило увиденное. Мы с Шароной обменялись усталыми взглядами, зная, что должно неизбежно произойти.
— Абсурд!
— Вы потеряли булавку, — он указал на нос продавщицы.
– Даже так? Когда отпущу?
— Нет, — мотнула головой она.
— Во всяком случае, вы теперь понимаете, что мои вопросы, касающиеся ваших отношений с каждым из гостей, не так уж неуместны?
— Я говорю о другой ноздре, — наседал босс.
– Грепп, чтобы казнить его, тебе придется убить всех в этой деревни. А я знаю тебя, ты не пойдешь на это.
— Она не проколота.
— Возможно. Вначале беседы вы спросили меня о Джулии Каррингтон. Здесь не о чем было говорить. Она меня никогда не интересовала, и, думаю, это взаимно.
— А стоило бы, — настаивал Монк.
– Но почему, Цетор? – искренне изумился Грепп. – Почему даже ты против меня?! Вспомни, что ты говорил о фэтрах! Чем этот фэтр так всех околдовал?
Пуаро продолжал:
— Одна — это круто, — она задрала нос. — А две выглядели бы нелепо.
Для меня разницы нет. Думаю, все, кто ходит со скрепками, кольцами, костями или другими предметами в носу, выглядят глупо.
– Чем? – Цетор задумался, потом искренне изумился. – И, правда, чем? Ты знаешь, я не знаю. Он никогда никого не наказал, но его боятся в деревне больше, чем боялись отца Гийома, а уж тот был суров. Он ни разу ни на кого не повысил голос, а его просьбы выполнялись быстрее, чем приказы того же отца Гийома. И выполнялись с радостью. Он вроде бы совершенно не вмешивался в жизнь деревни, но с его появлением здесь стало веселее. Грепп, ты не поверишь, но теперь почти каждый вечер у нас происходят танцы. Возможно, это связано с тем… – Цетор задумался, пытаясь сформулировать ответ. – В общем, с ним ты кажешься защищенным. Да именно.
— Прежде чем приехать сюда, я заглянул в справочник: „Кто есть кто?\" Там указано, что вы — глава крупной фирмы, к тому же известный инженер.
— Лица симметричны, таков Закон природы. Вы же не хотите его нарушать? — босс кивнул в сторону Шароны. — Она медсестра и с радостью поможет Вам вставить булавку в другую ноздрю.
— Ну уж нет, — горячо возразила Шарона.
— Не понимаю, какое это имеет значение, но я действительно долгое время был инженером, прежде чем стать политическим деятелем.
– Но его боятся?
Пока они спорили, последний посетитель, пришедший за автографом писателя, покинул магазин. Мужчину с чемоданом на колесиках так шокировал вид Монка в противогазе, что он едва не отдавил мне ноги, убегая.
— Ты дала клятву Гиппократа, — увещевал босс, — и твоя священная обязанность — спасти бедную женщину!
— Ой-ля-ля! — воскликнул Пуаро. — Я был идиотом, круглым идиотом! Лорд Мэйфилд удивленно взглянул на него.
— Для прокалывания ноздри нет медицинских причин, Эдриан.
— Ты внимательно смотрела на ее лицо? Это же отвратительно!
– Да… нет. Ты знаешь, я бы не назвал это страхом… хотя… да, боятся. Но боятся не того, что он с ними сделает, а того, что он потеряет к тебе свое уважение. Точно! Понимаешь, когда я с ним говорю, то у меня всегда возникает чувство, что я сам фэтр… нет Император, который разговаривает с другим Императором. Разговор равных, но равных в могуществе. И мне всегда хотелось быть достойным подобного. И знаешь, я всегда боялся, что он вдруг станет думать обо мне хуже, чем сейчас. Я думаю именно этого и боятся все. Когда с ним разговариваешь, чувствуешь себя Императором, но потом понимаешь, что недостоин подобного доверия. И тебе хочется снова встретиться и поговорить с ним, чтобы снова почувствовать себя выше, чем ты есть на самом деле, и одновременно ты боишься этой встречи, поскольку понимаешь, что недостоин такого доверия. Но тебе хочется оправдать эту веру и каждый, мечтает показать себя достойным его. Отсюда и эта двойственность. Я, наверное, совсем запутался? – сконфуженно признал Цетор.
— Что вы имеете в виду?
