Я снова гляжу на Хлою. Она стоит, уставившись на своего отца, злобно сощурив глаза. Ричард высвобождается из моих объятий.

– Не хочешь бокал вина, милая?

Его голос звучит совершенно неестественно. Вымученно и чрезмерно жизнерадостно. А еще он не встречается со мной глазами.

Он знает. Он знает, какая она, но делает вид, что это не так. Или, возможно, в нем так сильно отрицание, что Ричард сам себе боится в этом признаться. Но внезапно я четко понимаю одну вещь: он не хочет ее провоцировать.

Глава 28

Прежде чем лечь в кровать, я отправляюсь в свой кабинет и дочитываю статью.

Как и сказал Ричард, маленькая Софи умерла, когда ей было три месяца. Именно внезапная смерть Софи стала основным аргументом в решении суда, что гибель Дианы – это самоубийство.

Откидываюсь на стуле. Возможно, я была слишком сурова с Хлоей. Ей через многое пришлось пройти. Сначала смерть младшей сестры, потом гибель матери при самых ужасных обстоятельствах. Не могу поверить, что после всего этого Ричард послал ее в интернат, какой бы она ни была трудной, назойливой или какой угодно. Понимаю, он хотел, чтобы у нее были друзья, но она, должно быть, почувствовала, что ее бросил последний близкий человек на свете.

Я принимаю решение. Мне необходимо сблизиться с Хлоей. Надо показать, что ей нечего бояться, что ее любят и что у нее есть крыша над головой – место, которое она может смело называть и считать домом столько, сколько ей нужно. У нее были тяжелые времена, и впереди много работы, но я намерена излечить эту молодую женщину. Я сделаю так, чтобы она стала счастливым и приспособленным к жизни человеком, даже если это меня погубит.

* * *

На следующий день Роксана приходит убираться. Я уже надела на Эви маленькое пальтишко и шапочку, взяла на руки и собралась спускаться вниз, когда услышала разговор Хлои и Роксаны в коридоре. Она, должно быть, выходила из гостиной, и они встретились.

– Пойдем посидим наверху. Уберешься потом, – предлагает Хлоя.

– А как же миссис Эй? – спрашивает Роксана.

– Ей все равно. Она даже не узнает.

– Не узнаю о чем? – кричу сверху я, хотя прекрасно их слышала, и спускаюсь вниз. – Хлоя, я еду на фермерский рынок. Не хочешь со мной? Там очень мило. Продается куча местных безделушек ручной работы, которые тебе могут понравиться. Ну, знаешь, свечи, шарфы, все такое.

Она несколько секунд смотрит на меня без всякого выражения. Но в ее глазах я читаю полное недоумение. Безделушки? Свечи? Что?

– Можешь ехать, – говорит она. – Я останусь дома с Эви.

Она хочет ее забрать, и Эви тоже подается вперед, протягивая к сестре свои маленькие ручки.

Но я непреклонна. Встряхиваю Эви на руках.

– Я беру ее с собой. Поехали со мной, пожалуйста. Я куплю тебе кофе.

– Зачем?

– Ну, знаешь, просто поболтать по-девичьи.

– Эм, нет, спасибо, – она снова поворачивается к Роксане.

– А еще мне нужна твоя помощь с Эви. Пока мы в магазине.

Она слегка закатывает глаза, чтобы Роксана увидела. Та достает из рюкзака наушники и пихает в уши.

Через двадцать минут – потому что именно столько нужно, чтобы выйти из этого дома, – мы втроем плюс Оскар вместе усаживаемся в машину.

– Твой отец рассказал мне про твою мать, – начинаю я. – Какой она была?

Хлоя так резко разворачивает голову, что остается лишь удивляться, как ей удалось вовремя остановиться и не сделать полный оборот в триста шестьдесят градусов.

– А тебе-то что?

– Мне хотелось бы побольше о ней узнать. Какой она была?

Она смотрит в окно и водит пальцем по стеклу.

