Данута в крайнем изумлении посмотрела на Рупника и, надо сказать, в своем замешательстве она была не одна:

— Прямо сейчас?! — девушка широко округлила глаза. — А что мне ему сказать?

— Скажите, что ему срочно нужно приехать за вами в госпиталь Любляны.

— Но он будет расспрашивать обо всем!

— А вы не говорите. Скажите только, что вам плохо и есть нечто, что ему нужно узнать. Данута, — видя ее замешательство, Рупник усилил интонацию, — вы являетесь уникумом, поймите это. Все, что сейчас происходит, будет иметь последствия в общечеловеческом масштабе. Я умоляю вас сделать то, о чем я прошу, о чем просят и эти господа. Ведь ты просишь, Роп?

— Да, ты как всегда, прав, — тот утвердительно кивнул. — Так будет лучше и проще.

— Вот видите, Данута… но-но но, еще одну секунду, — увидев, что девушка начала искать в сумке компофон, Рупник вновь попросил ее внимания. — Только скажите ему, чтобы он не говорил об этом больше никому. Совсем никому!

— Ну, разумеется! — Данута фыркнула. — А то я сама не разберусь!

Роп с улыбкой посмотрел на друга и они улыбнулись.

— Алло, милый, привет! — набрав нужный номер и услышав в трубке ответ, Данута обвела глазами присутствующих и кивнула. — Горан, ты можешь сделать для меня кое-то? Да? Спасибо! А что ты сейчас делаешь? А, понятно! Слушай, приезжай сейчас, пожалуйста, в Любляну. Случилось? Кое что случилось, но это не телефонный разговор. Мне нужно видеть твои глаза. Да не волнуйся ты так, все в порядке. Куда приехать? Центральный госпиталь. Я тебя встречу. Да не волнуйся, я тебе говорю! Приедешь? Уже выезжаешь?! Спасибо! Я тебя люблю! Да, и пожалуйста, не говори ничего никому. Понимаешь? Потом мы сами разберемся. Спасибо, милый. Жду тебя!

— Слышали? — Данута положила компофон в сумку.

— Вы чудо, моя дорогая! — Дамьян послал ей воздушный поцелуй. — Так, ну а теперь — к делу! Бланка и Агата, вы пока свободны. Когда понадобитесь, я вам сообщу. Я, в свою очередь, созваниваюсь с начальниками соответствующих подразделений и найду, как вы и просили, лучшего генетика и микробиолога.

— А нам с Данутой что делать? — спросил Роп.

— Вам? Да что угодно! В магазин, Данута, правда, сейчас не успеет, но ничего — после процедуры можно. Сейчас наша задача встретить молодого человека, обстоятельно объяснить ему суть вещей и попросить серьезно отнестись к сдаче анализов.

Данута кивнула, положила в рот очередную жевательную резинку и направилась к выходу. Роп последовал за ней, но дойдя до дверей она вдруг остановилась:

— А что за анализы?

Рупник улыбнулся:

— Вам, вероятно, больше ничего сдавать не придется, может быть еще раз сдать кровь, а вот вашему молодому человеку предстоит расслабиться по полной программе.

— В каком смысле?

— Кровь, слюна, моча, ну и конечно, сперма.

Данута хихикнула:

— Для него это будет неожиданно!

— Ну что поделать! — Рупник со смехом развел руками. — Наука требует жертв!

Горан Капитар оказался вполне милым молодым человеком. Он был на несколько лет старше Дануты, высокий, аккуратный, с высоким открытым лбом. Черты его лица были несколько мелковаты, но это не портило общего впечатления, поскольку все вместе выглядело вполне гармонично. Узнав об обстоятельствах, по воле которых он очутился в люблянском госпитале, Горан проявил удивительное спокойствие и рассудительность. На очередном совещании в кабинете главврача, где, помимо уже известных лиц, присутствовали трое новичков, еще раз было повторено все, что оказалось известно и достигнуто к данному моменту. Основной упор делался на обследовании Горана и он подошел к делу со всей серьезностью. Надо сказать, что парень оказался совсем не промах — некоторые его ответы наглядно продемонстрировали присутствующим, что он не только понимает всю ответственность, падающую на него с Данутой, но и готов взять на себя решение многих текущих вопросов. За время разговора с ним Рупник не один раз покусывал губы, раз за разом убеждаясь в том, что помимо него в деле появился еще один человек, чья оборотистость и энергия не уступали его собственной.

Впрочем, сейчас это была не та тема, чтобы надолго заострять на ней внимание. Главным вопросом, стоявшим на повестке дня, было проведение медико биологических исследований материала, полученного от Дануты и Горана. В соседнем кабинете уже была готова соответствующая аппаратура, и после получаса обсуждений, неизбежных при появлении новых действующих лиц, решено было приступить непосредственно к делу.

Процедуры взятия необходимого биологического материала не заняли много времени: не прошло и получаса, как Данута и Горан были свободны. Теперь все зависело от четверки специалистов, которые немедленно начали работу, закрывшись в кабинете. Результат они обещали выдать только к вечеру, а потому Данута с Гораном, как и доктор Роп, отправились назад в Есенице. Рупник обещал держать их в курсе происходящего и немедленно сообщить, как что-то станет известно. Также они уговорились, что вечером следующего дня все четверо соберутся в каком-нибудь спокойном месте, чтобы обсудить план дальнейших действий.

Вечером этого же дня, когда Данута ужинала с Гораном у себя дома, на ее компофоне раздался звонок. Звонил Роп.

— Слушаю вас! — Данута вставила в ухо клипсу с микрофоном и многозначительно посмотрела на друга.

— Данута, я только что получил известие от Рупника! Почему-то он не стал звонить… хм… я только что подумал… наверное, боится за секретность. Ну, не суть. Так вот, он прислал сообщение, и я сейчас вам его перешлю.

— Хорошо.

— Вы помните, что завтра мы встречаемся?

— Конечно, а почему я должна забыть?!

— Всё, тогда более не буду вам докучать. Сообщение сейчас высылаю. До свиданья!

— До свиданья!

Во время разговора Горан внимательно смотрел на нее, и как только связь разъединилась, нетерпеливо спросил:

— Что?

— Сейчас он пришлет сообщение.

— Какое еще сообщение?

— Подожди, — Данута глазами указала ему на бабушку, возившуюся у кухонной плиты. — Вот оно и пришло, сейчас посмотрим.

