Завидя нас выходящими из дома грандкапитана, оживились, я ощутил себя на перекрестье сотен пар любопытных глаз. Кто-то ликующе заорал: «Слава маркизу!», другие с удовольствием подхватили, Гитард с крыльца показал кулак.

Крики чуть притихли, мы пошли через двор, и тут конь сдвинулся с места. Народ опасливо расступился, когда он, громко цокая тяжелыми металлическими копытами, пошел за мною следом.

Гитард посерьезнел, покосился на молча топающего за нами огромного коня. Солнце играет на его блестящей коже, и чувствуется, что из металла не только она, но и весь он из странно живой стали.

– Здоровенный какой, – пробормотал он. – С лестницей за ним ходите, что ли?..

– Император, – напомнил я, – и должен быть выше всех. Как на троне.

Он понизил голос:

– Это из тех коней, что были с вами еще тогда? Хоть не совсем как бы очень уж кони?

– Из таких, – согласился я. – А что, так удобнее.

– Телохранитель?

– И это тоже, – подтвердил я.

– Здесь любой за вас душу отдаст, – заверил он. – Самое безопасное для вас место на свете!

Я пояснил:

– Отсюда скакнем в Монтегю, надо перетереть с императором. А там для многих я варвар и захватчик с Севера… Да и вообще императору без свиты неприлично. Это здесь я маркиз, а там должен быть при регалиях, чтобы уважали.

Он сказал понимающе:

– Регалия у вас что надо, сразу поймут. В столице нужно все время напоминать о своем статусе, а то затопчут. Этот парень всю вашу свиту заменит!

– Для того и взял, – пояснил я. – Количество перевел в качество. Скромно, но заметненько… Ого, порт в самом деле… да, это заметненько!

Хотя Рамиро и предупредил насчет огромности, но порт в самом деле впечатлил, я с облегчением ощутил, что дух азарта и стремление к богатой добыче еще не выветрились из пиратов. Потеряется в их детях, а внуки вообще будут полным говном, но первое поколение не страшится ни опасности, ни риска и смело идет навстречу любым трудностям и вызовам.

Красавец порт громаден, здесь может отдыхать и ремонтироваться эскадра в сотню кораблей, пираты сами теперь любуются своим размахом и удалью.

Работающим уже сообщили, что прибыл сам маркиз Ричард, многие бросили работу и выбежали навстречу с ликующими воплями.

Я помахал рукой, а Гитарду сказал вполголоса:

– Возвращаемся, я уже все увидел и оценил. Не хочу наносить экономический ущерб, прерывая стройку даже на пять минут.

Он расхохотался.

– Сэр Ричард!.. Вот и мы теперь живем так. Раньше зависели от попутного ветра, а теперь сами его создаем. А это значит, все время в работе, как в бою!

– Только это и жизнь, – согласился я. – А отдых… только промежутки в ней.

Конь все также с неживой невозмутимостью топает следом, но мои пираты-бароны перестали оглядываться, это же я, а со мной всегда что-то не так, хотя и хорошо, что не так, больше добычи и прибыли.

К тому времени, когда вернулись в дом грандкапитана, Синтия разложила на столе подробнейшую карту маркизата и окрестностей, как она сообщила.

Я восхитился, даже императорским картографам стоит поучиться точности и внимательности к деталям. Что значит разница в менталитете между придворными картографами, которым важнее украсить карту рисунками мифологических животных и мордами ветров с раздутыми щеками, и пиратами, для которых жизненно важен каждый поворот берега, каждая бухта, где можно укрыться от бури.

Подробнейшая карта маркизата захватывает и соседние территории, да еще как захватывает, королевство Лантарона здесь со всеми землями, озерами и реками, обозначен каждый холм, каждое озеро, отмечены все города и даже села.

Побережье северной части маркизата изрезано множеством бухт и гаваней, дальше необъятный океан, справа труднопроходимые, как раньше считалось, горы, за ними королевство Диегоррон, так что маркизат…

– Великолепно, – сказал я наконец, – все бы так работали.