— Отвратительно? — оскорбилась Лоринда.
— Рекомендую быть осторожнее, Монк, — Ян Ладлоу подошел к нам с дерзкой улыбкой, — у них под прилавком висит ружье. И Лоринда только ищет повод воспользоваться им.
– Немного, – согласился Грепп. – Но я тебя понял. Каждого, кто общается с ним, он поднимает в его собственных глазах.
— Теперь все ясно. Раньше я кое-чего не понимал… Теперь все стало на свои места. Лорд Мэйфилд непонимающе смотрел на детектива.
— Вы знаете мистера Монка? — искренне удивилась я.
— Ну, разумеется! Я большой поклонник его творчества. Я преподавал курс творческого письма в Беркли во время полицейской забастовки, когда Монк расследовал дело Золотоворотского Душителя. Мне приходила в голову идея написать об этом книгу, но жанр серийных убийц изрядно устарел, от него попахивает нафталином.
Слегка улыбнувшись, Пуаро покачал головой.
— В отличие от полицейских детективов, раскрывающих такие дела, — высокомерно вставила Лоринда. — Это не устареет никогда.
– Ну… да.
— Милашка, не правда ли? — ухмыльнулся Ладлоу.
— Нет, не сейчас. Я должен все проверить. — Он поднялся. — Доброй ночи, лорд Мэйфилд. Кажется, мне известно, где находится проект.
— Нет, пока с булавкой в одной ноздре, — возразил Монк. — Ее лицо — асимметричный кошмар.
— Я сниму булавку, если Вы снимете противогаз, — предложила она.
— Вы знаете, где проект?! Так давайте немедленно его возьмем!
– Но у меня другая проблема! – Грепп довольно откровенно рассказал о своих клятвах. – И что мне делать, посоветуешь? Я не могу нарушить свое слово, но любые мои действия приведут к этому. Слушай, может этот фэтр откажется от своего звания? Поговори с ним. Это же решит все проблемы.
Ничья.
— Не стоит этого делать сейчас. Поспешность может быть роковой. Оставьте это Эркюлю Пуаро.
Цетор покачал головой.
— Меня зовут Шарона Флеминг, а это — Натали Тигер, — отрекомендовала нас Шарона писателю. — Мы — его помощницы. Лейтенант Дозьер подсказал, что мы найдем Вас здесь. Мы расследуем убийство Эллен Коул.
Он вышел из комнаты. Мэйфилд презрительно пожал плечами.
– И не подумаю. Я уже разговаривал с ним на эту тему. Знаешь, что он мне ответил? Он сказал, что если бы сейчас к деревне приближалась бы армия фэтров, убивающая всех крестьян, то он стал бы крестьянином. Не думаю, что он шутил.
— Ваш муж убийца, дело раскрыто, — внезапно посерьезнел Ладлоу. — Могу я подписать книгу для вас?
— Фигляр какой-то!
– Он так сказал? Черт! Впервые я начал уважать какого-то фэтра и должен его убить.
— Не думаю, что вы правы, — нахмурилась Шарона.
– А почему бы тебе не посоветоваться по поводу своей проблемы с ним?
— Это большой дар для любимого, сидящего в тюрьме.
***
– С кем с ним? – удивился Грепп. – Эй, ты имеешь в виду фэтра? Ты не рехнулся?
— Он не виноват, — повторила Шарона.
– Я серьезен! Что ты теряешь?
— Доказательства говорят об обратном, — отрезал Ладлоу.
— Если была совершена кража, то какого же дьявола старина Мэйфилд не послал за полицией? — воскликнул Рэгги Каррингтон. — Ты не знаешь, что было похищено, отец?
– Это уже чересчур! Я должен советоваться с фэтром как должен его убить.
— Но он говорит по-другому, — Шарона указала на Монка.
— Точно нет, мой мальчик.
– Да что ты прицепился к этому убить! Слушай меня, если хоть один волос упадет с его головы, то я тебе клянусь, что убью тебя! Так что прежде, чем убить его, убей меня! – Цетор развернулся и сердито зашагал по дороге.
— Что ж, это все меняет, — поднял бровь Ладлоу.
— Что-нибудь важное?
– Да кто он вам?! – зло крикнул Грепп ему вслед. – А я пришел вас освободить от гнета фэтров!
