Лорен наблюдала, как Иэн очаровывает сидящего у камина мужчину. Он с любым мог найти общий язык. Он уже успел узнать, что Дэвид – адвокат по уголовным делам из Нью-Йорка, и теперь пытался выпытать занятные подробности о его процессах.

– Расскажите о самом интересном деле в вашей карьере, – с любопытством попросил Иэн.

– Все они интересны по-своему, – уклончиво улыбнулся адвокат.

– Может быть, мы читали о каких-то из них в газетах? – спросила Лорен.

– Может быть.

В этот момент она услышала, что кто-то спускается по лестнице, и, оглянувшись, узнала Гвен и Райли. Она заметила, что адвокат также наблюдает за ними. Женщины подошли к ним и сели на диванчик перед камином. Гвен нерешительно улыбнулась, а Райли ни на кого даже не взглянула. К счастью, благодаря разливающему напитки Бредли неловкой тишины удалось избежать. Обе попросили по бокалу мерло и снова умолкли.

Лорен отметила, что без лыжной шапки и дутой зимней куртки Гвен выглядит совсем иначе. Ее фигура оказалась стройной и изящной, а блестящие черные волосы резко оттеняли молочно-белую кожу. Райли была выше подруги, и ее светлые волосы безжизненно падали на плечи. По сравнению с Гвен вид у нее был нездоровый.

Иэн не оставлял в покое адвоката:

– Вы когда-нибудь защищали убийц? – спросил он.

Его энтузиазм наконец вызвал у Дэвида неохотную улыбку.

– Да, защищал, – он повертел в руках стакан. – Много раз.

– Прошу вас, расскажите!

– Не обращайте на него внимания, – вмешалась Лорен. – Он насмотрелся детективных сериалов.

– Не всегда стоит верить тому, что показывают по телевизору, – сказал адвокат.

– Что вы имеете в виду? – спросила Лорен, заметив, как опустились уголки его рта.

– В сериалах обычно торжествует справедливость, – пожал плечами Дэвид. – В реальной жизни так происходит отнюдь не всегда.

– То есть вы слишком хороший адвокат? – предположил Иэн, и все рассмеялись.

Гвен и Райли о чем-то зашептались, но Лорен не могла расслышать их слов – женщины говорили приглушенными голосами.

– Я стараюсь, как могу, – сказал адвокат.

– Как вам это удается? – спросила его Лорен. – Неужели вас не мучает совесть, когда вы защищаете людей, которые могут быть виновны в ужасных преступлениях? Простите, – поспешно добавила она. – Я не хотела вас осуждать.



Дэвид Пейли опустил глаза на свой почти пустой стакан и задумался, что ответить. Этот вопрос ему задавали много раз.

Он добился большого успеха на адвокатском поприще, но состоялся ли как человек? В этом он был далеко не уверен. Партнеры по конторе предложили ему передохнуть, отправиться в какое-нибудь путешествие. Но путешествовать Дэвиду было не с кем. У него больше не было жены. И даже если поездки помогут ему немного развеяться, то внутреннюю пустоту все равно не заполнят. Большую часть времени он успешно защищал убийц, и это не прошло ему даром. Но на вопрос Лорен у него все же был готов ответ. Он знал, что сказать, – даже если сам до конца в это не верил:

– Защищать подсудимых – моя работа. В нашей системе права существует такое понятие, как презумпция невиновности, и мой долг – в меру своих способностей представлять интересы обвиняемых, – произнес он и добавил: – Если бы адвокаты могли попросту отказаться выступать на стороне человека из соображений щепетильности или совести…

Лорен напряженно слушала.

Дэвид пожал плечами.

– В общем, без защитников система дала бы сбой. – Он отпил изрядный глоток джин-тоника. Звучало все складно. – Нужно уметь видеть полную картину, – добавил он, умолчав о том, как сложно это бывает.

Он вдруг заметил, что две женщины, сидящие на диванчике поодаль, наблюдают за ним и прислушиваются к разговору. Темноволосая девушка обладала неброской привлекательностью. Ее умные глаза смотрели на него оценивающе. Ему бы хотелось с ней побеседовать. Возможно, в эти выходные ему все-таки удастся развеяться.



Гвен наблюдала за устроившимся у камина адвокатом. Он был постарше нее – должно быть, лет сорока, – и его короткие темные волосы уже начали седеть у висков. У него было хорошее лицо, доброе и привлекательное, и ей приглянулась его печальная улыбка. Нравился Гвен и его голос, тембр – он говорил плавно и отчетливо. Должно быть, сказывалась многолетняя привычка выступать в суде. Ее также притягивали его раскованность и уверенность в себе. Она была современной молодой женщиной и считала себя феминисткой, но никогда не отличалась уверенностью в себе, а потому восхищалась и завидовала, когда видела эту черту в других. Ей хотелось быть сильной и независимой – такой, как Райли. То есть, такой, как когда-то была Райли. Она взглянула на подругу: ни к чему хорошему ее решительность не привела.

Сидящая рядом Райли пила свой первый бокал жадно, как воду в жаркий день. Или как будто шоты с парнями в баре. Райли всегда налегала на алкоголь. Гвен заметила, что ее собственный бокал почти полон, и сделала большой глоток вина. Как будто выйдя из ступора, Райли помахала молодому человеку с тележкой.

– Можно мне повторить?

– Конечно, – он налил ей еще.

– Спасибо, – Райли залпом опустошила свой бокал.

