Стояла мертвая тишь.

Теперь Гронша шел абсолютно беззвучно; жир на его доспехах, похоже, стал стекать в прорези и смазывать трущиеся друг о друга части лат. С потолка не свалился ни единый, даже самый крошечный камешек, не капала вода. В Потусторонних Землях не было звуков, не было жизни. Ничего, кроме него и коридоров, которые то становились высокими и широкими, словно дверь сарая, то маленькими и узкими, как человеческие женщины.

Его охватил ужас.

От страха Гронша начал потеть. Вскоре он заметил тысячи теней, окружавших его со всех сторон, затем подумал, что его собственная тень движется сама по себе. А еще через пару шагов он был бы рад даже предсмертному крику другого орка. Тогда он, по крайней мере, услышал бы хоть что-то.

Наконец лазутчик рванул с места, не зная, от чего спасается и куда направляется. Орк хотел убежать от беззвучия, он несся наугад, забыв при этом помечать дорогу. Усталость, время — все это уже не имело значения.

В какой-то миг штольня закончилась пещерой.

Запыхавшийся Гронша замер в проеме, в левом боку кололо от долгого бега. Пещера была на вид шагов сорок в длину и наверняка более сотни шагов в высоту. Через дыры в потолке отвесно падали вниз солнечные лучи, толщиной со столб дерева. Казалось, будто они образуют колонны из света, на которых держится потолок. Свет пронизывал черноту, вырывая небольшие бледные пятна на полу.

Лазутчик споткнулся. То были кости… кости горами громоздились повсюду. Орочьи кости!

Либо он нашел могильник, в котором гнили останки трусов, сваленные туда без церемоний и уважения, либо в пещерах и коридорах жило что-то, предпочитающее его народ в качестве ужина.

Гронша сделал несколько осторожных шагов вглубь зала, опустился на колени и пошевелил мечом освещенную груду костей.

Орк заметил следы лезвия. Кто-то позаботился соскоблить мясо; более крупные кости были сломаны, чтобы добраться до костного мозга. Черепа были нетронуты. Если он прав хотя бы отчасти, то останки были довольно свежими.

Гронша вздохнул и принюхался. Вполне возможно, что подземыши в буквальном смысле меньшее из зол.

Лазутчик помчался дальше, прямо через пещеру, по необъяснимой причине стараясь избегать выхваченных светом пятен и солнечных колонн. Перебравшись на противоположную сторону, орк оказался в другой штольне и направился по ней; в животе урчало. От долгого бега орк проголодался.

Хорошее обоняние предупредило Гроншу.

Знакомый запах подсказал ему, что поблизости находятся его сородичи, несмотря на то что он не видел их и не слышал. Орк с удивлением обнаружил, что запаха прогорклого жира он не уловил.

А затем в конце коридора он увидел отблеск огня.

Поскольку Гронше не улыбалась перспектива быть нашпигованным стрелами чрезмерно усердных стражей, он решил не прятаться.

— Хо! — крикнул он в штольню, и скала эхом отразила его сильный, низкий голос. — Я орк! Из Тоборибора! Мне нужна ваша помощь в борьбе против подземышей, братья!

В коридоре возникли два высоких широкоплечих существа, застилая свет пламени. Знакомый запах усилился, тени двинулись по направлению к лазутчику. Он еще не различал деталей, но что касалось роста, то орки из Потусторонних Земель ничем не уступали своим сородичам с юга.

Сородичи шли к нему, опустив в землю копья с устрашающими крючьями на конце. Гронша прикинул, что тонкий металлический крюк может запросто сорваться и остаться в теле жертвы. Оружие внушало уважение.

К двум существам присоединился третий с потайным фонарем. Он направил его свет прямо на гостя.

Вскоре троица замерла перед ним. Один оказался самочкой, что удивило Гроншу. Множество колец в ушах и необычайно узкий нос сразу же пробудили в лазутчике желание, но орк был удивлен, потому что она присоединилась к сословию воинов. В Тобориборе такого сроду не бывало. Самки должны были заботиться об отпрысках и еде. И о воинах вроде него тоже.

— Опусти руки, — приказала ему орчиха охрипшим от дыма голосом. Острие копья коснулось горла Гронши, подталкивая орка к стене. — Стой так. Брат, — оба орка заржали.

Гронша дивился доспехам и шлемам сородичей. Они и вправду отказались от спасительной смазки на латах! Так им ни одного боя не выиграть. Глупо облегчать задачу противнику. И вообще какие-то они чистые. По крайней мере, гораздо, гораздо чище, чем он. Нездоровая чистота какая-то.

В лазутчике проснулась зависть. Вне всякого сомнения, доспехи сделаны в орочьей кузне. Добротность металла и работы многократно превосходила изделия лучших мастеров князя Ужноца. Может быть, поэтому они отказались от жира?

— Я Гронша. Отведите меня к своему князю, — повелительным тоном потребовал лазутчик, расправляя плечи. — Может статься, что меня преследуют. И вам лучше быть начеку.

Самочка зыркнула в коридор, из которого пришел гость, и послала воинов посмотреть, что да как.

— Ты сказал, ты из… откуда?

— Тоборибор.

— Тоборибор? — Она даже не смотрела на него, наблюдая за происходящим в штольне. — Что это такое?

— Что это такое? — возмущенно и в то же время удивленно хрюкнул Гронша. — Это могущественное королевство орков, далеко на юге Потаенной Страны.

Наконец-то орчиха удостоила его взгляда. Выражение ее розовых глаз представляло нечто среднее между равнодушием и насмешкой.

— Королевство орков? Это же прекрасная новость. Но если оно расположено на юге, то что ты делаешь на севере? — Она говорила с неприятным акцентом, слишком отчетливо, слишком подчеркнуто. Точнее сказать, высокомерно. — Ты заблудился?

— Я командую войсками князя Ужноца, который правит в Тобориборе. Я пришел сюда в поисках друзей, которые помогли бы нам в борьбе против подземышей… — немного приврал он, и по ее лицу было видно, что орчиха его не понимает. — Ты не знаешь, кто такие подземыши?. — Это усложняло задачу. — Значит, вас благословили Тион и Самузин, раз у вас нет этой чумы с топорами, — засопел он. Поднял руку на уровень бедра. — Вот такого роста, если без шлема. Мы называем их бородачами и скальными вшами, а чаще всего…

— А, конечно. Знаю я их, — перебила она его. Оба орка, которых послали проверить штольню, возвращались и махали руками, давая отбой. Его никто не преследовал. — Мы называем их иначе. Странно, что один из наших братьев, — похоже, орчиху забавляло это слово, поэтому она подчеркнула его, — отправился в путь и пришел в Фон Гала.

