Так, значит, в 13.11 меня не было перед компьютером. Следовательно, я не могла случайно стереть свою электронную почту.
В 13.11 я стояла перед журнальным киоском и покупала газеты.
В 13.11 кто-то проник сюда и целенаправленно стер все следы моей переписки с Katwoman7! Сюда, ко мне, в мою квартиру, воспользовавшись ключом, поскольку замок не был взломан.
Эмманюэль Равье.
Ключ у него был. Я уверена, что он и есть Полоумный Маню. Надо позвонить Морану.
– Месье Моран?
– Да? Плохо слышно.
Скверная линия.
– Это Эльвира, я живу у Стивена.
Шумное дыхание.
– Вы отыскали вашего рабочего? – Вопрос был задан в лоб.
– Нет, не знаю, что с ним стряслось, вот уже несколько дней никто его не видел ни там, где принимают ставки на тотализаторе, ни в кафе. Может, попал в аварию, не знаю. Я начинаю беспокоиться.
– Я тоже, месье Моран, я тоже, дело в том, что кто-то проник ко мне, пока я ходила за покупками, и испортил мой компьютер! Предупреждаю вас, я подам жалобу!
– Да вы не докажете, что это был мой парень! – запротестовал он.
– Никаких следов взлома! Значит, это был кто-то, у кого были ключи.
– Может, ваш дружок? – спросил он.
– У меня никого нет, я имею в виду – никого, у кого были бы ключи.
– Расспросите лучше Стивена, вместо того чтобы вешать мне лапшу на уши!
Стивен? Я застыла на месте. Стивен…
– Уж больно это скрытный тип, – продолжил Моран, – его бедная мать немало настрадалась от него!
На этом разговор прервался.
Это правда, что на вид Стивен довольно скрытный. Чересчур вежливый, чтобы быть честным, говаривал мой отец. И все же я как-то плохо представляю, как Стивен Притворщик проникает в мою квартиру, чтобы испортить компьютер, по его словам, он ненавидит все эти машины. «Я храню верность бумаге и чернилам». А может, он просто хотел пошпионить за мной, ведь его собственная жизнь это такая скука… Может, он проник сюда, едва я скрылась из виду, чтобы прочесть все мои маленькие секреты?.. Скажем откровенно: уж лучше это, чем Полоумный Маню. С другой стороны, не правда ли странно, что Эмманюэль Равье исчезает в тот самый момент, когда полиция начинает разыскивать Мануэля Риверу?
Авария, авария… Мог ли он попасть в аварию? Подозреваю, что полицейские распространили его фото по всем медицинским заведениям, следовательно, если бы туда доставили Риверу, об этом стало бы известно, но надо проверить, нет ли у кого-то пропуска на имя Равье. На тот случай, если это одно и то же лицо.
На сайте нашей больницы есть раздел, предназначенный только для профессионалов, недоступный для обычных пользователей. Допуск сюда осуществляется в зависимости от ваших служебных обязанностей по логину и паролю. Быстро и практично, спасибо новым технологиям.
Прием, презентация, проходим через ENTER к лекарствам, отпускаемым без рецепта, вводим код из четырех цифр, и вот централизованный регистр допуска, где информация предоставляется в зависимости от принадлежности к тому или иному городскому учреждению. Р…
Никаких следов никакого Равье.
А если поискать в высших сферах? Так я называю секторы, к которым у нас, обычных смертных без степеней, чинов и званий, нет доступа. Но когда шесть месяцев назад я, пока смотрительница Элизабет была в отпуске, выполняла ее обязанности, мне приходилось вводить ее логин и пароль, и, естественно, я их скопировала. Между конфиденциальностью и возможностями информатики существует противоречие, как любит повторять Леонардо.
Мне нравится бродить по больничным закоулкам. Кажется, что попадаешь в огромный музей Человека с его различными отделами: «Гастрология» и ее разновидности, к счастью, редкие (самоубийцы, промывкой желудка и последующим принудительным питанием приговоренные к жизни), «Кардиология», «Реанимация»: полюбуйтесь непрерывным балетом зеленых и белых халатов, вслушайтесь в симфонию мониторов, «Дерматология», ой, осторожно, «Терапия», «Онкология», бесплатная раздача бумажных носовых платков, «Гериатрия» – это в порядке размышления над смыслом жизни…
Я твердо пилотирую курсор туда, внутрь. В направлении кулис и Хроноса, служба планирования, отделение психиатрии Б1, хм-м, Натали Ропп работала в воскресенье во второй половине дня, с 13.30 до 21 часа. И что мне это дает? Не знаю. Нужно наращивать объем информации. Создастся ощущение, что ты действуешь.
