Фейт вдруг почувствовала, что говорить ей стало легче.

— Ну, в общем, мне жилось не так уж плохо. Мама любила папу, но ненавидела его образ жизни, дурацкие идеи, все эти бесконечные переезды. Но изменить его мама не могла, а потому они были не самой счастливой парой. Порой мне казалось, что она готова убить его. А потом, когда мама умерла, мы с отцом были вдвоём против всего белого света. Он наряжал меня в одно-единственное приличное платье и демонстрировал своим перспективным партнёрам. И люди думали: наверняка дела у этого парня идут не так уж плохо, раз у него такая славная нарядная дочь. А когда мне исполнилось шестнадцать, я даже стала помогать ему в сделках. Я быстро взрослела. Наверное, так и выработались стойкость, быстрая реакция, бойкость языка. Привыкла схватывать все на лету.

— Да, ты прошла хорошую школу, — заметил Ли. — Теперь понимаю, что все это пригодилось, когда ты решила стать лоббистом.

Глаза её увлажнились.

— Перед каждой новой встречей он говорил: «Это верняк, Фейт, дорогая. Нутром чую, что верняк. — И прикладывал руку к сердцу. — Все для тебя, девочка моя. Папа очень любит свою Фейт». И всякий раз я верила каждому его слову.

— Похоже, в конце концов он разочаровал тебя всерьёз, — тихо сказал Ли.

Фейт упрямо замотала головой:

— Ты не понимаешь. Он не ставил себе цели обдурить людей. И никаких мошеннических схем не разрабатывал. Он искренне верил в то, что его идеи ценные и они сработают. Но они не срабатывали, и мы переезжали. Денег никогда не было. Господи, мы столько раз ночевали в машине! Прекрасно помню, как папа заходил в рестораны с чёрного хода и вымаливал там еду. И мы, усевшись на заднее сиденье, ели. А потом он смотрел на небо и показывал мне разные созвездия. Высшего образования у него не было, но он знал о звёздах все. Говорил, что гонялся за ними всю жизнь. Ночами мы сидели в машине у обочины, и папа уверял меня, что все обязательно наладится.

— Видно, он был человеком, способным убедить любого, — заметил Ли. — Из него получился бы неплохой пиарщик.

Фейт улыбнулась:

— Я входила вместе с ним в банк, и через пять минут он уже знал каждого сотрудника по имени. Пил кофе, болтал с управляющим так, словно знал его всю жизнь. И мы выходили из банка с рекомендательным письмом и списком перспективных местных обитателей, которых отцу предстояло уговорить ввязаться в очередную авантюру. Он имел особый подход к людям. Нравился всем, у всех вызывал доверие. Потом люди, естественно, теряли свои деньги. Но и мы с отцом тоже теряли то немногое, что имели. Тут он был щепетилен. Обязательно вкладывал в дело и свои гроши. Вообще-то по-своему он был очень честным человеком.

— Кажется, ты скучаешь по нему.

— Да, скучаю, — с гордостью ответила она. — Он назвал меня Фейт и часто говорил, что, раз вера всегда рядом с ним, он не может проиграть. — Фейт закрыла глаза, и по щекам её заструились слезы.

Ли взял со стола салфетку и сунул ей в руку. Она вытерла глаза.

— Извини, — пробормотала Фейт. — Ни с кем ещё никогда об этом не говорила.

— Все нормально, Фейт. Слушатель из меня что надо.

— В Дэнни я как бы заново обрела отца, — продолжила она и откашлялась. — Они были похожи. Чувствовалась в Дэнни эдакая типично ирландская отвага. И он тоже умеет убеждать людей. Каждого насквозь видит. Знает все пути и подходы. Ни за что не отступится, пока не добьётся своего. Он многому меня научил. Не только лоббированию. Многим важным в жизни вещам. И у него, как и у меня, было трудное детство. У нас вообще много общего.

Ли улыбнулся:

— От диких планов твоего папаши до лоббирования в округе Колумбия?

— В принципе я занималась примерно тем же самым, — улыбнулась Фейт.

— Что ж, как говорится, яблоко от яблони недалеко падает.

Она впилась зубами в бублик.

— Раз уж мы затеяли исповедальный разговор, расскажи и ты о своей семье.

Ли откинулся на спинку стула.

— Четверо братьев, четыре сестры. Я был номером шесть.

— Бог ты мой! Восемь ребятишек. Твоя мама святая женщина.

— Уж сколько вкладывала в нас души и сердца, на десять жизней хватило бы.

— И все они живы-здоровы?

— Да, выросли, возмужали. Мы до сих пор очень близки. Хотя, конечно, порой приходилось туго. До сих пор помогаем друг другу чем можем. Хоть жизнь и разбросала нас по свету. Но знаешь, позвонишь, поговоришь, и на душе сразу легчает. Сейчас, конечно, не тот случай.

— Здорово. Просто здорово. Завидую тебе. — Фейт отвернулась.

Угадав её мысли, Ли подался вперёд:

— У каждой семьи свои проблемы, Фейт. Разводы, серьёзные болезни, депрессии, мы все через это прошли. Деньги тоже трудно доставались. Иногда мне хотелось быть единственным в семье ребёнком.

— Нет уж, не надо! — пылко возразила она. — Может, так иногда тебе и казалось, но лучше иметь родных. Поверь мне.

— Я это и делаю.

— Что делаешь? — не поняла Фейт.

— Стараюсь тебе поверить.

— Знаешь, для параноика, — начала она, — ты очень преуспеваешь в одном деле: умеешь быстро подружиться с человеком. Ты же совсем не знаешь меня. Может, я серийная убийца.

