Далан оказался прав. Длинная галера принца мчалась впереди бури, и возле южного мыса Креноса корабли встретились.
— Одно хорошо, — заметил Далан, раздавая гребцам оружие. — У них на веслах невольники, а у нас — свободные люди и к тому же воины. Они с Цирены и не запросят пощады. Зато у нас нет солдат, а у Гарникора есть.
— Это моя вина, — хмуро произнес Элак. — Если бы я не потащил принца по своему следу…
— Забудь об этом, — Ликон выкатился из-под палубы с мечом в руке, распространяя вокруг сильный спиртной, запах. — Мы повесим этого пса за ноги на его собственной мачте. А кроме того, клянусь Иштар, за такую девушку стоит подраться!
Велия, выглядевшая в просторной тунике стройным юношей, весело рассмеялась.
— Спасибо, Ликон. По крайней мере, мне не придется возвращаться к Гарникору. Здесь можно погибнуть многими способами… и быстро.
— Не думай об этом, — вмешался Элак. — Хотя, возможно, ты права. Трудно радоваться жизни, когда с тебя сдерут кожу. А это любимая пытка принца.
Небо потемнело, налетел ветер. Команда, все с мечами на поясах, склонилась над веслами. На корабле Гарникора спустили парус, но двойной ряд весел быстро гнал галеру вперед.
— Они идут на таран, — буркнул Далан. — Но для этой игры нужны два игрока. Приготовиться.
Перекрывая рев ветра, он отдал команду. Весла поднялись, корабль повернулся, стрингеры затрещали и застонали, когда обе галеры почти столкнулись носами.
— Весла вверх! — рявкнул Далан. — Бросай крюки!
Он собирался обездвижить галеру Гарникора, ломая один ряд ее весел, но опоздал. Дюжина крюков взлетела в воздух, цепи натянулись, соединяя корабли, и через борт хлынула орущая волна жаждущих крови воинов.
— Иди в каюту, — приказал Элак Велии, но она не послушалась. С мечом в руке девушка спокойно стояла рядом с ним, по бокам ее заняли места Ликон и Далан. Гребцы схватились за оружие и встретили нападающих. Ослепительно заблестели клинки.
— Останься здесь, Ликон, — приказал Элак другу. — Охраняй Велию.
И он прыгнул в гущу схватки. Пролетело несколько стрел, но галера раскачивалась и ныряла на волне, не позволяя точно прицелиться. Ветер дул все сильнее, небо темнело все больше.
— Элак, берегись! — донесся крик Ликона.
Элак увернулся от удара, нанесенного словно ниоткуда, и увидел оскаленное, смуглое лицо. Меч его ослепительно сверкнул, метнулся вперед, и враг рухнул на палубу, плюясь кровью. Элак заметил Гарникора, тот, яростно ругаясь, пробивался к нему.
Оба корабля раскачивались на волнах. Краем глаза Элак заметил вспышку огня — это вступил в сражение Далан, и чары перевесили чашу весов в его пользу. Люди способны противостоять холодной стали, но не пламени, которое безумствует в воздухе, оставляя за собой обожженные трупы. Схватка сместилась к бортам, а затем еще дальше, на галеру Гарникора. Там же оказались принц с Элаком, который вдруг услышал торжествующий рев Далана и возглас Велии…
Катастрофа пришла внезапно: удар дикого, ледяного ветра, обрушился на корабли, оторвал их друг от друга и швырнул на обезумевшую воду. Элак увидел галеру Далана, уходившую все дальше, услышал радостный вопль Гарникора и заметил, что принц бросается к нему. Он напряг мышцы, прыгнул и только в воздухе понял, что расстояние слишком велико.
Соленая вода ворвалась ему в ноздри, он задыхался. Отчаянно стискивая меч, он камнем пошел на дно. Потом с трудом поплыл вверх, в сторону смутного зеленого света. Ему удалось не захлебнуться, он ухватился за обломок весла и удержался на поверхности среди беснующихся волн. Однако темнота в конце концов захлестнула его, и он оказался среди теней.
Тени эти язвительно шептали что-то — расплывчатые фигуры с голубыми глазами Эльфа, мчавшиеся куда-то по своим непонятным делам… призрачные видения, необычайные и удивительные… и лица Велии, Ликона и Далана, обеспокоенные и испуганные. Они искали его, он знал это и пытался послать им весточку, но тут мысли развеялись и исчезли…
5. ЖИТЕЛИ ОСТРОВА
Он приходил в себя постепенно, чувствуя в груди тупую боль. С трудом подняв веки, Элак увидел тучи, клубящиеся на сером небе. Недалеко волны с тихим шумом лизали песок. Он попытался сесть и обнаружил, что у него связаны руки.
Элак осмотрелся. Его окружали высокие обрывы, призраками нависавшие со всех сторон. Только доступ к морю был открыт. Какое-то движение привлекло его внимание к каменной стене, вздымавшейся в двадцати футах за ним. В ней была узкая щель, из нее только что вышел человек.
Элак невольно вздрогнул — перед ним стоял пикт, представитель почти легендарной расы, владевшей этой землей так много веков назад, что ныне само их существование было почти полностью забыто. Белые люди с востока сражались с пиктами и убивали их без жалости. Здесь, на острове Кренос, жили, вероятно, последние остатки этого народа.
Мужчина был темнокожим, очень низким — всего пять футов роста — и совершенно безволосым. Даже веки, прикрывающие бледные глаза, были лишены ресниц. Одежда его состояла из одной набедренной повязки, а под гладкой кожей перекатывались мощные мускулы. Черты лица его напоминали животное, и Элак вспомнил легенды, утверждавшие, что пикты были переходной стадией от животного к человеку и обладали способностями, утраченными на высших ступенях эволюции.
Держа в руке нож, пикт склонился над пленником. Голос его был низким и горловым, так что Элак с трудом понимал слова.
— Вставай, чужеземец. Медленно.
Элак с некоторым усилием поднялся, стараясь не совершать резких движений. С сожалением заметил он, что его меч пропал, а ноги тоже связаны ремнем.
