Гром рухнул на землю, как свод парадной гномьей пещеры. Из тучи ответным плевком вылетела молния и, как щука на живца, клюнула на единственные движущиеся по склону фигурки.

Я даже не успела испугаться — только ощутить жуткую досаду.

Год назад, во время защиты аспирантской работы я, пифия третьей степени, впала в неконтролируемый транс и предсказала собственную смерть от удара мечом, которая наступит в день моего двадцатипятилетия.

Достоверность пророчества подтвердила комиссия из шести лучших старминских оракулов и прорицательниц.

И ошиблась.

Я умерла на четыре дня раньше. Причем совсем не так.

* * *

Пахло цветами. Алыми шаккарскими лилиями, цветущими всего неделю — зато как! Достаточно пронести букет по коридору, чтобы нежный горьковатый запах заполонил его до вечера. А поскольку от Шаккары до Белории три дня морского пути, а потом несколько телепортаций до Стармина (обозом довезти не успеют!), свежая лилия стоит как целый розарий. Даже богачи покупают их только в торжественных случаях: на свадьбу, юбилей, рождение первенца… или на похороны.

Лежала я на чем-то ровном и жестком, как будто досках. Ощущение сдавливающего грудь корсета исчезло, простуда тоже чудесным образом прошла. Зато босые пятки замерзли зверски.

«Гроб! Я в гробу!..» Я в панике рванулась так, что, наверное, пробила бы головой крышку — если бы та была. И только потом догадалась открыть глаза. Оказывается, я просто-напросто лежала на полу у двери, протянув к ней правую руку — как будто из последних сил пыталась доползти до порога.

Следующая мысль была еще более дикой: мое хладное тело оставили на ночь в часовне, а туда пробрались воры и украли дорогую домовину, презрительно вытряхнув покойницу на пол.

Хотя какая ж это часовня? Обычная комната, с кроватью и коврами, чем-то там обставленная. Женская, поняла я, заметив будуар с кучей фигурных бутыльков. Сквозь неплотно сомкнутые портьеры пробивался солнечный лучик.

Тело вполне слушалось, сердце тоже билось — и очень бурно. Значит, я не упырь. И не призрак, у тех зубы от холода не клацают. Я зябко потопталась на месте. Что же со мной произошло? Где я? И где все?!

Ни шагов, ни шелеста платья я не слышала, но когда резко обернулась, затылком почуяв неладное, передо мной стояла смутно знакомая тетка, облаченная в ночную рубашку с многочисленными кружевами и рюшами. На голове у женщины «красовались» огромные бигуди, лицо было неприятное, отечное и вдобавок такое кислое, словно не просто уксусу хлебнула, а питалась им последние несколько лет. Вокруг глаз синяками темнела размазавшаяся тушь, на верхней губе мухой сидела бородавка.

— Ззздраааствуйте… — пролепетала я, пятясь от огромной рамы.

Тетка шевельнула губами и вяло помахала в ответ.

Благородной даме надлежало упасть в обморок, но у меня никогда не получалось сделать это достаточно правдоподобно, поэтому я решила не позориться.

И незамысловато заорала.

* * *

Еще пара секунд — и хриплый теткин фальцет разнес бы зеркало вдребезги, но избыток звука благополучно ушел в распахнувшуюся дверь.

— Госпожа изволила проснуться? — почтительно осведомился стоящий на пороге мальчишка, сгибаясь в таком низком поклоне, что остановил его только пол.

«Слуга», — поняла я, и это неожиданно вернуло мне самообладание. Закатывать истерику перед прислугой?! Ни одна Рудничная до такого не опустится.

— Изволила, — кашлянув, подтвердила я. — А…

— Сию минуту, госпожа! — Мальчишка метнулся за дверь, и там кто-то торопливо сунул ему в руки тазик с водой и полотенце.

— Ты… это… — Я беспомощно огляделась. Помимо кровати и будуара в комнате имелись два высоких стула с роскошными набивными спинками, письменный стол на резных ножках, облицованный перламутром, треножник, над которым парил окутанный дымкой хрустальный шар, и целый стеллаж книг вперемежку с разнообразными склянками. На противоположной стене россыпью висело несколько мечей и ножей с причудливо извитыми клинками. — Ну… поставь где обычно.

Мальчишка хлопотливо опустился на колени, ловко водрузил тазик себе на загривок, придерживая снизу, и застыл каменным изваянием.

Я так опешила, что несколько секунд дополняла скульптурную композицию «Омовение богатой самодурки». Служба службой, но если заявить той же Анюре, что я желаю использовать ее в роли подставки под рукомойник (интересно, а как с ванной?), то тазик мигом окажется у меня на голове.

Мальчишка бдительно следил за мной из-под челки, готовясь поймать даже намек на приказ.

Я быстро и бестолково умылась. На полотенце остались разводы от туши, смутив меня еще больше.

— Э-э-э… все, можешь идти. — Я сложила пушистую, мягкую материю пятнами внутрь и вежливо повесила обратно слуге на шею.

И вот тут-то мне впервые удалось его удивить. К тому же непонятно чем.

— Госпожа отпускает меня? — недоверчиво переспросил мальчишка.

— Ну да… а что? Ты хочешь остаться? — Может, у него есть еще какие-нибудь обязанности? Например, халат за плечи подержать или кровать застелить?

— Как будет угодно госпоже, — поспешно заверил меня слуга и, подхватив тазик, стрелой вылетел из комнаты.

Дверь качнулась туда-сюда. Я изумленно моргнула: мальчишку так проворно сменила девица в простеньком зеленом платьице, что, не держи она в руках подноса с кофейником и пирожными, я бы решила, что постреленок в нее превратился.

