Петр присвистнул: пиратский корабль уже можно было разглядеть и без подзорной трубы. Бренк забеспокоился:
— Давайте, пока они дым от костра не могут разглядеть, зажарим яичницу!
Быстро и ловко он наломал веток, развел костер. Златко, вздохнув, посмотрел на палатку, а потом на небо.
— Ладно, — решил он, — раз есть палатка, надо ее поставить. Но тщательно замаскировать.
Десять минут спустя лагерь был разбит, а яичница зажарена на дне массивного котелка. Все настолько проголодались, что слышался только стук вилок об оловянные миски. Наконец Бренк удовлетворенно откинулся на траву и произнес:
— Ну что ж, жить здесь можно. Жалко только, что в ящике не оказалось соли. Да еще бы чай или кофе. Недодумал!
Александра Михайловна снова подняла подзорную трубу. Один из пистолетов был у нее заткнут за поясом халата, и она выглядела словно мадам Вонг, легендарная предводительница пиратов.
— Сейчас, может, название прочитаю... Нет, не видно.
Петр принялся разгружать туго набитые карманы. Судя по всему они ему порядком мешали. А извлек он из них несколько мотков лески с поплавками и крючками, две банки консервов «Завтрак туриста», электронную игру «Ну, погоди!» и, конечно, транзистор «Нейва».
Увидев приемник, Бренк вспомнил о таинственной радиопередаче.
— Давайте попробуем? — Он включил «Нейву», повернул ручку на стройки.
В шуме и треске опять вдруг послышалась скороговорка на неизвестном языке.
— Постойте! — сказала Александра Михайловна. — Похоже, я вижу название... Английское... Да, вижу! Корабль называется «Крокодил». Вполне подходит для пиратского судна!
Скороговорка на радиоволне не прекращалась.
— Выключите! — не выдержал Златко. — Все равно этой загадки не разгадать, а нам и других забот хватает!
Похоже, он начал нервничать. Впрочем, с этой минуты в лагере робинзонов воцарилась тревожная атмосфера ожидания. Медленно, в молчании тянулись минуты.
Теперь и без подзорной трубы «Крокодил» был хорошо виден — трехмачтовый корабль темно-красной расцветки. На нем уже убрали паруса. На вантах и реях чернели крошечные фигурки матросов. С борта стали спускать на воду шлюпки.
Сомнений не оставалось: пираты готовились к высадке.
4. Очень таинственный остров
Когда шлюпки подошли к самому берегу, Петр взвел курок пистолета. В тишине хриплый скрежет пружины прозвучал особенно зловеще. Правда, пистолет был не заряжен. Выяснилось, никто и не знал, как его заряжают. Златко, тяжело вздохнув, посмотрел на Бренка.
— Делать нечего! Придется тебе на мгновение вернуться в наше время.
— Понимаю! — отозвался Бренк. — Надо поставить вокруг лагеря кольцо защиты. Да и эффект неприсутствия надо обеспечить на всякий случай.
— Для всех! Все должны быть невидимыми! Мы так не только за пиратами проследим, но, может, и тайну радиопередачи раскроем.
— Хорошо, — сказал Бренк, потянувшись к черной сумке.
— Не получилось робинзонады, — с грустью проговорил Златко. — Надо же выбрать такое время, когда пираты приплыли!
Он призадумался, и вдруг лицо его оживилось.
— Послушайте! А не перебраться ли нам сейчас на пару лет вперед или назад?!
— Это ты брось! — вмешался Петр. — С пиратами гораздо интереснее.
— Я тоже так считаю! — твердо сказала Александра Михайловна. — Нам исключительно повезло. Я могла прожить всю жизнь и никогда не увидеть настоящих пиратов.
Бренк и Златко посмотрели на доктора педагогических наук с большим уважением. Потом Бренк раскрыл черную сумку, запустил туда руку и тотчас исчез, словно его и не было. Но спустя мгновение снова появился. На его плече висела еще одна сумка. Петр и Костя, так и не сумевшие привыкнуть к подобному волшебству, растерянно переглянулись.
А Бренк как ни в чем не бывало положил сумку на траву.
— Я совсем забыл тебе сказать, — начал было Златко, — надо бы еще...
— Сам догадался, — ответил Бренк. — Взял пять «Шмелей». Теперь мы во всеоружии.
— Александра Михайловна, — обратился Златко, — теперь и вам надо научиться летать. «Шмели» — это портативные летательные аппараты, они сделаны в виде браслетов. Ребята уже знают, как ими пользоваться.
— Летать? Я готова, — хладнокровно ответила бабушка.
Златко надел ей на запястье браслет.
— Все очень просто, надо только привыкнуть. Представьте, что вы летите, а в полете отдавайте мысленные приказания: вверх, вниз, вправо, влево. На всякий случай я полечу рядом с вами.
— Поняла! — сказала Александра Михайловна.
Несколько секунд она стояла, прикрыв глаза и настраиваясь, словно намереваясь побить рекорд по прыжкам в высоту, а потом легко и элегантно взмыла в воздух. Златко для страхования поднялся следом. Но страховка не понадобилась. Доктор педагогических наук оказалась исключительно способной ученицей. Несколько мгновений спустя она с восторгом кувыркалась в воздухе, закладывая лихие виражи. Полы ее халата развевались во время крутых поворотов, с ноги даже слетел тапочек, но Александра Михайловна, извернувшись, поймала его на лету. Восхищенный Петр толкнул Костю локтем в бок.
— Ну, у кого еще есть такая бабушка!
Налетавшись вдоволь, Александра Михайловна приземлилась наконец возле палатки. Рядом опустился Златко и торжественно пожал Петиной бабушке руку. А она выглядела так, будто помолодела лет на двадцать.
— Разработаем план, — воодушевленно сказала Александра Михайловна. — Впрочем, и так все понятно. Сейчас мы летим к берегу, смотрим, что намереваются делать пираты. Да и к кораблю на экскурсию можно слетать.
Бренк и Златко переглянулись. В их взглядах можно было прочесть, что они окончательно признают доктора педагогических наук своим предводителем.
