Тур. Такое объяснение, почему викинги хотели так назвать страну негров — это не что иное, как мышление сухопутных крабов, забывших, что викинги были мореходами. Они не ездили на верблюдах и не пересекали Сахару для того, чтобы повстречаться с неграми в Центральной Африке. Викинги плавали на юг вдоль африканского побережья. А если плыть на юг от пролива Гибралтар вдоль побережья Марокко, то встретишь туарегов, у которых цвет кожи в буквальном смысле синий, потому что они разукрашивают себя в синие цвета, одеваются во все синее, и на испанском языке их до сих пор называют hombres azules — «синие люди».

Однако, что имеет в виду Снорри под Свитьод Великой, простирающейся к северу от Черного моря так далеко, что на ее окраине уже никто не живет из-за мороза и холода? Снорри пишет, что имеются различные мнения относительно площади Свитьод Великой, и включает в нее также часть Швеции. Точки зрения ученых на этот счет не совпадают. А ты как считаешь?

Пер. Во времена Снорри область вокруг озера Меларен, где первоначально обитали племена свеев, тоже называли Свитьод. А Снорри понимает под Великой Свитьод огромные степные пространства к северу от Черного моря, которые на три четверти состоят из чернозема, а это могли толковать как «выжженную землю», что по-исландски звучит как svidjordr. Я полагаю, что такое толкование вполне может быть правильным.

Тур. Возможно, свеи потому так и назвали свою страну — Свитьод, как и полагает Снорри. Посмотрим, однако, что Снорри пишет дальше. Возникает такое впечатление, что он вдруг резко переходит от чистой географии к древнескандинавской мифологии. Здесь нам следует быть начеку.

О́дин стране асов и ванов

Снорри: «Земля в Азии к востоку от Танаквисла звалась Асаландом или Асахеймом, а главный город, который был в той стране, называли они Асгардом[54]. И в том городе был хёвдинг, который звался О́дином. Там было большое капище. Там существовал такой обычай, что верховных жрецов было двенадцать. Они должны были совершать жертвоприношения и судить народ. Их называли диями и дроттинами. Все люди должны были служить им и оказывать им почтение»[55].

«О́дин был великий воин, и много странствовал, и завладел многими державами. Он был настолько удачлив в битвах, что одерживал верх в каждой битве, и поэтому люди его верили, что победа всегда должна быть за ним. Посылая своих людей в битву или с другими поручениями, он обычно сперва возлагал руки им на голову и давал им благословение. Люди верили, что тогда успех будет им обеспечен. Когда его люди оказывались в беде на море или на суше, они призывали его, и считалось, что это им помогало. Он считался самой надежной опорой. Часто он отправлялся так далеко, что очень долго отсутствовал.

У Одина было два брата. Одного из них звали Be, а другого Вили. Они правили державой, когда Один был в отлучке. Однажды, когда Один отправился далеко и долго отсутствовал, асы потеряли надежду что он вернется. Тогда братья стали делить его наследство, и оба поженились на его жене, Фригг. Но вскоре после этого Один возвратился домой, и он тогда вернул себе свою жену.

Один пошел войной против ванов, но они не были застигнуты врасплох и защищали свою страну, и победа была то за асами, то за ванами. Они разоряли и опустошали страны друг друга. И когда это и тем, и другим надоело, они назначили встречу для примиренья, заключили мир и обменялись заложниками. Ваны дали своих лучших людей, Ньёрда Богатого и сына его Фрейра. Асы же дали в обмен того, кто звался Хёниром, и сказали, что из него будет хороший вождь. Он был большого роста и очень красив. Вместе с ним асы послали того, кто звался Мимиром, очень мудрого человека, а ваны дали в обмен мудрейшего среди них. Его звали Квасир. Когда Хёнир пришел в жилище ванов, его сразу сделали вождем, Мимир учил его всему. Но когда Хёнир был на тинге или сходке и Мимира рядом не было, а надо было принимать решение, то он всегда говорил так: „Пусть другие решают“. Тут смекнули ваны, что асы обманули их. Они схватили Мимира, отрубили ему голову и послали голову асам. Один взял голову Мимира и натер ее травами, предотвращающими гниение, и произнес над ней заклинание, и придал ей такую силу, что она говорила с ним и открывала ему многие тайны.

Один сделал Ньёрда и Фрейра жрецами, и они были диями у асов. Фрейя была дочерью Ньёрда. Она была жрица. Она первая научила асов колдовать, как было принято у ванов. Когда Ньёрд был у ванов, он был женат на своей сестре, ибо такой был там обычай. Их детьми были Фрейр и Фрейя. А у асов был запрещен брак с такими близкими родичами.

Большой горный хребет тянется с северо-востока на юго-запад. Он отделяет Великую Швецию от других стран. Недалеко к югу от него расположена страна турок. Там были у Одина большие владения. В те времена правители римлян ходили походами по всему миру и покоряли себе все народы, и многие правители бежали тогда из своих владений»[56].

Пер. Мало кто, пожалуй, всерьез воспринял это вступление к королевским сагам Снорри (поскольку все знают, что Один считался у викингов одним из главных богов. Снорри же описывает его здесь как вполне земного хёвдинга, живущего среди обычных людей по другую сторону реки, служившей границей с Азией, к востоку от Черного моря и к югу по направлению к горам в Турции, куда совершали набеги римляне. Именно здесь историки религии обвиняют Снорри в «историзации» мифа. Однако теперь мы оба там побывали и получили подтверждение того, что Снорри прекрасно знает не только географию, а это следует как из «Эдды», так и из его королевских саг, но и названия народов, живших на территории к югу от Кавказа, вплоть до Турции. Ведь и асы, и ваны обитали именно там, куда поместил их Снорри.

Тур. К этому мы еще вернемся. Давай не будем прерывать Снорри в его повествовании о самом Одине. Ведь мы в погоне за Одином! И хотя люди, знакомые с историей, все это знают, мы все же последуем за Одином в его бегстве от римлян и проследим мимоходом судьбу потомков Одина, с которыми сам хёвдинг расстался по пути в Скандинавию. По Снорри, потомков Одина среди людей можно найти и в других родословных, кроме «Саги об Инглингах» Снорри. Прежде всего, отметим, что и в «Эдде» мы узнаём некоторые подробности о семье Одина. Так, мы узнаём, что отца Одина звали Фриалав. В Скандинавии это имя звучало как Фридлейв. А теперь вернемся к «Эдде» и предоставим слово Снорри.

Снорри (из «Эдды»): «У него был сын Воден, а мы зовем его Один. Он славился своею мудростью и всеми совершенствами. Его жену звали Фригида, а мы зовем ее Фригг. (И Один, и его жена умели гадать и предсказывать будущее.) Одину и его жене было пророчество, и оно открыло ему, что его имя превознесут в северной части света и будут чтить превыше имен всех конунгов. Поэтому он вознамерился отправиться в путь, оставив страну турков. Он взял с собой множество людей, молодых и старых, мужчин и женщин, и много драгоценных вещей. И по какой бы стране ни лежал их путь, всюду их всячески прославляли и принимали скорее за богов, чем за людей. И они не останавливались, пока не пришли на Север в страну, что зовется страною саксов. Там Один остался надолго, подчинив себе большую часть страны. Для надзора над этой страной Один оставил там троих своих сыновей»[57].

Тур. В королевских сагах Снорри рассматривает более детально и другие причины, побудившие Одина и Фригг покинуть родину, а не только предсказание будущего.

Снорри: «В те времена правители римлян ходили походами по всему миру и покоряли себе все народы, и многие правители бежали тогда из своих владений. Так как Один был провидцем и колдуном, он знал, что его потомству будет населять северную окраину мира. Он посадил своих братьев — Be и Вили — правителями в Асгарде, а сам отправился в путь, и с ним все дии и много другого народа. Он отправился сначала на запад в Гардарики,[58] а затем на юг в страну саксов. У него было много сыновей. Он завладел землями по всей стране саксов и поставил там своих сыновей правителями»[59].

Тур. Из «Эдды» мы узнаём, что одного из троих сыновей, которых он оставил в Северной Германии, звали Вегдег, другого — Бальдег, а третьего — Сиги. Мы узнаем даже целый ряд имен их потомков, однако мы умолчим о них пока, дабы сверить эти имена с именами королей европейских династий. По Снорри, потомки Одина правили землями, которые во времена Снорри назывались Восточным Саксландом, Вестфалией и страною франков. Сам же Один и его попутчики продолжили путь на север, в Скандинавию.

Снорри (из «Эдды»): «Потом Один пустился в путь на север и достиг страны, которая называлась Рейдготланд. И завладел в этой стране всем, чем хотел. Он поставил правителем той страны своего сына, по имени Скьёльд. Сына Скьёльда звали Фридлейв. Оттуда происходит род, что зовется Скьёльдунгами. Это датские конунги, и то, что называлось прежде Рейдготланд, теперь зовется Ютландией»[60].

Тур. Об этом Снорри не пишет в своих королевских сагах.

Снорри: «Затем Один отправился на север к морю и поселился на одном острове. Это там, где теперь называется остров Одина[61] на Фьоне»[62].

Тур. Однако на этом Один не успокоился и, покинув Оденсе, отправился дальше на север.

Пер. Он по-прежнему чувствовал угрозу со стороны римлян. Они уже завоевали Англию, перешли через Рейн и находились по пути на север в Данмарк.

Тур. Один не рискнул сам отправиться через пролив Каттегат в страну свеев, а послал туда разведать обстановку свою жрицу Гевьон.

Снорри: «Затем он послал Гевьон на север через пролив на поиски земель. Она пришла к Гюльви, и он наделил ее пашней…

А Один, узнав, что на востоке у Гюльви есть хорошие земли, отправился туда, и они с Гюльви кончили дело миром, так как тот рассудил, что ему не совладать с асами… Один поселился у озера Лёг, там, где теперь называется Старые Сигтуны, построил там большое капище и совершал в нем жертвоприношения по обычаю асов. Все земли, которыми он там завладел, он назвал Сигтунами… Один и асы много раз состязались с Гюльви в разных хитростях и мороченьях, и асы всегда брали верх»[63].

Пер. В «Эдде» Снорри дает более детальное описание прибытия Одина в страну свеев.

Один в Скандинавии

Снорри (из «Эдды»): «Потом Один отправился еще дальше на север, в страну, что зовется теперь Швецией[64]. Имя тамошнего конунга было Гюльви. И когда он узнал, что едут из Азии эти люди, которых называли асами, он вышел им навстречу и сказал, что Один может властвовать в его государстве, как только пожелает. И им в пути сопутствовала такая удача, что в любой стране, где они останавливались, наступали времена изобилия и мира. И все верили, что это творилось по их воле. Ибо знатные люди видели, что ни красотою своею, ни мудростью асы не походили на прежде виданных ими людей.

Одину понравились там земли, и он избрал их местом для города, который зовется теперь Сигтуна. Он назначил там правителей подобно тому, как это было в Трое. Он поставил в городе двенадцать правителей, чтобы вершить суд, и учредил такие законы, какие прежде были в Трое и к каким были привычны турки. После этого он поехал на север, пока не преградило пути им море, окружавшее, как им казалось, все земли. Он поставил там своего сына править государством, что зовется теперь Норвегией. Сына же звали Сэминг, и от него ведут свой род норвежские конунги, а также и ярлы и другие правители, как о том рассказано в перечне Халейгов.

А с собою Один взял сына, по имени Ингви, который был конунгом в Швеции, и от него происходит род, называемый Инглингами.

Асы взяли себе в той земле жен, а некоторые женили и своих сыновей, и настолько умножилось их потомство, что они расселились по всей стране саксов, а оттуда и по всей северной части света, так что язык этих людей из Азии стал языком всех тех стран. И люди полагают, что по записанным именам их предков можно судить, что имена эти принадлежали тому самому языку, который асы принесли сюда на север — в Норвегию и Швецию, Данию и страну саксов. А в Англии есть старые названия земель и местностей, которые, как видно, происходят не от этого языка, а от другого»[65].

Тур. Вот так четко описывает Снорри Стурлусон путешествие Одина на север, из древних культурных центров на северную окраину Европы. Большинство современных историков религии придумывают самые дотошные толкования, чтобы понять намерение Снорри превратить мифический персонаж в историческую личность. Бессмысленно объяснять, почему Снорри именно так описывает Одина. В «Эдде», где Снорри излагает мифологию эпохи викингов, Один ясно и недвусмысленно представлен как реальный человек, спасающийся бегством от римлян. А тот бог, которому приносят жертвы Один и его двенадцать жрецов, должно быть, это бог викингов Тор, которого Снорри так же ясно помещает в мир мифов, где тот ездит по облакам на своей повозке, запряженной козлами, и высекает молнию ударом своего волшебного молота.