За моей спиной столпились графы Гитард и Рамиро, с ними Эрбах, бывший шкипер, а ныне виконт и хозяин гавани, как и всех расположенных в ней складов, виконты Фроил и Филипп, люди капитанов Перша и Дорсета, все успевшие переодеться в самое-самое нарядное.

Синтия спросила польщенно:

– Красиво?

– Красота картографа в точности, – пояснил я. – А то поручают составлять карты художникам-импрессионистам… А это что за желтая такая цепочка?

– Рифы, – объяснила она. – Для мелких судов не опасны, а для крупных могут быть.

Гитард подсказал:

– Особенно в бурю, если корабль резко уходит в провал между большими волнами.

– Понятно, а красными опасные рифы?

– Да, – подтвердила Синтия, – но такие только вон там, на западе, ничего интересного, никто туда не ходит.

– Великолепно, – повторил я. – Путь на океан открыт. Хотя он и был открыт, но сейчас откроем пошире для больших океанских кораблей. Все-таки ваши корабли весьма как бы… не по сезону. В смысле, океан не совсем море. Море – это тихий залив океана, а в океане…

Гитард напомнил с гордостью:

– Адмирал Ордоньес пересек океан по вашей подсказке!

– Он герой, – согласился я. – Но я хочу, чтобы мы героизм проявляли в трудных делах, а не такой ерунде, как переплыть океан. Пусть туды-сюды плавают простые торговцы.

Его глаза вспыхнули восторгом.

– Простые торговцы?.. Через океан?..

– Все знакомое перестает быть опасным, – напомнил я. – Еще и с императором Германом переговорю насчет статуса наибольшего благоприятствования.

– Сэр Ричард?

– Мы с ним как бы дружим, – напомнил я еще раз, но все еще туманно. – Уже пару лет, если не больше. Он мне титул маркграфа пожаловал, да и потом что-то еще с барского плеча… Я в какой-то мере его подданный как маркиз Черро, хотя моя нынешняя империя втрое крупнее, чем его Жемчужная, а Великих Магов, что удерживали мир в как бы правильных рамках, больше нет…

Бароны зашептались, глядя на меня вытаращенными глазами, а у Гитарда даже голос осел так, словно ушел в широкие раструбы его сапог:

– Как это… нет?..

Я отмахнулся.

– Да я их нечаянно. По рассеянности. Думал о другом…

– О бабах?

Я покачал головой.

– Императору с бабами неинтересно. Ни одну не надо уговаривать, понимаешь? Только взглянешь, а она уже ноги раздвигает!.. В общем, с Германом поговорю насчет снятия карантина. А уже он сообщит о своем решении Людвигу, это король Гессена. Надеюсь, еще король.

Он сказал с восторгом:

– Это будет здорово!.. А то те, которые побывали там как бы тайком, такое рассказывают…

– Да ничего особенного, – ответил я. – Вот протянем дорогу до океана, сможете ездить по трем империям, а не только по каким-то там королевствам. Я уже начал ее строить, Большие Плесы почти целиком прошел, рукой подать до Лантарены…

Он охнул:

– До Лантарены? Это ж рядом!

– Пришлось остановиться, – сообщил я со вздохом. – Рабочих рук не хватает, пришлось перебросить на другую великую стройку, у меня ж других не бывает, только великие и величайшие, я ж император!..

Он в изумлении вскинул брови.

– Дорогу? Через три… через три…

– Империи, – подсказал я, видя, что он не в силах представить себе такие звездные масштабы. – И через всякие там территории типа королевств, княжеств, герцогств, всех не упомнишь. Потому, дорогие мои соратники, дальше придется достроить вам. Или хотя бы взять на себя руководство, если я уговорю игроков покрупнее взяться за стройку, пообещав им долю…

Все примолкли, тихие, как мыши в подполе, смотрят на меня, затаив дыхание, а Синтия отступила на шажок, глаза уже как блюдца.

Рамиро спросил, чуть опередив Гитарда:

– Сэр Ричард, а куда вы ту дорогу тянули?

– До океана, – сообщил я, – к Большой Воде, а как иначе? К Большой Воде, Большой Рыбе и большой добыче!.. Маркизат должен стать владычицом морей и даже океанов. Если Лантарена, как я понял, фактически в ваших цепких лапах, то с ее ресурсами шлях построить проще, потому что маркизату в одиночку такую стройку вообще-то не осилить… Увидите, поймете. У меня масштабы!