Еще один подобострастный поклон. На сахарнице звякнула крышечка. Служанка разом побелела от страха, но, видя, что я не собираюсь распекать ее за «оплошность», скоренько взяла себя в руки и засуетилась, накрывая на столик.

Кофепитие протекало в полнейшей тишине. Девушка, кажется, даже не дышала. Не шевелилась так точно. Вкуса напитка я не почувствовала и только в конце спохватилась, что на подносе стояло две чашечки. Зачем? Если в одной случайно утонет муха? Выпивать со слугами тут явно не принято. Девушка, впрочем, как-то странно косилась на вторую чашечку, но когда мы столкнулись взглядами, тут же потупилась.

Пугать бедняжку россказнями о переселении душ я, понятное дело, не стала — чего доброго, вообще помрет от страха. Надо как-то добраться до здешних хозяев и стребовать объяснения с них.

— Господин просил передать, что ждет вас в трапезной, — робко напомнила служанка, словно прочитав мои мысли. Так это был не завтрак? А я-то нервно сжевала все пять пирожных и есть уже не хотела. Впрочем, оно к лучшему: сладкое придало и сил, и решимости. Теперь мне хотелось уже не рыдать, а ругаться и требовать у неведомого злодея объяснений.

Девушка, увидев, что я направляюсь к платяному шкафу, забежала вперед и услужливо распахнула дверцы. Мать честная!.. Да сложи все мои, Виткины и бабушкины вещи — и половины не наберется.

— Может, госпожа желает наряд из парадного гардероба? — окончательно добила меня служанка, заметившая мои колебания.

— Н-нет, спасибо. Постараюсь обойтись этим. — Я наугад раздвинула вешалки. Подвернулось вполне приличное, темно-синее платье, расшитое янтарем. Служанка сноровисто зашнуровала на мне корсет, расправила каждую складочку и сдула каждую пылинку. Туфли, к счастью, выбирать не пришлось: девушка сама вытащила их из соседнего шкафа. Похоже, к каждому наряду прилагалась своя пара обуви, и служанка знала их назубок.

Усевшись перед будуаром и бросив взгляд в зеркало, я снова чуть не завопила. Бигудястая тетка пребывала в том мерзком возрасте, когда женщиной называть уже нечестно, а бабушкой — еще стыдно. На лице крем’а и пудры пока что сдерживали атаку морщин, но шея уже пала перед превосходящими силами противника. Черные глазки сверкали из-под выщипанных бровей, как крысиные, узкие губы привычно складывались в такую гадкую ухмылочку, что мне самой стало страшно. Подумать только, неделю назад я переживала из-за вскочившего на лбу прыща! Верните меня обратно, и я согласна на целую дюжину!

— О боги… Я… старуха! — не сдержавшись, всхлипнула я.

— Госпожа прекрасно выглядит, — льстиво возразила девушка. — Большинство молодых дам полжизни бы отдали, лишь бы сравняться с вами в красоте и искусстве.

— В искусстве? — озадаченно переспросила я.

— В искусствах, — поспешно поправилась служанка, опять залившись бледностью, — как магическом, так и воинском. А уж в мудрости вам и вовсе нет равных!

Час от часу не легче. Ну ладно еще в магическом — третья степень как-никак. Но воинское?! Да я за всю жизнь ничего острее столового ножа не держала, на факультете пифий даже практики боя на мечах нет!

Девушка что-то там спрашивала, ловко орудуя расческой и шпильками, я бездумно поддакивала, и на моей голове постепенно вырастала замысловатая прическа. Увенчала ее тоненькая золотая… корона. Вот это мания величия! Удивительно, что тут еще кресло вместо трона.

— Готово, госпожа, — пискнула служанка.

Я покрутила головой. Волосы лежали прядка к прядке и вместе с тем производили впечатление необузданной волны.

— Здорово, — честно сказала я.

— Я могу идти? — с робкой надеждой уточнила девушка.

— Конечно… то есть нет, погоди.

Служанка выронила щетку и попыталась растянуться на полу рядом с ней.

— Проводи меня до трапезной.

— Да, госпожа. — Девушка так обрадовалась, что даже забыла удивиться. Или решила, что я взяла ее распахивать двери?

За порогом оказался коридор, длинный, как в старминском дворце, куда мы с отцом ездили на ежегодный прием. У каждого поворота стояла охрана, которую я вначале приняла за пустые доспехи — так неподвижно она несла службу. Что это живые люди, я поняла только у лестницы, когда один из «доспехов» скрипнул коленом.

Трапезная оказалась небольшим и по-своему уютным помещением. Я, правда, не люблю темно-красные тона, но стиль оценила. За длинным, изысканно сервированным столом — несколько десятков яств, затейливо сложенные салфетки, свечи в золотых канделябрах, букеты цветов и даже плавающая в чаше лилия, — одиноко сидел мужчина в красном-золотом, небрежно запахнутом и подпоясанном халате. Сначала я приняла его за эльфа, но, приглядевшись, сообразила: человек. Худощавый, черноглазый, длинноволосый брюнет с тонкими чертами лица, изумление на котором быстро сменилось лучезарной улыбкой.

— Дорогая! — Мужчина поспешно вскочил со стула, дабы выдвинуть куда более роскошный на противоположном конце стола. — А я уж тебя заждался. Как спалось моей сладкой женушке?

— Спасибо, хорошо, — машинально ответила я. Это — теткин муж?! Да он же младше ее в два, если не в три раза! Красив, правда, до безумия, но я бы такого рокового мужчину с томным взглядом и щегольским клочком бородки за версту обходила. По сравнению с ним Виткин жених (гхыр, опять забыла его имя!) прямо-таки излучал благочестие.

— Лучше потрудитесь объяснить, как все это понимать? — неуверенно начала я.

«Муженек» спал с лица, как перед этим слуги.