Пикт толкнул его в сторону прохода в скале. Тот становился все уже, так что широкие плечи Элака то и дело задевали за стены. Потом, когда они начали спускаться вниз, проход вновь расширился. Элак прикинул, не стоит ли напасть на конвоира, но связанный и без оружия он мог только погибнуть. Скоро он почувствовал под ногами невидимые в темноте ступени.
— Осторожно, — послышался хриплый голос пикта. — Не очень быстро.
Элак послушно замедлил шаги. Впереди показался свет, проход расширился, и он увидел высеченный в камне коридор.
В нем было двести футов длины, а освещали его бронзовые лампы, горевшие в нишах. С одной стороны монотонность серого камня нарушал ряд железных дверей с зарешеченными окошками, с другой был лишь грубо обработанный камень. Элак остановился.
Нож пикта коснулся кожи на затылке пленника. Элак обернулся и увидел еще двух карликов, с мечами длиннее их самих, стоявших за спиной первого. Все трое были одинаково безволосы и темнокожи.
Подталкивая, его погнали по коридору. За железными дверями он видел пленников-атлантов, иные были в кожаных куртках и доспехах, а иные и вовсе голые.
Обращенные к нему лица выражали сильный страх, никто не смел заговорить громко. Люди шепотом проклинали пиктов, а те только усмехались. Злобная радость сверкала в их холодных глазах.
В конце туннеля они остановились. Первый пикт взмахнул рукой, один из его спутников поднял большой железный брус, и Элака втолкнули в камеру.
Лязгнул металл — брус опустился на место. Высеченная в камне камера была пуста, но в противоположной стене находилась еще одна дверь — гладкая железная плита.
Пикты неторопливо удалялись по коридору, а железная плита очень медленно начала отклоняться внутрь.
Через возникшее отверстие в камеру вполз какой-то человек. Рваная одежда прикрывала его исхудавшее тело, спутанные золотистые волосы обрамляли лицо. Пустые глаза были печальны, а с искривленных губ стекала струйка слюны. Дверь за спиной чужака беззвучно закрылась. Элак бросился вперед, но успел увидеть лишь отрезок мрачного коридора и ничего больше.
Мужчина скорчился в углу, он дрожал и тихо постанывал. Элак пригляделся к нему.
— Кто ты? — спросил он. — Ты меня понимаешь?
— Да… да, понимаю. Тень забрала Халфгара, моего сына. Тень в бассейне…
Отчаяние и страх исказили бородатое лицо. Элак глянул в сторону двери, закрывшейся таинственным образом. В чем тут дело с этой… тенью?
Мужчина печально смотрел на Элака.
— Маг Эльф отдал меня пиктам. Мой сын Халфгар попал сюда вместе со мной, потому что сражался с людьми Эльфа. Они…
Элак наклонился над ним.
— Эльф? Значит, эти карлики, пикты, его знают?
— Да. Они служат ему. Учат его чарам, а взамен он дает им сильных мужчин, которых которых они приносят в жертву своим богам. Веками живут они на Креносе и поклоняются… — голос чужака упал до неразборчивого шепота, в глазах сверкнуло безумие. — Тень забрала моего сына. Дверь открылась, и я вошел в коридор, где был бассейн. На воду падала тень. Она бросилась ко мне, а когда я попятился, коснулась. Она не была голодна, ведь она только что поглотила моего сына… забрала его, пока я спал… Есть двери, которые нельзя открывать…
Шепот стих, глаза мужчины расширились. Он вскочил на ноги, обломанными ногтями разрывая себе грудь, выдирая из нее полосы кожи и мяса. Страшный, сверлящий уши крик эхом отразился от стен камеры. Потом мужчина безвольным комком упал в углу камеры. Бородатое лицо смотрело вверх невидящими глазами, и Элак понял, что он мертв.
Услышав тихий шелест, он оглянулся. Медленно, очень медленно открывалась железная дверь. Со стороны Неведомого, ждущего по ту сторону прохода, сочился в камеру туманный, серый свет.
Послышался плеск воды…
Черная галера Далана лежала, выброшенная на берег острова Кренос, искалеченная бурей. Ветер, швырнувший корабль на песок, погнал судно Гарникора на север, и оно исчезло за горизонтом. Гребцы принялись заделывать щели в корпусе и устранять повреждения, а Далан в своей каюте склонился над хрустальной сферой. Глубокие морщинь! избороздили его лоб. Велия и Ликон стояли рядом и, вглядываясь в сферу, следили за образами, мелькавшими в ее глубине.
— Чары Эльфа могущественны, — проворчал друид.
— Он противостоит мне на каждом шагу, и все-таки…
— Элак жив? — с беспокойством спросила Велия. — Почему ты не хочешь сказать мне?
— Потому что сам не знаю. Тише, девушка. Заклятия Эльфа сталкиваются с моими, и я ничего не вижу… пока.
Он снова заглянул в поблескивающий шар. Ликон пожал руку девушки, стараясь ободрить ее.
Вдруг Далан облегченно вздохнул.
— Наконец-то! Он жив, видите?
В кристалле появился образ, маленькое изображение пляжа, окруженного скалами. Под одной из них лежал человек, связанный и без сознания.
— Хвала Иштар! — воскликнул Ликон. — Это далеко? Я пойду за ним.
— Подожди! — оборвал его друид. — Я знаю это место. Союзники Эльфа, пикты, устроили там подземное святилище и… Смотрите!
Велия тихо вскрикнула. В кристалле что-то шевельнулось: какой-то карлик появился из щели в Скале и подошел к распростертому на леске Элаку. Они молча смотрели, как тот подталкивает пленника, заставляя встать, а затем уводит во тьму. На мгновенье глубокая чернота заполнила шар, потом он посветлел, показав длинный коридор, высеченный в камне. Трое темнокожих карликов подталкивали Элака вперед.
— О Мидер! — мертвым голосом пробормотал Далан.