– Нормальной. Она была моей мамой. Счастливой, а потом стала грустной. А потом умерла.

– Сожалею, что так произошло, Хлоя. И особенно сожалею, что ты при этом присутствовала. Наверное, было очень тяжело.

– Ну да, паршиво.

Если бы такое случилось со мной, я с трудом представляю, что охарактеризовала бы суицид своей матери и то, что мне пришлось сидеть наедине с ее мертвым телом целую ночь, как «паршиво». С другой стороны, я не страдала так, как Хлоя. Полагаю, она испробовала массу способов справляться со своим трагическим прошлым.

– Наверное, ты сильно по ней скучаешь.

– Не особо. Знаешь что? Я не особо хочу разговаривать о маме с тобой, понятно?

– Понимаю. А то фото, которое лежит у тебя в чемодане? Детское. Это же не ты, да? Это, должно быть, Софи?

Я чувствую, как в машине нарастает напряжение. Воздух как будто наэлектризован. Случиться может все что угодно. Но я продолжаю насе-дать.

– Наверное, по ней ты тоже скучаешь.

– Как я могу по ней скучать? Ей было всего три месяца, когда она умерла. Я ее даже не помню. И вообще, какое тебе дело?

– Я просто совсем мало о тебе знаю, вот и все.

– Меня это вполне устраивает.

Я сдерживаю вздох.

– Ладно.

В динамиках играет Rocket Man Элтона Джона. Я делаю погромче, подчеркивая, что ни на чем не настаиваю. Разговор пока что окончен.

Хлоя берет мой телефон, который лежит между нами.

– Извини, но это тоска, я хочу переключить. Какой у тебя пароль?

Я поглядываю на нее, не отрываясь от дороги.

– Пароль?

– Да. – Она показывает на динамики. – Я хочу сменить плейлист.

– Нам ехать всего несколько минут.

– Вот именно.

Я качаю головой и убавляю громкость.

– Серьезно, Хлоя. Нам совсем немножко осталось.

И вообще, я не собираюсь давать ей свой пароль.

– Если дашь мне сменить музыку, можем говорить о чем хочешь, – предлагает она.

– Один пять ноль один.

Ее пальцы порхают над экраном, и музыка сменяется на какой-то хип-хоп. Лил Уэйн, судя по надписи на панели.

– Расскажи мне про Софи, – говорю я, перекрикивая шум.

Она ерзает в кресле.

– А может быть, сначала я задам свой вопрос?

– Ладно. Справедливо. Спрашивай.

Она делает потише.

– Как вы с папой познакомились?

Я рассказываю ей историю про дом, который они с Изабеллой собирались купить.

– То есть когда вы встретились, он был с другой?

– Да.

– Ха. Интересно. И какая она? Изабелла?

– Не знаю. Я видела ее всего дважды.

– Красивая?

Я чувствую, что краснею.

– Да.

– А чем она занимается?

– Она была танцовщицей. Кажется, сейчас у нее танцевальная студия.

– Вау. Значит, у нее сексуальное тело. И как она выглядит?

С трудом сдерживаю вздох. Я совсем не хочу говорить об Изабелле и не понимаю, почему мы вообще это делаем, но она ждет от меня какого-то ответа. Со своей издевательской миленькой улыбочкой.

– У нее темные кудрявые волосы до плеч, – скороговоркой выпаливаю я, встряхивая и поправляя волосы, чтобы они казались пообъемнее.

– А кожа хорошая?

– Да, кожа очень хорошая. Персикового оттенка.

Я вспоминаю свою собственную кожу, которая окончательно посерела от постоянной усталости.

– Значит, симпатичная?

– Да, я уже тебе сказала. Очень симпатичная. Я не знаю, что еще сказать, Хлоя.

– Так почему он кинул ее ради тебя?

– Он не кидал ее ради меня. Она ушла от него.

– Так ты любишь его?

