– Ты не командир! – опять взорвался Петер.
– Нет, – согласился Виктор. – Но ты не можешь не признать, что это разумно.
Петер нехотя кивнул. Тут из шлюпки вышли Руп, Велса и Алур.
– От всего мусора избавились. Теперь можно приступить и к починке энерговодов, – сообщил Алур. – Думаю, часа за два мы сможем восстановить освещение, а потом дадим энергию и на рацию.
– Только сначала поедим, – велел Руп.
Только сейчас все поняли насколько они голодные. Велса и Линка быстро собрали нехитрый стол из самоподогревающихся наборов.
– Я пока не до конца изучила наши запасы, так что собрала то, что лежало под рукой, – сообщила Велса. – Так что не обессудьте.
Все хором выразили свое восхищение талантам поварихи. Велса просияла.
Завтрак был съеден так стремительно, будто за детьми кто-то гнался, грозя отнять всю еду.
– Ну вот, а теперь…
– Ой, кораблики! – вдруг перебил Рупа Хонг. – То, что он заговорил, впервые за все путешествие, было настолько для всех неожиданно, что никто сразу не обратил на его слова внимания. Первым сообразил Шора.
– Какие кораблики?
– Да вон, – махнул рукой Хонг.
Все проследили взглядом за рукой. Над лесом действительно неслись два каких-то странных корабля. Они были небольшие, и в них было что-то хищное. Они замедлили скорость и с шумом пронеслись над детьми.
– Подъем! – закричал Виктор, вскакивая на ноги и подхватывая Линку. – Уходим! – Виктор понимал, что уйти они не успеют, но все же отчаянно пытался сообразить, что делать дальше.
– Зачем? – недоуменно спросил Руп. – Это космические корабли! Они прилетели за нами!
– Болван!!! – От отчаяния Виктору захотелось стукнуть Рупа, хотя он и понимал, что тот не виноват. – Эти те самые корабли, что уничтожили наш лайнер. Они выследили нас!
– Но как?! Откуда!
Виктор едва не взвыл. Время уходило, а все стояли и непонимающе смотрели на него.
– А ну всем взять свои вещи!!! Быстро!!! За мной строиться!!! Или я вам сейчас начну головы отрывать!!!!!
Это сработало. Все в ужасе уставились на землянина и стремительно бросились к своим вещам, лихорадочно пытаясь продеть в лямки котомок руки.
– Велса, идешь рядом с Хонгом! Если надо, поможешь ему. Руп, присмотри за Линой!!! Алур, идешь последним и смотришь, чтобы никто не отстал!!!
В этот момент истребители пронеслись над ними в третий раз. Виктор никак не мог понять, почему они медлят и не атакуют. Словно в ответ один из истребителей разразился потоком пульсирующих выстрелов из лазерной пушки. Вокруг детей стали рушиться деревья. Только сейчас ребята сообразили, что им и правда угрожает серьезная опасность, и они быстрее побежали в лес. Дурацкая шпага Рупа, которую он совсем не умел носить, путалась у него под ногами, но Руп даже не догадался избавиться от нее, в таком он был смятении.
– Куда!!! Меня не обгонять!!! Идти точно за мной!!! – Крик землянина привел детей в чувства и, хотя они были в ужасе, но паника улеглась.
В этот момент истребитель пошел на новый заход, но на этот раз его целью были не дети, а шлюпка. Через мгновение послышался взрыв, и над лесом взметнулось пламя. После этого цель атаковал второй истребитель. Вряд ли от шлюпки что осталось и после первой атаки, вторая же уничтожила все окончательно. Истребители еще немного покружились над пожаром и улетели. Преследовать детей они явно не собирались, это Виктор сообразил сразу. Ясно, что целью атаки была только шлюпка. Да и правильно, что могли сделать восемь детей на враждебной планете? Шансов спастись у них не было. Это Виктор представлял себе прекрасно. Так что пилотам истребителей вовсе не было никакого смысла гоняться за беглецами. Он остановился и в отчаянии посмотрел на зарево пожара, которое постепенно опадало.
– Ты что встал? – подскочил Руп. Он был бледен, и его трясло. – Надо уходить!!!
– Зачем? – безразлично спросил Виктор. – Ты же видишь, что нас преследовать не собираются. Истребители улетели.
– А если они вернутся?!
– Не вернутся. Если бы нас хотели убить, то истребители и не улетели бы. Нет, Руп. Они хотели уничтожить только шлюпку, нашу единственную возможность связаться с содружеством и послать сигнал бедствия. А без сигнала нас здесь не найдут никогда. Да и не будут искать. Ведь все будут считать, что погибли все пассажиры лайнера «Гор».
Судя по всему, это понимали все. Даже Хонг. Дети выглядели подавленно. Линка плакала. Даже Руп с трудом удерживался от отчаяния.
Виктор быстро скинул свою котомку.
– Я пойду посмотрю, что там осталось от шлюпки, а вы ждите здесь. Потом решим, что будем делать дальше. Руп. Руп! – Пришлось позвать того еще два раза, прежде чем регорянин, наконец, очнулся. – Возьми себя в руки! – прошипел Виктор тому прямо в ухо. – Всем нужна поддержка, пока я буду отсутствовать. Ты же командир, черт возьми, так и веди себя соответственно!
Как ни странно, но последнее замечание помогло. Руп очнулся и осмотрелся уже не тем взглядом ожившего трупа, которым смотрел до этого.
– Что? А да. Все садитесь. Никто не ранен?…
Виктор тихо удалился.