Она положила компофон на колени, чтобы под столом посмотреть на экран, а затем, уменьшив его до трех дюймов, показала Горану: «Это только Данута. Завтра утром позвоню».

Глава девятая. Правда и ложь

«Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена, преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому».

(Клятва Гиппократа).

Уникумом оказалась Данута. Результаты исследований, предоставленные Дамьяну Рупнику, однозначно показали, что организм девушки оказался способен побороть человеческий мутаген, вызываемый вирусом Кокто. На это ему потребовалось долгих четыре года, но теперь он функционирует совершенно нормально. Мало того, оказалось, что Данута приобрела стойкий иммунитет не только к данному вирусу, но и практически ко всем известным вирусным заболеваниям. При распаде мутаген преобразовывался в совершенно здоровые клетки, из которых иммунная система создавала непреодолимый барьер для различных инфекций. Будучи способными к воспроизводству, здоровые клетки не только уничтожали больные, но и обращали их в себе подобных.

По всему выходило, что если специалистам удастся синтезировать препарат, полученный из биологического материала, предоставляемого Данутой, то это совершит революцию не только в плане восстановления детородной функции женского организма, но и во всей фармакологии.

Полученные результаты оказались столько впечатляющими, что Рупнику стоило немалого труда успокоить своих взволнованных сотрудников, пообещав им часть дивидендов, положенных первооткрывателям. Он отпустил их только в девятом часу вечера, взяв с каждого письменное обещание хранить происходящее в тайне. Было понятно, к какой массовой истерии может привести подобное известие, а для науки необходим покой и обстоятельность. Дануте предстояло пройти множество медицинских процедур и исследований, прежде чем появится практический результат, а до этого следовало соблюдать максимальную осторожность, не делая скоропалительных выводов и решений.

Впрочем, был тут и еще один сложный момент, а Дамьян Рупник, как представитель высшей врачебной элиты, не мог не знать об этом. Дело в том, что в Словении не было необходимой научной базы для проведения дальнейших исследований и опытов. Для них требовалась аппаратура, цена которой превосходила возможности государства. Сюда входили, как специальные лаборатории, оснащенные самой мощной техникой и укомплектованные ведущими специалистами, так и коллайдер, с мощностью пучка не менее ста электронвольт. На протяжении последнего десятка лет ни одно научное открытие, обладающее значимостью выше максимального уровня, не было совершено без сочетания этих слагаемых.

Лишь несколько стран обладало необходимой базой для проведения подобных экспериментов, а значит, придется выходить на международный уровень. Всю ночь, а затем весь следующий день, Дамьян Рупник просчитывал дальнейшие ходы. Себя он видел исключительно в роли главного спасителя человечества и уже представлял невероятные возможности, открывающиеся перед ним. Алойз Роп, как и остальные четверо медиков, больше не представляли для него никакого интереса — они были достойны хороших премиальных, но не более. Все почести Рупник намеревался забрать себе и не собирался ни с кем делиться грядущей славой. Даже Данута, главное действующее лицо, представляла для него лишь биологический объект, с помощью которого он, Дамьян Рупник, вознесется над остальными. Он был готов клясться кому угодно, в чем угодно и на чем угодно, делать ложные заверения, давать невыполнимые обещания — но что это значило перед той великой целью, которую он поставил перед собой? Дамьян Рупник, как и все зарвавшиеся корыстолюбцы, начисто забыл лишь об одном — деньги и слава, являющиеся мировой энергией, не появляются на чистом месте. Их надо заслужить, а также не забывать, что ранее они принадлежали другим людям. Тем, кто, возможно, не хочет их лишаться, а также тем, кто сильнее тебя.

Вечером следующего дня, а именно, тринадцатого мая, в Есенице, в квартирке доктора Алойза Ропа, собралась большая компания. Помимо хозяина, здесь присутствовали также Дамьян Рупник, Данута Берич вместе с Гораном Копитаром, Бланка Иванович, Агата Боровняк, а также Горан Краниец и Михай Слован — медики, непосредственно принимавшие участие во вчерашних исследованиях. Словом, все те, кто на данный момент владел тайной Дануты. Инициатором сбора в квартире Ропа стал Дамьян Рупник, который обосновал свое предложение не только соблюдением безопасности, когда не стоило встречаться в одних и тех же местах, но и почтением к самой девушке, которой не пришлось бы вновь ехать в Любляну, когда можно встретиться и близко к ее дому.

Восемь человек не без труда разместились в единственной комнате Ропа, но все же места хватило и вскоре они были готовы к разговору. Хозяин поставил на стол термопот с горячей водой, чашки, так что каждый желающий мог сам налить себе чаю. Говорили все. Рупник, уже выработавший свою стратегию, теперь больше слушал, а остальные живо высказывали свое мнение. Особенно выделялись Горан Копитар и Михай Слован, которые вслух размышляли о том, что может принести государству, а также им лично, обладание имеющимися сведениями. Горан вообще вел себя уверенно и дерзко, чувствуя свои права не только как отца будущего ребенка, но и на саму Дануту. Данута, в свою очередь, казалась совершенно спокойной: она сидела в уголке, между Гораном и Ропом, и больше слушала, иногда вовсе проявляя безучастность. Такое ее поведение заметно беспокоило Рупника, который уже успел убедиться в уме девушки и теперь лихорадочно думал над ее возможными действиями. Роп говорил мало, но, внимательно слушая других, все больше мрачнел, видя как из людей начинает выползать то, что он больше всего не любил. Живя здесь, в Есенице, в своей холостяцкой квартире, он прятался от темной части человеческой природы, находя себя в работе, ежедневном чтении и компьютерных играх, помогающих сбросить напряжение. И вот теперь, волею судьбы, он оказался замешан в самой гуще страстей, которые, только начав проявляться, уже грозили превратиться в ураган. И это только сейчас, а что будет дальше? Размышляя обо всем этом, Ропу хотелось уйти, и именно на эту черту его характера надеялся Рупник, надеявшийся забрать все лавры себе.