– Ну да, – шепнул Филипп Фроилу, – теперь только императриц…

– До океана уже близко, – сказал я обнадеживающе, – Лантарену пройдет наискось, если по прямой, упрется в берег. Маркизат не заденет, что и хорошо…

– Что хорошего, – пробурчал Рамиро, – так бы мы сразу пустили по ней караваны…

Я посмотрел с укором.

– Где ваш пиратский дух свободного предпринимательства?.. Берите Лантарену под полный экономический контроль, а то пока, как я понял, королевство у вас только под военным? Задействуйте все его мощности без всяких прямых принуждений, а только финансовыми узами. Давайте местным властям выгодные кредиты, но связывайте договорами… да что вас учу, вы же пираты, о бизнесе знаете все!

Гитард сказал осторожно:

– А как насчет королевства Гессен, куда входит маркизат?.. Был бы повод сойтись ближе…

Я подумал, с сожалением покачал головой.

– Королевство могло бы помочь, но король Людвиг самолюбив и независим, давления не потерпит. Пожалуй, лучше задействовать мощь империи! Конечно-конечно, общее руководство поручу вам. У вас хозяйственная жилка, а прочий люд под рукой Великих Магов все растерял… Я позабочусь о привлечении инвестиций под имперские гарантии, примем налоговые льготы… в общем, дороге быть! Ребята, с вами придется считаться даже королям.

Кто-то сказал шепотом «ура», остальные сидели с выпученными глазами, наконец Гитард проговорил медленно, как долго думающий медведь:

– Сэр Ричард… вы снова переворачиваете маркизат вверх дном… Такие возможности и в этот раз…

Я напомнил нужным голосом:

– Ребята, я теперь император. На этот раз вам будет легче, хоть и труднее. Но зато добыча покрупнее, пусть и позже. Хотя что-то по мелочи можно и сразу, но потом.

– Сэр Ричард?

Я взглянул в их горящие надеждой глаза.

– Пожалуй, к Герману позже, сперва заскочу в Люнебург к королю Людвигу. Да-да, именно заскочу. С разбега! Мы с ним тоже кореша. Давние. Пора начинать пользоваться. Для вас сразу отменит запреты на посещение королевства Гессен и даже стольного града Люнебург. Уверен, в свой дворец самолично возжелает приглашать на приемы!..

По комнате пронесся общий вздох, только Рамиро, самый быстросхватывающий, произнес с усилием:

– Сэр Ричард… ваше величество… Если так, то это же…

Я покачал головой.

– Нет-нет, еще не успех и не победа. Так, пустячки. А вот впереди вас ждет…

Похоже, я произнес не столько загадочным, как зловещим голосом, все напряглись, а Фроил отшатнулся в испуге.

– Сэр Ричард!

– У вас будут и настоящие достижения, – пояснил я. – Еще не поняли? Вы в маркизате жили не только без центральной власти короля, но и без Великих Магов!.. А тот, которому носите все непонятные вещи, тоже мой кореш по имени Гугол, мы с ним когда-то такое творили, даже щас вспомнить стыдно… Хоть и приятно, но это между нами. В общем, у меня все схвачено!

Гитард проговорил с радостью, но и тревогой:

– Сэр Ричард… это здорово, но как бы не надорваться… А вдруг не потянем?

Все притихли, на лицах отчетливо проступают те же чувства надежды, сомнения и даже страха.

– Ребята, – сказал я с ноткой патетики, – вы всегда надеялись только на свои силы! Потому не только в королевстве, но и во всей империи будете в сто тысяч раз жизнеспособнее и конкурентнее!.. Вы умеете и воевать, и торговать, а они только за бабами волочиться… А теперь вы на свободе, поняли?.. У вас развязаны руки везде, а не только в маркизате!

Глава 14

Маргарита примчалась верхом, на пиратском берегу женщины ездят по-мужски, не свешивая ноги с седла в одну сторону, ярко-красные волосы полыхают по ветру, как жаркое пламя, лицо горит, а зеленые глаза сверкают, как крупные изумруды чистейшей воды.