Снорри дает четкое географическое описание, уводя нас из знакомого ему мира Западной Европы через Гибралтар и Средиземное море к Черному морю. Там он помещает Одина в капище асов на восточном берегу реки Танаис, у ее устья, там, где сейчас находится Азов. Снорри дает четкие временные рамки событий, вплоть до вторжения римлян на Кавказ. Затем он излагает маршрут побега Одина, который также не нуждается ни в каком толковании. Совершенно ясно, что речь идет не о богах, хотя и не совсем обычные люди отправились в северную часть света после вторжения римлян через Турцию. Один отобрал свою гридь из лучших асов и полученных в качестве заложников мудрых ванов. Преследуемые победоносно наступающими римлянами, эти люди положили начало эмиграции из ставших опасными районов Кавказа. Маршрут пролегал от Черного моря к Балтийскому по водным путям и через непроходимые российские леса. Как поясняет Снорри, путь лежал сначала на запад через Гардарику (а ведь именно так викинги называли Русь), а затем либо вдоль южнороссийского черноморского побережья и вверх по Днепру, либо сразу вверх по Дону, а потом волоком, как это впоследствии делали викинги, следуя на юг по русским рекам или на запад по латвийским и эстонским рекам, а оттуда в Балтийское море.

Пер. Мы еще вернемся к этим российским речным маршрутам. Они были хорошо известны и использовались черноморскими купцами еще до вторжения римлян в турецкие земли. Мудрый Один знал путь, который ему следовало выбрать, чтобы быстро добраться до севера Европы. Он с самого начала избрал северные страны конечной целью своего путешествия и оставил нескольких своих сыновей править землями на теперешнем немецком побережье Балтийского моря и на побережье Северного моря, а сам обосновался на о. Фюн. Он пустился в путь вовсе не с целью географических открытий неизвестных земель. Божественный конунг очень хорошо знал, что едет не в пустынные края. Вот почему он послал свою жрицу через Каттегат, чтобы она с помощью хитрости и богатых даров втерлась в доверие к шведскому конунгу, и лишь затем отважился вторгнуться в чужое королевство.

Тур. Снорри гениально использовал образ шведского конунга Гюльви, поэтически представив уже хорошо известную древнескандинавскую мифологию. И если его королевские саги — это учебник, в котором собраны все существовавшие во времена Снорри знания по истории северных стран, прежде всего о норвежских конунгах, а в этой части история Норвегии совпадает с историей Исландии, то его «Младшая Эдда» — это учебник поэтического искусства скальдов. Две главы — «Язык поэзии» и «Перечень размеров» — посвящены непосредственно поэзии скальдов и стихосложению. Однако во вступительной главе «Gylfaginning» («Видение Гюльви»), что означает «Как был обманут Гюльви», Снорри излагает всю древнескандинавскую мифологию. Следуя примеру греческих классиков, шведский конунг Гюльви начинает размышлять о том, не обманул ли его Один, сказав, что он и его гридь прибыли из страны богов.

Снорри (из «Видения Гюльви»): «Конунг Гюльви правил тою страной, что зовется теперь Швецией. Сказывают о нем, что он даровал одной страннице в награду за ее занимательные речи столько земли в своих владениях, сколько утащат четыре быка за день и за ночь. А была эта женщина из рода асов. Имя ей было Гевьон[66]».

Тур. Введя во вступительную главу реально существовавшего конунга Гюльви, Снорри уносит нас на крыльях поэзии в древнескандинавскую мифологию. Гевьон позвала своих четырех сыновей от великана из Йотунхеймена[67], и они принялись пахать на четырех быках с такой силой, что быки потянули землю вокруг Меларен на запад в море. Так образовалась Зеландия, которая стала принадлежать Гевьон. Всё сходится, ибо в королевских сагах мы узнаем, что Гевьон после посещения Йотунхеймена в конце концов вышла замуж за сына Одина Скьёльда и стала датской королевой.

Снорри (из «Видения Гюльви»): «Конунг Гюльви был муж мудрый и сведущий в разных чарах. Диву давался он, сколь могущественны асы, что все в мире им покоряется. И задумался он, своей ли силой они это делают или с помощью божественных сил, которым поклоняются. Тогда пустился он в путь к Асгарду, и поехал, тайно приняв обличие старика, чтобы остаться неузнанным. Но асы дознались о том из прорицаний и предвидели его приход прежде, чем был завершен его путь. И они наслали ему видение»[68].

Тур. Таким образом, Снорри использует Гевьон и Гюльви для того, чтобы начать свой рассказ о мифологии эпохи викингов. Гюльви начинает сомневаться в словах Одина и его божественности. Он оставляет Одина с его гридью в мире людей, отдав им часть своей собственной страны, и отправляется на поиски мира богов, о котором ему рассказали. Мы не знаем, что с ним случилось по пути туда, но Снорри не дает нам оснований обвинить конунга во лжи: асы исказили его видение мира. А затем Снорри заставляет асов самих повторять свои небылицы, мифы и верования, бытовавшие о мире богов. Мы встречаем всех древнескандинавских богов, которые нам так хорошо известны из мифов и песен эпохи викингов. Тор с молотом на самом почетном месте, Локи, Тюр, Имир и все остальные. Кроме Одина. Снорри заставляет всех богов самих рассказывать северному гостю обо всех своих сверхъестественных подвигах.

С того момента, когда Гюльви встречает богов в Вальхалле, он изменяет свое имя и зовется Ганглери во время своего волшебного путешествия в мире мифов… Давай, однако, вернемся к Снорри и посмотрим, как он заканчивает свое повествование о скандинавской мифологии, когда Ганглери после прощания в чертоге богов, как по мановению волшебной палочки, возвращается к действительности.

Снорри (из «Видения Гюльви»): «И в тот же миг Ганглери услышал кругом себя сильный шум и глянул вокруг. Когда же он хорошенько осмотрелся, то увидел, что стоит он в чистом поле, и нет нигде ни палат, ни города.

Пошел он прочь своею дорогой и пришел в свое государство, и рассказал все, что видел и слышал, а вслед за ним люди поведали те рассказы друг другу.

Асы же стали держать совет и вспоминать все, что было ему рассказано, и дали они те самые имена, что там упоминались, людям и разным местностям, которые там были, с тем чтобы по прошествии долгого времени никто не сомневался, что те, о ком было рассказано, и те, кто носил эти имена, это одни и те же асы. Было тогда дано имя Тору, и это Аса-Тор Старый или Аке-Тор. И признали за ним все подвиги, совершенные Гектором в Трое. И люди думают, что турки рассказывали об Одиссее и называли его Локи, потому что турки были его заклятыми врагами»[69].

Пер. В «Языке поэзии» Снорри использует известные имена из «Илиады» Гомера — Ахилл, Гектор, Елена и Александр, чтобы показать, что древнегреческие герои и боги появляются в скандинавской мифологии, но в ином образе и под другими именами. Так, Снорри прямо заявляет, что использует образы Приама и героев Троянской войны в качестве примера, чтобы «молодые скальды, желающие обучиться языку скальдов», узнали, как «пришельцы из Азии, назвавшиеся асами, исказили рассказ о событиях Троянской войны, чтобы люди думали, что они — боги».

Тур. Когда в прессе разгорелись дебаты об Одине и стало известно, что я всерьез воспринимаю королевские саги Снорри и собираюсь поехать в Азов искать обиталище асов, в одной из столичных газет появилась статья под громким названием «Тур верит в Одина». Это было задумано в виде шутки, но оказалось недалеким от истины. Сам я, скорее, сказал бы, что верю в Снорри. Он попытался рассказать историкам и теологам будущего, что Один был вовсе не богом, а обычным смертным человеком, пришедшим на Север как беженец. Нельзя было более четко провести грань между богами и простыми смертными, чем рассказать о них в двух различных книгах. Тот, кто хочет прочитать, как конунг асов Один пришел в качестве иммигранта в Гёталанд в Свеаланде и получил там от конунга свеев землю для себя и своих жрецов, пусть читает королевские саги Снорри. А тот, кто хочет узнать, как громовержец Тор правил наземным и подземным миром в Вальхалле, пусть читает «Эдду». Там Снорри рассказывает, как коварные асы с помощью хитрости Гевьон и дорогих подарков Одина надули свеев и заставили их рассказывать мифы асов о том, как Тор боролся с Мировым змеем и выпил весь океан, и все остальные сказки викингов, которыми нас потчевали в детстве.

Снорри изо всех сил пытается отделить Одина от всех богов. Один был великим колдуном, хёвдингом и верховным жрецом над гридью из двенадцати жрецов. По Снорри, это разумный военачальник, который благодаря своей смекалке и хитрости уводит элиту своего народа в поисках пахотной земли в чужих странах и тем самым спасает ее от неминуемой гибели в борьбе с римлянами. Его колдовские и пророческие способности — вполне обычные качества жрецов и знахарей того времени. В королевских сагах он предстает в образе типичного шамана, который мог менять свой облик, впадая в транс или с помощью переодевания, умел мумифицировать умерших с помощью грибов и лечебных трав, мог научить своих воинов становиться берсерками[70]. И все же он был обыкновенным смертным, закончившим свои дни на шведской земле вместе со своими верховными жрецами.

Снорри: «Рассказывают как правду, что когда Один и с ним дии пришли в северные страны, то они стали обучать людей тем искусствам, которыми люди с тех пор владеют. Один был самым прославленным из всех, и от него люди научились всем искусствам, ибо он владел всеми, хотя и не всем учил.

Теперь надо рассказать, почему он был так прославлен. Когда он сидел со своими друзьями, он был так прекрасен и великолепен с виду, что у всех веселился дух. Но в бою он казался своим недругам ужасным. И все потому, что он владел искусством менять свое обличье как хотел. Он также владел искусством говорить так красиво и гладко, что всем, кто его слушал, его слова казались правдой. В его речи все было так же складно, как в том, что теперь называется поэзией. Он и его жрецы зовутся мастерами песней, потому что от них пошло это искусство в северных странах. Один мог сделать так, что в бою его недруги становились слепыми или глухими или наполнялись ужасом, а их оружие ранило не больше, чем хворостинки, и его воины бросались в бой без кольчуги, ярились, как бешеные собаки или волки, кусали свои щиты и были сильными, как медведи или быки. Они убивали людей, и ни огонь, ни железо не причиняли им вреда. Такие воины назывались берсерками.

Один мог менять свое обличье. Тогда его тело лежало, как будто он спал или умер, а в это время он был птицей или зверем, рыбой или змеей и в одно мгновение переносился в далекие страны по своим делам или по делам других людей… Один брал с собой голову Мимира, и она рассказывала ему многие вести из других миров, а иногда он вызывал мертвецов из земли или сидел под повешенными. Поэтому его называли владыкой мертвецов или владыкой повешенных. У него было два ворона, которых он научил говорить. Они летали над всеми странами и о многом рассказывали ему. Поэтому он был очень мудр.

Всем этим искусствам он учил рунами и песнями, которые называются заклинаниями. Поэтому асов называют мастерами заклинаний. Один владел и тем искусством, которое всего могущественнее. Оно называется колдовство. С его помощью он мог узнавать судьбы людей и еще не случившееся, а также причинять людям болезнь, несчастье или смерть, а также отнимать у людей ум или силу и передавать их другим. Мужам считалось зазорным заниматься этим колдовством, так что ему обучались жрицы… Эти его искусства очень его прославили. Недруги Одина боялись его, а друзья его полагались на него и верили в его силу и в него самого. Он обучил жрецов большинству своих искусств. Они уступали в мудрости и колдовстве только ему.

Да и другие многому научились у него, и так колдовство очень распространилось и долго держалось. Люди поклонялись Одину и двенадцати верховным жрецам, называли их своими богами и долго верили в них.

Один ввел в своей стране те законы, которые раньше были у асов. Он постановил, что всех умерших надо сжигать на костре вместе с их имуществом. Он сказал, что каждый должен прийти в Вальхаллу с тем добром, которое было с ним на костре, и пользоваться тем, что он сам закопал в землю. А пепел надо бросать в море или зарывать в землю, а в память о знатных людях надо насыпать курган, а по всем стоящим людям надо ставить надгробный камень (баутастейн). Этот обычай долго потом держался. В начале зимы надо было приносить жертвы богам за урожайный год, а в середине зимы — за весеннее прорастание, а летом — за победу. По всей Швеции люди платили Одину подать — по деньге с человека, а он должен был защищать страну и приносить жертвы за урожайный год»[71].

Пер. Это очень важно. Перед нами великолепная возможность проверить археологически достоверность сведений Снорри как исторического источника. Снорри написал, что «Один ввел в стране законы…», в частности, постановил, что умерших следовало сжигать, и здесь он ссылается на Свитьод, т. е. Швецию. А ведь сам он умер там после тяжелой болезни за 23 поколения до того, как Олав Лесоруб[72] пришел в Норвегию. Я проконсультировался у шведского специалиста по поводу древних обычаев захоронения в нашей стране. В «Истории Швеции» (изд. 1966 г.) профессор Йеркер Росен пишет по этому поводу следующее:

«В нашей стране сохранилось очень мало следов постоянного поселения людей в первые столетия после Рождества Христова, и поэтому о них можно судить лишь косвенно, по могилам и захоронениям… Совершенно очевидно, однако, что на больших территориях Южной и Центральной Швеции возникали новые поселения с оседлым населением… На месте этих поселений найдено большое количество захоронений сожженных трупов, когда останки костей и небольшое количество простых предметов складывались в глиняный сосуд или в вырытую в земле яму. В северном Гёталанде, а также в Эстерьётланде и Вестерьётланде сохранилось множество таких захоронений… Захоронения в восточной части Центральной Швеции начала нашего летоисчисления показывают примерно такую же картину, несмотря на различную форму могил. Здесь характерными являются захоронения с вертикально поставленными надгробными камнями — баутастейнами или камнями другой формы… Захоронения расположены на пустырях, на холмах или в близлежащих лесах, зачастую совсем не там, где находятся современные сельскохозяйственные районы. В этих местах около 500 г. н. э. произошло массовое переселение людей из старых деревень по причине поднятия почвы, которое привело к поднятию над уровнем моря большей части долин и плрдородных глинистых равнин».