Все, притихнув, глазели на нее, и Гвен почувствовала себя не в своей тарелке. Ей не хотелось, чтобы Райли привлекала к себе внимание. Только бы она не напилась – Гвен понятия не имела, как поведет себя ее подруга, перебрав. Раньше Райли была заядлой тусовщицей, а под хмельком становилась еще озорней, но теперь Гвен не знала, чего от нее ждать. После своей последней поездки в Афганистан Райли вернулась другим человеком. Порой она замыкалась в себе и просто смотрела в пустоту. Иногда становилась раздражительной и даже немного агрессивной. И ее периодические проявления нервной энергии – суетливость, бегающие глаза – уже начинали действовать Гвен на нервы. Она случайно встретилась взглядом с адвокатом и поспешно отвела глаза.

Она уже жалела, что предложила подруге уехать на выходные. Ее «фиат» застрял в кювете за мили отсюда. Диспетчер службы эвакуации сказала, что машину смогут отбуксировать только утром. К тому времени ее наверняка так заметет, что ее не смогут найти.

Гвен наклонилась к Райли и прошептала ей на ухо:

– Может, тебе немного притормозить с выпивкой?

4

Дана выскользнула из-под одеяла, хлопнув потянувшегося к ней Мэтью по руке, и улыбнулась.

– Пора спускаться. Ты разве не проголодался?

– Если подумать, пожалуй, да, – весело сказал он и встал с постели.

Дана быстро натянула простое, но элегантное платье. Что бы она ни надела, ей все было к лицу. Природа ее щедро одарила, да и денег у нее теперь было достаточно, чтобы представить свою внешность в самом выгодном свете.

Мэтью был добрым и щедрым мужчиной, и она была по уши влюблена. Но и деньги, конечно, никогда не помешают. Она часто думала, как ей повезло и как сурова судьба к большинству женщин, которые выходят замуж и воспитывают детей, считая каждый цент.

Дана прекрасно понимала, что они с Мэтью живут на широкую ногу, но переживать по этому поводу не собиралась. Как и кичиться своим благополучием перед другими. Она не понаслышке знала, каково это – мечтать о том, чего не можешь получить. Для тех, кто ничего не знал о Мэтью, они представлялись обычной, в меру обеспеченной и успешной парой. Но на самом деле Мэтью происходил из очень, очень богатой семьи.

– Готова? – спросил он, когда она надевала вторую сережку. Дана сидела за старинным туалетным столиком, глядя в зеркало на стоящего за ее спиной Мэтью. Как романтично!

– Почему женщины больше не прихорашиваются за такими столиками? – спросила она.

– Не знаю. Их стоило бы снова ввести в моду, – ответил он, глядя на ее отражение и нежно поглаживая завитки ее длинных волос.

– После ужина можно посидеть у огня в номере и выпить шампанского, которое досталось нам в подарок от отеля, – сказала она.

Как замечательно будет побыть вдвоем в этой идеальной комнате, освещенной отблесками камина! За окнами, приглушая звуки внешнего мира, будут падать хлопья снега. Как это непохоже на их обычную жизнь.



Мэтью закрыл за ними дверь и спрятал ключ в карман.

C лестничной площадки было видно нескольких собравшихся в лобби гостей. Молодой человек, который раньше стоял за стойкой регистрации, смешивал напитки, непринужденно беседуя с сидящими у камина постояльцами.

– Сегодня вечером бар закрыт, – сказал молодой человек, когда они спустились и подошли к остальным гостям. – Нам не хватает бармена, так что мы справляемся, как можем. Надеюсь, вы не возражаете.

– Никаких проблем, – с улыбкой заверил его Мэтью, обнимая Дану за талию.

Лобби показалось ему довольно уютным. Они опустились на диван напротив пары примерно того же возраста, что и они.

Также здесь был мужчина постарше, который, судя по всему, приехал один, и две женщины, сидящие на диванчике напротив камина.

– Что будете пить? – спросил молодой человек, тепло улыбаясь Дане.

– Водку с мартини, пожалуйста, – сказала она.

– А мне сделайте скотч со льдом. Спасибо, – сказал Мэтью.

– Я Бредли, – сказал молодой человек.

– Дэвид, – представился одинокий мужчина.

– Он адвокат по уголовным делам, – сказал мужчина напротив него. – Я Иэн, а это Лорен.

Лорен улыбнулась.

– Я Мэтью, а это моя невеста Дана, – сказал Мэтью.

Иэн подался вперед и указал на женщин на диване:

– А это Гвен и Райли, – Гвен кивнула и сдержанно улыбнулась. Райли взглянула на них и тоже изобразила некое подобие улыбки, потом снова отвернулась и уставилась на пламя в камине. – Мы нашли их в кювете неподалеку отсюда, – добавил Иэн с улыбкой.

Мэтью подумал, что Иэн кажется дружелюбным и легким в общении. С ним просто разговаривать. Просто проникнуться к нему симпатией.

– Нам повезло, что они проезжали мимо, иначе мы бы, наверное, до сих пор там сидели и замерзли бы до смерти, – сказала Гвен. Оконные стекла, словно в подтверждение ее слов, задребезжали от ветра. – Утром мою машину придется вытаскивать эвакуатором. Сегодня, разумеется, никто не смог приехать – слишком плохие дороги.

– Нам повезло, что мы вовремя сюда добрались, – сказал Мэтью, – иначе, может, и вообще бы застряли в дороге. Кажется, пурга разыгралась сильнее, чем ожидалось.