— Куда? — переспросил Гронша.

— Сюда.

— А, в Потусторонние Земли, — произнес он. — Мы называем их так.

— Добро пожаловать, — она оскалилась, обнажив ровные и крепкие клыки.

Она нравилась Гронше. Он хотел ее. Когда крепость будет завоевана, он возьмет ее себе в жены, и она родит ему много детей. Наверняка у нее еще не было такого мужа, как он. Он объездит ее и научит вести себя так, как подобает женщине.

— Можешь идти за мной, Гронша. Я отведу тебя к нашему князю. Он обрадуется, услышав о Тобориборе, — она наконец убрала копье от горла лазутчика и указала на освещенный выход из штольни. — После тебя. Брат, — орки снова рассмеялись.

Они оказались в обширной пещере, частично естественного, частично искусственного происхождения. Сотня шагов в ширину и две сотни в длину, высотой с самую высокую башню Каменных Врат. По дну ее протекал небольшой ручей, вдоль которого справа и слева были разбиты черные пятиугольные шатры. В воздухе витали различные запахи: на слабом огне жарилась пища, где-то варили пиво, в железных креплениях горели угли, раскаляя их докрасна.

Гронша удивился: он не ощущал неповторимого аромата своих соотечественников, пряной смеси величия, силы и превосходства, который краснокровки называли «вонью». Должно быть, братья и сестры Потусторонних Земель стоят здесь лагерем совсем недавно.

Он не сумел сдержать ухмылки. Если прикинуть число собравшихся в пещере орков, то получалось по меньшей мере две тысячи. По меньшей мере! С таким войском он уничтожит подземышей.

Его проводница указала на самый большой шатер.

— Туда.

Они вместе пересекли лагерь, сопровождаемые взглядами множества любопытствующих орков. Гронша изо всех сил старался произвести впечатление. Он слегка расставил руки, будто мощные мышцы не позволяют прижать их к корпусу, выпятил грудь, оскалил зубы и то и дело вращал глазами.

— Я привела князю фоттора, — крикнула орчиха, пребывавшая, очевидно, в хорошем расположении духа. — Он прибыл из королевства орков, из далекой страны, — окружающие зашептались, при этом удивленно зыркая на чужака. По крайней мере, именно такими показались ему взгляды сородичей.

— Что такое «фоттор»? — поинтересовался он, не переставая жеманничать. Две самочки бросали на лазутчика сладострастные взгляды, и он засопел так громко, как только мог, чтобы произвести на них еще большее впечатление.

— Так мы называем подобных тебе. На нашем языке это знак отличия.

Гронша поднял широкий подбородок. Знаки отличия — это хорошо.

Когда они оказались перед входом, орчиха схватила его за руку.

— Будь вежлив, Гронша. Может статься, что наши манеры отличаются от ваших, — затем она подтолкнула его ко входу и последовала за ним.

Орк оказался в освещенном множеством огней шатре. В четырех шагах от него на пестрых коврах лежал, удобно устроившись, красивый орк и ел. Он был укутан в плащ из черного шелка, какие обычно носят краснокровки. На деревянных стойках за его спиной находилась коллекция оружия, которого хватило бы на то, чтобы снарядить небольшое войско. На пальцах хозяина палатки сверкали золотые украшения.

Князь был, пожалуй, самым крупным орком, которого когда-либо доводилось видеть Гронше. Лазутчик по сравнению с ним казался подростком. Широкое лицо с высоким, покатым лбом украшали тонкие усы; черные волосы были заплетены в косу. Заинтересовавшись, князь прервал трапезу.

— Камдра, любовь моя, что это ты привела?

— Светлейший князь Флагур, — сказала орчиха, кланяясь предводителю, и Гронша поспешно согнулся в спине. — Я привела подарок, ваша светлость. — Она подтолкнула гостя вперед. — Его зовут Гронша. Понимать очень трудно. Дегенерат, ваша светлость. Но он что-то бормотал о королевстве орков.

Флагур выпрямился, положил одну руку на колено, второй сделал вошедшим знак приблизиться.

— Хорошо. Гронша. — Задумчиво повторил он, смакуя звук. — Да, ему подходит, — взгляд его розовых глаз был гораздо строже, чем у самочки.

Тем временем Гронша оправился от первого шока, хотя ему было очень тяжело выносить запах каких-то незнакомых эссенций, бродивших в стенах шатра. Духи, чистота, странный язык… Эти орки вели себя очень необычно, и вообще, и по отношению к нему. Его гордость пробудилась, он выпрямился.

— Я не вещь. И уж точно не дег… дег…

— Дегенерат? — подсказал ему необычное слово Флагур.

Гронша сделал шаг вперед, гордость подогревала ярость, заставляя его кипеть от гнева.

— Князь Флагур, окажи мне… — Жгучая боль пронзила его шею. Зашипев, он обернулся и увидел Камдру. На острие ее копья осталась его кровь. — Ты…

— Нет, ты будешь говорить князю «вы» и «ваша светлость», как подобает, — она держала копье наготове. — Я научу тебя нашим обычаям, фоттор.

Он зарычал на нее, притворившись, что смирился. Теперь он точно возьмет ее в жены, сломит ее волю и сделает рабыней. Он обернулся к ожидавшему Флагуру.

— Окажите мне поддержку! — повторил он. — Мы должны атаковать крепость подземышей…

— Он имеет в виду убариу, ваша светлость, — перевела Камдра.

— Наших?

— Нет, других убариу, ваша светлость. — В голосе орчихи звучало неприкрытое веселье. — Очевидно, они есть и в землях по ту сторону гор. Но, похоже, не имеют никакого отношения к фотторам.

Флагур кивнул, вдруг придя в доброе расположение духа.

— Скоро мы выясним это подробнее, — он кивнул Гронше. — А ты расскажешь мне о своем королевстве орков.

И Гронша стал рассказывать. Он поведал о Тобориборе, о пещерах, о войске князя Ужноца, укреплении подземышей у Каменных Врат, которое так легко захватить, и об усталом войске людей и эльфов.