Пер. Последними поднялись над уровнем моря Мелардален и Оппланн (Упланд), и именно здесь Один и его свита получили от конунга Гюльви землю и установили обычай сжигания трупов. А лучшим доказательством того, что «этот обычай долго потом держался», являются так называемые королевские курганы в Упсале. Они все представляют собой захоронения сожженных тел и датируются 400–500 гг. н. э.

Как пишет Снорри, введенный Одином обычай сожжения умерших был, как указывалось, географически ограничен Швецией, т. е. Мелардаленом и Упсалой, где находилась резиденция рода Инглингов. В этой связи интересно послушать, что говорит о курганах Упсалы известный шведский археолог профессор Биргер Нерман, бывший директор Государственного исторического музея в Стокгольме в энциклопедии «Имена и фамилии в северных странах»[73]:

«Рядом со старинной церковью в Упсале на холме можно увидеть несколько курганов, и четыре из них — довольно большие. Из этих четырех один — низкий, так называемый Тингсхауген, и точно неизвестно, могильный ли это курган. Рядом с этим курганом расположены три знаменитых „королевских кургана“, гораздо более высоких. Восточный, самый близкий к Тингсхаугену и церкви, называется курганом Одина; тот, что посередине, — курганом Фрейра, а западный — курганом Тора. Курган Тора — самый высокий: диаметр его основания 60 м, а высота 10,5 м. Курган Одина был исследован в 1846–1847 гг., курган Тора — в 1874 г. Раскопки кургана Фрейра были также начаты в 1846–1847 гг., но затем прерваны, и сама могила не была исследована. Курганы Одина и Тора содержали останки сожженных тел. Были также найдены фрагменты золотых и иных украшений, шахматные фигуры, кусочки гребней из кости и прочее. И хотя все предметы говорят о том, что в курганах захоронены мужчины, как ни странно, но никаких следов оружия найдено не было. Над останками сожженных тел насыпана груда камней, причем в кургане Одина камни отличались огромными размерами и были очень тщательно уложены, а в кургане Тора камни были гораздо меньшего размера. Находки позволили точно датировать захоронения в курганах. По предметам, найденным в кургане Одина, захоронение произошло самое позднее в 500 г. н. э. Курган Тора датируется примерно 600 г. н. э. Курган Фрейра, по-видимому, несколько моложе кургана Одина. Было установлено также с относительно большой долей вероятности, какие конунги похоронены в этих курганах. Снорри Стурлусон пишет в своей „Саге об Инглингах“, что только три конунга Инглингов были захоронены в курганах в Старой Упсале: это Аун, Эгиль и Адильс. Сейчас, вероятно, не требуется доказывать, что они были историческими личностями, даты жизни которых установлены. Аун умер около 500 г. н. э., его сын Эгиль — в начале VI в., а внук Эгиля Адильс — в конце того же века. Видимо, именно эти три конунга были погребены в курганах Упсалы. Сын Эгиля и отец Адильса был Оттар, по прозвищу „Вендильская ворона“[74]; он умер ок. 525 г. и похоронен в так называемом кургане Оттара в приходе Вендель».

Тур. Ты совершенно верно указал на то, что именно в Швеции Один установил закон о сжигании умерших. Этот обычай встречается и в более ранние периоды среди племен на Кавказе и на Севере, однако Один возвел его в закон, и постепенно этот обычай распространился и на норвежских хёвдингов. Мы имеем блестящий пример этого в одном из крупнейших курганов Норвегии — Ракнехаугене[75]. Мы еще к этому вернемся. Интересно также и мнение по этому поводу норвежского археолога Ингара М. Гюндерсена, который присутствовал при раскопках захоронений сожженных трупов в Азове, относящихся примерно ко времени Рождества Христова. Вот что он пишет:

«Недооценка знаний Снорри о прошлом может довольно скоро привести в тупик, из которого будет трудно найти выход. Во-первых, Снорри очень тщательно изучил источники, которыми пользовался. Во-вторых, в предисловии к „Кругу земному“ он описывает обычаи тысячелетней давности, и эти обычаи, на Удивление, подтверждаются археологическим материалом. Он не только дает объяснение различным видам жертвоприношений, но и разделяет обычаи погребения на два периода — сжигание покойников и захоронение в курганах. По Снорри, период сжигания начинается с прихода в Скандинавию Одина, т. е. за два поколения до Рождества Христова. Мертвых сжигали со всем их добром. Девять поколений спустя начинается период захоронения в курганах, однако в Норвегии и Швеции оба обряда продолжают длительное время сосуществовать. Археологические раскопки показывают, что обычай сжигать мертвых восходит к концу бронзового века, но становится преобладающим за пару столетий до Рождества Христова. Для этих столетий характерны плоские захоронения в земле и очень мало сохранившейся утвари по причине кремации. В связи с этим точно датировать эти захоронения очень трудно, и Снорри, возможно, прав, когда пишет, что за несколько поколений до Христа обряд сжигания покойников становится преобладающим. В течение последующих столетий обряды кремации и захоронения в кургане существуют бок о бок, как об этом пишет Снорри, а затем все больше преобладают курганы. Далее Снорри упоминает о том, что в период трупосожжения на могилах часто ставились надгробные камни. В этой связи следует указать на то, что в соответствующем археологическом периоде имеется ряд примеров захоронений после кремации с надгробными памятниками, указывающими место захоронения. И хотя, конечно, есть целый ряд несоответствий между описаниями Снорри и археологическим материалом, все же стоит отметить довольно высокий уровень знаний Снорри о прошлом, который основывался целиком на устном предании. В целом описания Снорри соответствуют известным нам описаниям обычаев захоронения в этот период».

Род Инглингов

Тур. Похоже, шведские ученые больше доверяют Снорри как историческому источнику, чем некоторые у нас, в Норвегии. Однако давай вернемся к Снорри.

Снорри: «Ньёрд женился на женщине, по имени Скади. Но она не захотела жить с ним и вышла потом замуж за Одина. У них было много сыновей. Одного из них звали Сэминг. О нем сочинил Эйвинд Погубитель Скальдов такие стихи:



Родился
Сеятель злата
У Всеотца
С великаншей.
Когда были
Диса-лыжница
И родич асов
Женой и мужем.
Там вдвоем
Породили
Многих сынов
Один и Скади.



К Сэмингу возводил свой род ярл Хакон Могучий[76]. Эта Швеция называлась жилищем людей, а Великая Швеция называлась жилищем богов. О жилище богов есть много рассказов»[77].

Пер. Это также важно. Ведь из «Эдды» Снорри мы знаем, что именно Сэминга взял с собой Один, когда отправился дальше на север, к морскому побережью — в Норвегию. Мы знаем также, что ярл Хакон Могучий ведет свой род от Сэминга. Таким образом, не только Снорри утверждает, что Один был прародителем северных конунгов.

В нашей книге «Без границ» мы уже разбирали «Сагу об Инглингах», однако этот материал в качестве источника имеет такое решающее значение для изучения Одина и его рода, что мы позволим себе повторить кое-что, снабдив это новыми комментариями.

Снорри: «Один умер в Швеции от болезни. Когда он был при смерти, он велел пометить себя острием копья и присвоил себе всех умерших от оружия. Он сказал, что отправляется в жилище богов и будет там принимать своих друзей. Свеи решили, что он вернулся в древний Асгард и будет жить там вечно. В Одина снова стали верить и к нему обращаться. Часто он являлся свеям перед большими битвами. Некоторым он давал тогда победу, а некоторых звал к себе. И то, и другое считалось благом. Один был после смерти сожжен, и его сожжение было великолепным. Люди верили тогда, что, чем выше дым от погребального костра подымается в воздух, тем выше в небе будет тот, кто сжигается, и он будет тем богаче там, чем больше добра сгорит с ним.

Ньёрд из Ноатуна стал тогда правителем свеев и совершал жертвоприношения. Свеи называли его своим владыкой. Он брал с них дань. В его дни царил мир, и был урожай во всем, и свеи стали верить, что Ньёрд дарует людям урожайные годы и богатство. В его дни умерло большинство диев. Все они были сожжены, а потом им приносили жертвы. Ньёрд умер от болезни. Он тоже велел посвятить себя Одину, когда умирал. Свеи сожгли его и очень плакали на его могиле»[78].

Тур. Сам Один, по его собственным словам, умер плачевной смертью, а за ним все дии и жрецы. Для мужчин не было ничего хуже, как умереть своей смертью, а не пасть на поле боя, сражаясь за своего конунга. Однако Снорри совершенно ясно заявляет, что Одину еще при жизни удалось заполучить для себя и своих жрецов место в мире скандинавских богов, а затем он быстро возвысился и поднялся на вершину божественной иерархии.

Мой тезка, громовержец Тор с молотом, даже не упоминается ни на родине Одина, к востоку от Черного моря, ни среди его спутников в Швеции. Единственный Тор, который вообще упомянут в королевских сагах Снорри, — это один из верховных жрецов, получивший в дар хутор Трудванг, когда Один с разрешения Гюльви раздавал своим двенадцати жрецам владения в Швеции. Тор, пришедший вместе с Одином, был не богом, а только жрецом.

Пер. Так, может быть, Один верил в Тора?

Тур. А в кого же еще ему было верить? Он знал, что его дии, которых он представил в виде богов, были обычными смертными, такими же, как и он сам. Вскоре после смерти предводителя асов Одина умер и его первый заместитель — принятый асами в свой род хёвдинг ванов Ньёрд.

Снорри: «Фрейр стал правителем после Ньёрда. Его называли владыкой шведов[79], и он брал с них дань. При нем были такие же урожайные годы, как и при его отце, и его так же любили. Фрейр воздвиг в Уппсале большое капище, и там была его столица. Туда шла Дань со всех его земель, и там было все его богатство… Тогда были урожайные годы во всех странах. Свеи приписывали их Фрейру. Его почитали больше, чем других богов, потому что при нем народ стал богаче, чем был раньше, благодаря миру и урожайным годам. …Фрейра звали также Ингви. Имя Ингви долго считалось в его роде почетным званием. И его родичи стали потом называться Инглингами. Фрейр заболел, и когда ему стало совсем плохо, люди стали совещаться и никого не пускали к нему. Они насыпали большой курган и сделали в нем дверь и три окна. А когда Фрейр умер, они тайно перенесли его в курган и сказали свеям, что он жив, и сохраняли его там три года. Все подати они ссыпали в курган… Когда все свеи узнали, что Фрейр мертв, а благоденствие и мир сохраняются, они решили, что так будет все время, пока Фрейр в Свитьоде, и не захотели сжигать его, и назвали его богом благоденствия, и всегда с тех пор приносили ему жертвы за урожайный год и мир.

Фьёльнир, сын Ингви-Фрейра, правил тогда свеями и богатством Уппсалы. Он был могуществен, и при нем царили благоденствие и мир»[80].

Тур. Однако, как пишет Снорри, он был большой дурак: как-то ночью, будучи мертвецки пьяным, он упал в чан с медом и утонул. На этом закончилось поколение богов, пришедших с Одином, и будущим поколениям уже не удавалось скрывать свою человеческую сущность.

Пер. Нам следует рассмотреть еще несколько поколений наследников Одина, ибо они предпринимали интересные поездки за границу. Фактически Шведское королевство перешло к потомкам хёвдинга ванов Ньёрда. Еще при жизни Один посадил своего сына Сэминга править Норвегией, а другой его сын Скьёльд, который получил в жены Гевьон из племени асов, стал конунгом в Данмарке и отцом Скьёльдунгов.

После того как Фьёльнир утонул в бочке с медом, власть в царстве свеев перешла к его сыну Свейгдиру, который, возможно, слышал рассказы своего деда Ингви-Фрейра о стране ванов, где тот родился и жил, прежде чем вместе с отцом попал к асам в результате обмена заложниками.

Снорри: «Свейгдир стал править после своего отца. Он дал обет найти жилище богов и старого Одина. Он ездил сам со своей гридью по всему свету. Он побывал в стране турок и в Великой Швеции и встретил там много родичей, и эта его поездка продолжалась пять лет. Затем он вернулся в Швецию и жил некоторое время дома. Он женился на женщине, по имени Вана. Она была из жилища ванов. Их сыном был Ванланди»[81].

