— «Салат без приправы» идет сейчас в кинотеатре «Фэрфакс» на пересечении Пятой улицы и Третьей авеню.

– Какого черта! – зло сказал Нюберг. – Может быть, займемся делом?

Виктор сделал у себя пометку.

– То есть вы не знали, что у вас в сарае стоит телескоп?

— Я бы хотел предложить изменить сюжет.

– Нет.

— Все всегда хотят изменить сюжет!

– Надеюсь, вы понимаете, что это звучит не особенно правдоподобно.

— Вместо того чтобы ссаживать Крошку Мэри и жулика с поезда в Огайо, отправьте их вместе в Калифорнию. Таким образом вы сможете снять свой фильм в Калифорнии. Я слышал, вся кинопромышленность переезжает туда, чтобы избежать фонда Эдисона.

– Позвольте вас заверить, что мне с высокой горы плевать, как это звучит. Насколько мне известно, никаких телескопов в сарае нет.

Моррис застонал:

– Мы сейчас пойдем и посмотрим, – сказал Валландер. – Если вы откажетесь нас впустить, я оставлю Нюберга присмотреть за вами, а сам поеду за ордером на обыск. И можете не сомневаться – я его получу.

— Как будто я этого не хочу! Но для этого нужны большие деньги…

Бьорклунд смотрел на него чуть ли не с ненавистью.

— Сколько?

– Меня подозревают в преступлении?

— Не знаю, может, пять тысяч… Я хотел бы перевезти туда свою группу и все оборудование, там ведь все еще не налажено… Может быть, десять тысяч…

– Пока я хочу всего лишь получить ответ на мой вопрос.

— Вы думаете, это стоит сделать?

– Вы его уже получили.

— Конечно, если у меня будут деньги. К тому же климат там получше.

– Значит, вы не знаете, что у вас в сарае телескоп. Мог ли Сведберг его туда поставить?

— Внесите эти расходы в смету и приходите ко мне завтра утром. А я пока посмотрю вашу картину.

– Зачем?

— Она вам понравится! — воскликнул Моррис, вставая. — Вы будете так хохотать, что упадете со стула.

– Я спрашиваю, мог ли он это сделать. Я не спрашиваю зачем.



– Конечно, мог. Летом, когда меня не было. Я же не хожу каждую минуту проверять, что у меня валяется в сарае.

Во второй половине дня Виктор взял такси, чтобы поехать в «Фэрфакс», подозревая, что лимузин с шофером будет не самым разумным видом транспорта для поездки в Нижний Ист-энд.

Валландер был почти убежден, что Бьорклунд не врет. Почему-то он почувствовал облегчение.

Он надеялся, что фильм будет хорошим, потому что ему понравился Моррис Дэвид и заинтриговала идея приобщиться к киноиндустрии. Когда-то «Фэрфакс» был дешевым концертным залом, но в прошлом году владелец поднял его статус до кинотеатра, правда, цена билета оставалась прежней — пять центов.

– Пошли посмотрим?

«Салат без приправы» шел в паре с вестерном «Алая маска».

Бьорклунд сунул ноги в деревянные башмаки. Он по-прежнему был голым до пояса.

Трое ребят в грязных кепках разглядывали кадры из фильмов на афише, решая, стоит ли покупать билеты. Виктор подошел к ним.

Когда они вошли в сарай и зажгли свет, Валландер остановился и повернулся к Бьорклунду:

— Хотите посмотреть фильм? — спросил он.

– Посмотрите внимательно, не изменилось ли здесь что-нибудь?

— Мы хотим пойти на вестерн, — ответил один из парней.

– Что здесь может измениться?

— Давайте договоримся. Я куплю для вас билеты, если вы посмотрите оба фильма, а потом скажете, что думаете о них.

– Это ваш сарай. Вам лучше знать.

Мальчишки просияли:

Бьорклунд огляделся и пожал плечами:

— Вот это да! Мы согласны!