Однозначно все сходились лишь в одном — до поры до времени никто, кроме восьмерых присутствующих, не должен знать о беременности Дануты. Любые намеки или случайные оговорки недопустимы. Тайна, переставшая быть таковой, перестает делать своих носителей людьми особого круга, а им так не хотелось быстро лишаться подобной привилегии. Было решено, что Дамьян Рупник добьется встречи с президентом республики, где сделает пространный доклад, а уже на основании ответа высшего должностного лица будет понятно, что делать дальше. Все, кроме Ропа, решали какие-то собственные задачи, желая, если не обратить ситуацию лично в свою пользу, то постараться выцарапать из нее хоть что-то стоящее. Шаткое состояние союза столь разных людей, несмотря на все заверения и общую цель, было столь очевидным, что уже в тот момент, когда все расходились, Роп сделал попытку о чем-то поговорить с Данутой. Однако затем, уже придержав ее за руку, он внезапно передумал и вместо слов ободряюще кивнул.

— Что? — Данута недоумевающе посмотрела на него.

— Ничего, все нормально.

— До свиданья?

— До свиданья!

В половине второго ночи Дануту разбудил звонок. Сначала она не хотела брать трубку, но абонент на другом конце был настойчив и через минуту Дануте пришлось сдаться. Звонил Алойз Роп.

— Я слушаю, доктор.

— Данута, простите, что так поздно, но я не могу не… нет, вернее, я должен сказать. Обязан!

— Рядом с вами есть Горан?

— Нет, он у себя дома.

— Отлично! Данута, что вы думаете о происходящем?

— Послушайте, а другого времени, чтобы задать этот вопрос, у вас не нашлось? — Данута широко зевнула. — Позвоните мне утром.

— Нет, не вешайте трубку! Пожалуйста, ответьте — мне это очень важно.

— Что именно вы хотите узнать?

— Конкретно — верите ли вы всем тем людям, с которыми вам пришлось познакомиться за последние двое суток?

— Верю. У них общие интересы.

— А что вы сами хотите делать?

— Когда?

— После того, как будет получен ответ президента.

— Я никому не позволю распоряжаться собой, но все, что необходимо для медицины, я сделаю. Они все забывают, что главная здесь я, а если кто-то захочет что-то через меня получить, то в первую очередь это буду я сама.

На том конце возникла небольшая пауза, после которой Роп со вздохом спросил:

— А Горан что думает?

— Точно так же думает.

— Это он вам все объяснил?

— Какая разница?

— Понятно. Так вот, Данута, дорогая, сейчас вопрос не в том, кто что хочет, а в том, кто вас продаст первым.

— Вы думаете…

— Я думаю, что уже сейчас кто-то из этих шести начал торговлю.

— Мы же вчера договаривались о молчании.? Все согласились.

— Данута, не будьте такой наивной! Происходит событие мирового масштаба, а для обычного человека, чтобы у него закружилась голова, достаточно гораздо меньшего повода. Я считаю, что вам необходимо самой начать действовать.

— Но как?

— Поезжайте в Любляну и обратитесь сразу в приемную парламента. Это должно помочь избежать…

— Доктор, — Данута мягко, но настойчиво прервала его, — давайте подождем еще один денек, а потом я подумаю о вашем предложении. А сейчас я просто хочу спать, уж извините.

— Конечно, Данута, извините. Пусть будет по вашему, но помните, что вооружен тот, кто предупрежден. Спокойной ночи!

— И вам того же! — Данута отложила аппарат в сторону, еще раз посмотрела на часы и мгновенно уснула.

Глава десятая. Бойня. 14 мая

Утром Данута, как ни в чем не бывало, отправилась в колледж. Никто, даже родная бабушка, не мог увидеть в ее поведении нечто, отличавшееся от обычного. Со знакомыми она была весела и общительна, и только Горану была открыта невидимая часть ее души. Несмотря на то, что в этот день он неожиданно уехал в Любляну, как он сказал — по просьбе отца, Данута постоянно поддерживала с ним связь короткими сообщениями и очень расстраивалась, когда долго не приходил ответ. Несколько раз звонил Рупник, который сначала доложился, что едет в администрацию президента, а позже таинственным голосом сообщил, что у него есть для нее потрясающее известие, но нужно дождаться следующего утра. Роп тоже отметился — во время обеда от него пришло сообщение, что он поддерживает связь с Дамьяном Рупником, и что тот не только побывал у президента, но и скоро вылетает в Берн на частном джете, который арендовало для него правительство.

Дело шло, и шло обещанным путем развития, но по мере того, как Данута получала новые известия, ей становилось не по себе. Ее жизнь, такая налаженная и счастливая, рушилась как карточный домик, а что будет впереди — неизвестно. С одной стороны, для девушки было приятно осознавать, что вскоре на нее обратится внимание всего мира, а с другой ей вовсе не хотелось подобной публичности. Если бы ее можно было избежать, она согласилась бы остаться в тени, но в мире, опутанном коммуникациями связи, это было невозможно.

Дануте очень хотелось поговорить с кем-нибудь, прижаться к родному плечу, и в тот момент, когда она, направляясь к автостоянке колледжа, уже была готова расплакаться, появился Горан. Ожидая ее, он припарковал машину неподалеку и теперь шел навстречу, держа в руках огромный букет алых роз. Это было столько неожиданно и прекрасно, что Данута, разом позабыв об охватившей ее печали, с радостным визгом бросилась навстречу к любимому. Горан сам пребывал в отличном настроении и молодая пара прекрасно провела время в уютном ресторанчике на берегу Савы Долинской. Естественно, по большей части разговор шел о положении, в котором они оказались, но Горан сумел нарисовать для Дануты такую блестящую картину их будущего, что постепенно она начала видеть в происходящем исключительно светлые стороны. Горан клялся, что будет следовать за ней всю жизнь, будет ее ангелом-хранителем и защитником. Он рассказывал, как они будут жить в собственном большом доме, расположенном в самом райском уголке земного шара, у них будет несколько детишек, а сама Данута станет настоящей богиней для всех людей планет. Несколько раз он даже намекал, что уже сделал кое-что для осуществления своих планов, но очарованная Данута ничего не замечала.

Домой они приехали, когда уже было совсем темно. Бабушка, предупрежденная о том, что ребята находятся в ресторане, не обременяла себя приготовлением ужина и после нескольких, ничего не значащих, фраз, ушла к себе в комнату смотреть телевизор. Следующий день обещал выдаться богатым на события, да и вставать надо было рано, а потому Данута и Горан, вместе приняв душ, выпили чаю с кексом и ушли в спальню.

