«Хорошо, давай копать с другой стороны. Из шестисот прошлогодних спецназовцев, можно отсортировать всех, кто ростом между 5-8 и 5-10?»
«Легко,» - ответил Том, набирая еще один запрос. «Триста восемьдесят семь. Видите ли, для тех, кто в спецназе, распределение по росту не такое, как по всему населению. Например, те, кто коротковат ростом, не могут быстро бегать...»
«...А те, кто слишком высокий - наверное, не могут хорошо прятаться?»
«Где-то так!»
«Ладно, пошли мне список этих трехсот восьмидесяти семи счастливчиков. Я попрошу Бена, чтобы он дал мне пару депьюти. По крайней мере, в следующую пятницу мы сможем убедить Вашингтон, что мы делаем что-то полезное. И, ясное дело, заскочи сегодня в ОВК, если время будет.»
«Будет сделано, сэр...»
Глава 20
Марк вернулся в свой кабинет, развернул кресло к карте на стене и уставился на созвездие цветных точек. В первый раз он показал Вашингтонским экспертам карту с пронумерованными точками после убийства номер шесть. В то время эксперты утверждали, что рано или поздно в распределении точек будет видна какая-то закономерность. Предполагалось, что серийный убийца не стал бы совершать свои преступления вблизи от дома, а, передвигаясь пешком, он мог бы совершать убийства в радиусе десяти, максимум - пятнадцати миль. Так что, распределение мест преступлений должно было косвенно указывать на расположение жилища преступника. Они даже посоветовали специальную компьютерную программу, которая могла сравнивать время передвижения по всем возможным дорогам до каждого из мест преступлений. Бен тогда спросил экспертов, сколько еще людей должны умереть, прежде чем картина проявится. Один эксперт ответил, что статистика работает надежно, если число мест преступлений больше двадцати. Затем другой эксперт заметил, что программа разработана для подсчета передвижений преступников в автомобилях и по дорогам. А теперь преступники ходят пешком и ездят на велосипедах. Причем не по дорогам, а по любым тропинкам. Эти «короткие пути» были вытоптаны теперь повсеместно. Так что, надежнее было не использовать компьютерные программы, написанные до «Обвала,» а просто глядеть на карту.
Теперь, после убийства номер шестнадцать, распределение точек на карте совсем не походило на ожидаемый бублик. Места преступлений рассыпались примерно равномерно в прямоугольнике десять на двадцать миль: от полигона дороги Маккарти на западе до озера Мулшоу на востоке. На севере, одно убийство было на пересечении автомагистрали Сэма Хьюстона с улицей Локвуд. На юге, две жертвы были найдены на территории бывшего спортклуба бывшей компании «
Тексако,» на полпути между улицей Кросби и Восточным Шоссе. Единственное совпадение, все убийства были в лесу. Это соответствовало методу совершения преступления: «Мясник» искал молодые пары, ходившие в лес на свидание.
Может быть, стоит бросить клич и собрать добровольцев? Патрулировать леса после наступления темноты? Не очень перспективный, да и просто опасный ход, подумал Марк. Как там «Русский Медведь» объяснял про классический балет? Зрители перепились коньяку в буфете и лезут на сцену, чтобы потанцевать балет рядом с «про?» Добровольцев соберется более чем достаточно, это точно. Но, добровольцы, ведь, - они не профессионалы, и не будут действовать с холодной головой. Произойдут неизбежные ошибки. Не слишком плохо, если дружинники поймают и поколотят пару-тройку мелких воришек. А что, если они
убьюткого-то - причем, совершенно невинного человека? Хуже того, «Мясник,» ведь, может и сам записаться в ряды добровольцев. Он будет патрулировать лес, потихоньку изучая все, что ФБР о нем знает и не знает. И подготавливать свои новые убийства. Эксперты из Вашингтона тоже советовали не торопиться с добровольцами. Они были уверены, что никому не удастся держать дружинников под контролем более чем неделю или две. Нет, они позовут добровольцев, только если у них будет достоверная информация о преступнике. Или не будет никакого другого выхода...
Остаток дня прошел без осложнений. Еще несколько телефонных звонков. Еще несколько сообщений электронной почты. Подготовка плана расследования. Когда Марк ехал на велосипеде домой, погода была еще более мрачной, чем утром, а дождь продолжал моросить. За время поездки, Марк придумал, как рационально объяснить себе и Мэри, почему Саманта должна уйти из школы. Это была еще одна мантра, его родители любили повторять: «образование - лучший способ вложения денег.» Это было абсолютной правдой. Лучший способ вложения денег. Долгосрочные инвестиции. К сожалению, после «Обвала,» долгосрочные инвестиции, да и краткосрочные тоже, работали просто отвратительно. Если вы не знаете, что и как поломается в экономике завтра утром, как можно планировать вложение денег на десять лет вперед? Было бы гораздо разумнее учиться на рабочем месте, шаг-за-шагом, и изучать только то, что требуется в текущее время.
Дома, атмосфера была еще мрачнее, чем погода на улице. Оказывается, Саманта не стала ждать Марка со службы и попыталась самостоятельно убедить мать, что школу лучше бросить. Но хуже всего было то, что по дороге с «Кучи» Саманта решила сделать остановку возле дешевой уличной парикмахерской. Вместо школьной прически «как принято,» теперь ее волосы были укорочены до мальчишеского полу-дюймового «ежика,» в полном соответствии с последним криком молодежной моды «на Куче.» Мэри была в ярости. Такая стрижка положительно находилась в категории «как не принято.» Да даже если бы эта стрижка и была «как принято,» прежде чем менять прическу, следовало спросить разрешения у мамочки! Новое сражение «Домашней Гражданской Войны» приближалось неотвратимо и стремительно. А на фронтах настоящей (все-американской, исторической) Гражданской Войны, ситуация тоже была неспокойной. Памела принесла из школы свой тест по Истории, на котором красовалась огромная «двойка
[ 104 ]» с восклицательным знаком и приписка от учителя, что он горит желанием увидеть родителей в школе. Теперь бедняга Памела сидела у себя в комнате и зубрила ключевые даты Гражданской Войны в США. Как будто это могло ей как-то пригодиться жизни!
Клэрис, в совершенстве владевшая искусством разминирования подобных напряженных ситуаций, сегодня, к несчастью, не была своем обычно-оптимистическом настроении. Маленький Дэйви пожаловался на боль в животе, поэтому Уильяму и Клэрис пришлось прекратить их сегодняшний «Маршрут,» собрав лишь пятьдесят два доллара. Теперь Клэрис сидела с больным сыном в их спальне наверху. Уильям и Патрик быстро придумали оправдание, и оба тоже ушли наверх, в комнату мальчиков, как они сказали, чтобы «добить» школьное задание Патрика. Это задание надо было сдавать лишь через две недели. Как правило, им требуется гораздо больше понуканий, чтобы делать домашние задания не в последний вечер перед сдачей, отметил про себя Марк.
Оставшись без поддержки остальных «Южан,» Саманте не оставалось ничего иного, как вести оборону в одиночку. В соответствии с лучшей тактикой Гражданской Войны, она расположилась в гостиной и отдала своим бравым батальонам приказ рыть траншеи и вести беглый сдерживающий огонь из мушкетов. Усевшись в любимом кресле Майка, она делала вид, что изучает технологические записи из его «секретного блокнота.» Она даже держала карандаш в зубах, точно так, как это делал Майк. Мэри, заняв командные высоты на кухне, дала своим войскам указание примкнуть байонеты и приготовиться к тяжелой бомбардировке позиций противника, с последующим наступлением развернутым фронтом. Немедленно по прибытии, Марк очутился под «дружественным огнем» из кухонных редутов. Мэри бессердечно стреляла по своим, выдав мужу отменную выволочку за испорченную «на Куче» офисную одежду (а вчера, я так надеялся, что пронесет, - думал про себя Марк, давясь холодным ужином.)