– Все как всегда.

Виктор купил им билеты, но он уже не нуждался в их мнении. Через десять минут после того как он начал смотреть «Салат без приправы», он уже хохотал.

Валландер провел их в угол и поднял брезент.

Моррис Дэвид, может, и был сумасшедшим, но картины у него были забавные.

Удивление Бьорклунда казалось совершенно искренним.

– Понятия не имею, как он сюда попал.

Нюберг присел на корточки и посветил на телескоп карманным фонариком.

– Вряд ли у кого есть сомнения, кому принадлежит эта штука, – сказал он, показывая на металлическую табличку с выгравированным именем – Сведберг.

Глава 23

Враждебности Бьорклунда как не бывало. Он ошеломленно уставился на Валландера.

– Не понимаю, – сказал он. – Зачем Сведбергу понадобилось прятать у меня свой телескоп?

Большой белый дом, стоявший на скалах пролива Лонгайленд, был результатом попытки Виктора заполнить пустоту, образовавшуюся в его жизни после того, как он потерял Джулию Ломбардини. Ему нужно было что-то, что могло бы отвлечь от мыслей о своем горе, и этот дом с колоннами, с его восемнадцатью просторными, наполненными светом комнатами, с теннисным кортом и бассейном, с садом площадью в двенадцать акров и великолепным видом на скалы пролива в немалой степени помог ему в этом. Дом был также чем-то вроде взятки Люсиль. Многолетняя любовная связь заставляла Виктора чувствовать себя виноватым, и он понимал, что, каковы бы ни были его доводы, Люсиль оставалась права: в глазах общественности он был виноват. Он также остро осознавал, что это отразилось на детях, которым приходилось не только терпеть трения между родителями, но и переживать по поводу таинственной «другой женщины» в жизни отца, о которой они, безусловно, слышали. Виктор рассчитывал, что, купив загородный дом, он сможет восстановить мир в семье, и был прав. Дети были в восторге от этого дома, так же как и Люсиль. Дом был гораздо удобнее их коттеджа в округе Датчесс, к тому же пролив увеличивал его привлекательность. Более того, нью-йоркцы из светского общества открывали для себя Северное побережье, что было по душе Люсиль, которой всегда нравилось быть там, где кипит светская жизнь.

– Пошли в дом, – вместо ответа предложил Валландер. – Нюберг пока побудет тут.

Бьорклунд предложил Валландеру кофе, но он отказался и сел на скамью, вновь поразившись – до чего же неудобная!

В следующую субботу во второй половине дня Лорна раскачивалась в гамаке около дома, потягивая чай со льдом. Внезапно она спросила у матери:

– Есть у вас хоть какие-то соображения – когда эта штука здесь появилась?

— Кто эта женщина на яхте с папой?

Бьорклунд долго молчал, обдумывая каждое слово.

— Мисс Фицсиммонс, — ответила Люсиль. — Она пишет книгу о твоем отце.

– У меня очень плохая зрительная память, – сказал он наконец. – Так что ничего не могу сказать.

— Правда? Как интересно!

Валландер решил поставить вопрос по-другому. Но для этого сперва нужно спросить Ильву Бринк, когда она последний раз видела телескоп дома у Сведберга.

— Да, действительно интересно.

– Мы еще к этому вернемся, – сказал он. – Нюберг осмотрит телескоп, и мы заберем его в полицию.

Люсиль посмотрела на пролив, где в ста футах от берега яхта Виктора «Сан-Себастьяно», длиной в сорок футов, поворачивала на другой галс.

Вдруг он заметил, что Бьорклунд его не слушает – ему, очевидно; пришла в голову какая-то мысль. Валландер подождал.

* * *

– А не может быть, что все это произошло по-другому? – спросил Бьорклунд. – Не может так случиться, что кто-то другой принес сюда телескоп?

— Ваша дочь очень красива, — сказала Элен Фицсиммонс, откидываясь на белые полотняные подушки. Виктор сидел за штурвалом.