Вернулся он через час. За это время Руп уже успел взять себя в руки и даже сумел развеселить остальных. Впрочем, как подозревал Виктор, не последнюю роль в этом сыграла Велса. Мужества и самообладания этой девчонке было не занимать. И именно она сейчас рассказывала какую-ту веселую историю, которая заставляла всех улыбаться. Виктор же видел, что самой Велсе сейчас хочется разреветься от ужаса. Видела это и Лина, которая единственная не смеялась, а с тревогой посматривала на свою старшую подругу.
– Веселитесь? – преувеличенно бодро спросил Виктор.
Все замолчали и с тревогой посмотрели на него. Понимая, что ложь в данной ситуации бессмысленна и зная чего от него ожидают, Виктор покачал головой.
– Ничего не осталось. Шлюпка уничтожена полностью.
Дети приуныли. Веселость вмиг испарилась.
– Что погрустнели! – преувеличенно строго спросил он. – Ведь могло быть и хуже. Да, шлюпка уничтожена, но мы живы. И пока мы живы, мы можем надеяться! А ну улыбнулись все!
Лина попыталась выдавить улыбку, но это у нее получилось плохо. Только Велса улыбнулась вполне натурально.
– Предлагаю перевыборы командира! – нахально заявила она. – Совершенно ясно, что в этой ситуации командовать может только землянин. Кто за?
Хорас Маккой
Вторым после Велсы поднял руку Руп. Против не было никого. Даже Петер – извечный противник землянина, на этот раз был всецело за это предложение.
Лучше бы я остался дома
– Только не подумай, что я готов полюбить вас, военных, – не удержался он все же от заявления. – Но я не дурак и понимаю, что сейчас здесь нужен именно ты. Но я все равно не доверяю тебе до конца.
Часть 1
– Учту, – серьезно кивнул Виктор. Он внимательно оглядел испуганные лица детей, со страхом и надеждой взирающие на него. – Полагаю, – вздохнул Виктор, – что сами мы собрать средство связи не сможем.
1
Алур хмыкнул.
– С теми возможностями, что есть на этой планете, судя по снимкам с орбиты, собрать средство связи так же возможно, как и космический корабль. Конечно, можно собрать примитивный передатчик, использующий радиоволны, даже очень мощный можно собрать, но в этом случае помощь нам придется ждать около тридцати лет.
Я сидел, и сидел, и сидел: сидел с того момента, как вернулся из зала суда, совсем один, без единого друга, чувствуя себя совершенно потерянным в этом самом безумном городе в мире, глядел из окна на пальму с растрепанными листьями, что стоит посреди двора, а в голове у меня была только Мона, Мона, Мона… Я все думал, что буду теперь делать без нее, только об этом и ни. о чем другом: что я теперь без тебя буду делать? Наконец настала ночь (никаких закатов, розовых небес или фиолетовых сумерек), сразу глубокая темная ночь, и тогда я встал и вышел на улицу, я никуда не собирался, просто хотел пройтись, уйти прочь из дома, где я жил с Моной и где еще сохранился ее запах. Я уже несколько часов хотел убраться оттуда, но мне мешало солнце. Я боялся солнца, не то чтобы оно так уж пекло, но оно могло развеять мои мечты, которыми я только и жил. Дела ни к черту, никого рядом, впереди черной бездной зияет будущее… В таком настроении мне вовсе не хотелось шататься по улицам и видеть то, что было видно при солнечном свете: заурядный город, полный заурядных заведений и заурядных людей, точно такой, как тот, откуда я приехал, такой же, как любой из десяти тысяч маленьких городков Америки. Это не мой Голливуд, не тот Голливуд, о котором пишут в газетах. Я боялся наткнуться на что-либо, отчего захочется вернуться домой, и потому ждал, пока стемнеет и наступит ночь. Ночью Голливуд становится загадочным и волшебным, и человек приходит в восторг от того, что он сейчас именно здесь, здесь, где чудеса происходят на каждом шагу и где сегодня ты нищ и убог, а завтра уже богач и звезда…
– Вообще-то это был риторический вопрос. – Виктор искоса глянул на Алура. – Но все равно, прежде чем что-то решать, нам надо познакомиться с планетой.
По Вайн-стрит я направился на север, в сторону Голливудского бульвара, пересек бульвар Сан-сет, миновал несколько фаст-фудов – на их месте раньше находилась студия «Парамаунт», – в которых можно было сделать заказ, не выходя из машины; вокруг автомобилей носились девушки и юноши в ливреях, а мне казалось, что я вижу иронические усмешки на лицах Уоллиса Рида, Валентино и других звезд былых времен, некогда снимавшихся на этой киностудии, словно они глядели откуда-то издалека и им было жаль этих юношей и девушек, не сумевших найти в Голливуде другой работы, нежели та, которой они с таким же успехом могли заниматься где-нибудь в Уоксаханки, или в Эванстоне, или в Олбани. Звезды, безусловно, думали, что если именно официантами ребята и хотели стать, то они могли податься куда угодно, ради этого не стоило ехать в Голливуд.
– Ты предлагаешь, выйти к аборигенам? – спросил Руп.
Виктор немного подумал.