— Он в святилище и, значит, должен быть принесен в жертву…
— Ни за что, пока я жив! — рявкнул Ликон. — Далеко до этого капища? Команда вооружена и умеет пользоваться оружием. Говори, куда идти, Далан, на север или на юг? — Он стоял в дверях и с грозной улыбкой поглаживал рукоять меча. — Я перережу всех этих дьяволов.
— Хорошо. Иди на юг, Ликон, и как можно быстрее. Ты узнаешь место?
— Узнаю. Далеко до него?
— Полчаса ходьбы, если поторопитесь. — Друид оглянулся на сферу. — Я останусь здесь. Ты должен победить пиктов, а мое дело — Эльф. И… Внезапно его большие ладони схватили кристалл. — Поспеши, Ликон. Элак в опасности… в смертельной опасности!
Ликон толкнул дверь и выскочил на палубу, его пронзительный голос нарушил тишину утра. Матросы вскочили на ноги, отбросили весла и молотки, похватали мечи и топоры и через борт спрыгнули на песок. Подгоняемые проклятиями Ликона, они со всех ног помчались на юг.
Вместе с ними, не отставая от Ликона, бежала Велия. В ее глазах горела жажда сражения, грозная улыбка кривила губы. Они бежали так быстро, что добрались к пляжу еще до того, как минули полчаса. Ликон узнал щель в камне и остановил людей, сам выйдя вперед.
Он испытывал странное беспокойство, когда с обнаженным мечом в руке ступил в темноту, стараясь что-нибудь увидеть в ней. Что-то шевельнулось там, и он рубанул мечом врага, которого скорее почувствовал, чем заметил. Сталь оцарапала, ему бедро, но его клинок рассек тело и заскрежетал по кости. Раздался писклявый, почти нечеловеческий вопль. Охваченный яростью, Ликон бил снова и снова, прокладывая дорогу сквозь мягкие тела, падавшие под его ударами.
Матросы, ведомые Велией, ворвались в святилище, и пикты, таившиеся в темноте, накинулись на них, воя от ярости. Все смешались в безумии битвы, хаосе криков, проклятий и стонов умирающих. Наконец Ликон пробился; пикты, словно крысы, разбегались от ударов его меча.
Перед ним открылся слабо освещенный коридор с рядом зарешеченных дверей с одной стороны. Ликон зарубил карлика, бросившегося на него с ножом, остальных, еще живых, оставил Велии и команде, а сам побежал по туннелю, заглядывая по пути в камеры. Узники умоляюще вытягивали руки, прося освободить, но Элака среди них не было.
Дверь в конце коридора была открыта, и Ликон перескочил через порог, оказавшись в пустой камере с приоткрытой железной дверью напротив входа. Он двинулся в ту сторону; красные капли крови стекали с клинка на камень пола.
Где-то рядом тихо плескалась вода…
6. НОЧЬ БОГОВ
Элак переступил порог и оказался в узком коридоре, залитом серым светом. Перед ним раскинулась волнующаяся, искрящаяся в холодном сиянии поверхность воды.
Внезапно послышался голос Далана, тихий, доносящийся словно из воздуха:
— Элак! Элак!
— Далан! Где ты? — прошептал он и огляделся, но увидел только голые стены.
— Нет времени, Элак, — голос друида зазвучал резко. — Тень приближается, когда мы говорим. Прыгай в бассейн и сразу же ныряй. В конце коридора…
Элак еще колебался.
— Но где ты?
— Нет времени для разговоров. Торопись…
Страх в голосе Далана заставил Элака действовать. Он рысью пробежал по коридору и остановился на краю квадратного бассейна. Тот выглядел не слишком-то грозно, так же как и заполняющая его зеленоватая вода. Однако под ней таилась угроза. А на поверхность легла Тень.
Тень человека, отбрасываемая… пустотой! Необъяснимым образом он видел на поверхности воды непрозрачный силуэт, темневший по мере того, как бледнело слабое свечение в коридоре.
— Берегись, Элак! — предупредил его голос Далана.
Элак обернулся и увидел темнокожего карлика. Тот был уже совсем рядом, бледные глаза пылали на яростном зверином лице. В руке он сжимал нож.
Они схватились на краю бассейна и, сцепившись, повалились на пол. Скользкое тело пикта змеей извивалось в руках Элака. Сталь царапнула камень. Пальцы Элака безжалостно стискивали руку, державшую стилет, а карлик резким рывком направил клинок вниз, коснувшись острием груди противника. Изрыгая проклятия, они перекатились и… рухнули в пустоту.
Бассейн поглотил их, втянул в ледяную, как полярные моря, бирюзово-голубую воду. Элак видел лишь эту всеобъемлющую голубизну. Он погружался, задыхаясь без воздуха, и боролся с тревогой, мешавшей думать. Неужели у этого бассейна нет дна?
Сапфировый оттенок сменился глубоким индиго, пенящимся перед его глазами самыми фантастическими узорами. Элак понял, что вокруг него не вода — будь так, он утонул бы еще несколько минут назад. Он чувствовал все более быстрое течение, и вдруг страшный холод ворвался в глубь его разума. Вокруг все резко изменилось.
Он втянул в легкие воздух, затхлый и мертвый, словно им давным-давно передышали, и все-таки удивительно бодрящий. Расплывчатые мерцающие тени кружились вокруг, а затем из темноты выплыло смуглое лицо пикта, похожее на маску демона.
Бледные глаза грозно уставились на него, стилет опустился и вонзился в землю, когда Элак перекатился на бок. Он попытался схватить руку карлика, промахнулся, бросился на него и повалил на землю своей тяжестью. Однако так и не сумел обездвижить мускулистое, скользкое тело.
Пикт вскочил на ноги, оскалил зубы. Элак ударил его лбом в лицо, почувствовал кровь, заливающую глаза, и стряхнул с век красные капли.
Потом он отпустил ладонь карлика, поднял руки и схватил его за горло своими жилистыми ладонями, привыкшими к мечу и топору. Острие ножа скользнуло по его груди, однако пикт ударил слишком поздно.
Узкие пальцы Элака сомкнулись на скользкой шее, сквозь кожу проступили жилы, толстые, как канаты. Раздался тихий треск, и крик агонии замер в горле врага, не успев прорваться наружу.