Теперь небольшой обход по кадровой службе, просто ради удовольствия видеть физиономии всех наших. Папка с фотографиями. Селина – на голове капустный салат, завивка в стиле семидесятых. Насера, затянутая в халат, выглядит как водитель танка в своей башне. Огюстен – косой взгляд, красный нос, отвислая нижняя губа. Улыбка Софи, эта девчушка просто конфетка. Элизабет – морщины в духе «всегда на страже», взгляд, устремленный к линии горизонта. А вот и Стивен, этот достоин некролога. Тусклая внешность, волосы зачесаны на косой пробор, рубашка застегнута наглухо, до самого адамова яблока. Просто отпрыск семейки Адамс, только что из могилы.
Кстати о покойниках, двинемся в сторону загробного мира. Там все отлично организовано. Визит в морг. Холодильные камеры. Объяснение системы сохранения тел. Просто так и тянет зарезервировать местечко. Заключения доктора Кью, должно быть, доступны лишь при введении специального пароля, допуск ограничен, только для отдельных сотрудников и лиц, допущенных к расследованию. Наверняка Леонардо позабавило бы путешествие по секретным разделам нашего сайта. Хм.
Слишком рискованно ставить препоны полицейскому расследованию, если они доберутся до меня… Давай, Эльвира, мотай отсюда.
Бэбифон извещает, что пришло SMS-сообщение.
Селина: «У меня пять минут, позвони».
Ну да, платить-то в этом случае мне!
Я не ошиблась, она тянула кота за хвост по меньшей мере минут двадцать, была очень взволнована.
– Ты представляешь, Натали, наша На-атали! Это ужа-асно.
Можно сказать, что она была на взводе, порой я просто физически ощущала, как она подпрыгивает и топает на другом конце провода. Но, во всяком случае, она-то поняла, и мне даже не пришлось повторять ей сто раз одно и то же.
– Наша Натали выдавала себя за какую-то парикмахершу по имени Katwoman7, готовую с любым пуститься во все тяжкие? Вау! И ты считаешь, что убийца писал тебе прямо из ее квартиры, рядом с изрезанной жертвой? О-ох! Как, тип, приходивший морить тараканов, дрочил на твои трусики? Вау! И ты думаешь, что убийца именно он? Вау!
Затем мы переключились на тему самого убийства.
Вскрытие дало не больше информации, чем два предыдущих. Этот тип соблюдал максимальную осторожность, он использовал лезвие, похожее на скальпель, он правша, если судить по углу, под которым сделаны разрезы, но, может, и нет, учитывая, в каком состоянии были доставлены тела. Гипотеза о том, что он подражает Джеку-потрошителю в версии XXI века, кажется, подтверждается. Психопатия, осложненная «скальпель-синдромом».
– Спелман вышел из зала, где производилось вскрытие, весь зеленый, – добавила Селина злорадно.
Пользуясь случаем, я спросила ее, имело ли место изнасилование.
– Нет, Рики был очень удивлен: ни одна из жертв не была изнасилована. Это его совершенно сбивает с толку. Он говорит, что, между тем, все указывает на преступление на сексуальной почве, он ничего не понимает, бедняга, поэтому у моего лапочки скверное настроение! К нему просто не подступиться, уж поверь мне! Знаешь, что он сказал мне утром?..
Ага, стало быть, спали они вместе?
– «…Ну почему получается так, что хорошие женщины позволяют себя прикончить?!» Нет, ты понимаешь?! Он, правда, сказал, что пошутил, но я в этом не уверена. Вид у него был такой!..
Я посочувствовала.
Потом мы долго крутились вокруг того факта, что Натали и вправду могла быть моей Katwoman7, и в таком случае я действительно «связана» с убийцей. Она сказала, что на моем месте просто померла бы от страха. Пообещала, улучив более спокойный момент, переговорить об этом с Альваресом.
– Какая жалость, что все твои мэйлы оказались стерты, – добавила она с ноткой злорадства.
Я мысленно задала вопрос: неужто разбитый бокал и впрямь бы стал роковым?
Кроме этого, она мало что могла рассказать мне: больничный комитет намеревается устроить торжественное прощание, приму ли я участие? Да, конечно. Похороны состоятся через три дня, как только доктор Кью завершит все процедуры, соберет и сошьет несчастную, придаст ей более-менее человеческий облик, гроб в любом случае закрытый, так я приду?
– Я еще не знаю.
– Все же это наша коллега, мы так долго трудились вместе, – назидательно произнесла Селина Воплощение Морали.