— Ты о чем, моя кошечка? Твой любимый Лайен утром как вернулся из твоих покоев, так упал в постельку и уснул, ха-ха! Ты ведь у нас такая затейница, скучать не заставишь, хи-хи! А что? Что-то случилось? Кто-то обидел мою лапулю?

Красавчик начал вызывать у меня откровенную неприязнь. Уж слишком фальшиво он сюсюкал, при этом старательно отводя глаза. Я ни капли не сомневалась, что тут произошла какая-то грязная история и доверять этому типу нельзя ни в коем случае. Но, похоже, он действительно не имел ни малейшего понятия о моем перевоплощении. Кто ж тут главный-то?! И где его искать?

Чтобы оправдать молчание, я начала разглядывать стол, словно прикидывая, с чего начать трапезу. Большая часть кушаний оказалась мне незнакома и, переливаясь всеми цветами болота, аппетита не вызывала. Меньшая состояла из вазы с фруктами (половину из которых я тоже видела впервые), колбасок на шпажках, огромной зубастой рыбы, на манер поросенка держащей в пасти яблочко, и тонко нарезанного хлеба с вкраплением семечек. В некоторых блюдах торчали ложки, в других — щипцы, а то и вовсе пучок палочек.

— Позволь, я тебя обслужу? — Мужчина снова подошел и нагнулся над моим плечом, якобы за тарелкой, сладострастно сопя мне в ухо. Я трусливо вжалась в спинку стула и сползла вниз.

— Вот твои любимые! — Лайен с горкой наложил мне каких-то морских гадов, не то маринованных, не то просто сырых и скользких. Заботливо придвинул соусник, исхитрившись-таки чмокнуть меня в шею. Губы у мужа были сухие и холодные, я аж вздрогнула.

— Спасибо, но мне что-то нездоровится, — соврала я, заглянув в тарелку. Верхний гад отчетливо подмигнул в ответ. Попросить же у заботливого супруга что-нибудь другое я не рискнула.

— Так, может, отменим поездку? — В глазах мужа блеснул черный торжествующий огонек. — Я распоряжусь?

— Да, будь добр, — с облегчением поддакнула я. Ехать невесть куда наедине с этим типчиком мне совершенно не хотелось.

Лайен захихикал, как будто я остроумно пошутила, и залпом опорожнил кубок с вином.

— Пожалуй, мне лучше вернуться в комнату, — пробормотала я, откладывая салфетку.

— Конечно-конечно! — Муж снова бросился к моему стулу, как собака к поноске. — Иди, отдыхай и набирайся сил. А вечерком я снова загляну к моей зайке, и мы весело поскачем по пуховой лужайке!

— Сплю и вижу, — пробормотала я, еле сдерживаясь, чтобы опрометью не кинуться вон. К счастью, на сей раз Лайен ограничился поцелуем в ручку, а когда попытался подняться губами повыше, я с нервным смешком ее отдернула.

Служанки, которая довела меня до трапезной, давно и след простыл. Лестницу-то я видела, но куда сворачивать потом… За спиной раздались шаги — видно, мужа насторожило мое замешательство в дверях. Не хватало еще, чтобы он меня до «лужайки» провожал! Я притворилась, что ничего не слышу, и хлопнула дверью перед самым носом благоверного. Или по носу: уж больно звук получился сочный. Но преследовать меня Лайен не стал, а страдать предпочел безмолвно.

Поднявшись на второй этаж, я поглядела влево, вправо, удрученно вздохнула и, зажмурившись, по-детски погадала на пальцах. Не входить же в транс ради такой ерунды! К тому же, как оказалось, один гхыр. Что с пророчествами, что с гаданиями мне одинаково не везло: коридор вывел меня в большой зал, увешанный картинами. По пути в трапезную его точно не было.

Я прошлась вдоль самой светлой стены, рассеянно скользя взглядом по полотнам. Пейзажи, в основном морские и, похоже, старинные. Ого, а вот это работа самой Лессы, известной шаккарской художницы середины нашего века. В папином замке тоже была одна ее картина, нас в детстве нянька ею пугала.

Впрочем, рядом висело нечто куда более страшное. А именно злополучная тетка, в пышном парчовом платье со шлейфом и кучей украшений. Художник, видать, страдал от близорукости, ибо морщин не заметил, бюст увеличил на две пяди, а талию ужал на три. В таком виде «я» была еще ничего, хотя гадостная улыбочка никуда не делась. Или портрет рисовали лет двадцать назад? Я осторожно потрогала полотно. Нет, краска совсем свеженькая, даже растрескаться не успела.

— Любуетесь, ваше величество?

Я испуганно обернулась. За спиной стоял, к счастью, не Лайен, а кряжистый мужчина лет пятидесяти. Тоже брюнет, тоже смуглый, но куда более солидный. И опасный: видно по холодным, вразрез с вежливой улыбкой, глазам.

— Д-да, — выдавила я. — Очень… хм… впечатляющее полотно.

— Уже жалеете?

— О чем?

— Что повесили этого стеномаза, — невозмутимо пояснил мужчина.

— За что?! — глупо ляпнула я.

— Ну как же? Этот червяк осмелился намекнуть о плате — как будто чести лицезреть ваше величество ему было недостаточно. — В голосе собеседника послышалась издевка, но такая тонкая, что менее проницательный человек ее вряд ли бы распознал. — Впрочем, вы правы, держать в голове такие мелочи нет смысла. Поговорим лучше о государственных делах. Вы сейчас свободны? Я уже подготовил черновик письма винесскому королю, проект закона о землях, принадлежащих изменникам, приказ о публичной казни…

— Нет-нет, я очень занята! — торопливо перебила я. — Мне надо… э-э-э…

Я поперхнулась, наконец вспомнив, кого напоминает мне тетка. Портрет, только не этот, а висящий в королевском дворце: что бы Наум с министрами ни думали о шаккарской королеве, но даже врага надлежит знать в лицо!