Бледные глаза остекленели, тело безвольно повисло.
Элак разогнулся и удивленно посмотрел по сторонам.
То, что он увидел, не было земным пейзажем. Изменчивые тусклые комбинации цветов кружились вокруг, сплетаясь в холодном воздухе. Это напоминало тени деревьев, нарисованные солнцем на белой скале, дрожащие арабески танцующих на ветру листьев. Однако необычайные тени существовали не только на глинистой почве под его ногами, они были везде. Одинокий стоял он среди фантастических переплетений мрачных теней.
Танцующие бесцветные тени… Но вправду ли бесцветные? Пожалуй, ему никогда не узнать цвета гротескного переплетения, опутывающего его паутиной магии. Хотя разум говорил ему, что он видит краски, глаза утверждали, что все не так.
Внезапно опустилась тьма и поглотила его. Послышались шаги, они быстро приближались. С чудовищным грохотом циклопических ног что-то прошагало мимо, и гром этой поступи потряс равнину. Не было слышно ничего, кроме титанических шагов.
Потом шаги стихли вдали, тьма рассеялась. Вновь в воздухе закружились мерцающие тени, вновь они стали черными.
Элак услышал шум крыльев. Что-то летело очень высоко, стеная жалобно и протяжно. Это походило на крик потерянной души, бредущей сквозь вечную ночь. Элак почувствовал гнетущий страх, угрозу большую, чем можно себе представить, какую испытываешь лишь перед чем-то настолько чуждым, что тело само съеживается и инстинктивно дрожит. Он знал, что оказался там, где человеку быть нельзя.
— Элак…
Словно откуда-то издалека донеслись тихие слова… голос Далана. Элак прошептал имя друида, и вновь услышал далекий голос:
— Ты попал в опасное место, Элак, но ты еще жив. Кристалл говорит мне, что люди Ликона добивают последних пиктов… Ты очень далеко, Элак, но я спешу к тебе, и Мидер помогает мне.
Снова тьма и удары крыльев. Страшная сила сотрясла тело Элака, словно копье, разбивающееся о щит, и исчезла, а темнота прояснилась, снова явив ползающие тени.
— Ты оказался среди богов, Элак, — донесся шепот Далана. — Ты уже не в Атлантиде, даже не на Земле. Ты попал в далекую страну, к тем, кого поглотила Тень, к богам. Но не к богам Атлантиды или викингов, а к богам мертвых. Вокруг тебя бродят те, чьи тела не похожи на наши, а жизнь чужда нашей жизни. Я иду, Элак…
Сладко и пронзительно прозвучала во тьме струна арфы. Голос Далана растаял вдали, а инструмент вновь зарыдал. Мелодичная музыка стала громче, это была песнь, слова которой — Элак не сомневался в этом — были сложены не на земном языке.
— Элак! — воскликнул друид, удивленный и испуганный. — Магия Эльфа превосходит мои чары. Он…
На мгновенье стало тихо, а потом прозвучал мягкий голос:
— Далан, — прошептал он. — Далан и Элак… мои враги. Теперь ты умрешь, Элак, потому что друид не сможет прийти тебе на помощь. Сила моей арфы остановит его.
Голос Далана очень тихо произнес имя Элака, потом еще раз и наконец умолк. Тени плавали в сером воздухе. Элак машинально потянулся к поясу, но не нашел оружия. Тогда он склонился и вырвал нож из закоченевших пальцев пикта. Он чувствовал, как его охватывает отчаяние. Как он может бороться с Эльфом, одинокий в этом затерянном аду, и без помощи Далана?
— Твоя гибель близка, — прошептал Эльф, и струна арфы издала таинственный, полный сладости звук. — Ты жив, Элак, а в Рагнареке нет жизни. Есть только мертвые боги и пыль человеческих душ.
Тени замедлили свой танец и остановились. Арфа Эльфа умолкла, воцарилась абсолютная тишина.
И тогда, далекая и большая, вздымаясь высоко над горизонтом, в воздухе начала формироваться Тень. Она имела человеческие очертания, но от ее мрачного ядра веяло такой угрозой, что Элак отчаянно стиснул пальцы на рукояти ножа. Он задрожал от страха, который охватывает душу человека, когда та оказывается лицом к лицу с Неизвестным.
7. СОЛОНАЛА И МИДЕР
Что-то зашелестело сзади, и Элак быстро обернулся, поднимая нож. Однако то, что он увидел, заставило его замереть. Даже в сером полумраке он ощутил нечто фантастическое в той фигуре, что появилась из тени. Однако та приветствовала его дружеским жестом, а потом посмотрела туда, где над горизонтом мрачнела и разрасталась Тень. Быстро склонившись над убитым пиктом, фигура шевельнула смуглыми руками… и карлик дрогнул, поднялся и застыл, как кукла.
Он был мертв, в этом Элак не сомневался. Лысая голова безвольно клонилась к поникшему плечу. Элак не видел его лица, но интуиция подсказывала ему, что искра жизни не вспыхнула в пустых глазах. Холодок пробежал у него по спине.
Пикт повернулся, качнулся и побежал туда, где ждала черная громада Тени. Элак почувствовал, как мягкая ладонь скользнула ему в руку, посмотрел вниз и увидел бледное лицо девушки, внимательно разглядывающей его.
Она потянула его за собой, и он повиновался ей с вымученной улыбкой. В конце концов, что могло быть хуже, чем этот ад? Они Шли, а вокруг них кружились тени. Наконец тихий голос произнес:
— Пожалуй, теперь мы в безопасности.
— Ты знаешь язык Атлантиды? — удивился он, и девушка засмеялась в ответ.
— Я говорю на собственном языке. Здесь все едины. Как Тень приходит к каждому в ином виде, и все-таки является одним и тем же, так и все языки звучат здесь одинаково. Мир, где я жила, далеко отсюда. Как твое имя?
— Элак. А как же Тень?
— Она исчезла. Видишь?
Он оглянулся через плечо, но не заметил ничего, кроме танцующих цветных бликов.
