* * *

Тунгдил взглянул на разведчиков. Гном использовал преимущества своего роста, чтобы быть незаметным, в то время как полуальвийка элегантно, словно балерина, перепрыгивала с камня на камень. Поступь девушки была абсолютно бесшумной. Казалось, будто она плывет в воздухе, легкая словно перышко. Зато кольчуга Боиндила громко звенела, хотя он и надел под нее меховую накидку.

Полуальвийка достигла входа первой. Прижавшись к стене, она прислушалась к звукам темной штольни, а затем скользнула внутрь. Ее силуэт слился с темнотой, и она исчезла.

У края вересковых топей король Генрих, сидя верхом на коне, обратился к своему войску. Генрих был человеком далеко не первой молодости. Борода его поседела, курчавые волосы на голове поредели. Талия с годами раздалась, а пальцы на руках скрючились от болезни, но несмотря на все это, король держался в своих тяжелых доспехах горделиво и уверенно. На войну он выходил не впервые. Королевство сильно настолько, насколько силен сидящий на его троне король, и Генриху бессчетное количество раз доводилось доказывать свою силу.

Фургас беспокойно пощипывал себя за перчатки.

Но сегодня особенный случай. Ставка на кону была высока как никогда. Вересковые топи и все, что за ними, — это очень много земли, а земля эта, по всем сведениям, была так богата, что и вообразить трудно. Там были источники пресной воды и лес, а дно ручьев, по слухам, было усыпано драгоценными камнями. Захватив и покорив вересковые топи, он сделает свое королевство еще сильнее.

— Всегда она была слишком смелой, — прошептал он.

Но не по этой причине стоял сейчас Генрих перед своей армией на краю вересковых топей. Эту войну он собирался начать прежде всего потому, что топи таили в себе большую угрозу — жившие там существа были волшебными, и трудно предсказать, что они могут совершить в один прекрасный день с помощью своей магии. Именно поэтому король Генрих хотел их уничтожить. А если в результате победы перед ним откроется доступ к обширным и богатым землям, что ж, тем лучше.

— Ах, глупости. Она прекрасно знает о своих возможностях и привыкла полагаться на них, друг мой, — успокоил его Родарио. — Ты же помнишь, сколько всего ей удалось сделать за время работы в нашем театре. С теми трудностями, с которыми ей придется столкнуться здесь, она точно справится.

Сидя верхом на нервно гарцующем коне, Генрих указал рукой себе за спину и начал речь:

— Даже знать не хочу, что там она у вас делала, — поспешно сказал Гоимгар. — Она меня и без того пугает.

— Вот они — таинственные вересковые топи. Никто не рискует заходить туда из страха перед обитающими там волшебными существами. — Он помолчал, рассматривая лица своих солдат, ища на них признаки слабости или страха. Увидев, что таких трусов мало, всего лишь горсточка, король продолжил: — Итак, я приказываю… Сокрушите их!

Боиндил наконец тоже подкрался ко входу в королевство тех, кто потерпел поражение в борьбе с силами Мертвых Земель более тысячи лет назад. Немного растерявшись, он осматривался по сторонам, не видя опасностей.

Армия ответила королю радостным воплем. Ободренный, король Генрих продолжил свою зажигательную речь.

Внезапно из темноты вынырнула Нармора. Мрак огромного тоннеля тянулся за ней, будто паутина, не желая расставаться с ее телом. Девушка помахала рукой. Судя по ее поведению, опасаться было нечего.

— Мы не боимся волшебных тварей! — кричал он. — У нас есть мечи! — Солдаты высоко вскинули вверх мечи и вновь одобрительно закричали. — Мы захватим вересковые топи и убьем любого, кто посмеет встать нам поперек дороги!

— Вы видели это? Она будто окунулась в чернила, — опасливо прошептал Гоимгар. — Это…

Генрих подал знак, и армия двинулась вперед. Первые солдаты уже подошли к окутанному туманом подножию холма и принялись взбираться вверх по склону — земля под ними тяжело дрожала. Вдруг они хрипло вскрикнули и застыли на месте.

— Некое подобие магии. Врожденная способность, — объяснила волшебница. — Альвы ведь дети тьмы.

— Как только мы встретим альвов, она тут же переметнется к ним, — мрачно предупредил Гоимгар. — Кровь — не водица.

