— Владыки тебя конечно подготовили к разговору, но все равно, то, что я скажу, покажется тебе странным и невероятным. Слушай внимательно, и тогда тебе будет проще разобраться. Я давно решил навести в панеоне порядок. Если некоторым кажется, что и так все хорошо, это вовсе не значит, что так оно и есть. Я мыслю глобально, а не частностями, и потому должен думать не только о настоящем и будущем, но и о далеком будущем. А оно таково, что сейчас требуется провести хорошую чистку среди подчиненных.

Мы снова в доме Ника, и я вижу, что он все время о чем-то думает после нашего возвращения. Суетится, наводит порядок там, где не требуется, сделал три телефонных звонка из кухни, откуда я не могу слышать, что он говорит. Испытываю облегчение, когда он объявляет:

Захарий кивнул, но ничего не сказал. Он ожидал услышать это, но все последующее произвело на него поистине ошеломляющее впечатление.

– Мне нужно заняться кое-какими делами.

— Чтобы было понятнее, но одновременно чтобы не забивать тебе голову разными ненужными вещами, я скажу так, — ОН положил руку на плечо Захарию. — Через определенное время, некоторые станут думать о себе слишком много. Они будут позволять себе сами определять, что делать, а что может и подождать. Когда у кого-то становится чуть больше власти и силы, и он постоянно ими пользуется, то остановиться уже не под силу. Всему требуется обновление, это относится к людям в полной мере, а также к духам, которые связаны с ними. Процесс этот вечен, и изменить его ход нельзя, поэтому не пытаясь изменить, я его просто остановлю. Вот тебе список тех, кого надо отправить в Долину Столпов.

Хозяин передал Захарию туго скрученную бумагу.

– Хорошо. Мне сходить в магазин или что-то сделать?

— Читай!

Захарий поднес ее к глазам, и сначала даже не поверил. Это были Конрат, Веригон, Изермон, Клодий, Эльстрат, Вельворт, Бориус, и еще шесть имен, Захарию не известных

Я пытаюсь говорить легким тоном, но хочу знать, что все же самое важное. Эгоистично хочу удержать его рядом с собой (что может быть важнее происходящего со мной?), но знаю, что это глупо, не хочу быть похожей на капризного ребенка. Я должна помнить, сколько времени он уже потратил, чтобы помочь незнакомке. У него есть и другие обязательства. Правильно. Но почему он мне о них не рассказывает?

— Ну? — спросил Хозяин, внимательно глядя Захарию в глаза.

— Они ничего не подозревают? — спросил тот.

– Нет, оставайся здесь. С тобой все будет в порядке? Ты чувствуешь себя здесь в безопасности?

— Нет, они даже в своих помыслах сейчас абсолютно верны, но это не важно. Все они являются духами, и человеческое у них в природе. Всей моей нежити нужно только немножко энергии, и все! Власть, и все материальное их не интересует, а эти, хоть и действуя по приказу, постепенно будут стараться все больше возвыситься, что недопустимо.

— Как мне действовать?

Если я отвечу отрицательно, он останется? Я не буду это проверять, поэтому отвечаю «да». Не хочу показаться неженкой.

— Эренором ты нанесешь поражающий удар

Пока его нет, я просто хожу по дому. Мне хочется что-то сделать, чем-то себя занять, попытаться не смотреть на одеяльце моего сына, которое лежит в сумке с тех пор, как мне его принесла Кэрол. Представляю Дилана четырехлетним ребенком, он радостно играет, качается на качелях в каком-то неизвестном месте. Я стараюсь не думать о том, что растит его кто-то другой и он называет мамой другую женщину. Вместо этого пытаюсь сосредоточиться на том, чем мы сможем заниматься вместе, когда я его найду. Уверена, что обязательно его найду.

— А что будет с ними дальше?

Звонит мой телефон. Кэсси.

— Посмотрим.

– Привет. Как ты себя чувствуешь после прошлой ночи?

— Еще один вопрос, Повелитель.

Я не говорю ей, что у меня болят глаза, кожа на лице стянута от слез, голова раскалывается от мыслей. Не хочу заставлять ее беспокоиться, поэтому не говорю ей, что чувствую себя как машина, которая едет по шоссе на нейтралке. Вместо этого отвечаю:

ОН усмехнулся.

— Знаю я твой вопрос! Долина Столпов находится между Панеоном и Эксельсией. Я дам тебе ключ от нее, Захарий. Как только Эренор пройдет сквозь духа, он перестанет говорить и вообще сопротивляться, это будет кукла. Отведешь их туда, и поставишь на свободные места. Там много таких уже стоит, ведь чистки проводятся к у нас, так и в Эксельсии. Таков мир, Захарий, и его суровая правда. Только в отличие от людей, мы мыслим не выгодой, а канонами высшей справедливости. Понимаешь, ведь я спасаю этих духов, а иначе, после того, как они окажутся уже повинны, наказание было бы не в пример жестче, вплоть до уничтожения аоры.

– Все в порядке. Мы сегодня встретились с Рейчел.

— Да, Повелитель, — Захарий кивнул головой, — я понимаю Вас, и я готов.

— Смотри, куда мы уже зашли! — Хозяин вновь взял Захария под руку, обращая его внимание на изменившуюся обстановку.

– Правда? И как прошла встреча с Круэллой [39]?

Действительно, теперь их окружали аккуратно сложенные ряды камней, поросшие травой, и создавалось впечатление, что они идут между двух крепостных стен, зажатых в горном ущелье.

Я улыбаюсь. Кэсси никогда не стеснялась в выражениях.

— Здесь скрыты гробницы Великих Древних, у которых теперь нет имени, — сказал Он. — Они были уничтожены во время Великой Войны, после которой был написан Большой Закон. Их захоронили в горах Альдора на восьмом уровне, но я распорядился перенести все сюда. Я один помню их всех, и знаешь, их исчезновение не было напрасным, Захарий. Они погибли во имя истины, и уходили без сожаления, потому что она была им открыта. Познавший истину больше не думает о себе как о цельной личности, как бы она не была огромна. Он становится воздухом, вселенной, и если есть возможность сделать что-то для других, то делает это без раздумий, потому что для себя ему желать больше нечего. Но не буду отвлекать тебя, ведь о вечности можно рассказывать вечно. Всему свое время, а сейчас пришло время действовать тебе.

ОН сделал небольшое движение, и они снова очутились в уютном кабинете. Захарий обнаружил себя сидящим перед столом, будто и не было всего остального.