– Это точно, – отозвался Бредли. – Иногда невольно задумаешься, есть ли смысл слушать метеорологов. Отец говорит, лучше выглянуть в окно. У него в кухне работает радио – говорят, главное шоссе перекрыто, а по боковым дорогам проехать практически невозможно. Некоторые гости так и не добрались до отеля, но, если честно, это к лучшему. Из-за метели у нас не хватает персонала.

– О Боже, – сказала Гвен.

– Не волнуйтесь, мы сумеем о вас позаботиться, – без тени сомнения пообещал Бредли.

Мэтью подумал, что парень хорош собой и очень уж самоуверен – почти до высокомерия.

– Надеюсь, электричество не отключится, – сказала Лорен.

– Если и отключится, – заверил ее Бредли, – в большинстве номеров есть камины, и в сарае полно дров. А еще у нас на всякий случай припасены керосиновые лампы.

– А что, звучит неплохо, – сказал Иэн.

Уловив краем глаза движение, Мэтью поднял взгляд: по лестнице спускалась еще одна пара, постарше их с Даной. Должно быть, им было уже под пятьдесят. Мужчина, казалось, был чем-то недоволен, а женщина выглядела так, словно бодрится из последних сил.

Мужчина присоединился к ним и тут же сказал Бредли:

– Не отказался бы от скотча с содовой.

Он взял напиток и встал возле камина, оставив жену в одиночестве у барной тележки.

– Что пожелаете? – спросил ее Бредли.

– Джин-тоник, пожалуйста, – вежливо ответила она.

– Садитесь с нами, – пригласила Гвен, похлопав по сиденью рядом с собой.

Женщина благодарно посмотрела на нее и опустилась рядом, утопая в мягких подушках.

Иэн представил паре остальных постояльцев и многозначительно посмотрел на стоящего у камина мужчину.

– Я Генри, – сказал тот, – а это моя жена Беверли.

– Приятно познакомиться, – пробормотала Беверли.

– Мы обсуждали снежную бурю, – сказала Лорен. – Бредли говорил, что нас наглухо занесло снегом, и уверял, что в случае отключения электричества волноваться нам не о чем.

– Здесь не ловит связь, – пожаловался Генри. – И нет вай-фая. У меня такое ощущение, что я погребен заживо.

Все изумленно замолчали.

– У нас никогда не было ни мобильной связи, ни вай-фая, – чуть покраснев от неожиданного попрека, сказал Бредли. – Эта информация указана в нашей рекламной брошюре. Многие из наших гостей приезжают специально, чтобы от всего этого передохнуть.

Мэтью заметил, что Генри раздраженно стрельнул глазами в сторону жены, как будто Интернет отсутствовал по ее вине. Должно быть, оттого он и был так недоволен.

– Зато какой у вас живописный вид! – бодро сказала Беверли. – И, я вижу, тут много книг.

«Действительно», – подумал Мэтью – по всему отелю были расставлены ломящиеся от всевозможных книг шкафы.

– Я нашла у себя на прикроватном столике старую Агату Кристи, – сказала Лорен.

– Это я оставил, – ответил Бредли. – Я раскладываю книги по всем номерам. Гораздо лучше шоколадок на подушках, вам не кажется? Хотя шоколадки мы, конечно, тоже оставляем, – усмехнулся он.

– Очень оригинально, – заметила Лорен.

– На самом деле, у нас довольно обширная библиотека. Если хотите, могу подобрать для вас что-то другое. Я хорошо разбираюсь в наших книгах – большинство из них я сам прочитал. Конечно, нашим гостям нравится сидеть в библиотеке, но летом они читают в гамаках, у бассейна или в беседке.

– Надо будет вернуться сюда летом, – сказал Мэтью, улыбнувшись Дане, – когда поженимся.

– Обязательно приезжайте, – кивнул Бредли. – Летом здесь чудесно. Но и зимой не хуже. Если кто-то хочет посидеть в библиотеке, могу после ужина растопить там камин.

– Мы бы хотели взглянуть на ледяной домик, – сказала Лорен.

– А что это такое? – спросила Беверли.

Бредли улыбнулся.

– Это маленькая постройка, целиком сделанная изо льда и снега. Мы превратили ее в бар. Все высечено изо льда – стойка, полки и даже стулья. А еще там есть классные скульптуры. Не изо льда только бутылки, стаканы и барный инвентарь. Выглядит супер. Я еще не успел расчистить тропинку к ледяному домику, но завтра выведу снегоуборщик, и мы откроемся, обещаю.

– Должно быть, там холодно, – сказала Гвен.

– Да, куртка понадобится, – признал Бредли.



Атмосфера в лобби неуловимо изменилась с тех пор, как спустились Дана и Мэтью. Лорен не могла не заметить, как оживились мужчины при появлении Даны. Бредли так и пожирал ее глазами, подавая ей напиток. Мужчины постарше лучше умеют скрывать чувства, и все-таки нельзя было не признать, что необыкновенная красота Даны произвела на всех большое впечатление. Все они сразу будто выпрямились в креслах, даже Иэн. Лорен раздраженно подтолкнула его коленом, и он снова перевел внимание на нее.

Лорен знала, что и сама довольно привлекательна, и не сомневалась, что нравится Иэну. Но Дана принадлежала к совершенно другой категории, и не только благодаря красоте, которую сложно было не заметить: она умела себя подать и прекрасно понимала, что неотразима. Безо всяких усилий с ее стороны остальные женщины в комнате начинали чувствовать себя дурнушками. Лорен заметила, что очень красивые женщины вечно считают, будто им позволено все.

Она сама невольно глазела на Дану, и та, словно почувствовав это, посмотрела прямо на Лорен и, не переставая улыбаться, задержала на ней взгляд.

