10 января 1987 года
«Клуб шедевров»
ПРОСЬБА НЕ СГИБАТЬ КАРТОЧКУ
М-ру Уолтеру А. Чайлду
Уважаемый заказчик!
С вас причитается 4 доллара 98 центов за прилагаемую книгу Роберта Луиса Стивенсона «Похищенный».
16 января 1987 рода
Пандек, штат Мичиган
«Клубу шедевров»
Милостивые господа!
У нас с вами произошло недоразумение. Я вскрыл пакет с присланным мне экземпляром «Кима» Редьярда Киплинга уже после того, как выслал вам свой чек. Однако в бандероли оказался дефектный экземпляр, где не хватало половины страниц. Я вернул его вам с просьбой либо заменить другим экземпляром, либо вернуть мне деньги. Вместо этого вы шлете мне «Похищенного» Стивенсона. Прошу разобраться.
Полученного мною Стивенсона отсылаю обратно.
С уважением
Уолтер А. Чайлд.
19 января 1987 года
«Клуб шедевров»
ВТОРОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ
ПРОСЬБА НЕ СГИБАТЬ ПЕРФОКАРТУ
М-ру Уолтеру А. Чайлду
Напоминаем, что с вас причитается за «Похищенного» Роберта Луиса Стивенсона 4 доллара 98 центов. Если книга уже оплачена, просим данное уведомление к сведению не принимать.
21 января 1987 года
Пандек, штат Мичиган
«Клубу шедевров»
Милостивые господа, позволю себе напомнить вам о своем письме от 16 января с. г. Вы продолжаете слать мне перфокарты со счетом за книгу, которую я не заказывал. Между том ваша фирма должна мне деньги, а не я ей.
С уважением
Уолтер А. Чайлд.
1 февраля 1987 года
«Клуб шедевров»
Уважаемый мистер Уолтер А. Чайлд!
Мы выслали вам несколько извещений об уплате причитающейся с вас суммы в 4,98 доллара. Однако до сих пор указанная сумма но была переведена на наш счет. Если в недельный срок деньги не будут получены фирмой, мы будем вынуждены обратиться в суд.
С искренним уважением
Генеральный директор Сэмюел Граймз.
5 февраля 1987 года
Пандек, штат Мичиган
«Клубу шедевров»
Уважаемый м-р Граймз!
Убедительно прошу вас перестать слать мне перфокарты и стереописьма. Неужели мне не может ответить кто-нибудь из живых людей? Это не я должен вам деньги, а вы мне. Я сам обращусь в суд, если не получу возмещения.
Уолтер Чайлд.
МЭЛОНИ, МЭХОНИ, МАКНАМАРА И ПРУИТ, адвокаты
29 апреля 1987 года
89, Принс-стрит, Чикаго
Уважаемый м-р Уолтер А. Чайлд!
«Клуб шедевров» переслал нам иск на сумму 10,01 доллара, каковую истец намерен взыскать с вас судебным порядком. Однако, учитывая, что вы в течение многих лет являетесь клиентом данной фирмы, мы предлагаем вам переслать на адрес нашей конторы искомую сумму до 5 мая с. г. Если полный расчет не будет произведен до указанной даты, мы будем вынуждены передать дело в суд законным порядком.
Я уверен, что вы сочтете более благоразумным избежать взыскания столь незначительной суммы, ибо огласка, несомненно, окажет плохую услугу вашей дальнейшей карьере.
Искренне ваш
Хэгторп М. Пруит-младший, адвокат.
4 мая 1987 года
Пандек, штат Мичиган
М-ру Хэгторпу М. Пруиту-младшему
Милостивый государь!
Вы не можете себе представить, с каким удовольствием я прочел ваше письмо, написанное рукой настоящего живого человека! Наконец-то я могу разъяснить ситуацию.
Все это дело не стоит выеденного яйца. Я, кстати, много раз объяснял его в своих письмах «Клубу шедевров». Но попробуйте убедить машину! Она продолжала слать мне перфокарты.
Короче, я заказал книгу Редьярда Киплинга «Ким» за 4 доллара 98 центов. Когда я вскрыл присланную мне бандероль, то обнаружил там бракованный экземпляр — не хватало половины страниц и т. п. Чек на эту сумму я уже отправил. Поэтому я отослал книгу назад с указанием либо заменить нормальным экземпляром, либо возместить мне стоимость. Вместо этого они мне прислали «Похищенного» Роберта Луиса Стивенсона, которого я вовсе не заказывал, и теперь требуют, чтобы я оплатил его!
Вот и вся история. Помогите мне вразумить их.
Искренне ваш
Уолтер А. Чайлд.
P. S. Я тотчас возвратил им «Похищенного», но они даже не потрудились подтвердить получение его.
МЭЛОНИ, МЭХОНИ, МАКНАМАРА и ПРУИТ, адвокаты
89, Принс-стрит, Чикаго
М-ру Уолтеру А. Чайлду
Милостивый государь!
Я не располагаю никакой информацией относительно того, что вы вернули фирме «Клуб шедевров» посланную вам книгу.
Я отвергаю мысль о том, что фирма обратилась бы к нам за взысканием книги, которую вы ей вернули.
Если мы не получим ваш чек в течение трех дней, то есть до 12 мая с. г., мы будем вынуждены взыскать их в судебном порядке.
Примите уверения в самом искреннем почтении.
Хэгторп М. Пруит-младший.