Тур. Снорри пишет также, что этот внук обожествленного конунга Фрейра еще раз отправился в путь на поиски обители богов. Очевидно, что среди своих родичей — ванов, живших в стране турок, он встретил обычных людей. Мы не знаем, кого он нашел во время следующего путешествия, так как его спутники вернулись назад мертвецки пьяные и сказали, что конунг исчез в большом камне.

Снорри: «Ванланди, сын Свейгдира, правил после него и владел богатством Уппсалы. Он был очень воинствен и много странствовал. Раз он остался на зиму в стране финнов у Сньяра Старого[82] и женился на его дочери Дриве. Весной он уехал, оставив Дриву и обещав вернуться на третью зиму, но не вернулся и на десятую. Тогда Дрива послала за колдуньей Хульд, а Висбура, сына ее и Ванланди, отправила в Швецию. Дрива подкупила колдунью Хульд, чтобы та заманила Ванланди в страну финнов либо умертвила его. Когда шло колдовство, Ванланди был в Уппсале. Ему вдруг захотелось в страну финнов, но друзья его и советники запретили ему поддаваться этому желанию, говоря, что оно, наверно, наколдовано финнами. Тогда его стал одолевать сон, и он заснул. Но тут же проснулся и позвал к себе и сказал, что его топчет мара[83]. Люди его бросились к нему и хотели ему помочь. Но, когда они взяли его за голову, мара стала топтать ему ноги, так что чуть не поломала их. Тогда они взяли его за ноги, но тут она так сжала ему голову, что он сразу умер. Свеи взяли его труп, и он был сожжен на реке, что зовется Скута, и поставили там в честь него баутастейн»[84].

Пер. А сейчас начинается самое интересное, ибо этот Снэр Старый, который был тестем Ванланди — хёвдинга ванов и потомка Ньёрда, упоминается в другом документе, найденном на Оркнейских островах. Там его называют предком неких норвежских ярлов, бежавших от Харальда Прекрасноволосого, когда тот подчинил себе норвежское государство. Снорри об этом не знал. Мы еще вернемся к этому вопросу, когда будем собирать сведения о том времени, когда Харальд Прекрасноволосый начал объединение Норвегии. Стоит заметить, однако, что Ванланди считают сыном Ваны, а ее, очевидно, назвали по племени, к которому она принадлежала. Это, возможно, поможет нам, когда мы будем исследовать происхождение имени Одина — прародителя асов.

Давай пройдемся по следующим поколениям шведских конунгов. Снорри рассказывает о них больше, чем нам нужно, чтобы пройти по следам Одина.

Тур. Когда финнам удалось лишить жизни Ванланди, отвергшего дочь Снэра Старого, сын Ванланди Висбур вернулся в страну финнов и потребовал корону отца. Он выгодно женился и получил в приданое большую усадьбу и множество золотых украшений, но затем нашел себе другую жену. Он имел детей от обеих. Дети начали ссориться из-за золотых украшений, и тогда сыновья от первого брака заперли отца и сожгли его.

После того как Висбура сожгли, к власти пришел его сын Домальди. В годы его правления в стране случился неурожай и начался голод. Стали приносить в жертву быков, а потом и людей, но, когда ничего не помогло, во всем обвинили конунга Домальди и принесли его в жертву.

Сын Домальди Домар сел на трон после того, как отца принесли в жертву богам. И даже Снорри не знает о нем больше ничего, кроме того, что Домар умер в своей постели.

После Домара правил Дюггви, который стал первым из рода Инглингов, получившим датский титул «конунга», поскольку его мать, датчанка Дротт, была из рода Одина и сестрой конунга Дана Гордого, именем которого названа Дания.

Пер. Таким образом, преемники Дюггви являются потомками и Ньёрда, и Одина.

Тур. И в них соединилась кровь асов и ванов… Даг, сын Дюггви, заподозрил как-то одного крестьянина в Готланде в том, что тот убил его ручного воробья. Собрав войско, Даг напал на Готланд, разя направо и налево, пока не свалился с коня замертво от удара вилами в голову. Но хуже всего пришлось его сыну Агни. Он был очень воинствен, много ездил и воевал. В стране финнов он убил конунга Фрости и наследного принца и похитил королевскую дочь Скьяльв. Когда он затащил ее в шатер, она напоила его и повесила на дереве на его собственной золотой гривне.

Итак, мы дошли до одиннадцатого поколения после Ньёрда. До сих пор речь почти совсем не шла о Норвегии, за исключением того, что сам Один добрался до западного побережья этой страны и посадил там править своего сына Сэминга.

Я не перестаю удивляться Снорри, который часто пишет, что «викинги ездили туда и сюда». Один добрался до западного побережья Норвегии, а его потомки ездили обратно в Тюркланд и на Север, в страну финнов. Трудно представить себе, что предки викингов путешествовали по суше. Ведь на Севере были сплошь густые леса, и пешему человеку пришлось бы пробираться сквозь заросли с помощью топора, чтобы проложить себе дорогу. Трудно представить себе также, что викинги путешествовали верхом. Конечно, если поразмыслить, как следует, то мы вспомним, что викинги ели конину и приносили в жертву богам лошадиную кровь. Сам Один приехал на Север вместе со своим быстрым конем Слейпнером на складной кожаной лодке Скипландер[85]. Мы вот говорили о короле Даге, который упал с лошади, когда поехал на остров Готланд в Балтийском море, чтобы отомстить за убитого ручного воробья. Лошадь была самым драгоценным имуществом знатного человека. Даже те, кто эмигрировал в Исландию, а оттуда через Атлантический океан в Гренландию, брали с собой лошадей. Вспомним, что Эйрик Рыжий упал с лошади и повредил бедро, когда скакал к кораблям, которые отправлялись в только что открытый Винланд. Снорри пишет о том, что лошадь была частью жизни королевского рода Инглингов.

Снорри: «Альрек и Эйрик, сыновья Агни, были конунгами после него. Они были могущественны и очень воинственны и владели разными искусствами. У них было обыкновение ездить верхом, приучая коня идти шагом или рысью. Ездили они верхом превосходно и очень соперничали в том, кто из них лучший наездник и у кого лучше лошади. Однажды братья выехали на своих лучших лошадях, отбились от других людей, заехали в какие-то поля и назад не вернулись. Их поехали искать и нашли обоих мертвыми с проломленными черепами. У них не было с собой никакого оружия, только удила, и люди думают, что они убили друг друга удилами»[86].

Тур. В повествовании о более поздних конунгах, в том числе о тех, кто, как полагают, захоронен в курганах Упсалы, говорится, впрочем, о том, что потомки Одина любили лошадей.

Снорри: «Адильс конунг очень любил хороших лошадей. У него были лучшие в то время кони. Одного из коней звали Прыткий, а другого — Ворон. Он достался Адильсу после смерти Али, и от этого коня родился другой конь, которого тоже звали Ворон. Адильс послал его в Халогаланд Годгесту конунгу. Годгест конунг поскакал на нем и не мог его остановить, свалился с него и разбился насмерть»[87].

Пер. Нет никаких указаний на то, что ближайшие потомки Одина и Ньёрда в давние времена правили мореходными нациями. Люди, среди которых поселились иммигранты из опустошенных войной равнин близ Азовского моря, вовсе не были викингами. Хёвдинги асов и ванов были великими воителями и отличными наездниками. Они разъезжали повсюду и обогащались путем разбоя и взимания дани с мирных оседлых крестьян, возделывавших землю. Первое, что сделал Один, когда его так дружелюбно приняли на Севере, это разместил повсюду своих сыновей и ярлов для сбора подати. Пахотная земля была ему нужна, чтобы прокормиться и как источник дохода для растущего числа более или менее добровольных подданных, которым он гарантировал защиту от нападения чужеземцев. Все подати шли к Фрейру, даже когда тот лежал в кургане мертвый, но не сожженный. Хороший конунг защищал своих подданных как в случае войны, так и неурожая.

Тур. По всей видимости, новый королевский род, пришедший с Одином из южных стран, встретился в северных странах с относительно мирным населением, состоящим из оседлых крестьян, которые жили на разбросанных хуторах и в небольших селах. На протяжении десяти — двенадцати поколений новая элита, по-видимому, укрепилась в новых землях в качестве сборщиков податей. Они ввели обычай приносить жертвы в честь своих предков и взимать дань за обеспечение мира.

В дальнейшем Снорри все больше начинает рассказывать о военных походах и междоусобицах между крупными и мелкими конунгами на Севере. Мы узнаем, что большая рать из Норвегии напала на Швецию. И случилось так, что Балтийские страны и Северная Германия также были вовлечены в эти распри. Так постепенно сложилась картина, какую рисуют древние и средневековые писатели об аланах[88] и других воинственных всадниках, пришедших на Кавказ с востока через Волгу и живших не земледелием и скотоводством, а набегами и разбоем. Ворваться в чужую страну и отобрать плоды чужого труда считалось, очевидно, приличествующим занятием для королевских ратников и веселым времяпрепровождением для авантюристов среди крестьян и рыбаков. Итак, через двадцать поколений после Одина появились предвестники той эпохи, которую на Севере называют эпохой викингов.

Снорри: «Ингвар, сын Эйстейна конунга, стал тогда конунгом в шведской державе. Он был очень воинствен и часто ходил в морские походы, ибо на Швецию тогда регулярно совершали набеги и датчане, и люди из Восточных стран[89]. Ингвар конунг заключил мир с данами и стал ходить в походы в восточные страны.

Одним летом он собрал войско и отправился в страну эстов, и разорял ее в том месте, что называется „У камня“. Тут нагрянули эсты с большим войском, и произошла битва. Войско эстов было так велико, что свеи не могли ему противостоять. Ингвар конунг пал, а дружина его бежала. Он погребен там в кургане у самого моря. Это в Адальсюсле. Свеи уплыли домой после этого поражения»[90].

Тур. Считается, что рост населения и нехватка годной к обработке земли стали причиной возросших набегов на чужие земли с целью грабежа, что только еще больше способствовало кровной мести.

Снорри: «Энунд, сын Ингвара, правил после него в Швеции[91]. В его дни в Швеции долго царил мир, и у него было очень много всякого добра. Однако сначала конунг Энунд отправился с большим войском в страну эстов, чтобы отомстить за своего отца. Высадившись там, он разорил всю страну и захватил большую добычу. Осенью он вернулся в Швецию. В его дни в Швеции были хорошие урожаи. Из всех конунгов Энунда любили больше всех. Швеция — лесная страна, и лесные дебри в ней настолько обширны, что их не проехать и за много дней. Конунг Энунд затратил много труда и средств на то, чтобы расчистить леса и заселить росчисти. Он велел также проложить дороги через лесные дебри, и тогда среди лесов появилось много безлесных земель. На них стали селиться крестьяне. Народу, который мог бы здесь поселиться, было достаточно. Конунг Энунд проложил дороги по всей Швеции через леса, болота и горы, поэтому его прозвали Энунд-Дорога[92]. Конунг Энунд построил себе усадьбы во всех областях Швеции и ездил по всей стране по пирам»[93].

Пер. Итак, мы узнали о необычайно добром конунге в земле свеев, которого прозвали Браут-Энунд, потому что он много сделал, чтобы выкорчевать лес и построить дороги. И все же сначала он отправился с ратью в страну эстов, чтобы отомстить за отца, погибшего там во время ратного похода. Кровная месть была еще во времена Снорри настолько само собой разумеющимся понятием, что ему и не надо было давать более детального объяснения. Энунд не мог принять бразды правления королевством, прежде чем он не отомстил за отца, погибшего в Эстланде. А поскольку кровная месть была обязательством не только перед родом, но и перед всем народом, то она превращалась в священный долг. И поэтому обычай кровной мести существовал на протяжении многих поколений.

По всей вероятности, именно Энунд погребен в «Кургане Энунда», недалеко от города Вестерос на западном берегу озера Меларен. Здесь находится довольно внушительный старинный могильник, в центре которого возвышается один из самых крупных курганов Севера — 14 м высотой и почти 60 м в диаметре. Никто не знает, сколько лет этому кургану и курганам вокруг. Они еще не раскопаны и могут с таким же успехом относиться как к бронзовому веку, так и ко времени переселения народов. Значение этого места как древнего культурного центра неоспоримо. У подножия огромного кургана расположены еще два необычайно длинных кургана в форме ладей, каждый по 50 м длиной, т. е. в два раза длиннее корабля Гукстада. Там стоит также рунический камень с именем Энунда; этот камень до 1960-х гг. лежал перевернутым. Исследователи полагают, что это могильный холм Браут-Энунда, и в таком случае он был воздвигнут в начале VII в., т. е. в так называемый «вендельский период»[94]. Это было длительное время мирного развития и экспансии, что вполне соответствует описанию Снорри.

Тур. Однако следующее поколение характеризуется междоусобицами и распрями между потомками Одина по всему Северу. Сын миролюбивого Браут-Энунда — Ингьяльд Коварный вызвал целую лавину кровной мести, что привело к конфликтам по всей Скандинавии, в результате чего один из представителей рода Инглингов сбежал в норвежские земли и стал там конунгом.