Дана кого-то ей напоминала, но Лорен никак не могла понять кого. Должно быть, сразу всех женщин, глядящих с телеэкранов и журнальных страниц, напоминая остальным об их несовершенствах. Лорен первой отвела взгляд.

Она заметила, что Гвен и Райли тоже смотрят на Дану.



Пятница, 18:45

Когда Джеймс вышел из кухни в лобби, чтобы проверить, как дела у гостей, веселье было в самом разгаре. Гости оживленно болтали, царила непринужденная атмосфера. Выпито было уже немало, да и положение узников занесенного снегом отеля всех сближало.

Сын поднял на Джеймса глаза, держа за горлышко неоткупоренную бутылку «Вдовы Клико». Бредли был очень привлекательным парнем, а упавший на лоб локон придавал ему задорного обаяния. Высокий, стройный и мускулистый, он, похоже, чувствовал себя совершенно непринужденно в зауженных черных брюках и накрахмаленной белой рубашке. Он умеет носить одежду. А как хорошо Бредли ладит с гостями! Весь в мать – такой же общительный и уверенный в себе. В отличие от него, Джеймс чувствовал себя комфортнее за кулисами, любил, повязав фартук, хлопотать на кухне и разбирать счета. И все-таки он немного переживал за сына. Беспокоился, что тот переступит черту. Бредли молод и импульсивен. Ему еще предстоит усвоить, что он не гость, а рядовой сотрудник. Существуют определенные границы – а у Бредли с границами иногда бывали проблемы.

Теперь женщины пили шампанское из старомодных бокалов-креманок. Какой-нибудь привередливый гость обязательно попросит принести ему фужер, но большинству нравилась декадентская, в духе двадцатых годов, аура креманок, да и сам Джеймс отдавал им предпочтение. Они отлично вписывались в антураж гостиницы.

Бредли представил ему гостей, и уже знакомые лица наконец-то обрели для него имена.

– Мы перешли на шампанское, – поднимая бокал, сказала Лорен.

– Прекрасный выбор, – одобрил Джеймс.

– Раз уж мы оторваны от мира, надо повеселиться на полную катушку, – заявила Дана, ослепительно красивая молодая женщина, на пальце которой сияло обручальное кольцо с огромным бриллиантом.

– Дамы празднуют, – сказал стоящий у камина Гарри, приподняв стакан, – а мужчины просто пьют.

– Скажите-ка, Бредли, мы уже со всеми перезнакомились? – спросил Иэн. – Больше в отеле никого нет?

– Нет, у нас есть еще одна гостья, – ответил Бредли. – Она приехала еще утром, но не думаю, что мы будем часто ее видеть. Она сказала, что пишет книгу и нуждается в тишине.

– Книгу? – переспросила Дана. – Какую книгу?

– Понятия не имею. Она не сказала.

– Как ее зовут? – спросила Гвен.

– Кэндис Уайт, – ответил Бредли. – Знаете такую?

Все покачали головами.

– Как бы там ни было, на этом все, – сказал Бредли. – Больше в такую погоду гостей не будет.

5

Кэндис Уайт сидела за старинным письменным столом, любуясь из окна на зимний пейзаж. К счастью, она успела добраться до отеля до начала снегопада, и за день ей удалось неплохо поработать.

Она приехала из Нью-Йорка рано утром – ей был срочно нужен отдых. В последние дни она превратилась в комок оголенных нервов и недовольства. И дело не в том, что ее внимания требовала семья – какой-нибудь помятый муж и любящие детки с липкими ручонками. Поправка: будь у нее дети, скорее всего, они бы уже были подростками, и, возможно, не особенно любящими. Кэндис иногда воображала, какими были бы ее дети в разном возрасте и обстоятельствах, если бы она в свое время родила. Если бы ей повезло в любви. Но нет. В любви ей не везло. Сказки со счастливым концом – это не про нее. Вместо этого на нее как на единственную незамужнюю из трех дочерей – и единственную лесбиянку – пала львиная доля забот о больной вдове-матери. Ведь ее довольно эгоистичные сестры были слишком заняты собственными требовательными и любящими семьями.

Кэндис чувствовала себя обделенной вдвойне. Она была лишена личного счастья, которое сестры принимали как данность, и на ее плечи легла неблагодарная, тяжелая, изматывающая обязаность по уходу за престарелой матерью. Не то чтобы Кэндис ее не любила. Но это так… сложно. И так грустно – зависимость, унизительные телесные потребности, порой – неспособность матери ее узнать. Все это иссушало ее творческие способности. Сложно писать в таких условиях. Вот почему ей так важно было уехать, чтобы закончить книгу.

Сестры помогали, только когда она отлучалась из города по делам, что в последнее время случалось редко. Они расслабились, постоянно полагались на нее и навещали мать реже и реже. Их собственные семьи были важнее, а «у Кэндис ведь нет семьи. Кэндис справится». Она поняла, что незаметно для себя начала неслышно и с горьким сарказмом проговаривать эти слова, а на ее лице появилось выражение сварливого недовольства.

Что ж, если книга окажется так хороша, как она думает – и как уверяет ее агент, – сестрам придется пересмотреть свои привычки. Ее семья будет существовать по другим законам.

Кэндис с трудом отвела глаза от темных вихрей за окном и вновь посмотрела на экран ноутбука.