По другую сторону холма в тумане показались два огромных черных крыла, а вслед за ними — пара острых скрученных рогов. Малефисента медленно взмыла в воздух, сейчас она была похожа на исчадие ада. Но позади нее был только туман. Ни армии, ни фей, ни других существ. Всего лишь одна Малефисента.

— Но кровь слабее любви, соединяющей нас, — решительно возразил Фургас. — Она скорее умрет, чем предаст меня. И я скорее умру, чем допущу, чтобы с ней что-то случилось.

На какое-то мгновение Генрих не на шутку встревожился. Он собирался захватить вересковые топи неожиданным ударом. Кроме того, появившееся перед ними существо было действительно жутким. Однако затем король усмехнулся. Похоже, кроме этого единственного чудища здесь больше никого не было.

— Ни шагу дальше, — предупредила Малефисента, стараясь, чтобы в ее голосе было больше смелости, чем есть на самом деле.

Пробормотав что-то неразборчивое, Гоимгар направился ко входу, выставив перед собой щит.

Король Генрих лишь криво усмехнулся:

— Здесь никого нет, — сказала Нармора, даже не стараясь говорить тихо. — Они ограничились тем, что разрушили стены и повредили ворота, так что теперь их нельзя закрыть.

— Фея королю не указ.

— Но где же все свинорылые? — Боиндил задиристо взмахнул топорами.

— А ты мне не король.

— Наверное, у Каменных Врат, — пожал плечами Тунгдил, вспоминая карту в одной из книг в библиотеке Лот-Ионана. — Можем радоваться, что они там. — Он повернулся ко входу. — Нам нужно разжечь горн Драконье Дыхание.

— Притащите мне ее голову! — крикнул Генрих своим солдатам.

Он благоговейно и торжественно сделал пару шагов вперед, чувствуя, что волнуется. Впервые за столь долгое время в королевство Пятых входил гном.

Армия вновь двинулась вперед, грохоча сапогами и звеня оружием. Малефисента следила за тем, как приближаются враги, и сердце сжималось у нее в груди. Малефисента невольно подумала о том, что подобную картину видели и ее родители в последние мгновения своей жизни. И она сделает все, что в ее силах, чтобы защитить топи — так же, как сделали они. Малефисента подняла крылья выше, издала раздирающий душу крик и полетела вперед.

Родарио с Фургасом зажгли лампы, и красновато-желтые отблески вновь оживили тоннели горы. Свет отражался от стен, и все на мгновение ослепли.

И тут же почувствовала за своей спиной волну магической энергии. Обернувшись, она увидела появившуюся армию защитников пустошей. Они взбирались на холм, цепляясь за землю своими когтями. Некоторые воины в этой армии были чешуйчатыми, у других ноги были вывернуты задом наперед, у третьих за спиной виднелись кожаные крылья. Одни рычали, другие брызгали слюной, словно больные псы. Здесь были существа, шедшие на двух ногах, и те, кто бежал на четвереньках. Их объединяло одно: они хотели защитить свой родной дом. Они пришли отстоять это место от вторжения людей, как уже много раз случалось в прошлом.

Путники стояли в коридоре, стены которого были обиты полированным паландием. За тысячу лет этот белый металл не утратил своего блеска. На паландиевых пластинах были портреты королей. Бородатые лица повелителей гномов смотрели приветливо. В руках короли сжимали топоры, выложенные из красновато-желтого враккасия.

— Какое богатство, — прошептал Родарио.

Следя за тем, как приближается такое разномастное войско, Малефисента едва не закричала от радости. Она так боялась, что не справится, когда придет время сражаться, но теперь у нее была целая армия — ее армия, пришедшая на помощь, как только стало известно о грозящей топям опасности. С такими бойцами за спиной Малефисента почувствовала себя намного увереннее. Она взяла на себя командование, и они были готовы ее слушаться. Малефисента дала сигнал и стала наблюдать за яростной атакой своей армии.

Гномы растроганно опустились на колени и стали молиться Враккасу. Даже Баврагор поддался всеобщему порыву, но молиться ему было трудно, так как Зло неустанно пыталось сломить его волю, затуманить мысли и развеять убеждения. Но ему было не справиться с гномьей силой воли и знаменитым гномьим упрямством.