«Браун Дерби» – гласила надпись, и я предпочел перейти на другую сторону улицы: у меня не было ни малейшего желания идти вдоль ресторана, я его терпеть не мог, на дух не переносил всех этих знаменитостей (ведь они были знаменитыми и популярными – а я нет), мне просто дурно делалось от зевак, толпившихся на тротуарах с блокнотиками в руках в надежде на их автограф. Я думал: «Ну подождите же, вы еще будете гоняться за мной, чтобы получить мой автограф, и уже очень скоро». В тот миг мне ужасно недоставало Моны, даже больше, чем весь этот день, потому что, когда я шел мимо ресторана, полного кинозвезд, меня резанула мысль, что я тоже хочу стать звездой, и яснее, чем когда-либо, я понял, насколько это безнадежно, раз я остался один, раз она мне не поможет. «А в том, что я остался один, виновата чертова воровка Дороти, – решил я. – Во всем виновата Дороти. Нужно было хватать Мону, когда она вскочила с кресла, и поскорее уводить из зала суда. По ее лицу я должен был понять, к чему все идет и чем все это закончится».
– Так, ребята, давайте все сядем и подумаем. Чуть в стороне есть замечательная поляна. Там и подумаем.
Мы с Моной отправились в суд поддержать Дороти морально. Она тоже приехала в Голливуд, чтобы показать киношным козлам, на что способна, но блистать талантами ей пришлось в супермаркете, откуда она систематически уносила уйму продуктов. Мы знали, что чуда не произойдет, что на оправдание нечего и надеяться, но рассчитывали, что судья влепит ей месяца три, ну, максимум шесть. Но судья приговорил ее к трем годам лишения свободы в женской тюрьме в Техачапи. Не успел он еще дочитать до конца приговор, как Мона вскочила с кресла и принялась орать, что он подлый мерзавец, палач, и что он порочит всю судебную систему в целом, и что, черт возьми, почему тогда сразу не отправить Дороти на виселицу, чтобы избавиться от нее раз и навсегда?!
До поляны было действительно недалеко, и вскоре все разместились на ней.
Я был так поражен, что не знал, как поступить: я так и остался сидеть, разинув рот. Судья велел задержать Мону и заявил, что арестует ее на тридцать дней, если она не извинится. Ну а за то, что она ему ответила на это, вместо тридцати дней Мона схлопотала шестьдесят. Когда заседание суда закончилось, я пошел уговаривать судью отпустить Мону, но безрезультатно.
Виктор устроился на своей котомке и посмотрел на ждущих детей.
– Вы спрашивали, предлагаю ли я выйти к местным жителям? Прежде чем ответить на этот вопрос, давайте подумаем, что мы выигрываем, если не выйдем. Сейчас лето и мы можем спокойно жить в лесу. Но что дальше? Запасов еды у нас много, да! В лесу мы с голода не умрем, тем более что у нас есть анализаторы, к тому же мы выпили тот коктейль. Но дальше то что? Сколько мы будем здесь сидеть?
И вот теперь я остался один. И все это из-за Дороти; знай я, чем дело кончится, никогда бы Моне не позволил идти на слушание. «Во всем виновата Дороти», – твердил я про себя и в душе ругал ее самыми последними словами, какие приходили в голову, самими гнусными из тех, что помнил со времен, когда местные ребята кричали их белым женщинам, проходившим через наш квартал на работу в бордели для негров. «Вот, Дороти, и ты такая», – бормотал я, сворачивая с Вайн-стрит на Голливудский бульвар. Я был одинок, как крик в пустыне, мне было ужасно плохо, так плохо мне было только, когда Дикси Флайер убил моего пса, но из последних сил я пытался убедить себя, что все равно мне лучше, чем ребятам, с которыми я рос в Джорджии: они женились, наплодили детей, каждый день ходят на службу, раз в неделю получают жалованье и делают все время одно и то же, и так будет всегда, до самой могилы. Никогда у них не будет ни взлетов, ни падений, ни приключений, никогда никто из них не станет знаменит. Они как цветы на пустыре: ненадолго раскроются – и завянут, и обратятся в прах, и сгинут без следа, словно их никогда и не было. «И все равно, – думал я, – все равно мне лучше, чем им». Настроение у меня несколько улучшилось, хотя тоска и чувство одиночества никак не отпускали.
– А что нам делать среди аборигенов? – осведомился Шора. – Если бы они могли нам помочь!
«То, что сейчас испытываю я, – пришло мне в голову, – когда-то должны были испытать и Купер, и Гэйбл, и множество других актеров, и если смогли пережить они – переживу и я. Не будет же это тянуться бесконечно…»
– Пока мы не узнаем эту планету, мы не поймем смогут они нам помочь или нет.
– Но по данным…
Впереди, над Ньюберри, загоралась и гасла огромная неоновая реклама. Она представляла собой контуры Соединенных Штатов, в углу рекламного щита гасли и снова появлялись слова:
«Все пути ведут в Голливуд – отдохни и расслабься!».
– Руп, эти данные сто семидесятилетней давности! С тех пор повторных исследований этой планеты не велось! Только наш компьютер сделал снимки с орбиты, но это не исследование.
– Ты хочешь, чтобы мы занялись исследованием планеты? – чуть ли не восторженно осведомился Алур.
«Все пути ведут в Голливуд – отдохни и…»
«Все пути ведут в Голливуд…»
– Именно! Конечно, мы не ученые, но кое-что все-таки можем. Алур уже доказал, что прекрасно разбирается в технике. Предлагаю назначить его главным техническим консультантом экспедиции. Кто за?
Алур первым поднял руку с восторженным криком.
2
– Единогласно. Теперь давайте узнаем, кто еще что умеет.