Лазутчик попросил принести бумагу и уголь и намалевал грубую карту. Чернила и перо, которые лежали рядом на подносе, Гронша оставил там, где они были, ведь своими неуклюжими лапами он еще, чего доброго, сломает тоненький стержень и кляксы посадит.

— Потаенная Страна — легкая добыча, князь Флагур, — разливался соловьем орк. — Я очень хорошо там ориентируюсь. Дайте мне своих сильнейших воинов — и я завоюю крепость подземышей, — копье снова вонзилось в шею, и Гронша поспешил выкрикнуть «ваша светлость». О, он сломает сопротивление Камдры!

— Чтобы подарить ее твоему князю? — рассмеялся ему в лицо Флагур. — Нет, ни в коем случае.

Гронша наклонился вперед; кровь стекала по спине под доспехами.

— Нет. Я подумал, что вы можете стать новым князем всех орков. Подумайте: более чем пять тысяч дополнительных солдат! Ваших солдат, ваша светлость…

Глаза князя сузились.

— А почему они пойдут за мной?

— Потому что вас поддержу я.

Флагур расхохотался. Его буквально разрывало от презрительного хохота, и Камдра вторила ему. Она даже забыла уколоть Гроншу за забытый титул.

— Заманчиво, — прорычал князь. — Скажи, как ты собираешься добиться того, что они пойдут за новым господином? Затуманишь их разум? Это не под силу даже моему лучшему мастеру рун. Пять тысяч — это много.

Гронша удивленно молчал.

— Мастер рун? — переспросил он.

Камдра задумалась.

— Мастер рун повелевает невидимыми силами, — она пыталась помочь ему понять непривычные слова. — Тебе этого не понять, фоттор.

Гронша очень хорошо все понял. Он имел дело с орками, среди которых был маг. Собственный маг!

Теперь было абсолютно очевидно, что с их помощью лазутчик станет повелителем Потаенной Страны. Но для этого нужно сначала стать повелителем этого странного племени.

План Гронши был прост, но действенен: при первой попавшейся возможности он убьет Флагура и, согласно обычаю, провозгласит себя новым князем. Никто более не станет сомневаться в его превосходстве, если он победит этого гигантского орка.

— Ваша светлость, вы дадите мне своих воинов или нет? — с нажимом в голосе повторил гость свой вопрос.

Только было успокоившегося Флагура охватил новый приступ хохота, и он внезапно, с трудом переводя дыхание, свалился на ковры и подушки.

Только этого и ждал Гронша. Он бросился вперед, выхватывая кинжал; острие было нацелено точно в грудь князя.

Все еще хохоча, Флагур молниеносно выбросил руку назад, схватил короткий меч и ударил нападавшего.

Тычок в грудь был грубым.

Гронша отлетел на полшага и упал на ложе рядом с Флагуром, клинок разрубил доспехи и плоть под ними; темно-зеленая кровь орка мгновенно полилась рекой.

— Я знал, что он попытается, — усмехнулся князь, отирая оружие об одежду убитого. — Классическая линия поведения. Чистая сила. Больше они ничего не знают.

На всякий случай Камдра ткнула Гроншу копьем в спину, зацепила доспех за крюк и потащила труп к выходу.

— Ваша светлость были блистательны, как всегда, — кланяясь, сказала орчиха.

Но Гронша вовсе не был мертв. Он рубанул кинжалом за спиной, раздробил древко копья и вскочил на ноги. Зияющая рана в груди закрылась, кровь Мертвых Земель сделала свое дело.

Лазутчик метнул кинжал в Камдру и угодил в левое плечо. В три шага он очутился рядом с Флагуром. Затем выхватил со стойки один из мечей и вытянул руку вперед. Князь нанес удар коротким мечом, и в доказательство своего безграничного превосходства Гронша позволил ему ранить себя в предплечье.

Порез был глубоким и болезненным, очень болезненным, но он затянулся на глазах Флагура. Этого и добивался Гронша.

— Смотри, что могу я! — Хрюкнув, он обернулся к Камдре. — Ну, что? Вынь мой кинжал из плеча и сделай как я, если можешь.

Флагур перекатился через плечо по коврам к оружейной стойке и выбрал моргенштерн вдобавок к короткому мечу.

— Маленькая тайна, — восхищенно прорычал он, и его розовые глаза заблестели. — Ты ведь не бессмертный, правда?

— Бессмертный, — от волнения Гронша взял слишком высокий тон, слишком громкий. Один, два удара — и он сам сделает себя князем. — В отличие от тебя!

Его противник усмехнулся, словно хищный зверь.

— Давай проверим.

Он атаковал Флагура, отскочившего в сторону и решившего ударить его моргенштерном в спину. Гронша угадал движение, поднырнул под оружие и вонзил своему противнику меч в живот по самую рукоять.

— Умри! — радостно вскрикнул он. — Я новый повелитель!

Радость орка была недолгой, она угасла, когда Флагур отбросил в сторону меч и сжал горло противника обеими руками. Князь медленно поднял противника вверх на вытянутых руках, к самому пологу шатра. Меч в теле нисколько не мешал гиганту.

Гронша извивался, пытаясь ослабить хватку. Его враг ведь должен был кричать от боли, а этот даже не дрогнул.

— Давайте договоримся, ваша светлость, — прохрипел лазутчик, страшась смерти и понимая, что своими силами ему не вырваться из этих тисков. Он нащупал флягу на поясе. — Князь, вот где моя тайна. Черное бессмертие!

Пальцы продолжали сжиматься, позвонки возмущенно трещали.

Гронша бросил флягу на пол.

— Во имя темноты Тиона, возьмите ее! Возьмите, но оставьте меня в живых! — пищал он. — Я хочу… — Голос его прервался, воздуха не хватило.

И вдруг его позвоночник сломался под огромным давлением. Жизнь Гронши, последнего разведчика авангарда князя Ужноца, растаяла в сильных руках Флагура.

Князь презрительно швырнул труп на землю.

— Камдра, приведи целителя и мастера рун, — твердым голосом сказал он, осторожно усаживаясь и следя за тем, чтобы меч не вонзился в подушку за его спиной и не зацепился. Только теперь он позволил себе проявить слабость и скривился. Желание убивать и сражаться угасло.

— Что с ним, ваша светлость? — поинтересовалась Камдра, указывая на тело.