– Нормально. Даже неплохо, но безрадостно. С миссис Райли все получилось гораздо хуже.

— Так что вот, Захарий, — Он спокойно продолжал, — теперь задавай вопросы, другого времени у тебя не будет. А это ключ, который я обещал.

Хозяин передал Захарию маленький неброский медальон.

— Шорт Азар Георгон, — прочитал Захарий надпись на нем.

Я ввожу Кэсси в курс дела и чувствую ее раздражение из-за того, что она находится так далеко и не может помочь.

— Это заклинание перехода в Долину Столпов. Медальон заряжен на тебя, больше им никто не сможет воспользоваться. Также заклинание заставит уже поверженных, безвольных духов повиноваться тебе, и сделает их полноправными обитателями Долины.

— А я думал, туда надо обычным способом добираться, — сказал Захарий, продолжая вертеть медальон в руках.

– Обещаю: я постоянно буду держать тебя в курсе дел, сообщать про каждый наш шаг. Звонить каждый день. Ты будешь чувствовать себя так, словно находишься здесь.

Хозяин некоторое время молча смотрел на него.

Она фыркает.

– Как я понимаю, помогать бездомным завтра ты не собираешься?

— Долина Столпов закрыта и запечатана. В ней хранятся сто миллиардов аор, необходимых для создания будущих цивилизаций. Бесполезные сейчас, они внесут свой вклад в наше дальнейшее процветание. Она существует вне времени и вне обоих миров. Все о ней слышали, но никто, кроме двадцати двух Владык с нащей стороны, и двадцати со стороны верхних, там не был. Это место — своего рода банк, в котором хранится будущее. Используемые сейчас аоры все равно придут в негодность. Когда очередное появление на земле становится человеку в тягость, и ему уже ничего не интересно, значит количество энергии, выделяемой им, делается непозволительно малым. Такая аора не нужна далее, и подлежит замене. Но однажды будет пройден очередной критический рубеж, когда больше половины используемых аор станут такими, и тогда, после очищения Земли, мы заполним ее свежими, истосковавшимися по жизни людьми.

Проклятье, неужели завтра опять суббота? С одной стороны, мне кажется, что с тех пор, как я получила маленький коричневый конверт, прошла целая жизнь, с другой, что это произошло только вчера. Безумная неделя, все смешалось, этакий кадр из голливудского блокбастера.

— Я должен действовать сам, или есть четкий план? — спросил Захарий.

– Прости, Кэсс, ты можешь придумать для них какое-то оправдание? Ты же все понимаешь, правда? Теперь я должна довести это дело до конца, не вернусь домой, пока не найду Дилана. Как только все это закончится, приглашу тебя на воскресный обед. Обещаю.

— Нет, есть только список, остальное на твое усмотрение. Ты уже сполна показал свои возможности.

– Да, конечно. Только лучше в ресторан, специализирующийся на мясе, – ворчит она. – И обязательно позвони мне завтра. Я могла бы быть рядом с тобой, но у меня такое ощущение, что я вам мешаю.

— Если возникнут проблемы, мне можно ссылаться на Вас, Повелитель?

– Не дури. Вчера вечером ты все сделала восхитительно, но я знаю, что у тебя есть дом, в котором ты хочешь находиться.

— Можешь.

Некоторое время Захарий молчал, глядя себе под ноги.

Как только мы с ней прощаемся, я хватаю ручку и лист бумаги. У меня всегда хорошо получалось составлять списки, я ими руководствовалась на протяжении жизни – пока у меня была жизнь. Может, они мне и сейчас помогут. Записываю все факты, связанные со смертью моего сына. В документах судебного процесса вижу то, что не позволяло вспомнить мое сознание, – то, что случилось в один из дней в июле 2009 года. Ну, не совсем, потому что ничто не объясняет мне, почему следы ДНК моего сына оказались на расческе через четыре года после его смерти.

— А что потом? — наконец спросил он.

Помню, как чувствовала себя сильно уставшей и расстроенной. Почему? Почему я в тот день расстроилась? Что-то там случилось после прихода патронажной сестры… Она сказала нечто такое, что меня потрясло, я почувствовала себя плохой матерью, но не могу вспомнить, что именно, хоть убейте. Я вернулась домой и собралась вздремнуть вместе с сыном. Нет, погодите, вначале я заварила себе чашку чая, пока Дилан лежал на игровом коврике и бил ножкой по птичке, которая свисала с арки. Я его накормила и поменяла подгузник… Вот оно! Патронажная сестра спросила, почему я перешла на кормление из бутылочки. Это было совершенно бесчувственно, учитывая наши проблемы с кормлением грудью. Я не могла успокоиться все то время, когда после кормила его из бутылочки… Затем положила его в кроватку-корзину, поставила рядом с диваном и… ничего. Следующее воспоминание – мое пробуждение в больнице, двое полицейских под дверью моей палаты и толпа журналистов перед входом в больницу.

— А потом начну выдвигать вперед полноценную смену нашим героям. Такие люди уже найдены, множество девилов годами обучали их, вторгаясь в каждое их действие на земле. За этих людей, которым предстоит стать духами, шла настоящая борьба между девилами и светлыми анхелами.

Или есть что-то еще? Туманные образы из сна, который мне снился не один раз, приплывают и уплывают, становятся более-менее четкими, потом снова размытыми. Образы людей, которые разговаривают, спорят. Это только сны или реальные воспоминания? Разумно предположить, что они из реальности: ведь нас нашел Марк. Если он нашел своего сына мертвым в кроватке-корзине, с прикрытым подушкой носиком и ротиком, то он должен был плакать, предположить, что ребенка убила я. Что-то в этой сцене кажется неправильным, хотя все описано черным по белому в документах судебного процесса. Не могу понять, что не так. Почему я не могу ничего толком вспомнить? Странно. Другие дни я помню с кристальной четкостью. Как возила Дилана смотреть на землекопов, когда в местном парке велись земляные работы. Помню, как ездила на могилу матери, чтобы положить на нее фотографию Дилана с папой. Это была одна из причин, объясняющих, почему врачи диагностировали послеродовой психоз: я ничего не помнила про смерть Дилана. Хотя я всегда чувствовала досаду и неудовлетворенность доктора Томпсон: она думала, что я могу притворяться, чтобы получить меньший срок.

— Мы сумели всех отстоять? — спросил Захарий.