Я был во дворе, шагнул навстречу и протянул руки. Она упала мне на грудь прямо с седла.

– Ричард!.. Сказали, не поверила…

– Но примчалась, – сказал я, отвечая на поцелуй.

Она прижалась всем телом, горячая и нежная, снова принцесса с каких-то островов, а не озлобленная рабыня, какой увидел впервые на невольничьем рынке.

Некоторое время оставались в клинче, потом она отыскала в себе силы отодвинуться, оставаясь все еще в кольце моих рук, всмотрелась в лицо своего давнего спасителя.

– Ты изменился…

– Постарел, – согласился я.

Она покачала головой, не отрывая взгляда от моего лица.

– Стал взрослее.

– Да что вы с Синтией в один голос, – сказал я – Даже слова одинаковые!

– Насовсем? – спросила она с надеждой. – Или, как и принято у вас, мужчин…

– А долг? – ответил я. – Мы рождены, как велел Господь, сказку сделать былью, преодолеть пространство и простор. И обязаны, потому что если не мы, то кто?.. Потому утром проведем общее собрание высшего состава, дальше помчусь улаживать дела маркизата с его доступом к ресурсным базам и рычагам власти королевства.

Она сказала с некоторой нерешительностью в голосе:

– Уже не совсем маркизат…

– Знаю, – ответил я, – моя королева.

Вокруг начал собираться народ, смотрят с почтительной опаской. Коня Маргариты перехватили и увели в сторону конюшни, новенькой и добротной, выстроенной уже после того, как я отбыл.

Она не сдержалась, шагнула ко мне снова и обхватила крепко-крепко.

– Как же мы по тебе соскучились!.. Сколько прошло, пора бы уже и забыть тебя такого удалого и наглого, а не получается…

– Как и я вас обеих, – соврал я совершенно искренне. – Вы с Синтией такое светлое щасте в моей мрачной жизни управленца!

Она высвободилась из кольца моих рук, кивнула в сторону дома.

– Пойдем. Там наговоримся.

На ступеньках нас догнал один из моряков, сказал отчаянным голосом:

– Сэр маркиз!.. Мы хотели расседлать вашего коня…

– Так расседлайте, – ответил я отстраненно.

Он договорил упавшим голосом:

– Дык седло не снимается…

– Приклеилось, – сказал второй из-за его спины.

– Приросло, – прошептал моряк в ужасе.

Второй добавил страшным шепотом:

– Вроде бы вообще пустило там вглыбь корни!.. Я не поверил, попробовал потянуть, а я не слабенький, а оно и конь как бы одно целое…

Я сказал досадливо:

– Тогда не морочьте коню голову. Седло и попона видели какие красивые?.. Ну вот, ему так нравится. Идите и не грешите так уж слишком. А по мелочи все мы грешные, но Господь нас все равно любит.

Маргарита заулыбалась и затащила меня в дом, а там на лестнице спросила шепотом:

– Что за конь такой?

– Императорский, – ответил я.

Она сказала уже на ступеньках:

– Думаю, не у всех императоров такие кони. Разве что у Великих Магов…

Я промолчал, что теперь у Великих Магов ничего нет, даже кольца и браслеты снял, иначе придется и ей объяснять, что и почему, поднялся с нею на второй этаж, откуда доносится требовательный голос Синтии, что готовит для вернувшегося маркиза праздничный стол.

Ночь провели в постели втроем, после бурного коитуса жадно расспрашивали о моих приключениях с того момента, как отбыл, я с удивлением ощутил, что и рассказывать вообще-то нечего, даже как поднимался по лесенке титулов, разве что страшная схватка в Багровой Звезде Зла тряхнула здорово, как и то, что случилось позже, но теперь все выглядит просто и блекло в сравнении с теми вызовами, с которыми столкнулся на Юге.

Дважды делал кофе и печенье прямо в постели, попутно повязались еще разок, а когда отдышались, я заметил:

– А постель та же самая, что была у грандкапитана?

Маргарита сказала со смешком:

– Он мужчина был грузный, как ты помнишь, кровать сделал широкую и надежную. Как видишь, втроем умещаемся, а так нам вдвоем с Синтией весьма просторно.