Мужчина терпеливо ждал, не сводя с меня серебристых рыбьих глаз. Помочь откашляться тоже не предлагал.

— …надо кое-чем заняться, — совсем уж бестолково закончила я.

Брюнет невозмутимо кивнул:

— Как скажете, ваше величество. Может быть, вечером? Или лучше завтра с утра?

— Да-да, утром! — горячо ухватилась за подсказку я. — Я сейчас… э-э-э… неважно себя чувствую.

Отговорка сработала и на сей раз. Мужчина поклонился, попятился и исчез. Ой-ёй, да он еще и маг! Даже архимаг, если судить по изяществу, с которым был создан телепорт.

Мне захотелось присесть, а лучше прилечь и скончаться, разом избавившись от всех проблем. Я внезапно осознала, что никакого злодея, выдернувшего меня из родного тела и запихавшего в чужое, не существует. На ристалище «всего-навсего» произошел несчастный случай, дурацкое совпадение тучи, заклинания, молнии, моего насморка и, возможно, чего-то столь же незначительного — по отдельности. Не с кого требовать объяснений, некому возвращать меня назад… Впрочем, я же теперь королева! Могу еще один магический турнир организовать и ходить взад-вперед по проходу, надеясь, что второй раз шибанет…

Я истерически расхохоталась и, почти ничего перед собой не видя, двинулась по коридору в обратную сторону.

Как выглядит снаружи дверь королевских покоев, я тоже, разумеется, не помнила. Но через какое-то время обнаружила себя сидящей на кровати и мерно раскачивающейся взад-вперед. Между сжимающими виски ладонями гудело так, словно в голове поселился пчелиный рой.

В дверь, оказывается, настойчиво стучали, что и выдернуло меня из прострации. Прежде чем я окончательно опомнилась, гостю надоело ломиться в незапертую дверь, и теперь на пороге стояла толстая некрасивая баба с туповатым лицом, в сером с передничком платье прислуги.

— Здрасьте, — сказала она, шмыгнув носом. — Мне, того… вашу спальню прибрать велели.

— Прибирай, — безразлично согласилась я.

Баба зашла, огляделась. Зачем-то заглянула в один угол, потом в шкаф.

— А где веник?

— Откуда я знаю? Ты ж уборщица!

— А у меня амнезия, — нахально заявила баба. — Я стала жертвой подлой магической атаки, потеряла сознание и с тех пор не в себе.

— А в ком? — Дала о себе знать привычка пикироваться с ехидными родичами.

— Ну… — Баба совершенно хамским образом поскребла голову. — Это сложный вопрос. Я ее в первый раз вижу. Но у меня такое ощущение, что я кто-то другой, помоложе и вообще мужского пола!

Я ошалело уставилась на уборщицу, пытаясь сообразить, кто из нас сходит с ума, а потом возопила:

— Дар?!

Баба боязливо попятилась.

— Эй, эй! Руки-то зачем распускать? Я еще ничего не ответил!

— Это же я, Риона!

— Что-то не похожа. — Зажатая в угол баба не спешила отвечать на пылкие сестринские чувства.

— А сам-то?!

— Да, но я-то точно знаю, что я — это я! А ты тетка какая-то! Очень противная, между прочим.

— Так спроси меня что-нибудь, — лихорадочно потребовала я, тормоша служанку за платье, — что только мы с тобой знать можем.

— У-у, хитренькая, а вдруг ты телепатка? — загородилась локтями уборщица.

— Зато я тебя, дорогой братец, в любом виде узнаю! — обозлилась я. — Второго такого паршивца просто не существует!

— Ринка! — растроганно всхлипнула баба и наконец упала в мои объятья. А мы обе — на пол, ибо худосочный братишка превратился в очень даже сочного… сочную…

* * *

— …ты только погляди на эту конопатую деревенщину! — разорялся Дар, в свою очередь крутясь перед зеркалом. — Наверное, Терилла ее специально по всей Шаккаре искала, чтобы никто не сказал, что распоследняя уборщица красивее королевы. Ну и тупая у меня рожа!

— По-моему, не хуже, чем всегда, — рассеянно отозвалась я, задвигая ящик обратно. В столе ничего интересного не было. То есть, может, и было, но чтобы пересмотреть эту кипу пергаментов, понадобится целый день. Зато брат откопал в шкафу здоровенный меч, с которым тут же сунулся позировать зеркалу, но оно жестоко его разочаровало. — Лучше думай, что нам теперь делать.

— А чего там думать? К магу идти надо. — Дар нахмурился, поправил пышную грудь. Потом повернулся боком и оттопырил зад, скептически его разглядывая. Как ему досталось это богатство, он тоже не помнил: очнулся в убогой подвальной комнатушке, куда почти сразу же ввалилась какая-то женщина, наорала на него, сунула в руки тряпку и отправила убирать королевские покои. — Умному, сильному и отзывчивому.

— Придворные отпадают, — уныло вздохнула я. За минувшие три часа мы успели нарыдаться, наговориться и тщательно обыскать комнату. Но либо Терилла устроила тайник в другом месте, либо — что вероятнее — магически его защитила от чародеев не чета нам. Зачинщиком поисков был, разумеется, Дар, а интересовал нас артефакт, с помощью которого королева общалась с белорскими магами. Но увы. — Одного я уже видела, мужской вариант Териллы. Довериться ему… бррр!

— Значит, нужно найти дикого мага, — ничуть не огорчился брат.

— Берем сеть и бежим в лес? — мрачно пошутила я, плюхаясь на кровать.

— Нет, в город. Нюхом чую: тут водится оппозиция!