Уверенная, что ее солдаты сумеют справиться с врагом, Малефисента обратила внимание на короля Генриха. Как только тот увидел армию защитников топей, он развернул своего коня и помчался прочь. Но Малефисента не собиралась просто так его отпускать. Король был ужасным человеком. Одним из тех людей, о которых ее предупреждал Робин. Одним из тех, кто ради наживы готов разрушить все, что было ей так дорого. Таким же, как те люди, что убили ее родителей. Кипя от гнева, Малефисента поднялась в воздух и полетела вслед за королем.

Люди, Андокай и Джерун терпеливо ждали.

Настигнув его в один миг, она принялась с высоты наносить Генриху удары своими мощными крыльями и била до тех пор, пока тот не упал с коня. Тогда Малефисента спустилась на землю и, наклонившись над королем, громко крикнула:

Поднявшись с колен, Тунгдил вздохнул. В коридоре пахло древностью, пылью и благородством, все орды орков на свете не смогли бы вытравить этот запах.

— Тебе не получить вересковые топи — ни сейчас, ни когда-либо в будущем!

Испуганный Генрих поднял закованную в железо руку, пытаясь защитить себя от разъяренной феи. При этом железные латы вскользь прикоснулись к щеке Малефисенты. Малефисента ахнула и поднесла к лицу свою ладонь. В том месте, где лица коснулось железо, кожа пылала огнем.

— Нам нужно осмотреться, чтобы найти путь к огненному озеру, — сказал Тунгдил, делая шаг вперед.

Заметив, что его соперница отвлеклась, король Генрих кое-как поднялся на ноги и, постанывая от боли, заковылял прочь. Вместе с ним беспорядочно отступали остатки его войска — солдаты в панике бежали от ужасных существ.

Боиндил затопал рядом с ним. С пола взвивались облака пыли, время от времени от путников шарахались какие-то маленькие зверьки, жившие в подземелье, а по дороге гномы натыкались на остатки кольчуг и щитов. Кое-где на земле лежали гномьи кости.

Вздохнув, Малефисента дала сигнал, и ее армия прекратила наступление. Присмотревшись, Малефисента увидела в толпе защитников топей знакомые лица. Бальтазар кивнул ей, и она кивнула в ответ, надеясь, что часовой почувствует, как она ему благодарна. Здесь же оказался и Робин — потрясенный, но вместе с тем явно гордый за Малефисенту. Она кивнула ему и поспешила улететь прочь, опасаясь, что, если Робин дольше и внимательнее будет смотреть на нее, она может не сдержаться и рассказать ему, что встречается с одним из презираемых им людей, — правда, этот человек кажется ей хорошим.

Отряд молча добрался до сбитых с петель ворот, которые вели в высокий зал с колоннами. Зал был вырезан в скале в форме пятиугольника. Он был невероятно большой. Отсюда вели пятнадцать коридоров, но таблички с указателями были разбиты, и их остатки валялись на полу.

Направляясь назад, в глубь пустошей, Малефисента осталась наедине со своими мыслями. Нападение людей. Есть ли надежда, что всему этому можно положить конец? Возможно ли когда-нибудь добиться мира? Как бы ей хотелось поговорить сейчас со Стефаном! Может быть, они вместе смогли бы придумать, как заключить договор между волшебным народом и людьми. Но на смену этим мыслям пришли другие, более мрачные. А что, если Робин прав? Что, если все люди настроены против них? А что, если и Стефан на стороне короля Генриха?

— Вот это выбор, — расстроенно протянул Родарио. — К сожалению, мы спешим и не располагаем дополнительным днем, чтобы бегать тут, словно мыши, и искать нужный коридор.

— Мы пойдем по тому коридору, где обнаружим меньше всего следов, — предложил Тунгдил. — Вряд ли орки постоянно ходят к озеру лавы. Им там искать нечего.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Хорошая идея, — кивнул Боиндил и тут же принялся за осмотр коридоров.

Король Генрих лежал в постели, окруженный толпой советников и генералов. Стефан наблюдал за этой сценой, зажигая последний канделябр в стенной нише. Ему пришлось податься вперед, чтобы расслышать, что говорит слабеющий король.

Нармора, Джерун и Андокай стали помогать ему, а остальные присели отдохнуть.