Я посмотрел на Синтию, она медленно опустила ресницы.

– Да, никто нам здесь не нужен.

Я промолчал, Синтия, которую впервые увидел как бугристую от сухих мышц и прокаленную южным солнцем и ветрами женщину-штурмана, лучшего среди пиратов, сейчас мягкая и нежная, с валиками восхитительного жирка на боках, в то время как изнеженная Маргарита стала жестче, окрепла, в голосе появилась властность и решительность.

– Вы прекрасно рулите, – сказал я. – Сразу видно, маркизат развивается!.. То бишь королевство. Да-да, королевство, если вы уже сумели поглотить Лантарону.

Маргарита, раскинувшись в ореоле красных волос, как в жарком пламени, на подушках во всей бесстыдной красе, сказала с иронией:

– Правим?.. Точнее сказать, царствуем.

– А кто правит?

– Совет, – пояснила она, – который ты учредил. Правда, все их решения проходят только с нашего утверждения. Обычно одобряем, все-таки у них там после долгих споров и обсуждения, а не по пьяни.

Похоже, лицо мое стало озабоченным, Синтия с легким смешком заверила:

– Маркизат принадлежит тебе, так вписано в законы королевского совета Люнебурга, откуда нам присылают товары по запросу.

Маргарита уточнила с улыбкой:

– Если волнует, не сместят ли нас, то это невозможно. У нас, милый, не выборная должность, хотя нас ты и выбрал…

– Да? – пробормотал я. – А я думал, это вы меня.

– Не задавайся, – сказала Маргарита. – Хотя, конечно, что-то в тебе есть, есть… Я даже не пытаюсь вернуться на свою родину.

Синтия встрепенулась, приподнялась на локте. Ее небольшие, резко очерченные груди с острыми красными кончиками даже не колыхнулись, оставаясь словно вырезаны из безукоризненного белого мрамора дивной чистоты влюбленным в свое дело скульптором.

– Там под окном кто-то ходит…

– Стража? – предположил я.

– Нет, кто-то иной…

Я прислушался, сказал легко:

– Это мой конь. Он еще и телохранитель по совместительству. Я экономный.

Синтия озадаченно смолчала, а Маргарита спросила шепотом:

– Теперь вижу, что это такой же конь, как я вон та табуретка?.. Ты всегда был Великим Магом, только не признавался.

– Все мы особенные, – ответил я уклончиво.

Она жадно всмотрелась в мое лицо, крепко поцеловала в губы и тут же отпихнула.

– Ты всех нас так быстро с кораблей на землю! Колдовством, да?

– Просто созрели, – пояснил я. – Первоначальная эпоха накопления капитала у вас заканчивалась, пришла пора вкладывать в дело, но вы о следующем шаге ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Я просто подсказал вариант.

– А со мной? – спросила Маргарита лукаво.

– А ты просто влюбилась в меня, – пояснил я, – за мои длинные стройные ноги.

Она стукнула меня в бок, кулачок маленький, но крепкий, хотя теперь меня хоть кувалдой, кольца и браслеты защищают, но я охнул и застонал.

– Как жестоко… Но я счастлив… Мужчина всегда счастлив, когда его женщины в радости.

– Ты император, – сказала Синтия вдруг с грустью, – у тебя дел… Но все же появляйся, ладно?.. Ты нам всю жизнь перевернул!..

Часть третья

Глава 1

Утром после завтрака явился Гитард и сообщил, что Совет маркизата уже собрался на первом этаже. После вчерашнего вечера почти никто не ложился, засыпали прямо в креслах, но обсудили все новости и возможности маркизата, все горят энтузиазмом и готовы, ваше величество…

Я кивнул, за эту ночь уже поняли главное, раз уж я его величество, а не маркиз, а это значит, убеждать не придется, нужно только определить задачи в общем, а дальше рынок все расставит по местам и заставит жить еще интенсивнее.

В большой комнате полно народу, однако за столом двенадцать человек. Гитард, Узинген, Кеклеван, Фруэлес, Перш и Дорсет – капитаны пиратских кораблей, которых я возвел в графы, остальные шестеро из числа баронов, этим высоким титулом я пожаловал штурманов.