Пер. Сын Браут-Энунда получил прозвище Коварный, и это прозвище перешло по наследству и к его дочери Асе. Сага рассказывает, что Ингьяльд Коварный стал таким злым и отвратительным, потому что в детском возрасте съел волчье сердце. Его жестокая дочь Аса унаследовала жуткий характер отца, в то время как ее младший брат Олав был человеком чести, как и дедушка. Именно Олав положил конец череде кровной мести, начатой его отцом, и сбежал от всех этих междоусобиц в Норвегию.

Тур. Ведь ты родом как раз из тех мест в Швеции, где ужасный Ингьяльд Коварный так внезапно разрушил мирный порядок, установленный его отцом. У Снорри написано, что Браут-Энунд погиб в лесу под лавиной камней, так что у его сына не было никаких причин для кровной мести. Что же тогда случилось?

Пер. Ингьяльд Коварный положил начало кровной мести сразу же, когда пил «кубок браги»[95] на тризне по отцу: он поклялся увеличить свою державу вполовину во все четыре стороны или умереть. И он тут же начал выполнять свою клятву: запер и сжег шестерых из приглашенных на поминки соседних конунгов и забрал себе их земли. Еще шестерых конунгов в королевстве свеев он лишил жизни обманом. Свою жестокую дочь Асу Коварную Ингьяльд выдал замуж за конунга Гудрёда в Сконе. Сначала она заставила Гудрёда убить своего брата Хальвдана, а когда это было сделано, Аса убила его самого. Но тут случилось так, что сын Хальвдана, воинственный Ивар Широкие Объятия, вернулся в Сконе с победой, но оказался против своей воли вовлечен в страшнейший разгул кровной мести в истории Скандинавии. Во время своего морского похода он покорил земли от Англии на западе до Гардарики на востоке. Когда Ингьяльд и его дочь поняли, что не смогут противостоять войску Ивара, они пригласили гостей, подожгли зал и сгорели там заживо со всей своей гридью…

Все это мы проходили в школе по краеведению. У нас даже была экскурсия в замок Рэнинг, и мы видели руины королевского дворца Ингьяльда Коварного. Они находятся недалеко от дома, где я родился.

Прибытие Инглингов в Норвегию

Тур. После пожара в Упсале и самосожжения Ингьяльда в истории Скандинавии начинается новая глава. Олав, сын Ингьяльда, был малолетним и жил у своего дедушки по матери, конунга в Вестерготланде. Олав не имел причин для кровной мести, поскольку его отец сам был виноват в своей смерти. Однако у потомков двенадцати конунгов, которых убил его отец, все основания для мести имелись. Были они и у Ивара Широкие Объятия.

Это вынудило Олава бежать со своей гридью вглубь страны, в Вермланд, что возле теперешней норвежской границы. Он стал там корчевать лес и возделывать землю, как это делал его дед Браут-Энунд.

Пер. А согласно Снорри, в то же время фактически началось объединение Швеции в единое государство, ибо, когда Олав бежал в земли своего деда в Вермланде, Ивара Широкие Объятия чтили как героя в земле свеев: ведь среди двенадцати конунгов, убитых отцом Олава, прежде чем он сгорел сам, был и дядя Ивара Широкие Объятия — конунг Гудрёд Сконе.

Снорри: «Ивар Широкие Объятия подчинил себе всю шведскую державу. Он завладел также всей датской державой и большей частью Страны Саксов, всей Восточной Державой[96] и пятой частью Англии. От его рода произошли конунги датчан и шведов, которые были единовластными в своей стране. После смерти Ингьяльда Коварного уппсальская держава ушла из рук Инглингов, насколько можно проследить их родословную.[97]»

Пер. Многие шведские ученые не признают Ивара Широкие Объятия как историческую личность, а считают его легендарным персонажем. Однако на помощь Снорри приходит археология: обнаружено много общего между знаменитыми археологическими памятниками в Венделе и Вальсъерде близ Упсалы и находками в Саттон-Ху[98] в Суффолке в Англии. Английские и шведские археологи едины в том, что существует удивительное сходство между предметами, найденными при раскопках могильников в этих различных географических районах. Особенно похожи специфические шлемы и украшения. Вендель и Вальсъерде находятся недалеко от Упсалы, где стал конунгом Ивар Широкие Объятия, а Саттон-Ху был расположен в той пятой части Англии, которая, согласно Снорри, досталась Ивару по наследству. Археологи указывают на сходство и видимую связь между этими местами раскопок, но никто ни в Англии, ни в Швеции не упоминает имени Ивара Широкие Объятия. В обоих местах находки датируются VII в., и это вполне совпадает с хронологией Снорри в отношении Ингьяльда Коварного и Ивара Широкие Объятия, которые, должно быть, жили именно в это время. И как раз в это время в районе Упсалы совершается переход от захоронений в курганах к захоронениям в ладьях.

Датчане же, напротив, сразу признали, что Ивар Широкие Объятия — личность историческая. В книге «История Дании в языческие времена»[99] профессор Н. М. Петерсен, известный датский филолог и историк, ссылается на три различных датских источника, в которых упоминается Ивар Широкие Объятия. Это перечень предков XII в. и два так называемых «Ряда рун», где Ивар Широкие Объятия упомянут как дедушка известного датского конунга Рагнара Лодброка[100], от которого в пятом колене произошел Харальд Прекрасноволосый. Эти датские родословные, к составлению которых Снорри не имел никакого отношения, восходят к Одину и его сыну Скьёльду, которого Один посадил править в Дании.

Тур. Итак, Ивар Широкие Объятия положил конец господству Инглингов в Свеарики[101], однако в то же время именно он, согласно Снорри, начал объединение Швеции в единое государство.

Пер. Возможно, именно это и не понравилось шведским ученым: ведь Ивар Широкие Объятия был датчанином.

Тур. С уроженца Швеции конунга Олава начинается, собственно говоря, история Норвегии. В то время как Ивар подчинил себе большую часть Северной Европы, Олав спокойно жил в приграничной с Норвегией области и корчевал там леса.

Снорри: «Когда Олав, сын Ингьяльда конунга, узнал о смерти своего отца, он отправился в поход с теми людьми, которые захотели идти с ним, ибо большая часть шведов[102] все как один хотели изгнать род Ингьяльда и всех его друзей. Олав отправился сначала в Нерики, но, когда шведы об этом проведали, ему нельзя было больше там оставаться. Тогда он направился на запад через леса к той реке, что впадает с севера в Венир[103] и называется Ельв. Там они остановились, стали расчищать и выжигать леса и потом селиться. Вскоре край был заселен. Они назвали его Вермаланд. Там были хорошие земли. Когда в Швеции[104] услышали, что Олав расчищает леса, его прозвали Лесорубом, и это было насмешкой над ним. Олав женился на девушке, которую звали Сёльвейг или Сёльва. Она была дочерью Хальвдана Золотой Зуб с запада из Солейяр. Хальвдан был сыном Сёльви, сына Сёльвара, сына Сёльви Старого, который первый расчистил лес в Солейяр»[105].

Тур. Таким образом, Олав оказался первым конунгом из рода Инглингов, обосновавшимся на земле, которой впоследствии суждено было стать норвежской. К этому времени страна уже была обжита, возможно, частично потомками Сэмунда, сына Одина. Там было много мелких конунгов, каждый из которых управлял своей территорией, причем названия этих мест совпадают с современными географическими названиями местностей и губерний в Норвегии. Корчевать лес там начал дедушка норвежской невесты Олава, очевидно, примерно в то же время, когда этим на шведской стороне занимался дед Олава — Браут-Энунд. Однако в те времена не было границы между Швецией и Норвегией.

Пер. Я хочу обратить внимание на то, что Снорри пишет о Хальвдане Золотой Зуб, тесте Олава Лесоруба, а именно на то, что тот жил «к западу от Солейяр». Географически в этом месте находится известный курган Ракнехауген[106] в Румерике. С помощью радиоуглеродного метода установлено, что курган насыпан около 600 г. н. э. ± 50 лет, т. е. в то же время, когда жил Олав Лесоруб. Конструкция кургана довольно необычная для Севера: он построен из 4 тыс. кубометров бревен, покрытых землей и песком. Один только верхний слой состоит почти из 25 тыс. бревен. Хотелось бы считать этот курган достойным монументом конунгу, прозванному Лесорубом, потому что он вырубал лес, чтобы возделывать землю. Здесь есть о чем подумать. А тот факт, что в могильнике захоронены сожженные тела, также дает пищу для размышлений.

Тур. Курган Ракнехауген был детально описан в 1996 г. в докторской диссертации известного норвежского археолога Дагфинна Скре[107]: «Распределение археологических находок подтверждает гипотезу о том, что верхушка аристократии, господствовавшая над всей Румерике, обитала в Яссхейме. Большая концентрация могил на малом географическом пространстве свидетельствует о том, что господин, возможно, жил в одной из усадеб, а его приближенные получили большие усадьбы поблизости. Усадьбы центральной части Яссхейма примечательны тем, что такого количества огромных усадеб нет ни в одном другом месте…»

Сегодня это место называется Йессхейм. Я позвонил в коммуну Улленсакер и получил подтверждение того, что в старину это место действительно называлось Яссхейм. Привожу ответ директора местного управления культуры Кнута Эрика Хамберга: «Йессхейм — это название железнодорожной станции с 1850-х гг., а Ясхеймр, или Яссхеймр, — это бывшее название одного из трех сел в Улленсакере, которое, как полагают, принадлежало большой усадьбе и этимологически происходит от слова heimr. Вот почему археологи выбрали старинное написание…»

В местном управлении культуры очень удивились тому, что я проявил интерес к этому названию. Тогда я объяснил, что в старинных кавказских рукописях упоминается народ асы, или яссы, живший там, где мы вели раскопки, т. е. в Азове. Однако мы еще вернемся к этому позже.

Пер. Интересно, что недалеко от кургана Ракнехауген, по словам археолога Дагфинна Скре, было место, под названием Одинсхоф. Таким образом, капище Одина и обитель ясов находились в одном и том же археологически интересном районе, который, согласно Снорри, был первым местожительством Инглингов в Норвегии. Однако давай вернемся к Снорри и посмотрим, что он пишет об Олаве Лесорубе.

Снорри: «У Олава и Сёльвы было два сына — Ингьяльд и Хальвдан. Хальвдан вырос в Солейяр у Сёльви, своего дяди по матери. Его прозвали Хальвдан Белая Кость.

Очень многие бежали из Швеции, будучи объявлены Иваром вне закона. Они слышали, что у Олава Лесоруба в Вермаланде хорошие земли, и к нему стеклось так много народу, что земля не могла всех прокормить. Случился неурожай, и начался голод. Люди сочли, что виноват в этом конунг, ибо шведы обычно считают, что конунг — причина как урожая, так и неурожая. Олав конунг пренебрегал жертвоприношениями. Это не нравилось шведам, и они считали, что отсюда и неурожай. Они собрали войско, отправились в поход против Олава конунга, окружили его дом и сожгли его в доме, отдавая его Одину и принося его в жертву за урожай. Это было у Венира озера…

Те из шведов, что умнее, однако, видели: голод из-за того, что народу больше, чем земля может прокормить, и конунг тут не при чем. Было решено двинуться со всем войском на запад через лес Эйдаског и неожиданно появиться в Солейяр. Там они убили Сёльви конунга и полонили Хальвдана Белая Кость. Они сделали его своим вождем и дали ему звание конунга. Тогда он подчинил себе Солейяр. Затем он двинулся с войском в Раумарики[108], воевал там и подчинил себе этот край силой оружия.

Хальвдан Белая Кость был могущественным конунгом. Он был женат на Асе, дочери Эйстейна Сурового, конунга жителей Упплёнда. Он правил Хейдмёрком[109]. У Асы с Хальвданом было два сына, Эйстейн и Гудрёд. Хальвдан захватил большую часть Хейдмёрка, Тотн, Хадаланд и бо́льшую часть Вестфольда. Он дожил до старости, умер от болезни в Тотне, и тело его было перевезено в Вестфольд, где он был погребен в кургане в Скирингссале, в месте, которое называется Скерейд…

Ингьяльд, брат Хальвдана, был конунгом в Вермаланде, но после его смерти Хальвдан конунг подчинил себе Вермаланд и до самой своей смерти брал с него дань и назначал туда ярлов»[110].

Тур. Приходится только удивляться тому, откуда Снорри знал имена всех этих людей и названия местностей? Видимо, он располагал не сохранившимися в дальнейшем руническими письменами, которые ему удалось увековечить латинскими буквами на пергаменте, прежде чем они пропали. Снорри рассказывает далее, что сын Хальвдана Белая Кость — Эйстейн стал после отца конунгом в Румерике и унаследовал также Вестфольд, взяв в жены дочь тамошнего конунга, у которого не было сыновей. Таким образом он стал первым из рода Инглингов, кто владел большой территорией побережья в Норвегии, принадлежавшей раньше множеству незначительных конунгов. Создается впечатление, что именно этот факт способствовал началу того периода в истории Скандинавии, который мы называем эпохой викингов.