— Я оживила мертвое существо, — продолжала невидимая в темноте девушка, — и послала его Тени, чтобы мы могли бежать, пока Она насыщается. На какое-то время мы в безопасности, Элак.
Девушка умолкла. Когда темнота рассеялась, они оказались перед входом в пещеру, открывшимся в стене вала, уходящего вверх и исчезающего в тумане. Бесформенный плоский камень прикрывал вход. Они вошли, и спутница Элака ускорила шаги.
— Идем, — поторопила она. — Нужно укрыться здесь, хотя бы на время.
Однако Элак схватил и стиснул ее плечи пальцами, удивление придало ему сил. Только теперь он заметил, что спутница его не принадлежит ни к одной из земных рас.
Девушка-сатир! Девушка-фавн, стройная, белая и чистая, как холодный мрамор, с округлыми грудями и рыжевато-золотистыми волосами, мягкими волнами спадающими на гладкие плечи. До пояса она была человеком, однако ниже всякое сходство с людьми кончалось и начиналась чистая небывальщина.
Ее ноги, поросшие золотистой шерстью, были изогнуты, как у животного, но не на манер неуклюжих копыт козла, а скорее, как ноги грациозной лани, кончающиеся маленькими копытцами, которые золотисто поблескивали в слабом свете. Лицо, несмотря на классическую красоту, было не менее необычно. Ни одна из земных девушек не имела золотых глаз, похожих на два озерка расплавленного металла, без белков и зрачков, которые, подобно кошачьим, не мигая всматривались в Элака. Формой лица она тоже неуловимо напоминала кошку. Девушка улыбнулась.
— Я кажусь тебе необычной? — спросила она. — Ты тоже необычен, Элак. Но ведь существует еще множество миров, кроме твоего.
— Похоже на то. Клянусь Бэлом, это, должно быть, просто безумный сон!
Она подтолкнула его в глубь пещеры. Слабый свет обшаривал уголки, фиолетовую парчу, которая скрывала камень стен. На полу лежали подушки.
— Меня зовут Солонала, — представилась девушкафавн, грациозно усаживаясь в маленькое гнездышко из мягких подушек. — Тебя тоже привели сюда чары Эльфа?
Элак не ответил, зачарованно глядя на ее удивительные ноги. Солонала тоже взглянула на них, улыбнулась и тихонько стукнула копытцами.
— Мы созданы по разным образцам. Элак кивнул.
— Да, хотя… Эльф, ты сказала? Ты его знаешь?
— Да, я знаю его и боролась с ним. Страна, которой я когда-то владела, лежит далеко отсюда и далеко от твоей земли. Однако мощь Эльфа позволяет ему путешествовать между мирами. Когда он явился в мой, я увидела в нем зло и попыталась его уничтожить. Но он оказался сильнее.
Она пожала стройными плечами.
— Так я попала сюда, точнее, Эльф прогнал меня. Он не мог меня убить, потому что я не человек и разложение, которое однажды уничтожит твое тело, не может коснуться меня. Однако он запер меня в этой стране, где рано или поздно меня поглотит Тень…
— А что такое эта Тень?
Блестящие золотые глаза взглянули на Элака.
— Ты видел ее как тень человека, правда? Человека, подобного тебе. А я видела ее как тень Солоналы. Каждое существо видит в Тени свою собственную… потому что так оно и есть. Это окончательная смерть и уничтожение. Это место — ее жилище, но она может проникать и в другие миры. Если будут открыты ворота. Ворота, подобные бассейну в подземном святилище пиктов.
— Именно здесь пребывают мертвые боги, — голос ее понизился до шепота. — Ты должен был слышать их, Элак. Когда они приходят, всегда наступает тьма, ибо они бродят по этой затерянной стране одинокие, среди вечной ночи.
В тишине прозвучал мягкий, бесконечно далекий звук, словно тронули струну арфы. Он ворвался в разум Элака, и он, почти не отдавая себе отчета в том, что услышал его, почувствовал неодолимую сонливость. Солонала настороженно поглядывала на него своими золотыми глазами.
— Я чувствую магию, — прошептала она.
Голос арфы продолжал звучать, окутывая Элака дымкой сна. Погружаясь в дрему, он еще увидел, как склонилось над ним удивленное личико Солоналы… а потом все пропало.
Элак спал. Он вновь находился в каюте черной галеры, где Далан смотрел в свой хрустальный шар. Внутри шара расцвел огонь, и он все рос, поднимался, пока не повис над блестящей лысиной друида.
Пурпурный кончик пламени изогнулся вниз, превратился в мерцающую розу огня, он покачивался и дрожал, подвешенный в воздухе. Далан молился.
— Выслушай меня, Мидер, Бог Друидов, Владыка Пламени. Пусть длань твоя защитит этого человека от Тени…
Тихий голос арфы рассеял видение. Как в тумане Элак увидел лицо Солоналы с приоткрытыми губами, расплывающееся в серебристых испарениях.
И вновь арфа ударила своим колдовским шепотом в сонный разум Элака… Арфа Эльфа, источающая смертельную магию!
— Элак! — Это был голос Далана.
Гневно зазвенела арфа, но крик перекрыл ее звук.
— Элак! Помоги, Мидер… Элак, услышь меня!
Элак окончательно проснулся, рука его потянулась к ножу на поясе. Откуда-то снаружи доносился тихий голос. Встав, он бесшумно направился к выходу и остановился, широко раскрыв глаза от удивления. На плоском камне перед пещерой присела Солонала; ее светлая фигура сияла среди изменчивых теней, а вокруг копошилась толпа мерзких белых существ, склоненных в — позах слепого обожания. Они двигались так быстро, что он не смог бы даже описать их. Впрочем, не было времени приглядываться; как только он появился, девушка заметила его и повелительным жестом вытянула вперед руку. Белые существа бросились бежать и быстро исчезли вдали.
Только теперь Элак увидел то, чего не заметил сразу: за Солоналой вырастала грозная, страшная Тень!
Девушка опустила руку.