— Спасибо.

– В таком случае этот «кто-то» был прекрасно осведомлен о том, что вы с Карлом-Эвертом – двоюродные братья.

— Сколько ей лет?

На лицо Бьорклунда набежала тень.

— В августе будет двадцать.

– Вы о чем-то думаете, – сказал Валландер. – О чем?

— Следовательно, она Лев. А вы Дева, это означает, что вы умеете обращаться с деньгами.

– Не знаю, имеет ли это какое-то значение, – сказал Бьорклунд неуверенно, – но как-то раз у меня было чувство, что кто-то здесь побывал.

— Банкиру это пригодится. А теперь, мисс Фицсиммонс, скажите, как ваше имя?

– Как вы это обнаружили?

— Простите?

– Я ничего не обнаружил. Просто было такое чувство.

— Я звонил в «Харперс бразерс». Они никогда не слыхали о вас.

– Но почему-то оно ведь возникло, это чувство?

Она пристально посмотрела на него, потом рассмеялась. Виктор удивленно сказал:

– Вот это-то я как раз и стараюсь припомнить.

— Не вижу в этом ничего смешного.

Валландер ждал, наблюдая, как Бьорклунд напряженно думает.

— А я вижу. О Господи, я попалась. Видите ли, меня никогда не печатали, а когда вас не печатают, невозможно найти издателя, который заинтересовался бы книгой, еще не написанной вами. Но я знала: если приду к вам, не имея издателя, вы просто не станете со мной разговаривать. Поэтому я солгала. Я решила, что назову «Харперс бразерс». Наверное, вы очень сердитесь на меня? — Она взъерошила волосы и улыбнулась.

– Это было несколько недель назад, – сказал Бьорклунд. – Я ночевал в Копенгагене, но вернулся рано, еще до обеда. Как сейчас помню, шел дождь. Вошел во двор и остановился. Мне показалось, что-то не так… Потом сообразил что – кто-то передвинул одну из скульптур.

— Кажется, из вас скорее выйдет романист, нежели биограф.

– Вы имеете в виду ваших садовых монстров?

— Но я пробовала писать романы, и никогда они у меня не получались. Пожалуйста, мистер Декстер, я на самом деле напишу хорошую книгу о вас. Вы будете сотрудничать со мной?

– Это не садовые монстры. Это копии средневековых изображений дьявола на Руанском соборе.

— Ну, я думаю, что если даже и не буду сотрудничать, вы все равно ее напишете. Но считаю, что впредь вам лучше говорить правду при общении со мной. Кстати, меня зовут Виктор. А сейчас я меняю курс.

– Вы сказали, что у вас плохая зрительная память…

– На скульптуры это не распространяется. Кто-то ее повернул. Я совершенно в этом уверен. Кто-то был во дворе, пока меня не было.

— Что это значит?

– И это был не Сведберг.

— Это значит — пригнитесь!

Она опустила голову, и гик просвистел над ней.

– Нет. Он никогда не приезжал, не предупредив.

* * *

– Но утверждать, что это был не Сведберг, вы не можете.

Погода стояла идиллическая, ужин был подан на переднюю террасу, выходящую на пролив. Стол, на котором стояли керосиновые лампы «Молния», был накрыт на четверых. Элен сидела напротив Лорны, а Виктор — напротив Люсиль. Когда подали десерт, Люсиль, выглядевшая прелестно в белом летнем платье, обратилась к Элен:

– Нет. Но я все равно уверен, что это не он. Мы с ним хорошо знали друг друга…

— Итак, что вы узнали к настоящему моменту от моего мужа?

Валландер кивнул.

— О, очень много. «Декстер-банк» имеет тридцать три филиала, две тысячи триста служащих, его активы составляют примерно один миллиард долларов, он занимает восемнадцатое место среди крупнейших банков Америки и вкладывает деньги во все, начиная от сталелитейных заводов и кончая компанией по производству пеленок. Виктор вложил деньги даже в кинокомпанию.