Вдоль стен выстроились простые матросы, что уже не простые, а по моему повелению благородные дворяне, на что у каждого из них бережно хранится грамота из королевского дворца Люнебурга, подписанная самим королем Людвигом.

При моем появлении все за столом дружно встали, благородный граф Гитард д’Альбре, он же глава Совета Капитанов, сказал мощным голосом:

– Его величество император Клонзейда Ричард Длинные Руки!

– Приступим, – сказал я бодро. – Стратегию вы уже в общем знаете, разработаем тактику. Не всю, это на ваших плечах, просто наметим узловые моменты…



Через два часа я быстрыми шагами поднялся на второй этаж, Маргарита и Синтия счастливо шепчутся на кухне, оглянулись, заслышав мои твердые и властные, надеюсь, доминантные шаги.

Я сжал себя в кулаке так, что жалко пискнуло, но широко улыбнулся, женщины для мужчин как дети, с ними нужно быть беспечным, ласковым и заботливым.

– Девочки, я счастлив…

– Ой, – сказала Маргарита, – а что тогда говорить о нас?

– Вы не представляете, – сказал я, – как счастлив и ликующ! Но Родина зовет и кличет. Хотел соврать, но не могу… мне грустно и печально, что обязан снова отбыть. Обещаю, теперь в маркизат буду наведываться чаще… Файр!

Массивный шкаф у стены, где полки плотно заставлены толстыми фолиантами, по крайней мере, видны металлические корешки, сдвинулся, начал опускаться к полу, словно тающая скала из темного шоколада, неуловимо быстро превратился в массивного коня с огненно-красными глазами.

Женщины вздрогнули, хотя уже знают, что этот второй шкаф, зеркальная копия того, что внизу, вовсе не шкаф, но когда стоит и не двигается, то постепенно и перестали обращать на него внимание.

Синтия глубоко вздохнула и прижалась ко мне всем телом, Маргарита обняла за шею и крепко поцеловала в губы.

– Мои королевы, – сказал я с чувством. – Мои королевы…

– Не улетай, – шепнула Маргарита, – не улетай.

Я молча поцеловал обеих крепко-крепко, Файр подставил бок, я поднялся в седло и сказал ему тихо:

– Видишь?

– Да, – ответил он металлическим голосом.

– Выполняй, – велел я.

На короткий миг, в котором пронеслась вечность, мир застыл, но я уже чувствовал, что хотя часть меня еще здесь, но вторая уже в кабинете Людвига, его величества короля Людвига, а сам я тонким слоем размазан по пространству между маркизатом и Люнебургом, хотя, возможно, весь мир вообще-то в одной квантовой точке.

Людвиг спиной ко мне расположился в глубоком кресле за столом, там куча бумаг, чернильница с длинным гусиным пером, в стаканчике ворох свежих, сидеть за бумагами ему привычнее и наверняка удобнее, чем на троне.

Со спины он еще больше похож на старого ухоженного пуделя, начиная с роскошного в завитках парика со свисающими до пояса ушами и заканчивая длинным пушистым халатом.

Я неслышно покинул седло, Файр застыл, превращаясь в металлическую статую, а я на цыпочках подкрался со спины к королю и сказал негромко:

– Добрый вечер, сэр Людвиг!

Он даже не охнул, хотя немыслимо, чтобы в его личные покои кто-то прошел без охраны, но у людей в его возрасте реакции замедлены, лишь насторожился и медленно начал поворачивать голову.

Я услужливо зашел со стороны стола, чтобы видел меня без напряга, а то еще шею свернет, как получилось у ленивого медведя при встрече с бароном Мюнхгаузеном.

Все то же крупное характерное лицо в глубоких резких морщинах, без мелочной сеточки, чаще встречающейся у женщин, даже мешки под глазами больше похожи на наплывы воска или льда.

Здесь он в своем личном кабинете, потому в халате, так ему удобнее, так изволится.

Почти минуту смотрел на меня в упор с неподвижным лицом, хотя у стариков из-за морщин и складок они всегда выразительнее, чем у молодежи.

– Сэр Ричард, – проговорил он мрачным голосом. – Это привидение, или мне чудится?