СУД ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ,
Чикаго, Иллинойс
М-ру Уолтеру А. Чайлду
Сим уведомляю вас, что вам предъявлен иск на сумму 15 долларов 66 центов, включая судебные издержки. Сумма может быть внесена в трехдневный срок на адрес суда или истца. В этом случае вам будет выслана расписка, копия которой будет подшита к делу и тем самым закроет досье. Согласно закону о взаимной выдаче преступников, если вы являетесь жителем другого штата, аналогичное обвинение будет предъявлено вам судом вашего штата.
СУД ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ,
Чикаго, Иллинойс
ПРОСЬБА НЕ СГИБАТЬ, НЕ МЯТЬ И НЕ СВОРАЧИВАТЬ ПЕРФОКАРТУ
Взыскать в судебном порядке сумму в 15 долларов 66 центов с Чайлда, Уолтера А., прож. 347, Вудлоу-роуд, Пандек, Мичиган.
Подтвердите получение приговора.
Основание: ст. 941 Нового кодекса, серия 1500.
М-ру Сэмюелу П. Граймзу,
вице-президенту «Клуба шедевров»
Чикаго, Иллинойс
Граймз!
Дело приняло нешуточный оборот. Завтра я выезжаю в Чикаго. Там увидимся и выясним раз и навсегда, кто кому должен и сколько.
Ваш
Уолтер А. Чайлд.
СЕКРЕТАРЬ СУДА
Гарри!
На перфокарте, пересланной нам Чикагским судом первой инстанции относительно приговора А. Чайлду, есть ссылка на серию 1500 Нового кодекса. Это уже по твоей уголовной части, а не по моей гражданской. Отсылаю ее в вашу машину.
Надеюсь, у тебя все о\'кэй.
Джо.
В СЛЕДСТВЕННЫЙ ОТДЕЛ ПОЛИЦЕЙСКОГО УПРАВЛЕНИЯ
Пандек, Мичиган
ПРОСЬБА НЕ СГИБАТЬ, НЕ СВОРАЧИВАТЬ И НЕ ПОРТИТЬ ПЕРФОКАРТУ
Запрашиваемый: Чайлд А. Уолтер.
Входящий: 26 мая 1987 года.
Адрес: 437, Вудлоу-роуд.
Преступление: серия 1500 НК.
Примечание: На свободе.
Постановление: Немедленный арест.
ПОЛИЦЕЙСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ ПАНДЕК, МИЧИГАН — ПОЛИЦЕЙСКОМУ УПРАВЛЕНИЮ ЧИКАГО, ИЛЛИНОЙС. ПОДСЛЕДСТВЕННЫЙ ЧАЙЛД А. УОЛТЕР, РАЗЫСКИВАЕМЫЙ СОГЛАСНО ВАШЕМУ ОБВИНЕНИЮ В ПОХИЩЕНИИ РОБЕРТА ЛУИСА СТИВЕНСОНА, ПОКИНУЛ СВОИ АДРЕС 437, ВУДЛОУ-РОУД И, ВОЗМОЖНО, НАХОДИТСЯ ВАШЕЙ ЗОНЕ.
ПРЕДПОЛАГАЕМЫЙ КОНТАКТ ВАШЕЙ ЗОНЕ: «КЛУБ ШЕДЕВРОВ», МАНДИ-РОУД, СОБЛЮДАЙТЕ ОСТОРОЖНОСТЬ: ВОЗМОЖНО, ВООРУЖЕН. УВЕДОМЬТЕ ОБ АРЕСТЕ.
ПОЛИЦЕЙСКОМУ УПРАВЛЕНИЮ ПАНДЕК, МИЧИГАН. В ОТВЕТ НА ВАШ ЗАПРОС СООБЩАЮ: ПОДСЛЕДСТВЕННЫЙ УОЛТЕР, ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПОД КЛИЧКОЙ АНТОНИ ЧАЙЛД, ЗАДЕРЖАН В ПОМЕЩЕНИИ «КЛУБА ШЕДЕВРОВ», ГДЕ ПЫТАЛСЯ ВЫМОГАТЬ У НЕКОЕГО СЭМЮЕЛА П. ГРАЙМЗА СУММУ В 4 ДОЛЛАРА 98 ЦЕНТОВ.
РЕШЕНИЕ: ЖДЕМ ВАШЕ МНЕНИЕ.
ПОЛИЦЕЙСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ ПАНДЕК, МИЧИГАН — ПОЛИЦЕЙСКОМУ УПРАВЛЕНИЮ ЧИКАГО, ИЛЛИНОЙС.
В ОТВЕТ НА ВАШУ ПЕРФОКАРТУ ОТВЕЧАЕМ: А. УОЛТЕРА (ОН ЖЕ УОЛТЕР АНТОНИ ЧАЙЛД) НАДЛЕЖИТ ПЕРЕДАТЬ В СУД ПО ОБВИНЕНИЮ В ПОХИЩЕНИИ В ВАШЕЙ ЗОНЕ.
СУДЬЯ АЛЕКСАНДЕР ДЖ. МАКДАЙВОТ
Дорогой Тони!
Мне передали дело, которое будет рассматриваться в четверг утром, но присланная копия досье из рук вон плоха. Нуждаюсь в дополнительной информации. (Дело А. Уолтера — коп. N 456789, уголовное.) В частности: что стало с жертвой похищения? Совершалось ли насилие?
Джек Макдайвот.
В БЮРО РОЗЫСКА
ОТДЕЛ: УГОЛОВНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
СОДЕРЖАНИЕ: ЗАПРОС О СУДЬБЕ РОБЕРТА ЛУИСА СТИВЕНСОНА (карт. N 189623).
ОТВЕТ: ЗАПРАШИВАЕМЫЙ УМЕР В ВОЗРАСТЕ 44 ЛЕТ.
В БЮРО СУДЬИ АЛЕКСАНДЕРА Дж. МАКДАЙВОТА
Дорогой Джек!