— Мы готовы, — ответил Златко. — Надо только на всякий случай включить вокруг лагеря кольцо защиты. Чтобы никто не смог пройти. И себя сделаем невидимыми. Слышать нас тоже никто не будет. Но предупреждаю: на всякий случай совсем близко к пиратам не подходить. Еще пальнет кто-нибудь случайно из мушкета. Мало ли что бывает!
Он полез в сумку, доставленную Златко.
— Готово! Лагерь в кольце. И эффект кажущегося неприсут ствия действует!
Внешне не изменилось ничего. Пятеро робинзонов по-прежнему видели и слышали друг друга. Но по опыту Петр и Костя уже знали, что на деле они стали невидимками и находились теперь практически в полной безопасности.
— Летим! — заторопила Александра Михайловна и взмыла в воздух.
Первым делом доктор педагогических наук пожелала подняться к самой вершине холма. Остров на глазах уменьшался в размерах. Костю вновь вдруг охватило испытанное прежде ощущение восторга. Все казалось прекрасным и радостным. Необитаемый остров стал лучшим уголком Земли. Пираты, грозные и отчаянные, были совсем не страшны. И все, что ждало впереди, казалось веселым театральным действием, а никак не опасными приключениями с непредвиденными и, возможно, рискованными последствиями.
С высоты остров выглядел особенно красочным. Выяснилось, что на его восточной оконечности располагалось озеро, похожее на застывшую каплю олова. Остров словно бы плыл куда-то по голубой океанской шири. И когда легкий ветерок пробегал по верхушкам деревьев, то казалось, что он слегка покачивается на волнах.
Полюбовавшись великолепной картиной, все пятеро полетели к берегу, куда уже приставали шлюпки с «Крокодила». Теперь пиратов можно было наконец увидеть воочию и совсем близко.
Пятеро робинзонов зависли над берегом и во все глаза глядели на живописную и пеструю картину, словно попали вдруг в необыкновенный музей, где экспонаты расставлены не по витринам, а живут и действуют.
В трех больших шлюпках разместилось человек шестьдесят. Они были одеты поразительно разнообразно: одни — в щегольские, дорогие камзолы, другие — едва не в лохмотья. Лица бородаты и недобры. Над шлюпками поднимался густой частокол мушкетных стволов и алебард. Воздух наполнился хриплыми голосами. Казалось, говорили все разом, не слушая собеседника. В последней, еще не приставшей к берегу шлюпке орали песню. А из первой уже выгружали на песок огромный, похоже, невероятно тяжелый сун-дук.
— Награбленные сокровища! — срывающимся голосом воскликнул Петр. — Клад зарывать будут!
Александра Михайловна напряженно вслушивалась в английскую речь. Но гомон стоял такой, что еле-еле различались отдельные слова.
— Про отшельника какого-то говорят, — перевела она. — А теперь про лисабонскую тюрьму... Спрашивают, не забыл ли Эндрью погрузить бочонок с Канарским... Нет, не забыл... Бочонок захватили на судне «Сан-Лазар»...
Носом в песок ткнулась третья шлюпка. Теперь вся пиратская братия была на берегу. А совсем неподалеку покачивался на лёгкой волне сам «Крокодил».
— Давайте к кораблю слетаем на экскурсию, — предложил любознательный Костя. — С сундуком они еще не скоро управятся.
— Конечно! — отозвался Петр. — А потом обязательно проследим, куда они клад зароют...
— И что? — спросил Златко.
— Выкопаем, — твердо сказал Петр. — Наверняка он так и останется на острове, как случилось со многими пиратскими кладами.
— Я знаю — читал! А нам сокровища очень пригодятся.
— Это еще зачем? — подозрительно поинтересовалась Александра Михайловна.
— Стране поможем! — с гордостью сказал Петр. — Сундук, наверное, золотом набит! Это же миллионы.
— Летим к кораблю, — распорядилась Александра Михайловна.
Больше всего Костю поразили размеры «Крокодила». Трехмачтовое судно было всего с речной трамвайчик. Ну как на таком отважиться выйти в открытый океан?
Когда опустились на согретую солнцем и пахнущую смолой палубу, выяснилось, что корабль почти пуст. Только возле штурвала стоял гигантского роста часовой в малиновом платке, при мушкете и сабле, да из открытого люка доносились чьи-то возбужденные голоса. Петр заглянул туда и увидел просторную кают-компанию. За дубовым столом шестеро пиратов играли в кости.
По кораблю новоявленные робинзоны передвигались, словно по музею, осмотрели все закоулки — от бушприта, украшенного деревянным резным изображением крокодила, до кормовых фонарей. На пушечной палубе, завидев фитиль, Петр с огромным трудом удержался от искушения выпалить из пушки. А Косте до смерти захотелось покрутить штурвал и вообразить себя Христофором Колумбом. Он встал прямо против гиганта часового и заглянул ему в глаза. Часовой смотрел на берег, не замечая препятствия. Зная, что его не услышат, Костя не удержался и громко сказал:
— Гляди в оба, приятель! Береги корабль!
Часовой не шелохнулся.
— Возвращаемся! — скомандовала Александра Михайловна. — Похоже, сундук выгрузили.
И в самом деле пираты уже вытянули все три шлюпки на отмель и привязали их канатами к прибрежным пальмам, чтобы не снесло в океан во время отлива. Хоть и казались морские разбойники буйной толпой, но действовали на удивление быстро и слаженно. Часть из них, сложив оружие, принялась рубить деревья. Должно быть, здесь, прямо на берегу, пираты решили разбить лагерь, намереваясь какое-то время побыть на острове. Подтверждало это и обилие припасов, выгруженных из шлюпок: бочонки, увесистые окорока, тюки с неизвестным содержимым.
Вскоре на берегу запылал огромный костер. Поближе к огню перетаскивались окорока и бочонки. Из стволов срубленных пальм постепенно вырастал каркас огромного шалаша. А чуть в стороне восемь бородатых пиратов под руководством молодого человека в щегольском, расшитом золотом камзоле сооружали из тонких, но прочных жердей что-то похожее на носилки. Огромный сундук стоял рядом.
Все, что сопрягалось с сундуком, было, разумеется, особенно интересным. Робинзоны, невидимые и любопытные, зависли над ним на небольшой высоте. Пираты переговаривались между собой. Александра Михайловна переводила. Поскольку люди работали, разговор шел не особенно связный.