Достаю пачку аспирина, которую всегда держу в сумке, чтобы справиться с мигренью, угрожающей меня атаковать, принимаю две таблетки, запиваю стаканом воды. Без колебаний беру бутылку вина из никогда не заканчивающихся запасов Ника и наливаю себе еще бокал вина. Я считаю, что заслужила его после всего пережитого, и у меня перестанут дрожать руки. Ник должен вскоре вернуться. Он поможет мне ее допить.

— Друг мой, — вдруг улыбнулся Хозяин, — отстаивать как раз приходится не нам. Мы искушаем нужных людей, предоставляя им неограниченные материальные блага. Рождаясь, каждый человек крепко прилеплен к светлому, и только по прошествии времени среди них выявляются те, кто угоден нам. Создатель любит всех, как своих детей, как отец и мать, в одном лице. Мне же, не нужны ВСЕ! Мне не нужны слабые духом, не нужны рабы, во всех смыслах этого слова. А нужны люди свободно и творчески мыслящие, способные изменить себя, и через это изменить других. А плебеи и ханжи, думающие только о себе, меня не интересуют вообще, их просто нет для меня. Вон, их полный Панеон, и ты уже сам знаешь, что проходя свое чистилище, они после следующей жизни снова попадают к нам… Я тебе открою сейчас секрет, Захарий..

Глава 38

Джек: 16 декабря 1992 года

— Я слушаю внимательно, Повелитель!



«Держись, Джек. Ты поднялся уже так высоко, постарайся сейчас не испортить все».

— Так вот, в Панеон заблудшие аоры отправляю не я! В основном их отправляют светлые, отправляют анхелы! Я, и мои слуги, просто присматриваем за ними здесь, и исправляем их пороки. Те же, кто добровольно пришел ко мне, становятся в Панеоне, образно говоря, не заключенными, а полноправными жителями. Человеку на земле можно сколько угодно жаловаться, унижаться, просить своих выдуманных богов о помощи, но если он подменяет словом бог или боги, слово Создатель, значит у него будут большие проблемы. У множества народов свои боги, и отношение к чужим богам всегда крайне негативное. Но Создатель-то один, как один и Я, и никому не понравится, что чужими именами попирают твое. Только человек с внутренней свободой может это понять, и именно такие люди нужны мне! Те, кто не идет на поводу, кому смешны жалкие людские законы, кому противны серьезные лица безмозглых глупцов. Вот моя паства, и с ней, с ее помощью, я держу в своих руках третью часть всей земли! Все новое создается теми, кто ничего не боится, Захарий, и только так. Также нет трусов, среди стремящихся всей аорой ко мне. Они не жарятся на уровнях, не кипят там в дерме, не унижаются девилами, они становятся духами или девилами, и помогают мне во всем. У Создателя гораздо больше аор, но мы берем не количеством, Захарий. Однако дело у нас все равно общее, все связано с людьми, с жизнью на земле, и сама жизнь существует, потому что мы этого желаем. А поскольку жизнь необходима нам для нашего собственного существования, значит она вечна!

Он видел, что ситуация ухудшается, и ему требовалось что-то сделать. Шекс не вернется в Даремский университет – он сломался после случившегося с Бет, и его отец договорился, используя связи, чтобы ему разрешили закончить учебу удаленно. И вот теперь Джек сидел в отделении полиции, готовился к допросу касательно убийства. Боже, эти уроды на самом деле хватаются за соломинки.

— Я слышу истину! — невольно воскликнул завороженный Захарий.

— Еще бы! — снова улыбнулся Он. — Но мы немного отвлеклись, друг мой, давай снова к нашему делу. Что ты еще хочешь спросить у меня…или может, попросить?

«Я здесь не как подозреваемый. Я здесь по доброй воле».

— Повелитель, вам ведь ведома моя судьба? — неожиданно для себя спросил Захарий.

Он повторял эту мантру и благодаря ей успокаивался, лучше держал себя в руках. Принимая во внимание, из какой он семьи, детектив, который вел дело, предложил поговорить в университете, но Джек твердо ответил: нет. Он сам придет в отделение, ему не хотелось особого отношения к себе. Теперь Джек сидел рядом с лучшим другом и адвокатом отца. Детектив сказал, что в этом нет необходимости, но отец никогда не позволил бы ему переступить порог отделения полиции без сопровождения Джереми.

— Конечно.

– Вы хорошо знали Бетани Коннорс?

— Я знаю, что самому нельзя знать ее, но… сегодня ведь поворотный момент, правда?

— Правда, Захарий.

Джек посмотрел на Джереми, тот кивнул.

— Я почувствовал это еще заранее, и даже не по каким-то признакам. У меня сегодня была одна встреча, после которой что-то защемило внутри. Я понял, Повелитель, что теперь все изменится, не будет как раньше.

– На самом деле нет. То есть я хочу сказать, она была девушкой моего друга…

— Еще как не будет! — ОН усмехнулся.

– Невестой, – поправил детектив.

— Тогда только одна просьба. Вы мне и так дали все, что можно, но внезапно я ощутил…даже не знаю как сказать… ощутил некую пустоту, которую раньше не замечал, и которая вдруг предстала передо мной, такая простая и ясная.

«Чертов придурок, какая разница?»

— Тебе скучно, что-ли, одиноко? — Хозяин с улыбкой смотрел на Захария, неловко сидевшего перед ним, и теребящего края собственного камзола.

– Да. – Джек позволил себе натянуто улыбнуться. – Конечно. Но я встречался с ней всего несколько раз.

— Да….Вы именно так сказали, Повелитель… все так просто. Мне нужен не только друг, но и соратник. Тот, с кем можно разделить все.

Детектив улыбнулся в ответ. Он терся большим животом о край стола, и живот все ближе приближался к Джеку, когда детектив наклонялся вперед. У него были сальные волосы, которые тот не мыл уже несколько дней, лицо казалось темным от отросшей щетины. Этот человек много работал, явно сверхурочно, но он больше не получит никаких сведений от Джека. Джек мог бы поставить на это свою жизнь.

— Скорее не «тот», а «та»! — теперь Он был уже серьезен. — Но ты хотел жену, я тебе ее вернул.

– Несколько подруг Бет заявили, что вы были в нее влюблены.

— Конечно, но мне, и ей нелегко. Она не живая, Повелитель, она хорошая, добрая, все такая же…но она живет в другом мире. С моей стороны тоже нехорошо просто держать ее при себе.

Джек вздохнул. От истеричных женщин всегда следует ждать драматизации событий.