В ответ на вашу просьбу о судьбе N 456789 отвечаю, что жертва скончалась, очевидно, от побоев. Принимая во внимание странное отсутствие у нас сведений об убийце и жертве, речь идет скорее всего о сведении счетов. Мое мнение на суде прошу не зачитывать.
Кстати, фамилия жертвы — Стивенсон — вызывает в памяти какие-то ассоциации. Кажется, это парень из той банды, что орудовала на островах вдоль побережья. Если только не ошибаюсь, он имел дело с пиратами; наверняка речь идет об этих подонках из нью-йоркского порта! Когда-то они были замешаны в историю с запрятанными сокровищами.
Если могу быть еще чем-нибудь полезен…
Сердечно ваш
Тони Малагэзи, ст. оператор отдела перфокарт.
МАЙКЛ Р. РЕЙНОЛДС, адвокат
Дорогой Тим!
Очень жаль: не смогу выбраться с тобой на рыбалку. На следующем заседании меня назначили защищать человека, обвиненного в похищении.
Я бы мог отказаться, и Макдайвот наверняка бы отпустил меня. Но речь идет о самой немыслимой истории, которую ты когда-либо слышал. Парень привлечен к суду в результате целой серии ошибок, о которых слишком долго рассказывать. А он не только не виновен, но и сам понес материальный ущерб от одного из самых крупных здешних клубов книги, в Чикаго. Казалось бы, непостижимо в нашу эпоху перфокарт и электронных машин, чтобы абсолютно невиновный человек оказался в таком положении. Оказывается, очень даже возможно!
Вот почему мне бы хотелось заняться этим делом. Это не должно занять много времени. Я просил Макдайвота принять меня завтра до начала заседания и постараюсь объяснить ему суть дела. Затем можно будет обсудить с моим клиентом вопрос о возмещении материального и морального ущерба.
Твой Майк.
МАЙКЛ РЕЙНОЛДС, адвокат
Дорогой Тим!
Пишу в спешке. Никакой рыбалки в следующий уик-энд. Огорчен. Ты мне не поверишь, но моего клиента, невинного как ягненка, только что приговорили к смерти за отсутствием смягчающих обстоятельств — ввиду того, что «похищенный» скончался.
Да, я рассказал всю историю Макдайвоту, и мне не пришлось особенно долго его убеждать. За три минуты я доказал, что моего подзащитного ни за что не имели права сажать в тюрьму. Но — держись крепче — Макдайвот совершенно бессилен что-либо сделать!
Мой малый уже признан виновным на основании данных счетно-решающего устройства. Ввиду отсутствия юридических карточек — а откуда бы им взяться, если мой клиент никогда в жизни не был в полиции! — судья может основываться на тех данных, что у него есть. А когда подсудимый обвинен в таком тяжком преступлении, единственный законный выход у Макдайвота — это приговорить его либо к пожизненному заключению, либо к смерти.
Но раз жертва похищения погибла при невыясненных обстоятельствах, ему пришлось применить смертную казнь. По новым законам об апелляции, утвержденным после введения безошибочной системы перфокарт, у меня есть пять дней на подачу апелляции и десять дней, чтобы выиграть процесс.
Нет нужды говорить тебе, что я не собираюсь путаться с апелляцией. Я сразу же буду просить помилования у губернатора. Позже разберемся в этом чудовищном фарсе. Макдайвот уже написал губернатору письмо с изложением абсурдности процесса, в котором у него не было выбора. Вдвоем, думаю, нам удастся добиться помилования в самый короткий срок.
Вот тогда-то я устрою драку и посмотрим…
А потом поедем на рыбалку.
С сердечным приветом
Майк.
БЮРО ГУБЕРНАТОРА ШТАТА ИЛЛИНОЙС
М-ру Майклу Р. Рейнолдсу, адвокату
Уважаемый мистер Рейнолдс!
В ответ на ваше прошение о помиловании Уолтера А. Чайлда (А. Уолтера) сообщаю вам, что губернатор в данный момент находится в поездке с членами Комитета губернаторов Среднего Запада. Он должен вернуться в следующую пятницу.
По его возвращении я немедленно передам ему прошение и ваши письма.
Искренне Ваша
Клара Б. Джилкс, секретарь губернатора.
Эрнст Теодор Амадей Гофман
Майклу Р. Рейнолдсу, 49, Уотер-роуд, Чикаго, Иллинойс.
Эпизод из жизни трех друзей
Дорогой Майк!
Где же помилование?
Через пять дней меня казнят!
Однажды в Духов день павильон Вебера, одно из самых посещаемых мест в берлинском Тиргартене, был до того переполнен публикой всех сортов, что Александр, только неутомимо преследуя совершенно одуревшего от бесчисленных требований кельнера, мог добыть себе небольшой столик, который и велел поставить в некотором отдалении, под прекрасными деревьями близ воды. Тут уселся он в приятнейшем расположении духа с двумя своими друзьями, Северином и Марцеллом, успевшими также не без стратегических уловок добыть себе пару стульев.
Уолт.
Все они лишь несколько дней тому назад прибыли в Берлин. Александр — из отдаленной провинции, чтобы получить наследство, оставшееся после смерти старой, умершей в девицах тетки; Марцелл же и Северин — для того, чтобы заняться вновь цивильными делами, оставленными ими по случаю поступления обоих на военную службу, ныне завершенную по причине окончания самой войны. В этот день хотели они отпраздновать свое свидание и поговорить не столько о богатом событиями прошлом, сколько обдумать и обсудить свое горячее стремление что-нибудь делать в ближайшем будущем.