Не помню, который был час, когда я вернулся домой. Поздно, уже за полночь. Все окрестные улицы были безлюдны, в маленьких домиках тихо и темно. В здешних местах не терпят никакого шума и беспокойства; ночью эта часть Голливуда прходила ни кварталы любого маленького городишки. Здесь жили люди, едва вступавшие в мир кино, и отсюда ohi: постепенно пробивались на запад, к земле обетованной – Беверли Хиллз.
Велса неуверенно подняла руку.
На крыльце кто-то сидел, поджидая меня. В темноте я разглядел, что это мужчина. Не успел я подойти, как он вскочил мне навстречу.
– Я могу заживлять раны и чувствую лекарство и разные яды. Но я еще не все знаю.
– Добрый вечер, – сказал он.
– Замечательно. Тогда Велса у нас будет врачом экспедиции. А то, что ты не все знаешь, так не беда. У нас есть компьютеры с различными программами. Научишься. А Хонг будет твоим помощником. Хонг, ты не против?
Я решил было, что он живет где-то по соседств} и заблудился.
– Ну и намучился я, пока вас нашел, – продолжал он, поворачиваясь ко мне.
Хонг неуверенно посмотрел на Велсу и затряс головой.
– Замечательно. Руп, понятно, будет моим помощником. И что б все его слушались.
Тут я его узнал и содрогнулся. Это был судья, вынесший приговор Дороти и Моне, – судья Баджес.
– А, это вы. Добрый вечер, – сказал я и замолчал. Я стоял и ломал голову, как он нашел наш дом и что ему нужно.
– А нам что делать? – поинтересовались Шора и Петер.
– А что вы умеете?
– Вы не пригласите меня внутрь? – спросил он, нарушив затянувшуюся паузу.
– Ну… я умею шевелить ушами, – задумчиво протянул Петер. Это замечание вызвало всеобщий смех.
Я провел его в гостиную и включил свет. Сняв шляпу, он огляделся и сел на диван. Взял валявшуюся там газету, это была «Дейли Ньюс», выходящая в Оклахома-Сити, и взглянул на нее.
– Вы из Оклахома-Сити?
– Твое умение самое нужное в экспедиции, – довольно едко заметил Алур. – И что бы мы без тебя делали?
– Кто знает, может и это пригодиться, – примирительно заметил Виктор.
– Я – нет, это газета Моны. Она оттуда, из городишки неподалеку от Оклахома-Сити.
– А где она живет сейчас?
– Ага, комаров отгонять.
– Алур, прекрати. А ты Шора, что умеешь?
– Здесь.
– Наши с Петером родители археологи. И мы уже однажды ездили с ними в экспедицию.
– Здесь?
– Ну, тогда ты и Петер будете нашей археологической службой. А ты Шора назначаешься ее командиром.
– Ну да.
– А почему Шора! – возмутился Петер.
– А другая девушка тоже живет здесь? Та, которую зовут Дороти?
– Он серьезней, – отозвалась Велса.
– Нет, она живет вон там, – я показал через окно на дом по ту сторону двора, за растрепанной пальмой.
– С Дороти получилось нехорошо…
– А мне что делать? – неуверенно спросила Линка, умоляюще смотря на Виктора.
– Линка! О тебе я не забыл и не надейся. – Это замечание вызвало неуверенную улыбку. – Ты же у нас эмпат?
– Гм… да уж…
– Я пока плохо владею этим даром.
– Знаете, – сказал он, отложив газету и задумчиво уставившись на меня, – я вам скажу, почему я здесь. Я еще раз обдумал все то, что вы мне сегодня сказали про Мону. Возможно, я и в самом деле был с ней слишком суров…
– Ну, после той сцены, которую она вам устроила, не наказать ее вы не могли, – вздохнул я. – В зале суда была уйма народу – что же вам оставалось делать? Иначе каждый в суде будет вскакивать и орать, что ему вздумается. Мона просто должна была извиниться перед вами, раз вы ей дали такую возможность.
– Но гораздо лучше всех нас. Значит, ты будешь главным ксенологом экспедиции. Согласна?
– Именно, – кивнул он. – Я не хочу держать ее в тюрьме, это может погубить ее карьеру в кино, но, с другой стороны, не могу ее отпустить, пока она недвусмысленно не даст понять, что сожалеет о том, что сделала, – ну, и о том, что наговорила.
– Да. А кто такой ксенолог?
Его слова показались мне разумными.
Алур невежливо фыркнул.
– Думаю, тут вы правы, – согласился я. – Может быть, мне стоит зайти и поговорить с ней.
– Ксенолог занимается психологией местных жителей. Изучает их поведение, – поспешно объяснил Руп.
– А некоторых надо вообще исключить из экспедиции! – высокомерно заметила Велса, искоса посматривая на Алура. – Они слишком много болтают.
Он покачал головой:
– А ну стоп! – поспешно вмешался Виктор, прерывая готовый разгореться спор. – Слово предоставляется командиру экспедиции. То есть мне, – пояснил землянин.
– На это я бы особенно не рассчитывал. Сомневаюсь, что ваш или чей-нибудь еще визит к ней помогут. Но кое-что можно сделать: допустим, вы напишете письмо с извинениями и подпишетесь ее именем, как будто письмо от нее. Я понимаю, что это идет вразрез с моральными принципами, но хочу оказать девушке любезность, а иначе не получится. Меня не смущает, что придется поступить немного не по правилам, раз это единственная возможность восстановить справедливость, – а такое письмо могло бы помочь. Если она вам так дорога, как вы говорите…
– Кто бы сомневался, – тихонько хмыкнул Алур.
– Она мне очень дорога, ей-богу, – кивнул я. – В этом городе она мой единственный друг. Я буду рад написать такое письмо, но что в нем должно быть?