– Твоего отца? Что за странный вопрос? Конечно, я его люблю.

– То есть по-настоящему? Правда-правда любишь?

– Да, Хлоя! Правда-правда люблю.

– Значит, ты никогда его не бросишь?

Теперь уже я резко поворачиваю голову.

– Минуточку. Мне казалось, ты хотела, чтобы я ушла. А теперь как будто боишься, что я это сделаю.

Она усмехается.

– Ну, не сказала бы, что боюсь.

– Ну, как бы то ни было, нет. Никогда. Понятно? Я никогда его не брошу. Так что смирись с этим.

– Ты же знаешь, что у него роман, да?

– Что, прости?

– Его никогда не бывает дома. Он все время на работе. Что он тебе говорит?

– Он очень ответственно относится к своим рабочим обязанностям. И иногда они предполагают разъезды.

– Но он каждый вечер возвращается поздно.

– Нет, это неправда. К тому же с тех пор, как ты здесь, он каждый день едет домой сразу после работы. Так что не понимаю, о чем ты говоришь.

– А до моего приезда?

Я почесываю кончик носа и несколько раз моргаю.

– У них в компании большая реструктуризация. И сейчас он очень загружен.

– Он изменяет тебе, Джоанн. Мой отец тебя не любит. Все это видят, кроме тебя.

– Какого черта ты мне такое говоришь? Откуда тебе знать, есть у твоего отца роман или нет?!

Она фыркает и смеется.

– Ну, во-первых, посмотри на себя! Ты толстая…

– Это неправда!

– Ты неинтересная, тоскливая, и тебе самой скучно не меньше, чем остальным. И ты сама прекрасно видишь, что папа любит Эви, но он совершенно точно не хотел еще одного ребенка.

Бью по тормозам. Я в такой ярости, что распахиваю дверь и вылетаю из машины. Стоит ли говорить, что Эви тут же разражается зубодробительным ором. Хлоя тоже выходит с ухмылкой на лице, которую мне очень хочется стереть хорошей затрещиной.

– Твой отец очень много работает. Хотя ты и так это знаешь. Он много работал и когда был с твоей матерью. Тогда его тоже постоянно не было дома.

Она глядит на меня, наклонив голову набок.

– Ты ни хрена не знаешь, Джоанн. У него роман. Она выглядит как супермодель. Она очень высокая, у нее длинные ноги и светлые прямые волосы, и она гораздо младше тебя!

– Ой, правда? И, наверное, у тебя есть фотографии, чтобы подтвердить это? – цежу я сквозь зубы.

– Я просто знаю, понятно?

– Я тебе не верю.

– Ну что ж, у нас свободная страна, так что как хочешь.

– Так. Знаешь что? Можешь сама добираться до дома.

Мы уже въехали в деревню, но я не могу оставить машину прямо здесь, так что отгоняю ее на стоянку всего в нескольких метрах, а потом снова выхожу.

Я вытаскиваю из багажника коляску и встряхиваю ее, как обычно. И точно как в прошлый раз она не поддается. Хлоя тянется к ней, но на этот раз я не подпускаю ее.

– Я сама.

Нажимаю кнопку, и коляска изящно раскладывается. Хлоя тем временем молча стоит рядом, глубоко засунув руки в карманы. Я не обращаю на нее внимания и сажаю Эви в коляску. Она все еще плачет и тянется к Хлое, раскинув ручонки. Я грубо опускаю их вниз.

Мне теперь не до фермерского рынка. Я шагаю через дорогу и направляюсь прямиком в супермаркет. Там я хватаю первое, что под руку попадется. А это значит, что на ужин мне придется сделать что-то из цветной капусты, зеленой фасоли и сыра.

Когда я возвращаюсь к машине, Хлоя все еще стоит, прислонившись к ней, и курит.

– Я думала, ты пошла домой, – огрызаюсь я.

– Я такого не говорила. Это ты сказала.

– Вот именно. Я так сказала, и я за рулем, так что тебе пора идти.