— Чары Эльфа привели Тень, пока ты спал, — объяснила она. — Я не могла тебя разбудить, сколько ни пыталась. Эти крошки… я создала их. Это живые существа, они утолят голод Тени, а мы тем временем попытаемся бежать. Может, нам повезет.
Она умолкла, не веря сама себе. Внезапно прозвучал громкий голос Далана:
— Смелее, Элак! Я иду! Иду с помощью!
И шепот Эльфа — бесплотный, мягкий, насмешливый:
— Что может сделать Мидер в борьбе с Тенью, друид? Твой бог живой, а в Рагнареке нет жизни.
Огромная Тень на горизонте сгустилась, мерцающие тени в воздухе закружились быстрее, словно испуганные.
Элак заметил, что Тень как бы сворачивается и ныряет к ним. Солонала, дрожа, прижалась к нему, и он машинально обнял ее рукой. Девушка вскрикнула… но абсолютная тишина заглушила ее голос. Обоих накрыла тьма. Они соединились с Тенью, стали ничем, полной и окончательной пустотой. У Элака осталось лишь сознание силы, космической мощи Тени, страшной в своем могуществе, не знающем границ. Кроме этого сознания не существовало ничего. Он уже не прижимал к себе Солоналу, чувствуя, как крепость его души, его разум крошится под напором Тени.
И вдруг забрезжила надежда. Элак не понял, откуда она пришла, но вдруг он перестал быть частью Тени. Чтото поднимало его, вытаскивало из засасывающей пустоты уничтожения.
Послышался голос друида, напряженный, но торжествующий:
— Мидер! О, Мидер, Господин Дуба и Огня, спаси его!
Вспыхнул свет — теплое розовое пламя, — и его сияние открыло ему фигуру Солоналы, ее неземную красоту… а также то, на чем она стояла. Это была ладонь.
Гигантская восьмипалая ладонь, которая не могла принадлежать никому из земных созданий. Ладонь самого Мидера, который внял молитве Далана и явился во владения Тени.
Ладонь пошла вверх, поднимая Элака и Солоналу…
…и остановилась. Снова вернулся мрак и скрыл розовые стены, сотканные из пламени. Море тени залило их, словно волна прилива, и ладонь начала опускаться, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее.
Раздался отчаянный крик Далана. И тихий смех Эльфа.
Солонала опустилась на колени перёд Элаком, обняла за шею своими хрупкими руками и коснулась губами его губ. Потом, прежде чем он успел шевельнуться, отскочила и бросилась в пустоту. На долгую, как столетие, секунду ее бледно-золотистая фигурка повисла над бездной черноты… и пропала. Элак вскочил, когда до него донесся ее жалобный крик.
Он опоздал. Ладонь бога пошла вверх, и Элак упал на колени, пытаясь доползти до места, где исчезла девушка, но вокруг была уже только темнота, стоны и вой обезумевшего ветра.
8. ПРИБЫТИЕ В ЦИРЕНУ
— Элак! — Это был голос Ликона.
Элак открыл глаза: бледное сияние заполняло помещение. Он лежал в коридоре, ведущем к бассейну в подземном святилище пиктов, а над ним склонялся Ликон; его круглое лицо раскраснелось от возбуждения.
— Ты жив, Элак? Эти проклятые карлики…
Элак глубоко вздохнул и с трудом поднялся. С его одежды и с волос стекала вода. Он посмотрел туда, где блестела поверхность бассейна, голубая и спокойная, свободная от Тени, еще недавно накрывавшей ее.
— Именно оттуда я тебя и вытащил, — объяснил Ликон, проследив его взгляд. — Ты выскочил из воды не хуже пробки.
— И никого больше не было? Ты больше никого не видел в этом бассейне?
Ликон молчал, глядя в глаза друга. Наконец он покачал головой.
— Нет, — тихо сказал он. — Никого там не было.
А потом уже не было времени для разговоров. Велия привела красных от крови гребцов, закончивших наконец избиение пиктов. Ликон громко похвалялся, сколько карликов убил собственными руками, а потом заявил, что его мучает такая сильная жажда, что он почти готов утолить ее водой.
— Но только почти, — добавил он тут же. — Вернемся на корабль. Буря повредила его не так уж сильно, Элак, и через пару дней мы сможем отправляться.
Черная галера снова плыла на север по Внутреннему Морю. Обогнув остров Кренос, она через вспененные воды направилась дальше, туда, где над горизонтом вырастали обрывистые кручи. Именно там, в самый неожиданный момент, когда корабль уже пристал к берегу, появился корабль принца Гарникора.
— Да раздавит его Мидер! — рявкнул Далан, подходя к борту. Его ряса, покрытая пятнами соли, развевалась на ветру. — Элак, сейчас у нас нет времени сражаться с ними. Нужно собрать вождей и двинуть армии против викингов.
— А как же мой брат? — спроси Элак. — Не забывай о нем.
— Я помню, но его очередь придет позже. Ты не сможешь помочь Орандеру, пока викинги атакуют из крепости Эльфа. Там разместился их штаб, и там же колдун держит твоего брата.
На палубу выскочил Ликон.
— Все Девять Адов и еще дюжина к ним в придачу! — выругался он. Неужели мы боимся Гарникора? Иди вперед, Элак, и забери с собой Далана, а мне оставь парочку гребцов. Мы с ними должны…
— Ты пьян, — спокойно заметил Элак. — Иди проспись.
Он повернулся и посмотрел на длинную галеру, повернувшую к берегу и быстро приближающуюся. После приключения с пиктами он был несколько угнетен, и даже ласки Велии не могли стереть из его памяти образ Солоналы. Самопожертвование девушки-фавна потрясло его больше, чем он мог бы ожидать. Постепенно в нем зрело жгучее желание скрестить оружие с Эльфом и как можно быстрее убить этого мага-менестреля.
Потому он согласился с Даланом.
— Выступаем в глубь суши, так?
— Да, к Лесу Шарн. Там соберутся вожди со своими людьми. Я послал гонца, так что известие разойдется по всей Цирене. Когда войска прибудут в Шарн, мы выступим на север, против крепости Эльфа.