– Здесь был кто-то посторонний.

— Ах, эта магическая сила денег! — воскликнула Люсиль. — Деньги и власть! Это главное в жизни. Но я не представляю, зачем вам нужно приводить столько статистических данных в книге. Ведь людей прежде всего интересует то, как другие люди приобретают деньги и власть. Мой муж об этом вам рассказал?

– А кто следил за домом во время ваших отъездов, если Сведберг был занят?

— Еще нет.

– Никто. Сюда никто не заходит, кроме, разумеется, почтальона.

— Вы должны спросить его. Или ты, Виктор, сам расскажешь? Например, о том, как ты надавил на меня, чтобы я продала тебе свою долю в банке?..

У Валландера не было причин не верить рассказу Бьорклунда.

Наступившую тишину прерывали лишь стрекотанье сверчков да ленивый шум прибоя на скалах.

– Значит, кто-то посторонний… И вы не исключаете возможность, что именно он и подложил телескоп в сарай?

— Возможно, — продолжала Люсиль, улыбаясь, — слово «надавил» не совсем подходит, как ты думаешь? Может быть, «выманил» — более подходящее слово. Мисс Фицсиммонс, вы не должны поддаваться внешнему обаянию моего мужа. Он достаточно ловкий и очень хитрый человек. Но, с другой стороны, если бы он не был таким, как бы он приобрел столько денег и власти? Я ведь права?

Лорна удивленно взглянула на мать:

– Может быть… Хотя идея совершенно безумная.

— Мама, как ты можешь говорить такие вещи в присутствии постороннего человека?

– Когда это было?

– Несколько недель назад.

— Но, дорогая моя, мисс Фицсиммонс — не посторонняя, раз она пишет книгу о твоем отце. И мы ведь хотим, чтобы эта книга была правдивой, не так ли? Сомневаюсь, что твой отец расскажет правду. Или ты расскажешь, Виктор?

– А точнее?

Бьорклунд принес маленький календарик.

Виктор хладнокровно продолжал жевать:

– Меня не было с четырнадцатого на пятнадцатое июля.

— Мне нет необходимости говорить что-либо, так как ты все говоришь за меня.

Валландер мысленно повторил дату, чтобы запомнить. Явился Нюберг с телефоном в руке.

Люсиль повернулась к Элен:

– Я позвонил в Истад, чтобы мне привезли мою сумку. Думаю, за вечер разберусь с этим прибором. Ты можешь взять машину, меня захватит какой-нибудь ночной патруль, – сказал он и скрылся.

— Банкиры считаются столпами общества. Но это, конечно, миф. У нас в Америке много мифов, но меня, как жену банкира, особенно забавлял именно этот миф.

Поднялся и Валландер. Бьорклунд проводил его.

Лорна встала:

– Вы, наверное, немало передумали за эти дни, – сказал Валландер на прощанье.

— Извините. Я иду спать.

– Так и не понимаю, кому пришло в голову его убить. Какое-то совершенно бессмысленное убийство.

Она вошла в дом. Люсиль проводила ее взглядом и снова обратилась к Элен:

– Нет, – сказал Валландер. – Не бессмысленное. Но вопрос поставлен верно – кому пришло в голову его убить? И зачем?

— Лорна обожает своего отца и не любит, когда я говорю нелестные вещи о нем. Считается, что жена должна поддерживать мужа, — вот еще один прекрасный американский миф, но я считаю, что гораздо важнее говорить правду. Конечно… — она взглянула на Виктора, — если муж верен жене, она может поддерживать его. Ты не согласен со мной, дорогой?

Они расстались во дворе. В саду белели фигуры чудовищ, слабо освещенные светом из окон. Валландер сел в машину Нюберга и уехал.

Ничего яснее не стало.