— Когда я взошел на трон, я обещал своему народу, что однажды мы сможем захватить вересковые топи с их богатствами. А каждый из вас дал клятву верности мне и поддержал мое обещание. — Король зашелся в кашле, брызжа слюной и пытаясь сесть в постели. Стефан подбежал с подушкой и подложил ее под спину королю.

Сделав очередную запись и закрыв чернильницу, Родарио принялся ужинать, разделив трапезу с Фургасом. Баврагор застыл на месте, равнодушно глядя перед собой, а Гоимгар укрылся за щитом и принялся жевать копченое мясо, то и дело внимательно осматриваясь. Все эти коридоры, ведущие из зала, явно ему не нравились.

— Поражение в битве, — как ни в чем не бывало продолжил король. — Это станет моим наследием? Я вижу, вы уже ждете моей смерти. Осталось недолго. Но что потом? Кто будет править страной? Моя дочь? Или мне лучше выбрать своего преемника?

— Могу поспорить, что сейчас он думает о том, что же произошло с Гандогаром, — тихо сказала Балиндис Тунгдилу.

Собравшиеся затаили дыхание. Кто-то из них станет новым королем? И они все как один слегка подтянулись и выпрямили спину.

— И не он один, — задумчиво ответил он. — По дороге мы ничего не слышали о второй группе гномов, да и к твоему племени он тоже не добрался. Надеюсь, с ним ничего не случилось. — Его обеспокоенность была искренней.

Устало закрыв глаза, он опустил голову, но тут же заставил себя взбодриться. В штольнях было не так холодно, как снаружи, поэтому Тунгдилу еще сильнее хотелось спать. Он расстелил свое меховое пальто.

— Но как узнать, кто из вас самый достойный? — злобно блеснул глазами король. — Убейте ее! Убейте фею и отомстите за меня. Тот, кто это сделает, получит корону!

— Поспи, — сказала гномка. — Я подежурю и разбужу тебя в случае, если они что-то найдут.

Стефан тихо начал отходить дальше от постели, зная, что король и не заметит отсутствия слуги. Выйдя из королевской спальни, он встал, тяжело дыша и уперев ладони в колени. Он знал, что ему нужно сделать.

— Но я же лидер, мне нельзя спать.



— Если лидер не выспался, то может совершить какую-нибудь ошибку, — мягко, но настойчиво возразила девушка и, положив руку ему на плечо, заставила его улечься. — Вот, так и лежи. Спи. И пусть тебе приснится сон о спасении нашей родины.

— Малефисента! Малефисента! — звал Стефан. Давно он не был в тайном месте их встреч, но оно осталось таким же прекрасным и безмятежным, как всегда.

Улыбнувшись ему, Балиндис заправила выбившийся локон за ухо и принялась осматривать зал.

Вскоре за спиной Стефана на землю опустилась Малефисента. Он удивленно обернулся и едва не рассмеялся, подумав о том, как он поражался ее неожиданным появлениям тогда, раньше.

Она сидела прямо рядом с ним, опустив ладонь на рукоять своего топора, и внимательно следила за обстановкой. Тунгдилу она показалась идеальной воительницей.

Какое-то время Малефисента молча изучала Стефана, пытаясь понять, не изменился ли он. Но казалось, будто он никуда и не исчезал. На нем была все та же поношенная одежда и фляжка на боку. А Малефисента после выигранной битвы стала тверже, почувствовала, что обладает силой и авторитетом, что стала способна защитить свой дом и своих друзей.



И еще война напомнила ей о тревожном прошлом вересковых топей и о том, почему здешние обитатели с таким подозрением относятся к чужакам.

— Это наверняка нужный коридор. — Боиндил принял решение, и, что неудивительно, теперь никто не мог его разубедить.

В то же время внутри Малефисенты что-то трепетало при виде знакомого, дорогого лица Стефана. Подавив в себе это странное чувство, она расправила плечи и спросила, приподняв идеально очерченную бровь:

— Хорошо, давайте начнем с этого коридора. — Тунгдил подал остальным знак следовать за ним. — Если ты ошибся, мы попробуем пройти по тому коридору, который предлагает Андокай.

— Как тебе живется среди людей?

Стефан, явно смущенный, уставился в землю.