— Она человек, — напомнил ему Хозяин, — просто человек, а ты, большей частью, нет. Сознание девила требует общения с себе подобными, это естественно.

– Да, я считал ее симпатичной. Вы же видели ее, да? У нее была тонкая талия и при этом большая грудь, на которой можно было держать миску с кашей… – Джереми кашлянул. – Простите, – извинился Джек, приняв пристыженный вид и с трудом сдерживая улыбку при виде отвращения на лице детектива. – Да, я считал ее симпатичной.

— Да!

– Вы, вероятно, испытывали раздражение, когда она начала встречаться с вашим лучшим другом.

— И что будем делать?

Встречаться? Кем себя возомнил этот мужик? Фонзи? [40] Больше подходило слово «трахаться». Она трахалась с Билли, и долго это не продлилось бы. Джек видел, что говорил взгляд зеленых глаз этой охотницы, когда она на него смотрела. На самом деле она хотела его.

— Я не знаю, — медленно проговорил Захарий.

– Нет, не испытывал, – заявил Джек. – В Дареме много девушек типа Бет. У меня нет недостатка в свиданиях. – Он специально подчеркнул последнее слово, поддразнивая детектива, который был так сильно оторван от реальности.

— Та, которую, как я понимаю, ты встретил, действительно тебе подойдет?

— Ее зовут Хелла…

– Вы не отправляли ей подарки?

— Знаю! — прервал его ОН, подмигнув. — Раз, так, то твое желание исполнится, Захарий, можешь заниматься своей Хеллой.

Смысла врать не было. Дженнифер должна была рассказать этому дерьму о его подарках Бет.

– При нашей первой встрече Бет упомянула, какие произведения искусства ей нравятся, и я их ей посылал. Тогда я еще не знал, что она встречается с моим лучшим другом. После того как я это выяснил, тут же извинился перед Бет и сказал, чтобы она оставила все подарки себе – я искренне сожалел, что вел себя таким образом, и просил считать их моей попыткой извиниться. Я никогда преднамеренно не стал бы ухаживать за девушкой лучшего друга.

— А Эола, что с ней делать?

Ему страшно не нравилось, что приходится говорить такие вещи, он казался самому себе жалким, но это сработало: идиот скушал это представление «брат мой, друг мой». Джек бросил взгляд на Джереми, который снова кивнул. Боже, сколько же отец платит ему за то, чтобы он тут сидел и кивал?

— Я решу этот вопрос, это не сложно. Никому не будет плохо.

– Хорошо. Итак…

— Спасибо, Повелитель!

В дверь постучали, и в кабинет вошел молодой офицер с округлившимися глазами, словно до сих пор не верил, что его пустили в отделение полиции без наставника. Он не знал, куда деть руки, когда обратился к детективу, сидевшему за столом.

— Все, договорились! После выполнения задачи приходи ко мне, а сейчас направляйся на место Схода. Там еще сегодня увидимся.

– Простите, что перебиваю, сэр, но мы его взяли.

Захарий низко поклонился.

Толстый мужик, сидевший за столом, нахмурился.

– Твою мать, Дэвид, неужели ты не видишь, что я опрашиваю свидетеля?

Глава 13

После этой головомойки молодой человек покраснел, но добавил:

Выйдя из дверей, Захарий снова пошел в сторону помещений, где встречался с Мортом и другими Владыками. Уже подходя к нужному коридору, он услышал шаги в одном из боковых проходов. Из него появился Катул, сопровождаемый Хеллой.

– Простите, сэр, но старший инспектор Барнс хочет, чтобы вы там присутствовали. Он сказал…

— Здравствуй, Захарий! — загрохотал он, — И ты уже тут?! Рад встрече! Подарок мой, я знаю, уже пригодился?

Детектив повернулся к Джеку.

— Да, Великий, спасибо! Я вставил его в Азадор, и с ним на пару он стал просто незаменим.

– Простите, но мне нужно ненадолго уйти. Вы можете подождать несколько минут?

— Молодец! — Катул махнул Захарию своей черной рукой, покрытой загнутыми шипами, и скрылся в двери, открытой Хеллой.

Сердце Джека судорожно забилось в груди. Они нашли того бродягу? Дверь за детективом закрылась, но неплотно. Джек подошел к ней и приоткрыл побольше, но все равно ничего не услышал.

— Пойдете? — спросила она Захария. — Там уже много гостей.

– Мне нужно в туалет, – заявил он Джереми. – Через минуту вернусь.

— Чуть позже, — ответил он, закрывая дверь.

У Джереми не хватило смелости возразить. Джек открыл дверь и отправился за двумя полицейскими. Говорили они на повышенных тонах, и это заставило его остановиться. Черт, вот оно! Сейчас все может закончиться.

Хелла прислонилась к стене и смотрела на него, как-то неловко спрятав за спину руки. Она была ниже него, и когда Захарий подошел поближе, ей пришлось поднять глаза.

— Что? — спросила она, видя, что он молчит.

Глава 39

— Я был у Него.

— Я знаю, — тихо сказала Хелла.

— ОН может отпустить тебя, если..

Проходит час, а Ник еще не вернулся, поэтому я снова наполняю бокал и возвращаюсь к своим записям. Судя по показаниям полицейского, который вел расследование, нас с Диланом обнаружил Марк и сразу же повез в больницу. Когда в дом приехала полиция, они нашли подушку – орудие убийства – на полу, там, куда ее отбросил Марк после того, как вырвал из моей крепко сжатой руки. Еще на полу валялась пустая баночка из-под аспирина и натекла лужа крови – в том месте, где я ударилась головой после того, как отключилась. Марк обратился за помощью к доктору Райли, которого встретил на автомобильной стоянке перед больницей. Доктор Райли заявил, что и я, и мой сын мертвы. Нас завезли в помещение, и тут еще один медицинский работник заметил, что я дышу. Они все остолбенели от шока. Полицейский психиатр подтвердил, что я, вероятно, отключилась из-за послеродового психоза – потеря сознания стала прямым следствием психологической травмы, полученной в результате убийства сына. Все было очевидно. Простое дело. Меня поместили в больницу, где я проснулась на следующий день.

— Если?

С некоторым удивлением понимаю, что мой бокал опустел, а когда поворачиваюсь к бутылке, чтобы его снова наполнить, то понимаю, что и она опустела. Как такое случилось? Помню те времена, когда одной бутылки вина хватало на три бокала. Я открываю вторую бутылку, возвращаюсь на диван и закидываю на него ноги. Сделав всего пару маленьких глотков, решаю опустить голову на подушку и дать отдохнуть глазам. На секундочку.