В три часа ночи Данута неожиданно проснулась. Ей приснился сон, будто в дом проникает доктор Роп и начинает уговаривать ее отказаться от всех планов. Он умоляет Дануту бросить Горана, отдать себя целиком науке, обещая сейчас же отвезти ее к президенту. Ох уж этот доктор, со всеми своими сомнениями и ночными звонками! Данута даже рассердилась на него, что уже вторую ночь он мешает ей спать, вторгаясь в ее личную жизнь. Вот приснится же — Роп, как заправский домушник, пробирается в дом, несмотря на закрытые двери! Или не приснилось? Данута затаила дыхание… да, так и есть. С улицы явственно слышалось какое-то шуршание, вперемешку с легким металлическим звоном. Что это может быть? Неужели воры? Или какой-нибудь пьяница забрел не на свою территорию? Такое уже бывало.

— Горан! — Данута потрясла его за плечо. — Горан, проснись!

— А? Что? — тот, находясь еще в полусне, резко вскочил. — Что случилось?

— Там кто-то скребется у двери.

— У какой?

— У входа.

— Сейчас я посмотрю, — Горан нащупал рукой штаны, встал и прислушался. — Да, ты права.

— Надо включить свет.

— Пожалуй… ну, что ты там делаешь?

— Не включается!

— Как так?

— А вот так! Электричества нет! — Данута еще несколько раз щелкнула выключателем.

— Так может быть, это ремонтная бригада электриков приехала? — Горан подошел к окну и выглянул наружу. — Домашний компьютер их вызвал сам, а они не могут зайти, потому что звонок не работает? Отсюда я ничего не вижу.

— А постучаться нельзя?!

— Ну, сейчас я им задам! — Горан надел тапки и решительно пошел к двери комнаты. — Это же надо — в три часа ночи!

— Осторожнее! — Данута, тоже надев на себя длинную майку, теперь сидела на кровати, напряженно вытягивая шею.

В ответ Горан только отмахнулся:

— Да ладно!

Он вышел в коридор, спустился по лестнице на первый этаж и остолбенел — из приоткрытой входной двери внутрь проникал луч света от ночного фонаря, висевшего на улице. Встревожившись не на шутку, он замер, но от тишины звенело в ушах и, осторожно подойдя к выходу, он выглянул наружу: Горан прекрасно ориентировался на знакомой местности, но сейчас, обведя цепким взглядом всю территорию, он не заметил ничего подозрительного.

Мы сами забыли закрыть дверь! — внезапно промелькнувшая мысль разом ставила все на свои места, обрывая первоначальный страх. — Вот она и двигалась туда-сюда, создавая шум. Надо сказать Дануте, чтобы лучше следила за собой, когда что-то делает по дому.

Успокоившись, он уверенным движением закрыл дверь, но едва повернулся, чтобы снова идти в спальню, как чьи-то руки крепко схватили его за лицо, не давая произнести ни звука, а затем все тело пронзила нестерпимая боль. Она стремительно заполняла каждую клеточку его организма, не давая возникнуть даже мысли о возможном сопротивлении, а потом все закончилось и наступила тишина… Некоторое время Горан Копитар еще висел на ноже, вспоровшем его от позвоночника до самого сердца. Трое крупных мужчин, с головы до ног одетых во все черное, замерли, прислушиваясь, а затем тот, кто удерживал Горана, медленно опустил тело на пол, вытер окровавленное лезвие о его штаны и вставил нож в специальных чехол, закрепленный на бедре. Общаясь только короткими, выверенными движениями, рук, теперь вся тройка направилась на второй этаж, двигаясь мягкими, кошачьими движениями. Данута, продолжавшая сидеть на кровати, так и не услышала ни единого нового звука до тех пор, пока на пороге ее комнаты не возникла черная фигура. Ее глаза достаточно привыкли к темноте, чтобы увидеть, как мужчина приложил палец к губам, призывая к молчанию, но уже в следующую секунду она закричала так, что жители соседних домой еще долго помнили этот крик, которому они в тот момент, не придали должного значения, каждый списав его на собственный сон.

Впрочем, длилось все это лишь несколько мгновений, поскольку уже в следующую секунду черная фигура метнулась к Дануте и, зажав ей рот, повалила на кровать, сковывая движения девушки тяжестью собственного веса. Бабушка, мгновенно проснувшись, выбежала в коридор, но двое других мужчин быстро нейтрализовали пожилую женщину. Хорошо отработанным движением один из них зажал ей рот, одновременно сжимая сонную артерию, а другой ввел прямо в шею какой-то препарат, после чего она уже не подавала признаков жизни.

Теперь Данута оставалась наедине с тремя мужчинами, чьи намерения были явно далеки от дружеских. Тем не менее, девушка не была намерена с легкостью сдаваться: ловким движением она смогла выскользнуть из-под навалившегося на нее мужчины и, каким-то непостижимым образом, выхватив у него нож, немедленно всадила его тому в ногу. Несомненно — боль была адская, но, несмотря на это, мужчина не издал ни звука, а вместо этого вновь бросился на девушку. Впрочем, многого достичь ему не удалось — ступив на пол, он тут же упал, схватившись за рану, но в это мгновение ему на помощь уже подоспел следующий.

— Не подходи! — Данута угрожающе выставила впереди себя окровавленный клинок. — Не подходи, гад!

— Мы не хотим вам сделать ничего дурного, — глухим голосом ответил тот, говоря с сильнейшим акцентом. — Успокойтесь и отдайте нож.

— Где Горан?

— Он ждет внизу, мы ему все объяснили.

— Что объяснили?

— Послушайте, — мужчина медленно сделал несколько шагов к ней навстречу, — вам угрожает опасность и наша задача вывезти вас отсюда. Вместо этого вы покалечили моего друга, а теперь угрожаете мне. Отдайте, пожалуйста, нож.

— Пошли вон! Я сама разберусь, куда мне ехать и с кем… Горан!

Видя, что убеждение здесь бесполезно, мужчина покачал головой, а затем, жестом остановив товарища, в ожидании стоявшего немного позади, ударом ноги выбил нож у Дануты, сильно повредив ей руку. Девушка отшатнулась назад и присела, прижавшись к стене, но когда он приблизился к ней, она нанесла ответный удар ногой в голову. Все происходило в полной тишине, и было даже слышно, как у нападавшего хрустнул носовой хрящ, после чего он опрокинулся на спину, обеими руками схватившись за скрытое под маской лицо. Данута сделала попытку встать, чтобы суметь закричать в полный голос, но в следующее мгновение к ней подлетел третий нападавший и сильнейшим ударом опрокинул девушку на пол. Его злость была столь сильна и неудержима, что он еще несколько раз ударил ее ногой, уже не выбирая места. Сильнейшая боль пронзила живот Дануты, сознание помутилось, и уже сквозь наступающую пелену она видела, как в комнате неожиданно появился еще кто-то, после чего трое нападавших вдруг странно задергались и упали на пол, замерев в самых странных позах. Сознание девушки отстранённо фиксировало происходящее, но прежде чем окончательно лишиться чувств, она увидела, как над ней склонилась темная фигура в маске, услышала чьи-то незнакомые голоса и почувствовала, как две крепкие руки подняли ее и понесли к двери, прямо в оглушающую темноту.