— Хорошо. Однако я бы предпочел иметь свое оружие. Этот меч слишком тяжел. — Элак взмахнул закаленным клинком так, что засвистел воздух. Далан засмеялся.
— Им тоже можно проливать кровь. Идем. Гарникор приблизился на полет стрелы.
С друидом во главе отряд начал подъем на белый обрыв. Они добрались до вершины, когда корабль принца Посейдонии пристал к берегу. Гарникор не стал терять времени и тут же бросился в погоню.
Однако вскоре преследователи остались далеко позади: Далан хорошо знал местность, и его отряд быстро двигался сквозь лесную чащу. Всеобщий энтузиазм передался даже Велии, и она не отставала от мужчин. В ту ночь они разбили лагерь в небольшой котловине у ручья, тихо журчащего среди папоротников и кустов можжевельника.
Элак сидел, глядя на огонь, и рассеянно гладил волосы Велии.
— Хорошо снова оказаться в Цирене, — вздохнул он.
— Не чаял я когда-нибудь пройти по этой земле. Тебе здесь нравится, Велия?
Девушка кивнула. Пламя освещало ее лицо мерцающим светом.
— Это суровая и дикая страна… и, похоже, открытая. Здесь должны жить сильные люди.
— Те, что пришли с севера, сильнее, — буркнул Далан. — По крайней мере, пока у Цирены нет единого вождя.
Он вытянул руку и схватил Ликона, споткнувшегося опасно близко от огня.
— Снова этот пьяный пес, — проворчал он. — Но он хотя бы предан.
— Только богам известно, чего я на самом деле стою,
— ответил ко всеобщему удивлению Ликон, после чего повалился на землю, тихо бормоча что-то. Внезапно он сел, глаза его сверкнули. Послушай, Элак!
Он еще не закончил, когда послышался топот множества ног и хриплый голос Гарникора, выкрикивающего приказы. Враги с криками бросились в атаку.
Резкий голос Элака поднял людей; пламя засверкало на клинках. Секундой позже Гарникор и его команда были уже в круге света от костра.
Люди Далана стойко сопротивлялись. Гарникор рвался к Элаку, и тот с радостью двинулся ему навстречу. Мечи лязгнули, столкнувшись друг с другом, и сила удара вырвала их из рук противников. Обезоруженные, Элак и Гарникор схватились врукопашную — сыплющий проклятьями принц, и его осторожный, молчаливый противник. Они упали, раскидывая в стороны головни из костра.
Внезапно застучали копыта, и кто-то испуганно крикнул:
— Викинги! Осторожно! Викинги! Люди севера!
В котловину с ревом ворвались рыжебородые гиганты.
Как до этого они залили Цирену, так теперь, коля копьями и рубя мечами, неудержимой волной прокатились по лагерю. Люди кричали и умирали, под копытами их лошадей, а те, что уцелели, бежали в лес. Вскоре не осталось уже никого, кроме пришельцев с Севера и двух мужчин, сплетенных в смертельной схватке.
Элак стискивал горло Гарникора, а ноги принца с силой сдавливали ему ребра, не давая дышать: Викинги безуспешно пытались разделить их мечами.
— Гром Тора! — выругался один из них. — Что это за безумцы? Гатрам, они…
Гатрам! При звуке этого имени Элак вырвался из рук противника и вскочил на ноги, не обращая внимания на острия мечей, царапающие ему кожу. Он нашел взглядом рыжебородого гиганта в кольчуге и шлеме, человека некогда сильного, могучего и отважного — человека с мертвым взглядом.
На Элака смотрели помутневшие, холодные и жестокие голубые глаза. Так, значит, вот он какой, Гатрам, вождь викингов, что в союзе с Эльфом пленил брандера, короля Цирены.
— Гатрам? — спросил Гарникор. — Викинг? Мой народ не воюет с викингами. Я из Посейдонии.
Принц выпрямился и вызывающе посмотрел на угрюмого всадника.
Викинг, не говоря ни слова, выбросил ногу, ударив Гарникора обутой в сталь ступней. Брызнула кровь, принц отшатнулся назад, восстановил равновесие, потянулся за оружием, которого не было… и со страшными проклятиями прыгнул на Гатрама.
Конь викинга поднялся на дыбы, и Гарникор повалился под ударами копыт. Гатрам рассмеялся, но глаза его не изменили выражения, когда он смотрел на растянувшегося на земле противника. Потом он взглянул на Элака, и тот почувствовал, как дрожь пробежала по его спине от этого страшного взгляда голубых глаз. Что-то умерло в вожде людей Севера, что-то нечеловеческое было в его глазах.
Гарникор встал, пошатываясь. Гатрам повернул коня в сторону окровавленного пленника и молча слушал, как принц яростно ругается, вне себя от унижения. Наконец викинг заговорил:
— Ты думаешь, я боюсь таких, как ты? Думаешь, меня испугает что-нибудь на этой земле? После того, что мне показал колдун? — Взгляд его был невообразимо страшен в своей холодной жестокости. — Я, который вышел из подземелий цитадели Эльфа, сохранив разум, испугаюсь твоих проклятий?
Он пришпорил коня и исчез в темноте, откуда донесся его приказ:
— Распять этих людей!
9. ВОЖДИ В ШАРНЕ
Слова Гатрама заставили Элака действовать. Он вырвался из рук стражников, однако прежде чем он успел броситься к спасительной стене леса, они схватили его снова. Он отчаянно боролся с ними, но напрасно. Поваленный на землю, он лежал, беспомощный, во власти бородатых, одетых в кольчуги воинов, так же как и Гарникор, лицо которого было одной сплошной раной.
Викинги умело сняли с принца доспехи и потащили его к растущему поблизости дубу. Он проклинал их и пытался вырваться, а его маленькие глазки пылали яростью и страхом. Несмотря на сопротивление, кожаные ремни подняли его тело и прикрепили к мощному дереву. Руки ему выкрутили назад, так что они почти обняли ствол, а затем, используя гвозди и импровизированные молоты, воины с Севера приступили к кровавой работе.