— Об отшельнике что-то говорят... А теперь ничего не понимаю... Вон тот, в фиолетовом, торопит, чтобы быстрее работали...
— Ну вот, кажется, все готово...
Сундук втащили на сколоченные жерди. Пираты по четверо встали по бокам и, кряхтя, оторвали ношу от земли.
— Миллионы, точно! — пробормотал Петр.
— А ты заметил, — сказал Костя, — мотыги они с собой не взяли. Как же будут клад зарывать?
Пираты тащили сундук прямо в тропические заросли. Человек в камзоле шел впереди, прокладывая дорогу. Было похоже, что следует он известным маршрутом.
Впереди на пути пиратов раскинулась большая поляна. На ней росла одинокая пальма. Может, под ней и собирались они спрятать клад? Пальма была приметной, могла послужить хорошим памятным знаком.
Под пальмой пираты и остановились. Тяжело дыша, они опустили груз на траву. А дальше произошло удивительное: постояв возле сундука несколько минут, пираты вдруг разом повернулись и зашагали прочь, обратно к берегу. Никто даже не обернулся. Вот за последним сомкнулись густые заросли, и на поляне остался один сундук.
С быстротой молнии Петр спланировал вниз. Он уже протянул руку, чтобы открыть крышку. Но тут по поляне волной прокатился густой зеленый свет, на мгновение скрыв все плотной завесой. А когда исчез, сундука с сокровищами уже не было.
— Ребята, — неуверенно спросила Александра Михайловна, — все это было на самом деле или мне показалось?
— На самом деле, — растерянно отозвался Златко. — Но куда же он исчез?
Костя приземлился на поляну. Там, где опустили тяжелый груз, еще оставалась примятой трава.
— Вот что я скажу, — медленно, с расстановкой произнес Костя. — Если Жюль Верн написал про таинственный остров, то наш — очень таинственный. Очень-очень!..
5. Штурман Бартоломью Хит
— А может, все просто объясняется? — спросил сам себя Костя, когда робинзоны вновь поднялись над островом и взяли курс на свой лагерь. — Разве не могло быть так, что радио изобрели гораздо раньше, чем мы с вами думаем? Ведь принцип изобретения, в общем, прост. Кто-то изобрел, но оказалось радио преждевременным, и про него забыли. Так же бывало в истории! А сундук почему исчез?.. Ну что же, это, возможно, природная аномалия какая-то. Но вообще-то, конечно, до смерти хочется узнать, как все загадки объясняются на самом деле. Златко после всех последних событий стал угрюм и мрачен.
— Я вот о чем думаю, — сказал он. — Давай-ка и в самом деле отправимся на год, на два вперед или назад. Чувствую, загадки мы все равно не разгадаем, так хоть отдохнем спокойно две недели. А сюда, в этот самый день, пускай ученые отправляются.
— А вы как полагаете, Александра Михайловна? — спросил Бренк.
Петина бабушка, как и положено предводителю, летела впереди всех. Она обернулась: лицо ее было сосредоточенным, а взгляд твердым.
— Тут нечего и полагать! — отрезала она. — Раз есть тайна, надо ее раскрыть. Сейчас мы наконец обустроимся как следует, немного отдохнем, дождемся темноты и...
Лицо Петра Трофименко просветлело. Он уже понял, что задумала бабушка.
— И отправимся в пиратский лагерь, — продолжила она. — Пираты наверняка об этой самой аномалии что-то знают. Не случайно же они не закопали сундук, а просто поставили на землю, как будто знали, что он должен исчезнуть. Под покровом темноты мы похитим какого-нибудь пирата поважнее. И найдем способ заставить его говорить.
— По правде, мне и самому хочется узнать, как все обстоит на самом деле, — сказал Златко. — Я только подумал, может, вы отдохнуть спокойно хотите. Все-таки девяностые годы XX века не лучшее время.
— Предпочитаю активный отдых! — ответила Александра Михайловна.
Златко вдруг спохватился, видимо только сейчас осознав сказанное бабушкой.
— Постойте! Похищать-то мы никого не можем! Контактов с людьми прошлого нам надо избегать. Это же аксиома! Любой контакт может привести к изменению хода истории. А вы еще решили заставить говорить!
Бабушка нахмурилась. Возражение Златко явно пришлось ей не по вкусу. Но тут вмешался Бренк:
— Златко, да подожди ты! Нельзя так категорично! Давай подумаем... Изменение хода истории — это когда в ней что-то меняется, не так ли? Такое возможно лишь в том случае, если человек прошлого получит от нас преждевременную информацию или какой-либо материальный предмет из другого времени. Так этого можно избежать! Кто мы такие, мы же пирату не скажем. Может, мы тоже пираты, но с другого корабля! Да и вообще контакт предстоит очень локальный, должно обойтись. Словом, если никого убивать не будем, ход истории будет идти своим чередом.
От такой мысли наступило зловещее молчание. Смысл ее ни у кого сомнений не вызывал. Ведь если, пусть даже случайно, будет убит кто-то из пиратов, пресечется его род — не будет у него детей, а значит, и внуков, правнуков. Человечество не досчитается целых поколений! Чтобы снять мрачную ноту, Костя предложил:
— Если человек способен все понять и сохранить тайну, ему можно даже открыться. В конце концов с нами вы общаетесь, а мы для вас тоже прошлое, однако никаких изменении в вашем времени he происходит. Здравое рассуждение решило дело.
— Пожалуй, верно, — не без некоторого удивления от столь очевидной мысли отозвался Златко. — Но все-таки надо осторожность соблюдать. Не верю я, чтобы житель XVII века, да еще пират с «Крокодила», способен был все понять.
— Будем действовать по обстановке, — подвела итог Александра Михайловна. Как раз в этот момент они подлетели к своему лагерю.
На окончательное его обустройство ушло не больше часа. Пожитки были невелики. Дно палатки устлали охапками душистой травы. Для кухонной утвари, инструментов и оружия определили постоянное место. Потом Бренк и Петр нарубили про запас дров. С добыванием огня у робинзонов проблем не было — у Кости в карманах «случайно» оказались спички, да и Бренк, тоже «случайно», нашел у себя какую-то диковинную зажигалку.