– Узнали, – сказал я с удовлетворением. – С вашего позволения, я сяду вот здесь, рядом. Нечего стражам в коридоре слышать наши крики. Не могу вас порадовать, сэр Людвиг! Я жив и отвратительно здоров, можете коснуться.

Он спросил тем же голосом:

– Как?.. Впрочем, после победы над Гатонисом такое спрашивать глупо. Тогда другой вопрос… Чем обязан?

– Чувствуется король, – сказал я с восхищением. – Ничего личного, сразу к делу. А где «ах, дорогой сэр Ричард, как я рад вас видеть»?..

Он буркнул:

– До нашей встречи я жил мирно и счастливо в своем герцогстве, а с вашей подачи прозябаю в королевском дворце. И проблем все больше… А теперь еще и вы. Явно что-то гнусное принесли в своем отвратительном клюве.

Я улыбнулся, на несколько секунд замер, а на столе под моим взглядом появилась большая тарелка с моим любимым сахарным печеньем и две большие, но изящнейшие фарфоровые чашки с горячим кофе.

Людвиг, ничего не спрашивая, взял ближайшую, сделал глоток, обжигая губы, прислушался к ощущениям, опустив набрякшие верхние веки.

– Это лучшее, – произнес он, – что у вас получалось.

Я указал взглядом на печенье.

– А это?

– Тоже хорошо, – согласился он, – но зато все остальное, что от вас исходит в отвратительном изобилии… До сих пор судачат!.. Вы не забыли, что перед… перед отбытием вы сообщили, что теперь вы здесь Великий Маг? И любого, кто появится, сотрете в пыль?

– Жизнь скучная, – сообщил я с видом знатока. – Интриги, флирт, охота, снова флирт на ровном месте… А мне удалось малость встряхнуть это болото.

– Да? – спросил он с тяжелым сарказмом. – Но теперь вас за каждым углом видят!.. И где бы что ни случилось, сперва на вас говорят, а только потом… Да и потом на вас, это ж так удобно! Ходите неузнанным, все подвластно, даже муха не пролетит без вашего разрешения… В общем, вас видят за каждым углом и за каждым кустом. И детей вами пугают.

– Непослушных? – уточнил я.

– Да, – согласился он, – но и вообще… Уже появилось ругательство «Чтоб вас Ричард взял!».

– Гм, – сказал я в затруднении, – вроде бы повышает мою значимость, но как-то криво… Ладно, люди такие, но, признайтесь, сэр Людвиг, в королевстве под вашей рукой стало жить лучше и спокойнее!

Он буркнул:

– Может быть, но мне стало хуже и беспокойнее. Я же никогда не рвался к трону, помните?

– Вы даже отказывались, – подтвердил я, – и уступили право сесть на трон младшему брату Хенригу. Что делать, жизнь силой заставляет нас делать добровольные поступки!.. Думаете, я в восторге от короны, что пришлось водрузить на свою бедную и больше красивую, чем умную голову?

Он насторожился, но сделал еще глоток, даже взял печенье, хотя задержал в руке.

– Корону?.. У вас уже корона?.. Думаю, речь не о короне маркиза?

Я вяло покачал головой, тоже сделал глоток, чуть не поперхнулся, слишком горячая струя пошла по нежной гортани императора, переставшего быть полевым вождем.

– Что вы, сэр Людвиг! – сказал я искренне фальшивым голосом. – Сколько времени прошло, просвистело… Теперь на моих плечах императорская мантия. Вы ее не видите? Я тоже, но от ее тяжести уже хребет трещит.

Он некоторое время рассматривал меня в упор.

– Императорская?

– Я же говорю, – напомнил я, – столько времени прошло! Даже проползло. Хотя для кого-то и пролетело.

Он поинтересовался неприятным голосом:

Он решил больше не думать об этом и предоставить все времени — этому великому осветителю всех тайн, которое, вероятно, откроет ему истину, когда он менее всего будет думать об этом происшествии.

Таково было настроение молодого человека, когда он дошел до гласисов крепости и встретил своего друга, Армана де Гриньи. Барон шел к нему навстречу. Молодые люди сошлись в нескольких шагах от крепостной калитки.