— Право, — воскликнул Александр, взяв себе и передавая друзьям чашки с горячим кофе, — если бы вы увидели меня в уединенном жилище моей покойной тетки и как я по утрам в торжественном молчании обхожу обитые темными шпалерами комнаты, а старуха Анна, ключница покойницы, маленькое и само похожее покойницу существо, вздыхая и покашливая, приносит мне дрожащими руками на оловянных тарелках завтрак и ставит с чинным книксеном на стол, а затем, не говоря ни слова, опять вздыхая, уходит, шлепая туфлями, подобно локарнской нищенке Клейста; как мопс и кот, очень неласково на меня поглядывая, уходят вслед за ней и как я, оставшись один в компании скучного, ворчащего попугая и двух качающихся фарфоровых кукол, глотаю чашку за чашкой, едва осмеливаясь осквернить табачным дымом девственные покои, освежавшиеся доселе только жертвенным курением янтаря и мастики, — то вы бы, наверное, сочли меня за нечто вроде чародея Мерлина. Могу вас уверить, что только одно мое глупое равнодушие к своей особе, в чем вы меня так часто упрекали, было причиной, что я, даже не поискав другой квартиры, поселился в пустом доме тетки, оставшемся благодаря педантичной совестливости душеприказчиков совершенно в том же неудобном для житья виде, в каком он был прежде. Покойница, которую я почти не знал, не велела ничего трогать до моего приезда. Возле ее высокой, покрытой чистейшим бельем, с зеленым шелковым пологом кровати стоит до сих пор маленький табурет с брошенным на него почтенным ночным платьем и унизанным бантами чепцом. С полу глядят невероятные вышитые туфли, а из-под вытканного белыми и пестрыми цветами одеяла выглядывает посеребренная, сделанная в виде сирены ручка необходимого сосуда. В гостиной валяется незаконченное шитье, начатое покойницей незадолго до смерти, возле него открытая книга Арндта «Об истинном христианстве». Но что более всего навевает на меня чувства неуютности и страха, так это висящий в той же комнате портрет тетушки в натуральную величину, написанный с нее в возрасте от тридцати пяти до сорока лет, в полном подвенечном наряде, который, как мне с горькими слезами описывала Анна, надет на тетушке и в гробу.
Уолтеру А. Чайлду,
— Вот оригинальная идея! — прервал Марцелл.
Блок Е
— Очень понятная, — отвечал Северин, — ведь умирающие девицы — Христовы невесты, и, право, было бы слишком жестоко оспаривать эту утешительную благочестивую мысль даже у пожилых тетушек. Но чего я не понимаю, так это зачем твоя тетушка велела так давно написать в подвенечном платье свой портрет?
Тюрьма штата Иллинойс
— Это потому, — ответил Александр, — что тетушка, как мне рассказывали, была однажды в самом деле просватана и ожидала уже в назначенный для свадьбы день в полном подвенечном наряде жениха, но он вместо поездки в церковь предпочел убежать из города с какой-то еще прежде любимой им девушкой. Тетушка очень огорчилась и выдумала с тех пор, вовсе не будучи помешанной, преоригинальным способом праздновать день и час несостоявшегося венчания. Утром приказывала она все приготовить для свадьбы, вычистить комнаты, накрыть маленький с золотой резьбой свадебный столик, купить вина, шоколада и печенья для двух особ, а затем, тяжело вздыхая, бродила до десяти часов вечера по комнатам, ожидая жениха; потом усердно молилась и, наконец, сняв свой брачный наряд, ложилась в постель.
Дорогой Уолт!
— Знаешь, — прервал его Марцелл, — рассказ твой меня глубоко трогает! От души желал бы я достойного наказания обманщикам, которые доводят до такого ничем не утешимого состояния бедных, преданных созданий.
— Да, но ведь медаль имеет оборотную сторону, — возразил Александр. — Тот, кого ты, пожалуй, справедливо называешь обманщиком, поступил в этом случае, по моему мнению, под влиянием доброго гения тетушки, а может быть, и своего собственного. Дело в том, что он думал только о тетушкиных деньгах, ее же считал всегда скупой, сварливой, властолюбивой, словом, настоящим домашним чертом.
Губернатор вернулся, но был немедленно вызван в Белый дом, в Вашингтон с докладом о федеральной системе канализации. Я дежурю у его дверей и насяду на него, как только он прибудет.
— Все это может быть, — сказал Северин, положив трубку на стол и скрестив с задумчивым видом на груди руки. — Все это может быть, но не следует ли сознаться, что мысль о таком трогательном празднике смерти, о такой полной самоотречения, тихой жалобе на изменника могла зародиться только в глубоко чувствующей душе и чуждой тех дурных качеств, которые ты приписываешь бедной тетушке. Быть может, выражение глубокого огорчения, которому вообще люди с трудом могут противостоять, вылилось в тетушке в такие негодные формы, что все, что она ни делала, казалось тоже дурным. Но и целый плохой год окупился бы для меня возвращением одного такого трогательного дня.
Пока я вынужден согласиться с вами, что ситуация крайне тяжелая. Тюремный надзиратель м-р Уорден Магрудер, который принесет вам это письмо, лично сообщит вам еще кое-что. Я призываю вас отнестись со всем вниманием к тому, что он вам скажет. Шлю вам также письма вашей семьи, которая тоже просит послушаться Уордена Магрудера.
— Ты прав, Северин, — сказал Марцелл. — Я тоже думаю, что покойная тетушка, небесное ей царство, не могла быть так невыносима, как уверяет на основании одних сплетен Александр. Но, однако, я сам не люблю долго заниматься людьми, жалующимися на судьбу или обиженными ею, а потому желаю дорогому другу Александру забыть поскорее это празднование мертворожденной свадьбы и, выбив из головы образ оставленной невесты, разгуливающей вокруг стола с шоколадом, заняться лучше разбором оставленных ею сундуков и описи наследства.