— Если бы ты действительно была плохим человеком, федералы упрятали бы тебя за решётку.

Фейт поставила стаканчик с кофе и очень серьёзно заговорила:

— Ценю это наблюдение. Но хочу, чтобы ты знал: никогда, ни разу в жизни, я не причинила никому физического вреда. И не считаю себя преступницей. И ещё думаю, что, если бы федералы пожелали упечь меня за решётку, они так и сделали бы. Ну вот, — промолвила она после паузы, — отношения вроде бы выяснили. Все ещё согласен лететь со мной?

— Конечно. Ты лишь разожгла во мне любопытство.

Вздохнув, Фейт покосилась в сторону коридора:

— Не смотри, но знай: к нам приближается парочка, на сто процентов агенты ФБР.

— Серьёзно?

— В отличие от тебя я не устраиваю розыгрышей по таким поводам. — Она склонилась и начала шарить в сумке. Через несколько секунд пара прошла мимо, даже не взглянув на них. — Судя по всему, Ли, они ищут мужчину и женщину. Посиди здесь, а я пойду и куплю билеты. Встретимся у выхода на посадку.

Ли колебался:

— Так, дай-ка сообразить.

— Вроде бы ты сказал, что доверяешь мне.

— Так и есть. — На секунду он представил, что перед ним стоит отец Фейт и просит денег. И черт побери, но он, Ли, лезет в карман за кошельком.

— Но всякое доверие имеет свои пределы, верно? Вот что я тебе скажу: сторожи вещи, а я пойду за билетами. Отсюда хорошо просматривается выход. Если я вдруг вздумаю ускользнуть, ты сможешь меня догнать. Уверена, ты бегаешь куда быстрее меня. — Фейт поднялась. — Теперь, надеюсь, ты понимаешь, что я не позову людей из ФБР?

Она пристально смотрела на него ещё секунду-другую, пытаясь угадать, внял ли он её логике.

— Ладно.

— Кстати, как твоё новое имя? Мне нужно знать, чтобы купить билет.

— Чарльз Райт.

Фейт подмигнула ему:

— И твои друзья называют тебя просто Чак, верно?

Ли нервно улыбнулся, а Фейт отошла и исчезла в толпе.

Едва она скрылась из виду, как Ли пожалел о своём решении. Да, конечно, Фейт оставила свою сумку, но там лишь одежда, которую он дал ей. Дамскую сумочку она прихватила с собой, а это означает, что при ней сейчас и деньги, и удостоверение личности на вымышленную фамилию. Чего ещё надо?.. Точно, отсюда прекрасно просматривается выход на поле, но что, если Фейт улизнёт через главный вход? Что, если сейчас она и удирает? Без неё у него ничего нет. Есть только весьма опасные типы, которые теперь знают, где он живёт. Люди, которые с удовольствием переломают ему все косточки, одну за другой, пока он не скажет им все, что ему известно. А ведь ему почти ничего не известно. И, услышав это, они будут далеко не в восторге. Следующая остановка: твои похороны где-нибудь на свалке. Эта мысль решила все. Ли вскочил, подхватил сумки и бросился за Фейт.

Глава 20

В дверь кабинета Рейнольдс постучали. Затем она приоткрылась, и заглянул Конни. Рейнольдс говорила по телефону и взмахом руки пригласила его войти.

Конни принёс две чашки кофе. Поставил одну перед Рейнольдс, положил рядом два пакетика с сахаром и сливками и пластиковую палочку, чтобы размешивать. Она поблагодарила его улыбкой. Конни уселся и принялся за кофе, ожидая, когда Рейнольдс закончит разговор.

И вот наконец она положила трубку и начала медленно и задумчиво размешивать кофе.

— Хорошие новости очень пригодились бы, Конни. — Рейнольдс заметила, что и он побывал дома, побрился, принял душ и переоделся. Наверняка испортил костюм, продираясь в темноте через лесную чащу. Волосы у него до сих пор были влажные, и от этого седина проступала отчётливее. Рейнольдс постоянно забывала, что Конни уже под пятьдесят. Казалось, с возрастом он совсем не менялся: был все такой же большой, сильный, надёжный, как побитая ветрами скала, за которой всегда можно укрыться от непогоды и неприятностей. Как, к примеру, сейчас.

— Сказать тебе правду или соврать?

Рейнольдс отпила глоток кофе, вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— В данный момент не знаю.

Конни поставил чашку на стол.

— Я работал на месте преступления вместе с ребятами из отдела криминалистической экспертизы. Ну, ты знаешь, именно там я начинал, когда пришёл в Бюро. Вспомнил старые времена. — Он положил крупные ладони на колени и повертел головой. — Спина разламывается, точно мешки на мне возили. Становлюсь стар для такой работы.

— Тебе никак нельзя уходить. Мне без тебя не обойтись.

Конни взял чашку.

— Не болтай ерунды, — сказал он ворчливо, хотя слова Рейнольдс явно ему польстили. Он откинулся на спинку стула, расстегнул пиджак, и Рейнольдс увидела его круглый живот. Минуту-другую Конни молчал, очевидно, собираясь с мыслями.