— Если ты захочешь. Я мог бы долго говорить тебе всякую чушь, но здесь это не требуется ведь, правда?

— Правда.

Глава 40

Захарий положил ей руки на плечи. Хелла не отстранилась, а наоборот, сделала шаг навстречу и они оказались вплотную друг к другу.

– Сьюзан! Сьюзан, просыпайся!

— Я не смогу одна, — прошептала она. — Я столько лет одна!

Что-то не так, кто-то кричит, судорожно трясет меня за плечи. Где Дилан? С ним все в порядке? Я медленно оглядываюсь вокруг, понимаю, где нахожусь, вспоминаю, что Дилана больше нет, я не дома, а трясет меня за плечи не мой муж, а Ник.

— Я тоже не смогу, — так же тихо сказал Захарий, привлекая ее к себе.

– Ник, какого черта? – Я сажусь, голова дурная, кровь стучит в висках, во рту пересохло. – Где-то пожар?

И тогда я вижу, что не так. Создается ощущение, будто в гостиной у нас над головами разбили пиньяту. Весь пол покрыт обрывками бумаги, и мне требуется секунда, чтобы понять: все мои записи, материалы судебного процесса, медицинские документы и статьи разорваны на мелкие кусочки.

Когда их губы слились в поцелуе, обоим показалось, что мир перевернулся. Давно забытые, и такие желанные чувства, разом нахлынули, поглотив их полностью. Они даже не заметили, как из двери выглянул Остен, улыбнулся, и снова ее закрыл. Захарий держал в своих руках ее тонкое тело, такое податливое и хрупкое, и был готов на все. Он чувствовал себя во сто крат сильнее, чувствовал так, словно все в мире принадлежит ему. Они не услышали, как мимо них тихо прошла грациозная Нарзия, которую никто не встретил. Но Владычица лишь улыбнулась, и скрылась за дверью. Наконец они оторвались друг от друга, но еще долго стояли, не в силах разойтись. Все только начиналось, и в этот волшебный миг, вечность, стоявшая перед ними, давала обоим шанс, редко выпадающий кому-либо еще.

– Что ты наделал? – кричу, вскакивая на ноги. Ник не отвечает, тогда я осматриваю остальное. Три пустые бутылки вина валяются на полу рядом с перевернутым бокалом, а моя пачка аспирина лежит на ручке дивана, осталось всего две таблетки. – Это ты сделал?

Судя по выражению его лица, не он.

— Мне нужно идти, — Захарий говорил медленно и осторожно, — Знаешь, я чувствую себя так, словно знаю тебя много лет. И я очень хочу сделать тебя счастливой, Хелла, а через это стать счастливым и самому.

– Ну, и не я. Кто-то еще…

— Я постараюсь, чтобы тебе было хорошо со мной, чтобы ты стал счастливым, — сказала она, уткнувшись лицом ему в грудь. — Иди, конечно, я все понимаю.

– Как, черт побери, кто-то еще попал сюда, пока ты спала, выпил три бутылки вина, опустошил пачку аспирина и разорвал все бумаги так, что ты этого не заметила?

Я знаю как. Вино.

И они снова слились в объятиях и поцелуях, постепенно становясь одним целым. Их мир позволял им испытывать всю гамму чувств и ощущений, усиленную во много раз, не чувствуя сковывающих условностей медленного физического мира. Наконец они с трудом разошлись, живя теперь только следующей встречей. Хелла отправилась снова встречать гостей, а Захарий прошел в зал, где они все собирались. Там уже находились многие из тех, кого он знал, и кто был на его посвящении. Из Владык не было только Варзиса, а из Великих Земных Девилов отсутствовали Бенфегон, Мамм и Идра. Зато прибыли восемь Лордов, командующих легионами Панеона, которых Захарий не видел, но тем не менее помнил, по бытности своей Базилем. Также присутствовали семь, из двенадцати Старших девилов Панеона, которые руководили всеми сущностями, когда-либо выходящими из его чертогов. Захарий довольно долго здоровался со всеми присутствующими, останавливаясь ненадолго около каждого из них. За это время успели прибыть все остальные. Захарий несколько раз мельком видел свою Хеллу, которая приводила гостей, и все больше и больше тонул в ее черных глазах. И его чувство не оставалось без ответа, потому что маленькая ведьма тоже постоянно искала его среди приглашенных, готовая на все, ради этого сильного, красивого, и такого нежного девила, каким он выглядел в ее глазах, и который так сильно отличался от всех остальных. После прихода последнего из приглашенных, которым оказался Мионтодор, Верховный девил над умертвиями, двери зала снова раскрылись и появились двадцать три прекрасные ведьмы, несущие в каждой руке по кубку с напитком для приглашенных. Они шли в два ряда, и каждая подходила к одному из гостей, вручая торжественный сосуд, наполненный вином, однажды уже испробованным Захарием. Хелла шла последней, двадцать третьей по счету, и несла в руке только один кубок. Подойдя к Морту, она что-то сказала ему, и когда тот кивнул головой, повернулась, и подошла к Захарию.

– Я выпила часть вина. Одну бутылку, не три.

— Это тебе, — сказала она, протягивая ему серебряный кубок — Я пошла против правил, но Верховный Владыка разрешил.

– Ну, это хоть что-то объясняет, – фыркает Ник. – Например, почему ты оставила входную дверь в мой дом незапертой, когда решила поспать.

— Спасибо, моя хорошая, — Захарий принял ее подношение.

– Я думала, что ты ее запер, когда уходил! И я не планировала спать. Только на минутку прикрыла глаза.

— Ну ты молодец! — громко сказал Морт, подходя к ним. — Враз увел у нас самую хорошую девушку! Но, так даром тебе это не пройдет, сейчас я вам устрою!

Ник вздыхает и тяжело опускается на диван.

— Друзья! — он обратился разом ко всем присутствующим. — Давайте скрепим зарождающийся союз самой прекрасной ведьмы, и самого первого из новых девилов, Хеллы и Захария! Берусь утверждать, что вместе они будут не только счастливы, но и способны на очень многое, во славу нашего Повелителя! Аздаг!

– На секунду мне показалось, что ты… – Он не заканчивает фразу, но конец предложения и так понятен. Решил, что я приняла слишком большую дозу аспирина. Ник думал, что я совершила самоубийство.

— Аздаг! — разом грохнули присутствующие, подняв кубки вверх.