Как-то я не слишком хорошо представляю, как потащусь на кладбище, это слишком далеко, это «снаружи», когда вокруг задувает холодный ветер, небо серое, порой, когда слишком много неба, дышать становится невозможно, будто воздух тебя душит, мне больше нравится ходить вдоль стен, ощущать цемент под пальцами. Когда нужно пересечь улицу, двигаться в чистом пространстве, будто броситься в пустоту, у меня начинается головокружение.
В последний момент я скажусь простуженной. Какая важность для Натали Ропп, буду я на ее похоронах или нет. Всего-навсего кучу истерзанной плоти опустят во влажную яму. Душа ее воспарила в муках, там больше никого нет.
Люди так любят кладбища, любят выказывать страдание, внешние признаки драмы и страдания, уверена, что Леонардо там точно будет!
И убийца, если верить детективам. Убийца, за которым неразговорчивые, при этом вовсе не тупые флики будут следить искоса, в то время как темная, сочащаяся дождем туча, как капюшон мрака, опустится на шеи тех, кто несет гроб, а пожилой священник, страдающий от артрита, пробормочет какие-то тексты, которых никто не слушает.
Стемнело, я зажгла свою маленькую настольную лампу под розовым абажуром, свернулась на диване, окружив себя подушками, я смотрю на снег, холодными губами ласкающий оконные стекла.
Накатывает тошнота. Ни малейшего желания что-либо делать. Слишком нервная обстановка. Я подскакиваю при любом скрипе. Чертова развалина, ненавижу этот барак! Даже не хочется включать телевизор. Но мне необходимы звуки, человеческие голоса.
Как этот пульт оказался на этажерке? Я всегда оставляю его на низком столике. Это уже Альцгеймер, дорогая Эльвира.
Паф, я перескакиваю с канала на канал, паф-паф-паф, теннис, хорошо, плок-плок-плок, монотонно, как метроном, это успокаивает.
Все-таки какое нелепое, отвратительное совпадение, что Натали, под маской Katwoman7, натолкнулась на одного из бывших пациентов, у которого совсем поехала крыша! Если это просто совпадение…
Возможно, Маню-Ривера выслеживал ее, как выслеживают добычу.
Ах да, откуда он узнал, как именно она называет себя в Интернете, а, Эльвира?
Она сама могла сказать ему.
Ладно, ну да, конечно: «Привет, дорогой друг и пациент-психопат, если вы когда-нибудь соберетесь прикончить курочку, то вот она я, мой ник Katwoman7, вот мой мэйл, до скорого!»
Первое: доктор Симон приводит одну из своих девиц – вторую жертву – в мотель, где первая жертва сталкивается с убийцей.
Второе: Полоумный Маню отыскивает Натали в Интернете.
Третье: в бардачке машины Мелани Дюма находят вещи, принадлежащие врачам нашей больницы.
Это очевидно: если Маню-Ривера действительно является убийцей, то все сходится.
Я быстро строчу:
– Он знаком с Натали Ропп, возможно, запал на нее – недоступная глянцевая медичка.
– Он случайно узнает, что она, пользуясь определенным ником, посещает сайты знакомств. Хм, вполне возможно, если она выходила в Интернет, пользуясь компьютером на отделении, он вполне мог там «поохотиться», концепция «открытого пространства» позволяет нашим пациентам слоняться повсюду.
– Он также был знаком с Мелани, поскольку она входила в ту же группу психотерапии.
– А Сандрина? Папаша Стивен, кажется, видел ее с кем-то из врачей. Может, она спала с доктором Симоном? Нет, он бы не повел Мелани в отель, где работала Сандрина. Хотя… Поди пойми этих мужиков, они такие тупые… И потом, может, он понятия не имел, что она работает именно там.
Погоди, Эльвира, ты забегаешь вперед и все путается.
Начнем сначала.
– Итак, Полоумный Маню намечал свои жертвы в нашей больнице.
О\'кей. Следовательно, связь с Натали Ропп и Мелани Дюма очевидна. Но как быть с Сандриной? Если он и впрямь взял ее на заметку в больнице, то, спрашивается, что она там делала?
Если бы она была больна, то на вскрытии это не осталось бы незамеченным. Значит, она приходила повидаться с кем-то. Значит, она тоже имела любовную связь с Симоном!
Додумался ли до этого Альварес, или он поглощен своим постельным романом с Селиной?!
Ну почему я не работаю в полиции? Эх, мне бы звезду шерифа и кольт! Впрочем, это перебор.
У Сандрины вполне могло быть свидание с этим трахалыциком Даге. Даге – Симон – дьявольский тандем. Команда, которая уничтожает девиц после употребления?
Вернемся к Ривере.
Он мог взять Сандрину на заметку, пока она ждала своего дружка, кем бы он ни был.