Снорри: «Эйстейн конунг приплыл с несколькими боевыми ладьями в Варну и стал грабить там. Он брал, что ему попадалось: одежду и всякое добро и орудия бондов. Скот они резали на берегу. Потом они уплывали… Когда они проплывали мимо острова Ярлсей, Эйстейн конунг сидел у руля, а другой корабль плыл Рядом. Были волны, и рея другого корабля сбросила конунга за борт. Так он погиб. Его люди выловили его труп. Его отвезли в Борро и там погребли в кургане на каменистой гряде у реки Вадлы… Хальвдан, сын конунга Эйстейна, стал конунгом после него. Его прозвали Хальвданом — „щедрым на золото и скупым на еду“. Рассказывают, что его люди получили столько золотых монет, сколько у других конунгов люди получают серебряных, но жили впроголодь. Он был очень воинствен, часто ходил в викингские походы и добывал богатство… Его главной усадьбой был Хольтар в Вестфольде. Там он умер от болезни и был погребен в кургане в Борро»[111].

Тур. Сына его звали Гудрёд, и мы наконец подошли к последнему поколению, после которого начинается исторический период с точными датами. Снорри приводит любопытный пример сватовства конунга. Гудрёд сначала был женат на Альвхильд, дочери конунга Альварика из Альвхейма. Она родила ему сына Олава, которого потом прозвали Альв Гейрстадира. Когда Альвхильд умерла, конунг послал своих гонцов на запад в Агдер, чтобы посвататься к Асе, дочери конунга Харальда Рыжебородого. Однако гонцам отказали. Тогда Гудрёд рассердился, отправился сам в Агдер с большим флотом и убил своего будущего тестя конунга Харальда.

Снорри: «Гудрёд конунг взял большую добычу. Он увез с собой Асу, дочь Харальда конунга, и сыграл с ней свадьбу. У них был сын, которого звали Хальвдан…

В ту осень, когда Хальвдану исполнился год, Гудрёд конунг поехал по пирам. Он стоял со своим кораблем в Стивлусунде. Пир шел горой, и конунг был очень пьян. Вечером, когда стемнело, конунг хотел сойти с корабля, но, когда он дошел до конца сходен, на него бросился какой-то человек и пронзил его копьем. Так он погиб. Человека же этого сразу убили. А утром, когда рассвело, его опознали. Это был слуга Асы, жены конунга. Она не стала скрывать, что это она его подослала»[112].

Хальвдан Черный

Тур. Итак, мы подошли к историческому периоду, который начинается с первого поколения норвежских конунгов, даты жизни или правления которых нам известны.

У Гудрёда было двое сыновей — Олав и Хальвдан. Олав много лет правил единолично, ибо, когда отец погиб, он уже был взрослым, а Хальвдану исполнился всего один год. По Снорри, Олав был воинствен, очень красив и высок ростом, но ему не сопутствовал успех в битвах. Другие, мелкие конунги забрали у него Румерике, Хейдмёрк, Тотн и Хадаланд, так что, когда власть перешла к его брату Хальвдану, государство Инглингов было ограничено лишь губернией Вестфольд. Хальвдан вырос сильным и высоким. Волосы у него были темные, и поэтому его прозвали Хальвданом Черным.

В школе мы учили, что Хальвдан Черный правил в 839–860 гг. Мы учили также, что его мать, королева Аса, была, по всей вероятности, захоронена в знаменитом корабле в Осебергском кургане, раскопанном в Вестфольде и хранящемся в Музее кораблей викингов в Осло.

Пер. Прошло пять поколений с тех пор, как Олав Лесоруб проник сквозь дремучие леса в Норвегию и получил здесь принцессу и небольшое королевство в приграничном районе. А говорит ли Снорри что-нибудь о других, мелких конунгах, которые правили каждый своим маленьким государством?

Тур. Очень мало. Однако, судя по именам этих конунгов, они все породнились между собой путем брачных союзов, и многие были тезками, будь то шведы, датчане или норвежцы. Нигде не упоминается о том, что у них возникали трудности при общении или что им нужен был переводчик. То же самое можно сказать и про общение с англосаксами в Англии.

Пер. Этому может быть двоякое объяснение: либо сам Один пришел на Север по следам своих древних предков, либо его потомкам удалось возвыситься и образовать элиту правящих конунгов и ярлов во всех северных странах. Иными словами, под давлением римских завоевателей Один, очевидно, проследовал на Север по известному и давнему речному торговому пути, который использовался с тех пор, как отошел ледник и стало возможным продвигаться по этим необжитым землям. Можно также предположить, что за 800 лет асы, пришедшие вместе с Одином, но не относящиеся к роду Инглингов, сумели распространиться по всем северным странам. Подобно тому, как Один был лично принят первым конунгом свеев Гюльви, так и его всевозможные малоизвестные отпрыски могли уговорить крестьян и рыбаков, живших в условиях родовой общины, платить им дань и подчиниться организованному сообществу под властью хёвдинга или мелкого конунга, которые с помощью законов и вооруженной дружины обязались защищать их от нападения врагов и всяческой несправедливости.

Тур. Я не вижу никакой другой альтернативы. Пусть этот вопрос выясняют лингвисты. Факт есть факт, и во всех Скандинавских странах встречаются одни и те же имена: Олав, Харальд, Хальвдан, Аса, Рагнхильд и пр. Ярким примером является семейство самого Хальвдана Черного. Сначала мы узнаем у Снорри, что он не удовлетворился полученным по наследству королевством Вестфольд на побережье Осло-фьорда и отправился вглубь страны. Отобрав у местных конунгов Румерике, Тотн, Данн и Хадаланд, он стал таким образом могущественным конунгом. А теперь посмотрим, что пишет далее Снорри.

Снорри: «Хальвдан Черный женился на Рагнхильд, дочери Харальда Золотая Борода. Он был конунгом в Согне. У них родился сын, которому Харальд конунг дал свое имя. Мальчик рос в Согне у Харальда конунга, своего деда. У Харальда конунга не было сына, и, когда он одряхлел, он уступил власть своему внуку Харальду и велел провозгласить его конунгом.

Вскоре после этого Харальд Золотая Борода умер. В ту же зиму умерла его дочь Рагнхильд. А весной умер от болезни и Харальд, молодой конунг в Согне. Ему было тогда десять лет. Когда Хальвдан Черный узнал о его смерти, он пошел с большим войском в поход на север в Согн… и завладел Согном»[113].

Тур. Потеряв первую жену Рагнхильд, тестя и первенца-сына (оба были конунгами и звались Харальдами), Хальвдан Черный взял новую жену, которая также звалась Рагнхильд. У них родился сын, которого также назвали Харальдом и который впоследствии объединил Норвегию. С новой королевой в жилы норвежских Инглингов влилась датская кровь: мать Рагнхильд Тюррни была дочерью конунга Клак-Харальда из Ютландии и сестрой королевы Тюры, жены конунга свеев Горма Старого, который в то время правил всей Данавельди[114].

Снорри ничего не говорит о том, как так получилось, что такая родовитая принцесса, как племянница датской королевы, попала в Норвегию и стала королевой в Рингерике. Дело в том, что Тюррни, мать Рагнхильд, была замужем за конунгом Сигурдом Оленем в Рингерике.

Снорри: «Конунг в Хрингарики[115] звался Сигурд Олень. Он был статнее и сильнее других людей. Он был также очень красив с виду… Рассказывают, что Сигурду было двенадцать лет, когда он победил в единоборстве берсерка Хильдибранда с его одиннадцатью товарищами. Он совершил много подвигов, и о нем есть длинная сага. У Сигурда было двое детей. Его дочь звали Рагнхильд. Она была очень достойная женщина. Ей было тогда двадцать лет»[116].

Тур. Снорри не рассказывает сагу об этом конунге, а сообщает лишь, как тот окончил свою жизнь. Сигурд имел обыкновение охотиться в лесу на крупных и опасных зверей. Однажды ему повстречался в лесу берсерк Хаки с тридцатью воинами. Двенадцать из них пали от руки Сигурда, а берсерк Хаки потерял руку и остался на всю жизнь калекой, но и конунга настигла смерть.

Снорри: «После этого Хаки со своими людьми поехал в усадьбу Сигурда, похитил его дочь Рагнхильд и ее брата Гутхорма, и захватил много добра и сокровищ, и увез в Хадаланд. Тут у него была большая усадьба. Он велел готовить пир и собирался справить свадьбу с Рагнхильд, но пир откладывался, потому что его раны не заживали. Хаки, берсерк из Хадаланда, пролежал, страдая от ран, всю осень и начало зимы[117]. А на йоль[118] в Хедмарк пожаловал конунг Хальвдан…»

Пер. И освободил принцессу!

Тур. Он послал на рассвете сотню своих людей через замерзшее озеро. Они окружили усадьбу Хаки, забрали все золото и серебро и привезли принцессу Рагнхильд и ее брата по льду озера в большой и красивой повозке с шатром.

Снорри: «Хальвдан конунг увидел, что едут по льду озера — он был очень зорок. Он увидел повозку с шатром и понял, что его люди выполнили его поручение. Он велел ставить столы и разослал людей по всей округе, и пригласил к себе многих. В тот же день был справлен роскошный пир, и на этом пиру Хальвдан конунг сыграл свадьбу с Рагнхильд, и с этих пор она стала могущественной правительницей»[119].

Тур. Да, принцесса Рагнхильд удачно переправилась по льду озера. Так внучка ютландского конунга Клак-Харальда стала норвежской королевой и матерью Харальда Прекрасноволосого, объединившего Норвегию. Что касается самого Хальвдана Черного, то ему не повезло, когда он через несколько лет попробовал проехать по льду озера Рансфьорд на повозке, запряженной лошадью. Это произошло в 860 г., и с этого начинается первая глава общеизвестной истории Норвегии. Однако, прежде чем мы перейдем к этой главе, давайте посмотрим другой источник, совершенно независимый от Снорри и известный под названием «Сага об оркнейцах».

«Сага об оркнейцах»

Пер. Эта сага не так хорошо известна, не правда ли?

Тур. Она известна, но не в Норвегии и Швеции. Ее хорошо знают в Финляндии. В старые времена было много контактов между землями на Крайнем Севере, так как границ тогда не было.

Пер. Эта сага очень важна в связи с теми интересными сведениями, которые мы обнаружили в летописях других стран, о чем мы писали в книге «Без границ». И здесь нам следует вспомнить ее, дабы создалась целостная картина.

Тур. Согласен, тем более что мало кто имел доступ к этому тексту, который был записан в Исландии незадолго до того, как Снорри написал норвежские королевские саги. Речь в этой саге идет о предках ярлов, бежавших из Норвегии на Оркнейские острова. Там эти ярлы заявили, что их норвежские предки когда-то пришли в Норвегию через Финляндию с конунгом, по имени Нор. Текст саги переведен с древненорвежского Анне Холтсмарк в 1970 г. Вот что она пишет: «Сага о ярлах Оркнейских островов относится к древнейшим исландским сагам, к разряду королевских саг. Она начинается с древнейших времен, когда Норвегия заселялась, от первых мёрских ярлов, и доходит до ярла Йона Харалдссона, умершего в 1231 г., но еще жившего в период создания саги. В саге сообщается о смерти его брата Давида, а это случилось в 1214 г., и, судя по всему, можно сказать, что „Сага об оркнейцах“ в той форме, которая до нас дошла, была написана между 1214 и 1231 гг.».

А теперь я процитирую сагу с самого начала: «…Форньётр звали конунга; он правил теми землями, которые зовутся Финнланд[120] и Квенланд[121], это расположено к востоку от того залива, который простирается навстречу Гандвику; мы зовем его Хельсингьяботн…»[122]

Пер. Хельсингьяботн — это самая внутренняя часть Финского залива, а Гандвиком называлось южное побережье Белого моря в Северной России. К востоку от Хельсингботн — это, значит, в сегодняшней России, в той ее части у Ладоги, которая раньше называлась земдей квенов и позднее попала под власть Новгорода.

Тур. «…У Форньётра было три сына. Звали одного Хлер, которого мы зовем Эгир, другого — Логи, третьего — Кари; он был отцом Фрости, отца Снэра Старого»[123].

Пер. Погоди, о нем мы недавно слышали.

Тур. Верно. Это у Снорри говорится, что, когда Ванланди пришел в землю финнов, он взял за себя Дриву, дочку Снэра Старого. А когда он уехал от нее обратно в Швецию, финны так разозлились, что решили вернуть его назад. А когда он умер, то его сын Висбур приехал в землю финнов и потребовал престол своего отца. Так что и Снорри, и «Сага об оркнейцах» совершенно независимо друг от друга ссылаются на одного и того же старого конунга в земле финнов, точнее, в тех краях, что находятся к востоку от сегодняшней Финляндии. Однако вернемся к тексту саги.

«…Его сын звался Торри, у него было два сына, одного звали Нор, а другого — Гор; дочь его звали Гои[124]. Торри славился любовью к жертвоприношениям; каждый год в середине зимы он устраивал праздник, который назвали „Жертвоприношение Торри“, и от этого произошло название месяца»[125].