– Именно этого они и хотели! Они хотели, чтобы ты так думал! Что я сумасшедшая пьяница. Зачем еще выливать две бутылки вина и забирать аспирин? Чтобы я казалась сумасшедшей. Как ты считаешь, следует позвонить в полицию?

Захарий и Хелла обнялись и поцеловались при всех, по очереди пригубив вина.

– И сказать им, что кто-то приходил в мой дом, пока ты спала…

— Вот мы и вместе! — шепнул ей Захарий. — Никогда бы не подумал, что все будет так быстро! Как же хорошо, что здесь мы управляем временем, а не оно нами. Нам стоило захотеть, и все произошло!

– Выпил две бутылки вина, опустошил пачку аспирина и разорвал все бумаги, а я ничего этого не заметила, – заканчиваю фразу с мрачным видом. – Нет, думаю, что звонить не надо. Они подумают то же самое, что и ты. Лишились всех наших доказательств, как раз в тот момент, когда я думала, что мы начали продвигаться вперед.

Но тут раздался негромкий голос, тем не менее перекрывший все, который повторил:

– Об этом беспокоиться не нужно, – отвечает Ник. – Я сделал копии всех материалов перед тем, как отдать их тебе, за исключением…

— Аздаг!

Результатов ДНК-теста, которые я открывала сама и с тех пор держала при себе. Они лежали на столе, когда я заснула.

И все тотчас ответили эхом:

– Их больше нет, – печально подтверждаю я. – Пропали. Мое единственное доказательство…

— Аздаг!

– Не беспокойся. – Ник обнимает меня и подтягивает к себе. – Мы можем получить копии у Тима в лаборатории. Я рад, что с тобой все в порядке.

Захарий обернулся, и увидел Хозяина, который неожиданно появился в одной из боковых дверей, и теперь стоял, оглядывая присутствующих. Он медленно пошел по направлению к новообразованной паре, и Захарий с Хеллой встали перед ним на колени. Повелитель возложил им на головы руки и громко сказал:

– Правда? А мы здесь в безопасности? Может, следует перебраться в гостиницу?

— Да будет так!

После того как первый шок прошел и исчезла настоятельная необходимость заверять Ника, что я не пыталась покончить с собой, прихожу в ужас от того, что кто-то снова побывал в доме, когда я сама в нем спала. Мне здорово повезло, потому что разрезана только валяющаяся на полу бумага.

— Да будет так! — повторили присутствующие.

— Вот и все! Встаньте, дети мои, — с мягкой улыбкой произнес Он. — Отныне вас ничто, и никто не сможет разлучить. Такова Моя Воля, беру вас под Свою Руку!

– На самом деле мне не хочется снова жить в гостинице. – Судя по виду Ника, он нервничает, и достаточно сильно, чтобы рассматривать и этот вариант; мне становится только хуже. – Думаю, если дверь у нас будет заперта – еще один многозначительный взгляд на меня, – и я с этой минуты буду находиться рядом, то все будет в порядке. – Он не может не видеть, насколько я с этим не согласна. – Обещаю, что при первых тревожных звоночках мы съедем.

Захарию казалось, что ему только чудится все происходящее, настолько невероятно разворачивались события.

Я чувствую себя с ним в безопасности. Тот, кто хочет, чтобы я оставила прошлое в покое, последовал за мной сюда, чтобы напугать до смерти, но я чувствую себя в безопасности рядом с Ником.

— Я никогда не откладываю дела, — обратился Хозяин к Захарию. — Все, что касается меня, решается быстро и точно. Я заключаю договор, и сразу исполняю все, что требуется с моей стороны. Но, в свою очередь, требую неукоснительного соблюдения соглашений противоположной стороной, правда, в этом случае никуда не спешу.

Глава 41

— Я признателен Вам, Повелитель, у меня не хватает слов, — еще раз склонил голову Захарий, и его примеру последовала Хелла. — Я Вас не подведу!

— Ладно, — он ласково потрепал обоих по голове, — приступаем тогда к вопросу, по которому все здесь и собрались. Лирическое отступление закончено.

Воскресенье уже давно мой самый любимый день недели, так было и в те времена, когда я не думала с ужасом о приходе почтальона. Когда я была замужем, мы никогда не работали по выходным, поэтому долго валялись в постели, а потом заставляли себя из нее вылезти, чтобы отправиться на неторопливую прогулку или покататься на машине по сельской местности. Я очень любила торговлю с капотов и могла часами ходить и рассматривать выставленные людьми на продажу подержанные вещи. После рождения Дилана мы часто брали его в местный парк покормить уточек, хотя их там осталось совсем немного. Сын был слишком маленьким, чтобы это оценить, но такие прогулки сплачивали нашу семью.

В одну секунду Он переместился в то место зала, откуда его мог видеть каждый.

В «Окдейле» воскресенье означало дополнительный час в кровати – настоящий подарок в месте, где простые удовольствия были редкостью. Потом мы отправлялись в часовню на службу. Я никогда не была особенно религиозна, но посещение часовни казалось таким обычным, нормальным делом в воскресенье, что я ценила каждую службу. Присутствие на них было доказательством того, что я все еще существую. И мысль о том, что Господь дарует мне прощение за содеянное, заставляла меня ходить в часовню каждую неделю. После освобождения я заменила посещение воскресной службы на волонтерство в ночлежке для бездомных и решила, что Бога это устроит.

— Друзья, соратники! — обратился он к присутствующим, — Я нечасто собираю всех вас вместе. Мы делаем одно общее великое дело, требующее общего неусыпного внимания, но сегодня есть повод ненадолго отвлечься. Наступил момент очередной смены среди первых духов. Вы все много раз встречались с этим, и сознаете вынужденную необходимость моего решения, потому воздержусь от долгих объяснений. У меня нет к ним претензий, но время для них неумолимо идет, и теперь оно подходит к концу. Настала пора дать дорогу молодым, свежим, рвущимся в бой. На земле наступает новая эпоха, которая требует к себе особого подхода.

В это воскресенье меня тянет вниз запах готовящегося завтрака. Ник улыбается при виде меня в дверном проеме – я в его ворсистом темно-синем халате.

Все присутствующие одобрительно зашумели.

– Что?

— Захарий, подойди сюда! — Он указал на место рядом с собой.

– Ничего. Я приготовил тебе завтрак.

Все взгляды устремились на того, кому была оказана эта честь, а глаза Хеллы просто светились. Она смотрела на своего возлюбленного с гордостью, жадно ловя каждое мгновение их общего, такого неожиданного триумфа.