Время привала закончилось. Все немного подремали, в надежде отдохнуть перед битвой с драконом.

— Они ужасны, — помолчав немного, сказал он. — И их не остановишь. Они задумали убить тебя.

— Ее зовут Аргамас. Она драконица; с Бранбаузилом, который раньше жил в Серых горах, они составляли пару, — рассказал Тунгдил Балиндис. — Пятые отняли у дракона его белое пламя и разожгли им горн, а затем убили его и присвоили его сокровища. Аргамас укрылась в озере лавы…

И он посмотрел Малефисенте прямо в глаза.

Она внимательно слушала человека, которого когда-то сильно любила. Теперь она не была уверена даже в том, что может доверять Стефану.

— И с тех пор ее никто не видел, — добавил Гоимгар. — Честно говоря, я был бы рад, если бы драконица оставалась в озере. Наш план не внушает мне доверия. Драконья чешуя крепка как сталь.

— Когда мы впервые встретились с тобой, ты сказала, чтобы я не смел больше приходить сюда. Но я пришел и сказал, что предпочел рискнуть. — Он отвел в сторону упавшую на лицо Малефисенты прядь. — Все по-прежнему остается в силе. Я сделал выбор.

— Нам нужен лишь ее огонь, а не ее жизнь. — По всей видимости, Андокай не беспокоилась. — Мне кажется, как раз ты-то и должен быть этому рад.

Придвинувшись ближе к Малефисенте, он прошептал:

— А мне жаль, что мы это чудовище не прикончим. Вряд ли в Потаенной Стране можно найти более крупного противника. — Боиндил был немного обижен тем, что его никто не поддерживал в этом. — Драконы! Да где сегодня встретишь дракона? Нужно воспользоваться такой возможностью, раз уж она подвернулась, не так ли?

— Мое место здесь, с тобой. Если ты примешь меня.

— Нет, досточтимая волшебница права, — поддержал Андокай Родарио.

Тронутая его словами, Малефисента смягчилась. Она обняла Стефана так же, как в день их знакомства, и ей показалось, что все у них стало хорошо, как раньше.

— То, что лицедей у нас не из первых храбрецов, ясно, — отмахнулся Боиндил. — Но ты, Балиндис, что ты скажешь? Давай мы с тобой этого дракона…

— Тихо, — шикнул на них Тунгдил. — Молчите, пока мы не осмотримся. Не хотелось бы выманивать Аргамас из ее огненной купели раньше, чем нужно.

Чуть позже Малефисента уютно устроилась в объятиях Стефана. Ее крылья прикрывали их словно теплым одеялом, ночь сменила сумерки, а они все смеялись и разговаривали друг с другом. Какое счастье — Малефисента любила и была любима, причем человеком, ни больше ни меньше. Она осуществит мечту своих родителей — установит мир между двумя народами. А еще теперь они со Стефаном смогут вместе жить на вересковых топях. И у всех появится надежда на мир. Малефисента решила не откладывая представить Стефана Робину и остальным. Наверное, поначалу им будет сложно свыкнуться со Стефаном, но со временем они поймут, что союз с некоторыми людьми вполне возможен и, более того, поможет защитить пустоши от будущих нападений.

В воздухе пахло серой, в этом коридоре было ощутимо теплее. Спустившись по ступеням и пройдя по нескольким коридорам, путники наконец достигли цели. Гоимгар перехватил рукоять меча.

Улыбнувшись своим мыслям, она протянула руку и, взяв фляжку Стефана, сделала из нее небольшой глоток. Затем закрыла глаза и начала погружаться в сон. Уже засыпая, Малефисента подумала, что, может быть — только может быть — она наконец заживет счастливо.

— А я вот тут подумал, что мы могли бы попросить у нее помощи. Драконы разумны, и, возможно, она нас поймет.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Боиндил посмотрел на него с упреком.

— Ты хочешь лишить меня последней радости и предлагаешь лебезить перед ней, чтобы она сама дала нам свое огненное дыхание? — фыркнул он. — Да ни за что!