Виктор положил ложку на стол:

— Так как ты, видимо, полна решимости поставить в неловкое положение и меня, и нашу гостью, позволь мне напомнить тебе, что в течение многих лет я старался быть хорошим мужем. Не идеальным, допускаю это, но хорошим. А ты была идеальной женой?

Оперативка возобновилась в девять вечера – сопоставляли рассказы молодых людей, изображенных на фотографии. Сначала говорил Мартинссон, а Ханссон время от времени его дополнял. Валландер слушал очень внимательно, иногда просил Мартинссона повторить или уточнить какую-то деталь. Потом настала очередь Анн-Бритт Хёглунд. Валландер попутно составил список имен всех юношей и девушек. Около одиннадцати они сделали перерыв. Валландер сходил в туалет, выпил пару стаканов воды, и в четверть двенадцатого они вновь собрались в комнате для совещаний.

— Достаточно идеальной, — ответила та, поднимаясь из-за стола. — Что ж, вечер чудесный, и я подумала, не прогуляться ли мне по берегу. Кто-нибудь составит мне компанию?

– Сейчас мы можем сделать только одно, – сказал Валландер. – Объявить в розыск Буге, Норман и Хильстрём и как можно скорее вернуть их домой.

— Нет, спасибо, — ответила Элен.

Никто не возражал. Лиза Хольгерссон пообещала, что они с Мартинссоном займутся этим прямо с утра.

— А ты, Виктор? Мы могли бы погулять, держась за руки, в лунном свете, это было бы так романтично.

Валландер понимал, что все устали, но отпускать свою команду не хотел.

— У меня не очень романтическое настроение.

Люсиль засмеялась:

– Все-таки что-то с этими ребятами непонятно, – сказал он. – Мы же фактически ничего от них не добились, кроме того, что они были друзьями и часто встречались. Мне показалось, у всех у вас осталось ощущение, что они что-то недоговаривают. Что у них какая-то общая тайна. Я правильно понял?

— С чего бы это? Ну что ж, пока!

Она сошла с террасы и направилась к проливу. Когда Люсиль уже не могла слышать ее, Элен сказала тихо:

– Наверное, так, но ощущения, что их что-то беспокоит, у меня не возникло, – сказал Мартинссон. – Они совершенно уверены, что Буге, Норман и Хильстрём поехали в Европу.

— Она ненавидит вас, правда?

– Будем надеяться, что они правы, – пробормотал Ханссон. – А то вся эта история начинает мне не нравиться.

— Да, — ответил Виктор. — Но обычно она не показывает это так открыто.

– И мне, – сказал Валландер.

Он положил салфетку на стол. А про себя подумал, не начала ли Люсиль новую кампанию в их долгой семейной войне.

Он отложил карандаш.



– И чем, черт возьми, занимался Сведберг? Мы должны это узнать, и немедленно. И кто эта женщина?

Трое мальчиков в плавках тихо скользнули в воду с темного пирса. Проплыли под дверцами лодочного сарая и вынырнули рядом с моторной лодкой, обшитой полированным красным деревом.

– Мы прогнали ее фото по всем доступным базам данных, – пожал плечами Мартинссон.

— Черт побери, какая красавица! — прошептал шестнадцатилетний Гарри Стивенс.

– Этого мало! – возразил Валландер. – Надо опубликовать снимок. Убийство полицейского – событие экстраординарное. Снимок должен появиться в газетах. Надо дать понять, что ее ни в чем не подозревают. По крайней мере, пока.

— Ты уверен, что умеешь управлять ею? — спросил Билл Лэйтон.

– Не похоже на женщину – разрядить дробовик в лицо, – заметила Анн-Бритт.

— Она похожа на Тин Лиззи, только плавает, — бросил в ответ пятнадцатилетний Дрю Декстер. — Ладно, пошли.

Никто с ней не спорил.

Он вылез из воды и вскарабкался на корму моторки.

Они заседали до полуночи. Завтра предстоит работа, несмотря на воскресный день. Для Валландера он начнется с визита к бывшему директору банка Сунделиусу.