Не время отвлекаться. Прежде чем спуститься к ужину, нужно написать еще страницу. Взглянув на часы, она поняла, что пропустила час коктейлей – такое у любого писателя вызовет досаду. Она снова взглянула на экран и подумала, что последний абзац никуда не годится. Придется его стереть. Она выделила текст курсором и нажала на кнопку «удалить».

Потом сняла очки для чтения и потерла глаза. Может быть, ей пора передохнуть. Продолжить можно и после ужина. А к ужину подадут вино.

Стараясь отделаться от чувства вины, она снова сказала себе, что уехала от матери, чтобы закончить рукопись. Осталось дописать последние десять тысяч слов, но поесть все-таки надо.

От этой книги многое зависело. Впервые за долгое время Кэндис написала что-то свое. Почти двадцать лет она перебивалась скудными гонорарами автора нехудожественной литературы, а в последнее время все чаще писала за других как литературный негр – что угодно, от мотивационных книжонок до пособий по бизнесу. Только вот большинство этих гениев было не слишком-то успешно, и все их мудрости, по мнению Кэндис, не стоили бумаги, на которой были напечатаны. Но, пока ей платили, ее это не волновало. Поначалу это было неплохим способом заработать. Она сама определяла свой график и, бывало, знакомилась с интересными людьми. Она путешествовала – за счет заказчиков, – и в юности это казалось ей ценным преимуществом. Но теперь ей хотелось путешествовать гораздо реже и получать гораздо больше.

Она надеялась, что благодаря этой книге – ее собственной – наконец разбогатеет.

Закрыв ноутбук, Кэндис встала, критически оглядела себя в зеркало и решила, что спускаться в леггинсах все-таки нельзя. Она надела приличную юбку и колготки и повязала вокруг шеи шелковый платок. Зачесав волосы в новый, аккуратный, хвост, она нанесла на губы свежий слой помады и направилась вниз.



Пятница, 19:00

Когда наступил час ужина, все переместились в столовую, где гостей ожидал фуршет. Длинный стол был заставлен серебряными мармитами с подогревом, блюдами с салатами и корзинками с различными видами хлеба и булок. Зал со столиками на двоих и четверых, накрытыми белыми льняными скатертями, мягко освещала изящная люстра. Гости стали накладывать себе еду, и вскоре послышалось негромкое позвякивание серебряных приборов о дорогой фарфор.

Дэвид Пейли медленно наполнял свою тарелку. Задержавшись перед блюдами с ростбифом, хреном и разнообразными горячими гарнирами, он положил себе картофельный гратен и спаржу. Где бы ему сесть? Наверное, можно устроиться где угодно, только не рядом с женихом и невестой – вид у них такой, словно им хочется побыть вдвоем, и потом, они уже заняли столик для двоих в углу. Другой такой же столик занимала женщина, которую он раньше не видел, – должно быть, писательница. Наверное, он мог бы к ней присоединиться, но у нее был очень уж неприступный вид: сейчас она демонстративно читала лежащий перед ней журнал, а раньше, только войдя в столовую, ни с кем не поздоровалась. Больше всего Дэвиду хотелось разделить стол с темноволосой женщиной, Гвен, и ее довольно дерганой подругой.

Гвен и Райли уже успели наполнить свои тарелки и теперь сидели за столом на четверых. Дэвид подошел к ним и вежливо спросил:

– Могу я к вам присоединиться?

Обе женщины удивленно посмотрели на него, и он ощутил на себе оценивающий взгляд двух пар нервных глаз. Взгляд у Райли был остекленевший. Должно быть, выпила лишнего, предположил Дэвид. Гвен вблизи оказалась еще симпатичнее. Ее бледное, утонченное лицо с нежными, неяркими чертами обрамляли чудесные темные волосы. На это лицо он мог бы любоваться целую вечность. Дэвид удивился таким мыслям, ведь они только познакомились. Ему вдруг захотелось, чтобы Гвен, как и он, приехала в отель в одиночестве. Тогда они могли бы узнать друг друга получше. Сейчас же это было довольно затруднительно, тем более что у ее подруги Райли был такой вид, будто она предпочла бы обойтись без его компании.

Гвен вопросительно взглянула на Райли, а та пожала плечами: ни да, ни нет. Не то чтобы грубо, но и не слишком приветливо. Гвен повернулась к Дэвиду и сказала:

– Да, конечно. Пожалуйста, присаживайтесь.

Он опустился на стул рядом с Райли – так он мог смотреть на сидящую напротив Гвен.

– Вы приехали один? – спросила она и слегка покраснела.

Его очаровал выступивший на ее щеках румянец.

– Да, – сказал он. – Один. Я приехал, чтобы отвлечься и подумать о жизни. – Он сам не понимал, зачем ей это рассказывает.

– Понятно, – вежливо ответила она.

Говорить о себе было неловко, но Дэвид боялся расспрашивать ее, чтобы не показаться чересчур любопытным. В итоге оставалось не слишком много тем для разговора.

– Значит, вы адвокат по уголовным делам, – сказала Гвен, когда тишина уже грозила стать гнетущей.

– Да, – ответил он.

Ему не приходило в голову, что еще сказать. Язык как будто прилип к небу. Обычно он умел быть красноречивым, но сейчас его смущала почти неприкрытая враждебность, исходящая от подруги Гвен.

– Должно быть, это очень интересная профессия, – с усилием сказала Гвен. – Трудная и увлекательная. Хотя, наверное, и утомительная.

– Да, – согласился Дэвид.

В следующие несколько минут тишину нарушал только звон приборов по тонкому фарфору. Каждый молча разрезал свою порцию ростбифа. В оконном отражении подрагивали отблески свеч.