Судя по всему, Марк сегодня был единственным человеком, кто мог если не предотвратить кровопролитное сражение, то, по крайней мере, уменьшить жертвы среди невинных мирных жителей. «Как прошел день?» - спросил он Саманту, одновременно нажимая кнопку включения питания на маленьком телевизоре. Телевизор ожил, показывая прогноз погоды на завтра. Оттуда сказали, что какой-то тропический шторм, вызревавший уже с неделю в Мексиканском заливе, только что дорос до силы урагана категории-2.
[ 105 ]Как и полагается уважающему себя урагану, этот уже имел имя: «Артур.» «Немного рановато для сезона ураганов, как ты думаешь, Саманта?»
«А, теперь никогда не знаешь, пап. Помнишь, три года назад? Когда Майк начал работать «на Куче,» так? Тогда, первый ураган тоже пришел в апреле...»
«Даже слышать не хочу: «когда Майк начал работать «на Куче!» - раздался первый залп тяжелых пушек Мэри из кухни. «Майк, к твоему сведению, носил домой из школы только «двойки» и «тройки.» А иногда - «единицы!» Как специальный подарок маме! Не сомневаюсь, что когда он решил уйти работать на свалке, все его учителя устроили себе веселую вечеринку. Ты, Сэмми, - совсем другое дело...»
Саманта закатила глаза, показывая Марку, что разговаривать сегодня с мамой было совершенно невозможно.
«Оставь Саманту в покое, дорогая,» - защитил дочку Марк. «Мы вообще говорили о погоде. Ураган «Артур» к работе «на Куче» никакого отношения не имеет...»
Его дочь кивнула в знак признательности, повернулась в кресле на девяносто градусов и, забросив ноги на подлокотник, продолжила доверительным шепотом: «Кстати, день прошел прекрасно. Утром, мистер Штольц и я ездили на рынок, чтобы продать бензин. Мистер Штольц продолжает называть его: «первая партия Сэмми.» Как будто, я сама все сделала! Он даже сказал хозяйке бензиновой лавки: если будут какие-то проблемы с этой партией, звоните прямо моему новому главному технологу, Сэмми! Потом мы чинили протекавший клапан в реакторе номер четыре. Мистер Штольц хотел его продать на металлолом и идти искать новый, но я сказала: почему бы нам не просверлить отверстие побольше и не нарезать новую резьбу? Мистер Штольц посмотрел еще раз и сказал: О-кей, Сэмми, попробуй. Выбросить эту штуку мы всегда успеем. Сверлить было трудно, но Денни мне помог.»
«Починили?»
«Как новый! Больше не протекает. Мистер Штольц был доволен. Боюсь, он теперь начнет называть наш номер четыре «Реактор имени Сэмми Пендерграсс,» или что-то в этом духе... Затем мы сливали продукцию из номера два и загружали пластик в номер четыре. А после обеда мистер Штольц послал меня в сварочную мастерскую в трущобах проезда Меза. Забрать детали для «бомб,» которые он заказал им на прошлой неделе.»
«Случаем, не в «
Механическую Мастерскую и Электросварку Майка Хобсона?»
«Нет, не в нее. «
Чепмен и Сыновья,» это с южной стороны. Мистер Штольц объяснил, что они тестировали продукцию у обоих. Майк Хобсон лучше делает нагрузочные швы, ну знаешь, если требуется высокая прочность на разрыв, и все такое. Но чтобы сварка держала высокое давление, надо обращаться только к Чепменам. У них даже «
TUBOSCOPE» есть.»
Ничего себе, подумал Марк. «Высокая прочность на разрыв,» «держала высокое давление,» «
TUBOSCOPE.»Она всегда хорошо разбиралась в технике. Влияние двух старших братьев, как можно предположить. Саманта никогда не играла куклы, а ее любимой игрушкой с раннего детства был «
Томас,
Маневровый
Паровоз» с комплектом пластмассовых рельсов. А еще конструкторы «
Лего,» от Уильяма и Майкла...
«Ты знаешь, пап, один из «сыновей...»
«Из каких «сыновей?»
«Из тех, что в «
Чепмен и Сыновья.» Он примерно моего возраста. Называет себя Зап, но я уверена, что это прозвище, а не имя. «Зап» - это как звук дуговой сварки, так?.. Он мне такую фенечку подарил!» Из-под футболки, она извлекла что-то навроде кулона и подала Марку: «Клевая, правда?» Вместо шейной цепочки у кулона был черный нейлоновый шнурок от офисных туфель (Марк их ненавидел: нейлоновые шнурки имели отвратительную тенденцию развязываться в самый неподходящий момент.) А на шнурке висел небольшой шарикоподшипник, с несколькими болтиками и гаечками, приваренными по бокам, зачерненными и частично отполированными в нужных местах. Из подшипника и гаечек получился такой пост-апокалиптический механический цветок.
«Клевая,» - согласился Марк, возвращая «фенечку» дочери.
«Зап сказал, он их сам делает. Ну, когда у них в мастерской заказов нет. Пока мы ждали мистера Чепмена, Зап рассказывал мне всякие истории. Ты знаешь, он такие истории знает, просто обхохочешься! Но, к сожалению, детали для мистера Штольца были уже готовы, поэтому мне пришлось ехать обратно на завод.»
«К сожалению.» Марк был уверен, что его дочь еще не раз увидится с художественно-одаренным юным сварщиком. Как минимум, Фредерику для его «бомб» еще понадобятся детали со сварными швами, которые хорошо держат давление! Наверное, именно поэтому Саманта вдруг решила сменить прическу, неожиданно для себя догадался Марк. Вы просто не можете надеть на шею этот «клевый» механический цветок, если у вас волосы подстрижены «как принято,» а не как «на Куче.» «Только, Саманта, ты уж, пожалуйста, поосторожнее. Я в смысле: с мальчиками «на Куче,» хорошо?»
«Ой, пап! Мальчики в школе - то же самое! Никакой разницы.»
«Однако, в школе мальчики не делают девочкам цветочно-механические «фенечки.» Пока проблем нет, решил про себя Марк. Его дочь все еще откровенничает с отцом о мальчиках. А вот когда, уже не в столь отдаленном будущем, она начнет секретничать, отрицать, что мальчики в ее жизни вообще существуют, но при этом исчезать каждый второй вечер в лесу до полуночи, вот тогда-то мы и начнем волноваться.
«Вот именно пап!» - сказала Саманта: «Поэтому мне и нравится «на Куче» куда больше, чем в школе. «На Куче» - все по-настоящему. Даже «фенечки,» - и те из стали. А в школе - все
невзаправда. В смысле: понарошку. Что бы мама ни говорила, я в школу не вернусь! На заводе мне нравится куда больше. Мистер Штольц - он знает все на свете! Задаешь ему вопрос - он берет карандаш, бум-бум-бум. И все сразу понятно. А в школе? Задаешь вопрос учителю, а он тебе в ответ - то же самое. Снова и снова, только другими словами. Я всегда подозревала, что многие учителя в нашей школе понятия не имеют о том, чему учат...»
Марк кивнул. Это утверждение было не слишком далеко от истины. С доходами даже ниже, чем у мальчика на побегушках, ядро школьного учительского корпуса состояло из откровенных дуболомов. В школах еще изредка попадались энтузиасты преподавания, но они были исключением из правил.