Побледневший Элак смотрел, как железо разрывает тело и дробит кости обреченного, слушал пронзительные крики, срывающиеся с искалеченных губ Гарникора. Наконец викинги оставили его висеть на почти вырванных из суставов руках и отправились за вторым пленником.
Элак напряг мышцы, готовясь к безнадежной борьбе. Внезапно он заметил удивление на бородатых лицах палачей. Викинги смотрели на могучую фигуру в коричневой рясе, стоявшую на краю круга света, отбрасываемого костром.
Это был Далан. Лицо его страшно исказилось от гнева, руки он воздел к небу. Друид молчал, но сама его поза выражала такую страшную угрозу, что воины на мгновенье замерли. Потом с криком бросились к нему, поднимая над головами мечи. Далан сделал руками какой-то жест, словно бросил проклятие во врагов, а потом с его толстых губ слетело слово, чужое и незнакомое.
Мощь была в жесте Далана, и мощь несло слово, которое он произнес. Воздух, казалось, задрожал, напряженный, как перед грозой.
Громовой раскат оглушил Элака, и словно чья-то могучая рука отшвырнула его назад, ослепленного белой стеной пламени. На мгновенье он потерял сознание, а когда пришел в себя, увидел над собой друида. Вполголоса ругаясь, тот старался подняться на ноги. Элак отодвинул его в сторону, встал и огляделся. Лагерь выглядел так, словно в него попала молния. Деревья были опалены, трава почернела, а от викингов остались лишь обожженные трупы в полурасплавленных доспехах.
— О Иштар! — прошептал Элак дрожащим голосом.
— Что здесь произошло, Далан? Это были твои чары? Друид кивнул.
— Это магия огня, которой мне нельзя пользоваться слишком часто. У меня есть власть над пламенем, Элак, а огонь существует на Небе так же, как и на Земле. С помощью Мидера я вызвал молнию. Эти варвары погибли от удара их собственного бога! — Он язвительно расхохотался. — Тебе повезло, что меня не убили в схватке. Смотри, их кони разбежались… по крайней мере те, которых не поразило насмерть.
Элак провел пальцем по опаленным бровям.
— Не понимаю, как я уцелел. Неужели ты умеешь управлять этой своей волшебной молнией, Далан?
— Возможно. А кроме того, викинги были в доспехах, а ты нет. Это тоже имеет значение. Смотри, этот распятый, Гарникор, был без доспехов и тоже еще жив. Хотя, пожалуй, ненадолго.
Элак взглянул на прибитое к стволу дуба изувеченное тело принца, на секунду заколебался, затем решительно направился к нему.
— Что с Ликоном? — бросил он через плечо. — И с Велией? Они в безопасности?
— Да, — кивнул друид. — Ждут поблизости. Но остальная команда погибла или рассеяна. Нужно как можно быстрее добраться до Леса Шарн. Я не знал, что викинги уже зашли так далеко на юг, а вчетвером мы не можем противостоять целой армии. В Шарне мы встретимся с вождями… Что ты делаешь, глупец? Хочешь освободить этого пса?
— Он из Атлантиды, — ответил Элак, выдергивая один из железных гвоздей, пронзивших руку Гарникора.
— Ни один человек не заслуживает такой смерти.
Принц был без сознания. Когда Элак вырвал последний гвоздь, его тело безвольно свалилось на землю.
— Долго ему не прожить, — заметил Элак. — Я не хочу его здесь оставлять. Викинги, если вернутся, наверняка будут его пытать. Но…
— Мы не можем забрать его! О, Боги, ты хочешь кормить его кашкой и выхаживать, а ведь он только что пытался перерезать тебе горло! А Эльф продолжает владеть Циреной и держит в плену твоего брата. Повторяю еще раз: нужно идти в Шарн. И быстро.
— Хорошо, — согласился Элак. — Он не доживет до рассвета, никто не выживет с такими ранами. Итак, в Шарн! А потом выступим на крепость Эльфа.
— Мы выступим на армию Гатрама, — ответил Далан, — где бы она ни была. А она наверняка будет неподалеку от крепости Эльфа: ведь там разместилось командование викингов.
Фигура друида растаяла в темноте. Элак последовал за своим товарищем, а позади, рядом с могучим дубом, с трудом поднялась жуткая фигура, опаленная, окровавленная, с ранами на руках и ногах. Искалеченные губы дрогнули и раскрылись.
— Крепость… Эльфа, — прошептал хриплый, прерывающийся от боли голос. — И Гатрам!
Мужчина выплюнул кровавую пену, и приступ кашля сотряс его тело. Держась за ствол, он встал и, стискивая зубы, пытался совладать с болью.
— Значит, не доживу до рассвета? — пробормотал он.
— Я доживу… я буду жить, пока не найду Гатрама.
Сделав несколько шагов, принц Гарникор покачнулся и упал, но лежал лишь несколько секунд. Потом он, тяжело дыша и постанывая, медленно пополз в сторону леса.
Элак стоял перед алтарем друидов в Лесу Шарн — большим серым камнем с небольшим углублением, темным от крови жертв, приносимых здесь с незапамятных времен. Светало. День и ночь прошли со встречи с Гарникором и викингами. Пока собирались вожди, вызванные в Шарн гонцами, Этак проспал несколько часов под камнем друидов. Ликон и Велия спали рядом с ним, а Далан бодрствовал, встречая каждого прибывающего. Теперь почти все были в сборе и стояли полукругом в слабом свете утра, их угрюмые лица не эыражали никаких особенных мыслей. Однако Элак видел враждебность в их глазах, следящих за ним с изумлением, хотя и не без подозрительности. Далан тоже заметил это, и лицо его сделалось грозным.
Вперед выступил молодой воин с бычьим загривком и румяными щеками. Скрестив руки на груди, он остановился в нескольких шагах перед Даланом.
— Ты позволишь мне сказать, друид? — насмешливо спросил он.
Далан угрюмо взглянул на него.
— Да, Халмер. Если Цирена хочет, чтобы молокосос говорил от ее имени — говори.