Вывод: если Маню-Ривера действительно является серийным убийцей, который жестоко расправлялся со своими жертвами, то:
– он делал свой выбор в больнице;
– он и Эмманюэль Равье, который уже являлся ко мне и пытался достичь оргазма, используя мое белье, – это один и тот же человек;
– он досаждал мне порнографическими посланиями как Latinlover;
– он писал мне непосредственно во время расправы над Натали Ропп.
Так каков процент вероятности – ведь в этом случае не стоит употреблять слово «шанс», правда, Эльвира? – процент вероятности, что я являюсь следующей в его списке?
Ну, дорогая Эльвира, я бы определила его как сто процентов.
Звоню Спелману.
– Лейтенант Спелман, отдел по расследованию убийств, слушаю.
– Лейтенант, это Россетти. Я очень боюсь стать следующей кандидатурой, необходимой для работы вашего отдела.
– У вас странное чувство юмора!
– Это вовсе не юмор, лейтенант. Послушайте…
Я выкладываю ему свою теорию, основанную на том, что Ривера и Равье – это одно и то же, и что у меня были контакты с обоими, что превращает меня в нежелательного свидетеля. Он не прерывает меня, это уже добрый знак. Ждет, когда я закончу. Глубокий вздох. Флики профессионалы по части вздохов.
– Эмманюэль Равье и Мануэль Ривера – мы изучали эти версии в ходе расследования, но на сегодняшний день у нас нет никаких данных о том, что это одно и то же лицо.
– Но вам должно быть известно, похож ли Равье на Риверу!
– Его работодатель не смог предоставить нам фото, он даже не знает, была ли у него семья. Этот тип работал на него время от времени. Думаю, работал по-черному, что объясняет отсутствие информации. Что касается названного Мораном адреса, то этот самый Равье съехал оттуда полгода назад, никого не предупредив и не оставив своих координат. Расследование идет своим ходом.
– Но Моран, по крайней мере, смог вам его описать?! – Я почти прорычала это.
– Высокий, тощий, темноволосый.
– Как Ривера!
– Именно. Поэтому мы его и разыскиваем, – мягко добавил он.
– А Сандрина Манкевич? Вы установили, с кем она была связана в больнице?
– Она приходила на консультацию к доктору Симону.
– Ах вот как! – восклицаю я (как глупо с моей стороны вообразить здесь любовную связь).
– Она страдала стойкой ипохондрией, каждую неделю у нее появлялась новая смертельная болезнь. По правде сказать, Симон намекал, что она просто втрескалась в него. То и дело крутилась рядом под различными медицинскими предлогами.
Ага, стало быть, между ними точно что-то было!
– Надо полагать, что Симон, конечно, спал с ней!
– На эту тему мне нечего вам сказать. – Доблестный Спелман уклонился от ответа.
– Следовательно, это означает «да».
– Думайте, что хотите, – буркнул он.
– После разрыва он приводит в мотель, где она работает, своих новых девиц? Чтобы унизить ее?
Новый вздох самца.
– У мотеля хорошее расположение и так далее. Практично. Он полагал, что это просто прихоть, она чувствовала себя одинокой, ей хотелось, чтобы кто-то занимался ею, столько женщин проводят время у врачей, чтобы избежать одиночества, смотрите на рост потребления психотропных препаратов, – заключил он с явным неодобрением.
Вот как, тем лучше для вас, Реджи Скала, если у вас не бывает так скверно на душе, что вам не нужны транквилизаторы. «А душа-то у вас есть вообще?» – хотелось мне спросить.
Вместо этого я сказала:
– Ну и хам этот Симон, переспать с девушкой разок-другой, бросить ее и потом маячить у нее перед носом с новыми пассиями! Да это ей следовало его прикончить, а не ему под тем предлогом, что она его достает.
– Не говорите ерунды! Она его не доставала, это было всего лишь мимолетное увлечение, женщин не убивают зверски, после того как у вас был легкий роман! – выкрикнул он.
Мне удается любого довести до крика, это просто дар.
– О\'кей. Во всяком случае, Полоумный Маню взял ее на заметку именно в больнице.
– Вот именно. – Это прозвучало куда более любезно.
– Но это ничего не меняет для меня, мне явно грозит опасность. Если Равье – это Ривера, то я нежелательный свидетель. И убийца открыто угрожал мне в Интернете.
Покашливание. Я предпочла бы новые вздохи.
– Ну да, пресловутые мэйлы, к несчастью – стертые… – пробормотал он.
– Именно так. Кто-то проник ко мне и уничтожил мои сообщения. Отдайте мой компьютер на экспертизу, и вы убедитесь.
– У нас три нераскрытых убийства, мы в полной запарке, или, если хотите, дел выше крыши. У нас нет времени, чтобы отдавать на экспертизу, как вы сказали, вышедшие из строя компьютеры.