— При Терилле-то? Ей невинного художника повесить — раз плюнуть, а если кто-то всерьез голову поднять посмеет…

— Оппозиция существует всегда, — нравоучительно сказала баба, усаживаясь рядом. — Просто ее скандальность обратно пропорциональна силе. Наша вон каждый месяц марши протеста по Стармину устраивает, народные белорские песни поет, знаменами машет… да только и король, и народ чхать на нее хотели. А шаккарская оппозиция должна быть тайной, умной и очень злой!

— Но как мы, в таком случае, собираемся ее искать?

— Поговорим с местным населением. — У Дара, похоже, уже на все был готов ответ и пять вариантов плана в придачу. — Есть же у них какой-нибудь народный заступник, творящий добро под покровом ночи!

— Ты что, сказок обчитался?

— Нет, подслушал папин разговор с Ксандром. Во время переворота Терилле не удалось убить всех королевских магов, однако она перекрыла им выходы с острова — надеется рано или поздно переловить. Но не могут же честные люди сидеть сложа руки! Наверняка потихоньку гадят властям.

— Милая!

Мы вздрогнули и заполошно переглянулись.

— Золотце! — Лайен поскребся в дверь, будто голодная крыса. — Можно мне войти?

— Нет! — хрипло каркнула я. — Я… неодета!

— Вот и отличненько! — запыхтел муж, налегая на дверь. Массивный запор скрипуче зашевелился в петлях.

— Прости, дорогой, не сейчас! — шкодливо пискнул Дар и тут же зажал рот ладонями, чтобы не заржать.

Стук прекратился. Мне живо представилось озадаченное лицо муженька, приложившего ухо к двери.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — подозрительно уточнил он.

— Лучше не бывает, — подтвердил расшалившийся братец. — Уходи, противный!

Я бессильно показала Дару кулак — звонкая затрещина насторожила бы Лайена еще больше.

— Ну хоть к ужину выйдешь? — смирился муж.

— Нет!

Брат скорчил возмущенную гримасу и двумя пальцами пробежался по воздуху: «Мол, иди!»

— Ни за что! — отчаянно прошипела я.

— Почему?

— Рыбонька, кончай дуться! — взмолился красавчик, дергая за ручку. — Набрось халатик и телепортируйся прямо в трапезную, а я закрою дверь изнутри, чтобы нас никто не беспокоил.

— Не хочу! Оставь меня в покое! — рявкнула я, пытаясь тихо запинать Дара ногами. Брат с жаром отбивался. Не знаю, что там подумал Лайен, но звуки выходили весьма интригующие.

Ослушаться прямого приказа муженек не посмел, надрывно обозвал меня «бессердечной женщиной» и убрался восвояси.

— Ну и дура, — с чувством сказал брат, поджимая колени к груди. — Могла бы за ужином осторожненько выспросить у него, что тут да как.

— Сам дурак! Можно подумать, он меня разговаривать звал!

— Нашла кого бояться! Пригрози, что превратишь его в кролика, он и отстанет.

— Думаешь?

— Еще бы! Ты же самый сильный маг на Шаккаре, а он, похоже, вообще колдовать не умеет.

— Я-а-а?! У меня и световой-то пульсар через два раза на третий получается!

— Но Лайен же этого не знает! Давай-давай. — Брат бесстыже воспользовался новообретенными объемами, буквально выпихнув меня за дверь. — Ты в трапезную, а я спущусь на кухню, потолкаюсь среди слуг.

* * *

Вначале я действительно искала трапезную. Потом — хотя бы лестницу. Сейчас меня устроила бы даже картинная галерея, но она, кажется, осталась в другом крыле. За окнами давно стемнело, а в свете факелов все коридоры и залы были на одно лицо. Я прислонилась к стене, переводя дыхание и раздумывая, не покричать ли слугам, как вдруг услышала мужской голос, доносящийся из-за двери. Истерические нотки сильно его искажали, но это определенно был Лайен.

Бытовые заклинания давались мне немного лучше боевых. Послюнив палец, я прижала его к доске, несколько раз с усилием покрутила в одну сторону, затем в другую, и тут же прильнула к мокрому пятнышку глазом.

Посреди тесной, заставленной алхимической утварью комнатушки стоял Лайен, мало похожий на давешнего щеголя: рубашка расстегнута, спутанные волосы рассыпались по груди и плечам, глаза и лоб блестят, как у горячечного. На стене позади «мужа» корчилась намалеванная свечами тень, длиннорукая и горбатая.

— Что ты мне подсунул, гад?! — шипел-стонал он сквозь поскрипывающие зубы. — Я высыпал в бутылку весь твой порошок, а потом битый час, как идиот, изображал пламенную страсть, чтобы старуха ничего не заподозрила! Когда утром она не вышла из комнаты и не отозвалась на стук, я готов был плясать от радости, но решил выждать до вечера, чтобы приказ ломать дверь никого не удивил. И что я вижу?! Эта жаба как ни в чем не бывало заходит в трапезную, так странно на меня глядя, что я еле обед в желудке удержал!

— Госссподин… — шепелявил приподнятый за шиворот и время от времени энергично встряхиваемый старикашка весьма жалкого вида. — Уверяю вас, я ничего не перепутал… снадобье было самым что ни есть действенным, обе крысы околели еще до полуночи…

— А третья почему-то оклемалась! Что же мне теперь делать?! — Лайен выронил алхимика и, заламывая руки, стал метаться по комнате, натыкаясь на уставленные склянками полки. Старик благоразумно отполз в угол и сжался безмолвным комком рванья. — Как притворяться любящим супругом, зная, что с ее чувством юмора я могу в любой момент получить на десерт подобный порошочек?!

Пятнышко высохло и картинка исчезла.