Пер. «Жертвоприношение Торри» означало, должно быть, жертвоприношение Тору… Давай продолжим.

Тур. «…Однажды зимой, во время этого праздника случилось так, что пропала Гои. Они искали ее, но не нашли. Когда месяц закончился, Торри велел продолжить жертвоприношения, и теперь они занимались этим, чтобы узнать, куда делась Гои. Они назвали это „жертвоприношение Гои“. Но о ней они все равно ничего не узнали.

Через три зимы ее братья дали обет, что будут искать ее таким образом: Нор будет искать на суше, а Гор во внешних шхерах и на островах, он отправился на корабле. У обоих братьев были большие дружины. Гор повел свои корабли по заливу и так в Аландсхав. Затем ведет он поиск повсюду в Свейских шхерах и на всех островах в Балтийском море, после этого — в Гаутских шхерах и затем в Данмарке и обследует там все острова. Он нашел там родственников, потомков Ле Старого из Лэсо, а оттуда он поплыл еще дальше, но ничего не узнал о своей сестре…»

Все это свидетельствует о том, что автор саги хорошо знал географию Балтийского моря. Речь пока шла об одном из братьев. Посмотрим, куда же отправился другой брат?

«…A Нор, его брат, дождался, пока на плоскогорьях ляжет снег и будет хорошая лыжня. После этого он отправился из Квенланда во внутреннюю часть фьорда и пришел туда, где жили люди, которые назывались лаппами; это за Финнмарком…»

Финнмарк начинается с Варангер-фьорда и полуострова Варангер. За ними находятся Кольский полуостров и Белое море, т. е. теперешняя Россия. Здесь жили только квены или саамы, которых Снорри называл лопарями. Очевидно, это была своего рода ничейная земля, поскольку здесь обитали только кочевники, однако они вовсе не хотели пускать сюда чужеземцев.

Продолжим. «…Лаппы хотели запретить им проезд, и началась там битва; и такая сила и колдовство были на стороне Нора и его людей, что недруги их были напуганы, едва они услышали их военный клич и увидели обнажаемые мечи; и пустились лаппы в бегство. А Нор отправился оттуда к горам Кьёль[126]. Они долго шли и не встречали людей, охотились на зверей и птиц, чтобы раздобыть пищу. Так они шли, пока вода не начала течь на запад с гор, они шли вдоль берегов рек, пока не вышли к морю. Там они увидели большой фьорд, морской залив, и по берегу его большие селенья, и вдоль фьорда большие долины.

Народ собрался и пошел против них, началась битва, но все произошло так, как обычно случалось с людьми, которые сражались против Нора: они погибали или бежали, а Нор и его люди двигались вперед, заглушая все, как сорная трава. Нор проследовал вдоль всего фьорда и покорил себе все земли вдоль берега, и стал там конунгом. Нор остался там все лето, пока не пошел снег. Тогда он отправился по долине, которая шла от фьорда на юг. Эта земля на берегу фьорда называется теперь Тронхейм…»

Далее мы узнаем, что Нор велел части своих людей идти на юг вдоль берега, а сам отправился через горы в долину, ведущую к озеру Мьёса. Там он получил известие о том, что его люди проиграли битву конунгу, по имени Сокне, в одном из фьордов Вестланна[127]. Нор отправился на запад и встретил конунга Сокне во фьорде, который теперь называется Согнефьорд. Там конунги сразились друг с другом, и Сокне погиб со многими своими людьми. Вот текст из саги:

«…После этого Нор отправился вглубь страны по фьорду, идущему на север от Согнефьорда, где раньше правил Сокне. Теперь эта местность называется Сокнеланн. Нор пробыл там долго, и сейчас этот фьорд называется Нуре-фьорд. Там он встретил своего брата Гора, но ни один из них не узнал ничего о Гои. Когда Гор пришел с юга, он подчинил себе всю землю вдоль берега, и теперь братья поделили между собой земли. Нор получил все земли на материке, а Гор — все острова, между которыми и материком можно было проплыть на корабле прямым курсом, не поворачивая руля. Оттуда Нор отправился в Оппланн и пришел в местность, которая сейчас называется Хедмарк. Там правил конунг, которого звали Хрольв из Берга. Он был сыном великана Сваде из местности к северу от Довре. Именно Хрольв похитил Гои Торрисдаттир и увез ее из земли квенов. Он тут же вышел к Нору и предложил ему поединок. Они долго боролись, но никто из них так и не был ранен. Наконец, они помирились. Нор взял в жены сестру Хрольва, а Хрольв получил Гои…»

Пер. Тот факт, что Хрольв похитил Гои из земли квенов, означает попросту, что уже тогда были контакты между Норвегией и землей к востоку от Варангер-фьорда, к берегам Белого моря.

Харальд Прекрасноволосый

Тур. Таким образом, содержание «Саги об оркнейцах» соответствует содержанию королевских саг Снорри, созданных в Исландии. Легко понять, каким образом эта сага, повествование которой заканчивается Рёгнвальдом ярлом, попала на Оркнейские острова. Ярл Рёгнвальд получил Оркнейские острова от Харальда Прекрасноволосого в благодарность за то, что тот боролся на его стороне. Согласно Снорри, сын ярла Рёгнвальда погиб в борьбе за объединение Норвегии, поскольку сражался вместе с отцом на стороне конунга Харальда. Чтобы возместить ярлу Рёгнвальду эту утрату, конунг Харальд подарил ему Оркнейские и Шетландские острова. Ярл тотчас же отдал обе земли своему брату Сигурду, который получил таким образом титул ярла и поселился на Оркнейских островах, а сам Рёгнвальд последовал за конунгом Харальдом в Норвегию.

Ярлы Рёгнвальд и Сигурд велели, по всей вероятности, записать сагу о конунге Норе, потомке Снэра Старого, пришедшего с востока в самую северную часть Норвегии. Эта боковая ветвь скандинавского королевского рода упоминается Снорри лишь в связи с рассказом о Ванланди, взявшем за себя дочь Снэра Старого, и его сыне Висбуре, пятом по счету в роду Инглингов, потребовавшем для себя титул конунга в земле финнов. Таким образом, когда конунг Харальд Прекрасноволосый вместе с ярлом Рёгнвальдом отправился из своего скромного королевства в Вестфольде на север для завоевания остальной части Норвегии, он имел в лице ярла своего дальнего родственника. Мы не знаем, как далеко заехал Харальд, но он покорил все земли, вплоть до Варангера в Финнмарке, расположенного рядом с землями, которые примерно в то же время оформились как Древнерусское государство.

Пер. Однако конунг Харальд, начав совершать походы за границу, встречался со своими дальними родственниками не только в Скандинавских странах и на островах Северного моря. Расскажи немного о Харальде Прекрасноволосом. Ты же ходил в школу в Норвегии. Ведь этот конунг оставил заметный след в мировой истории.

Тур. Совершенно верно. Хотя он и не был родоначальником всемирной истории, как я когда-то думал в детстве, когда весь мир для меня был Норвегией, но то, о чем мы рассказываем теперь, никто из нас не проходил в школе. А именно, то, что наш Харальд Прекрасноволосый во время своих походов встречал чужеземных конунгов, утверждавших, что они ведут свой род от Одина, т. е. точно так же, как Харальд и другие скандинавские конунги.

Мы добрались до действительно переломного момента в истории всей Европы. Харальд Прекрасноволосый правил в 865–933 гг., был язычником и гордился своим королевским происхождением от Одина. Христианство уже было известно, но оно не признавалось пока норвежскими викингами. Новая вера проникала в Скандинавию из стран Средиземноморья тремя различными путями: с берегов Черного моря вверх по рекам Древней Руси; из королевства франков на север через европейский континент и через Гибралтар, Ирландию и Англию.

Конунг Харальд вырос в период расцвета эпохи викингов. Скандинавы носились на своих военных ладьях вокруг всей Европы. Харальд получил престол от отца в Вестфольде, когда ему было всего десять лет, а его дядя возглавил дружину. Когда он повзрослел настолько, что стал подумывать о выборе королевы, то завоевал сначала Рингерике и Хедмарк, Гудбраннсдален и Хаделанн, Тутен и Румерике и послал гонцов к красавице Гюде, дочери конунга в Хёрдаланде, которая воспитывалась у одного крупного бонда в Вальдресе. Она была горделива и, должно быть, слышала, что Норвегия когда-то была единым государством. Во всяком случае, согласно Снорри, именно ей мы обязаны объединением Норвегии.

Снорри: «Когда гонцы приехали, они передали девушке, что им было велено. Она же ответила им, что не хочет тратить свое девство ради конунга, у которого и владений-то всего несколько фюльков.

„И мне удивительно, — сказала она, — что не находится такого конунга, который захотел бы стать единовластным правителем Норвегии, как Горм конунг стал в Дании или Эйрик в Уппсале“… И тогда ответил конунг Харальд, что Гюда не сказала ничего дурного и не сделала ничего такого, за что ей следовало бы отомстить. Скорее, он должен быть ей благодарен, ибо „мне кажется теперь удивительным, — сказал он, — как это мне раньше не приходило в голову то, о чем она мне напомнила. Я даю обет и призываю в свидетели бога, который меня создал и всем правит, что я не буду ни стричь, ни чесать волос, пока не завладею всей Норвегией с налогами, податями и властью над ней, а в противном случае умру“»[128]

Тур. История ничего не говорит о том, какого бога взял в свидетели конунг Харальд, однако он завоевал все области в Норвегии, вплоть до самого севера, направив посланников даже к саамам для взимания дани. И только тогда он попросил постричь себе волосы и сбрить бороду.

Снорри: «Харальд конунг был однажды на пиру в Мёре у Рёгнвальда ярла. Он теперь подчинил себе всю страну. Он помылся в бане и велел причесать себя. Рёгнвальд ярл постриг ему волосы, а они были десять лет не стрижены и не чесаны. Его называли поэтому Харальд Косматый. А теперь Рёгнвальд дал ему другое прозвище и назвал его Харальдом Прекрасноволосым. И все, кто его видели, говорили, что Харальд по праву носит это прозвище, ибо волосы у него были густые и красивые…»[129]

Пер. Это уже фантазия, чистая символика. «Сага об оркнейцах» была написана до мёрских ярлов… Итак, теперь круг замкнулся: мёрский ярл Рёгнвальд в Мёре постриг Харальду волосы, так как он стал единовластным конунгом всего норвежского королевства.

Снорри: «Конунг Харальд стал теперь единовластным королем всей Норвегии. Тут он вспомнил, что ему когда-то сказала та гордая девушка, и послал людей за ней, велел доставить ее к нему и положил её с собой. У них были такие дети: Алов была старшей, затем шли Хрёрек, Сигтрюгг, Фроди и Торгильс…»[130]

Тур. Алов была дочерью, а Хрёрек старшим сыном от первой любви Харальда… Мы еще увидим, насколько важно то, что Снорри называет имена многих детей Харальда Прекрасноволосого. И хотя далеко не все унаследовали его престол, многие из сыновей были викингами и ходили в походы в чужеземные страны, а кое-кто оставил след в истории других стран.

Снорри: «У Харальда конунга было много жен и много детей. Одну из его жен звали Рагнхильд. Она была дочерью Эйрика, конунга Йотланда[131]. Ее называли Рагнхильд Могущественная. Их сыном был Эйрик Кровавая Секира. Другой его женой была Сванхильд, дочь Эйстейна ярла. Его детьми от нее были Олав Альв Гейрстадира, Бьёрн и Рагнар Рюккиль. Еще был Харальд конунг женат на Асхильд, дочери Хринга из Хрингарики, сына Дага. Его детьми от нее были Даг и Хринг, Гудрёд Скирья и Ингигерд. Люди говорят, что, когда Харальд женился на Рагнхильд Могущественной, он прогнал девять своих жен…. Дети Харальда конунга воспитывались там, где жила родня их матери»[132].

Тур. Самому последнему из сыновей Харальда Прекрасноволосого было суждено сыграть очень важную роль в нашей погоне за Одином. Этот младший сын заслуживает особого внимания, поскольку он стал первым из родившихся в Норвегии королевских сыновей, который рос за границей и получил христианское воспитание.

Снорри: «Когда Харальду было почти семьдесят лет, ему родила сына женщина, которую звали Тора Жердинка с Морстра, потому что она была родом с острова Морстр. У нее была хорошая родня, она была в родстве с Хёрда-Кари. Она была красавица на редкость. Ее называли рабыней конунга. Многие, и мужчины, и женщины, были тогда обязаны службой конунгу, хотя и происходили из хорошего рода. Тогда было в обычае у знатных людей тщательно выбирать тех, кто должен окропить водой ребенка и дать ему имя. И вот, когда Торе подошла пора рожать, она захотела поехать к Харальду конунгу. Он был тогда на севере, в Сэхейме, а она была в Морстре. Она отправилась на север на корабле Сигурда ярла. Однажды ночью они стояли у берега, и тут Тора родила ребенка на скале у конца сходен. Это был мальчик. Сигурд ярл окропил мальчика водой и назвал его Хаконом по своему отцу Хакону, хладирскому ярлу. Мальчик скоро стал красивым и статным и очень похожим на отца. Харальд конунг позволил мальчику остаться при матери, и они с матерью жили в поместьях конунга, пока мальчик не вырос.