– Что, хочешь, чтобы я шесть миль топала домой?

– Такое происходит, если грубить людям, Хлоя. Бывают последствия. Видимо, раньше тебе никто этого не объяснял.

– Вау, иногда ты можешь быть настоящей сукой. – Она кидает сигарету на землю и даже не тушит ее. – Ты хочешь, чтобы я пошла домой пешком, добралась дотуда, не знаю, часам к десяти, и сказала папе, что это ты меня заставила?

Она ждет, выгнув бровь. Я поджимаю губы.

– Садись в машину.

Глава 29

Остаток дня я не вижу Хлою. Я заметила, что когда Роксана закончила с уборкой, они с Хлоей заперлись наверху в ее комнате и не выходили оттуда до вечера. Сначала я слышала, как они смеялись, а потом повисла зловещая тишина, и мне оставалось только догадываться, что они там замышляют.

Я не могу дождаться возвращения Ричарда. Не могу дождаться, как расскажу ему, что наговорила мне его драгоценная дочь. Во мне по-прежнему все кипит, когда я хватаю телефон и набираю Шелли. Она берет после первого гудка.

– Джо! Привет! Что такое? – отвечает она озабоченным, деловым тоном. Она явно занята.

– Привет. Я не займу у тебя много…

– Никаких проблем! Тебе что-то нужно? Бен был где-то здесь… Я могу тебе как-то помочь?

– Я звоню не по работе… То есть да, по ней.

– Что такое?

– Шелли, мне очень жаль, но обстоятельства изменились, и в этот раз я не смогу продолжить работу, – выпаливаю я на одном дыхании.

– Ты шутишь? Почему?

– У меня проблемы с няней. Я дико извиняюсь.

– О! Ну ладно. Очень жаль это слышать.

Я удивлена, что она приняла это так спокойно. Хотя, возможно, после блестящего выступления на последней встрече она ждала моего возвращения на работу с ужасом. Наверное, теперь вздохнула с облегчением.

– Спасибо, Шелли. Я понимаю, что подвожу тебя…

– Ой, не волнуйся, Джо. Ты же знаешь, у нас тут постоянно какое-то безумие творится. Может, когда найдешь другую няню, мы сможем попробовать еще раз.



Я стою в детской, качаю плачущую Эви на руках и вижу Роксану, уезжающую на своем велосипеде. А потом Ричард присылает сообщение, что он будет попозже, хотя очень постарается успеть к ужину, но чтобы мы ни в коем случае его не ждали и поели вдвоем с Хлоей, а он сам что-нибудь найдет, когда приедет домой.

Если честно, худшей перспективы, чем ужинать вдвоем с Хлоей, я и представить себе не могу.

Ричард возвращается около половины девятого. Я все еще сижу в детской, хотя Эви, к счастью, успокоилась. Я выхожу в коридор с дочкой на руках, когда Хлоя уже сломя голову несется вниз по лестнице.

– Папуль! Ты дома!

Это уже превратилось в ритуал. Она кидается ему на шею, как будто неделями его не видела, а он довольно смеется. Ричард смотрит на меня, все еще улыбаясь, а Хлоя кладет голову ему на плечо. Мне стоит спуститься по лестнице и поздороваться с мужем, но я не могу пошевелиться. Я невыносимо зла на Хлою, и мне больно от того, что она сказала про роман Ричарда. Понимаю, что это ложь, потому что Хлоя никогда не говорит правду, но я хочу рассказать ему. Я хочу, чтобы он понял, какая мелкая паршивка на самом деле скрывается за фасадом трогательно любящей дочери. И потом она может показывать ему свою фальшивую фотографию с Саймоном, ведь она уже не будет иметь веса, потому что Ричард узнает, какая она неисправимая лгунья.

– Привет, Джоанн, – говорит Ричард, все еще улыбаясь. А потом на его лицо набегает тень. – Все нормально? Ты выглядишь расстроенной.