Флагур осторожно поднял короткий меч, срезал полоску кожи с бедра окончательно умершего Гронши и опустил ее в миску с водой, чтобы отмыть от грязи. Затем положил ее в рот и пожевал. Аромат был удивительный.

— На вкус отлично, — объявил он, приглашая ее тоже взять себе мяса.

Камдра попробовала, и глаза ее расширились от удивления.

— Никогда бы не предположила. От него так воняло, что я подумала, нам придется отмачивать его мясо лун семь, — она с поклоном удалилась, чтобы привести к князю других слуг.

— Подожди, — крикнул он ей вдогонку. — Пошли убариу весть о том, что у нас новости. Им будет очень интересно узнать о событиях в Потаенной Стране, — орчиха кивнула и вышла.

Флагур не удержался и съел еще кусочек собственноручно забитой «дичи». С такой добычей Потаенная Страна становилась для него и его свиты очень привлекательной.

Он протянул руку к фляге, открыл ее и понюхал. Воняло ужасно, до рези в глазах. Он с отвращением вылил содержимое в мусорное ведро, сосуд полетел следом.

Меч в животе причинял ему ужасные мучения, но он справится. Он верил в поддержку своего бога Убара, создателя его народа.

Постепенно мир вокруг него начал расплываться. Его розовые глаза обратились ко входу в шатер, где уже маячили несколько темных силуэтов, приближаясь к нему. Чей-то голос прошептал ему на ухо:

— Ваша светлость, мы начинаем. Крепитесь, и да поможет вам Убар.

— Поможет, — выдавил Флагур, почти теряя сознание и напрягая мышцы. — Давайте скорее.

1

Потаенная Страна, Серые горы, южная граница королевства Пятых, весна 6241 солнечного цикла

— Когда я был здесь в последний раз, все лежало в руинах, Остроух. Но этого… этого я и предположить не мог, — Тунгдил Златорукий потрепал по загривку серого пони, к которому, собственно, и обращался. Гном в полном удивлении спустился по последнему витку серпантина, остановился и запрокинул голову, чтобы посмотреть на вершину пятиугольной башни, величественно и неприступно устремлявшейся к небу рядом с горной тропой. — Не за пять солнечных циклов… — Он воспользовался краткой передышкой, чтобы поднести к губам почти опустевшую флягу и вылить в глотку остатки самогона. Алкоголь обжигал его потрескавшиеся губы.

Оставив позади строение, по сравнению с которым показался бы мелкотой даже огр, Златорукий очутился на плато перед входом в королевство Пятых, потомков Гизельбарта Железноокого.

Казалось, будто только вчера он вместе со своим другом Боиндилом и теперешней супругой Балиндис во главе двадцати воинов отправился в разведку. Тогда они пробирались через груды развалин меж старых руин и замшелых камней. Большая часть того, что когда-то удалось построить Пятым, была разрушена.

Сегодня же перед ним открылся совершенно иной вид, раскалявший и наполнявший сердце каждого из детей бога-кузнеца гордостью.

На том месте, которое он сейчас проезжал, когда-то зиял провал, в котором нашли погибель части орочьего войска Ужноца. Теперь провал был заложен и перекрыт плитами черного мрамора. Надписи золотом и враккасием напоминали о славной битве, гномы чтили память павших. Каждый из них стал героем и продолжал жить в песнях детей бога-кузнеца.

Не осталось ни малейшего намека на обветренные руины, через которые когда-то пробирался Тунгдил. Старые камни были убраны и нашли место в новых строениях. Светлый гранит и темный базальт, плотно подогнанные грань к грани, образовывали стену двадцати шагов высотой, кольцом огибавшую вход.

Над первой стеной возвышались три башни из черного базальта, оснащенные платформами, с которых защитники могли обозревать извилистую крутую тропу и, кроме того, добрых сто миль королевства Гаурагар. Знамя Пятых — сомкнутая враккасиевая цепь как знак золотых дел мастеров и символ единства племени — развевалось на флагштоке, издалека напоминая путникам о том, кто несет здесь стражу.

Тунгдил почувствовал, как глаза его увлажнились. Он повернулся и поглядел на водопад неподалеку, бушевавший и грохотавший, как и пять циклов тому назад. Прозрачные, словно созданные из хрусталя, струи в белой пене и тучах мелких брызг каскадами низвергались, сверкая в лучах весеннего солнца. Все вместе производило потрясающее впечатление.

Остроух засопел, остановился перед вратами устрашающей и в то же время роскошной крепости и принялся искать траву, однако на голой скале не росло ничего подходящего под это определение. Правое переднее копыто пони нетерпеливо постукивало скалу.

— Я знаю, что ты проголодался. Нас наверняка скоро впустят. — Вынужденная пауза дала Тунгдилу еще одну возможность внимательнее рассмотреть колоссальные строения, свидетельствующие о совершенном искусстве каменотесов из племени гномов.

Створки врат высотой с дом медленно пришли в движение. Железные пластины надежно защищали от таранов и осадных машин.

В проеме показался гном, шлем которого сверкал и переливался бриллиантами. Тунгдил знал, кто носит столь роскошный головной убор. Его встречал Верховный король Гандогар Серебробородый из клана Серебробородых племени Четвертых собственной персоной, широко шагая ему навстречу.

— Верховный король Гандогар, — приветствовал хозяина крепости Тунгдил. Златорукий опустился на колено и нащупал Огненный Клинок, чтобы протянуть его королю в знак гномьего приветствия. Это было молчаливое подтверждение клятвы отдать свою жизнь на благо народов Потаенной Страны.

Гандогар быстрым жестом остановил гостя, раскрыв ладонь для пожатия.

— Нет, Тунгдил Златорукий, ты не должен становиться передо мной на колени. Пожми мне руку, и довольно. Ты величайший герой нашего народа. Твои заслуги неизмеримы. Это мне следовало бы…

Тунгдил поднялся, пожимая протянутую руку и обрывая хвалебные оды Верховного. Покрытая ржавчиной кольчуга Златорукого поскрипывала при каждом движении.

Серебробородый с трудом сумел скрыть испуг, охвативший его при взгляде на Тунгдила. Гость выглядел постаревшим, гораздо старше, чем был на самом деле. Карие глаза не блестели, словно в них поселилось скудоумие. Лицо казалось опухшим, в неухоженной каштановой бороде и волосах кое-где сбились колтуны. Такие изменения не могли быть результатом долгого путешествия.