Ужин Александра Михайловна приготовила из бульонных кубиков и консервов «Завтрак туриста». На этом съестные запасы кончились, и доктор педагогических наук распорядилась:
— Пока светло, слетайте, мальчики, за кокосовыми орехами. Их здесь много, а это очень вкусно.
Вскоре в лагере выросла целая горка кокосовых орехов. А день, такой длинный-длинный, стал вдруг угасать.
Солнце склонилось к западу, по океану от горизонта до острова легла на легкие волны золотистая дорожка отраженного света. Потом солнце коснулось краем диска воды, опустилось еще ниже. И остров как-то сразу погрузился во тьму. Лишь тлели неподалеку от палатки неостывшие уголья, искрились звезды на небе да далеко внизу виднелся отблеск костра, разведенного пиратской командой.
Александра Михайловна забеспокоилась.
— До пиратов-то мы доберемся, а как найти в темноте обратный путь?
Бренк помялся. Стараясь не глядеть на Златко, он выдавил:
— Найдем! Совершенно случайно я прихватил еще и электронный компас.
Златко хмыкнул. А Костя загорелся любопытством:
— Электронный компас? А что это?
Бренк извлек из кармана крошечную круглую коробочку. Но на ней не было ни циферблата, ни стрелки.
— Он сам дорогу запоминает, — пояснил Бренк. — А команды принимает по голосу. Вот, скажем, я говорю: «Отправляемся!» — и он фиксирует весь наш маршрут. Потом говорю: «Возвращаемся!» — и компас, если мы ошибемся в направлении, подает тихие звуковые сигналы. А если движемся правильно, молчит. Хорошо, что я его захватил?
— Здорово! — восхитился Костя и вспомнил одержимого техникой учителя физики. — Вот Лаэрту Анатольевичу бы такое показать!
— Ну, раз дорогу найдем, можно отправляться! — распорядилась Александра Михайловна.
И пятеро робинзонов взмыли в черное небо.
Пиратский лагерь найти было нетрудно, даже не беря за ориентацию огромный костер. На весь остров разносилась лихая, нестройная песня.
— Канарское пьют, — предположил Петр. — Если много выпили, нам на руку.
Вблизи костер ослепил глаза. Дровами морские разбойники не скупились. Огонь стоял столбом, а искры, потрескивая, поднимались к самым звездам.
— Снижаемся! — скомандовала бабушка.
Она спланировала первая и изумилась:
— О, Господи! Такого никогда не видала!
Ночной пиратский лагерь действительно был редким зрелищем. По бородатым лицам прыгали неровные отблески пламени. Нестройная песня прерывалась глухим стуком сдвигаемых оловянных кружек, а иногда и выстрелами: от полноты чувств пираты палили в воздух. На перевернутых кверху дном пустых бочонках с азартом, громко хохоча и переругиваясь, играли в кости и карты. Но кое-кто из пиратов уже отошел ко сну, растянувшись прямо на песке где попало, чуть ли не ткнувшись в уголья, над которыми жарились на вертелах огромные куски мяса.
— Будем из спящих брать? — спросил Петр. — Он и не заметит ничего.
— Кто попало нам не нужен, — отозвалась Александра Михайловна.
Она перешагнула через рыжего бородача, крепко обнявшего во сне обнаженную саблю, и вдруг застыла на месте.
— Ребята, смотрите! — проговорила она с удивлением.
И было чему поразиться. Картина, что открылась перед ними, даже в живописном буйстве пиратского лагеря была невероятной.
У входа в крытый пальмовыми ветками шалаш стоял грубо сколоченный стол с огромным бронзовым канделябром. Дюжина свечей освещала стопу старинных книг и сосредоточенное лицо человека в фиолетовом камзоле с золотым шитьем. Он был поглощен своим занятием — гусиным пером заносил какие-то записи в толстую тетрадь в кожаном переплете. На крики, хохот и шальные выстрелы человек, казалось, не обращал никакого внимания. Правда, была на столе и пузатая бутыль с серебряным кубком, но, похоже, он не притрагивался к содержимому.
Несколько минут робинзоны молча взирали на человека в камзоле. Потом Александра Михайловна, сделав над собой усилие, обрела все-таки дар речи.
— Вот кто нам нужен, — сказала она. — Пиратский капитан!
Бросив быстрый взгляд по сторонам, она собрала Златко, Бренка, Петра и Костю в тесный кружок и шепотом, хоть и не было в том никакой необходимости, отдала необходимые распоряжения.
Все произошло молниеносно. Бренк нахлобучил на глаза элегантному пирату его собственную шляпу и затолкал в рот платок. А Костя и Петр веревкой, найденной у бочонка, накрепко притянули его локти к туловищу. Златко задул канделябр. В темноте все четверо, удерживая жертву за камзол, подняли пиратского капитана в воздух. Никто ничего не заметил.
Нетрудно представить, что должен пережить человек, когда невидимая сила вдруг затыкает ему рот, связывает руки да еще поднимает в воздух. Однако пленный пират оказался мужественным человеком. Он вырывался изо всех сил, пришлось, опустившись в кустарнике, опутать его веревкой по рукам и ногам так, что он стал похож на кокон шелкопряда. Похитители перевели дух.
— Не тяжело будет, мальчики? — обеспокоенно спросила Александра Михайловна. — Долетите до лагеря?
— Вчетвером справимся, — ответил Бренк. — У «Шмелей» хорошая подъемная сила.
— Тогда я сейчас.
Через пару минут она вернулась. Под мышками у нее были копченый окорок немалых размеров и зажаренная телячья нога. В глазах доктора педагогических наук прыгали озорные искорки.
— Я о пропитании позаботилась, — объяснила она, — на несколько дней хватит. Не есть же все время черепашьи яйца! — Все было тихо, только один пират поднял с песка голову и перекрестился, когда окорок прямо на глазах сдвинулся с места и пропал.
Бабушка бросила взгляд на запакованного пленника.
— Глаза ему завяжите, чтобы высоты не испугался. В такой ситуации и здоровый человек вполне может схватить инфаркт.