– Он не вышел из строя, его испортили. Это злой умысел.
– И все же это не столь тяжкое преступление, как зверское убийство, правда? Ладно, послушайте, Россетти, я напишу рапорт Альваресу, о\'кей?
– Что такое «о\'кей»? Так вы не пришлете флика или еще кого-либо?
– Все «кто-либо» в полицейской форме в настоящий момент заняты. Если Равье это Ривера и он скрывается, то вряд ли он настолько глуп, чтобы заявиться к вам! По нашей информации, – сказал он, понизив голос, – тип, похожий по описанию на Риверу, сегодня в полдень пересек на поезде испанскую границу. Так что успокойтесь (с нажимом), хорошо?!
Клик.
Стоит ли в это верить? Я на месте Полоумного Маню тоже бежала бы в Испанию. И сидела бы тихо, пока Интерпол надрывается, обшаривая Пиренеи. «Он вряд ли настолько глуп, чтобы заявиться к вам». Ему следует спрятаться. Но где найти лучшее убежище, чем в доме будущей жертвы, ведь так?
Еще раз, стоп! Стоп, Эльвира, не давай воли разыгравшемуся воображению, как говаривала мама. Тебе надо отдохнуть, утро вечера мудренее.
Увы, не для всех…
Разрез 8
Псовая охота, бегу, бегу, бегу с охотой, с удвоенной силой.
Отрыгивая багровые шелковистые языки, все заглотить,
Хорошо прожевать, кишок огромный моток, это восторг!
Крашеными ногтями между ног тянет, впивается
В мою плоть, я извиваюсь от сладостной муки, звуки
Бесконечного стона тонут в глотке, заткнутой кляпом.
Каучуковый рот почти разорван, в углях губ трещины,
Пылает щель между ягодицами, напасть, рассечь щель,
Разорвать, разрубить, убить, счастливым быть.
Меня защитить. Погубить. Schizein.[19]
Джек-потрошитель шизик, боится за свою жизнь.
Я не Джек.
Джек никто. Бродим во мраке, люди тумана.
Непрестанно скользим
По поверхности бытия. Но я не Джек.
Stop Jacking me around.[20]
Я есмь Я.
Глава 8
Среда, 25 января – на рассвете
Снегопад наконец прекратился. За последние двадцать лет такого никогда не случалось. Предвестие климатических изменений?
Все бело. Насколько бело снаружи, настолько же черно в человеческих сердцах… Серая белизна, потому что только-только начало светать. Приглушенный шорох машин. Вращающийся фонарь мусоровоза освещает окошечко ванной. Желтый – серо-желтый.
Такой снегопад большая редкость, по местному радио только об этом и говорят. Люди выходят на улицу, чтобы сфотографировать пальмы под снегом, пляж под снегом… среду, 25 января под снегом.
Есть даже туман, почти настоящий английский туман, настоящий туман с призраками. Настоящий уайтчепельский туман. Просто находка для Маню Потрошителя, если только он спрятался где-нибудь здесь.
Потрошитель.
По словам Кью, убийца поступает как Потрошитель. Из желания подражать или по естественному побуждению? Может быть, убийц, принадлежащих к одному типу, возбуждают одинаковые бредовые фантазии, потому-то они и совершают одинаковые преступления? Одинаковые причины, одинаковые результаты? Если принять во внимание все кровавые преступления, то мрачные видения повторяются, видимо, довольно часто. Есть такие убийцы, которые, набросившись на жертву, стервенеют (пятьдесят три удара ножом, восемнадцать ударов молотком и т. д. и т. д.), они хотят оставить от жертвы мокрое место, словно давят таракана или паука, а есть такие, которым хочется, чтобы жертва страдала, им хочется резать свою жертву на части.
Наш убийца принадлежит ко второму типу. В детстве он отрывал крылья мухам, отрезал хвосты кошкам. Истязатель.
И в этот бледный предрассветный час он бродит, может быть, по моему садику.
Я прижимаюсь лицом к стеклу. Туман повис в лавровых кустах изгороди, он ползет по нетронутому снегу. С трудом могу разглядеть свой гибискус. Я люблю этот куст: он не требует никакой заботы и весь год цветет красными и желтыми цветами; он немножко приземистый и узловатый и выглядит крепким и веселым. Полная моя противоположность.
Признаюсь, что за всеми этими событиями я немного позабыла про Рэя, этого доблестного рыцаря лжи. Если он послал мне сообщение вчера в 13 часов, то оно было стерто, как и все остальные. А потом я уже не смотрела.