Рейнольдс терпеливо ждала, зная, что Конни не из тех, кто заглянет к ней просто поболтать. Он вообще редко болтал. Рейнольдс уже давно поняла: этот человек не совершал ни одного поступка без определённой цели. Конни, как настоящий ветеран Бюро, знал все об образе жизни бюрократии, и это очень помогало ему в работе. Полагаясь на его опыт и выработанное годами чутьё в оперативной работе, Рейнольдс никогда не забывала о том, что она босс Конни, хотя и моложе его, и менее опытна. Догадывалась она и о том, что Конни относится к этому весьма болезненно. К тому же она, женщина, работала в той области, где женщин было не так уж много, на них в отличие от неё не возлагали столь большую ответственность. И Рейнольдс не обвиняла Конни за то, что он, возможно, испытывал к ней неприязнь. Впрочем, он ни разу не сказал ей ни одного обидного или оскорбительного слова, никогда не подводил и не подставлял её, чтобы выставить с неприглядной стороны. Напротив, в работе с Рейнольдс он был скрупулёзно методичен, надёжен и предсказуем, как восход солнца.

— Сегодня утром виделся с Энн Ньюман. Говорит, что очень благодарна тебе за визит. Сказала, что ты по-настоящему утешила её.

Рейнольдс удивилась. Возможно, эта несчастная женщина не считала её виновной во всем.

— Она стойко восприняла это страшное известие.

— Я так понял, что и директор был у неё. Что ж, мило с его стороны. И правильно. Ты ведь знаешь, мы с Кеном одно время работали бок о бок. — Она поняла выражение лица Конни, ибо знала, что, если он настигнет убийцу до того, как его арестуют, суд негодяю уже не понадобится.

— Да, я все время думаю, как близко к сердцу воспринял все это ты.

— Правильно думаешь. Впрочем, у тебя и без меня проблем хватает. Обо мне беспокоиться некогда. — Конни отпил глоток кофе. — Снайпер был ранен. По крайней мере, очень похоже на то.

Рейнольдс оживилась:

— Если можно, расскажи подробнее.

Конни широко улыбнулся:

— Не хочешь ждать официального отчёта? — Он закинул ногу на ногу, одёрнул задравшуюся брючину с манжетой. — Ты была права насчёт того места, где скрывался снайпер. В лесу, за домом, мы обнаружили кровь. Довольно много крови. Определили траекторию полёта пули, приблизительно конечно. Все вроде бы совпадает. Стреляли именно оттуда. Пошли по следу, лесом, но через несколько сотен футов потеряли его.

— А много ли крови? Кровопотеря угрожала его жизни?

— Трудно сказать. Было темно. Сейчас там работает другая команда. Обшаривают лужайку вокруг дома, надеясь отыскать пулю, убившую Кена. И вокруг все тоже прочёсывают, но место уж очень глухое. Не уверен, что у них получится.

Рейнольдс глубоко вздохнула:

— Если бы мы нашли тело, это и упростило, и усложнило бы задачу.

Конни задумчиво кивнул:

— Понимаю, куда ты клонишь.

— Проба крови у тебя есть?

— Да, сейчас в лаборатории ею и занимаются. Вот только не знаю, будет ли от этого толк.

— По крайней мере, там определят, принадлежит она человеку или животному.

— Тоже верно. Может, в конце концов мы обнаружим труп оленя. Впрочем, едва ли. — Рейнольдс подняла на него глаза. — Нет, ничего конкретного, — заметил Конни, перехватив её взгляд. — Просто чутьё подсказывает, вот и все.

— Если тот парень ранен, выследить его будет легче.

— Возможно. Если ему понадобится медицинская помощь, вряд ли он так глуп, что обратится в ближайшее отделение «скорой». Ведь врачи обязаны сообщать о каждом огнестрельном ранении. И потом, мы не знаем, серьёзно ли он ранен. Может, просто поверхностное ранение мягких тканей, кровищи море, а опасности никакой. В таком случае он сделает себе перевязку, сядет в самолёт и ищи-свищи. След простыл. Нет, у нас везде расставлены люди, но если парень воспользуется частным самолётом, тогда возникнут проблемы. Вообще-то мне кажется, он уже ушёл.

— Или умер. И потом, учти, он промахнулся. Кто бы его ни нанял, по головке за это не погладит.

— Конечно.

Рейнольдс сложила перед собой ладони лодочкой и выдержала паузу, прежде чем сменить тему.

— А знаешь, Конни, из пистолета Кена не стреляли.

Он на минуту задумался, осмысливая услышанное, а потом сказал:

— Это означает, что если кровь окажется человеческой, то у коттеджа прошлой ночью был кто-то ещё. Четвёртый. Он-то и ранил снайпера. — Конни устало покачал головой. — Черт, если вдуматься, просто безумие какое-то.

— Безумие, но, судя по всему, соответствует уже известным нам фактам. Подумай хорошенько и скажи мне вот что: мог тот, четвёртый человек, убить Кена? Именно он, а не парень, который был ранен?

— Вряд ли. Сейчас ребята ищут гильзы в лесу, откуда, как нам кажется, был произведён второй выстрел. Но если состоялась перестрелка между двумя неизвестными нам сторонами, тогда, возможно, найдут целую серию гильз.

— Хорошо. Тогда скажи-ка мне ещё вот что. Как по-твоему, присутствие этого четвёртого объясняет, что дверь в коттедж была отперта, а видеокамеры приведены в действие?

Конни выпрямился:

— Кстати, есть там что-нибудь на плёнке или нет? Неплохо было бы получить портретик-другой.

— Эксперты говорят, что плёнка дегазирована.

— Что?

— Ой, только не заставляй меня вдаваться в подробности. Теперь мы не можем рассчитывать на плёнку.

— Черт... Тогда у нас мало что есть.

— Особенно если учесть, что Фейт Локхарт исчезла.

— Все аэропорты перекрыты. Вокзалы и автобусные стоянки тоже. Даже в агентства по сдаче машин напрокат послали своих людей. У неё в фирме тоже дежурят, хотя не верю, что она туда пожалует.