— Откровенно говоря, я не могу сказать тебе правду, Рэгги.
Но Цетор даже не обернулся.
— Сверхсекретно? Понимаю.
Глава 12. Мистер Монк и брошь
Грепп сердито посмотрел на своего заместителя.
— Решили включить сарказм? — поинтересовалась я у Ладлоу.
Рэгги вышел из комнаты, взбежал по лестнице и постучал в комнату матери. Леди Джулия сидела в постели.
– Дорен, приведи этих фэтров, мать их!
— Отнюдь. Я очень уважаю способности Монка, — ответил писатель. — Как я, простой писака, могу спорить с легендарным детективом? Вам подписать книгу?
— В чем дело, Рэгги?
– Всех?
— Конечно, — я взяла одну для себя и парочку на рождественские подарки и передала их Лоринде вместе с кредиткой. Она провела покупку.
— Ничего особенного. Ночью была совершена кража.
— Как Вы оказались вовлечены в это дело? — спросил Монк.
– Да! Нет! Приведи строителя всех этих сооружений. Одного!
— Кража? Что пропало?
— Как только заканчиваю очередную книгу, болтаюсь пару дней в участке с лейтенантом Дозьером, пока не происходит убийство, способное заинтересовать меня.
Вернулся Дорен довольно быстро, ведя впереди себя какого-то мальчишку. Грепп даже изумился, что такой малец смог придумать все эти сооружения.
— Но это дело не являлось необычным или странным, — засомневалась я. — Оно кажется вполне заурядным.
— Не знаю. Это скрывают. Пригласили какого-то частного детектива.
— Именно это и привлекло меня, — охотно подхватил он. — Я обнаружил, что кажущееся простым или обычным при поверхностном осмотре часто оказывается более сложным и привлекательным, чем можно представить. Это визитная карточка моих книг.
– Привет, – поздоровался он.
— Ага, как и описание женских персонажей, начинающееся с груди, — хмыкнула Лоринда, протягивая мне квитанцию на подпись.
— Как это необычно!
— Я всего лишь хочу придать пикантности моим произведениям, — оправдывался автор. — Что здесь криминального?
Мальчишка бросил на него исподлобья сердитый взгляд и промолчал.
— Что пикантного Вы нашли в истории Эллен Коул? — скривила губы Шарона.
— Довольно неприятно, — медленно произнес Рэгги, — оставаться в доме, когда случается что-либо подобное.
– Я, между прочим, с тобой поздоровался, – немного шутливо нахмурился Грепп.
— Разыгрываете меня? — изумился писатель. — Она началась с банального удара по голове, но стоило копнуть поглубже, как обнаружились воюющие лесбиянки, битва за воспитание ребенка, политическая борьба в столице за однополые браки, предательство в университете и роман с женатым мужчиной. Столь дивного сюжета я и пожелать не мог! Материала хватит аж на два романа про детектива Маршака. Да еще имеется неожиданная развязка: убийца — садовник.
— А этот детектив всех допрашивает?
– Обычай здороваться появился очень давно и означает, что люди желают друг другу здоровья, – спокойно объяснил этот малец. – Поскольку желать вам здоровья никак не входит в мои намерения, то я обойдусь без приветствий. Что надо?
— Но он не виноват, — возразила Шарона. — Это сделал кто-то другой.
— Думаю, да.
От подобной научной отповеди Грепп растерялся.
— Еще один шокирующий поворот, — кивнул Ладлоу. — История становится все лучше и лучше.
— Наверное, интересуется, кто где был вчера вечером и тому подобное?
– А назвать свое имя тоже не входит в твои намерения?
— Я бы почитала, — произнесла Лоринда, вкладывая мою копию квитанции в одну из книг и передавая мне.
— Возможно. Но мне нечего сказать. Я сразу пошел в спальню и заснул, как убитый. Леди Джулия промолчала.
– Меня зовут Алур.
— Вот видите, — улыбнулся Ладлоу, — книга пойдет нарасхват.
— Послушай, мама. Дай мне немного денег. У меня в кармане ни пенса.
– Замечательно, Алур. Мне сказали, что это ты построил все эти машины?
— А в чем интимная часть сей истории? — я протянула книги на подпись.
– Нет. Я только делал чертежи и руководил стройкой. Строили их сами крестьяне.