«Честно говоря, папа, я сыта по горло этой школой,» - продолжала Саманта. «Ты знаешь, как Пэм
брямкнуласегодня своего учителя истории?»
«Это мистера Коннели? И как именно она его «
брямкнула?»
Саманта прижала указательный палец к губам, оглянулась, чтобы проверить, не стоит ли Мэри в дверях кухни, и продолжила, еще тише, чем раньше: «Она ему сказала: ваша история-шмистория, сэр, не годится даже для изготовления нафталиновых шариков от моли.» Марк заметил, что кончик пальца Саманты был черным. Вот, теперь и у нее пальцы будут черными от металла, как у Майка и Арнольда, подумал он про себя.
«Тут твоя сестра явно переборщила,» - Марк был не слишком уверен, что Памела была неправа в своей оценке преподавания истории мистером Коннели, но нужно было поддерживать дисциплину. «Знать немного истории - это полезно.» Саманта улыбнулась и покачала босыми ступнями в воздухе. Она очень хорошо знала, что именно ее папочка думает про школьных учителей вообще и про мистера Коннели в особенности.
«В общем, работа тебе нравится, так? Там хороший коллектив?» - Марк решил сменить тему.
«Все круто, папа. Денни - он наш десятник...»
«Это тот молодой человек на мостках, вчера? Единственный, кто работал в шлепанцах?»
«Точно, это он. Он очень трудолюбивый и очень серьезный. Совсем как Билли был... раньше, до армии. Извини, я не хотела... В общем Денни - он обо мне заботится, и помогает. И остальные - тоже. Джек и Пол - эти двое точно, как Майк. Клоуны. Постоянно всех разыгрывают. Линди и Кэролайн. Линди - это старшая сестра Джека. С ней тоже весело работать. Денни влюблен в нее по уши, но старается не показывать виду... Хотя все про это в курсе, конечно... Еще - мистер Кингсли, он кочегар, следит за котлами и покупает дрова и уголь. Черри Кингсли - это его дочь. Она тоже работает в кочегарке. Миссис Прокноу. Ты ее не видел вчера, она только приносит обед и заваривает кофе. Еще есть мистер Сполдинг. Его ты тоже не видел. Ночной сторож. Он тоже ничего... только немного странноватый.»
«Странноватый?»
«Ну, когда мистер Штольц нас знакомил, мистер Сполдинг показался мне таким букой. Пробормотал что-то вроде: и нахрена она нам тут? Но потом, он как-то узнал мою фамилию. Подходит ко мне и спрашивает: Вы сестра Майкла, не так ли? Я говорю: да. И после этого, он стал со мной таким обходительным: Саманта, как у Вас дела? Саманта, Вам что-нибудь принести? Никогда не называет меня «Сэмми,» как все остальные, исключительно «Саманта.» Ну, он меня не очень-то достает. Он, ведь, уходит утром и приходит вечером.»
«А кроме этого... Сполдинга, с остальными у тебя все в порядке?»
«Да, папа. У меня и с мистером Сполдингом все
нормалек. Никаких проблем вообще. Я так хочу остаться на заводе у мистера Штольца! И неважно, что там мама говорит... Пап, помоги маму убедить? А? Пожалуйста!?»
«Значит, главнокомандующий Конфедерации
[ 106 ]настаивает, чтобы ее дорогой папочка дезертировал из армии «Севера» и присоединиться к армии «Юга?»
«Как будто ты сам не собирался дезертировать, пап!»
Интересно, как она догадалась, подумал Марк. Ну, похоже, с моей стороны никаких особых решений уже не требуется. Его дочь все решила. Перебежчик вскочил на коня и понесся к линии траншей «Южан,» размахивая белым платком вместо флага. Марк поднес указательный палец к губам и посмотрел на дверь кухни.
«И кто-то еще говорит, что историю изучать ни к чему? Вот, тебе, Саманта, Гражданская Война! Никогда не знаешь, кто твой друг, и кто твой враг. В завтрашнем сражении, мои батальоны неожиданно выступают на стороне Конфедерации. Однако, маме про это знать пока ни к чему, не так ли? А не то - потеряем элемент внезапности.»
Саманта кивнула.
«О-кей. Прежде всего, та лавка недалеко от вашей школы. Леди-дизайнер, что делает браслеты, анклеты и все прочее... Эта лавка все еще функционирует?»
«Не то слово. Они стали гораздо больше.»
«Великолепно! Теперь обещай мне кое-что, Саманта.»
«О-кей.»
«По настоящему, а не как вчера.»
«Как - вчера?»
«Вчера утром, ты пообещала маме обуть резиновые сапоги, когда приедешь на завод, так?»
«Опа! Опять ты за эти проклятые сапоги...»
«Я не про утро. Грязь была така-а-ая мягкая. Или кристально-чистая? Но потом, когда я приехал на завод. Ты пообещала мне, что будешь надевать сапоги, если выходишь за пределы завода мистера Штольца, так? Я тебе еще показал: вот с этого двора, конкретно?»
«Да-а-а?»
«А теперь, только честно. Расскажи мне - про сегодня.»
«Ах, ну да. Когда мы с мистером Штольцем ездили на рынок, я, конечно, не обувалась. Но мы же договорились с мамой: если на рынок - сандалии можно не надевать, так?»
«Если я все помню правильно, этот договор распространяется только на наш местный рынок здесь, а не на большую толкучку на шоссе Беамонт! Но это ладно. В конце-концов, теоретически, толкучка на шоссе - это тоже «рынок.» А вот скажи-ка мне: когда ты ездила в трущобы проезда Меза, к сварщикам. На тебе были сапоги?» - Марк, конечно, знал ответ.
«Но пап!..»
«Неважно! Я не о сапогах. Это только для примера, чтобы тебе было понятно. А теперь пообещай по-настоящему, а не как вчера.»
«Обещаю, пап. По-настоящему.»
«Завтра. Никаких резких телодвижений! И даже не думай сделать над собой что-нибудь варварское. Как твоя сегодняшняя стрижка, или кольцо в нос, или чайные блюдечки вместо сережек, как у племени «Умба-Юмба» в Африке, или что-нибудь в том же духе. Это для твоего же собственного блага. Не раздражай нашу мамочку по пустякам, поняла? Я знаю, девушки «на Куче» необычайно преуспели в вопросах высокой моды. Просто выжди еще месяц-другой, прежде чем следовать этим модным веяниям. Договорились?»
«Договорились, пап.»
«Едем дальше. Завтра утром, когда пойдете за водой, скажешь Памеле и Патрику, чтобы они себя в школе вели образцово. Образцово-показательно, ясно? Если сумеют, пусть принесут домой одну-две «пятерки,» но на этом я не настаиваю. Главное, чтобы они случаем не «
брямкнули» еще какого-нибудь учителя. Договорились?»
«Как прикажете, генерал.»
«Наконец, самое главное завтра. Без меня сражение не начинать, понятно?! Сидите тихо, исполняйте твои любимые маневры уклонения, говорите: «да, мамочка,» «конечно, мамочка,» что угодно. Я приду со службы, и мы начнем планомерную осаду мамочки, по всем правилам военного искусства.»
«
Без базара, папочка. В смысле: обещаю. По-настоящему.»
Вот так.
Без базара.Интересно, она нахваталась таких выражений за три дня «на Куче?» Наверняка, нет. Это из школы. Просто, до сих пор она умело скрывала свои лингвистические познания от родителей.