— Это мне следовало бы склониться перед тобой, — договорил он.

— Не нужно так уж сильно расхваливать меня, — улыбнулся Тунгдил. — Ты меня в краску вгоняешь, — они пожали друг другу руки. Бывшие соперники стали друзьями.

— Давай войдем, и ты собственными глазами увидишь, чего достигли лучшие гномы из племен Первых, Вторых и Четвертых, — Гандогар надеялся, что впечатление от вида гостя не слишком явно отразилось на лице. — После тебя, Тунгдил.

— Что насчет Третьих, Верховный король? Каков их вклад? — поинтересовался Тунгдил, подхватывая поводья своего пони.

— Не считая твоего вклада? Благодаря которому возможно все это? — переспросил Гандогар. Королю было нелегко разглядеть в этом новом Тунгдиле того гнома, которого он знал пять циклов назад. Если дитя бога-кузнеца позволяет заржаветь своей кольчуге, это дурной знак. Что ж, наверняка еще представится возможность поговорить с ним об этом. Но не теперь. Верховный снял шлем, показались его длинные темно-каштановые волосы. — Третьи делают то, что умеют лучше всего: наставляют нас в боевом искусстве. И им это удается невероятно хорошо, — он улыбнулся. — Идем. У нас для тебя есть сюрприз.

И гномы вошли в ворота.

Прием, ожидавший Тунгдила, тронул Златорукого. Гномки и гномы всех возрастов стояли вдоль дороги до входа внутрь горы. Он смотрел в веселые, смеющиеся лица. Возрожденные Пятые радовались его приезду и хлопали в ладоши. Вдоль тропы, на башнях и стенах стояли музыканты. В его честь звучали витые рога и флейты, в такт мелодии гномы ударяли оружием о щиты. Ликование по поводу его прибытия царило повсюду, окружая его, словно жидкое золото.

— Ходили слухи о том, что ты направляешься к нам, — с ухмылкой заметил Гандогар. Верховный радовался удавшемуся сюрпризу. — Они тосковали по величайшему герою народа гномов.

— Во имя Враккаса! — Тунгдил был тронут, и от этого пересохло во рту и слегка сдавило горло. — Можно подумать, будто я вернулся из славной битвы, — взгляд его скользнул по счастливым лицам мужчин, женщин и детей, которые решили устроить ему теплый прием. И это несмотря на то, что он на протяжении пяти циклов уединенно жил в штольнях своего приемного отца. С другой стороны, пять циклов для гнома — это немного.

Златорукий махал собратьям рукой, шагая по проходу рядом с королем.

— Спасибо! — радостно кричал он. — Спасибо всем вам!

Аплодисменты перешли в шквал, все выкрикивали его имя.

А ведь все могло обернуться иначе. Ибо его супруга Балиндис когда-то была женой Глаимбара Остролезвого из клана Железные Тиски из племени Боренгара. А он за это время стал не кем иным, как королем Пятых.

Встретиться с ним было, пожалуй, самым тяжким испытанием для Тунгдила. Жители Серых гор, похоже, простили ему то, что они соединились с Балиндис, но неужели кланы столь многочисленны? Златорукий храбро улыбался им и облегченно перевел дух только тогда, когда они вошли в огромный коридор, ведущий внутрь горы.

Гандогар остановился у входа; он заметил, что радость Тунгдила, несмотря на царившую приподнятую атмосферу, не была безоблачной.

— Как ты себя чувствуешь?

Гном ответил не сразу.

— Странно. С одной стороны, мое сердце поет, словно железо на наковальне под молотом кузнеца. А с другой… — Он не договорил, погрузившись в свои мысли, и откашлялся. — Похоже, я отвык от того, что вокруг так много гномов, Гандогар, — он смущенно улыбнулся, поднял руку и махнул ею. — Обычно рядом только одна гномка.

— Я тебя понимаю. Отчасти, — ответил Гандогар. — Но вот как ты можешь жить вдали от общества, для меня загадка. Много незнакомых лиц вокруг — это может напугать, — он подмигнул ему. — Я-то знаю, о чем говорю. Клан моей супруги огромен. Я боюсь их семейных празднеств.

Тунгдил рассмеялся. Тем временем кто-то из гномов принял у него поводья верного Остроуха и пообещал самым тщательным образом позаботиться о нем. А Тунгдил и Верховный король направились дальше по коридорам, переходам и комнатам; музыка и крики гномов становились все тише и тише.

Тунгдил вспоминал… Здесь они с друзьями нашли тогда лишь пыль и запустение. После уничтожения племени Пятых порождения бога Тиона безраздельно правили в этих горах на протяжении сотен солнечных циклов.

Теперь с ними было покончено. Делегации от всех племен гномов принесли сюда новую жизнь после победы. Серые горы пульсировали, Тунгдил слышал звонкий смех и детские голоса. И эти звуки причиняли ему боль.

— Мы не ограничились починкой поврежденных камней и множества комнат, — услышал он мужской голос из бокового коридора. Показался гном со свитой. — Мы создали новые залы. Новые залы для детей, которые увидят здесь свет заходящего солнца над Драконьим Языком, Великим Клинком и другими вершинами.

Тунгдил сразу узнал эффектную фигуру и голос; жаль, что он не встретил этого гнома позже.

— Приветствую тебя, Глаимбар Остролезвый, — произнес Златорукий, слегка поклонившись. И с удивлением отметил, что за правителем стоит гномка в вышитом коричневом одеянии. — Тебя можно поздравить с отпрыском?

Глаимбар, который был выше и крепче Гандогара, провел рукой по своей густой черной бороде.

— Благодарю, Тунгдил Златорукий, добро пожаловать в мое королевство. — Он указал на ребенка. — Вот это — истинные Пятые. Мы же, другие, следим за тем, чтобы никто не оспаривал у них королевство, пока они не смогут защищать его сами, — он вытянул руку; металлические пластинки его роскошных доспехов звякнули. — Я вижу беспокойство на твоем лице, Тунгдил. Все, что было, быльем поросло. Мое сердце обрело другую любовь, и я не держу зла. Ни на тебя, ни на Балиндис. Передай ей это, когда вернешься.