— Не дам, — решительно сказала леди Джулия. — У меня и так огромный перерасход. Не знаю, что скажет твой отец, если узнает об этом.
— В разрушенных отношениях. Салли изменяла Эллен, — взахлеб затараторил Ладлоу, подписывая книги, — с мужчиной. Доктором Кристианом Бейлисом. Хотите новую неожиданную подробность? Он был их тайным донором спермы. И он женат, по крайней мере, был, пока не всплыла эта история.
– Хорошо-хорошо. А боевые машины ты смог бы нарисовать.
— И Вы считали моего мужа главным подозреваемым? — взорвалась Шарона. — Да у этой парочки миллион причин убить Эллен Коул!
В дверь постучали. Вошел сэр Джордж.
— Смысл, безусловно, прослеживается. Салли и ее любовник — самые очевидные подозреваемые. Ску-ко-та, — зевнул Ладлоу. — Получается, когда Дозьер пробивал лбом стену, пытаясь прищучить их, я смотрел совсем в другую сторону.
— На наименее вероятно подозреваемого, — вставил Монк.
— Спустись в библиотеку. Детектив хочет тебя видеть, — обратился он к Рэгги.
— Вы поняли. На парня никто и не смотрел, а у Тревора имелись средства и возможность. Не хватало лишь мотива. Дозьер кое-что проверил и выяснил, что Тревор — известный на Востоке мелкий аферист, постоянно ищущий способ урвать быстрый доллар. Я наткнулся на его счет в иБэй, и все встало на свои места.
— За исключением того, что Вы неправы, — негодовала Шарона.
— Я признаю, — сказал Ладлоу и повернулся к Монку. — А какая теория у Вас?
***
— Тревор не убийца. — Ответил босс. — Виноват кто-то другой.
— Хорошо, когда узнаете, кто виноват, сообщите мне, пожалуйста, — попросил писатель. — Получится чертовски удачная книга!
* * *
Мы остановились в Холидей Инн у пирса Санта-Моники на ночь вторника. Заняли номера 204 и 206. Монк расположился в одном из них, а мы с Шароной разделили другой.
Босс постелил свои простыни и положил на кровать свою подушку, потом достал на ужин часть еды, привезенной с собой. Мне кажется, что остаток ночи он провел, занимаясь уборкой в ванной. Не уверена — ел ли он вообще? Спал в противогазе или нет? Постеснялась спросить.
Пуаро заканчивал беседу с миссис Макатой. Он выяснил, что она пошла спать около одиннадцати и ничего не слышала. Пуаро незаметно перешел к вопросу о взаимоотношениях между гостями.
Мы с Шароной заказали пиццу и поужинали на балконе с видом на парковку торгового центра. Но если наклониться через перила и вытянуть шею, откроется отличный вид на пирс и колесо обозрения.
Пирс — приятное зрелище, если наблюдать в темноте и с расстояния. Вблизи же, полуразрушенный, с шумными торговыми точками и обшарпанными тележками, он напоминал мерзкие передвижные шапито, устраивающиеся по выходным на автостоянках у торговых центров.
— Лично я восхищаюсь лордом Мэйфилдом, — заметил он. — Это действительно
Также темнота скрывала бездомных, собирающихся в длинном парке параллельно Оушен-авеню, обрывающемся у залива. Они, вероятно, считают его лучшим лагерем для бездомных в Америке.
Шарона попыталась позвонить Тревору в тюрьму с желанием сообщить, что верит в его невиновность и будет бороться за него до конца. Но ее с ним не соединили. Мы решили, что я с утра отвезу ее навестить мужа, а потом пообщаемся с Салли Дженкинс, бывшей любовницей Эллен Коул.
великий человек! Но вы его лучше знаете. Поэтому я полагаюсь на ваше мнение.
Еще вчера Шарона была моим злейшим врагом, но теперь мои чувства изменились. Я со стыдом поняла: мной двигал не только страх потери работы, но и банальная ревность.
По сути, мы похожи. У нас обеих двенадцатилетние дети, растили мы их в основном в одиночку. И мы работали на Эдриана Монка — этот подвиг никто, за исключением капитана Стоттлмайера, оценить по-настоящему не в состоянии.
Но есть и различия.
— Лорд Мэйфилд умен, — согласилась Маката. — Своим положением он обязан только себе, у него не было могущественных покровителей. Но он недостаточно дальновиден, и в этом все мужчины одинаковы — у них не так развито воображение. Я уверена, что женщины в ближайшие десять лет войдут в правительство.