Таким образом, сражение «
Мама, я Хочу Работать у Штольца» было отсрочено еще на один день. На следующее утро Саманта действовала строго в соответствии с планом, предупредив Памелу и Патрика. Завтрак и поход за водой прошли мирно. К удивлению Мэри, Саманта поцеловала ее в щечку и принесла искренние, глубочайшие извинения за вчерашнюю стрижку. Затем случилось немыслимое. Без каких-либо напоминаний, перед отъездом «на Кучу» Саманта повесила резиновые сапоги на крючок под сиденьем грузового велосипеда и обулась «как принято» в совершенно немодные и «бесполезные» школьные сандалии. Мэри заподозрила, что это все было лишь для шоу, но тем не менее улыбнулась. Марку даже не нужно было что-то подозревать. Он-то знал, что грязь была сегодня опять так-а-ая мягкая, и улыбнулся он несколько позже, когда наблюдал со своего велосипеда, как Саманта сделала короткую остановку перед перекрестком с главной дорогой. Там, она сняла сандалии и повесила их туда, где они наверняка так и провисят весь день - под сиденье трицикла, рядышком с ее резиновыми сапогами. Будем надеяться, что она не забудет остановиться на обратном пути и обуть сандалии перед прибытием домой, подумал Марк. Тогда иллюзия, что все идет «как принято,» будет абсолютно полной.
Глава 21
Ровно в восемь тридцать утра телефон Марка запищал тоном срочного вызова из Полиции.
«Марк Пендерграсс.»
«Мистер Пендерграсс, это депьюти Ким...» Только не это, подумалось Марку. Только не пара очередных трупов. Шла вторая неделя с момента предыдущего убийства, и он стал все больше и больше нервничать. Однако, накануне вечером погода была не очень, так что...
«Мистер Пендерграсс, наша Шерлок-Холмс-на-колесиках, она думает, что откопала что-то важное.» Шерлок-Холмс-на-колесиках. Так, мы больше не стесняемся, улыбнулся Марк. Он был готов выслушать любые сумасшедшие идеи. Все лучше, чем мчаться на новое место преступления.
«Заткнись и отдай мне трубу!» - услышал он в телефоне голос Кэйт: «Мистер Пендерграсс, извините! Мы тут деремся за телефон... Это Кэйт Боуэн.»
«Как у тебя дела?»
«Великолепно, спасибо, сэр. Почему я звоню, я думаю, у меня кое-что есть для Вас. Только Ким говорит, что это фигня.»
«Рассказывай.»
«Я тут перебирала старые отчеты... На улице дождик, так что, на «Маршрут» я решила не ходить... То, есть, не ездить. Нет в Техасе так тоже не говорят. Тут у вас «Маршрут»
делают. Неважно... Ну вот, я нашла один протокол, и хотела бы, чтобы Вы на него поглядели тоже, сэр. То есть, Марк... Я его уже вбила в базу. У Вас есть чем записать?»
Марк подтвердил, и Кэйт продиктовала ему идентификатор базы данных. Через несколько секунд, отчет был перед Марком на экране компьютера. То, что он увидел, заставило его подпрыгнуть в кресле.
«Кэйт, пожалуйста, сообщи Киму, что если он еще раз назовет это фигней, я попрошу «Русского Медведя» приехать в ваш околоток и дать обоим депьюти дополнительный урок самообороны без оружия. Им не поздоровится! Это не фигня, совсем не фигня.»
«Ким, ты все слышал?» - голос Кэйт звучал победоносно.
«Так, Кэйт, у тебя тут записаны адреса и телефоны пострадавших. Ты не могла бы проверить, можно ли еще до них дозвониться?»
«Уже дозвонилась, Марк. Сегодня утром. Линда Черби, одна из пострадавших. Сейчас она предпочитает, чтобы ее звали Линдой Эспинозо. Она, типа, замужем за вторым пострадавшим, хотя официально и не зарегистрирована. Ну вот, она дома. Адрес у них сменился, но мобильник прежний.»
«Ким, ты слушаешь?»
«Да, сэр, мы на динамике.»
«Садись на велик. Встретимся на углу шоссе Кинга и шоссе Гаррет. Прямо сейчас, O-кей?»
Марк выключил телефон и бросился к своему велосипеду. В холле он наткнулся на начальника участка.
«Ты, Марк, выглядишь, как будто Санта выдал тебе все рождественские подарки на пол-года раньше срока,» - прокомментировал Бен.
«Так оно и есть. Возможно, мы нашли ниточку к «Мяснику,» Бен. Извини, избавлю тебя от подробностей. Не спугни мне удачу.»
«Не буду ее пугать. Удачи! Привези мне хорошие новости, чувак.»
Марк жал на педали изо всех сил, едва касаясь сиденья ягодицами. Наконец-то! Наконец-то! Хоть что-то! Может быть, этот старый протокол поможет им с точкой отсчета времени. Или даст дополнительные сведения о личности убийцы. А может, это тот самый случай, когда убийца допустил оплошность. Ясно, что дело пошло у него не по-плану: потенциальные жертвы-то остались живы...
В соответствии с приказом, Ким ждал Марка на перекрестке. Но он был не один. Кэйт помахала Марку с багажника полицейского велосипеда.
«Я не смогла усидеть офисе, сэр. Это мое первое полицейское расследование! Можно я поеду с вами?»
«Но, Кэйт, это будет официальный опрос свидетелей. Боюсь, гражданским лицам в нем нельзя участвовать.»
«Я думал, ей уже можно, сэр,» - сказал Ким, извиняясь. «Кэйт уже почти что приняли на работу в Полиции. Ну, технически, бумаги еще не оформили, но она уже вот так близко.» Он показал двумя пальцами, что Кэйт от вполне официальной работы в Полиции отделяют всего два дюйма.
«В самом деле?» Марк не поверил, что это произойдет так быстро. Только вчера утром у него состоялся короткий разговор с майором Ферелли. Марк намекал, не стоит ли создать позицию клерка в околотке трущоб шоссе Гаррет. Начальник участка кивнул и пообещал поспоспешествовать, но настроен он был не очень-то оптимистично.
«Представляете, вчера мне вдруг звонят из Кадров. И просят послать им резюме Кэйт. Они мне сразу сказали, что это только формальность. У них уже было ее личное дело, еще с Флота. Полчаса спустя, они послали мне форму заявления и велели Кэйт ее заполнить. Так что, она уже почти что работает у нас.»
«Класс! Вот, что я называю мгновенной реакцией! А сколько они согласны платить?»
«Двести десять, до налогов,» - улыбнулась Кэйт.
«Двести десять в день? Обалдеть.»
«Нет, сэр. Это в неделю. Потому что работа на полставки. Двадцать часов в неделю.»
«Во, козлы! Средняя зарплата у полицейского клерка должна быть в четыре раза больше.» Сверх-низкая заработная плата объясняла быстроту реакции HR. Они получили задачу этом году сократить среднюю ставку. Очевидно, что с безногим инвалидом можно было не церемониться.
«Ну, пол-ставки умножаем на пол-девочки... Так и выходит - ровно одна четвертая. Я не жалуюсь. В конце концов, работая по двадцать часов в неделю, что мешает мне кататься с моим красным ведерком по «Маршруту?»
«Знаешь что, Кэйт?»
«Да, сэр?»
«Если твое открытие сегодня сработает, ты сможешь звякнуть прямо в Офис Шерифа и потребовать повышения зарплаты. Сразу.»
Марк последовал за Кимом в трущобы. Вскоре им пришлось слезть с велосипедов и толкать их вдоль раскисшей от дождя тропинки. «Вот наш адрес.» - Ким указал на неуклюжую лачугу, кое-как сляпанную из обломков мебели, картона и старых шин. Он постучал в подобие входной двери. «Миссис Эспинозо? Откройте, полиция...»