Я понимаю, как это выглядит. Плохо. Стою на лестнице и смотрю на них сверху вниз, как ревнивая вторая жена с плачущим младенцем. Любой взглянувший на нас человек решит, что проблема во мне.

Я выдавливаю из себя улыбку.

– Все в порядке. Просто немного устала.

– Почему ты устала, Джоанн? – невинно спрашивает Хлоя, еще сильнее прижимаясь к Ричарду. – Ты сегодня вроде ничего не делала, только по магазинам прошлась.

Я прикусываю язык и изображаю еще одну улыбку.

– Ты права.

Ричард снимает пальто. Хочет его повесить, но Хлоя забирает его у него из рук.

– Я все сделаю, папуль. Ты весь день работал. Иди отдохни в гостиной.

Он с обожанием смотрит на нее и целует в макушку.

– Спасибо, милая. Ты еще не ужинала?

– Нет, – отвечает она, а потом поворачивается ко мне. – А ты, Джоанн?

Она прекрасно знает, что нет. Мне удается изобразить еще одну улыбку. По крайней мере, у меня хорошо получаются фальшивые улыбки, хотя не уверена, что кто-то на них ведется.

– Я решила, что мы подождем тебя, Ричард. Ужин уже в духовке.

Ричард потирает руки.

– Отлично! Умираю от голода!



Я сажаю Эви на детский стульчик. На самом деле она уже должна спать, но теперь домой вернулся Ричард, и она не захочет. Попробую еще раз через полчасика.

Хлоя садится рядом с Ричардом и прямо за обеденным столом опускает голову ему на плечо. Своим девчачьим визгливым голоском она рассказывает, как прошел день.

– А потом мы с Джоанн поехали в поселок, и я помогала с Эви.

Ричард спрашивает, хорошо ли мы повеселились. Видимо, иных формулировок он не приемлет. Меня подмывает сказать ему правду: что мы не веселились, что его дочь – паршивка, и к тому же психически нестабильная, и что я искренне пыталась сблизиться с ней, но у всего есть предел.

– Просто ездили за покупками, – говорю я. – Ничего особенного.

Они оба смотрят на меня с улыбкой, но немного вопросительно наклонив головы. Как будто ожидают чего-то еще. В соседней комнате звонит телефон. Не мой. Хлоя вскакивает и выбегает за дверь.

– Я возьму!

Я подаюсь вперед.

– Можешь представить, что она мне сегодня сказала?

У него опускаются плечи.

– Что она сказала на этот раз? – спрашивает он сквозь стиснутые зубы.

– Оказывается, у тебя роман! – Я откидываюсь на стуле, ожидая увидеть шок на его лице.

Он только смеется.

– И с кем?

Я слышу, как Хлоя болтает в соседней комнате.

– С высокой молодой красивой блондинкой с очень длинными ногами.

Он потирает подбородок.

– Понятно. Ты же понимаешь, что она шутит, да?

Я только и могу, что вскинуть руки и бессильно их уронить.

– Она не шутила.

– Нет, конечно, нет. Потому что, как ты знаешь, молодые, высокие и красивые женщины просто ломятся в нашу дверь, чтобы завести со мной роман. Мне часто говорили, что я вылитый Брэд Питт, только симпатичнее и в лучшей форме.

– Она не шутила, Ричард. – Эви бросает свою пустую чашку на пол. Я поднимаю ее и даю ей взамен погремушку. – А еще ей было очень интересно послушать про твоих бывших любовниц. Она долго расспрашивала про Изабеллу. А потом снова сказала, что ты меня не любишь.

Ричард так вздыхает, будто несет всю тяжесть мира на своих плечах.

– Джоанн, пожалуйста. Это становится утомительно, и, если честно, совсем не похоже на Хлою. Я просто в это не верю.