– Ну, я надеялась, что мне, а не другой женщине, которую ты скрываешь в подвале.

Это была шутка, но Ник не улыбается, опускает глаза в пол и быстро отворачивается. Что-то не так. У меня не хватает смелости спросить, что именно. Я не хочу слушать плохие новости о том, что он передумал или хочет, чтобы я съехала. Лучше не буду спрашивать. Если он собрался что-то сказать, не буду облегчать ему жизнь.

— Вы все теперь знаете Захария, — продолжил Хозяин. — Его ловкость, воля и исполнительность, снискали ему славу, которая идет теперь впереди своего обладателя. И это дело я поручаю ему, только ему одному! Слишком деликатен вопрос, чтобы мы вынесли его из нашего круга. Никто не должен знать о происходящем, тайны управления Панеоном должны быть сокрыты для всех остальных. А собрал я вас вместе, чтобы все услышали мои слова одновременно. Так вот, Мои Великие Девилы, помогайте Захарию сейчас, помогайте ему и дальше. Все, что он делает, делается моим желанием, и моей волей. Возможно, для исполнения этого моего поручения, ему будут нужны ваши возможности и ваше могущество. Считайте, что то, что говорит он, когда просит вас, это прошу Я!

— Авес! — громко воскликнул Соттог, который, теперь в виде девила на паучьих лапах, и с короной на голове, стоял в первых рядах.

Но он ничего не говорит.

— Авес! — отозвались остальные.

Ник подает мне завтрак. Не успеваю оглянуться, как впиваюсь в бекон, словно не ела несколько недель. Смеюсь, когда Ник в шутку предлагает мне ложку вместо вилки. Я так давно по-настоящему не смеялась, звук кажется мне чужеродным.

Затем каждый приветствовал Повелителя поднятием левой руки вверх, и он, ответив тем же, скрылся в двери, из которой и появился. После этого, присутствующие тоже постепенно стали расходиться, но некоторые задерживались, общаясь между собой. К Захарию и Хелле подошли двое, Морт и Соттог.

— Вот и настал твой час, — сказал ему Соттог. — Это тот момент, ради которого и затевалась вся история с твоим перевоплощением. Смена Первых духов момент сверхважный и сверхзначимый. Новые духи станут прививать людским аорам, которых они станут пестовать, новые понятия, недостижимые для прежних, а потому, чтобы не было разногласий, старые должны уйти. Смена поколений является необходимой для продолжения любой формы жизни и существования. И только мы вечны, Захарий, как вечна природа, вода, ветер, зло и добро. Вся вселенная, открытая для познания людям, состоит из этого. Повелитель попросил меня повторить тебе, и твоей прекрасной спутнице, это еще раз.

— Спасибо, Великий! — Захарий и Хелла поклонились могучему Орму.

— Заклинание мое помнишь, так что обращайся, если что понадобится, — сказал Соттог, и вдруг улыбнулся.

— Но это еще не все, — заговорил Морт. — Мы дарим тебе Замок Гортон в третьем квадрате первого уровня. Он недавно высечен в скале, и восемнадцать миллионов аор немало потрудились, воплощая все задумки по его созданию. Варзис руководил ими самолично, и даже сюда прибыл последним, желая полностью довершить начатое.

– Я тут подумал…

Захарий уже просто не находил, что сказать, а только крепко сжал руку Хеллы.

— Можешь туда въезжать, когда пожелаешь, — продолжил за него Соттог. — Твой прежний дом уже пуст. Там остался только твой помощник, и личные вещи. Дом будет передан другому, как только ты сможешь полностью съехать оттуда.

Ох! Вот оно. Ему не нужно, чтобы я усложняла его хорошую жизнь, ему пора возвращаться к работе.

— А Эола? — спросил Захарий.

– Ты еще думаешь об участии Марка в этом деле?

— Это твоя бывшая жена? — Хелла посмотрела на него.

О, паранойя, дьяволенок, который не дает покоя. Чувствую облегчение, проглатываю свою гордость и честно отвечаю. Конечно, думала – чуть ли не каждую минуту.

— Нет, ее аора, милая, только аора.

— А!

– Мне казалось, я все про него знаю. Мы говорили обо всем и не только в начале отношений. Иногда в период беременности я не могла заснуть. Он обычно садился рядом, тер мне спину, и мы разговаривали часами. – Ник внимательно слушает. – Он рассказывал мне про отношения с отцом, которые всегда были натянутыми, про свое детство, страхи; он боялся, что у нас никогда не будет ребенка. Он даже признался, что ему казалось, будто Господь наказывает его за что-то, сделанное в прошлом.

— Чтобы все выглядело пристойно, и чтобы не отправлять ее назад в Эксельсию, мы договорились с Великим Анхелом Арнаэлем, и ей даровано рождение.

После этого откровения Ник поднимает голову от полной бобов вилки. Быстро понимаю, как он это воспринял, и даю задний ход.

— Я не знаю, как вас благодарить, — Захарию действительно не хватало слов. Он готов был исполнять волю Повелителя и просто так, ради общего дела. Он не хотел снова увидеть Эолу, чтобы не принести страданий себе и ей, но Он, для которого не было ничего невозможного, позаботился и об этом.

– Я не думаю, что он на самом деле имел в виду, что совершил нечто ужасное, – поясняю я. – Просто все плохое, сделанное людьми, возвращается и не дает им покоя. – Девушка на фотографиях и припрятанные деньги. – Я могла на самом деле толком не знать своего мужа, правда?

— Благодарить можно, — ответил Морт, — но ты хорошо делаешь свое дело, и получаешь все заслуженно.

Мне становится грустно от этой мысли; все, что было между нами, испорчено горьким привкусом лжи.

— Что мне делать сейчас?

– Я много думала про девушку на фотографиях, – признаюсь после долгого молчания. – Кто она? Почему Марк никогда ее не упоминал?

— Это думай сам. Перед тобой есть задача, а мы уже свою выполнили.

– Может, она для него ничего не значила, у них в университете был легкий романчик, который ничего не стоил. – Судя по виду Ника, у него после этих слов остается мерзкий привкус во рту.

— Спасибо, Владыки! — Захарий еще раз поклонился. — У меня сейчас так мало слов, и так много чувств, что я, признаюсь, растерялся. Но это пройдет, и скоро я расскажу вам об успешном выполнении воли Повелителя.