Дверь открылась; перед ними стояла девушка на последнем сроке беременности. При всем желании, Марк не мог заставить себя назвать ее женщиной - судя по внешности, беременной было где-то между четырнадцатью и шестнадцатью. Притом, эта беременность была у нее не первой - «беременная девушка» держала на руках голую девочку возрастом год-полтора. Какого черта молодежь так спешит делать детей в наши дни, подумал Марк. Может, им не хватает кукол? Тряпичные и деревянные куклы местного производства были, конечно, не так хороши, как фабрично-пластмассовые беби до «Обвала.»
«Доброе утро. Миссис Линда Эспинозо?» - спросила Кэйт. Марк увидел, как Линда скользнула глазами по пустому пространству ниже туловища Кэйт. При этом беременная попыталась сделать вид, что она ничего не заметила.
«Ясный пень, Эспинозо, кто еще-то?..»
«Можно нам войти?»
«Ясный пень... Вы же - полиция. Только у нас, типа, грязновато. Места, типа, не хватает...»
Кэйт оперлась локтем о сиденье велосипеда и, оторвавшись от багажника, соскользнула на землю. Скейта с ней не было, только деревянные бруски для рук. Уверенно шлепая по грязи своими деревяшками, она подползла к двери и закинула обрубок тела внутрь. Ким и Марк последовали за ней, оставив свои велосипеды у двери. Как и везде в этой части трущоб, в лачуге почти не было свободного пространства. Двуспальная кровать с грязным одеялом и парой подушек занимала почти всю комнатушку. К тому же, лачуга была завалена одеждой, посудой, детскими бутылочками, пачками макулатуры и всем прочим. Марку, как самому старшему из трех гостей, был предложен единственный табурет. Ким и миссис Эспинозо сели на кровати, а Кэйт, чтобы не пачкать своими брюками и без того неопрятную постель, вежливо отказалась присоединиться к ним и осталась сидеть на покрытом грязным линолеумом полу.
«Я звонила Вам сегодня утром, миссис Эспинозо,» - начала Кэйт, представив Кима и Марка хозяйке. «Это насчет Вашего заявления два года назад... Вы подавали заявление о попытке ограбления, не так ли?»
«Ясный пень, подавали. Но нас, типа, не совсем ограбили. Мужик же, типа, того - убежал. Ясный пень, я говорю Педро: пошли, заявим в Полицию. А так, ничего такого.»
«Я читал полицейский протокол, и думаю, что Вы можете помочь ФБР с одним очень серьезным расследованием, мэм,» - сказал Марк: «Расскажите нам, что Вы помните. Любые детали..»
«Ясный пень, все детали. Нет проблем, сэр. Я - как сейчас все помню, мистер Пер... Пендигус. Пожалуйста, спрашивайте, типа, что угодно.»
«Расскажите нам все по порядку. Я буду задавать вопросы, если что-то не ясно.»
«Ну, типа, мы лежали с Педро в кустах. Мы тогда, типа, встречались. Примерно пол-года. Он, типа, тогда только вернулся. Из армии, ясный пень... Мой папашка, такой: у тебя че, крыша съехала? Замуж в тринадцать лет? Не пущу! А я, такая: ну и хрен с тобой, старый хрыч. Все мои подружки уже, типа, спали с пацанами, а я, типа, че, дура?.. Ну, мы, типа, ходили... Ну, типа, трахаться... В лес. А че, как все. Ясен пень... У нас там было, типа, хорошее такое место. С дороги, типа, не видно. Знаете, типа, просеку на шоссе Гаррет? Где провода под высоким напряжением были еще? Ну потом, типа, столбы еще «
разборщики» порезали? На металлолом? Ну вот, так там кусты еще. Высокие такие. Клево...»
Значит, ей сейчас как раз пятнадцать, вычислил Марк. И ждет второго ребенка. Как замечательно.
«Я там был,» - подтвердил Ким поводив пальцем по сенсорному экранчику своего телефона. «Вот здесь. Только на спутниковом фото еще есть линия электропередачи и еще нет кустов. Все фото устарели, сэр.»
Беременная посмотрела на экран и кивнула. «Ну, типа, там, сэр. Но, во-още, я с картами того, не очень... Ну, типа, мы с Педро приезжали туда, типа, почти каждую ночь... В тот раз, ну, все было обычно. Я поехала из дома в пол-девятого. Сказала мамане, типа, так и так. К подружкам с работы. Я тогда еще, типа, работала. В ателье... Типа, пока не стала совсем пузатая. До моей первой ляльки...»
«Вы помните дату?»
«Ясный пень. Апрель. Ну, типа, пятнадцатое... Или шестнадцатое?»
«Вы заявили в Полицию в 23:30, шестнадцатого,» - напомнила Кэйт с пола: «Вы подали заявление в тот же день, когда на вас напали?»
«Ясный пень, в тот же день. Когда нам еще-то заявлять?» - беременная еще раз бросила испуганный взгляд на пустое пространство ниже туловища Кэйт и попыталась притвориться, что она туда даже не смотрела.
«Значит это было шестнадцатого апреля 2028 года?» Точно, подумал Марк. Чуть более двух лет назад, и за два месяца
допервого установленного убийства «Мясника.»
«Ну, типа, мы, такие, лежим в кустах. Ну, там целуемся, все такое. Готовимся, в общем... Ну, вы, типа, поняли... И, типа, мужик выскакивает. Из кустов. А у него, типа, ножик...»
«Нож у него был в правой руке или в левой?»
«Ясный пень, в руке. Где ножу еще быть-то? В правой руке, как обычно.»
«Что это был за нож?»
«Типа, обычный нож. Армейский. У всех, типа, такие,» - она тяжело поднялась с кровати и сделала два шага в направлении крошечного обеденного стола у окна: «Ясный пень, вот такой вот ножик, какой еще?» Она держала в руках табельный армейский нож, исцарапанный и с тонким лезвием от длительного использования, но по-прежнему узнаваемый.
«Этот мужчина. Как он выглядел? Какого он был роста? Высокий? Вы помните его лицо?»
«Не-а, не высокий. Но, типа, и не коротышка. Средний такой. Пять-восемь, ясный пень. Пять-восемь. Ну, или, пять-девять. Но сильный. Бицы, типа, накачанные такие.»
«В чем он был одет?»
«В майке черной, типа, был. И в темных брюках... Да, типа, военных брюках, но не в обычной камуфляжке. Я бы камуфляжку узнала, ясный пень. А че, легко! Мы их перешивали, типа, в ателье.»
«Лицо, Вы его лицо запомнили?»
«Ясный пень, запомнила. Я че, дура? Нормальное лицо. Обычное. Немного худой. Волосы черные. Ну, типа, лицо я не того, не совсем. Ясный пень, я все на ножик зырила, а че мне на его лицо пялиться-то?»
«Был он белый? Латинос? Черный? Азиат?»
«...Белый, ясный пень. Я же говорю: нормальное лицо. Или, может, латинос. Но такой, типа, почти что белый.»
«А как насчет носа? Губ? Цвет глаз, может быть? Усы, борода?»
«Нос? Нормальный, типа, нос. Обычный. Извиняюсь, сэр. Нос, я типа, того, не помню. И цвет глаз не видела. Там же темно было, ясный пень. А усов у него не было. Ни усов, ни бороды, ясный пень.»
«А что Вы думаете про возраст этого мужчины?»
«Ну, типа, старый такой.»
«Старый?»
«Ясный пень, старый. А чо, молодой, че ли? Ну, типа, не такой старый, как Вы, сэр...»
Вот спасибо, подумал Марк. Теперь меня записали в старики. Однако, для этой пятнадцатилетней мамаши любой человек старше ее мужа будет в категории стариков. Марк указал на Кима и Кэйт. «Ну, скажем, мужчина был того же возраста, что и депьюти Ким? Или, того же возраста, что мисс Боуэн?»