— Согласна. Вообще-то, может, именно оттуда и прилетела эта пуля, — задумчиво промолвила Рейнольдс.

— Бьюканан?

— Но только, увы, у нас нет доказательств.

— Если найдём Локхарт, можем их получить. Она — средство к достижению цели.

— Не слишком на это рассчитывай.

— Если Бьюканан и его люди охотятся на Локхарт, то они могут и с нами столкнуться.

— Ты уже это говорил. Как думаешь, утечка? Отсюда?

— То, что утечка, это факт. А вот откуда... Или отсюда или со стороны Локхарт. Вдруг она сотворила нечто такое, что вызвало подозрения у Бьюканана. Судя по всему, он парень себе на уме. Голыми руками не взять. Может, и правда следит за ней. И они видели, как ты с ней встречаешься в коттедже. Ну, тогда он копнул глубже. Узнал всю правду и нанял киллера убрать её.

— Хотелось бы надеяться, что утечка не у нас. Что течь дало здание на том берегу реки.

— Мне тоже. Но факт есть факт. В каждом силовом ведомстве имеется своя паршивая овца.

Рейнольдс подумала: а что, если Конни подозревает её? Каждый, кто состоял на службе в ФБР, от специальных агентов до обслуживающего персонала, подвергался тщательнейшей проверке. Если ты претендовал на место в ФБР, целая команда специально обученных агентов в мельчайших подробностях изучала твоё прошлое, сколь бы незначительными ни казались детали. Они беседовали с каждым твоим знакомым. Каждые пять лет в Бюро проводилась полная перепроверка всех служащих. А в промежутке офицеру из отдела собственной безопасности докладывали о каждом случае подозрительных действий сотрудника Бюро, а также обо всех жалобах на сотрудников, поступивших от простых граждан. С Рейнольдс, слава Богу, такого пока ещё не случалось. Её досье было чистеньким, как стёклышко.

Если возникали подозрения об утечке информации или каких-то других нарушениях принципов безопасности, каждый случай расследовался отделом профессиональной ответственности, и подозреваемого сотрудника проверяли на полиграфе. Бюро пристально интересовалось личными или профессиональными проблемами каждого своего сотрудника, ибо опасалось, что эти проблемы спровоцируют его на получение взятки или он попадёт под влияние какого-либо третьего лица.

Рейнольдс знала, что в финансовом плане Конни обеспечен вполне прилично. Жена его несколько лет назад скончалась от продолжительной болезни. Лечение стоило дорого и изрядно подорвало их благосостояние, зато Конни жил в хорошем доме, который теперь стоил гораздо дороже, чем когда он покупал его. Дети получили образование, самого Конни ждала весьма приличная пенсия. Спокойная и обеспеченная старость была ему гарантирована.

С другой стороны, Рейнольдс понимала, что её личная жизнь и материальное положение оставляли желать много лучшего. Фонды колледжа? Черт, ей ещё крупно повезёт, если удастся устроить ребёнка хотя бы на первый год в частную школу. И вскоре у неё уже не будет собственного дома. Из-за развода он подлежал продаже. Квартира, которую Рейнольдс присмотрела, была по площади не намного больше той, что она снимала по окончании колледжа. Двое шустрых ребятишек быстро уничтожат уют, и в доме воцарится хаос. И ещё неизвестно, сможет ли она позволить себе нанять няньку. А без няни при её режиме работы не обойтись. Нельзя же оставлять двух малолетних детей одних на ночь.

Займись Рейнольдс при своих способностях каким-либо другим делом, она уже давно вошла бы в десятку самых высокооплачиваемых сотрудников. Но в ФБР все обстояло иначе. И успешная карьера здесь чаще всего не способствовала счастливой семейной жизни.

Она рассеянно заморгала, поймав на себе пристальный взгляд Конни. Неужели он действительно подозревает в утечке её? В том, что именно из-за неё погиб Кен Ньюман? Рейнольдс сознавала: со стороны вся эта история выглядит ужасно. Ведь Кена убили именно в тот вечер, когда он впервые подменил её при работе с Локхарт. Рейнольдс не сомневалась: Пол Фишер думает именно так, а потому нет ничего удивительного, что и Конни пришла в голову та же мысль.

Она постаралась взять себя в руки и сказала:

— В настоящий момент мы рассуждаем об утечке чисто теоретически. Так что давай лучше посмотрим, что можно сделать.

— Согласен. Итак, каков наш следующий ход?

— Активизировать расследование по всем направлениям. Найти Локхарт. Надеюсь, что она использует кредитную карту для покупки билета на поезд или самолёт. Если да, считай, мы её взяли. Ну и потом следует постараться разыскать этого снайпера. Необходимо следить за Бьюкананом. Попытаться восстановить плёнку и узнать, кто побывал в коттедже. Поддерживай тесную связь с криминалистами из отдела убийств. Нитей у нас много, надо только зацепиться хотя бы за одну-две и размотать весь клубок.

— Но разве не так мы всегда и действуем?

— У нас очень большие неприятности, Конни.

Он задумчиво кивнул.

— Слышал, Фишер побывал здесь. Не иначе как к тебе заходил.

Рейнольдс промолчала, и Конни продолжил:

— Тринадцать лет назад я принимал участие в совместной операции по борьбе с распространением наркотиков. В Браунсвилле, штат Техас. Официально перед нами стояла цель пресечь поток кокаина, поступающего в Штаты через границу с Мексикой. Неофициальное распоряжение было следующим: выполнить задание так, чтобы не повредить репутации мексиканского правительства. Поэтому каналы связи с нашими коллегами в Мехико были открытыми. Пожалуй, даже слишком открытыми, поскольку коррупция на всех уровнях власти к югу от наших границ просто процветала. Но все было сделано так, чтобы мексиканские власти разделили с нами лавры победы, после того, как разгром наркокартеля успешно завершится. Два года работы, грандиозные планы. Но произошла утечка информации, и все наши труды пошли прахом. А мои ребята попали в засаду, и двое из них погибли.