– Что привело вас сюда в эти выходные? – наконец спросил Дэвид.

Возможно, ее подруга поднимется в номер, и они смогут поговорить вдвоем, сидя у огня. Было бы здорово.

Гвен взглянула на Райли.

– Просто захотелось уехать на уикенд. Что-то вроде девичника.

– О, – ответить было нечего. Не может же он навязаться на девичник.

– Мы с Райли вместе учились на факультете журналистики. Она пишет для «Нью-Йорк Таймс».

Дэвид в смятении бросил нервный взгляд на Райли.

– А я никогда не работала журналисткой, – призналась Гвен.

– Неужели? – спросил Дэвид, теряя нить разговора. – Чем же вы занимаетесь?

– Работаю в отделе по связям с общественностью небольшой нью-йоркской компании.

– Вам это нравится? – Он уже думал, как бы повежливей уйти.

– По большей части. Иногда интересно, а бывает, что скука смертная. Как и многие другие профессии, со стороны пиар кажется гораздо увлекательней, чем на самом деле.

Они немного поболтали о пустяках, а когда собирались перейти к кофе и десертам – английскому трайфлу и шоколадным пирожным, появившимся на длинном буфетном столе, – Райли повернулась и посмотрела прямо на него.

– Я пыталась вас вспомнить, – слегка заплетающимся языком проговорила она. – Как, вы сказали, вас зовут?

Он поднял на нее глаза, стараясь не смущаться под ее чересчур пристальным взглядом:

– Дэвид Пейли.

Сейчас начнется. В конце концов, она журналистка. У этих писак вообще нет совести. Дэвид понимал, что выходные вот-вот будут испорчены.



Беверли Салливан тоскливо клевала свой ужин. Неужели после двадцати лет в браке им совершенно не о чем поговорить? В отсутствие орущих детей им как будто совсем нечего друг другу сказать. Раньше все было по-другому. Им было хорошо вместе. Но они столько лет ели вместе с детьми, что, похоже, напрочь забыли, как за столом поддерживать беседу без них. Надо было чаще вызывать няню и выбираться в рестораны – так всегда советуют психологи.

К сожалению, Беверли сидела прямо напротив возмутительно привлекательной обрученной пары, уютно устроившейся в углу столовой, и не могла не разглядывать их. Типичные влюбленные: смотрят друг другу в глаза, слишком часто улыбаются, постоянно прикасаются друг к другу. И то и дело смеются.

«Они так молоды, – подумала она. – Понятия не имеют, что ждет их впереди».

Хорошо, что гости за другими столиками так заняты друг другом. Никто не замечает, что они с мужем почти не разговаривают.

Кажется, Генри до сих пор злится, что в отеле нет Интернета. Конечно, не исключено, что он раздражен и по какому-то другому поводу. Но что могло его рассердить? Гостиница чудесная. Он сам согласился поехать. Возможно, он просто устал и винит себя, что не остался дома, чтобы поработать. Наконец Беверли позвала мужа по имени, чтобы привлечь его внимание, и, когда он посмотрел на нее, тихо спросила:

– Что-то не так?

– Что? – переспросил он. – Нет. – Он проглотил еще кусочек отличного ростбифа.

– С тех пор как мы приехали, ты не сказал мне почти ни слова, – мягко проговорила она, стараясь не показаться враждебной.

Вообще-то, она была немного удивлена: дома у них почти не оставалось времени на общение, но они никогда не сторонились друг друга специально, просто были заняты. Что-то в корне изменилось, и она не понимала что.

– У меня сейчас много забот, – слегка оправдываясь, сказал он.

– Не хочешь ими поделиться?

Генри взглянул на нее, как будто прикидывая, что ей рассказать. Беверли стало не по себе. Возможно, у него какие-то трудности, о которых ей неизвестно.

– Это все работа, – наконец ответил он. – Но я предпочел бы не обсуждать работу в эти выходные.

– Хорошо, – согласилась Беверли, пригубив вина и неуверенно улыбнувшись мужу. – В конце концов, мы приехали расслабиться и приятно провести время. – Она старалась отделаться от беспокойства.

Она приготовила ему отличный сюрприз, который заставит его забыть обо всех заботах.

6

Лорен с интересом рассматривала сидящих за другими столиками постояльцев. Она всегда была любопытной: ей нравилось наблюдать за людьми, пытаться понять, что ими движет. Изучать их поведение. К примеру, почему эта Райли вся на взводе? Сидя за столиком с Гвен и Дэвидом, та постоянно озиралась по сторонам, как будто кто-то мог украсть ее ужин.

Иэн снял ботинок и начал поглаживать ее ногу большим пальцем.

– Ты со мной флиртуешь? – игриво спросила она, снова поглядев на спутника.

Он ей ужасно нравился, но ей никогда не удавалось надолго сосредоточиться на чем-то одном. Ее быстрый ум перескакивал с одного на другое. К счастью, Иэна это, похоже, ничуть не обижало. Другие постояльцы интересовали его не меньше, чем ее саму.

– Что такое с этой Райли? – тихо спросила его Лорен.

– Не знаю. У нее такой вид, словно она сбежала из наркологической клиники, – шепотом ответил Иэн.

Лорен переключила внимание на беседующего с Гвен адвоката. Она наблюдала за ним весь ужин. А сейчас он как-то изменился. Напряженно выпрямился на стуле, как будто ему сказали что-то неприятное. А ведь еще недавно он сидел, нагнувшись к симпатичной Гвен, и улыбался ей, склонив голову набок, словно тетерев в поисках самки. Возможно, Райли послала его куда подальше.