Глава одиннадцатая. Начало новой жизни

Данута пришла в себя, когда солнце, еще не показавшись из-за горизонта, тем не менее, уже успело развеять ночной сумрак. Открыв глаза она обнаружила, что находится в большом внедорожнике с плотно затемненными задними окнами, мчавшемся по какой-то горной долине. За рулем сидел крепкий мужчина лет тридцати, с темными, слегка вьющимися, волосами. Рядом с ней находился другой, являвший собой полную противоположность первому — яркий блондин, молодой, высокий и довольно худой. Голова Дануты оказалась перебинтована, причем блондин заботливо подставил под нее свое плечо, чтобы ее не так трясло на неровностях грунтовой дороги, по которой они ехали. Впрочем, голова почти не болела, что нельзя было сказать о животе, отдающем тупой ноющей болью. Глубоко вздохнув, Данута села прямее и тут взгляд ее упал на пятно крови, которое расползлось по ее спортивным штанишкам, которые она всегда носила дома. Кроме них, на ней была та самая майка, которую она одела перед тем, как Горан вышел за дверь, и больше совсем ничего. Данута не была уверена, чтобы она сама одевала штаны, но разве это было сейчас важно? Память у нее работала прекрасно и она помнила каждое мгновение той ужасной ночи… вплоть до того момента, как напавшие на нее вдруг упали на пол.

Мужчины, находившиеся вместе с Данутой в автомобиле, конечно, тотчас заметили ее возвращение, но сами не говорили ни слова, лишь иногда поглядывая на свою спутницу. От них не исходило никакой агрессии, девушка чувствовала это, а оттого молчание постепенно становилось нелепым.

— Куда мы едем? — тихо спросила она, приложив правую руку к виску.

— Пока что, в Тренто, — ответил ей черноволосый.

— Куда?! — Данута ошалело переводила взгляд то на одного, то на другого своего спутника.

— В Тренто, — спокойно повторил водитель. Светловолосый улыбнулся, но продолжал молчать.

— Где это? — Данута уже совсем ничего не понимала. — Это не наша страна!

— Это Италия.

— Мы сейчас в Италии?! — Данута огляделась по сторонам, пытаясь хоть как-то сориентироваться.

— Да, мы недавно проехали Кортина-д\'Ампеццо.

Некоторое время Данута молчала, стараясь привести свои мысли в порядок. Она не знала кто эти люди, зачем они везут ее в какой-то итальянский город, не знала, что произошло ночью, кто на нее напал и что стало с дорогими ей людьми. Она даже не знала, была ли она свободна, наконец. Вопросов было слишком много, а ответов — ни одного. Находясь в полном замешательстве, она даже не знала, с чего начать, но внезапно водитель сам помог ей:

— Данута, вы не волнуйтесь. Я прекрасно понимаю ваше состояние, а потому давайте сначала познакомимся. Меня зовут Себастьян Бобан, я словенец, хотя родился здесь, в Италии. Моя семья перебралась сюда во время балканской войны в конце прошлого века. Моего товарища зовут Умберто Раух — он настоящий итальянец, и говорит только на итальянском, немецком и английском языках.

— Итальянец? — Данута поправила бинт, съехавший на один глаз, и посмотрела на своего соседа. — Не очень-то и похож!

— Это известный стереотип — раз итальянец, значит невысокий и темненький…

— Как вы, — прервала его Данута.

— Да, — он засмеялся, — здесь я действительно свой! Кстати, вы говорите по английски?

— Не так и хорошо, но могу попробовать.

— Давайте перейдем на этот язык, чтобы моему товарищу было понятно?

— Хай, Умберто! — Данута посмотрела на соседа. — Как дела?

— Хай! Я все ждал, когда вы обратите внимание и на меня тоже.

Данута изобразила на своем лице улыбку:

— Вот теперь я вижу, что вы настоящий итальянец — сразу особое отношение к женщине!

— Я из северной Италии, из Турина. Там у нас многие так выглядят. Как вы себя чувствуете, Данута?

— Да, как? — сидевший за рулем тоже повернул голову.

— Неплохо, но живот очень болит. Что со мной произошло, откуда кровь?

— К сожалению, это ваша кровь, — итальянец покачал головой. — У вас произошел выкидыш.

— Как, выкидыш? — Данута не поверила, что услышала это. — Откуда вы знаете?!

— Я сам убирал его последствия, а затем вымыл промежность.

— Вы…мыли меня? — Данута запнулась.

— Да. А что, было бы лучше оставить вас всю в крови и выделениях? Не беспокойтесь, я все как следует промыл и продезинфицировал.

Последовавшее за этим молчание длилось не менее пяти минут. Информация, потоком изливавшаяся на Дануту, привела ее в оцепенение. Все, чем она жила, было безжалостно разрушено, и как теперь с этим жить… она не знала. Впрочем, молодость есть молодость, и довольно скоро Данута вновь пришла в себя.

— Вы врач? — спросила она у итальянца.

Тот мягко улыбнулся:

— Нет, но у меня есть познания во многих областях. Не волнуйтесь, Данута, с вашим здоровьем скоро будет все в порядке и вы еще сможете иметь детей.

— Когда я спросила «откуда вы знаете?», я имела ввиду именно это, а не выкидыш. Откуда вы знаете, что я была беременна? Что вообще происходит?!

— Постепенно мы дойдем и до этого, — вмешался в разговор водитель. — А чтобы быть максимально кратким и снять кучу лишних вопросов, я скажу, что все, что сейчас происходит и с вами, и с нами, происходит именно из-за вашей беременности.

— Понятно, — Данута некоторое время смотрела в окно, за которым встало свежее утреннее солнце. — Кто меня одел? — наконец, тихо спросила она.