— Она все поняла, скотина ты эдакая! — Раздался звон: Лайен то ли сшиб что-то большое и хрупкое, то ли в сердцах метнул его в алхимика. — Ты бы слышал, как она со мной разговаривала! Как с чужим, даже в комнату не пустила! О-о, теперь мне точно конец…

— А советники? — робко подал голос старик.

— Что — советники? Они только науськивать горазды! Если бы Терилла сдохла, я стал бы их господином — пусть формальным, однако власти хватило бы нам всем. Но защищать меня от ее мести они не станут, просто подождут следующего дурачка и обратятся к нему с тем же «выгодным предложением».

Мне, честно признаться, было не намного веселее. Выходит, Терилла вконец опостылела не только нашим министрам, но и своим? Какое счастье, что я никому не призналась в «подлоге»! Удавили бы на месте, узнав, что «королева» даже мыши убить не способна. А Терилла она или Риона — без разницы, лишь бы трон освободила. Причем вряд ли для Лайена… хотя, может, магам и впрямь удобнее иметь в королях общую марионетку, чем позволить второй Терилле сесть остальным на голову.

«Муж» продолжал плаксиво клясть судьбу и королеву, но я почуяла, что пора делать ноги. И точно: только я свернула за угол, как дверь — та или другая — распахнулась. Я ускорила шаг, спеша оставить между нами как можно больше поворотов. Уф, а вот и лестница! Вроде та самая.

Найти трапезную уже не составило труда, слуги предупредительно распахнули дверь, едва я к ней повернулась. Внутри меня встретил стол вдвое роскошнее обеденного: видать, предполагалось, что ночи королева проводит очень бурно и ей надобно хорошенько подкрепиться.

До прихода Лайена я успела обглодать двух перепелок и выпить бокал вина для храбрости. Оно оказалось неожиданно крепким, к нашему столу такого не подавали. Зато когда любимый муженек, понурившись, ввалился в трапезную и зло хлопнул дверью, его ждала теплая встреча.

— Знаешь, дорогой, я передумала, — проворковала я. — Давай-ка поужинаем вместе! Садись, я за тобой поухаживаю.

Лайен с немым ужасом уставился на постылую меня. Волосы он так и не расчесал, рубашку не застегнул и теперь начал торопливо нашаривать пуговицы.

— Ой, да ладно тебе, — игриво махнула рукой я. — Тут все свои. Вина?

Муж вцепился в протянутый бокал, как утопающий. Похоже, ласковая Терилла напугала Лайена еще больше грозной. Одно хорошо: сама я окончательно перестала его бояться. Даже кураж появился, словно мы с Даром разыгрывали очередного Виткиного ухажера, изображая семейку упырей, с которыми не то что родниться — в одной комнате страшно сидеть.

— Как съездил? — поинтересовалась я, вспомнив, что утром Лайен куда-то меня звал.

— Х-х-хорошо. — Муж криво улыбнулся и поспешил хлебнуть вина. — Все забрали. Пришлось, правда, украсить пару сучьев, зато остальное хамье живо перестало прибедняться. Кинули им напоследок факел на общинный амбар, подождали, пока стреха займется, и ускакали.

— А остальные дома? — ужаснулась я, зная, как легко разлетается пожар по соломенным крышам.

— Потушат, — равнодушно отозвался Лайен, расковыривая устрицу. — Или отстроят, деваться-то некуда. Зато надолго запомнят, что налоги положено везти во дворец, а не дожидаться, пока за ними приедут. Еще пугать меня вздумали, смерды! Дескать, недолго вам над людьми измываться осталось, скоро законный король вернется… с помощью некроманта, ха-ха!

— Кстати, как там поживает наша оппозиция? — наобум брякнула я.

— Кисонька, спроси у Висельта, — поскучнел муж. — Он меня в свои дела не посвящает. Но, думаю, если бы кого-нибудь поймал, тут же бы похвастался.

Я разочарованно вгрызлась в яблоко. Теперь еще Висельта какого-то искать. Но если он придворный маг или ушлый глава тайной службы, то раскусит меня за пять минут.

Лайен, осмелев, подсел ближе и начал домогаться моего колена, трудолюбиво щупая его под столом. Я отодвигала ногу, покуда могла, а потом поднесла бокал к свече, полюбовалась рубиновым сиянием и подмигнула благоверному.

— Милый, как ты себя чувствуешь? Живот не побаливает? Голова не кружится?

Красавчик выронил пустой бокал, посерел и затрясся.

— Что случилось, солнышко? — промурлыкала я, ехидно наблюдая, как Лайен одной рукой хватается за желудок, а второй за край стола. — Неужели тебе попалась тухлая устрица?

Муж опрометью вылетел из трапезной — опустошать запасы рвотного и, на всякий случай, слабительного.

— Надо же, какой впечатлительный, — пробормотала я, допивая вино. Роль злобной королевы нравилась мне все больше, с таким-то благодарным зрителем. Велеть, что ли, слугам отнести в мою спальню парочку блюд для Дара и вон ту вазочку с конфетами? В последний момент я передумала и сама сгребла все в охапку. А то мало ли какие порошочки в них по дороге накрошатся!

Я так вошла в образ, что возле спальни остановилась и, повысив голос, надменно потребовала у пустого коридора открыть мне дверь. Откуда-то тотчас вышмыгнул услужливый мальчишка, исполнил приказ и, удостоившись милостивого кивка, сгинул.

— Гхыр знает что, — с чувством сказала я, ставя добычу на стол.

Брат еще не вернулся, пришлось самой возиться с пульсаром. То он у меня овальный получился и тут же лопнул, то почему-то зеленый, и комната стала похожа на заплесневелое урочище с угрюмым вурдалаком. Но если «архимаг» попросит у слуги свечу, это будет вообще полный имрюк. Пульсар, будто испугавшись, побледнел до светло-салатового, и я решила на этом остановиться. Может, я в таком свете моложе выгляжу! Дар заставил себя ждать еще час.