Девушка посмотрела на Кэйт сверху вниз, снова тщательно избегая глазами пустое пространство на месте отсутствующих ног.
«Старше. Старше, чем депьюти. Ну, типа, тридцать. Ясный пень, тридцать. Или тридцать пять. Я не уверена.»
«Хорошо. Вы еще что-то заметили про того мужчину?»
«Ясный пень, заметила. Перчатки, сэр. Как у Микки вон там, над кроватью.» Она указала на стену за спиной. На пластмассовых ходиках, Микки Маус весело показывал текущее время.
«А на ногах у него что было? Он был сандалиях или в ботинках?»
«Ясный пень, не в сандалях. Спортивки у него были. Типа, светлые. Я на его ноги не зырила. А че мне на них зырить? Я - все на ножик, ясный пень.»
«Ладно, он выскочил из кустов, что было дальше?»
«Ну, я же говорю, Педро был в армии. Он был, типа, обычный солдат. Ясный пень, пехота, кем его еще возьмут-то? Но, у него, было, типа, четыре месяца в разведке... Он, такой, увидел мужика с ножиком, и, такой: бац! И вскочил на ноги. А тот мужик. Он, такой, тоже: бац. И прыгнул... Типа, влево от нас. И, такой, рванул в лес. Педро, такой: я его, суку, щас догоню и яйца вырву! А я, такая: ты че, долбанулся? Ясный пень, я не хотела сидеть в кустах, типа, одна. Че я, дура?»
«Как далеко был от вас двоих тот мужчина, когда Педро вскочил на ноги?»
«Ясный пень, футов десять. Десять, двенадцать футов.
[ 107 ]»
«В общем, вы решили сообщить об этом происшествии в полицию?»
«Да я, такая, говорю Педро: надо пойти заявить. Этот козел, типа, опасный, еще грохнет кого-нибудь. А Педро, такой: да че там опасный? Придет назад, я у него нож отберу и в задницу ему вставлю, делов-то. А я, такая: ты че: долбаный Супермен, всех спасать? Че тебе, западло полиции сообщить? Околоток все равно по дороге. Давай, типа, трахнемся, а потом пойдем заявим. Ну, мы, типа, кончили. Два раза. А потом пошли в Околоток, и вот этот офицер, типа, написал нам протокол...»
«Помню, точно, я тогда дежурил,» - признался Ким. «Но, честно говоря, до сегодняшнего дня я не видел абсолютно никакой связи между этим мужчиной с ножом и Вашим расследованием, сэр. Разве что, только нож. Но, такие ножи есть почти везде, так?»
«Педро. Сейчас он Ваш муж?»
«Ясный пень, муж. Мы в церкви венчанные!»
«Ваш муж - он сильный? Хорошо сложен?» - спросил Марк. Посмотреть бы на урода-священника, который согласился венчать эту парочку, подумал Марк. Интересно, они в церкви вообще спрашивают о возрасте невесты? С другой стороны, все указывало на то, что на венчание будущая мама-подросток приперлась уже с пузом. Жених теперь может поцеловать невесту.
[ 108 ]А невеста может ложиться и начинать рожать, улыбнулся Марк про себя.
Беременная ответила: «Ясный пень, мистер... Пендигус. Мой Педро, он, типа, повыше, чем Вы. И, типа, накачанный. Может поднять, типа, триста фунтов.
[ 109 ]Я во-още думаю, тот мужик в лесу поэтому, типа, и рванул от нас. Ну, типа, позырил, что с Педро у него хрен че выйдет. Ясный пень. А во-още, мужик был, еще, того...»
«Чего: того?»
«Ну, того. Хромой! Он, типа, когда рванул, прихрамывал так. На правую... Не-а, это, типа с нашей стороны будет - на правую. Извиняйте. На левую ногу он был хромой. Ясный пень, на левую. Как ему еще-то хромать?»
Уяснив все детали, и записав все, они собрались уезжать. Ким присел на корточки, Кейт положила одну руку ему на плечи, и он ловко подсадил Кэйт на багажник велосипеда. Было заметно, что они делали этот трюк уже не в первый раз.
«Можно задать Вам личный вопрос, миссис Эспинозо?» - улыбнулась Кэйт девушке, которая стояла на пороге лачуги и ждала, когда полицейские уедут.
«Ясный пень, мэм.»
«Вы все смотрели на мои ноги... То есть, где были ноги... Как будто Вы чего-то боитесь, что ли?..»
«...Да как Вам сказать,..» - ответила «беременная девушка» после некоторого колебания. «Видите, мэм, Вы же инвалид, у Вас ног
нета. Я дико извиняюсь,
конечна, Вы же не виноватая. Но ведь и я, типа, ну, ясный пень, я ляльку жду...»
«Ну, и что???»
«Ну если я буду на Ваши культяпы зырить, лялька выйдет тоже, типа, без ног...»
«Это предрассудки. Все будет в полном ажуре с Вашей «лялькой.»
«Не знаю, мэм. Всяко бывает... Вот, наша соседка, на той стороне... В прошлом году, была, типа, беременная. Ходила, типа, счастливая, все хохотала... Ясный пень, дохохоталась.»
«Что - дохохоталась?»
«В январе, бац, идет, такая. Лялька-то за спиной, привязанная. Ну, у нас тут почти все так, типа, ходят. И, типа, грустная такая. Плачет. Больше не хохочет, ясный пень! Ну, мы, такие, спрашиваем: а че глаза-то на мокром месте? Случилось, типа, чего? А она, такая: бац! Случилась, говорит. Хотите, говорит, позырить, как у меня лялька вышла? Ну мы такие: бац, ну
покажсвою ляльку! Она такая: ну зырьте. Достала ляльку со спины, бац, разворачивает. Мы, такие, бац: а у нее ручек-то
нета! Заместо ручек, типа, ласты. Коротенькие такие. Долбануться! Ну, ясный пень, ножек тоже
нета. Откуда у нее ножки-то? Одна ступня растет, иззажопица.»
«Иззажопица?»
«Ну Педро мой так сказал: «иззажопица» Прямо из задницы растет, ясный пень. Два пальчика на ней, а
большаничего
нета! Во, как бывает.»
«А
мои-тоноги тут при чем?» - удивилась Кэйт.
«Дык, мы, такие, эту Парри спрашиваем... Ну, соседку то есть. Ее Парри звать... Спрашиваем: тебя, беременную, никто не пугал? А она, типа: ясный пень, пугал. Я, такая, иду через парк ночью, а там, бац: безногий инвалид! Он, типа, меня и напугал... Ясный пень, Парри так и сказала! Инвалид, сказала, напугал до смерти, вот и
получиласяу нее лялька с ластами.»
«Эта Ваша соседка работает «на Куче» или что-то вроде этого?» - спросил Марк.
«Ясный пень, «на Куче!» А где ей
ищо-то? Я же говорю: лялька на спине привязана. Кто «на Кучу» ходит, все, типа, так привязывают. Ну, чтобы руки были свободные, ясный пень. И вся семья у этой Парри: и муж ейный, и сеструха, и мамашка... Все «на Куче.» А где им
ищо-то работать?»
Диоксин. Или какие-нибудь еще чудеса современной химии. Мы катимся прямо в средневековье, подумал Марк. Еще одно поколение, и мы будем объяснять инфекционные заболевания влиянием злых духов, а не грязной водой и дефицитом вакцин. Или начнем ловить ведьм и жечь их на кострах за то, что молоко не вовремя прокисло...
«Ну, и что вы про это думаете?» - спросил Марк Кима и Кэйт, когда они добрались до твердой дороги.