— О Господи... Да, я слышала об этой истории, но не знала, что ты тоже был участником.

— Наверное, в то время ты только оттачивала зубки в Квонтико[4].

Рейнольдс не поняла, было ли то выпадом против неё, а потому решила промолчать.

— Ну а потом, когда все успокоилось, навестил меня один парень. Из новичков — тот, кто только начинал карабкаться по служебной лестнице штаб-квартиры и не знал, с какого конца хвататься за пистолет. Ну и он эдак вежливо намекнул мне, что, если я не исправлю ситуацию, начальство поджарит на сковородке. Но с одним условием. Если я выясню, кто из наших друзей в Мехико нас подставил, трепаться об этом не следует, а надобно спустить на тормозах. Международные отношения и все прочее, так он сказал. Короче, просил меня добровольно кинуться на меч ради спасения всего человечества. — Последнюю фразу Конни произнёс слегка дрожащим голосом.

Рейнольдс затаила дыхание. Очень уж Конни разговорился, это не слишком похоже на него. Самым уместным определением этого парня было бы слово «молчун».

Конни отпил большой глоток кофе, отёр губы тыльной стороной ладони.

— И знаешь, что было потом? Я отследил утечку. Нити вели на самый верх полицейского управления Мехико, и я, заклеймив всех этих мерзавцев большим жирным крестом на лбу, отошёл от этого дела. Решил тогда, что если моё начальство не хочет ничего предпринимать по этому поводу, пусть. Но будь я трижды проклят, если хоть раз ещё попадусь на таком дерьме. — Он смотрел в глаза Рейнольдс. — Международные отношения, мать их, — с горечью улыбнулся он, упёрся локтями в стол и умолк.

Может, это своеобразный вызов ей? Неужели он рассчитывает вывести у неё на лбу большой жирный крест, заклеймить как предательницу? Или же опасается, что она предпримет против него аналогичный шаг?

— С тех пор это мой девиз, — заключил Конни.

— Какой именно?

— В гробу я видал все эти международные отношения.

Глава 21

По терминалу аэропорта фланировали агенты ФБР и Центрального разведывательного управления. Причём одни не подозревали о присутствии других. Люди Торнхила имели одно преимущество: они знали, что Ли Адамс, возможно, путешествует с Фейт Локхарт, тогда как агенты ФБР искали только женщину.

Ли, ничего не подозревая, прошёл мимо двух парней из ФБР в штатском. Костюмы бизнесменов, в руках «Уолл-стрит джорнал». Они тоже не обратили на него внимания. Фейт прошла мимо них несколькими секундами раньше.

Ли приблизился к кассам и замедлил шаг. Фейт уже была у стойки и говорила с кассиршей. Все вроде бы нормально. Внезапно Ли охватило чувство вины — за то, что он не поверил ей. Ли отошёл в уголок и стал ждать.

* * *

Фейт показала кассирше своё новое удостоверение личности и купила три билета. Два на имя Сьюзен Блейк и Чарльза Райта. Женщина едва взглянула на фотографии. Слава Богу, подумала Фейт. Впрочем, люди довольно редко похожи на себя на снимках в документах. Борт до Норфолка вылетал через сорок пять минут. Третий билет она купила на имя Фейт Локхарт. На рейс до Сан-Франциско с промежуточной посадкой в Чикаго. До него оставалось сорок минут. Эту информацию она прочла на мониторах. Западное побережье, большой город. Там можно затеряться, проехать на машине вдоль океана, возможно, даже проникнуть через границу в Мексику. Она не слишком хорошо представляла, как это делается, но решила действовать методично, шаг за шагом.

Кассирше Фейт объяснила, что покупает билет на Сан-Франциско для своей начальницы, которая вскоре должна подъехать.

— Ей не мешало бы поторопиться, — заметила кассирша. — Ведь надо ещё зарегистрироваться. Регистрация начнётся минут через десять.

— Не проблема, — ответила Фейт. — Она летит налегке, без багажа. Так что зарегистрируется прямо у выхода.

Женщина протянула ей билеты. Фейт решила, что использовать своё настоящее имя на билете безопасно, ведь расплатилась она за все три кредитной карточкой на имя Сьюзен Блейк. А зарегистрируется она под своим настоящим именем. Фейт Локхарт. Так что все будет нормально.

Она не знала, как заблуждалась.

* * *

Ли наблюдал за действиями Фейт, и вдруг его пронзила тревожная мысль. Пистолет! Ведь он должен успеть зарегистрировать пистолет до того, как будет проходить через металлоискатель на выходе, иначе его ждёт полный провал. Ли метнулся к кассам и через секунду оказался рядом с Фейт.

Обнял её, чмокнул в щеку.

— Прости, детка. Телефонный разговор занял больше времени, чем я рассчитывал. — Взглянув на кассиршу, он небрежно заметил: — У меня при себе пистолет. Наверное, надо зарегистрировать?

Кассирша подняла на него глаза:

— Вы мистер Райт?

Ли кивнул. Она занялась оформлением бумаг. Он показал ей удостоверение личности на вымышленное имя, кассирша поставила соответствующую печать на билете и внесла информацию в компьютер. Ли выложил на стойку пистолет и патроны к нему, заполнил бланк декларации. Кассирша поместила оружие в контейнер, прилепила бирку. Ли и Фейт отошли от стойки.