А потом я внезапно понимаю, что угодила прямо в ловушку, которую она для меня расставила. Она придумала эту историю про роман Ричарда специально для того, чтобы я ее пересказала. И выглядела как неуверенная в себе ревнивая жена, застрявшая дома в одиночестве. И он прав. То есть я действительно безумно люблю своего мужа, но вероятность, что он закрутил с супермоделью, и правда невысока.

– Я не понимаю, почему ты ополчилась против Хлои. Не думал, что ты из таких женщин. Правда не думал.

– Из каких женщин?

– Которые не могут смириться, что мужчина может быть близок со своей дочерью от предыдущего брака. Все, что я в последнее время от тебя слышу, – это жалобы. Хлоя всегда так мила с тобой. Все время стремится помочь. Я не знаю, почему ты так уперлась по поводу нее.

– Ричард. Мне неприятно снова тебе это говорить, но мне кажется, что ты не очень хорошо ее знаешь.

Он со звоном роняет вилку.

– Не смей так со мной разговаривать.

– Она мелкая подлая дрянь. Она совершенно на тебе помешана. И ненавидит всех, кто встает между тобой и ею.

– Никто не может встать между мной и Хлоей.

– Но она думает, что может. И в потенциальный список включаюсь я и включается Эви. И чем быстрее она покинет этот дом, тем лучше.

В этот момент Хлоя прибегает обратно в комнату, радостно скача, как девчонка. Она наклоняется и целует Эви в щеку, и та улыбается от удовольствия.

– Десять ребят лежало в кроватке, один сказал: «Повертись, повертись», – весело поет Хлоя, сунув руки между бедер и глядя только на Эви.

Эви заливисто хихикает. Отлично. Еще одно оскароносное выступление. И это работает. Ричард глядит на них с восторгом, его глаза увлажняются от избытка чувств. Я представляю, как он, наверное, пел эту песенку Хлое, как сейчас та поет Эви.

– Они повертелись, один упал! – поет Хлоя, в завершение чмокая Эви в лоб, а потом перескакивает на стул рядом с Ричардом. Он отеческим жестом обнимает ее за плечи, будто защищает от меня, и смотрит так, словно я инкарнация дьявола.

– В общем… Я тут думала, что буду делать дальше, – говорит Хлоя.

– В каком смысле, милая? – спрашивает Ричард.

– Да, в каком смысле, милая? – повторяю я.

Она косится на меня с едва заметной полуулыбкой. У меня от нее мурашки бегут по коже.

– Просто мне тут жутко скучно.

Ричард цокает языком.

– Мне так жаль, дорогая. Но я понимаю, что здесь тебе развлечься особо нечем.

– Вот именно. И поэтому я подумываю уехать.

Ричард с ужасом смотрит на меня, как будто это я виновата. Пытаюсь не показывать своей радости, хотя сердце у меня в груди поет. На самом деле мне требуется вся сила воли, чтобы не запрыгать от счастья.

– Милая! Но почему? – восклицает он. – Это твой дом! Ты не чувствуешь себя здесь комфортно?

– Ну… – она задумчиво гоняет еду по тарелке.

– Но почему так быстро? – настаивает он.

– Ричард, – вмешиваюсь я. – Пусть уезжает, если хочет. Если Хлое скучно, то ей лучше вернуться к своим друзьям. Так будто честно по отношению к ней.

Он, нахмурившись, поворачивается ко мне.

– А как ты справишься?

Я улыбаюсь в ответ.

– Как и раньше, дорогой.

– Но что с твоей работой?

– О, я не думаю, что это будет проблемой, – комментирует Хлоя. – Правда, Джоанн?

Чувствую, как заливаюсь краской. По ее улыбочке я понимаю, что она уже знает про мой уход. Наверное, подслушивала, когда я разговаривала по телефону.

– Что случилось? – спрашивает Ричард.