– Возьмите ручку и бумагу. Я продиктую.
– Итак. – Виктор проигнорировал замечание Алура. – Нами сформирована экспедиция по обследованию планеты Нордак. Экспедиция готова?
– Готова!!! – восторженно отозвались все. Нападение таинственного корабля, было вмиг забыто.
– Сию минуту. Это очень любезно с вашей стороны, мистер Баджес. – Я кинулся к письменному столу за бумагой и ручкой.
– Тогда вырабатываем маршрут.
3
Виктор достал из сумки портативный компьютер и включил голографический экран. Быстро нашел файл с картой планеты, сделанной с орбиты компьютером шлюпки. Он быстро укрупнил ту местность, где они сейчас находились. Все столпились вокруг карты.
Мону отпустили той же ночью, около трех. Я ждал в кабинете дежурного, когда ее привел охранник. Лицо ее было бледнее смерти.
– Итак, мы здесь. По карте видно, что ближайший крупный город километров в пятидесяти на восток. Но в город мы пока не пойдем. Мы еще недостаточно знаем этот мир. Предлагаю отправиться в ближайшее небольшое селение. К тому же до города идти далеко и по лесу. Зато на севере есть небольшая деревня. До нее около тридцати километров. Дня через два мы до нее доберемся…
– По лесу? – недоверчиво посмотрел на Виктора Руп. – Мы ведь не в городском парке! Здесь могут и хищники водиться!
– Привет, Мона, – сказал я.
– С чего это вдруг? – спросила она дежурного.
При этих словах все опасливо посмотрели по сторонам.
– Вам сократили срок, – ответил тот. – Судья сократил вам срок до двадцати часов.
– Могут, – признал Виктор. – Но если мы будем внимательны, то нас не тронут. К тому же у нас есть гипноизлучатели.
– Надо же, такая милость от этого старого засранца, – огрызнулась Мона.
– Не у всех, – заметила Велса, с тревогой глядя на Рупа и Виктора. – У вас их нет.
– Вы что, не можете не выражаться? – спросил дежурный. – Забирайте свою кралю и убирайтесь поживее, – приказал он мне.
– Зато у нас есть парализаторы. Так что не переживай. В деревне мы ненадолго остановимся и изучим местные обычаи. Куда пойти дальше, решим на месте. Возражения есть?
– Ну пойдем уже, Мона, пойдем, – сказал я и взял ее под руку, потому что боялся, что она найдет на свою голову новые неприятности.
Уже на улице она повторила:
Все отрицательно затрясли головами.
– С чего это вдруг?
– Замечательно. Значит, маршрут выработан. Сейчас определяем порядок движения. Я иду первым, за мной Велса с Хонгом. Велса присмотришь за ним. Потом идет Лина, за ней Петер и Шора. Ребята, будете присматривать за Линкой. – Петер и Шора согласно кивнули. – За вами идет Алур. Алур, следи за Шором и Петером. Последним идет Руп. Он смотрит за тем, чтобы никто не отстал и не отошел куда-то в сторону. Предупреждаю всех, если кому-то захочется отойти по какой-либо причине, говорите. Мы остановимся и подождем. Руп, это на тебе. Что б никто, не дай бог, не отошел куда-нибудь. Всем все ясно?
– А почему ты меня спрашиваешь? Я не знаю.
– А что ты тогда тут делаешь? Только не заливай, что это случайность. Видала я такие случайности, – саркастически хмыкнула она. – Так с какой же это стати меня отпустили?
– Конечно ясно, – отозвался Алур. – Не дураки же мы.
– Говорю тебе, не знаю. Просто судья тебя пожалел – скорее всего. Может, он не так суров, как ты думала.
– А вот это выяснится во время движения.
– Не морочь мне голову. У старого засранца сердце из того же камня, что эта мостовая.
– Не удивлюсь, – отозвалась Велса, – если наш понятливый первым все и забудет и отправиться куда-нибудь побродить.
– Ну, если хочешь знать, то я отправился к нему домой и поговорил с ним, – не выдержал я. Отворил дверцу ее дешевой колымаги и помог ей сесть. Потом обошел машину и сел за руль.
– Ребята, – прервал всех Виктор. – Это ведь не шутки. Руп совершенно прав! Этот лес действительно не городской парк. И мы совершенно не знаем, кто здесь обитает. Поэтому присматривайте друг за другом, а старшие пусть еще внимательней присматривают за младшими. И, Руп, выкинь ты, наконец, свою пародию на оружие.
– Спасибо, – буркнула она.
– Нет! – Руп решительно закрыл эфес своей шпаги. – Мы должны соответствовать своему образу. Я бы и тебя заставил надеть шпагу, если бы она не погибла вместе со шлюпкой.
Мы двигались по Бродвею в сторону бульвара Сансет.
Виктор только рукой махнул. Как Руп до сих пор не поймет, что оружие вовсе не атрибут образа, точнее не только атрибут.
– Ты что, получил письмо из дому? – спросила она, ткнув пальцем в указатель уровня бензина. По нему было видно, что бак полон на три четверти. – Утром было на донышке.
– Тогда в путь. – Виктор решительно поднялся и накинул себе на плечи свою сумку. Затем подобрал котомку Линки.
– А, ты об этом, – сказал я. – Это Эбби из магазина. Я стрельнул у него доллар.
– Это мое, – Лина потянула руку.
– Тебе кто-нибудь звонил?
– Твое, – согласился Виктор. – Но ты не сможешь нести такой тяжелый мешок.