Петр сходил в пиратский лагерь, нашел брошенную кем-то косынку и крепко-накрепко завязал капитану глаза. Да еще запасся парой веревок. Для страховки, чтобы не растеряться в пути, веревками привязали к бабушке окорок и зажаренную ногу. Теперь все! Можно лететь. Операция похищения была проведена блестяще.
Ориентируясь по электронному компасу, робинзоны мигом вернулись в свой лагерь. Пленника осторожно положили на траву. И тут произошла небольшая дискуссия.
— Бренк, — сказал Златко, — теперь надо сделать так, чтобы он нас мог слышать.
— Да, пора снять эффект кажущегося присутствия, — согласился Бренк. — Живя в XVII веке, что он подумает, разговаривая с невидимками? От суеверия помрет на месте!
— А от вида наших одежд не помрет? — спросил Костя.
— Во что бы ни был одет человек, лучше его видеть и слышать, — рассудила Александра Михайловна. — И не такой уж этот пират дремучий, он книги читает.
Бренк повозился в сумке с прибором.
— Готово!
— Руки и ноги пока не развязывайте, — распорядилась бабушка. — Снимите повязку с глаз и вытащите кляп изо рта.
Пленник пошевелился. Глаза его, казалось, вот-вот вылезут из орбит.
— Кто мы такие, вам знать не надо, — сказала Александра Михайловна, обратившись к пленнику по-английски. — Вашей жизни ничто не угрожает. Все, что вы должны — ответить на наши вопросы. Потом мы вернем вас к вашим товарищам.
Пленный пират нервно облизал губы. Лицо его, обрамленное короткой бородкой, было смертельно бледным. Сделав над собой усилие, неуверенно, запинаясь, он заговорил. Александра Михайловна переводила:
— Спрашивает, не боги ли мы, ему неведомые, спустившиеся с небес?
— Лучше сказать, что боги, — проговорил Петр. — Тогда он точно на все вопросы ответит.
Но бабушка покачала головой.
— Нет! Нельзя человеку представляться тем, кем он никогда не станет, — сказала она наставительно, а затем что-то произнесла по-английски. Пленник прикрыл на мгновение глаза, потом, опять запинаясь, начал что-то рассказывать. Александра Михайловна, высоко подняв брови, перевела:
— Говорит, что знаком с книгой Коперника из Торуни о множестве обитаемых миров во Вселенной, хоть и внесен этот труд инквизицией в «Индекс запрещенных книг». Говорит, что чувствовал, как неведомая сила поднимает его в воздух. Спрашивает, не прилетели ли мы с других звезд, потому что умеем летать и одеты так, как никто на Земле не одевается.
Наступила тишина. Изумлению робинзонов не было предела.
— Просвещенный человек! — воскликнул наконец Бренк. — Кто же он, пират или ученый? Немногие в XVII веке были знакомы с учением Коперника.
Александра Михайловна с достоинством произнесла:
— Мы люди Земли, такие же, как вы. Лишь более вас знающие и обладающие иными возможностями. Так будете отвечать?
Пленник кивнул. С достоинством он сказал:
— Если смогу, на все ваши вопросы отвечу. Хотя бы ради редкой возможности побеседовать со знающими людьми. Немногому я верю; но всегда чту разум и знания.
Костю распирало любопытство:
— У вас тетрадь на столе была. Что вы в нее записывали?
Пират пожал плечами. Похоже, вопрос его удивил.
— Что может записывать человек, плавающий по океанам и умеющий наблюдать? Я давно интересуюсь морскими течениями и направлениями ветров, интересуют меня глубины в разных местах океана, животные и рыбы, обитающие в соленой воде. Наблюдают многие, а вот записывают не все. Знания уходят, а они могут пригодиться другим мореплавателям. Да и всем, кто хочет больше знать о море.
Робинзоны переглянулись.
— Так вы, значит, ученый? — спросил Бренк с некоторым уважением.
— Ученый? — Пленник снова пожал плечами, насколько позволяли веревки. — Я штурман, и зовут меня Бартоломью Хит.
— А мы думали, вы капитан, — произнесла бабушка.
— Капитан «Крокодила» — Джек Робертсон. Но его трясет лихорадка. И он остался в каюте, за ним ухаживает черный слуга Бенжамен.
— Так как же вы, ученый человек, стали пиратом? — мрачно спросил Петр. — Грабите корабли, зарываете клады. Ведь вы же объявлены вне закона!
— Опасное ремесло, — подумав, ответил Бартоломью Хит, — но нет в нем, на мой взгляд, ничего постыдного. Опасное ремесло, но и захватывающее. Мы охотимся за торговыми кораблями, чаще всего испанскими, а военные фрегаты охотятся за нами. Месяц назад у Мадагаскара «Крокодил» едва ушел от погони. Нам повезло, что прежде я открыл у тех берегов сильное течение, а отшельник научил меня предсказывать погоду с точностью до часа. Мы сманеврировали и поставили три фрегата под ураган, а «Крокодил» благополучно прошел по самому его краю...
Костя хотел было спросить, кто такой отшельник, про которого он уже не первый раз слышит, но опять вмешался Петр.
— Но не всегда же вы были пиратом? Пиратами не рождаются.
— Не всегда, — просто согласился пленник. — Я был штурманом на торговом судне. «Крокодил» нас захватил в плен.
— И вы перешли к пиратам? — поджав губы, спросил Петр.
По лицу Бартоломью Хита скользнула тень, когда Александра Михайловна перевела вопрос, и он не сразу ответил:
— Джек Робертсон долго выхаживал меня от ран. Кто-то из оставшихся в живых после боя показал, что я штурман, а Робертсон в тот момент нуждался в штурмане.
— И вы остались с пиратами? — не унимался Петр.
Александра Михайловна даже на него прикрикнула:
— Петр! Да перестань ты! Перед нами человек своего времени, с устоявшимися взглядами, свойственными его исторической эпохе. В конце концов, будет тебе известно, среди пиратов были весьма достойные люди. Уолтер Рэли писал стихи и философские трактаты, а сэр Френсис Дрейк открыл пролив и вторым после Магеллана совершил кругосветное путешествие... Петр насупился:
— Конечно, он человек своего времени, но я бы, будь я на его месте...