Я замечаю, как Эви выгибается на своем стульчике, пытаясь дотянуться до отца, но он игнорирует ее, что совершенно не похоже на Ричарда. Эви начинает злиться и швыряет своего игрушечного слоника на пол. Я поднимаю его, сдуваю пылинки, потрясаю им в воздухе и отдаю обратно. Она снова выбрасывает его. Ричарду настолько мастерски удается не обращать на нее внимания, что Эви как будто просто нет в комнате. Готова поспорить, это только из-за присутствия Хлои. Я заметила, что он старается уделять не слишком много внимания Эви, когда она рядом. Во всяком случае, он делает так теперь, потому что раньше вел себя иначе. И это подсказывает мне, что он что-то заметил. Я вспоминаю, как Хлоя глядела на Эви, когда Ричард кормил ее, – как будто ненавидит. Предполагаю, что Ричард тоже увидел этот взгляд.

– Что случилось с твоей работой? – снова спрашивает Ричард.

Я сажусь на место.

– К сожалению, у них оказалось не так много работы, как предполагалось. – Говоря это, я смотрю прямо на Хлою в ожидании, что она начнет спорить.

– Очень жаль, – говорит Ричард. – Но, возможно, это к лучшему.

– У тебя появится больше времени на переоборудование кухни, – с улыбкой говорит Хлоя. – В общем, если я вам больше не нужна, я могу спокойно вернуться в Лондон.

– Думаю, это абсолютно правильное решение, – говорю я, но чувствую, что Ричард подготовил возражение.

– Но я уезжаю на следующей неделе в среду. Ты останешься до этого времени? Вернусь в пятницу вечером.

Хлоя поднимает на него глаза.

– Ты уезжаешь? Куда?

– В Амстердам, на саммит по венчурным капиталам.

– Я справлюсь, Ричард, – говорю я сквозь стиснутые зубы.

– Наверное, я могу подождать, пока папа вернется! – щебечет Хлоя.

– Спасибо, не стоит. Я привыкла быть одна с Эви.

– Думаю, лучше, если я останусь.

– Ты создашь мне только больше хлопот. Правда. Езжай.

– Думаю, мне стоит остаться. А ты как считаешь, папуль?

Ричард гордо улыбается, глядя на свою дочь.

– Знаешь что? Когда вернусь из поездки, возьму несколько дней на работе, чтобы провести время вместе и как следует пообщаться. Только ты и я. Я уже давно должен был это сделать.

– Все в порядке, папуль. Тебе нужно работать, чтобы платить за всю эту красоту, – она окидывает взглядом кухню. – И тебе нужно поддерживать Джоанну.

Я уже так устала от этих игр, что лишь слегка поднимаю руку.

– Вообще-то Джоанн.

Она поворачивается к Ричарду.

– Я так и сказала!

Ричард слегка похлопывает ее по плечу.

– А еще, – решаю продолжить я, – я никогда не просила у твоего отца денег. Твой отец купил этот дом, это правда…

– И все, что в нем, – упрямо добавляет она.

– Хлоя, пожалуйста, – тихо журит ее Ричард.

– И все, что в нем, да, но это было его решение. – Это не в полной мере правда, но у меня сейчас нет желания вдаваться в подробности. – Я могу сама о себе позаботиться, – холодно подытоживаю я.

Хлоя удивленно наклоняет голову.

– Правда? Как?

Я встряхиваю волосами.

– Во-первых, я сама покупаю себе одежду.

Она косится на меня и окидывает взглядом с ног до головы.

– Это уж точно, – бормочет она.

– И, может быть, ты этого не знаешь, Хлоя, но у меня есть собственные деньги.

– Ну прости, я думала, ты агент по недвижимости, а не богатая наследница. Круто!

Ричард что, сейчас хохотнул? Но тут он неожиданно поворачивается ко мне с очень серьезным видом и сдвигает брови.

– Это правда. У Джоанн есть своя небольшая заначка.

– Интересно, – говорит Хлоя. – И откуда же она у тебя взялась? У тебя был другой богатый муж до папы? – Она подается вперед, вытаращив глаза. – Ты убила его ради денег?