— Меня тут не уважают, — скорбно сообщил он с порога. — Обращаются, как к слабоумному, на расспросы не отвечают или обзываются, и постоянно заставляют работать!

— Неужели получилось?

— Вот еще, — возмущенно опровергла баба. — Я бросил котел и смылся, как только кухарка ушла спать. Но сам факт такого вопиющего угнетения моей свободолюбивой личности…

— Ты что-нибудь узнала, личность? — перебила я.

— Ага… Ой, конфетки!

— Сначала «ага», а потом «ой». — Я выхватила вазочку из-под загребущих ручищ и спрятала за спиной. Дар со вздохом подобрал упавшую на стол конфетку и сунул за щеку.

— Оффозиция фуф дефтвительно ефть, — прочавкал он.

— Ну?!

— И возглавляет ее призрак. — Дар рассеянно, даже не осознавая, что ему не нравится, щелкнул пальцами, подправляя пульсар.

— Это как?

— Я сам толком не понял, слуги байки травили, а я подслушал. Шаккарского короля Терилла не убивала, он сам от старости помер, а она воспользовалась суматохой и захватила трон. — Брат протянул ладонь. Я машинально выдала ему еще одну конфету. — Король очень расстроился и восстал из могилы, чтобы собрать войско и свергнуть самозванку. Как тебе история, а?

— Бред какой-то, — честно сказала я. — Если душа не стала призраком в момент смерти, вернуться с того света она неспособна. Даже некромант может призвать ее только на пару минут.

— Нашла кому рассказывать, — поморщился Дар, раскусывая прятавшийся в начинке орешек. — Зато прикинь, какая картинка: войско повстанцев с воплями мчится на приступ дворца, а впереди, на белом коне, победоносно развевает кистями гроб!

— А гроб там откуда взялся?

Брат, воспользовавшись моей растерянностью, завладел вазочкой и стал придирчиво в ней копаться.

— Из королевской усыпальницы. Доблестная оппозиция, проявляя чудеса ловкости, находчивости и стойкости духа, похитила его у Териллы и сделала своим идейным лидером. Без гроба-то король никуда, призраки жестко привязаны к месту.

— Это тебе тоже слуги рассказали?

— Нет, сие плод работы моего могучего ума. Но, — Дар зловеще понизил голос, — прошел слух, что королевского гроба в нише действительно нет! А кому он еще нужен, кроме оппозиции?

— Извини, братишка, но такими байками только детишек по ночам пугать, — стряхнула оцепенение я. — Если у повстанцев нет чего-нибудь посущественнее, плохи их дела.

— Главное, что они вообще есть. — Брат оценивающе пошевелил пальцами над вазочкой и цапнул посыпанный вафельной крошкой шарик. — А как твой зайчик?

— Скачет по уборной, — мстительно сообщила я. — Представляешь, он меня убить хотел!

— Неудивительно. Все хотят. У-у, слышала бы ты, что о тебе слуги говорят! Честное слово, я сам захотел стать народным избавителем. Одним махом и от злыдни-королевы, и от зануды-сестры, а?

— Тебе шуточки, — вспылила я, — а я как по лезвию хожу! Лучше бы я с той крыши упала…

— Не хнычь, сестренка. — Брат покровительственно похлопал меня по плечу, оставив на роскошном наряде отпечатки перемазанных шоколадом пальцев. — Завтра, как только откроют ворота, я пойду в город и найду нам толкового мага.

— А если не найдешь?

— Ринка, ты пифия или баньши? — рассердился Дар. — Лучше бы напророчила чего полезного. Вроде: «…вижу… ВИЖУ!.. дорога… лужа… дохлая кошка… третий поворот от кузницы, желтый дом с двумя трубами, условный стук: три длинных, два коротких, пароль «принимаете ли вы в починку мельничные жернова?», отзыв «король умер, да здравствует его призрак!».

Брат так красочно изобразил дешевый спиритический сеанс с таращащейся в шар гадалкой (убрать его — и можно подумать, будто она сидит в уборной), что я помимо воли расхохоталась.

— Может, мне еще картишки раскинуть, блондин маг или брюнет?

— Тоже не помешает. — Дар надкусил очередную конфетку, но, обнаружив внутри мармелад, скривился и положил обратно. — Ну сходи в транс, тебе что, сложно? Будет хоть какая подсказка.

— «Сходи»! — фыркнула я. — Как в лавку за селедкой посылаешь. Если б это так просто было… я ж понятия не имею, что там увижу! Если у вас с магом все гладко пройдет, то велика вероятность, что зацепить этот момент не удастся. Напорюсь опять на какой-нибудь узел: ураган, восстание, чью-то смерть…

— Ну и что это за пифия, которая боится прорицать?!

— Гхыровая. Я и не скрываю, — вздохнула я. — Давай-ка спать ложиться, а то у меня голова все сильнее раскалывается.

— Надеюсь, ты больше не пила с Лайеном на брудершафт? — встревожился брат.

— Нет, просто пила. — Шаккарское вино, как истинный патриот, королеву тоже не любило. — Отвернись, я переоденусь.

— Зачем? — Дар удобно развалился на стуле, зажав вазочку между коленями. — Я ж теперь тоже женщина. Давай, начинай. Медленно и чувственно.

Подушка, впечатавшаяся юному развратнику в нос, живо охладила его пыл. Особенно когда он от неожиданности выронил вазочку. Спрятавшись за дверцей шкафа, я на ощупь распутала шнуровки платья и корсета, сбросила туфли и с облегчением натянула просторную ночную сорочку.

Дар за это время успел собрать конфеты и забраться под одеяло прямо в одежде.

— Ты хоть башмаки снял?