— Извини, совсем забыл про пушку. — Ли взглянул в сторону выхода, туда, где находился металлоискатель. — Ладно. Теперь надо подождать, пока там соберётся народ. Проходить будем раздельно. И не психуй, сейчас ты совсем не похожа на Фейт Локхарт.

Сердце Фейт замирало от страха, но через металлоискатель они прошли благополучно.

Ли взглянул на табло на стене:

— Нам сюда.

Фейт кивнула, глядя, где находятся выходы на посадку. Выход на рейс в Сан-Франциско был довольно близко от них, но далеко от выхода на рейс в Норфолк. Она едва сдержала довольную улыбку. Что ж, прекрасно.

Они пошли дальше, и Фейт украдкой взглянула на Ли. Этот человек много для неё сделал. И то, что она задумала, не слишком порядочно. Но Фейт тут же убедила себя, что так будет лучше для них обоих.

— Ты занялась бы заказом билетов на рейс до Пайн-Айленд, — сказал Ли, поймав на себе её взгляд.

Они подошли к телефонам-автоматам, и Фейт позвонила.

— Все в порядке, — заверила она Ли. — Теперь можно немного расслабиться.

— Так и сделаем.

Фейт огляделась:

— Не мешало бы заглянуть в туалет.

— Только не задерживайся.

— Вероятно, им где-нибудь около двадцати — двадцати пяти лет. Брат и сестра. Это все, что я о них знаю. Прошу вас, Джордже, не поднимайте лишнего шума. Постарайтесь вести себя тактично и благоразумно.

Она поспешила вперёд по коридору, а Ли проводил её задумчивым взглядом.

— Вы же знаете, Петер, такт и благоразумие — наши основные достоинства. Мы можем использовать наши удостоверения карабинеров[5]?

Глава 22

— Разумеется.

Молодые радисты были братом и сестрой — полковник Лунц говорил чистую правду — и, несмотря на значительные внешние различия, несомненно были двойняшками. Темноволосого, кареглазого Михаэля отличал загар — результат длительного пребывания под палящим каирским солнцем. У Зарины, напротив, была идеальная персиковая кожа, к которой не прилипал никакой загар. Михаэль — широкоплечий и коренастый, Зарина — хрупкая и хорошо сложенная. Но, как ни парадоксально, именно все эти отличия делали их похожими друг на друга.

— Есть! — воскликнул мужчина, сидевший перед экраном компьютера. Фургон, в котором он находился, был припаркован неподалёку от здания аэропорта. Агенты ФБР договорились с местными службами, чтобы те информировали их обо всех перемещениях разыскиваемых лиц. Задачу их облегчало то, что у ФБР имелся код доступа ко всем данным, скапливающимся в регистрационных службах авиалиний. И они попросили сотрудников аэропорта отметить имя Фейт Локхарт, если оно вдруг появится в этих данных. И вот теперь старания их оправдались.

Молодые люди сидели на кушетке. После того как их официально представили Петерсену, они изо всех сил старались выглядеть уверенно и спокойно, однако чересчур бесстрастные лица только выдавали их волнение и тревогу.

Откинувшись в кресле, Петерсен оценивающим взглядом обвел большую гостиную.

— Она только что заказала билет на рейс до Сан-Франциско. Так что у нас есть примерно полчаса, — сказал в микрофон, закреплённый у самого рта, мужчина. — Летит самолётом компании «Юнайтед Эрлайнс». — Далее он продиктовал номер рейса, а также сообщил, откуда будет производиться посадка. — Так что действуйте, — обратился он к своим людям, находившимся в здании аэровокзала. И тут же взялся за телефон, спеша проинформировать Брук Рейнольдс.

— Вы неплохо устроились, господа. Здесь я бы сказал, роскошно.

— Это всецело заслуга полковника Лунца, — сказал Михаэль.

* * *

— Фаворитизм! — с шутливой обидой воскликнул Петерсен. — В то время как мое спартанское жилище…

Ли листал журнал, оставленный кем-то на сиденье рядом с ним, когда мимо него торопливо прошли двое мужчин в штатском. Несколько секунд спустя, почти бегом, проследовали в том же направлении двое парней в джинсах и ветровках.

— …Исключительно ваш собственный выбор, майор, — перебил его Лунц. — Трудно подыскать жилище особе, которая за трое суток своего пребывания в Риме ничего не дает о себе знать,

Ли вскочил, огляделся, не заметил поблизости никого, кто бы так же спешил, и последовал за парнями.

Агенты ФБР проскочили мимо дамского туалета за минуту до того, как из него вышла Фейт, и скрылись в толпе у выхода на посадку.

— Очко в вашу пользу, полковник. Нет, серьезно, это место — идеально во всех отношениях. Взять, к примеру, коктейльную комнату.

Увидев, что Фейт выходит, Ли замедлил шаг. Ещё одна ложная тревога? Но когда она повернулась и пошла в противоположную от него сторону, Ли понял, что опасения его были не напрасны. Он не сводил с неё глаз. Вот Фейт взглянула на наручные часы и прибавила шагу. Черт, теперь он понял, куда она направляется. На другой рейс. И судя по тому, что Фейт посмотрела на часы, а потом вдруг заспешила, времени до вылета осталось всего ничего. Проталкиваясь сквозь толпу, Ли старался не упускать её из виду. Впереди по коридору было ещё десять выходов. Он остановился у второго, взглянул на табло. Перед глазами мелькали буквы и цифры. Его взгляд выхватил из этого потока надпись: «ИДЁТ ПОСАДКА». То был рейс на Сан-Франциско самолётом «Юнайтед Эрлайнс». Взгляд Ли скользнул ниже, и он увидел, что объявлена также посадка на рейс до Толедо. Так какой же из них? Был только один способ выяснить это.