Бартоломью Хит снова заговорил:
— Не скрою, привлекает меня и то, что на «Крокодиле» гораздо больше возможностей для моих занятий и наблюдений. Прежде я плавал одним и тем же путем из Бристоля в Кейптаун, а теперь мы ходим везде. Нередко Джек Робертсон меняет маршрут По моей просьбе, ложится в дрейф, когда я бросаю за борт лот.
— Вот видите! — с одобрением заметила Александра Михайловна. — У человека на первом месте сугубо научные интересы, и это надо только приветствовать. Будем считать, что пребывание его в пиратах вполне оправдано. А теперь вопросы буду задавать я. Пора же, наконец, заняться тайной острова!
— Задавай! — буркнул Петр.
— Так вот, что нас интересует, — сказала бабушка по-английски. — На острове происходят странные вещи. Наверняка вы что-то знаете. Вот, например, радиопередачи в ваш-то XVII век!
— Радиопередачи? — осторожно, словно пробуя незнакомое слово на ощупь, повторил пират-ученый.
С минуту Александра Михайловна смотрела на него испытующе.
— Нет, — заключила она по-русски, — по лицу видно, этого он и в самом деле не знает.
Она опять перешла на английский.
— Тогда поговорим о другом. Мы были рядом с вами, когда вы доставили на поляну большой сундук.
На лице Бартоломью появилось выражение неподдельного изумления.
— Вы были рядом?! — воскликнул он. — И мы не заметили вашего присутствия?! Быть этого не может! С нами был матрос-индеец, он чувствует человека за тысячу шагов, слышит хруст веток и шорох травы.
— Уж поверьте на слово! — сказала бабушка. — Мы были от вас не в тысяче, а в двух шагах. Просто вы не могли нас ни видеть, ни слышать. Когда вас похищали из лагеря, вы ведь не заметили нашего присутствия?
На лице штурмана появилось странное, но вместе с тем очень знакомое выражение. И Костя вдруг вспомнил: точно такое лицо бывает у Лаэрта Анатольевича, когда тот сталкивается с какой-либо технической диковиной, принцип действия которой ему неведом. Чувствовалось, что в душе штурмана идет напряженная внутренняя борьба. Но наконец Хит решился:
— Я ваш пленник, — заговорил он просто, хотя и вкрадчиво, — так что не мне задавать вам вопросы. Но по всему видно, что вы совсем необычные люди, а мною больше всего движет стремление постичь истину до конца. Так, может, нам будет легче понять друг друга, если точно знать, в чьи руки я попал? Вы не боги, и вы не со звезд, вы очень странно одеты и очень юны... И вы тоже еще молоды, миссис, — добавил галантно пират, глянув на доктора педагогических наук. — Если я должен все сохранить в тайне, возьмите с меня любую клятву. Разумеется, вы можете оставить мои слова без внимания, но поверьте, продиктованы они лишь неистребимой любознательностью.
В лагере робинзонов воцарилась долгая тишина. Потом бабушка одобрительно произнесла:
— Замечательно, молодой человек! Кое в чем, Петр, можешь брать с него пример. Ничего не имела бы против, если б тобой тоже движило стремление постигать истину до конца.
Бренк и Златко посмотрели друг на друга. Судя по всему, Златко колебался, но Бренк решился. Чувствовалось, что ученый-пират ему нравится. Наконец и Златко махнул рукой.
— Ладно, Бартоломью! Все должно обойтись! — молвил он. — Александра Михайловна, переводите!
С жадным любопытством глядел штурман на компанию робинзонов. Все больше он походил на Лаэрта Анатольевича, даже бородкой. Златко встал. И вдруг, словно бы в знак полного доверия, перешел на «ты».
— Тебе, Бартоломью, нелегко будет поверить, но придется. И, наверное, ты прав — если мы будем все знать друг о друге, то лучше друг друга поймем. Так вот, постигай истину. Мы в самом деле люди Земли, как и ты, но совсем из другого времени. Ты живешь в XVII веке, Костя, Петр и Александра Михайловна на три столетия позже, а мы, Златко и Бренк, живем в XXIII веке. И мы знаем способ, как переноситься из одного века в другой. Можем отправиться, если захотим, в Древний Египет. Или в Древний Рим. Понял?
Бартоломью Хит медленно покрутил головой, словно пытался уместить в нее все услышанное.
— Возможности наши покажутся тебе просто необыкновенными. Вот, например, умеем летать... ну, да ты знаешь! — С этими словами Златко взмыл на несколько метров над Землей и плавно опустился. — Можем становиться невидимыми. — Он покопался в сумке, и на несколько мгновений все пятеро робинзонов исчезли. — И еще очень многое, чего тебе даже не вообразить.
Бартоломью Хит дрожащей рукой перекрестился. — Верю, что вы были рядом с нами и сундуком, — хрипло произнес он, — и всему остальному верю... начинаю верить. Но дайте мне немного времени все осмыслить.
У оранжевой палатки, замаскированной зелеными ветками, еще тлели уголья костра. Пират долго смотрел на них, и в глазах его отражались, маленькие огоньки. Наконец Хит еще раз мотнул головой и поднял глаза.
— Я представляю себе так: всегда будут жить на Земле люди, только в разные времена. И однажды кто-то придумает устройство, помогающее перебираться из эпохи в эпоху.
— Бартоломью! — воскликнул в восхищении Петр. — Знаешь, что я тебе скажу? Ты... ты и сам намного опередил свою эпоху! И нам очень повезло, что мы на тебя напали! Ну кто бы другой на твоем месте сразу все понял!
— Он книги читает, — ответила за пирата бабушка. — И у моряков всегда есть время подумать.
Штурман помолчал еще немного, глубоко вздохнул. И, видимо, окончательно принял разумом все, что ему сообщили.
— Ну, так чем же я могу помочь миссис и юным джентльменам из будущего? Хотя мне и самому не терпится задать множество вопросов.
— Бартоломью Хит, — оборвала его бабушка, — мы видели, как ни с того ни с сего сундук исчез.
— Верно, — ответил штурман «Крокодила», — отшельнику нужно много серебра. Он говорит, что для опытов, и я его хорошо понимаю...
Костя толкнул Петра локтем.