— Ребята, вы открываете двери сарая, — шепнул он, — а потом мы тихонечко выгребем на этой крошке из бухты.

Он вышел на улицу с Мартинссоном.

— Если старик Честер застукает нас, придется заплатить ему уйму денег, — сказал Гарри.

– Их надо вернуть домой, – сказал Валландер. – Надо поговорить с Исой Эденгрен. А тех, остальных, вызвать на допрос в полицию. Надо во что бы то ни стало узнать, что у них за секреты.

— Пошел он! Кроме того, он не застукает нас. Шевелись с дверьми побыстрее.

Они разошлись по машинам. Валландер очень устал. Последнее, о чем он успел подумать перед тем, как провалиться в сон – Нюберг наверняка все еще возится в сарае у Бьорклунда.

— Ха! Мы делаем всю работу!

Ночью начал моросить дождь, но к утру прояснилось. Воскресенье обещало быть теплым и солнечным.

— Но кто-то же должен выруливать!

— Ну тебя к черту, Дрю. Ты всегда делаешь легкую работу.

12

— Это потому, что я среди вас самый умный.

— Кто бы говорил!

Розмари Леман и ее муж Матс очень тщательно выбирали места для своих воскресных прогулок. В расчет принималось все – и погода, и сезон, и сила ветра. В это утро одиннадцатого августа они поначалу собирались поехать в Фюледален, но, после недолгого обсуждения, остановились на Хагестадском национальном парке. Окончательным аргументом послужило то, что они там давно не были, с самой середины июня. Оба они были жаворонки и, позавтракав, вышли из дому в самом начале восьмого с намерением провести на свежем воздухе весь день. В багажнике поместились два рюкзака с самым необходимым. На всякий случай они взяли с собой дождевики. Хотя день с утра выдался солнечный, но все бывает. Они загодя планировали все в своей жизни – она как учительница, он – как инженер, и ничего не оставляли на волю случая.

Гарри и Билл влезли на причал и открыли дверцы сарая. Потом толкнули моторку в направлении бухты, запрыгнув на корму. Лодка скользнула от причала. Вода в проливе Лонг-айленд, открывшемся после выхода из бухты, соблазнительно мерцала, залитая серебристым светом летнего месяца.

Они оставили машину на стоянке на входе в парк. Еще не было восьми. Стоя выпили кофе, взяли рюкзаки и пошли искать место, где позавтракать. Где-то вдалеке лаяли собаки, но людей видно не было. Лето в этом году задержалось – было тепло и совершенно безветренно. Вскоре им попалась подходящая полянка, они расстелили плед и с аппетитом позавтракали. По воскресеньям они обычно обсуждали домашние дела – в будни не хватало времени. Сейчас стоял вопрос о покупке новой машины – старая стала часто ломаться. Вопрос был только в том, могут ли они сейчас себе это позволить. В конце концов решили отложить покупку на пару месяцев. Розмари улеглась на плед и прикрыла глаза. Матс Леман собирался сделать то же самое, но ему понадобилось отойти по нужде. Он отмотал туалетной бумаги, спустился по склону к самому подножию, поросшему густым кустарником, и присел на корточки. Натягивая брюки, он с удовольствием предвкушал полчаса на свежем воздухе рядом с Розмари. Огляделся – не видел ли кто? – и краем глаза заметил какое-то цветное пятно за кустом. Он не был чересчур любопытен, но на этот раз не удержался и отодвинул ветки.

— Надо было нам выбрать безлунную ночь, — прошептал Гарри. — Если он выглянет из окна, мы пропали.

— Он спит, — сказал Дрю. — Господи, ты слишком нервничаешь. Давайте беритесь за весла, а потом я запущу мотор.

Он запомнил это мгновение на всю жизнь.

— Это значит, мы будем грести, а ты — возиться с мотором?

Розмари уже успела задремать, как вдруг ее разбудил страшный крик.