— Клянусь честью! — проговорил барон, пожимая руку графа, — не стыдно ли было вам, дорогой друг, уходить так, не скачав никому ни слова?

— Да вы спали сегодня так крепко, что я не решился будить вас.

— Вы тысячу раз не правы. Я здесь всего только какие-нибудь сутки и, следовательно, совершенно не знаю окрестностей Поэтому я с удовольствием прошелся бы с вами по деревне, которую все очень хвалят, и это было тем более необходимо, что мы должны отправиться сегодня же вечером и для меня нс может уже представиться в скором времени такого блестящего случая полюбоваться наиболее живописными местами Красивой реки. Вы эгоист, граф.

— Согласен, к тому же я чуть не поплатился слишком дорого за это.

— Что это значит? Неужели вам угрожала какая-нибудь опасность? Я рассердился бы на вас, если бы вы не дали мне возможности разделить ее вместе с вами. Вы знаете мою привязанность к вам.

— Да, друг мой, я действительно подвергался большой опасности, даже двум. Но не спешите бранить меня… выходя сегодня утром из дому, я ровно ничего не знал о том, что со мной случится. Моя прогулка должна была иметь совершенно миролюбивый характер. Я даже не подозревал такой трагической развязки.

— Вы страшно беспокоите меня: что же такое случилось с вами?

— Все произошло очень просто, друг мой. Прежде всего, в меня стреляли, как в мишень, так хорошо и удачно, что… видите! Какие отверстия сделали пули в моей шляпе?

— Черт возьми! Так это серьезно, и, конечно, вы пристрелили убийц?

— Ничуть не бывало! Я их даже не видел; но, вместо их, когда я бежал в погоню за ними, я наткнулся на одного верзилу с лицом висельника, сидевшего под деревом. Этот субъект, я убежден, поджидал меня затем, чтобы прикончить на законном основании в том случае, если меня только ранят его товарищи. Я, впрочем, отлично разделался с ним.

— Но ведь это целая драма! Вы-то, надеюсь, по крайней мере, не ранены?

— У меня нет ни одной царапинки.

— Слава Богу! Что же произошло далее?

— А произошло то, что вышеупомянутый детина вытащил непомерно длинную шпагу и потребовал от меня удовлетворения.

— Удовлетворения, в чем?

— Во всех оскорблениях, какие я мог бы ему нанести, — отвечал со смехом граф.

— Хорошо. А затем?

— Затем, мы стали драться.

— И?..

— И, честное, слово, я думаю, что моя шпага проколола его насквозь.

— Вы так думаете, очень рад это слышать. Он умер?

— По крайней мере, он, наверное, в очень плохом состоянии.

Говоря таким образом, молодые люди прошли через двор крепости и подошли к дверям своего дома.

Лоб молодого барона сильно нахмурился.

— Гм! — сказал он, — знаете ли вы, дорогой граф, что все это кажется мне великолепнейшей засадой.

— Я тоже так думаю.

— И, — простите, если я настаиваю на этом, — что сделали вы с этим негодяем?

— Что же мне с ним было делать? Я оставил его там… он хрипел, изрыгал проклятия и посылал свою душу к самому сатане, который, конечно, не замедлит воспользоваться случаем завладеть ею. Только, черт меня побери, если я знаю, на что она ему может понадобиться.

— Но вы, конечно, спрашивали этого субъекта, кто он таков?

— Мне незачем было делать этого: прежде, чем обнажить шпагу, он стал мне перечислять длинный ряд самых варварских имен. Этот идальго сказал мне, что его зовут дон Паламед Бернардо де Бивар и Карпио и потом он назвал себя еще капитаном.

— А каков он из себя? Не можете ли вы описать мне его наружность?

— Нет ничего легче. Высокий, черный, сухой, как пергамент, руки и ноги, как у паука, круглые глаза, нос, как у попугая, острый подбородок, рот до ушей и закрученные к самым глазам усы, а в дополнение ко всему этому держит себя, как испанский гранд.

— Черт! — вскричал барон, ударяя себя по лбу. — Было бы весьма любопытно, если бы этот тип вдруг оказался тем негодяем, которого я знаю!

— Кто же он такой?