— Вот видишь! Я так и знал! На острове живет гениальный изобретатель. Он и радио изобрел раньше Попова. А сейчас, может, фотографию изобретет, раз серебро ему требуется...
— Постойте! — сказала доктор педагогических наук. — Петр, Костя! Да развяжите же мистеру Хиту руки и ноги. Чувствую, он будет долго рассказывать.
6. Отшельник дает уроки
Душистая трава, устилавшая пол палатки, была такой мягкой, а первый день на острове столь насыщен событиями, что сон четырех наших Робинзонов был сладок и долог. Александра Михайловна поднялась пораньше и занялась хозяйством. Отрезала кусочек от пиратского окорока, попробовала и одобрительно подняла к небу глаза. А были еще кокосовые орехи и хорошо прожаренная телячья нога.
Костя наконец тоже проснулся и выполз на солнечный свет. Он не сразу сообразил, где находится: открывшаяся глазам картина сильно отличалась от той, что изо дня в день приходилось видеть, просыпаясь в московской квартире.
Тихий океан был совершенно спокоен, его голубая поверхность казалась ровным отполированным зеркалом. На мириады искр рассыпались в нем лучи быстро поднимавшегося солнца. Пиратский корабль казался красивой, тонкой, искусно выполненной моделью. Тропический лес был насквозь пронизан птичьими трелями, а воздух, еще не прокаленный солнцем, наполняли неповторимые ароматы, бодрящую свежесть его хотелось пить, как воду.
Следующим из палатки вылез Бренк со всклокоченной ото сна головой. Увидев перед собой сказочную панораму, он даже зажмурился от удовольствия. Друзья молча сидели рядышком на траве, наслаждаясь красотами своего первого утра. Златко и Петр встали последними. Завтрак давно был готов.
Видимо, у всех это на уме, поскольку никто не удивился, когда Петр, набив рот, вдруг заключил:
— Молодец этот Бартоломью! Я его зауважал, хоть он и пират. Как он к знаниям тянется!
— И как летать быстро научился! — подхватил Бренк. — Почти как вы, Александра Михайловна! Только объяснили, надели «Шмель» на руку, он уже в воздухе!
— Не спорю, — молвила Александра Михайловна. — Случай свел нас с исключительно способным человеком. Даже в наше время он мог бы стать незаурядным ученым. Но на пиратском корабле, к великому сожалению, он вряд ли должным образом разовьется. Ученому нужны библиотеки, переписка и встречи с коллегами, симпозиумы, конференции. А с кем он общается, плавая на «Крокодиле»? С этим... Джеком Робертсоном, страдающим от тропической лихорадки? Или с тем суеверным пиратом, что стал креститься, когда у него окорок из-под носа увели?
Он с отшельником общается, не забывайте, — вставил Костя. — И отшельник его многому учит. Все, что Бартоломью нам рассказывал, подтверждает мою версию: отшельник — это крупный ученый и изобретатель, опередивший свое время и неизвестно как попавший на необитаемый остров.
— Костя, — заметила доктор педагогических наук, — поверь моему жизненному опыту и интуиции! Я убеждена в искренности Бартоломью Хита, потому что никогда не ошибаюсь в людях, но вместе с тем убеждена и в том, что отшельник личность гораздо более загадочная, чем тебе представляется. Сдается мне, что он не просто изобретатель. Может... может, он потомок атлантов. Или, как мы, из другого времени, с другой планеты. Бартоломью, в сущности, почти ничего о нем и не знает. Но мы-то, по счастью, здесь и обязательно раскроем тайну. Может, уже сегодня! Так что ешьте быстрее!
Впрочем, никого не нужно было подгонять. На свежем воздухе не приходилось жаловаться на аппетит, а во-вторых, и в самом деле вскоре предстояло отправляться к указанному Хитом месту. Вчера научив ученого-пирата летать, Петр, Бренк и Костя вернули штурмана к пиратскому лагерю, поскольку нельзя было оставлять лихих морских разбойников без присмотра! А сегодня Хит должен был показать Робинзонам того таинственного человека, которого он называл отшельником. События, понятно, все ожидали с большим нетерпением. Разве можно жить спокойно, если тайна все еще остается тайной?
Костя отхлебнул кокосового молока и призадумался. Александра Михайловна, конечно, была права: про отшельника Бартоломью знал не так уж много. Но и то немногое, им рассказанное, необходимо было должным образом выстроить в уме, прежде чем отправиться к месту свидания. Итак...
С год назад, захватив груз серебра на испанском корабле, «Крокодил» подошел к острову, открытому незадолго до этого Робертсоном, чтобы спрятать добычу, а заодно пополнить запас пресной воды. Когда несколько сундуков с серебром доставили к приметному месту под одинокой пальмой, произошло сверхъестественное: сундуки -исчезли в волне зеленого света. И еще более странным было то, что никто из пиратской команды это ничуть не удивило: казалось, все шло так, как и должно, быть...
А потом пиратам явился обросший бородой человек, одетый в звериные шкуры, и объявил, что живет на острове отшельником и за многие годы приобрел обширные познания. Опять-таки без тени удивления Джек Робертсон выслушал предложение: пираты привозят на остров серебро — именно серебро, а не золото или драгоценные камни, — а он, мудрый отшельник, взамен дарит им неизвестные другим секреты, что позволят команде «Крокодила» стать непобедимой на море. В доказательство отшельник тут же открыл Робертсону, как с помощью простейших дополнительных парусов увеличить скорость парусника на целую треть.
Пиратскому капитану, не боящемуся ни Бога, ни черта, предложение пришлось по душе. Он поставил на «Крокодиле» дополнительные паруса и провел испытания. Парусник действительно стал много быстроходнее. Начало было многообещающим. И с тех пор повелось: время от времени «Крокодил» доставлял на остров серебро для отшельника, а тот открывал неведомые другим морякам секреты. Он научил пиратских главарей с безошибочной точностью предсказывать погоду, подсказал, как увеличить скорострельность пушек, обучил необычными приемам абордажного боя, от которых нет защиты.
И вот теперь «Крокодил» привез очередной сундук с серебром, а отшельник должен был преподать пиратам — капитану Робертсону, штурману Хиту, начальнику артиллерийской команды и боцману — очередной урок пиратской науки...