— Я! — итальянец приподнял ладонь. — Вы были практически обнажены, и я надел то, что первым попалось под руку. На большее времени не было, извините.

— Скажите, я свободна?

— Вполне! — светловолосый приподнял брови, в то время как Себастьян бросил на них быстрый взгляд через зеркало заднего вида. — А вы сомневаетесь?

— Тогда в чем состоит ваша миссия?

— У нас одна задача — охранять вашу свободу.

— Ребята…, - Данута запнулась, — …скажите, что стало с теми, кто кроме меня находился в доме.

— Ладно! — Себастьян вдруг хлопнул ладонью по рулевому колесу. — Надо говорить начистоту! Вы взрослый человек и нечего нам ходить вокруг да около! Все люди, которые имели отношение к вашей тайне, ликвидированы. Те, кто это сделал, являются бандитами — наемниками, но служили они могущественной силе, совладать с которой совсем непросто.

— Почему-то я не очень удивлена услышанному, — Данута жалобно всхлипнула. — Но как про меня стало известно так быстро? И бабушка… милая бабушка, она же ничего не знала! Получается, что все погибли из-за меня?

— Не надо так, Данута, — Умберто достал из кармана на двери пачку бумажных носовых платков и передал ей несколько штук. — Вам-то уж точно не в чем себя винить. Я не знаю в точности, что произошло, но кто-то решил распорядиться вами так, чтобы получить от этого личную выгоду. К счастью, об этом вовремя узнала наша организация и нам удалось вырвать вас из лап очень нехороших людей. Впрочем, никто не собирается ничего утаивать от вас, и по приезду в Тренто мы доставим вас к человеку, который ответит на все вопросы лучше нас. Все произошло настолько быстро, что нам самим только вкратце объяснили суть происходящего и направили в Словению.

Данута внимательно слушала, а затем спросила, пристально глядя на обоих мужчин:

— Но вы ведь тоже убили тех людей? Убили профессионально и легко… кстати, как вы это сделали?

— Мы их ликвидировали, — итальянец сделал в воздухе рубящее движение ладонью. — У нас такая работа, и делаем мы ее хорошо. Если есть, образно говоря, болезнь, угрожающая обществу, то мы ее ликвидируем. А какое может быть еще отношение к болезни — жалость? А если вас интересует, как мы уничтожили тех, кто напал на вас и убил ваших родных, то вот…

Он немного привстал и достал из-за пояса черный пистолет с глушителем:

— Пожалуйста, старый добрый «Вальтер». Правда, помимо бесшумности, пули у него особенные, но это лишь упрощает дело.

Некоторое время Данута смотрела на оружие, но довольно быстро отвела взгляд.

— Скажите, — спросила она. — Вам известны фамилии Роп, Рупник, Иванович, Слован?

— Это фамилии тех, кто подлежал уничтожению, — подтвердил Себастьян.

— Никто из них не спасся?

— Это неизвестно, но шансов у них было мало. У нас нет никакой информации, поскольку до прибытия на место, в целях безопасности, мы можем поддерживать связь лишь посредством коротких сообщений, да и то, каждый раз меняя номер телефона. Впрочем, я знаю, что в Словению отправились только мы вдвоем, так что этих людей некому было защищать.

— Действительно, а почему вас только двое? Ведь неизвестно, сколько было бы у вас противников? — Данута обвела мужчин несколько удивленным взглядом. — А если бы вы не справились?!

— Как видите, мы справились, — улыбнулся Умберто. — Мы немного не успели, это факт, но в этом не наша вина — времени было в обрез.

— Хорошо, тогда еще вопрос — а кого представляете вы? Кто вас направил?

— Мы служим добру, и это главное, — последовал уклончивый ответ. — Поверьте, Данута, от вас нет тайн, но лучше вам все объяснит человек, с которым вы встретитесь в Тренто.

Пожав плечами, Данута посмотрела в окно:

— Скоро мы приедем?

Вместо ответа итальянец немного пригнулся, чтобы было лучше видно происходящее перед лобовым стеклом, а затем указал на что-то пальцем:

— Читайте!

Данута повернула голову в тот самый момент, когда мимо них уже пролетал большой дорожный указатель, но этого было достаточно, чтобы она успела заметить надпись на нем — «Тренто 2 км».

Глава двенадцатая. Несколько шагов до тайны

Въехав в город, внедорожник вскоре свернул с главной дороги, а затем, обогнув небольшое озеро, остановился возле ворот какого-то предприятия. Очевидно, их уже ждали, потому что почти сразу ворота раздались в стороны и автомобиль въехал на территорию. Припарковавшись возле белого ангара, расположенного у дальней стены, Себастьян сделал своим спутникам знак обождать, а сам скрылся за его дверью. Вскоре дверь открылась вновь, но вместо него из нее появился мужчина в рабочей спецовке, который, открыв ворота ангара, выпустил из него белый грузо-пассажирский фургон. Автомобиль быстро сделал полукруг и лихо остановился возле внедорожника.

— Пересаживаемся, — сказал Умберто, кивая на него.

— Зачем? — удивилась Данута.

— Смена транспортных средств является частью стратегии, призванной обеспечивать безопасность. Кстати, мы уже меняли машину на границе, пока вы спали.

Данута уже собиралась выходить, но последние слова заставили ее обернуться:

— Спала?

Умберто кивнул:

— Мы дали вам дозу снотворного и успокоительного средств. Поверьте, Данута, без этого было не обойтись. Да и, приди вы в себя через непродолжительное время, это могло вызвать только осложнения. А так вы не только миновали шоковое состояние во сне, но и смогли спокойно оценивать происходящее.

— Все то вы предусмотрели! — Данута впервые нашла в себе силы улыбнуться. — Ладно, далеко нам еще ехать?

— Пятнадцать минут.

Пересев в фургон, они тотчас выехали за ворота и двинулись по обратному маршруту, по направлению к главной дороге. Себястьян все так же сидел за рулем, Данута сзади, и только Умберто теперь переместился на переднее пассажирское сиденье, предоставив девушке полный простор.

Тренто оказался вполне милым городком, напоминавшем, скорее, Австрию, нежели Италию. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, поскольку знающим историю известно, что эта часть Южного Тироля долгое время действительно принадлежала этой стране. Улицы его не были столь узки, как в большинстве итальянских городов, а дома имели приятный, но довольно строгий, стиль. Подъехав к магазину спортивных товаров, Себястьян остановился, а Умберто, осведомившись у Дануты относительно ее размеров одежды зашел внутрь и вскоре появился, неся в руках два больших ярких пакета.