«Даже не знаю, сэр,» - ответил Ким: «Раньше я думал, что это просто случайное совпадение. Однако, этот мужик с ножом вполне мог бы быть нашим «Мясником.» А может, и нет. Не уверен.»
«А я считаю, что это был «Мясник,» однозначно,» - уверенно кивнула Кэйт. Она использовала короткую остановку, чтобы свернуть себе папироску с «травкой.» «Ну ладно, табельный армейский нож мог быть у кого угодно. Однако, учитывая спортивную обувь и перчатки...»
«Потерпевшая про обувь и перчатки нам ничего конкретного не сказала. Мы только знаем, что у мужика на ногах были «спортивки,» а на руках - «перчатки от Микки Мауса,» - Ким уверенно играл роль адвоката дьявола.
«А как ты представляешь себе пару «спортивок?» Не «сандалий,» не «вьетнамок,» и не «армейских ботинок,» заметь? Конкретно: «спортивок?» - Кэйт очень хотелось отстоять свою теорию.
«С точки зрения криминалистической науки, термин «спортивки,» то есть «спортивная обувь,» может означать практически что угодно. Кроссовки. Футбольные бутсы. Спортивные сандалии. Спортивные шлепанцы. Даже сапоги спортивные могут быть. Для конного спорта, например.»
«Спортивные шлепанцы! Тоже, выдумал! Ты, вообще, много понимаешь в спортивной обуви, мистер Научный Криминалист?»
«А ты, типа, в спортивной обуви много понимаешь?»
«Типа!» Понимаю побольше тебя. Особенно в спортивной. По сравнению с местными, я - вообще эксперт. Всю жизнь в спортивной обуви ходила. Это тут, в Хьюстоне, все ходят либо в ковбойских сапогах, либо в шлепанцах и сандалиях. Или даже босиком. Посмотрела бы я, как бы ты бегал босиком по Детройту. Особенно зимой!»
«Какой ты, нафиг, эксперт? Ты - обрубок, заместо ног - колесики, что ты теперь можешь в обуви понимать?» В этот момент, Ким получил игривый шлепок по спине.
«Прекратить боевые действия!» - оборвал Марк «научно-криминалистический» спор. «Я также считаю, что это нападение могло быть первой попыткой нашего «Мясника.» Во-первых, его рост. Линда сказала: 5-8 или 5-9. А у нас есть еще один непосредственный свидетель, который думает, что преступник был 5-9. Кроме того, у нас есть эта парочка, которая видела подозрительного человека в лесу, хотя и не на месте преступления. Они также подтверждают, что тот человек был около пяти футов, девяти дюймов. Совпадение? Может быть, но я надеюсь на лучшее. Во-вторых, вполне вероятно, что «Мясник» служил в каких-то спецподразделениях.»
«Почему?» - спросили Ким и Кэйт одновременно.
«Он появился как из ниоткуда, в десяти или двенадцати футах от потенциальных жертв. Действовал тихо и решительно. Он, ведь сразу был с ножом в руках, не так ли?»
«Да.»
«Тут Педро резко вскакивает на ноги, и наш преступник... Помните, что сказала Линда? Преступник вдруг оказывается у них с левой стороны. С левой стороны! Увидев вскочившего на ноги противника, средне-статистический Джо будет либо смело продолжать атаку, либо передумает и сделает шаг назад. У нас так инстинкты устроены. Шаг в сторону, чтобы оказаться слева от противника - это как раз то, чему учат в боевых искусствах. Так что, либо наш преступник занимался каратэ в детстве, либо он служил в спецназе. Мой голос в пользу последнего.»
«А откуда мы знаем, что это не было обычным грабежом?» - спросил Ким.
«Ну, мы, конечно, не знаем на все сто процентов. Однако, вот вам третье соображение. Средне-статистический грабитель не хочет никого убивать. Это плохо для его бизнеса, особенно если тебя в конце-концов поймают. Еще, чего доброго, на суд Линча попадешь, повесить могут, так? Грабитель подходит, показывает ножик, и внятно сообщает о своих намерениях. Кошелек или жизнь! Что-то вроде этого. Забирает кошелек и отваливает с добычей. Человек, нападавший на Эспинозо в лесу, был готов их грохнуть сразу. Никаких тебе разговоров, никакого запугивания. Только прямые действия. Не нем даже маски не было. Если ты планируешь убить обоих, зачем скрывать лицо?»
«Но, Вы говорили, другой свидетель видел его в какой-то маске. В черной балаклаве, не так ли?»
«Ну, он, возможно, усвоил урок. После неудавшегося нападения. В случае осечки, свести к минимуму шансы быть опознанным. Или, может быть, он подумал, что без маски его легче заметить в темноте.»
«Если бы он служил в спецназе, он бы вместо балаклавы лицо краской намазал, разве там не так учат?»
«Камуфляжная краска лучше черной балаклавы только если ты - в армии. Бегать по городу с окрашенной в камуфляж мордой - довольно глупо. А маску снял - и в карман. Единственное, что плохо совпадает, так это как раз «спортивки.» Линда сказала, что туфли были светлые. А другие свидетели говорят: черные или хаки. То ли преступник обувь покрасил, то ли поменял. Ну, чтобы не светились в темноте. А может, эта Линда Эспинозо запомнила все с точностью до наоборот.»
«Ну ладно, я согласна, что «спортивки» - это не совсем то. Заявляю это, как уже бывший, но, заметьте, вполне квалифицированный, пользователь спортивной обуви! Я вот что думаю. Во-первых, наша свидетельница была так зациклена на ноже, что все остальное она помнит смутно,» - сказала Кэйт: «Во-вторых, она, вообще, умишком не блещет. Я получила недельную порцию «типа» и «ясных пней!» Однако, наверняка стоит заехать к ним вечерком и поговорить с Педро Эспинозо. Только вечером я с Кимом не поеду. Если эта дура вдруг разродится «лялькой» с ластами заместо рук и ног, меня обвинят, что я ее напугала, ха-ха!» Она рассмеялась и сделала еще одну затяжку из своей «лечебной» папироски.
«А не поздновато ли ты спохватилась, уважаемая девочка-обрубок-на-колесиках? Ты уже там наследила своими деревяшками. Теперь, что бы ни случилось с их «лялькой,» обвинят именно тебя. Представь: миссис Эспинозо, у Вас лялька вышла какая-то неправильная. Вас напугал кто, или как? Ясный пень! Сижу я, такая, дома. Вдруг подваливают, такие, полицейские, а у депьюти на багажнике, типа, девочка-обрубок! Напугала меня до смерти. Ясный пень,» - Ким разыграл в лицах возможный сценарий дальнейшего развития суеверия.
«Еще один «ясный пень,» старик, и - все! Можешь откручивать себе яйца! Тебе они в жизни более не понадобятся. Потому, что остаток твоей жизни будет коротким, но ужасным. Но, кроме шуток, ты должен к ним съездить еще разок. Объективно, Педро - это второй свидетель. Надо и его допросить, отдельно от этой Линды.»
«Согласен. Поеду поговорить с этим Педро сегодня же вечером. Но, на откровения можешь особенно не надеяться. Я этого парня хорошо запомнил - еще когда они приходили в околоток той самой ночью. По сравнению с Педро, Линда - как Эйнштейн. Педро, он, типа, ясный пень. Это тебе, девочка-на-колесиках, - для полноты коллекции... Ой!» - Кэйт снова приложилась по спине Кима, на этот раз куда сильнее.
«Получил?»