— Мы с братом не пьем, — голос Зарины был низким и бархатистым. Петерсен отметил, что скрещенные на коленях руки девушки казались выточенными из слоновой кости.

Он устремился вперёд, каким-то чудом заметил Фейт. Ему удалось проскользнуть мимо неё, причём сделать это так, что она не заметила его. Ли приблизился к выходу на рейс до Сан-Франциско и тут же остановился. У дверей стояли те самые двое в штатском и говорили о чем-то со служащим аэропорта; тот явно нервничал. Потом Ли заметил ещё двоих мужчин с каменными лицами. Стоя чуть поодаль, они обшаривали глазами толпу у выхода. Агенты ФБР, это точно. Значит, Фейт летит рейсом на Сан-Франциско, что тоже не подлежит сомнению.

И все же как-то не складывалось. Если Фейт брала билет на вымышленное имя, как тогда они?.. И тут Ли все понял. Она не могла использовать одно и то же вымышленное имя для покупки билетов в двух разных направлениях, иначе это насторожило бы кассиршу. Фейт взяла билет на своё настоящее имя, тем более что, проходя на посадку, нужно предъявить удостоверение личности. Черт! Да вот и она сама, идёт прямо на этих парней! Стоит ей показать билет, как служащий подаст сигнал фэбээровцам, и все будет кончено.

— Восхитительно, — он открыл принесенный с собой портфель, вытащил из него бутылку бренди, две рюмки и налил себе и Лунцу. — Ваше здоровье. Итак, вы намереваетесь присоединиться к некоему славному полковнику в Черногории. Стало быть, вы монархисты. Чем это можно подтвердить?

Ли уже хотел повернуть назад, как вдруг заметил тех самых двух парней в ветровках и джинсах, которые недавно пробегали мимо него. Опыт помог Ли понять, что ребята пристально и незаметно наблюдают за агентами ФБР. Подойдя чуть ближе, Ли стал следить за их отражением в высоком окне. Один из парней что-то держал в руке. Ли немного переместился, разглядел этот предмет, и по спине у него пробежал холодок. Дело принимало совсем другой оборот.

— Мы должны это подтверждать? — удивился Михаэль. — Я полагал, вы верите нам.

И тогда он начал отступать по проходу, пробиваясь сквозь встречную толпу. Толчея была такая, что, казалось, все жители Вашингтона вдруг одновременно решили лететь куда-то именно сегодня и в этот час. И тут Ли увидел Фейт. Она шла ему навстречу. Ещё секунда, и они поравняются. Он рванулся к ней, налетел на сумку, которую кто-то из пассажиров поставил на пол, споткнулся и упал. Ударился больно, колени саднило. Почти тут же вскочив, Ли увидел, что Фейт уже прошла мимо.

— Знаете, о чем я сейчас думаю, молодой человек? — Петерсен уже не выглядел улыбчивым и добродушным. — О том, что вам придется научиться разговаривать со мной несколько иным тоном. Не считая крохотной горстки людей, я не верю никому уже многие годы. Повторяю вопрос: чей докажете, что вы монархисты?

— Сьюзен! Сьюзен Блейк! — громко окликнул он.

— Мы сможем доказать это, когда доберемся до Черногории, — Зарина взглянула на жесткое лицо Петерсена и, беспомощно пожав плечами, добавила:

Сначала ему показалось, что это не помогло. Но Фейт остановилась и стала озираться. Ли понимал: если увидит его, может побежать. Но то, что она остановилась, дало ему недостающие несколько секунд. Он обошёл толпу и подкрался к ней сзади.

— Я знакома с королем Петром. По крайней мере, знала его раньше, когда он был принцем.

Фейт едва не упала в обморок, когда Ли схватил её за руку.

— Тихо! — шепнул он. — Идём со мной.

— Поскольку король Петр находится в Лондоне, а Лондон в настоящее время — вне досягаемости вермахта, это доказательство невозможно проверить. И не говорите опять, что можете подтвердить свои слова, когда мы прибудем в Черногорию. Тогда доказывать что-либо будет поздно.

Фейт пыталась вырваться:

Молодые люди переглянулись. Затем Зарина нерешительно промолвила:

— Ты не понимаешь, Ли. Пожалуйста, отпусти меня!

— Мы не понимаем. Что значит «поздно»…

— Нет, это ты ничего не понимаешь. У выхода к рейсу на Сан-Франциско тебя поджидают агенты ФБР.

От этих слов она похолодела.

— Поздно будет выслушивать доказательства, когда в моей спине появится пара-тройка дырок — пулевые ранения, или ножевые, или что-нибудь в этом роде.

— Плохо ты все продумала. Купила второй билет на своё настоящее имя. А они считывали данные со всех компьютеров и теперь знают, что ты здесь.

Девушка в изумлении встряхнула каштановыми волосами. Щеки ее порозовели.

Они быстро пошли по коридору к другому выходу. Посадка на рейс до Норфолка заканчивалась. Ли нёс все их сумки, но вместо того, чтобы пройти на посадку, двинулся дальше, увлекая за собой Фейт. Миновав металлодетектор, они направились к эскалатору.

— Вы ненормальный, — пробормотала она. — Почему вы считаете, что мы…

— Я ничего не считаю, — отрезал Петерсен. — Просто хочу пожить немного подольше и обязан позаботиться об этом заранее. — Какое-то время майор молча смотрел на сидящую перед ним пару. Затем он вздохнул:

— Куда мы идём? — спросила Фейт. — Самолёт на Норфолк вот-вот вылетает.