...Александра Михайловна встала и взялась за подзорную трубу. Условный знак Бартоломью — крест из больших камней на отмели — был уже выложен.
— Пора! — сказала бабушка.
Робинзоны взлетели, набрали высоту.
Вскоре они разглядели внизу десятка полтора черных точек — морские разбойники уже выходили вереницей на памятную поляну с одинокой пальмой. Робинзоны подлетели ближе, снизились… Зрелище, открывшееся перед ними, снова поразило их своей живописностью.
Капитан Робертсон, очевидно, на берег так и не высадился — пиратов высокого ранга было только трое: Бартоломью Хит, одетый, как вчера, тот самый рыжий бородач, что спал на песке, обняв обнаженную саблю, — в одних широких штанах и косынке, и еще маленький человечек в зеленом камзоле, расшитом золотом и серебром, в изобилии украшенном жемчугами и бриллиантами. Правда, под камзолом у пирата, судя по всему, не было надето ничего.
Бородач был боцманом «Крокодила», а человек в камзоле — главным пиратским канониром. Вместе с Хитом налегке они шагали впереди. А пираты рангом пониже, немного отстав, волокли огромную скамью, грубо сколоченный стол и еще один массивный предмет, больше всего походивший на переносную классную доску. Замыкал шествие угрюмый пират, игравший на скрипке.
— Вот это да! — воскликнул Петр. — Доска почти как в школе! На каком корабле они ее добыли? Или плотник «Крокодила» соорудил для занятий?
По всему было видно, что морские разбойники выполняют хорошо знакомое, привычное дело. Стол, скамью и доску поставили в тени пальмы, и поляна сразу стала напоминать класс под открытым небом. Три пиратских начальника, усевшись рядком на скамью, походили на прилежных школьников, готовых к уроку и ждущих учителя. Простые матросы отошли в сторонку и сели в кружок. Скрипач убрал инструмент в футляр. А Робинзоны опустились на землю под пальмой, невидимые и неслышимые, и стали ждать.
Таинственный отшельник не спешил. Но вот наконец на противоположной стороне поляны раздвинулись заросли причудливых тропических растений и появился бородатый человек, прикрытый звериными шкурами.
В отшельнике, если не считать необычной одежды и длинной бороды, не было ничего необыкновенного. Человек как человек. Не спеша он пересек поляну и остановился возле классной доски. Опять-таки, если не считать бороды и одежды, он был похож на обыкновенного школьного учителя. Сходство усиливалось и тем, что под мышкой он держал свернутые в трубочку какие-то бумаги, а возможно, графики и таблицы. Отшельник, чувствовалось, занимался тем, к чему привык. Словно сам Робинзон Крузо, во плоти и крови, готовился выступить с лекцией у классной доски перед пиратской шайкой.
Отшельник что-то сказал.
— За серебро благодарит, — перевела Александра Михайловна, — говорит, что оно пойдет на доброе дело.
Отшельник взялся за свернутые трубочкой бумаги. Стоило ли удивляться, что это и в самом деле оказались грубо выполненные таблицы и диаграммы? Он аккуратно развесил их на доске, прикрепляя стальными булавками, которые извлекал неизвестно откуда, и снова что-то сказал. Александра Михайловна пояснила:
— Говорит, что сегодня научит своих друзей с помощью особых средств день превращать в ночь и под покровом искусственной тьмы внезапно нападать на чужой корабль или, наоборот, уходить от погони.
Она замолчала, вслушиваясь.
— Понятно... Речь пойдет вот о чем. «Крокодил» при необходимости сможет закрывать небо над морем громадным облаком, неотличимым от густого тумана, в котором легко скрыться. Для этого надо использовать особо приготовленные составы, легко воспламеняющиеся и долго горящие...
— Так это дымовая завеса! — воскликнул Костя. — Вот это да! Наверняка в семнадцатом веке ее никто еще не применял, так что «Крокодилу» теперь все карты в руки!
Лекция была длинной и обстоятельной, но, конечно, очень специальной. Александра Михайловна сначала переводила все подряд, но потом махнула рукой. Пиратский боцман долго держался, но наконец с глухим стуком уронил голову на стол и заснул. Главный артиллерист слушал внимательнее, Бартоломью Хит прилежно конспектировал.
Костя подумал: пиратский капитан Джек Робертсон, пожалуй, и в самом деле не продешевил, щедро платя серебром за знания. Что может быть дороже, если умеешь должным образом их применить? Вероятно, этот Джек Робертсон — тоже личность незаурядная и уж ни в коей мере не консерватор.
Но все имеет конец, так что и эта фантастическая лекция Закончилась. Свернув диаграммы, отшельник двинулся восвояси. Никакой церемонии прощания не было. Канонир растолкал боцмана, и пираты тоже стали собираться.
Бартоломью Хит обвел окружающее пространство напряженным взглядом. Он знал, что его новые друзья, попавшие на остров из будущего, где-то здесь, рядом, и словно бы силился их разглядеть.
А они уже следовали за отшельником. С Бартоломью, как условились накануне, собирались переговорить позже.
Путь оказался недолгим. Отшельник скрылся в чаще, вброд перешел ручей и по едва заметной тропке двинулся вверх по склону. Тропические заросли постепенно редели. Наконец отшельник вышел к огромной серой скале. Отсюда открывался вид на океан; правда, берег здесь был не столь приветливым — вместо золотого песка угрюмо громоздились черные скалы.
Здесь отшельник остановился, осмотрелся по сторонам. Робинзоны ждали, что будет дальше. Все произошло очень быстро: отшельник поднял руку, и в скале вдруг открылся проем. Сквозь него виделась ярко освещенная пещера. Отшельник шагнул внутрь, и прежде чем проем закрылся, Робинзоны увидели невероятную картину: одним движением скинув звериные шкуры, отшельник остался в серебристом облегающем комбинезоне. И лицо его тоже изменилось — оно стало почти треугольным, удивительно белым, с едва заметной щелкой рта и глазами необыкновенной величины.
Проем закрылся. Златко и Бренк молча смотрели друг на друга.
— Ты узнал? — спросил Златко.