Ваш Майк.
Александр быстро поставил на стол уже поднесенную было к губам чашку кофе и воскликнул, всплеснув руками:
— О Господи! Да оставьте вы, наконец, меня в покое с этим разговором, а то я, право, боюсь, что тетушкина тень в подвенечном платье вдруг мелькнет в этой толпе хорошеньких девушек, не испугавшись даже яркого, светлого солнца.
Майклу Р. Рейнолдсу, 49, Уотер-роуд, Чикаго, Иллинойс
— Эта пугающая мысль, — сказал Северин, улыбаясь и выпуская синие облачки дыма из набитой вновь трубки, — послана тебе в наказание за то, что ты дурно отзывался о покойнице, сделавшей тебе так много добра своей смертью.
(Письмо, переданное Уорденом Магрудером)
— А знаете ли вы, — перебил снова Александр, — мне кажется, самый воздух в моей квартире до того пропитался духом и существом покойной тетушки, что стоит пробыть в ней каких-нибудь двадцать четыре часа, чтобы самому заразиться тем же!
Дорогой Майк!
Северин и Марцелл подали в эту минуту Александру свои пустые чашки, в которые он ловко положил сахара и налил кофе с молоком.
— Уже из одного того, что я так скоро научился совершенно чуждому мне прежде искусству разливать кофе, — продолжал он, — и так правильно распределил в чашках горькое и сладкое, можете вы видеть, как преуспел я в ведении хозяйства; но я вас удивлю еще более, сказав, что я начинаю чувствовать даже какое-то особенное влечение к оловянной и медной посуде, к разборке белья, хрусталя, фарфора — словом, ко всей оставшейся после тетушки хозяйственной рухляди. Мне как-то особенно приятно чувствовать себя владельцем огромных, размером с кровать, стула и стола с чернильницей и подсвечником. Тетушкин душеприказчик, глядя на меня, только посмеивается и уверяет, что теперь мне недостает только невесты и священника. Кажется, он в своих заветных мечтах прочит мне в подруги жизни собственное детище, преуморительную маленькую фигурку с огромными глазами, наивничающую хуже маленького ребенка и вертлявую, как пигалица. В шестнадцать лет все это, пожалуй, и шло бы к ее костлявой фигурке, но в тридцать два — уже немного слишком!
Во время моей беседы с Уорденом Магрудером ему сообщили, что губернатор наконец вернулся в Иллинойс и будет у себя в кабинете завтра, в пятницу, с утра. У вас будет, таким образом, время подписать у него помилование и принести его в тюрьму, чтобы отменить мою казнь в субботу.
— Что делать! — возразил Северин. — Такое самообольщение, как оно ни ложно, все-таки очень понятно. Где тот рубеж, за которым девушка, чувствующая, что она что-то из себя представляла, должна остановиться и сказать себе: привычки мои остались свежи, как мои наряды, но сама я уже не та! Наружность моя изменилась! Надо забыть и терпеть! Обманывающая себя в подобном случае особа постоянно возбуждает мое живейшее участие, и я всегда готов обратиться к ней со словами сочувствия!
В этой связи я отклонил любезное предложение м-ра Уордена о побеге; он сообщил мне, что не сможет удалить всех часовых, поэтому есть опасность, что меня могут просто застрелить при попытке к бегству.
— Ты замечаешь, Александр, — сказал Марцелл, — что Северин сегодня в очень трогательном настроении духа. Сначала он разнежился по поводу тетушки, а теперь ее душеприказчика. Ведь это советник Вальтер, не правда ли? Он привел его в умиление своим очень знакомым мне тридцатидвухлетним перезрелым персиком, и, чего доброго, Северин серьезно посоветует тебе на ней жениться, чтобы вылечить ее, по крайней мере, от наивности, с которой она, ручаюсь тебе, расстанется тотчас же после получения предложения. Но только ты, Бога ради, не делай этого; я знаю по опыту, что такие наивненькие особы обладают иногда, или, вернее, всегда, кошачьей натурой и умеют выпускать преострые когти из бархатной лапки, которой так ласково гладят до свадьбы.
Но теперь все устроится. Поистине, такая фантастическая история должна была рано или поздно рухнуть под собственной тяжестью.
— Слуга покорный, — воскликнул Александр, — поверь, что не только Вальтеров персик, но и что-нибудь гораздо более соблазнительное не прельстит меня отказаться от золотой поры молодости, которая только теперь начинает мне улыбаться благодаря полученному наследству! Так неужели я захочу сам ее испортить? Впрочем, мне этого нечего бояться, потому что фигура тетушки в ее подвенечном наряде совершенно уронила в моем мнении само слово «невеста», соединив с ним понятие о чем-то чрезвычайно страшном и жутком!
Сердечно ваш
— Жалею тебя, — сказал Марцелл — что до меня, так я всегда чувствую какой-то сладкий трепет при одной мысли о красивой, одетой к венцу девушке, а если я ее вижу, то мне так и хочется обнять ее с чистой, небесной, никак не земной любовью!
Уолт.
— О, я это знаю, — подхватил Александр, — ведь ты влюбляешься во всех невест и часто воображаешь себя вступающим в брак даже с чужими женами!
— Он любит с любящими, — сказал Северин, — и за это я горячо люблю его самого.