Несмотря на множество приключений, пережитых на протяжении недолгой жизни, и множество счастливых минут, Тунгдил никогда прежде не испытывал такого облегчения, как сейчас. Он схватил пальцы короля обеими руками и стал трясти их столь яростно, что Гандогару пришлось его останавливать.

— Довольно, довольно, друг мой. Глаимбару еще пригодится эта рука, — добродушно рассмеялся он. Ему знакома была история обоих этих гномов.

Бросив быстрый взгляд в лицо Глаимбара, Гандогар понял, что король Пятых тоже удивлен запущенностью Тунгдила. Герои так не выглядят. Даже если живут долгое время в уединении.

— К сожалению, моя рука для сражений мне больше не нужна, — добавил Глаимбар спустя несколько мгновений. — На Северном перешейке теперь спокойно.

— Радуйся, король Глаимбар, — сказал Тунгдил. Ему казалось, что с плеч его свалились куски свинца весом в несколько тонн. После радостной встречи слова прощения из уст былого соперника сняли с него груз по меньшей мере двух забот. И тем не менее он напомнил себе, что нельзя быть слишком легковерным. Пока не последуют соответствующие поступки, которые подтвердят примирение, Златорукий будет держаться настороже. — Твои руки наверняка скоро устанут качать детей.

— Прошу вас. Я покажу все, похвастаюсь красотой возродившегося королевства гномов, — Гандогар, Глаимбар и Тунгдил шагали рядом, осматривая крепость.

Каждое племя увековечило себя в ожившем краю Пятых своим коронным искусством. Камнетесы Вторых провели безупречную работу по восстановлению, соорудили в камне новые комнаты, залы, колонны, мосты и лестницы, столь совершенные, что можно было только диву даваться.

Кузнецы Первых увенчали их работу распорками, резными решетками, оградами и мебелью, фонарями и другими вещами из различных металлов.

Четвертые довели творения собратьев до совершенства, шлифуя драгоценные камни и создавая геммы, дарившие повсюду настоящее сияние.

Вместе с мастерски созданными фресками и панно из золота, враккасия и других драгоценных металлов новые жильцы создали самое роскошное из королевств. Оно объединяло в себе лучшее из всего, на что способны гномы.

Глаимбар наслаждался удивлением, читавшимся в округлившихся глазах своих высокопоставленных гостей.

— Вы видите, Серые горы превратились в истинное сокровище. А необычайные воины из племени Третьих научили нас новым приемам борьбы, чтобы защитить наше богатство и Потаенную Страну, — подытожил король Пятых, завершая экскурсию и провожая гостей в зал для собраний.

Тунгдил очень хорошо помнил это необычное помещение, построенное в форме амфитеатра. Пол в виде круга двадцати шагов в диаметре. Стены на шаг поднимались вверх, а затем под прямым углом расходились от центра примерно на четыре шага, вследствие чего получался широкий карниз, прежде чем стены снова уходили вертикально вверх.

Здесь Златорукий предложил выбрать королем Глаимбара. Здесь он отказался от своих притязаний. Что было бы, если бы я стал королем Пятых? — спросил он себя, оглядывая пустые ряды. Было бы лучше или хуже?

Сегодня голосования не было. Предводители кланов ждали гостей на торжественный обед. Они сидели за длинным столом в центре нижнего уровня, на котором громоздились яства, приготовленные по рецептам из всех гномьих королевств.

Когда вошли трое высокопоставленных гостей, негромкие разговоры стихли, все присутствующие поднялись со своих стульев и остались стоять, опустив головы. То было молчаливое обещание отдать свою жизнь за Верховного короля.

— Поднимайтесь и прошу к столу, — Гандогар жестом пригласил глав кланов занять свои места, направляясь к своему месту на верхнем конце длинного стола. — Мы все попробуем. От прогулки я проголодался и меня мучит жажда. Поговорим позже, — Тунгдил сел по левую руку от него, Глаимбар — по правую. Пиршество началось, заиграли музыканты.

Тунгдил радовался от души, он перепробовал все лакомства, приятные его нёбу: желе из кореньев, козье мясо, грибы кимпа, кислый сыр с травами и горячие клецки из каменноугольной муки. Подбор блюд был необычайно разнообразен по сравнению с тем, что он обычно ел в штольнях, поскольку, с одной стороны, ни он, ни Балиндис не владели высоким кулинарным искусством; с другой — он предпочитал человеческую еду, она же, напротив, — традиционную.

Златорукий вытер пальцы грязной бородой. Он пребывал в восхищении от пира и не заметил ужаса на лицах предводителей кланов. Им было больно видеть героя опустившимся.

Гандогар протянул гостю кружку пива.

— Попробуй. У тебя такого нет, я думаю.

Он наверняка не имел в виду ничего дурного, но нечаянно угодил в слабое место в броне Тунгдила. Лицо гнома омрачилось.

— Я довольствуюсь тем, что у меня есть, — он взял себе еще жаркого, впился зубами в козье мясо; красно-коричневый соус потек по его длинной спутанной бороде, словно кровь. Столь грубое поведение обнажило душевную рану Тунгдила.

— У вас уже есть дети? — поинтересовался Глаимбар, не догадываясь, что разбередил другую рану. — Кто знает, когда нам понадобится еще один герой, и если ваши дети…

Тунгдил с силой швырнул кусок мяса обратно на тарелку, отер рот рукавом и опрокинул в себя кружку пива. И тут же подозвал гнома, чтобы тот налил ему еще.

— Если не возражаешь, то я хотел бы знать, зачем ты звал меня, Верховный король Гандогар, — сказал он, столь явно меняя тему разговора, что это заметил бы даже самый недалекий гном.

Глаимбар и Верховный король быстро переглянулись.

— Как я уже упоминал, здесь стало очень спокойно, Тунгдил, — сказал король, продолжая есть. — Это настораживает меня.

— И он прав, — добавил Глаимбар. — В Коричневых горах около одного солнечного цикла тому назад мы отразили весьма мощную атаку орков, которые всеми силами устремились через перевалы, словно за ними гнались силы добра, — ему подали сладкое. — Но у Каменных Врат тихо, словно в могильнике.

— Можно было открывать врата на протяжении четырех циклов, и ничего бы не произошло, — добавил Гандогар.

Тунгдил сразу узнал десерт и попросил себе это блюдо. То был сладкий светлый крем, который ему доводилось пробовать у Свободных в Златоплоте… В доме Мюр, которая была предательницей и поплатилась за это жизнью… Которую он любил.