«Прости меня, девочка-на-колесиках, не мог удержаться... Короче. Вот три фразы, которые этот гений освоил за свои двадцать пять годочков: «Да, сэр.» «Нет, сэр.» «Что, сэр?» Линда трещала, как пулемет, а ее парень только головой кивал, ясный пе... Только по почкам не бей, пупсик... У тебя рука тяжелая - накачалась, понимаешь, со своим скейтом.»
«Кстати, а что ты предпринял после того, как эти двое сообщили в околоток о нападении?» - спросил Марк, улыбаясь. Наблюдать шуточную потасовку Кима и Кэйт было забавно.
«А что я мог предпринять, сэр? На них напали где-то в половине десятого, а они пришли сообщить об этом в одиннадцать тридцать. За два часа, преступник уже мог быть за десять миль, или даже больше. Ну, я съездил на велике к месту происшествия, посмотрел. Мой фонарик сдох через десять минут. Приехал снова, после восхода солнца. Ничего. Кроме того, все живы-здоровы, никто не пострадал, ничего не украдено. Так что, я положил протокол в папку и попросил депьюти Тана сходить провести дружескую воспитательную беседу с известными правонарушителями. На случай, если это был один из них. Все...»
«Вернувшись в Участок, Марк помчался к своей маленький кабинет и открыл таблицу на триста восемьдесят семь имен. О-кей, ребятки из спецназа, кто из вас соответствует нашему профилю? Мужчины в этом, укороченном, списке были уже отсортированы по росту. Теперь Марк хотел отобрать всех, кто мог сойти за белого или, может, за светлокожего латинос. Сначала он попытался отсортировать записи по цвету кожи, но быстро отказался от этой идеи. Проще и надежнее было открывать каждый из личных файлов в PDF-читалке и сразу сортировать кандидатов по фотографиям и по возрасту. Чтобы не ошибиться, он решил отбирать всех от двадцати пяти до сорока лет. Определение возраста пятнадцатилетней мамашей было не так уж надежно. Примерно через час, он сумел просмотреть сотню файлов и отобрал тридцать четыре потенциальных кандидата. Чтобы сделать короткий перерыв, он отправился с визитом к судмедэкспертам.
«Добрый день, сэр,» - кивнул ему Том, набирая какую-то программистскую магию на своем компьютере.
«Нашел ту девушку - системного администратора в ОВК?»
«Нашел. И правда, симпатичная.»
«Симпатичная. Только, к вящему сожалению Тома, она играет за другую команду,» - хихикнула в своем отсеке Натали.
«Ну да, ну да. Лесбиянка, и смело это признает...» - кивнул Том: «Ничего. Зато я получил все неактивные записи. Сейчас рассортирую их и запущу мой скрипт. К сожалению, первоначальный список довольно длинный: почти 360 000 человек.»
«Что, так много инвалидов???»
«Нет, не совсем. Во-первых, около трехсот тысяч стали неактивными из-за возраста. Регистрация только для возрастов от четырнадцати до шестидесяти, так? Во-вторых, двадцать две тысячи погибших.»
«Двадцать две тысячи?»
«Да. Примерно за тридцать лет. И, в последнее время, их становится все больше. Только в нашей базе - «Восток Хьюстона,» при последней сверке было почти тысяча шестьсот погибших.»
«Нифига себе! Да, это печально. А сколько инвалидов?»
«Все остальные. Тридцать пять тысяч! Я не врубаюсь. Я ожидал увидеть гораздо меньше. Пять, может быть, шесть тысяч инвалидов, максимум. Что-то не так...»
«А сколько населения покрывает база?»
«Восток Хьюстона? Примерно миллион четыреста тысяч. Плюс-минус сто тысяч. Выходит, что один из каждых сорока человек у нас - инвалид. Я не вижу никаких ошибок в моей программе, но количество калек слишком велико, чтобы быть правдой. Наверное у меня двойной счет где-то выскакивает, только не пойму - где.»
«Я думаю, ошибки нет, Том. Последний раз я разговаривал с моим приятелем из «Пути Спасения...» Он тоже утверждает, что инвалидов у нас где-то два с половиной процента, то есть один инвалид на сорок человек...» Даже в нашем тупичке статистика подравнялась, подумал Марк про себя. Сегодня утром, когда он ехал в Участок, ему неожиданно повстречался соседский парень. Его призвали, вроде, в прошлом году, и вот он уже вернулся: без ноги, на костылях. Теперь на их маленькой улице было не семь, а уже восемь инвалидов войны. Точнехонько два с половиной процента. Притом, Марк знал, по крайней мере, троих парней с их улочки, которые были убиты на войне.
«Странновато, что про это нет ничего в новостях. Даже в Интернете. Словно инвалиды не существуют.» Том покачал головой, все еще не веря своим данным.
«Это все, что умеет наше правительство, Том. Улыбаться и делать вид, что все идет по плану... Ладно. Скажи-ка мне лучше, из этих тридцати пяти тысяч инвалидов, сколько в возрасте от двадцати пяти до сорока лет?»
«Вы просто наугад прикинули возраст «Мясника,» или Вы знаете что-то новое?»
«Что-то новое. Помнишь я вчера упоминал Кэйти Боуэн?»
«Девушку депьюти Кима? Без ног?»
«Ясный пень...» Вот, ведь, чертова пятнадцатилетняя мамаша, улыбнулся Марк. Теперь этот «ясный пень» сам срывается с языка! «Кэйти Боуэн, она же Кэйт-на-колесиках, она же Шерлок Холмс на колесиках, она же Эркюль Пуаро, она же мисс Марпл. И она же - Джон Хэмиш Уотсон, доктор медицины! Восходящая звезда Полиции Округа Харрис. Она откопала для меня протокол о попытке ограбления, двухлетней давности. В нашей базе этот протокол никогда не был, так и лежал в бумажном виде... Похоже, этот протокол про то, как наш «Мясник» первый раз вышел в лес с ножиком и попытался зарезать влюбленную парочку. Хотя, к счастью, в тот раз у него ничего не вышло. Повезло... Короче, вот что мы узнали сегодня: наш убийца вероятнее всего, белый, в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Ладно, на всякий случай, пусть будет сорок.»
«Шерлок Холмс на колесиках? Круто! Сортировка по возрасту - это легко,» - Том постучал по клавишам. «Так, двадцать одна тысяча записей. С довеском.»
«Хорошо, а теперь давай сортировать по роду войск. Всех, кто может иметь специальную подготовку.»
Том модифицировал запрос еще раз. «Всего триста пятнадцать записей! Для этих, я смогу извлечь карточки учета к полуночи. Завтра утром, я Вам выдам полный список, сэр.»
«Сможешь также отобрать мужчин, которые подходят под категорию «белый?» Добавь туда также латиноамериканцев, но со светлой кожей, близких по типу лица к белым.»
«Запросто. Как только выкачаю карточки из Пентагона. В базе данных Офиса Военной Карьеры фото не предусмотрено.»
«Да, я именно это и имел в виду. А можно отделить тех, у кого руки на месте? Тех, кто был ранен в ноги, можно оставить. Свидетельница сказала, что «Мясник» немного хромой на левую ногу. По крайней мере, был хромой - два года тому назад.»
«Про руки и ноги, сэр, боюсь, ничего не выйдет. В послужном списке такое не пишут. Там только: «Перпл Xарт» и «уволен в отставку с почестями» тогда-то и тогда-то. Про ранения пишут только в медицинских картах, так что надо будет отправлять запрос в Вашингтон. Потребуется время, по-всякому...»
«Ладно, черт с ним. Сортировать по рукам и ногам не надо. Если выдашь мне белых и вроде-как-белых латиносов, этого будет вполне достаточно для начала.»
«Как только, так сразу, сэр. Уже делаю...»