— Верно, — ухмыльнулся Дрю. Он был мужским вариантом своей матери, унаследовав ее привлекательность.

Она резко села, прислушиваясь. Спросонья она не сразу сообразила, что это был голос ее мужа. Она вскочила, собираясь бежать на помощь, но в эту секунду он сам появился из зарослей, пошатываясь, бледный как мел. Он сделал несколько шагов и потерял сознание.

— Вот дерьмо!

В пять минут десятого в полиции зазвонил телефон. Говоривший был настолько возбужден, что дежурный полицейский не сразу понял, о чем речь. Наконец ему удалось немного успокоить звонившего, и он попросил его повторить все с самого начала. Через пару минут картина была более или менее ясна – некто по имени Матс Леман обнаружил в национальном парке в Хагестаде несколько трупов. С уверенностью сказать он не мог, но ему показалось, что их было три. Сам он сейчас находится в машине у въезда в национальный парк вместе с женой, звонит с мобильного телефона. Дежурный понял, что дело серьезное, записал номер мобильника и попросил «Немана оставаться на месте, пока не приедет полиция. Он пошел к Мартинссону – несколько минут назад тот проходил мимо по коридору. Мартинссон сидел за компьютером. Дежурный остановился в дверях и доложил о телефонном разговоре. Мартинссон помрачнел.

Двое ребят вытащили весла из весельного рундука и начали грести, а Дрю забрался на сиденье рулевого. Он осмотрел панель управления.

— Сделано в Мичигане, — заметил он, разглядев имя изготовителя на спидометре.

– Он сказал, что их трое? – спросил он. – Вернее, три трупа?

— Ну и что?

– Ему так показалось.

— Подумал, что вам это будет интересно. Я слышал, что старик Честер выложил за нее тысячу баксов. Видно, она этого стоит.

Мартинссон резко встал.

— Сколько нам еще грести?

– Я еду, – сказал он. – Ты не видел Валландера?

– Нет.

Дрю оглянулся на берег, где на вершине утеса под соснами стоял дом Фрэнка Честера, построенный в псевдотюдорианском стиле. Они отошли от пирса примерно футов на тридцать.

Мартинссон тут же вспомнил, что Валландер собирался с утра к какому-то отставному директору банка по фамилии Сундберг. Или кажется, Сунделиус. Он набрал номер мобильника.

— Еще пять минут.

— Черт побери!

Валландер решил пройтись до Ведергренд пешком. Сунделиус жил в красивом доме – Валландер и раньше обращал на него внимание. Он позвонил в дверь. На Сунделиусе, несмотря на ранний час, был тщательно отглаженный костюм. Не успели они пройти в гостиную и разместиться в креслах, как в кармане у Валландера зазвонил телефон. Он достал мобильник, перехватив при этом неодобрительный взгляд Сунделиуса, и извинился.

Через пять минут Дрю повернул рукоятку, и мощный мотор ожил и заревел.

Он выслушал Мартинссона, не говоря ни слова. Когда тот закончил, он задал тот же самый вопрос:

— Все в порядке! — завопил он, затем перевел вперед ручку коробки скоростей и полностью включил газ.

– Он сказал – три трупа?

Изящный нос лодки поднялся над водой, и она понеслась, оставляя за собой пенистый след, сверкающий в лунном свете.

– Это пока не подтверждено. Но ему так показалось.

У Валландера сжало виски.

— Десять узлов… двенадцать… — считал Дрю, наблюдая за стрелкой спидометра, ползущей вверх. — Четырнадцать узлов! Почти тридцать миль в час!

– Надеюсь, ты понимаешь, что это может означать, – выдавил он.

– Еще бы, – сказал Мартинссон. – Остается только надеяться, что ему померещилось.

Фрэнк Честер, пятидесятилетний совладелец одной из самых престижных юридических фирм на Манхэттене, обычно спал чутко и проснулся от шума мотора. Он вылез из постели, подбежал к окну и вовремя увидел, как его новая моторная лодка вылетает из бухты в пролив Лонг-айленд.