– Никто.
– Нет! Я буду идти наравне со всеми!
– А мне?
Виктор с уважением посмотрел на упрямую девчушку.
– Тоже нет.
– Ладно. Но не равняйся на остальных. Не забывай, что они гораздо старше тебя. Поэтому сделаем так. – Виктор быстро присел и переложил часть вещей из Линкиной котомки к себе в сумку. Взвесил котомку и, довольный, протянул ее Лине. – Вот теперь можешь нести ее.
Она выглянула в окно в сторону Оливер-стрит. Я знал, о чем она думает.
С этим Лина согласилась. Виктор заметил, что Руп так же опустошил котомку Хонга.
– В конце концов, в этом городе кроме нас еще двадцать тысяч статистов, – заметил я. – Не может всем все время везти.
– Вот теперь все. Готовы?
– Просто жизнь стала невыносима, тебе не кажется? – Она взглянула на меня и медленно покачала головой.
Дети дружно закивали головой. Они уже встали друг за другом в том порядке, который определил землянин, и ждали только его.
– А мне она кажется сказочной, – заявил я. – Пройдет немного времени, мы оглянемся назад и скажем: «Эх, золотые были денечки!» Когда мы станем звездами, наша нынешняя жизнь будет отличным материалом для писак, что трудятся в журналах для фанатов, – и я свернул с Бродвея на Сансет, в сторону Голливуда…
* * *
– Ну как? – Хозяин вопросительно посмотрел на капитана, который зашел к нему с докладом.
4
– Только что получено сообщение, что шлюпка найдена и уничтожена. Сигнал они послать не успели.
Я был на кухне, варил утренний кофе, когда пришла Мона. В руке у нее была газета.
– Вот и хорошо. Значит, об этой проблеме теперь можно забыть. Все капитан, возвращаемся на базу.
– Ты уже читал?
– Еще нет.
Капитан поклонился и вышел. Сам же Хозяин задумчиво посмотрел на картину, висевшую на стене его каюты. Черт, эта авантюра едва не разрушила всех его планов. Из-за этого лайнера могли пойти насмарку все труды его деда, его отца и его собственные. Да, в следующий раз надо будет быть более осторожным. Конечно, после такого провала, а это был именно провал, как ни старался он уверить себя, что это не так, стоит затаиться. Гибель корабля будут обязательно расследовать. Вскоре здесь места не будет от кораблей различных служб. Как все-таки все скверно получилось. Он был на грани провала. И… эх, если бы не земляне с их военным флотом, то завоевание галактики можно было начать уже сегодня, но… Земляне были, и был их флот, а потому приходилось хитрить.
– Ну тогда посмотри. Здесь. – И она развернула газету так, чтобы я видел. Показала заметку на первой странице приложения:
– Ладно, первый боевой опыт будем считать трагическим случаем, из которого стоит извлечь урок.
«СУДЬЯ БАДЖЕС ОТПУСКАЕТ КИНОАКТРИСУ, ОСУЖДЕННУЮ ЗА ОСКОРБЛЕНИЕ СУДА
В этом и была сила этого человека, за которым с готовностью шли разные люди. Он всегда готов был признать свои ошибки и, самое главное, учиться на них. Мог он и слушать тех, кто с ним спорил. Единственных людей, которых он не терпел, были те, кто пел ему гимны, кто готов был ползать перед ним. Таким людям он тоже находил применение, но в душе презирал. Он уважал только силу и тех, кто рисковал спорить с ним, хотя все знали, насколько это бывает для спорящего опасно. Но именно такие люди и были ему нужны. Именно они служили опорой его власти, а не все те подхалимы, что он привечал в настоящий момент. Они ему были пока нужны – это да, но они были живы только до тех пор, пока они ему нужны. Хозяин сжал кулаки. Поскорее бы избавиться от этих идиотов, но пока нельзя. Они еще нужны. Они должны помочь ему избавиться от тех толстолобых упрямцев, что возвысил его отец. О боже, как отец мог набрать таких фанатиков? Да, с ними хорошо сворачивать горы, но они ведь под этой горой погребут всех!!! Ему же нужна власть над галактикой, а не руины этой галактики! Какая польза властвовать над руинами?
Мона Метьюз, двадцатишестилетняя киностатистка, которую судья Эмиль Баджес вчера приговорил к шестидесяти дням тюремного заключения за неуважение к суду, сегодня рано утром была отпущена на свободу, проведя в тюрьме только двенадцать часов. Речь идет о девушке, вызвавшей вчера переполох в зале суда после того, как Дороти Троттер, также киностатистка, была приговорена к трем годам лишения свободы: суд признал ее виновной в серии серьезных краж. Упомянутая Мона Метьюз осыпала судью Баджеса нецензурными словами за приговор, вынесенный ее приятельнице.
Мисс Метьюз была освобождена после принесения судье Баджесу письменных извинений.
– Что касается меня, дело этим исчерпано, – заявил судья Баджес. – Я не собираюсь держать девушку в тюрьме ради самого наказания. Я сознаю, что оскорбления были высказаны ею в состоянии аффекта и в приступе гнева и не заслуживают столь жестокого решения с моей стороны. Но я не мог поступить иначе, не отстояв честь и достоинство всех судей.
Этим заявлением судья Баджес в очередной раз подтвердил правоту своих коллег, давно уже давших ему дружеское прозвище „Великий гуманист\"».
Дочитав статью, я взглянул на Мону.