ШТАТ ИЛЛИНОЙС
— Хочешь, — смеясь, сказал Александр, — я подарю тебе тетушкин портрет и тем освобожу себя от гнетущего меня призрака? Вы удивляетесь моим словам? Я не шучу! Овладевшая мной, как я уже говорил, душа старой девы выражается, между прочим, и в том, что я стал бояться привидений, точно ребенок, которого нянька однажды страшно напугала. Мне всерьез чудится даже светлым днем, особенно когда я разбираюсь в оставшихся сундуках и ящиках, что покойная тетушка сует вместе со мной свой нос и длинные пальцы в разбираемое белье, платья и прочие вещи. Если я беру какую-нибудь кастрюльку или горшок, то, представьте, остальные начинают шевелиться сами собой, и мне так и кажется, что костлявая призрачная рука подает мне ту или другую вещь. В таких случаях я обыкновенно бросаю все и, убежав без оглядки в другую комнату, начинаю свистать в отворенное окно к великому огорчению старухи Анны. Но что тетушка ночью, ровно в двенадцать часов, бродит по комнатам — это несомненно!
КРАЙНЕ СРОЧНО
Марцелл громко захохотал, но Северин остался серьезен и сказал:
Я, Губерт Дэниел Уилликенс, губернатор штата Иллинойс, данной мне властью миловать лиц, которые, согласно моему глубокому убеждению, осуждены слишком жестоко и заслуживают помилования, объявляю о помиловании сегодня 1 июля 1987 года Уолтера А. Чайлда (А. Уолтера), находящегося в данный момент в тюрьме в результате ошибочного приговора за преступление, в котором он абсолютно не виновен, снимая с него полностью всю означенную вину. Согласно данному помилованию Уолтер А. Чайлд (А. Уолтер) должен быть освобожден из-под стражи…
— Расскажи, пожалуйста, а то это уже становится слишком, и я не могу себе даже представить, чтобы ты с твоим умом мог сделаться духовидцем.
— Ну слушайте, — начал Александр. — Вы оба знаете, что никто более меня не смеется над верой в привидения. Никогда в жизни не случалось со мной ничего сверхъестественного, и никогда не испытывал я даже чего-либо похожего на тот болезненный страх, который овладевает, как говорят, всеми при одной мысли о выходцах с того света. Но слушайте, что со мной случилось в первую же ночь, проведенную на новой квартире.
— Рассказывай, — сказал Марцелл, — я надеюсь, что мы поможем тебе разъяснить и понять случившееся!
Служба междуведомственных связей
— Едва ли, — возразил Александр. — Я не хотел говорить об этой истории с призраком даже вам, но теперь уж делать нечего, расскажу. Итак, когда я переехал в мою новую квартиру, старая Анна встретила меня вся заплаканная и провела, вздыхая и всхлипывая, с серебряным подсвечником в дрожащей руке через ряд пустых комнат в тетушкину спальню. Наемный кучер свалил на пол мой чемодан, взял с меня деньги с лишком, спрятал их, отвернув полу сюртука, в боковой карман брюк и, оглядев с усмешкой комнату, сказал, указывая на высоко вздымавшуюся тетушкину постель с зеленым пологом: «Ну, тут-то господин хорошо отдохнет! Не то, что в карете! Да вот лежат и шлафрок с колпаком», — прибавил он, ткнув пальцем в тетушкино ночное платье. Старуха моя обомлела, услыхав такую дерзость, и чуть не уронила серебряный подсвечник. Я взял его из ее рук и пошел на лестницу посветить кучеру, напоследок поглядевшему на старуху самым плутовским взглядом. Вернувшись в комнату, я нашел, что Анна все еще смотрела как-то со страхом, воображая, вероятно, что вот-вот, сейчас, ужасное свершится, — и я бесцеремонно растянусь на девственном ложе тетушки. Она ожила, только когда я ласково объяснил ей, что не привык спать на таких пуховиках, и попросил приготовить мне простую постель в гостиной. Таким образом, преступление было предотвращено к полному восторгу старухи, и я заметил даже, что нечто вроде улыбки скользнуло по ее сморщенному лицу. Быстро нагнулась она к полу, поправила своими костлявыми руками свалившиеся с пяток туфли и, направясь быстрыми коротенькими шажками к двери, проговорила наполовину ласково, наполовину робко: «Хорошо, господин, я все сделаю». — «Я хочу хорошенько выспаться, а потому прошу не подавать мне кофе ранее девяти часов», — прибавил я и с этой фразой из «Валленштейна» отпустил старуху.
ПРОСЬБА НЕ СГИБАТЬ, НЕ МЯТЬ И НЕ СВОРАЧИВАТЬ ПЕРФОКАРТУ.
Измученный до смерти, я думал, что сон одолеет меня тотчас же, но ошибся. Едва успел я лечь, как множество мыслей, осадив меня со всех сторон, начали сновать и копошиться в моем мозгу. Прежде всего представилась мне внезапная перемена моего положения. Мысль, что я действительно владею тем, что мне досталось, ясно напомнила мне о выходе из стесняющей меня нужды и о вступлении в привольную, беззаботную жизнь. В эту минуту часовая стрелка шелохнулась, и часы начали бить. «Одиннадцать, двенадцать…» — стал считать я. Мне было так легко на душе, что я с удовольствием прислушивался к тиканью собственных карманных часов и к писку сверчка, забравшегося в какой-то дальний угол.
СОДЕРЖАНИЕ: Несоблюдение правил отправки документов.