Она всегда будет номер один для Монка. Неважно, сколько времени я с ним, я — лишь замена Шароны, утешительный приз.
У нее нужная и полезная профессия, а у меня нет. Я так и не нашла свое истинное призвание, хотя до возвращения Шароны думала, что оно заключается в помощи детективу.
Пуаро подтвердил, что он совершенно с, этим согласен. Затем он заговорил о миссис Вандерлин.
Еще у нее есть муж. Не будь мы так похожи, этот факт вряд ли вызвал бы у меня ревность.
Я думала о жизненных перипетиях, доедая холодный кусок пиццы, а Шарона смотрела на пирс и океан, наклонившись над перилами.
—Правда ли, что она и лорд Мэйфилд близкие друзья?
— Всего один толчок, и тебе больше не придется беспокоиться, что останешься без работы, — задумчиво протянула она.
— Мне это приходило в голову, — усмехнулась я, — но даже если я обставлю все как несчастный случай, Монка не проведешь.
— Ничего подобного. Откровенно говоря, я была поражена, увидев ее здесь. Мне кажется, что это одна из совершенно бесполезных женщин. Я стыжусь своего пола, когда вижу подобных людей.
— Он бы мог позволить тебе уйти от наказания, — выпрямилась Шарона. — Если я умру, а тебя посадят в тюрьму, кто позаботится о нем? Он же, в конце концов, самый эгоистичный человек в мире.
— Хорошая мысль. Посмотри-ка еще разок на чудесный вид.
— Но ведь мужчины в восторге от нее?
Мы обе улыбнулись.
— Ты отличная помощница для него, — вздохнула Шарона. — Теперь вижу. Я заблуждалась, говоря некоторые вещи о тебе.
— Мужчины! — произнесла миссис Маката презрительно. — Для них главное внешность. Этот мальчик Рэгги Каррингтон вспыхивает каждый раз, когда она заговаривает с ним. А как глупо выглядят ее попытки увлечь его! Похвалить его игру в бридж, которая, разумеется далека от совершенства!
— Только некоторые?
— Вообще-то я ожидала признания, что ты тоже наговорила лишнего про меня, — хмыкнула она. — Это бы нас сблизило.
— А он действительно не очень хороший игрок?
— Знаю, — согласилась я. — Но теперь если скажу, покажется, что я извиняюсь лишь потому, что ты этого ожидаешь. И не прозвучит искренне.
— Вчера вечером он делал массу ошибок.
— А это было бы на самом деле искренне?
— А леди Джулия?
— Наверное, нет, — призналась я. — Но сейчас ты очень мне нравишься, если для тебя имеет значение.
— Это почти ее профессия. Она играет утром, днем и вечером.
— Имеет.
* * *
— И на высоких ставках?
Весь час утром в среду, который Шарона провела на свидании с Тревором в тюрьме, мы с Монком просидели в машине. Я попыталась почитать одну из подписанных Ладлоу книг, но Монк не позволил мне насладиться чтением. Он истязал меня требованием помочь ему написать членам Конгресса письма с призывом о принятия закона, чтобы «M&M\'s» в пакетиках были одного цвета.
— Если мы хотим победить в войне с терроризмом, — вещал он, — нам следует начать со своего дома.
— Значительно более высоких, чем я могу себе позволить.
— Разноцветные «M&M\'s» — не террористический акт, — увещевала я.
— Вот и тебя одурачили! Это покрытая сахаром анархия! — горячился он. — Гениальное коварство! Замысел делает анархию доступной и даже вкусной. Оставаясь необузданной, она в конечном итоге разрушит наше общество и всю систему власти.
— И она много выигрывает?
Мне трудно представить себе террористов, пытающихся уничтожить Америку с помощью разноцветных конфет.
Шарона вернулась с налитыми кровью глазами и заплаканным лицом. Села в машину, не сказав ни слова. Она молчала почти двадцать минут, пока мы проехали две мили по загруженному шоссе Санта-Моники.
Миссис Маката презрительно фыркнула:
— Он любит меня, — всхлипнула она. — Можете в это поверить?
— Да, — ответил Монк, — могу.
Я тоже могу.