У меня сложилось совсем другое впечатление. Они так смотрели друг на друга, вместе путешествовали. Я слышала миллионы рассказов про университет, но ни разу не встречалась ни с кем из его университетских товарищей или вообще с кем-то из его прошлых друзей. Раньше это никогда не казалось странным – вероятно, они все переехали, у них началась взрослая жизнь, – но теперь я отчаянно хочу знать, какую жизнь вел Марк до знакомства со мной. Даже если эта девушка не имела никакого отношения к исчезновению Дилана, я знаю, что не успокоюсь, пока не выясню, почему Марк «забыл» ее. Я выдаю Нику все это и с удивлением вижу, как он кивает.

— Ну, тогда до встречи, желаю удачи! — Соттог махнул ему, и больше не задерживаясь, исчез.

– Я ожидал, что ты захочешь выяснить, кто она, – признается он. – Я удивился, когда ты так легко оставила эту тему. Если она знала Марка в университете, может, она также знает и про деньги, которые Марк от тебя прятал.

— Идите, друзья, — Морт пододвинул себе кресло, — а я пока останусь тут, мне еще посланцев с третьего уровня принимать.

– Мне прямо спросить у Марка, кто она?

Поклонившись ему, они вышли в коридор.

Я знаю, что до сих пор ему небезразлична. Когда я находилась в его доме, возник момент, когда мне показалось, что все еще его люблю. Если он никак не втянут в это дело, то заслуживает знать: Дилан жив. Хочу ли я сейчас к нему вернуться?

— У тебя есть вещи? — спросил Захарий у Хеллы.

Ник смотрит скептически.

— Ну так, немножко.

– Он выгнал тебя из дома, когда ты туда приехала. Не думаю, что он примет тебя с распростертыми объятиями и станет отвечать на все вопросы о его бывшей девушке из университета. Разве не так?

– Но ему следует знать…

— Тогда забираем все, и вперед!

– Когда мы выясним, что произошло, ты можешь рассказать ему все. Если ты отправишься к нему сейчас, он просто займет оборонительную позицию.

Хорошо.

Глава 14

– Так что вы предлагаете, мистер Журналист? Есть какие-то полезные намеки или подсказки? Как вести себя с широкой общественностью?

Хелла взяла из своей комнаты небольшой тканый мешок, в котором уместились все ее вещи, попрощалась со своими подругами, вышедшими ее проводить, и скоро вернулась к Захарию, который уже открыл арку и стоял рядом с ней, ожидая Хеллу.

Ник улыбается.

— Ты ни разу не выходила отсюда? — спросил он, протягивая ей руку.

– Я думал, ты никогда не спросишь.

Он встает, идет за ноутбуком, ставит его на стол перед собой, что-то печатает, а через несколько минут разворачивает экраном ко мне. У него открыта страница, посвященная выпускникам Даремского университета, и «Фейсбук».

— Ни разу, но в самом начале, очень давно, я была на первом уровне. Меня оттуда забрал Изермон, и уже после этого я ни разу не поднималась.

– Марк почти избегает социальных сетей, что странно для айтишника, – сообщает Ник. – Я нашел его профиль в «Линкедине», там всего парочка бывших выпускников университета и нет никого даже отдаленно похожего на девушку, которую ты описывала. В «Фейсбуке» у него профиля нет.

— Изермон, — медленно повторил Захарий. — Ну что ж, пойдем!

Это меня не удивляет. Марк всегда ненавидел «Фейсбук» и частенько говорил о том, сколько жизней разрушила компания. Я чувствовала себя в безопасности из-за того, что моему мужу не требовались социальные сети, его не интересовало возвращение в прошлое, подписчики или знакомство со случайными женщинами. Я предполагала, что дело в возрасте. Марк считал, что «Фейсбук» и «Твиттер» предназначены для подростков. Они там могут жаловаться на школу, узнавать про вечеринки и заявляться друг к другу без приглашения. Теперь я задумываюсь, не странно ли это – выпускник одного из лучших университетов в стране не хочет поддерживать связь с людьми, которые учились вместе с ним.

Ему уже не составляло труда ориентироваться в необъятном Панеоне, а потому Хелла и Захарий вышли из арки перехода прямо у ворот своего нового жилища. Огромный Гортон произвел на Захария грандиозное впечатление, не говоря уже о его любимой ведьме, которая до этого была и так не избалована новшествами и переменами. Замок был сделан так, что являлся частью скал, в которых был расположен. Вдали виднелась Великая Дорога, от которой к нему вело отдельное ответвление. Вдоль этой дороги стояли массивные дубы и секвойи, между которыми виднелась великолепная резная ограда. Заканчивалась дорога огромными воротами, возле которых стояло сразу восемь девилов — охранников. Ограда расходилась здесь в разные стороны, образовывая периметр, на котором разместилась площадь перед самим замком, и несколько небольших строений. Около входа также стояли двое девилов с пиками в руках. Они почтительно поклонились Захарию и Хелле, и услужливо открыли перед ними тяжелые высокие двери, на которых были вытеснены две серебряные пентаграммы, буквы Зах и Хел, а также несколько магических заклятий, не позволяющие никому без разрешения хозяев проникать внутрь. Скала, из которой сотворили замок, была так основательно обработана, что ее собственные очертания можно было разглядеть, только зайдя за его стены, которые заканчиваясь, являлись одновременно и началом каменного массива. Войдя внутрь, они были настолько ошеломлены, что не сразу смогли заговорить. Полы были полностью сделаны из полированного красного дерева, стены украшены тканями, гобеленами и коврами. Освещение оказалось проведено способом, уже знакомым Захарию по восьмому уровню, когда вдоль стен, в желобах, струилась светящаяся жидкость. Наверх вели две лестницы, по одной из которых уже спускались к прибывшим хозяевам три мужские и три женские фигуры. Это были молодые духи, которых выделили для помощи Захарию и Хелле. Они низко поклонились, по очереди называя свои имена. Мужчин звали Робер, Марлон и Ирхам, женщин Иванка, Зара и Тарико. Захарий прошелся мимо них, выстроившихся в ряд:

– Куда мы отправимся теперь? – спрашиваю вслух.

— Я, пожалуй, доволен выбором Варзиса относительно вас, и принимаю всех к себе на службу. Не сомневаюсь, что наши отношения будут складываться позитивно, и вы, многому научившись, будете выходить отсюда обогащенные знаниями и опытом, которые помогут вам в дальнейшей жизни. Пока все, можете заниматься своими делами, а мы походим сами, осмотрим дом. Когда вы понадобитесь, мы позовем вас…