С опаской снимаю чехол со своей зверушки. А вдруг там сообщение от убийцы? Стоит только представить себе ложную подпись Katwoman7, как в животе появляются судороги. Да нет же, Эльвира, там ничего нет, это было бы для него слишком опасно.
Вперед!
Три сообщения. Кишки узлом. Начинаю наобум.
Первое сообщение от туристического агентства, где я когда-то заказала каталог, теперь они предлагают мне свои потрясающие весенние скидки.
Второе – опять от этого магазина Sex Shop он-лайн, который предлагает новую линию sexy-toys. Попадись мне только тот мерзавец, который толкнул им мой адрес!
Третье – от Рэя. Сообщение датировано вчерашним вечером, 19.10.
– Ну где же ты, милашечка? Ты меня позабыла? А я только о тебе и думаю. С каждым днем я все больше приближаюсь к тебе, моя нежная. Я поглощаю километры на своем старом Россинанте, и ты – мой компас, моя роза ветров.
Вот именно, катись по ветру! Ты никогда в жизни не работал на фирму «Браун-Берже». Или тебя зовут не Рэймон. Но зачем ты мне лжешь? Все ясно: потому что ты женат. Потому что тайком, с бьющимся сердцем ты петляешь по жизни, как тысячи тебе подобных, а в это время твоя жена готовит жратву и детишки обмениваются тумаками. Может быть, это как раз ты, дорогой Рэй, сунул свой толстый носище на sex-cyti.com. и оставил им мой адрес. В надежде, что я закажу бюстгальтер, обнажающий грудь вот здесь, или колготки, с разрезом вот там. Рэй, Рэй, Рэй, мой виртуальный жених, ну почему тебе надо, чтобы мы непременно обрели плоть и кровь?
Эта странная заснеженная тишина, словно дом укутан в ватный кокон, и свет с трудом в него проникает. Холодное покрывало, оно скрывает, но не защищает.
Туман поредел. Интересно, надо ли отряхивать гибискус от снега? Не могу вспомнить, снег защищает от мороза или может поломать ветки? Честное слово, я мало что смыслю в садоводстве. И не очень-то хочется выходить на холод. Стоять в моих золотистых домашних туфельках на белесом нетронутом снежном ковре. Брр!
Да не такой уж он и нетронутый: там полно следов. Это белка совершала свой footing вокруг моего гибискуса? Или крысы? Крысы, с писком гонявшиеся друг за другом, весело топотавшие и лепившие снежки проворными маленькими лапочками? Но мне кажется, что в такую погоду крысы предпочитают оставаться в тепле, укрывшись в мусорных контейнерах.
Кошка?
Кошка, любительница поскользить в снежных отблесках? Точно нет. Кошки и мои золотистые туфельки с одинаковым отвращением относятся ко всему холодному и мокрому.
Остается голодная бездомная собака с оскаленными клыками, так сказать, переносчик бешенства. Это особое везение, бешеная бродячая собака в моем садике. Хватит шуток, Эльвира, умница моя, на этом прекрасном свежем снегу полно всяких следов.
Птицы! Они прилетели сюда в поисках зернышек, что-нибудь поклевать. Ну да, птичьи лапки, прыг-прыг-прыг, они прыгали туда-сюда, как попало, и написали «SALE».
«SALE»?! Почему это милые воробышки написали на моем снегу «SALE»?
Стоп! Стоп, Эльвира, ничего здесь не написано, это просто световой оптический обман.
Нужно посмотреть поближе. Ну, мои туфельки, запасемся мужеством. Где же пальто? Вот оно. И перчатки, у меня такие нежные ручки.
Приоткрываю стеклянную дверь, и холод охватывает лицо, проникает в ноздри, пытается прорваться в рот, я крепко сжимаю губы, ненавижу холод, запах холода, утреннюю серую мглу, скрип снега под ногами, капанье – кап-кап – из водосточной трубы, я ненавижу эту зиму, заблудившуюся в географических широтах.
Ну ладно, так что же это за птички-писатели?
Прыг-прыг-прыг – получилась змейка; прыг, прыг, прыг – вот перевернутое V с перекладинкой посередине; прыг-прыг-прыг – теперь это L; прыг, прыг, прыг – вот и грабли. SALE.
Корявые черточки, образующие слово SALE. Возле корней моего гибискуса, да-да, господа хорошие, почтеннейшая публика, подходите полюбоваться волшебным гибискусом и выводком его воробышков-писателей!
А это что за ерунда? Это Стивен Чистюля пробрался ночной порой в мой садик, написал «Грязная», а потом вернулся к себе и стал исступленно мыть свою штуку?