– Эх, отец, отец, заигрался ты в религию и сам не заметил, как превратился в одного из этих сумасшедших. Тяжелое наследство ты мне оставил! Твой ход был гениальным, но настолько перебарщивать не стоило. Ну ладно, первый этап я выполнил, все храмы, в которых заправляли самые фанатичные придурки в результате несчастных случаев лишись своих глав. Теперь пришло время тех, кто стоит наверху. – Хозяин мрачно усмехнулся. – Пришло время чистить самую верхушку.
– Мне казалось, ты посетил его дома и поговорил с ним. Чья это была идея – письмо с извинениями?
– Послушай, Мона…
Глава 5
– Фокус с письмом придумал он, да?
Путешествие
– Но послушай…
– Я прекрасно знаю, что он. «Великий гуманист»! Ха!
Виктор ошибся. За два дня им так и не удалось пройти те тридцать километров, что отделяли их от деревни, видной на карте. Во-первых, лес оказался гораздо гуще, чем он думал, а во вторых, никто из его команды не оказался приспособленным к таким путешествиям. Уже через три часа начал сдавать Хонг. И чем дальше, тем труднее было идти. Приходилось постоянно останавливаться на привал, порой не в самых удобных местах. Даже Руп, самый старший из группы, уже с трудом передвигал ноги. Пришлось останавливаться на ночлег задолго до того момента, который определил Виктор. Нет, никто не жаловался и не стонал, но он чувствовал, что дальше просто никто идти не сможет.
– Ты к нему несправедлива, – укорил ее я.
– Зачем так бежать, – простонал Руп, садясь рядом с Виктором.
– Я хочу понять кто на что способен. Лучше выяснить это сейчас.
– Черта с два несправедлива! Ты же не думаешь, что он это сделал просто так? Ему нужно, чтобы его снова избрали, а эта статейка добавит ему голоса избирателей. Дурачье, читающее подобные газетенки, поверит, что у парня и в самом деле есть совесть. Н-да, и впрямь «Великий гуманист».
– Но тебе-то что до этого, если тебя выпустили? – спросил я.
– Что ты имеешь в виду? – подозрительно спросил Руп, косясь на землянина.
– Выносливость. Никому до этого не приходилось совершать такие путешествия.
– Я предпочла бы и дальше торчать за решеткой, чем помогать такому мерзавцу переизбраться! Господи Иисусе! – Она взглянула на меня и покачала головой. – Мне бы твой характер, чтобы так всему верить!
– Есть тут кто? – послышалось из гостиной, и в следующий миг в кухню вошел какой-то парень примерно моих лет. Я видел его впервые в жизни.
– Мы ходили в походы! – возмущенно начал было Руп, но быстро заткнулся под ироничным взглядом Виктора. – Но это не поход, – закончил он.
– Вот именно. Нам необходимо привыкать к таким путешествиям. Возможно, в будущем они станут нашим образом жизни.
– Ну я и рад! – воскликнул он, увидев Мону. – С возвращением! Как там, за решеткой?
– Сэм! – вскрикнула Мона и бросилась ему в объятия. Они обнялись крепко, но без поцелуев, а потом оба отступили на шаг и оглядели друг друга.
При намеке на то, что им придется остаться на этой планете до конца дней, Руп помрачнел. Но тут же откинул эту мысль, понимая, что не стоит зря себя терзать. Он с некоторой завистью посмотрел на землянина. Тот, казалось, совершенно не устал и выглядел также бодро и свежо, как и в тот момент, когда они только отправились в путь. Сам же он мог с трудом передвигать ногами. Даже неугомонные Велса и Алур сейчас лежали на земле, подложив под головы свои котомки. Не слышать их вечных переругиваний было довольно необычно.
– А в таком темпе марша что-то есть и полезное, – признал себе Руп, заваливаясь на траву.
– Ну, вижу, ты пошел в гору, – протянула Мона, потрогала его пиджак и даже попробовала ткань на ощупь.
– А ты что думала, – осклабился Сэм. – Помнишь, что я тебе говорил год назад? Что еще немного, и я стану самым процветающим парнем в этом городе.
– А ну подъем! Всем встать! – Виктор безжалостно растолкал всех. В том числе и Хонга с Линкой. Хонг хныкал. Линка же смотрела так жалобно, что могла разжалобить камень, но Виктор остался глух как к слезам Хонга, так и к немой мольбе Линки. – Разве я говорил, что можно уже укладываться спать?!
– Ой, отстань, – простонал Алур. – Меня ноги не держат.
– Тебе повезло, – признала Мона, – выглядишь великолепно.
– Ага, значит, меня ноги не держат, и я могу укладываться спать, – едко прокомментировал Виктор. – На остальных мне наплевать.
– Спасибо, но должен сказать, что ты выглядишь не менее великолепно, особенно если еще учесть, что ты только что смотрела на мир из-за решетки, – продолжал подшучивать Сэм, сияя улыбкой.
– Эй, я такого не говорил! – возмутился Алур.
Мона взглянула вначале на меня, потом на Сэма.
– Но делаешь ты именно так! Мы ничего не знаем об этой планете, а ведем себя чрезвычайно беспечно. Мы не знаем, какие здесь водятся насекомые! Может, есть какие-нибудь клещи! Мы не знаем ничего, а все разлеглись, забыв об элементарной осторожности! Между прочим, Алур, младшие еще не ели и им вредно спать на голодный желудок.
– Это Ральф Карстон, – представила она. – Сэм Лалли. Познакомьтесь.
Мы пожали друг другу руки. Я нутром чувствовал, что что-то в нем не так, что-то мне не нравится.