Адальстейном звали конунга, который правил тогда в Англии. Он начал править недавно. Его прозвали Победоносным или Верным. Он послал людей в Норвегию к Харальду конунгу с таким поручением: посланец должен предстать перед конунгом и вручить ему меч с позолоченной рукоятью и навершием. А ножны этого меча были отделаны золотом и серебром и украшены самоцветными камнями. Посланник протянул рукоять меча конунгу и сказал:

— Вот меч, что Адальстейн конунг просит тебя принять от него.

Конунг взял рукоять, и посланец сразу же сказал:

— Вот ты взял меч, как и хотел наш конунг, и теперь ты — его подданный, ибо ты принял от него меч.

Тут конунг понял, что это было сделано ему в насмешку. Он не хотел быть ничьим подданным. Но он вспомнил, что обычаем его было, когда он вдруг почувствует ярость или его охватит гнев, сдержать себя, дать гневу улечься и рассмотреть дело спокойно. Он так и сделал и рассказал о случившемся своим друзьям. Они все посоветовали ему, что прежде всего надо позволить посланным беспрепятственно вернуться домой.

На следующее лето Харальд конунг послал корабль на запад в Англию и назначил корабельщиком Хаука Длинные Чулки. Хаук был доблестным витязем и очень любезен конунгу. В его руки Харальд отдал Хакона, своего сына. Хаук поплыл на запад в Англию к Адальстейну конунгу и застал его в Лундуне. Там как раз шел торжественный пир. Хаук говорит своим людям, когда они входят в пиршественную палату, как они должны там держаться: тот должен последний выйти, кто первый входит, и все должны стоять в ряд перед столом, и у каждого меч должен быть на левом боку, но прикрытый плащом, так чтобы его не было видно. И вот они входят в палату. Их было тридцать человек. Хаук подходит к конунгу и приветствует его. Конунг отвечает на приветствие. Тогда Хаук берет мальчика Хакона и сажает его на колени Адальстейну конунгу. Конунг смотрит на мальчика и спрашивает Хаука, почему он так делает. Хаук отвечает:

— Харальд конунг просит тебя воспитать его сына от рабыни.

Конунг был в большом гневе и схватил меч, который лежал рядом с ним, и взмахнул им, как бы желая зарубить мальчика.

— Он сидел у тебя на коленях, — говорит Хаук. — Теперь ты можешь убить его, если хочешь, но этим ты не уничтожишь всех сыновей Харальда конунга. Затем Хаук и все его люди удалились и отправились к кораблю, и, когда они приготовились к плаванью, они вышли в море и вернулись в Норвегию к Харальду конунгу. Тот был очень доволен. Ибо люди говорят, что тот, кто воспитывает чужого ребенка, менее знатен, чем отец этого ребенка. Из этих столкновений конунгов видно, что каждый из них хотел быть выше другого. Однако Достоинство ни того, ни другого не пострадало от этого. Каждый из них оставался верховным конунгом в своей стране до самой смерти»[133].

Тур. Когда маленького сына конунга Харальда Прекрасноволосого посадили на колени английскому конунгу Адальстейну, произошла символическая встреча двух потомков Одина, предки которых жили в различных местах в течение тысячи лет, т. е. с тех самых пор, когда Один по дороге на Север посадил троих своих сыновей править в Саксланде. Итак, посланник Хаук посадил маленького принца Хакона на колени английскому конунгу. Принц вырос в Англии и получил имя Хакон Воспитанник Адальстейна[134]. Так были завязаны нити между многими королевскими родами. Кольцо Одина замкнулось.

Один в английской королевской династии

Пер. Этот заголовок кажется, на первый взгляд, чистым вымыслом. Если мы не сможем документально подтвердить этот тезис, то мы будем лить воду на мельницу тех, кто не доверяет Снорри и критикует нас за веру в Одина.

Тур. Однако все оказалось не так сложно. Я заказал из Лондона экземпляр «Англосаксонских хроник». Ведь Майкл Свантон, профессор по средневековой истории Эксетерского университета, перевел основные старейшие английские рукописи, снабдив их списками предков британской королевской династии.

Пер. Эти рукописи появились за триста лет до Снорри, и никто не отважился сомневаться в их подлинности. Мы можем, пожалуй, согласиться с профессором в том, что Винчестерская рукопись[135] является важнейшей. Вот его слова: «Винчестерская рукопись (Кембридж. Колледж Корпус-Кристи, рукопись 173) — это старейшая рукопись из всех сохранившихся и единственная, язык которой не был приведен в соответствие с поздней западносаксонской литературной нормой. В конце IX в. один ученый монах из Кафедрального собора в Винчестере записал генеалогию короля Альфреда, а затем приступил к копированию рукописи. Он переписал ее до конца хроники за 891 г., поставил на полях дату DCCCXCII и на этом остановился».

Тур. Давай начнем с генеалогии короля Альфреда, которая приводится в предисловии к этой старинной Винчестерской рукописи. Ведь король Альфред был дедом короля Адальстейна, на колени которого посадили Хакона. Рукопись не идет дальше 891 г., однако у Адальстейна были те же предки, что и у его деда. Итак, мы ищем старейшего прародителя короля Альфреда. Цитирую: «Генеалогия короля Альфреда. Когда закончился 494 г. после Рождества Христова, Кердик[136] и его сын Кинрик приплыли на пяти кораблях и вышли на берег Кердикесора. Кердик был потомком Элесы, а Элеса — потомком Эслы, а Эсла — потомком Гевиса, а Гевис — потомком Вига, а Виг — потомком Фриавайна, а Фриавайн — потомком Фритхугара, а Фритхугар — потомком Бранда, а Бранд — потомком Бальдега, а Бальдег — потомком Водена.

Через шесть лет Кердик и Кинрик завоевали королевство западных саксов. Они были первыми предводителями, отвоевавшими у бриттов земли западных саксов…»

Пер. Мало кто знает о том, что коренным населением Англии были бритты. В начале нашего летоисчисления Англия была завоевана римлянами. В 410 г. после ухода римлян сюда из Дании и Северной Германии пришли англосаксы и начали свои завоевания. Смесь этих народов образовала сегодняшнее население Англии.

Тур. В своей книге «Боги и герои Северного мира»[137] историк Кристина Е. Фелл установила очень важный факт, что «тот бог, которого англосаксы называли Воден и который на древнегерманском языке называется Водан или Вуотан, в Скандинавии называется Один…»

Далее она указывает еще на один интересный факт: «Специалисты, занимающиеся скандинавскими языческими верованиями, полагают, что Один (англосаксонский Воден) был богом королей, воинов и поэтов, а Тур был богом крестьян и пахарей. Распространяется ли это положение на англосаксонскую Англию, сомнительно. Однако в пользу этого предположения говорит тот факт, что предки большинства англосаксонских королей восходят к Водану (Водену), но не к Тору (Тунор) …И вообще, имя Воден встречается в англосаксонских рукописях главным образом в генеалогии королевских семей…»

Пер. Это вполне согласуется с доводами Дж. С. Райана, которые он приводит в своей диссертации «Один в Англии», опубликованной в журнале «Folklore» (Vol.74, 1963). По мнению Райана, в Англии нет никаких указаний на то, что Воден был богом войны или занимал особое место в пантеоне богов. Он занимал, скорее, одно из мест в королевском ряду. Так что миф о том, что он сидит в Вальхалле и ожидает там всех, кто пал в бою, возник, очевидно, после того, как Один попал в Скандинавию.

Один был, по всей вероятности, не более божественен, чем остальные конунги, когда он оставил на континенте своих сыновей, ставших прародителями англосаксонских королевских династий. Лишь придя в Швецию, он сумел хитростью возвысить себя и своих жрецов и обожествить их.

Тур. Мы никогда не думали, что «Эдда» Снорри содержит нечто иное, кроме мифологии. Однако когда мы узнали из «Англосаксонских хроник», что самым древним прародителем короля Альфреда был Воден, то решили, что неплохо бы вновь обратиться к «Эдде». Там сказано, что Один оставил троих сыновей управлять в Саксланде, а сам продолжил свое путешествие в Скандинавию. Мы подумали, что стоит вернуться к именам сыновей Одина, которых он оставил по дороге на Север. Мы раньше не воспринимали эти имена всерьез. Однако, если наше предположение верно, они, должно быть, встретятся нам в английской генеалогии.

Снорри (из «Эдды»): «Они не останавливались, пока не пришли на Север в страну, что зовется страною саксов. Там Один остался надолго, подчинив себе всю страну. Для надзора над этой страной Один оставил там троих своих сыновей. Одного из них звали Вегдег. Он был могучим конунгом и правил восточной страной саксов. Сына его звали Витргильс, у него были сыновья Витта, отец Хейнгеста, и Сигар, отец Свебдега, которого мы зовем Свипдаг. Второго сына Одина звали Бальдег, а мы называем его Бальдр. Ему принадлежала земля, что зовется теперь Вестфаль. У него был сын Бранд, а у того сын Фрьодигар, которого мы называем Фроди. Сына Фроди звали Фреовин, а у того был сын Увигг, а у Увигга — Гевис, которого мы зовем Гаве»[138].

Тур. Третьего сына Одина звали Сиги, а сына его — Рерир. Однако нам следует взять на заметку Бальдега, которого, как отметил Снорри, в Скандинавии называют Бальдр, но в англосаксонской летописи он зовется Бальдег.

Пер. Да, стоит только сопоставить имена потомков Одина, приводимые Снорри, с именами в англосаксонской летописи, и мы получим отличное доказательство того, что английский Воден совпадает со скандинавским Одином.

«Эдда» Снорри	«Англосаксонские хроники»
Один	Воден
Бальдег / Бальдр	Бальдег
Бранд	Бранд
Фрьодигар / Фроде	Фритхугар
Фреовин	Фриавайн
Увигг	Виг
Гевис / Гаве	Гевис
	Эсла
	Элеса
	Кердик

Сходство настолько бросается в глаза, что можно было бы заподозрить Снорри в том, что он, сидя в Исландии, скопировал английский список королей. Однако тогда он не закончил бы Гевисом, ибо английский список доходит до Альфреда, и Снорри мог бы добавить то, что отсутствует в английском списке от Альфреда до Адальстейна. Начиная с двух мореплавателей Кердика и его сына Кинрика, приплывших в Англию на пяти кораблях, «Англосаксонские хроники» приводят не только имена, но и годы жизни и время правления каждого из королей, вплоть до Альфреда. У Снорри список потомков Бальдега заканчивается до того, как Кердик и Кинрик вышли на английский берег. В таком случае у нас есть основания полагать, что контакты между Скандинавией и Саксландом после поколения Гевиса были прерваны и Снорри не имел доступа к информации о тех, кто пришел в Англию.

Винчестерская рукопись заканчивается сообщением о братьях Этельберте и Этельреде, которые передали престол своему брату Альфреду. Вот этот текст: «И затем их брат Альфред сел на престол; ему было тогда 23 года; и прошло 300 и 96 лет с тех пор, как его предки завоевали у бриттов земли западных саксов…»

Тур. Давай взглянем и на Кентерберийскую рукопись[139]. Она несколько моложе, но все же на сто лет старше «Эдды» Снорри. В ней приводятся точные даты. Начнем с 547 г. н. э.

Согласно рукописи: «Ида, который происходил из королевского рода Нортумбрии, взошел на престол и правил двенадцать лет. Он построил Бамбург, окружив его сперва частоколом, а потом каменной стеной. Ида был потомком Эоппы, а Эоппа был потомком Эзы, а Эза — потомком Ингуя, а Ингуй — потомком Ангенвита, а Ангенвит — потомком Алока, а Алок — потомком Бенока, а Бенок — потомком Бранда, а Бранд — потомком Бальдега, а Бальдег — потомком Водена, а Воден — потомком Фритховульфа, а Фритховульф — потомком Финна, а Финн — потомком Годвульфа, а Годвульф — потомком Геатса.

В 552 г. н. э. Кинрик сражался с бриттами в местечке под названием Сейлсбери и обратил их в бегство. Кердик был отцом Кинрика и потомком Элесы, а Элеса — потомком Эслы, а Эсла — потомком Гевиса, а Гевис — потомком Вига, а Виг — потомком Фриавайна, а Фриавайн — потомком Фритхугара, а Фритхугар — потомком Бранда, а Бранд — потомком Бальдега, а Бальдег — потомком Водена».

Пер. Да, сюда попали не только потомки Одина, но даже его предки. Давай вернемся к «Эдде», в которой Снорри также прослеживает мифологические времена.

«Эдда» Снорри	Кентерберийская рукопись
—
—
—
Бьяв / Бьяр
Ят	Геатс
Гудольв	Годвульф
Финн	Финн