— И чулки тоже! Вон они у тебя в изголовье лежат. Эй, эй, ну зачем сразу на пол? Он же запачкается!

«Пуховая лужайка» у Териллы была большая, между нами поместились бы еще три человека, а подушек хватало на десятерых. Братец несколько минут придуривался, предлагая зазвать в нашу теплую компанию Лайена и много чего с ним сделать, но потом как-то резко угомонился и заснул. Почти сразу же погас пульсар, который я вообще-то собиралась оставить до утра. Создавать новый я не стала и пытаться.

В темноте — вот подлость! — спать мне расхотелось, хотя голова продолжала болеть. По двору мерно вышагивала стража, изредка перебрасываясь словом-другим. В высоченные, начинающиеся от пола окна заглядывала непривычно большая луна с розоватым ореолом. Комнату, без того чуждую и неуютную, исполосовали тени. Но если задернуть шторы, будет еще хуже: сплошная мгла и прерывистое, зловещее шуршание. Так я по крайней мере видела бледную ночную бабочку, то ползающую по потолку, то срывающуюся в корявый полет.

Больше ничего не происходило, но паника продолжала нарастать. Наконец я не вытерпела и потормошила громко сопящую бабу за плечо.

— Дар!

— Ммм… — басом простонал брат, натягивая одеяло на голову. Я ущипнула его за оголившуюся пятку.

— Просыпайся, тут творится что-то неладное!

— Что? — Голос Дара разом окреп, из-под приспущенного одеяла любопытно заблестели глаза. Вот паршивец, в Школу его не добудиться, а чуть какая шкода — мигом ушки на макушке!

— Не знаю, но чем скорей мы отсюда уберемся, тем лучше.

— Предлагаешь выйти в коридор? Или сразу в окно прыгнем?

Я прислушалась к своим ощущениям и помотала головой:

— Давай лучше в шкаф спрячемся.

— Если у тебя очередной приступ лунатизма… — Дар все-таки встал и на цыпочках подкрался к окну. Глянул вниз, потом, на всякий случай, вверх. — Никого нет.

— Тшшш! Иди сюда!

Зарывшись в платья, как две раскормленные моли, мы тщательно прикрыли дверцы.

— Хо-хо! — злодейски сказал брат и двумя тычками пальца впустил в шкаф пару лунных лучиков.

— А магический «глазок» поставить сложно? Дверь-то зачем портить было?

— Во-первых, заклятие пробоя одномоментное, а гляделка — длящееся, другой маг может его засечь. Во-вторых, снаружи слишком темно, чтобы заметить дырки. А в-третьих, не мое — не жалко!

Лучики исчезли: Дар приступил к наблюдению. Я завистливо поерзала, примерилась к дверце, но побоялась сломать палец. Смущенно проворчала:

— Провертел бы и мне, что ли.

— А вот четыре дыры уже могут вызвать подозрение, — нравоучительно изрек брат, не отрываясь от глазков. — Это все-таки шкаф, а не сыр.

— И почему я не придушила тебя в колыбели? — Я демонстративно, оборвав пару вешалок, отодвинулась к стенке и сотворила гляделку. Внутренний голос вроде не возражал. По крайней мере, страшнее мне не стало.

— О да! — надрывно поддакнул Дар. — Я до сих пор помню перекошенное злобой лицо, склоняющееся ко мне, невинному беззащитному младенцу. Кажется, тебя спугнул папа. Но эта жуткая рожа до сих пор иногда снится мне в кошмарах…

На нас осыпалось еще несколько нарядов. По брату я не попала, но он сам врезался головой в стенку, излишне ретиво рванувшись в сторону. Еще раз воспитательно ткнув кулаком в мягкий ворох, я приникла к отвоеванным дыркам. Сдвоенно тюкнуло: Дар, презрев опасность, надолбил новых.

Бабочка настойчиво царапала стекло, пытаясь прорваться к луне. Кто-то на цыпочках, но без остановки прошел по коридору со свечой, любопытно сунувшей лучик под дверь. Видно, слуга просто не хотел тревожить покой королевы — в интересах покоя собственного.

— Гляди, — хихикнул Дар, — там как будто кто-то лежит.

— Угу. — Скомканное одеяло «повторяло» контуры человеческой фигуры. Тень от стоящей торчком подушки вполне могла сойти за волосы, служанкин чулок, немного не долетевший до края постели, — за свесившуюся руку. — Ой… ты ничего не чувствуешь?

Дар по моему примеру приложился к дырке носом.

— Гарью пахнет, — озадаченно подтвердил он. — Может, в замке пожар?

— Уж больно тихо для пожара… — К тому же шкаф продолжал казаться мне самым надежным убежищем. — Дар! Это не гарь! Это дым «оракула»!

— Той травяной вонючки, которую ты вечно жгла? Точно, а я-то думаю, чего он мне таким знакомым кажется! Значит, кто-то в замке пророчит? Пытается узнать, как, ха-ха, тебя свергнуть?

— Это еще и легкое снотворное, — сдавленно пробормотала я, вспомнив шаги в коридоре. Значит, на ходу поджег пучок от свечи и уронил возле двери, в расчете, что в щель натянет дыму. А если застукают — можно оправдаться, что нечаянно, себе нес…

— Нас хотят усыпить?! — сообразил Дар, шарахаясь от дыры и затыкая нос первым попавшимся платьем.

— Нет. То есть «оракул» помогает заснуть или войти в транс, но только если ты сам этого хочешь. Им от бессонницы лечат… и от излишне чуткого сна.

— Может, это Лайен так оригинально пожелал тебе спокойной ночи? — Брат с удвоенным энтузиазмом приник к глазкам.

— Мы входную дверь запирали?

— Да, на оба засова. Я сам проверял, — снисходительно сообщил Дар.

— А окно?

— Не знаю… — смутился брат.