— Переоденьтесь, — сказал он, передавая покупки Дануте. — Здесь все, что нужно, а остальное купим потом.

Данута с интересом заглянула внутрь. Там оказался серый спортивный костюм, несколько белых футболок, пачка носков и бело-черные кроссовки с системой автоматической регулировки мягкости подошвы.

— Спасибо, конечно. Но вы предлагаете мне переодеваться прямо сейчас?

— Оденьте пока поверх того, что на вас есть, а потом переоденетесь, когда приедем на место.

Поколесив по каким-то переулкам, весьма скоро фургон оказался в самом центре города, остановившись недалеко от дворца Палаццо Преторио, позади Соборной площади. Несмотря на раннее утро, на улице было совсем тепло и Данута с удовольствием вдохнула чистый альпийский воздух. К сожалению, долго наслаждаться погодой ей не пришлось, потому что, едва перейдя через дорогу, вся компания зашла в подъезд соседнего дома, скрывшись от чужих взглядов за высокими дубовыми дверями.

За всю свою жизнь Данута еще никогда не бывала в подобных местах: они очутились в большом холле, светло-голубые стены которого были обильно украшены лепниной и позолотой. Свет, проникающий через витражи, окрашивал пространство в сказочные цвета, а фигуры на потолочных фресках и вовсе казались живыми. Посередине размещалась шахта открытого лифта, возле которой дежурило двое человек, в которых, несмотря на их строгие костюмы, сразу угадывались лица, имеющие отношение к духовенству. При виде прибывших, они приветственно склонили головы, а один из них открыл двери лифта. При этом он сказал что-то по-итальянски в переговорное устройство, закрепленное на лацкане пиджака, но Данута не поняла ни слова.

Поднимаясь медленно и величественно, лифт довез их до третьего этажа. Вместо резных решеток теперь перед ними были глухие двери, но Себастьян провел сбоку своей электронной картой и створки бесшумно разъехались в стороны, открывая проход в длинный коридор, освещенный исключительно электрическим светом.

— Вам сначала туда, — Умберто указал Дануте на вторую дверь по левую руку, одновременно передавая ей чип-карту. — Вот ключ. Приведите себя в порядок, примите душ, а потом, когда будете готовы, нажмите на красную кнопку у входной двери.

Данута взяла карту и, рассматривая, повертела ее в руках:

— А вы?

— Мы сейчас пройдем к хозяину этого дома, доложим о всем произошедшем, после чего он будет ждать вас.

— Кто он?

— Архиепископ Тренто.

— Ого! — Данута широко открыла глаза. — Значит, и вы…

Умберто улыбнулся, сделав мягкий жест рукой в сторону Себастьяна:

— Да, мы воины Святого Престола, хотя и не входим в лоно церкви, мы — представители тайной организации. Мир, как корабль, нуждается в постоянном направлении на путь истины и правды, а иначе он быстро собьется с правильного курса. В нем много государств и правительств, но капитан должен быть один. Мы же помогаем ему в этом нелегком деле.

— Как интересно! — удивлению Дануты не было предела. — Оказывается, я так мало знаю о нашем мире!

— Ничего, я думаю, что беседа с архиепископом многое прояснит для вас. Идите, Данута, и скорее возвращайтесь.

Войдя в предложенную ей комнату, Данута вновь оказалась в царстве кричащей роскоши. Своим обустройством помещение напоминало номер дорогого отеля, где было сосредоточено все для комфортного проживания. Впрочем, сейчас Дануте было не до рассматривания антикварной обстановки. Ей хотелось только скорее принять душ и уже идти на прием к архиепископу, где она сможет получить ответы на вопросы о том, что так стремительно разрушало ее прежнюю жизнь. Их было так много, этих вопросов, что пытаясь хоть как-то подготовиться, прежде чем начать их задавать, Данута сама запуталась и сбилась с толку. Поэтому, бросив эту затею, она решила просто следовать за ситуацией и задавать вопросы уже исходя из нее.

Не прошло и получаса, как Данута, посвежевшая и похорошевшая, была готова к встрече с неизвестностью. Живот практически не болел, видимо сказывалось действие введенных ей препаратов, а повязка с головы и вовсе давно переместилась в мусорный контейнер, не оставив под собой и следа. Подойдя к двери, она некоторое время стояла, прислушиваясь, а затем подергала ручку — дверь оказалась заперта. Тогда она нажала маленькую красную кнопочку справа от себя. В замке раздался тихий щелчок и цвет сменился на зеленый.

— Вы готовы? — внезапно раздавшийся сзади мужской голос заставил её вздрогнуть.

Данута резко оглянулась, но тут же поняла, что это всего лишь микрофон.

— Да, — ответила она. — Откройте мне дверь.

— Она не заперта — вы же не в тюрьме. Кнопка работает как выключатель замка и активатор переговорной системы, не более.

Данута еще раз нажала на дверь и она действительно легко поддалась. Перед ней вновь открылся освещенный коридор, а из двери напротив тотчас появился Умберто.

— Здесь комната охраны, — сказал он, кивая на помещение, из которого только что вышел. — Я ждал там вашего сигнала. Архиепископ ждет вас, пройдемте!

Движением руки он пригласил ее к лифту, а сам, затворив обе двери, направился следом. Они поднялись еще на один этаж, где вновь оказались перед длинным коридором без окон. Расположением дверей он в точности повторял предыдущий, и только на полу, вместо ковровой дорожки был положен лаковый паркет из светлого дерева.

— Видите коричневую дверь в торце? — Умберто указал в самый конец коридора. — Вам туда.

— А вы?

— Я спущусь вниз и буду ждать вызова.

— Он… не страшный? — Данута понизила голос, кивнув на дверь. — Я немного неловко себя чувствую рядом со священниками.

Итальянец рассмеялся:

— Да ну что вы! Это милейший человек, с большой душой, очень умный. Он занимает весьма важный пост и поверьте, не просто так, а именно благодаря своим личным качествам. Идите смело — я думаю, что не будете ощущать никакого напряжения.

— Хорошо. Кстати, а где Себястьян?

— Он там, внизу остался. А что?

— Просто так! — Данута с улыбкой пожала плечами. — Хотелось еще что-нибудь спросить.

— Понятно! Ну идите, идите — дверь там открыта.