Вдруг, с последним ударом башенного колокола, глухо донесшимся до меня откуда-то издали, я явственно услышал, что в комнате кто-то ходит тихими, легкими шагами, прерываемыми не то легким стоном, не то вздохами. Вздохи становились все слышнее и слышнее и, наконец, стали совершенно похожи на предсмертные стоны умирающего. В соседней комнате послышалось царапанье в дверь и жалобный вой собаки, отдававшийся каким-то странным человеческим голосом. Это был старый мопс, тетушкин любимец, запертый там еще с вечера. Я привстал на постели и, широко раскрыв глаза, старался вглядеться в слабо освещенную ночным сумраком комнату. Все стояло на месте, никакой движущейся фигуры не было видно, а шаги все продолжались, вздохи и стоны раздавались по-прежнему и, как мне казалось, возле самой моей постели. Тут охватил меня невольный, никогда мной не испытываемый страх из-за присутствия рядом призрачного существа. Я чувствовал, как холодные капли пота выступили у меня на лбу, и как холод, пробравший до корней волос, заставил их встать дыбом. От ужаса я не мог ни пошевелиться, ни вскрикнуть, кровь стучала у меня в висках, тело, точно в предсмертной агонии, отказывалось повиноваться воле. Вдруг шаги и стоны замолкли, раздался глухой кашель; дверь одного из шкафов скрипнула; послышался стук серебряных ложек, затем кто-то как будто взял бутылку, открыл ее и опять поставил на место. Послышался звук проглоченной жидкости; этот кто-то тихо отхаркался, глубоко вздохнул, и в тот же миг длинная белая фигура, пошатнувшись, отделилась от стены. Тут глубочайший ужас овладел всем существом моим — и я лишился чувств.
КУДА: В бюро губернатора Губерта Дэниела Уилликенса.
Очнулся я, почувствовав, что будто падаю сверху. Это сонное состояние вам хорошо известно, но испытанное мной в минуту пробуждения чувство едва ли возможно описать. Сначала я старался припомнить, где я был; потом смутное ощущение, что со мной случилось нечто ужасное, способное прервать даже глубокий, почти мертвый сон, овладело моим сознанием. Припоминая мало-помалу все случившееся, я остановился на мысли, что это был не более чем тяжелый бред. Вставая с постели, я невольно бросил взгляд на тетушкин портрет; это была большая, написанная в натуральную величину, до колен, картина. Мороз продрал меня по коже при мысли о замечательном сходстве портрета с почудившейся мне ночью белой фигурой, но то обстоятельство, что в комнате не было ни одного шкафа, меня успокоило и снова заставило поверить, что это был только сон.
ПО ПОВОДУ: «Помилование Уолтера А. Чайлда 1 июля 1987 года».
Анна принесла кофе и, пристально посмотрев мне в лицо, сказала: «Ах, Боже мой! Да какой же вы бледный и выглядите нездоровым! Уж не случилось ли чего с вами?» Далекий от мысли поверять старухе историю с моим привидением, я сказал, что боль в груди не давала мне спать. «Э-э… да это от желудка, — прошамкала старуха, — это от желудка, я знаю, что вам надо», — и с этими словами она поплелась к одной из стен, отворила незамеченную мной до того и скрытую обоями дверь, и я увидел вделанный в стену шкаф, в котором стояли стаканы, небольшие склянки и пара серебряных ложек. Старуха, побренчав ложками, взяла одну из них, откупорила склянку, накапала из нее в ложку какой-то жидкости и, поставив склянку опять в шкаф, направилась с ложкой ко мне.
Уважаемый г-н начальник канцелярии!
Вы забыли проставить на означенном документе исходящий номер. Просим вас заново перенести этот документ на перфокарту по форме 876, единственную позволяющую ставить обозначение КРАЙНЕ СРОЧНО на документе.
Я вскрикнул от ужаса при мысли, что ночная проделка призрака свершается теперь наяву. «Ну-ка, сынок, — улыбаясь заговорила старуха, — изволь принять, это хорошее лекарство, покойница тетушка всегда его принимала, когда, бывало, заболеет желудком». Скрепя сердце я проглотил жгучий желудочный эликсир. Глаза мои были обращены прямо на висевший над шкафом портрет невесты. «Кто повесил эту картину?» — спросил я. — «О Господи! Да кто ж другой как не сама покойница тетушка!» — отвечала старуха, и слезы показались у нее при этом на глазах. Мопс начал визжать, точно ночью, а я, с трудом подавляя внутреннее волнение и едва владея собой, сказал: «Послушайте, Анна, мне кажется, что сегодня ночью, в двенадцать часов, покойная тетушка подходила к этому стенному шкафу и принимала капли!» Слова эти, по-видимому, нимало не изумили старуху, и она отвечала тихо, при этом с покрытого морщинами ее лица исчезли следы последнего старческого румянца. «Разве сегодня Воздвиженье? Ведь 3 мая прошло давно».
Форма 876 должна идти за подписью вашего вышестоящего начальника
Больше я не мог ничего добиться; старуха ушла, а я, не прикоснувшись к завтраку, выбежал на улицу, чтобы разогнать следы тяжелого ночного кошмара, начавшего было снова мною овладевать. К ночи Анна догадалась без приказа перенести мою постель из прежней комнаты в уютный, выходивший на улицу кабинет. С тех пор я не говорил о призраке ни с ней, ни с советником и вас прошу об этом никому не рассказывать, а то тут пойдут такие пересуды и сплетни, что мне не отделаться от приставаний докучливых любителей потустороннего. Даже в кабинете, где я сплю теперь, мне иногда чудится ночью шум шагов и вздохи, но я намерен потерпеть еще несколько дней, а там без долгих размышлений оставлю тетушкин дом и буду искать другую квартиру.
Александр замолчал, Марцелл же, помолчав несколько секунд, начал:
Бюро СЛУЖБЫ МЕЖДУВЕДОМСТВЕННЫХ СВЯЗЕЙ открыто в среду 5 июля 1987 года.