– А что, он производил такое впечатление?

Фрэнк Честер отправился звонить в береговую охрану.

– Дежурный говорит, что нет.



Валландер глянул на стенные часы Было девять минут девятого.

— Не могу поверить, что ты сделал это! — грохотал Виктор на следующее утро в комнате для завтраков, выходящей окнами на пролив. — Не могу поверить, что мой сын украл моторку…

– Заезжай на Ведергренд, дом семь.

– Полный наряд?

— Мы не крали ее, — прервал его Дрю, выглядевший слегка побитым, после того как провел три часа в местной тюрьме. — Мы просто заняли ее! Мы собирались вернуть ее, но он вызвал береговую охрану…

– Сначала сами поглядим.

— Расскажи это Фрэнку Честеру! Он угрожает подать в суд, а это, между прочим, уголовное преступление!

Мартинссон должен был прибыть в ближайшие минуты. Валландер встал с кресла:

— Фрэнк Честер не сделает ничего подобного, — сказала Люсиль. — Его жена уже много лет мечтает попасть в мой список гостей…

– К сожалению, нашу беседу придется отложить.

— Заткнись, Люсиль! Дрю должен научиться уважать закон.

Сунделиус понял:

— Но ты обращаешься с ним так, будто он обычный преступник. Это была лишь мальчишеская выходка…

– Как я понимаю, что-то случилось?

— Если бы сын Фрэнка Честера «занял» у тебя «роллс-ройс» на несколько часов, сомневаюсь, что ты назвала бы это простой выходкой!

– Да. Дорожное происшествие. Заранее ничего нельзя планировать, даже на воскресное утро. Я вам позвоню позже.

— Сын Фрэнка Честера слишком толст и ленив, чтобы занять хотя бы чашку сахара, не говоря уж об автомобиле. Я не говорю, что ты должен наградить Дрю за его поступок, но ты не должен угрожать ему тюремным заключением.

Сунделиус проводил его до дверей, и в ту же секунду подъехал Мартинссон. Валландер втиснулся на переднее сиденье и укрепил на крыше мигалку.

— У меня в камере был таракан! — вдруг заявил Дрю. — Огромный такой! Ну, это был видок!

– Я разыскал Ханссона, – сказал Мартинссон. – Он ждет указаний.

Люсиль поморщилась:

Он показал на записку в зажиме для бумаг:

— Дрю, только не за столом. Хорошо, Виктор, что ты собираешься делать помимо того, что орешь на него? Отправить его в трюме корабля в Австралию? Заточить в замок Иф?

– Номер этого, кто звонил.

– А имя у него есть?

— Люсиль, я не могу поверить в то, что ты можешь быть такой легкомысленной, в то время как твой сын совершил преступление, которое будет ему стоить пяти лет исправительной колонии.

– Леман. То ли Матс, то ли Макс.

— Это не преступление! — закричала она, глаза ее гневно горели. — И прекрати употреблять это слово! Мой сын не может совершить никакого преступления!

Валландер набрал номер. Мартинссон придавил педаль газа. В трубке что-то трещало и хрипело. Ему ответил женский голос. Он тут же решил, что ошибся номером.

— Ого! Понятно, потому что в его венах течет твоя голубая кровь; значит, уголовный кодекс к нему не может быть применен. Бог мой, зарони эту мысль в его голову, и он пойдет и ограбит банк. Дрю, ты отличный юноша, я горжусь твоими спортивными достижениями и отметками — ты очень хорошо учишься в Андовере. Но ты самоуверен. Поэтому летом, вместо того чтобы болтаться со своими приятелями, тебе придется найти себе работу.

— Брось, папа…

– С кем я говорю?

— И не просто какую-нибудь работу, а такую, которая собьет с тебя спесь.

– Розмари Леман.