Умберто ободряюще кивнул, а затем вновь зашел в лифт, двери закрылись и он исчез. Данута постояла еще немного, слушая, как он остановится этажом ниже, а затем, вздохнув, направилась к коричневой двери.

Глава тринадцатая. Тайна открывается

Несмотря на то, что Умберто сказал ей входить без предупреждения, Данута все же постучала. В ответ из динамика тотчас раздался высокий мужской голос:

— Заходите-заходите, дорогая моя! Я вас уже давно вижу!

Данута открыла дверь и вошла внутрь, сразу оказавшись в небольшой прихожей, служившей раздевалкой, как в самой обычной квартире. Вышедший ей навстречу, хозяин, невысокий мужчина средних лет, одетый в простой домашний костюм, вовсе не напоминал священника.

— Позвольте встретить вас! — сказал он, а затем, расставив руки, обнял Дануту — легко и тепло, так, как это раньше делала ее бабушка. — Здравствуй, дочь моя!

— Здравствуйте, — Данута была несколько ошеломлена подобным приемом.

— Вы красавица, а это радостно вдвойне. Позвольте представиться — Джорджио Брези, архиепископ — митрополит Тренто. Пройдемте ко мне в кабинет — там ничто не помешает разговору. Вы голодны?

Данута покачала головой:

— Мне, знаете ли, пока не до еды. Если меня и мучает голод, то только информационный.

— Понимаю-понимаю, но, думаю, сейчас мы его утолим. Вот, пожалуйте сюда.

Миновав гостиный зал с большим обеденным столом посередине, они оказались перед приоткрытой дверью, за которой был виден кабинет архиепископа. Данута села в предложенное ей кресло, а хозяин разместился напротив, за небольшим письменным столом с причудливо изогнутыми ножками.

— Вы никогда не были в подобных местах? — спросил он, видя, как Данута оглядывается вокруг, рассматривая патриархальную обстановку середины прошлого века.

— Нет, не приходилось.

— А мне, знаете ли, пришлась по душе эта обстановка. Я тоже склоняюсь к более современным мотивам, но в этой квартире все осталось так, как было при прежних ее хозяевах, моих предшественниках. А вам как, нравится?

— Необычно.

— Ну, не настолько уж и необычно, — Брези мягко улыбнулся. — Здесь главное видеть мир не только из экрана телевизора или окна машины, но и лично бывать во многих местах, иметь множество невиртуальных знакомств. Понимаю, что для многих это невозможно, но вам, дорогая, выпал такой шанс. Хотите вы этого или нет, но, видимо, так.

— Что вы имеете ввиду? — сев поудобнее, Данута пожала плечами.

Несколько мгновений Брези оценивающе смотрел на девушку:

— Вам придется попутешествовать, дорогая Данута. Долго или не очень — я не знаю, но тем не менее, ваше движение сейчас есть суть ваша жизнь. Да и не только ваша, но миллионов не родившихся детей. Впрочем, насчет лично вашей жизни я немного утрирую, здесь будет правильнее слово «свобода», но все остальное — правда. Сейчас за вами развертывается настоящая охота, масштаб которой будет только нарастать. То, что произошло с вашими знакомыми и родными, надеюсь, дало представление о ее методах?

Данута грустно кивнула. Она слушала священника внимательно, и ни одно его слово не пропадало втуне.

— Но у меня есть и радостное известие для вас. — Брези надел очки и взял со стола бумажный листок. — Надеюсь, оно придаст вам сил. Ваша бабушка, Вида Берич, жива.

— Что?! — Данута вскрикнула и подалась вперед. — Но мне сказали… Что с ней, как это произошло… а остальные?

— Подождите, — Брези сделал движение рукой, призывая Дануту успокоиться. — Так вот, вашу бабушку только лишь усыпили, а остальные… остальные действительно, к сожалению, мертвы. Вида Берич два часа назад уже дала несколько интервью, пока полиция не отогнала от ее дома всех корреспондентов. Она, конечно, находится в шоке, потому что все произошедшее для нее является полнейшей загадкой. Вы пропали, дом полон убитых: что, почему — неизвестно! Нет сомнений, что именно это незнание её и спасло — у охотников есть свой кодекс чести. Они жестокие и беспринципные люди, но не безголовые убийцы. К Словении сейчас прикованы взгляды всего мира, Данута. Не каждый день в Европе происходят массовые убийства, подобные этому. Имена убитых пытались скрыть, но разве это сейчас возможно?! Так вот, во-первых, это группа медиков — Дамьян Рупник, Алойз Роп, Бланка Иванович, Агата Боровняк, а также Горан Краниец и Михай Слован. Плюс есть еще один человек — Горан Копитар, но он не имеет к этой шестерке, равно как и к медицине, никакого отношения. Наша служба безопасности предоставила мне отчет, который я держу в руках, и по нему я вижу, какую связь имеют между собой эти смерти. Отчет неполный, но и времени прошло слишком мало, однако, прежде чем предоставить вам всю информацию, я хотел для начала выслушать вас, дочь моя. Это очень важно, а каждое слово может оказаться бесценным.

— Что вы хотите узнать? — спросила Данута. Весть о том, что бабушка жива, придала ей сил, и сейчас она начинала чувствовать подступающую злость к тем, кто лишил ее права жить нормальной жизнью. Эти люди должны быть наказаны, а поскольку у нее есть сильные союзники, то глупо что-то утаивать от тех, кто сможет ей помочь отомстить.

— Давайте с самого начала, — Брези откинулся назад в своем кресле, и, скрестив руки на животе, приготовился слушать. — С того самого момента, как вы узнали о том, что беременны.

— Хорошо! — Данута положила ногу на ногу, но затем ее взгляд упал на аппарат с минеральной водой, стоявший в дальнем углу. — Можно попить?

— Что? Ах да, конечно! — Брези проворно встал и, подойдя к аппарату, начал наполнять прозрачный одноразовый стаканчик. — Вам одного хватит?

— Да, спасибо! — Данута приняла стакан и начала пить большими жадными глотками.

— Хотите, у меня еще кола есть? — спросил Брези, с улыбкой наблюдая за ней.

— Да ну! Давайте!

— Сейчас! — он вышел за дверь и вскоре вернулся, неся в руках запотевшую банку. — Вот, пожалуйста. Если еще что-нибудь надо, то только скажите.

— Спасибо за заботу. Но я уже готова говорить.