— Твое приключение с призраком тетушки в самом деле замечательно, но, хотя я и верю, что духовное начало может проявить себя перед нами тем или другим образом, все же твой случай отзывается чем-то слишком обыкновенным и материальным. Я допускаю шаги, вздохи и стоны, но чтобы покойница принимала, как живая, желудочные капли? Это напоминает анекдот о женщине, которая после смерти стала, как кошка, стучать в затворенное окно.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: В случае непредставления документа по форме 876 против вас может быть возбуждено дело о служебном несоответствии.
— Вот самообман, на который очень падка наша природа, — прервал Северин. — Если допустить раз, что мы можем воспринять внешними органами то или другое возможное проявление чужого духовного начала, то почему же наш дух начинает тотчас же умничать и устанавливать, какие из этих проявлений возможны, а какие нет? По твоей теории, любезный Марцелл, дух может шуметь туфлями, вздыхать, стонать, но никоим образом не откупоривать бутылки или что-нибудь глотать. Вспомните замечательное явление, происходящее во время сна, когда дух наш склонен престранным образом сцеплять понятия о высших представлениях с самыми обыденными явлениями жизни, не разбирая, действительно ли подходят они друг к другу или нет, — и таким образом рождается целый ряд трагикомических положений. Почему же не допустить этого коренящегося в нашей несовершенной природе свойства и в духе, покинувшем бренное тело, особенно когда ему дозволено до некоторой степени приблизиться к сферам прежней жизни? Капризная воля и влияние чужого духовного начала имеет в таком случае полную возможность обуславливать на свой лад ряд явлений, воспринимаемых внешними чувствами того, кто вступил в их очарованный круг, и было бы крайне смешно устанавливать для этих явлений какую-либо скроенную норму. Замечательно, что лунатики, эти активные сновидцы, по большей части занимаются самыми обыденнейшими в жизни делами. Я знал одного, который в каждое полнолуние отправлялся в конюшню, выводил из стойла лошадь, седлал ее, снова расседлывал, опять ставил в стойло и затем возвращался в постель. Все, что я говорю, впрочем, отрывочные мысли, и я повторяю только…
ИСКЛЮЧЕНИЙ НЕ БЫВАЕТ.
— Так ты веришь в тетушкин призрак? — вдруг прервал Северина заметно побледневший Александр.
— Чему он только не верит? — воскликнул Марцелл. — Да ведь и я верю тоже, хотя и не считаю себя таким примерным духовидцем, как Северин. Если на то пошло, так и я не скрою, что в моей комнате тоже завелся дух, напугавший меня до смерти, пожалуй, еще больше, чем Александра.
Перевел с английского М. БЕЛЕНЬКИЙ
— А со мной разве не было того же, — пробормотал Северин.
— Приехав сюда, — продолжал Марцелл, — нанял я на Фридрихштрассе чистую, меблированную комнатку и точно так же, как Александр, бросился, измученный усталостью, в постель. Проспав около часа, вдруг почувствовал я, что свет проник мне в глаза сквозь закрытые веки. Я взглянул — и представьте мой ужас! Возле самой кровати стояла длинная, худая фигура со страшным, мертвенно бледным лицом и глядела на меня огромными неподвижными глазами. Белая рубашка висела у нее на плечах, открывая часть груди, которая, как мне показалось, была покрыта кровью. В левой руке держала она подсвечник с двумя зажженными свечами, а в правой — большой наполненный водой стакан. В ужасе, не будучи в состоянии вымолвить ни слова, смотрел я, как это страшное призрачное существо вдруг стало с каким-то диким визгом раскачивать и стакан, и подсвечник. Мною овладел точно такой же страх от близкого присутствия духа, о котором упомянул и Александр. Все медленнее и медленнее становилось раскачивание и наконец прекратилось совершенно. Вместо того послышалось в комнате тихое пение, и в конце концов призрак удалился медленными шагами, оскалившись на меня ужасной улыбкой. Долго не мог я прийти в себя, но все же, опомнившись, выскочил из кровати и, подбежав к двери, которую забыл запереть, ложась спать, поспешно закрыл ее на задвижку. Мне и прежде приходилось, особенно во время походов, вдруг проснувшись, увидеть возле своей постели незнакомого человека, но это меня никогда не пугало, а потому на этот раз я был вполне убежден, что в этом последнем случае замешана потусторонняя сила.
Николас МОНСАРРАТ
Утром я хотел пойти к своей хозяйке рассказать ей, какое страшное видение смутило мой сон, но, выйдя в коридор, я вдруг увидел, что из двери комнаты, прямо напротив моей, вышла длинная, худая фигура, закутанная в шлафрок. Взглянув, я сразу же узнал бледные щеки и дикие блуждающие глаза ночного призрака, и хотя в ту минуту понял сам, что мертвеца такого рода можно и поколотить, и сбросить с лестницы, все же должен сознаться, что мой ночной страх вернулся ко мне снова, и я опрометью хотел кинуться вниз по лестнице. Но призрак внезапно загородил мне дорогу, схватил меня за обе руки и спросил с милой улыбкой самым дружеским тоном: «Ну что, любезный сосед, каково провели вы ночь на новом месте?» Я, нимало не колеблясь, рассказал ему мое приключение, сказав также, что считаю, что именно его принял за привидение, и в заключение выразил мою душевную радость, что не заставил его самым чувствительным образом поплатиться за неприятельское вторжение в чужую комнату, прибавив, впрочем, что в будущем за себя не ручаюсь.
ЖЕСТОКОЕ МОРЕ
[7]