– Ну, отдохнем немного…
– Значит так, ты у нас технический специалист?
«Вот так и бывает, если человек вечно оставляет двери настежь», – подумал я.
– Привет, Ральф. – Он держал себя подчеркнуто дружелюбно. – Я тут раньше занимался тем же самым.
– Ну специалист…
– Чем?
– Тогда занимайся защитой лагеря! В наших вещах должен быть небольшой гипноизлучатель. Подключай его и ставь вокруг лагеря защиту. Руп, бери в помощники Петера и Шора и ставьте палатки. Их у нас всего пять, но Велса и Линка могут спать в одной. Хонг ляжет спать вместе с Алуром, а Петер с Шором. Палатки рассчитаны на взрослых, так что все поместятся и еще место останется. Велса и Линка займутся едой.
– Тем, чем теперь занимаешься ты. Выполнял у Моны функции шеф-повара и мыл бокалы. Он тоже спит на диване? – спросил он Мону.
Эти распоряжения были встречены дружным стоном команды.
Та кивнула и подмигнула мне.
– А сам ты что делать будешь?
– Удивительно, как Мона умеет подбирать парней, которые совсем на дне, – продолжал Сэм. – Она всегда…
– Хватит! – решительно оборвала Алура Велса, поднимаясь. – Если мы выбрали его командиром, то не стоит начинать с того, чтобы отказываться выполнять его приказы…
– Пойдем, пойдем лучше в комнату… – Она повисла на его руке, уводя его с кухни.
– Я не отказываюсь…
Я возился с кофе, пока не услышал, как закрылась дверь комнаты, и тут до меня дошло, что Мона, бог весть почему, чувствует себя виноватой, иначе бы она так не сделала.
– Но ищешь повода! Мы все знали, что нам будет тяжело! И если мы не можем даже справиться с усталостью, первой трудностью на нашем пути, и не можем делать то, что нужно, то проще всего лечь сейчас здесь и умереть. – Велса решительно ухватила Линку и потащила ее к котомкам.
«Черт бы ее побрал», – подумал я, выключил газ под кофейником и через черный ход убрался вон, на рынок за углом…
Виктор в этот момент готов был расцеловать Велсу. Вот кого бы сделать помощником вместо Рупа. Нет, Руп, конечно тоже ничего, но он слишком нерешителен. Даже не так. Решительность у него может и есть, но он предпочитает все взвесить десять раз, и только потом что-то делать, не понимая, что в некоторых ситуациях любое промедление смерти подобно. Это, конечно, не такая ситуация, но… но если не заставить детей понять, что все они находятся в одной лодке, что жизни всех находятся в руках каждого, то в будущем это грозит катастрофой. Может сейчас и не было необходимости так сразу ставить лагерь. Можно было бы и отдохнуть сначала, а потом уже ставить палатки. Но Виктор понимал, что должен сразу заставить всех относиться к своим обязанностям серьезно, не делая скидок на возраст. Снисходительность можно будет проявить потом, когда дети получше узнают друг друга, когда поймут серьезность ситуации и смогут сами следить за собой.
Когда я вернулся, Лалли уже не было, а Мона ждала на кухне.
Сам Виктор определил для себя роль стратегического резерва, появляясь там, где был нужен больше всего. Помог Велсе с Линкой вытащить еду из котомок, а потом эти котомки привязал к суку дерева, чтобы до них не смогли добраться местные грызуны. Помог Алуру протянуть шнур от гипноизлучателя вокруг лагеря. После чего засел за переносной компьютер, изучая все доступные ему данные об этой планете. Их было не очень много и в, основном, все они были добыты сто семьдесят лет назад первой экспедицией. Понимая, что такие сведения могут больше помешать, чем помочь, Виктор просмотрел их довольно бегло, останавливаясь только на том, что он считал действительно важным. Зато информацию о географии, геологии и биологии смотрел очень внимательно. Отдельно изучил все, что было известно о флоре и фауне в той местности, где они сейчас находились. Информация была не очень богатой, но и не такой бедной, как ожидал Виктор, вспомнив, что та экспедиция провела на планете всего лишь полгода.
– Не стоит обращать внимания на Сэма, – сказала она.
– Что ты имеешь в виду? – спросил я. – Я его просто не заметил. Не имею привычки замечать людей, которые мне не нравятся.
Виктор оторвался от компьютера и посмотрел как идут работы. Алур уже заканчивал монтировать защиту. У Велсы с Линкой тоже все было в порядке. А вот у Рупа с Петером и Шором что-то не ладилось. Кажется, все возникающие споры они старались решать методом голосования, что в этой ситуации было не самой умной мыслью. В результате они запутались окончательно, поскольку Руп, бывавший в походах и знающий как ставить палатки, всегда оказывался в меньшинстве. Поэтому палатки встали кое-как и непонятно где. Виктор подумал, не помочь ли ему, но тут же отбросил эту мысль. Пусть Руп сам разбирается. Интересно, сколько он еще вытерпит подобную игру в демократию? Виктор усмехнулся и снова углубился в изучение карты местности.
– У нас готово, – доложила Велса, подходя к Виктору вместе с Линкой.
– Ладно, кончай! Я знала, что ты надулся. По тебе было видно.
– Молодцы.
– И тебе это странно? Какой приятный сюрприз – познакомиться с парнем, который спал в твоей постели! – взорвался я. – Когда это вообще между вами было?
– Полгода назад. И ничего между нами не было. Не больше, чем сейчас у нас с тобой. Просто я ему немного помогла.