— Она думает подобным способом погасить свои долги. Но я слышала, что ей в последнее время не везет… Все же азартные игры меньшее зло, чем пьянство. Если бы я могла, наша страна была бы очищена…
Нам потребовался еще час, чтобы добраться до небольшого бутика, в котором Салли Дженкинс торговала «модными аксессуарами с остротами». Именно так значилось в рекламе.
Я не совсем понимала, что сие подразумевает, но собиралась выяснить.
Он прервал ее словоизлияния и послал за Рэгги Каррингтоном. Пуаро оценивающе посмотрел на вошедшего долгим взглядом.
Бутик оказался крошечным магазинчиком, втиснутым между цветочным магазином и «Старбаксом». Когда мы проходили мимо последнего, клиенты оторвались от ноутбуков и планшетов, пялясь на странного человека в противогазе.
Безвольный рот, округлый подбородок, широко расставленные глаза и узкий лоб; Подобный тип людей был ему хорошо известен.
Монк не обращал внимания. Всего раз я видела его смущенным — когда он вышел на улицу в рубашке с расстегнутой пуговицей на воротнике. Когда он узнал это, страшно огорчился из-за «публичной демонстрацией наготы».
— Что вы можете рассказать о вчерашнем вечере?
В бутике царил эклектический беспорядок; хаотично наваленные модные ремни, шарфы, головные уборы и аксессуары выглядели, словно их выбросили из магазина ретро-одежды. Мне такое не по душе. Я лучше куплю нормальные вещи и гораздо дешевле.
Нас поприветствовала молоденькая девушка с шокирующе-белыми волосами и голубыми глазами. На белой блузке выделялась пришпиленная звездообразная брошь с тоненькой золотой цепочкой, уходящей за плечо.
— Вечере?… Мы играли в бридж в гостиной. Затем я пошел спать.
— Могу ли я вам чем-то помочь? — с улыбкой встретила нас она.
— Вы Салли Дженкинс? — спросила Шарона.
— Когда?
— Она самая.
— Думаю, лейтенант Дозьер уже позвонил Вам утром и предупредил, что мы приедем пообщаться, — сказала моя со-помощница. — Это Эдриан Монк, он расследует убийство Вашей подруги.
— Около одиннадцати. Я полагаю, что кража была совершена позже?
— Бывшей подруги, — уточнила она. — Бывшей в смысле «мы расстались», а не «она умерла», разумеется. Это показалось бы черство и жестоко, а я не такая.
В этот момент на ее плечо выполз самый огромный таракан из всех, что я видела, и зашипел на нас.
— Да. А вы слышали что-нибудь о ней? Рэгги покачал головой.
Мы с Шароной инстинктивно дернулись. Монк же инстинктивно пулей унесся обратно к машине.
Через некоторое время мы поняли, что десятисантиметровое насекомое привязано к цепочке от броши Салли и его тушка украшена кристаллами Сваровски.
— Вижу, вы заметили мою тараканью брошь, — обрадовалась Салли.
— Такую трудно не заметить… — потрясенно уставилась я.
— Настоящая приманка для глаз и самый продаваемый аксессуар, — горделиво приосанилась она. — Мадагаскарский шипящий таракан.
— К сожалению, нет. Я лег в постель и спал очень крепко.
— Кто хочет носить на себе таракана? — ошарашенно вымолвила Шарона.
— Любой, кто желает находиться на пике моды, бросая вызов общественному мнению, превращая уродливое и отталкивающее в искусство, — разглагольствовала Салли, — Я не могу держать их в магазине.
— Вы сразу же пошли в свою спальню и оставались там до утра?
— Потому что они разбегаются? — предположила Шарона.
— Они доступны по цене, долго живут и требуют совсем мало ухода, — рекламировала хозяйка бутика.
— Совершенно верно.
— Непросто, наверное, их продавать как ювелирное украшение, — поинтересовалась я.
— Не хотите примерить одного из них? — предложила Салли.
— Любопытно.
— Нет, спасибо, — шарахнулась в сторону я.
Зазвонил мой телефон. По дисплею я поняла, что звонит Монк с мобильника Шароны из машины.
— Что вы имеете в виду?
— Поверить не могу, что вы еще там! — раздался голос.
— Мы еще не поговорили с Салли, — напомнила я.
— Вы слышали крик?
— На ней таракан размером с собаку! — закричал он.