Или же…
Порыв сквозняка, я оборачиваюсь, стеклянная дверь хлопает, я подпрыгиваю, – нет, только не это! – эта дурацкая дверь захлопывается у меня на глазах и…
Она захлопнулась. А я, дура, осталась на снегу в мягких туфельках. Со всеми этими птицами из Хичкока. Мне придется позвать Стивена. Вот нелепость.
А сама ли она захлопнулась?
И кто написал на снегу «Грязная»?
Не забрался ли кто-нибудь ко мне в дом? Кто-то, кто, прижавшись к стене, следит за мной сквозь занавески? Поднимаю голову и смотрю на окно Стивена в четырех метрах надо мной. Да, именно это и привлекает в старинных домах, высота потолков, 3,80, ощущаешь кубатуру, н-да.
– Стивен! Эй, Стивен!
Никакого движения. Ни лучика света. Вдруг он спит с затычками Quies в ушах или ушел на работу, я не помню, что он про это говорил. Пробую докричаться еще и еще раз – все безрезультатно. Черт подери. С другой стороны садика – бетонная стена, общая с конторой, которая занимается страховками в сельскохозяйственном секторе, секретарша там появляется не раньше девяти часов.
Стена высотой три метра, не представляю, как я на нее влезу в ночной рубашке. А если быть честной, то не влезу и без рубашки.
А если по водосточной трубе добраться до окна гостиной Стивена?
Ну конечно, дорогуша, вообрази себя висящей на этой старой прогнившей трубе, особенно если учесть, что в лицее ты никогда не могла вскарабкаться по канату, вспомни, как орал на тебя физкультурник, пока ты позорно болталась на этой неподвижной ненавистной веревке…
Окошечко в ванной комнате.
Может быть, я достаточно худенькая и пролезу между прутьями решетки?
Ладно, молчу.
Холод начинает студить мои прелестные ножки. Прижимаюсь ухом к стеклянной двери, вслушиваюсь. И в то же время я боюсь, что дверь откроется и рука, блестящая от крови, втянет меня в комнату. Никакого шума.
Дверь захлопнулась из-за сквозняка, вот и все, и кончай свой цирк, Эльвира.
Ну ладно, но тогда, может быть, это я сама написала «Грязная» под кустом гибискуса?! Нет, это, конечно, сумасшедший Стивен, мечтавший о своей Мамулечке. «Паршивец с грязными мыслишками, бегом голышом на снег!»
А как он попал на десять квадратных метров твоего садика, Эльвира? Выпрыгнув из своего окна? Как взломщик, соскользнув вдоль этой мерзкой водосточной трубы? Стивен – Человек-Паук?
Полоумный Маню. Запасным ключом он открыл дверь и вошел ко мне ночью, потом бродил по саду, трогал своими крючковатыми пальцами стекла и, ухмыляясь улыбкой кровавого психа, выводил буквы на свежем снегу. А теперь он бродит по моей квартире и, обнюхивая мои трусики, ищет в кухне острый нож.
Мне холодно. Мне суперхолодно и суперстрашно. Я чувствую себя супернезащищенной. Ладно, у меня нет выхода, разобью стекло. Нет никакого желания окончить жизнь скульптурой в Palais des Givres. А если и правда внутри кто-то есть?
С домашней туфлей в руке я размышляю, подпрыгивая на одной ноге. Еще два-три раза я, надрывая горло, кричу: «Стивен». Тем хуже. Начинаю. Золотистая домашняя туфелька против двойного остекления. Матч обещает быть жестким. Черт возьми, почему этот балда Стивен поставил двойное остекление?! Ладно, допустим, что так надежней для стеклянной двери, которая может сильно хлопнуть от порыва ветра, ну а что теперь могу сделать я этой туфлей, которая весит не больше 3,8 г?
Так ничего не выйдет, мне начинает это надоедать!
Гибискус, ну-ка, вот эта ветка, трах о колено! Поцарапалась, тем хуже, кровоточит, потом поглядим. Ну, стекло, теперь не так уж смешно, да?!
Хлоп! Хлоп! Хлоп! Маленькая трещинка. Я задыхаюсь, я взмокла, несмотря на мороз, на шее холодный пот. Колочу с удвоенной силой по трещине. Она разбегается звездочкой. Отлично, последнее усилие, Эльвира, умница моя, разбей ему морду, этому поганому стеклу.
Тра-а-ах. Обожаю треск стеклянной двери на рассвете. Немного подталкиваю веткой, и куски стекол сыплются на ковровое покрытие гостиной. Удаляю острые осколки, осторожно просовываю руку, поднимаю защелку.
Наконец-то! Спасена! Вымокшая, затравленная, растрепанная, одна нога отморожена, ампутированный гибискус, стекло надо вставить, а это влетит в копеечку, но спасена!