Десерт… Это был плохой выбор. Первая же ложка принесла с собой горькие воспоминания, испортившие вкус блюда. И гном снова потребовал пива.

— Это действительно необычно, — скорее прошептал, чем произнес Златорукий. Он откашлялся, подавив в себе прошлые воспоминания. Нужно много пива, чтобы запить их, и еще больше, чтобы помешать им вернуться. — Вы посылали разведчиков?

— Нет, — ответил Глаимбар. — Мы не хотели будить спящего огра, пока не закончим ремонтировать и расстраивать укрепления здесь и с другой стороны.

— Поэтому ты здесь. Мы вспомнили кое о чем и о тебе, Тунгдил Златорукий, — взял слово Гандогар. — Ты уже был в Потусторонних Землях, по крайней мере, мне так говорили, — его рука указала на топор героя, лежавший на стуле рядом с ним. — У тебя Огненный Клинок. Ты лучший предводитель для такого предприятия.

Тунгдил отодвинул от себя полную тарелку и попросил третью кружку пива. Он решил утолять свой голод ячменным пивом. Как поступал часто в прошлые циклы.

— Да, Верховный король, я уже был в Потусторонних Землях. Примерно один день. Был туман, я потерял трех воинов в сражении с орками, а в пещере обнаружил руну, которую не смог разобрать. Поход того не стоил, — Тунгдил глотнул пива, поставил кружку и постарался сдержать отрыжку. — Признай, что мой опыт не особенно велик.

— И тем не менее мы должны знать, что там происходит. — По голосу Верховного было непохоже, что он принял отказ, даже завуалированный. — Я хочу, чтобы завтра ты отправился к Каменным Вратам и провел в Потусторонние Земли группу лучших воинов, чтобы посмотреть, что там да как.

Тунгдил поднес ко рту четвертую кружку, но поставил ее на стол.

— Там туман, Верховный король. Тебе знаком туман. Сколько оттенков серого я должен описать тебе, когда вернусь?

— Погоди, Тунгдил Златорукий, — Глаимбар расправлялся со своим десертом подчеркнуто медленно. — Может быть, тебе еще придется извиниться перед Верховным королем, потому что там кишмя кишат чудовища, которые собираются в толпы.

Тунгдил снова занялся пивом, не спуская глаз с Глаимбара. Значит, он хочет послать его в Потусторонние Земли. Может быть, примирения и не было, все сделано только для вида? Гном тут же обругал сам себя за такие мысли.

Выругавшись, он поставил кружку на стол.

— Прости мой неподобающий тон, Верховный король Гандогар, — мягче и тише произнес он. — Конечно же, я отправлюсь на Северный перешеек.

И, обращаясь к Глаимбару, добавил:

— Я бы даже обрадовался, если бы наткнулся на создания Тиона. Если в бою меня настигнет смерть, то мне это только на руку! Потому что… — Он сжал губы. — Простите, я слишком устал, чтобы быть хорошим собеседником, — он встал, поклонился обоим правителям, потянулся к кружке и покинул зал.

Гномы проводили его взглядами, продолжая сосредоточенно жевать. Никто не произнес ни слова, чтобы не высказать вслух тайные сомнения в былом герое.

Гандогар обеспокоенно глядел на полную тарелку, оставленную Тунгдилом.

— Что-то изменило его.

— Что его изменило? — добавил Глаимбар. — Ощущение подсказывает мне, что здесь не обошлось без Балиндис.

— У Каменных Врат он найдет кого-то, с кем сможет об этом поговорить. Кого-то, кто ему ближе, чем мы оба, — Верховный глотнул пива, а Глаимбар удивленно глядел на него.

— Он придет?

— Нет, — послышался глухой голос Верховного короля из кружки. Гандогар посмотрел на него поверх посудины, поставил ее, качнул, чтобы стряхнуть с краев пену, и вылил остатки в глотку. — Он уже здесь, мой добрый Глаимбар.

Потаенная Страна, Красные горы, восточная граница королевства Первых, весна 6241 солнечного цикла

Фидельгар Крепкостук, рослый гном со светло-русой бородой, сел, вынул маленький металлический ящичек из рюкзака и поставил его перед собой на каменный стол. Он закончил первую часть обхода и теперь отдыхал в широкой пещере, высокий свод которой поддерживали колонны. Когда-то здесь ставили на рельсы вагонетки, но теперь в них было мало нужды.

Байгар Четверорукий возился с перевернутой тележкой, орудуя молотком и небольшой киркой. Русая борода этого гнома двумя длинными косами была переброшена через плечо, чтобы волосы не опалило жаром кузнечного горна. Рядом с Четвероруким стояла небольшая кузня, использовавшаяся бродячими ремесленниками. Ее хватало на то, чтобы выполнять несложную работу.

— Ну что, все спокойно? — спросил Байгар, с любопытством глядя на ящичек.

— Ну, после того, как я убил четверых орков и победил одного тролля — да, — сострил Фидельгар и вынул флягу, на которой был выгравирован знак золота, и два небольших бокала. — Нет, ничего не происходит…

Тогда Байгар отложил молоток и кирку и, заинтересовавшись, подошел ближе.

— Что же ты принес?

— Новинку из Златоплота, — Фидельгар провел пальцами по краям ящичка, открыл замки и осторожно поднял крышку. В воздухе сразу запахло пряностями и самогоном. Байгар узнал находившиеся внутри предметы размером с палец. — Трубочки для курения.

— Из Златоплота? Одного из городов, где живут Свободные гномы?

— Именно оттуда. Один из купцов побывал там и привез вот это. Я просто должен был купить их, — он вынул одну трубочку и протянул ее Байгару. — Скатанные листики табака, с пряностями.

Четверорукий принюхался, одна из кос, в которые была заплетена борода, скользнула ему на грудь.

— Нужно отрезать кусочек и затолкать в трубку?

— Нет. Трубка вообще больше не нужна. Свободные придумали кое-что для экономии времени, — Фидельгар поднялся, подошел к кузнице и взял щипцами уголек. Один конец трубочки для курения он вставил в рот, другим коснулся угля. Табак с потрескиванием загорелся. — Потом затягиваешься, как с трубкой, — гнусаво пояснил он. Крепкостук несколько раз подряд выпустил дым, с наслаждением прикрыл глаза. Пахло очень хорошо: ванилью, медом и еще какими-то неизвестными ароматами.