Взгляд Лорен скользнул в угол, где ужинала обрученная пара. Лорен прищурилась. Дана вызвала у нее мгновенную неприязнь, еще когда они пили коктейли в лобби. Возможно, все из-за ее довольно вызывающей красоты. Или из-за того, как она выставляла напоказ свое бриллиантовое кольцо. Не то чтобы она совала его всем под нос со словами: «Взгляните на мое кольцо, разве не прелесть?» Но она постоянно жестикулировала идеально наманикюренными руками, буквально умоляя людей его заметить. Огромный бриллиант поблескивал, когда Дана приглаживала волосы и поднимала бокал шампанского, а когда она смотрела на жениха, ее глаза искрились. Все в ней было ярким и блестящим. «У нее яркая, блестящая жизнь», – подумала Лорен и переключила внимание на ее избранника.

Что можно сказать о Мэтью? Похоже, он из тех, кто собирает все яркое и блестящее.

Лорен присмотрелась к одинокой женщине, сидящей за столиком для двоих, – должно быть, это Кэндис Уайт. Та притворялась, будто читает журнал, но на самом деле разглядывала ничего не подозревающего адвоката. Интересно, почему Кэндис на него так смотрит. Должно быть, он ей понравился. Дэвид и правда привлекателен – это каждому видно. «Ну, удачи ей», – подумала Лорен: тот явно увлекся более молодой и соблазнительной Гвен.

Наконец Кэндис отвлеклась от Дэвида и во все глаза уставилась на Дану и Мэтью. Они были красивой парой, но на лице писательницы промелькнуло странное выражение: она как будто узнала Дану, а может, Мэтью – Лорен была не уверена. Теперь внимание Кэндис как будто разделилось между яркой парой и сдержанно элегантным адвокатом.

У самой Кэндис был достаточно строгий вид: собранные в тугой хвост темные волосы, крепкая фигура, практичная юбка и свитер, такие же практичные очки. Она выглядела как квалифицированная сиделка. Единственным украшением был повязанный вокруг ее шеи платок. Не то чтобы непривлекательная, но начинает увядать. Пожалуй, ей уже под сорок. Лорен лениво задумалась, что за книгу она пишет.

«Как же тут хорошо», – подумала Лорен. За окнами мягко освещенной столовой, будто скребясь внутрь, свистел и завывал ветер.



Дана отпила еще глоток превосходного вина, на секунду оторвала взгляд от Мэтью и огляделась. Жизнь – удивительная штука.

Не успела она подумать, как тесен мир, как в столовой раздался громкий, зловещий шум.

От неожиданности Дана слегка подпрыгнула на стуле. И заметила, что все испуганно подняли глаза от тарелок.

Бредли, меняющий блюда у буфетного стола, улыбнулся и сказал:

– Не волнуйтесь, это всего лишь снег свалился с крыши.

– Боже, – слишком громко хохотнув, сказала Дана. – Звук был такой, словно кто-то упал с крыши!

– Действительно, похоже, – согласился Бредли.



Райли удавалось держать себя в руках только благодаря алкоголю. Она знала, что выставила себя на посмешище в лобби, когда принялась хлестать вино и шампанское, как последний матрос. Но она журналистка и умеет пить. Хоть Райли и неприятно было это признавать, в последние несколько лет – с тех пор, как она начала ездить в самые безобразные и опасные части света, – она заливала тоску спиртным куда чаще, чем следует.

Ужин не принес ей никакого удовольствия. Ей не понравилось, что этот адвокат навязался к ним за стол. Он был слишком очевидно увлечен Гвен. Это ее беспокоило: раньше мужчины всегда обращали внимание не на Гвен, а на Райли. Она была эффектней, это ее замечали мужчины, за ней ухаживали. Но не сегодня. Теперь все иначе. Возможно, это был самый явный знак того, как сильно она изменилась.

Но Райли держалась с адвокатом настороже не из зависти. Было в нем что-то подозрительное. В глубине памяти шевелилось навязчивое, неуловимое воспоминание, но Райли никак не могла его ухватить. Его имя показалось ей знакомым. С ним была связана какая-то скандальная история. Жаль, здесь нет Интернета и она не может его прогуглить.

И хотя Гвен его интерес явно льстил, Райли изрядно охладила их романтический пыл, напрямую спросив его, кто он такой. Судя по тому, как адвокат замкнулся, узнав, что она журналистка, он явно что-то скрывал. Он не стал есть десерт и с извинениями поднялся из-за стола, сказав, что хочет заглянуть в библиотеку. С тех пор как он ушел, Гвен хранила молчание.

Жаль, что Гвен так разочарована, но Райли оберегала ее еще с тех пор, как они делили комнату в общежитии. Предполагалось, что в эти выходные Гвен будет помогать ей, но Райли снова вошла в старую роль. Опекать подругу было приятно – особенно учитывая, что в последнее время Райли едва справлялась даже с бытовыми мелочами.

– Поднимемся в номер? Я устала, – сказала Райли.

Гвен заколебалась.

– Если честно, я еще не слишком утомилась, – сказала она. – Думаю, я зайду в библиотеку, возьму что-нибудь почитать, – добавила она, отводя глаза.

Райли ощутила вспышку раздражения.

– Я думала, ты привезла какую-то книгу с собой, – холодно сказала она.

Они обе знали, что так и есть. Обе знали, что Гвен решает, стоит ли вернуться в номер с Райли или провести вечер с привлекательным адвокатом. Райли хотелось, чтобы Гвен предпочла ее. Интересно, значит ли это, что она заботливая подруга или назойливая липучка?