— Значит, вы хотите вернуться в Югославию вместе со мной?

— Убираемся отсюда к чёртовой матери. Иначе они поднимут на ноги весь терминал.

— Не особенно, — руки Зарины были стиснуты в кулаки. Светло-карие глаза смотрели теперь скорее враждебно, чем настороженно. — Не особенно. После того, что вы только что сказали… — Она взглянула на брата, затем на Лунца, потом снова перевела взгляд на Петерсена. — У нас есть какие-либо другие варианты?

Они спустились по эскалатору этажом ниже, вышли на улицу, и Ли подозвал такси. Они сели в машину, и Ли назвал водителю какой-то адрес в Виргинии. Машина отъехала от здания аэропорта.

— Конечно. Довольно много. Спросите полковника Лунца.

— Мы не могли сесть на тот борт на Норфолк, — заявил Ли.

— Других вариантов не слишком много, — отозвался немец. — И ни за один из них я не могу поручиться.

— Почему? Ведь билеты куплены на другое имя.

— Если вы не отправитесь в Черногорию каким-либо другим способом, шансов, что вам удастся достичь своей цели, ничтожно мало. Если попытаетесь сделать это самостоятельно — шансов не будет вообще. В лице майора Петерсена вы имеете надежного проводника, который гарантирует ваше прибытие в Черногорию. Живыми.

Ли покосился на водителя. Пожилой мужчина, почти старик, он слушал по радио музыку в стиле кантри.

— Вы слишком доверяете майору Петерсену, — с сомнением в голосе сказал Михаэль.

И тогда Ли зашептал ей на ухо:

— Да потому, что они первым делом проверят в кассах, выяснят, кто покупал билет на имя Фейт Локхарт. И узнают, что сделала это женщина по имени Сьюзен Блейк. Им дадут описание этой дамочки и сообщат, что путешествует она не одна, а с Чарльзом Райтом. Получат и его описание. Потом проверят, на какой именно рейс взяли билеты Блейк и Райт, и агенты ФБР будут спокойно поджидать нас у входа на рейс в Норфолк.

— Да, я во всем доверяю ему. Так же, как и майор доверяет мне. Добавлю, и у него, и у меня есть для этого весомые основания. Вы доберетесь до места назначения целыми и невредимыми. Майор не только знает Югославию, как ни один из вас не знает ее, но и свободно передвигается по любой территории этой страны, независимо от того, в чьих руках она находится. Это очень важно, поскольку хозяева постоянно меняются. Местность, находящаяся сегодня под контролем четников, завтра может перейти к партизанам. Если предположить подобное развитие событий, вы можете попасть в положение ягнят, добровольно пришедших в волчье логово.

Фейт побледнела.

Девушка слегка улыбнулась.

— Они что же... действуют так быстро?

— Можно подумать, майор похож на домашнего пса…

Ли дрожал от ярости.

— Нет, господин Петерсен похож на саблезубого тигра, — усмехнулся полковник Лунц. — И я никогда не слышал, чтобы саблезубые тигры дружили с волками. Надеюсь, фройляйн понимает, что я хочу сказать?

— А с кем, черт возьми, по-твоему, ты имеешь дело? — Он раздражённо щёлкнул пальцами. — Мать их за ногу! Вот дьявол!..

Оглядев пару с головы до ног, Петерсен поинтересовался:

— Что? — испуганно пролепетала Фейт. — В чем дело?

— Хотите отправиться в путь в этих нарядах? Молодые люди кивнули.

— У них мой пистолет. Причём зарегистрирован он на моё имя. Моё настоящее имя. Черт, как же это я, а?.. Получается, обезоружен, мало того, на хвосте сидят феды. — В отчаянии он обхватил голову руками. — Это надо же так вляпаться!..

— А у вас есть зимняя одежда? Обувь, приспособленная для ходьбы по горам?

Фейт коснулась его плеча, но он раздражённо оттолкнул её руку. Теперь она сидела неподвижно и смотрела в окно.

— Мы не думали, что возникнет надобность… — Михаэль растерянно взглянул на майора.

— Прости. Нет, правда, мне страшно жаль, что так получилось. — Она прижала ладонь к стеклу, словно надеялась, что это прикосновение успокоит её. — Знаешь что? Отвези меня в ФБР. Я расскажу им всю правду.

— Не думали, что возникнет надобность в соответствующей экипировке? — Петерсен вновь посмотрел на нелепую пару, сидевшую перед ним на кушетке. — Вы, что же, полагали, что предстоит летняя прогулка по саду, а не опасный горный поход в середине зимы?

— Отличная идея, вот только они тебе не поверят. И потом, есть ещё одна причина.

Лунц торопливо промолвил:

— Какая? — спросила Фейт, почти уверенная в том, что Ли заговорит о работе на Бьюканана.

— К утру, майор, все, что вы сочтете нужным, будет доставлено.

— Не сейчас. — В этот момент Ли думал о парнях в ветровках и джинсах, о том, что он видел в руке одного из них. — Вот что. Сейчас же расскажи мне обо всем.

— Благодарю, полковник, — Петерсен кивнул на два упакованных в плотный брезент тюка, стоящие на полу. — Это ваши радиостанции? Английского производства?

Фейт смотрела в окно на серые неприветливые воды Потомака.

— Да, — сказал Михаэль. — Последние модели.

— Не уверена, что смогу это сделать.

Очень мощные.

— И все же постарайся. Хотелось бы, чтобы ты очень-очень сильно постаралась, дорогая.

— Запчасти?

— Ты все равно не поймёшь.