— Хорошая идея, — Байгар тоже взял одну трубочку и повторил действия товарища. Дым был более горячим и более крепким на вкус, чем в трубке. И действие тоже было гораздо сильнее. У Четверорукого едва не закружилась голова. — Я и не думал, что мы получим столько преимуществ от торговли со Свободными, — гном взмахнул тлеющей трубочкой. — И заметь, я имею в виду не только это. Взять хотя бы мясо гугуля. А их целебные травы очень хорошо помогают, судя по рассказам.

Фидельгар зажал свою трубочку для курения в уголке рта и открыл флягу. Плеснул в бокалы прозрачной жидкости.

— А еще у них есть Златоплотская золотая вода. Это ликер с экстрактом сусального золота, — он ободряюще кивнул Байгару. — На вкус отменно.

— Сусальное золото? В ликере? — Четверорукий отпил немного, пожевал тонкую пластинку. — Вкус как… — Он причмокнул, пытаясь подобрать подходящее слово. — У золота… Никак иначе нельзя описать этот совершенный вкус. — Гном счастливо вздохнул. — Невероятно! Я чувствую, как оно бежит по моим сосудам, прогоняя усталость и дурное настроение. Да это прямо лекарство!

— Золото или ликер? — усмехнулся Фидельгар. — В зависимости от того, какой у тебя ликер и какое для него берут золото, вкус всегда разный. Нельзя ведь подобраться к золоту еще ближе, не так ли? — Он сделал глоток и снова затянулся своей трубочкой для курения, затем огляделся. — Невероятно, как спокойно стало.

Байгар выпускал дым, пытаясь заставить его витать колечками.

— Ты уверен? Никаких скальных карликов?

— Разве я сидел бы здесь и курил? — Фидельгар посмотрел на сломанную вагонетку, над которой работал Байгар. — Скажи, зачем ты чинишь вагонетки, если мы уже не пользуемся туннелями?

— Потому что никогда не знаешь наверняка, — ответил Четверорукий. — Кроме того, мы ими пользуемся. В них ездят строительные отряды, которые устраняют повреждения. А почему ты караулишь, когда в Потаенной Стране не осталось чудовищ?

— Потому что никогда не знаешь наверняка, — рассмеявшись, ответил Фидельгар. Он указал на четыре туннеля, в которые уходили рельсы. — Как жаль. Именно теперь, когда между племенами воцарилось единство, подземный транспорт все еще сломан. Да будет проклято землетрясение, вызванное заклинанием изгнания скверны!

— Не боись. Враккас на нашей стороне, — Байгар покачал головой. — Мы ведь занимаемся тем, что восстанавливаем важнейшие отрезки. Только вчера один из отрядов расчистил главный туннель на полмили вглубь, — гном вздохнул. — Завалы — это одно. К сожалению, это такая же дурная работа, как и заменять искривленные камнепадами рельсы или ковать их прямо на месте, — Четверорукий указал молотком на вагонетку. — Когда отрезок такой отвесный, то оси вагонеток искривляются. Строительные отряды постоянно делают такие участки. А это означает очередную порцию работы для меня.

— Эх, вот были же времена, когда можно было путешествовать из королевства в королевство с быстротой молнии, — мечтательно протянул Фидельгар и выпустил идеальное колечко дыма. Очевидно, у него было больше опыта, чем у Байгара. — Вагонетки мчались по рельсам, ветер трепал волосы и бороду и щекотал живот.

— Ты разве ездил на них? — удивленно спросил Байгар.

— Да. Я участвовал в путешествии королевы Ксамтис Второй в королевство Вторых, мы сражались против орд Нод’онна. Вот это была битва! — Он подул на тлевший красным кончик, чтобы табак не погас. — Я помню все так, словно это было вчера, когда мы…

Вдруг Байгар поднял руку.

— Тихо! — Четверорукий прислушался к звукам, исходившим из черных входов. — Кажется, я что-то слышал, — он вынул изо рта трубочку и положил ее на каменный стол.

— Может быть. Строительный отряд наверняка еще снаружи и…

До них донесся страшный крик. Видимо, какой-то гном только что распростился с жизнью. Вскоре после этого раздался еще крик, затем послышались вопли паники.

— Идем! — Он зажал уголком рта свою трубочку для курения. Она была дорогой, и он не хотел бросать ее просто так, отдавая огню, который превратит ее в пепел. Он поспешно рванул к себе щит и топор и потопал к штольням.

Байгар схватил сумку с инструментами, два горящих факела и поспешил следом. Раньше гном подумал бы о нападении орков, сегодня он скорее готов был поверить в несчастный случай.

Приятели бежали по ровному, прямому коридору, устроенному для того, чтобы вагонетки успевали затормозить после долгого пути и въезжали в зал не на полном ходу.

Крики приближались, к ним примешивался механический грохот и треск, напомнивший Байгару звуки вращающихся лебедок, быстро прокручивающихся зубчатых колес и вращающихся ободов гномьих жерновых мельниц. Правда, синхронного звучания этих приспособлений гному не доводилось слышать еще никогда.

Впереди плясали отблески света, в которых гномы разглядели огромное существо, которое заполняло собой весь туннель. Оно размахивало множеством рук цвета бронзы, на которых сверкали когти. Гномы строительного отряда отчаянно пытались остановить чудовище. Но кирки детей Враккаса не могли причинить вреда коже существа. Древки инструментов ломались, словно спички.

Каждый, кого задевал коготь, отчаянно вскрикивал. Некоторые бедолаги пролетали несколько шагов вглубь штольни и замирали.

— Враккас, помоги нам! Что это такое? — Фидельгар с ужасом наблюдал за тем, как огромный коготь вонзился в тело гнома и вышел со стороны спины; затем рука монстра рванулась назад, подтянув бьющегося в агонии несчастного, пока он не оказался в досягаемости других рук и свистящих когтей. Гнома растерзали живьем.

Во всем строительном отряде остался только один гном, раненный мечом, он, стеная, лежал на полу и пытался уползти в безопасное место. А монстр тем временем продолжал приближаться.

— Нужно спасти по крайней мере его, — сказал Байгар, глядя на раненого, и побежал вперед. Фидельгар не колебался ни мгновения.