– Ты не против пойти в номер одной? – спросила Гвен. – Я недолго.

– За меня не переживай, – резко сказала Райли. – Со мной все будет в порядке.



Пятница, 20:25

Дэвид зашел в безлюдную просторную библиотеку, расположенную в дальнем углу гостиницы, слева от парадной лестницы, сразу за комнатой отдыха. Он словно попал в викторианский роман: помещение представляло собой нечто среднее между библиотекой и мужской курительной комнатой. Как и бар в передней части отеля, она была очень элегантной. У западной стены находился большой камин, над которым висела старинная охотничья винтовка, а над ней – оленья голова со впечатляюще ветвистыми рогами. Олень смотрел на Дэвида сверху стеклянными глазами. Паркетный пол был застелен потертым персидским ковром. Перпендикулярно камину стоял старый диван, а напротив него – пара кресел. Застекленные двери, кажется, вели на веранду, но в темноте точно разобрать было сложно. Дэвид мимоходом полюбовался стоящим в углу у двери большим письменным столом, но больше всего ему понравились элегантные книжные шкафы. Дотронувшись до них, Дэвид восхитился искусной работой. Полки ломились от разнообразных книг – здесь были и старые фолианты в кожаных переплетах, и тома в твердой обложке, и потрепанные карманные издания. Книги были расставлены в образцовом порядке, а на каждой полке виднелись маленькие медные таблички с надписями: «Беллетристика», «Детективы», «Научная литература», «История», «Биографии». Он вспомнил Бредли – должно быть, его рук дело.

Дэвид достал с нижней полки интересную с виду книгу – красивое иллюстрированное издание с фотографиями неудачной трансантарктической экспедиции Шеклтона. Книга на удивление вписывалась в атмосферу комнаты. Верхний свет был довольно тусклым, но Дэвид включил светильник, стоящий на приставном столике, и опустился в глубокое кожаное кресло. Что может быть лучше, чем читать о невзгодах злополучного отряда с корабля «Эндьюранс» на Южном полюсе, сидя у огня в этой чудесной комнате? Но камин был не разожжен, и в комнате было немного прохладно.

Дэвид с сожалением подумал о Гвен. Как обидно, что ее подруга оказалась проклятой журналисткой из «Таймс». Остаток выходных он будет держаться подальше от обеих. Не хватало еще, чтобы кто-то стал копаться в его прошлом.

Он с головой ушел в книгу, когда послышался женский голос:

– Дэвид, это вы?

Он узнал голос Гвен, и, вопреки принятому ранее решению, его сердце взволнованно подпрыгнуло.

– Да. – Он повернулся к двери и увидел, что та пришла в одиночестве.

– Я помнила, вы упомянули, что собираетесь в библиотеку.

Вставая, он отметил, как чудесно она выглядит.

– Она прекрасна, – произнесла Гвен, оглядывая комнату.

– Да, это так, – согласился он.

Он почему-то заранее был уверен, что библиотека ей понравится.

– Интересно, куда все запропастились, – задумчиво сказал Дэвид, чувствуя себя неловко, как подросток.

– Райли устала и пошла спать, – застенчиво сказала Гвен. – Думаю, остальные еще в столовой, выпивают по стаканчику на ночь.

– Я могу попросить, чтобы здесь растопили камин, – сказал он.

Она кивнула, но он пока не мог заставить себя оторвать от нее взгляд и отправиться на поиски Бредли.

Вместе они начали изучать полки. За стенами бушевала вьюга, и Дэвиду нравилось просто стоять с Гвен рядом. После особенно громкого порыва ветра они оба посмотрели на застекленные двери.

– Думаете, погода еще ухудшится? – спросила Гвен.

«Мне совершенно все равно», – подумал он, но промолчал. Что может быть лучше, чем оказаться заметенным снегом в этой комнате с ней вдвоем?

– Не знаю, – произнес он вслух.

– Что бы мне выбрать? – спросила она.

Она стояла к нему так близко, что их плечи почти соприкасались.

Он показал на выбранную им ранее большую книгу, оставленную открытой на журнальном столике.

– Я читаю о трагической экспедиции к Южному полюсу.

– Идеально для такого вечера! – Гвен прошлась вдоль стеллажей, проводя указательным пальцем по корешкам книг. Какой-то из томов привлек ее внимание, и она достала его с полки. – А вот об этой книге я слышала, – сказала она. – Как раз собиралась прочесть.

Дэвид прочитал название: «Подозрения мистера Уичера, или Убийство на Роуд-Хилл».

– Люблю хорошие детективы, а вы? – спросила Гвен.

7

Пятница, 20:50

Поднимаясь по лестнице после ужина, Иэн поддерживал Лорен под локоть – оба были изрядно навеселе. Ему не терпелось оказаться с ней в постели. Их комната находилась на третьем этаже, в самом конце коридора. Пока Лорен возилась с замком, Иэн от нечего делать начал рассматривать дверь напротив. Должно быть, за ней была лестница, ведущая в заднюю часть здания и спускающаяся куда-то к кухне. Проход наверняка был служебным: персонал отеля никогда бы не стал использовать парадную лестницу, которая выглядела столь внушительно.

Иэн подтолкнул дверь ладонью: перед ним открылась пыльная, тускло освещенная площадка узкой и грубой деревянной лестницы.

– Что ты делаешь? – спросила Лорен.

– Просто смотрю, – ответил он.

– Что у тебя за грязные мыслишки?