Опустить пластиковую занавеску, чтобы не поступал холодный воздух. Вызвать стекольщика. Но сначала…
Горячий чай, хороший глоток коньяка.
Кто включил на кухне свет? Я уверена, что погасила, когда приготовила кофе. Откладываю ветку, хватаю один из больших кухонных ножей, оглядываюсь, прислушиваюсь.
Тихо, но это ничего не значит.
Щелчок.
Очень тихий щелчок, почти беззвучный. Щелчок, когда вы даже сомневаетесь, слышали ли вы щелчок. Но я знаю, что это такое. Щелчок ручки входной двери. Я выскакиваю в коридор с ножом в руке – следов не видно, никого нет, дверь аккуратно закрыта. Что это? Неужто я сама перед сном закрыла задвижку? Вероятно, но… Пытаюсь вспомнить. Не могу, ничего не поделаешь.
Удерживаю дыхание. Прижимаюсь левым ухом к деревянной филенке. Не слышно, чтобы кто-то поспешно убегал из коридора, не слышно хлопка тяжелой входной двери. В двухэтажном мавзолее стоит гробовая тишина. И я вместо мумии.
Продолжая сдерживать дыхание, силюсь поднять голову. Глазок. Я должна посмотреть в глазок. Лицо должно придвинуться к маленькой дырочке со стеклышком. Ну же, Эльвира, посмотри! Ну что с тобою может случиться?
Да что угодно. Я достаточно насмотрелась фильмов ужасов, чтобы знать, что случиться может все, что угодно. Даже иголку могут всунуть вам в глаз.
Но не через глазок же с толстой лупой вместо стекла.
Ну же, посмотри, посмотри, кто затворил за собою дверь, кто прячется в прихожей, кто написал в твоем садике «Грязная», посмотри на негодяя, Эльвира, и быстренько вызови фликов!
Осторожно делаю глубокий вдох, мое сердечко отсчитывает 180 ударов в минуту, на руке отпечаток от ветки гибискуса. Прижимаюсь глазом к глазку.
И вижу.
Я вижу глаз, который смотрит на меня.
Закусив губу, сдерживаю вопль. Глаз. Большой круглый карий глаз. Сердце хочет выпрыгнуть. Может, привиделось? Нужно взглянуть еще раз. Не могу. Слишком страшно.
А-а-ах! Звонок! Резкое дребезжание звонка. Отскакиваю одним прыжком, спотыкаюсь о гватемальский ковер, ухватываюсь за полочку из «Икеа», задыхаюсь.
– Есть кто-нибудь? – Грубый, хриплый мужской голос.
Снова звонок.
– Это месье Моран, – говорит мужчина, – надо забрать сумку с инструментами, Маню, кажется, забыл ее у вас.
Месье Моран. В семь часов утра? Верно, голос похож. Конечно, я разговаривала с ним только по телефону, но… что это за история с сумкой? Я не видела сумки с инструментами. Не знаю, что делать. Ответить? Не отвечать? А если это ловушка?
– Черт возьми! – бормочет голос за дверью. – Меня это уже достало, мало мне этого идиота Маню, так здесь еще этот псих не открывает… В сумке лежит дрель, вы понимаете?! – орет он.
Дрель? В сумке с инструментами дератизатора? Ну и ну, какая же здесь связь?! И что этот Маню хотел просверлить? Что именно он хотел продырявить? Я вжимаюсь в сервант в деревенском стиле, надеясь, что через этот чертов глазок ничего не видно. Нет, это невозможно.
Звонок. Разъяренные удары по двери.
– Черт подери!
Шаги удаляются. Рискую взглянуть одним глазком: квадратный силуэт в синей спецовке идет к выходу.
Это настоящий месье Моран? Колеблюсь, не побежать ли за ним. Эльвира, девочка моя, нерешительность тебя погубит. Ладно, он перезвонит. Если бы эта сумка была здесь, ты бы ее уже нашла. Кладу нож в карман, гораздо спокойнее, когда чувствуешь себя вооруженной.
Заварю японский зеленый чай с крохотной капелькой кальвадоса. Немножко чая в суповой миске кальвадоса.
Холодно.
Я дрожу, как листочек гибискуса.
Пока кипит вода, роюсь в «Желтых страницах» в поисках стекольщика. Первый – в очередном отпуске, у второго – автоответчик, третий придет на следующей неделе – ну, вот зуб дает, что придет. Мы договариваемся на понедельник, 30-е.
Мягкий диван. Теплые диванные подушки. Обжигающий глоток. А-а-ах! Я даже не сняла свое темно-синее пальто, жду, пока хорошенько согреюсь. Еще чуточку кальвадоса.