На заре Малефисента проснулась от жгучей боли в спине. Застонав, она тряхнула головой. Перед глазами все плыло, и она еще раз тряхнула головой, стараясь привести себя в чувство. Но чем больше прояснялась голова, тем сильнее давала знать о себе боль в спине. Поискав взглядом Стефана, Малефисента обнаружила, что тот исчез. Затем, дотянувшись через плечо до своей спины, она обнаружила, что исчезли и ее крылья. На их месте осталась лишь длинная прижженная рана. Неподалеку на земле валялась железная цепь, к ее звеньям прилипло несколько черных перьев.

— Гномы убили ее супруга. Как ты думаешь, захочет ли она нам помогать? — протянул Тунгдил. — Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь погиб. Будет вполне достаточно, если она просто дохнет огнем, а мы подожжем от него деревяшки. — Он похлопал рукой по припасенным факелам.

Потрясение и страх охватили Малефисенту, когда она поняла, что случилось. Ее предали. Стефан забрал ее крылья. Он лгал ей. Он украл не только ее крылья, но и ее сердце. Охваченная горем, Малефисента вскрикнула от невыносимой муки. «Почему?! Почему он так поступил со мной?!»

Уронив голову в ладони, Малефисента зарыдала. Она знала ответ на свой вопрос. Она всегда подспудно знала его. Стефан любил свой мир, свой народ больше, чем мог бы когда-нибудь полюбить ее. Он забрал ее крылья, чтобы доказать свою преданность этому проклятому королю Генриху, и тем самым предал Малефисенту.

— Плохо дело, — проворчал Боиндил. — Портите мне все удовольствие.

Как она могла быть такой слепой?! Люди убили ее родителей. Люди раз за разом нападали на ее родной дом. Люди растоптали ее надежду на счастливую жизнь. Она должна была прислушаться к Робину. Людям нельзя верить. Она привела сюда людей, сдружившись с одним из них, и теперь расплачивается за это. Она не достойна жить здесь вместе с остальными волшебными существами.

Выбравшись из коридора, они очутились в пещере, залитой слабым желтоватым светом. Тут воняло тухлыми яйцами, а при вдохе воздух покалывал легкие, но открывшееся зрелище того стоило.

В этот момент умерла часть души Малефисенты. Та ее часть, которая верила в радость, надежду и мир. Та часть, что верила в любовь. Умерла навсегда. И Стефан увидит это.

Им в лицо ударила волна жара — прямо перед ними раскинулось огненное озеро, в котором кипела и бурлила жидкая лава. Пузыри на ее поверхности то раздувались и лопались, разбрасывая во все стороны раскаленные капли, то уходили под поверхность.



Тунгдилу было трудно оценить размер озера, но его ширина составляла не меньше четырех тысяч шагов. Местами виднелись островки, а с потолка свисали странные базальтовые сосульки, образовавшиеся из застывшей лавы. Они медово поблескивали в сиянии озера.

— Я отомстил за вас, сир, — объявил Стефан задыхающемуся королю Генриху. Стефан был рад, что не опоздал. Открыв дорожный мешок, он вытащил из него колышущиеся в воздухе крылья Малефисенты. Генрих изумленно уставился на Стефана.

— И драконы могут жить в таких условиях? — удивился Гоимгар, впечатленный зрелищем. — Хорошо, что нам не надо с ним бороться. Разве может наше оружие хоть как-то навредить созданию, которое плавает в таком пекле? — Он втайне надеялся, что драконица просто нырнет на дно и не станет им показываться.

— Она побеждена! Ты славно потрудился, сынок, — пробормотал король. — Сделал то, что боялись сделать другие, и ты будешь вознагражден.

Стефан просиял. Наконец-то он достиг своей цели и из нищего сироты выбился в знатные люди!

Джерун поднял меч и указал на точку в тысяче шагов от них на берегу, обращая внимание Андокай на то, что увидел.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать вашим достойным преемником, ваше величество.

— Нам больше не следует волноваться об Аргамас, — сказала она. — Вы только посмотрите.

— Преемником?! Ты?! — недоуменно ахнул Генрих.

Тунгдил в ужасе увидел остатки гигантского скелета, когда-то принадлежавшего дракону.

— Согласно вашему указу.

Король хрипло рассмеялся:

— В тебе нет ни капли благородной крови. Ты лакей, и ничего более. Я даже не знаю, как тебя зовут!

И король продолжал смеяться до тех пор, пока его смех не перешел в мучительный кашель.

Стефан повернулся, не в силах поверить услышанному. Он совершил немыслимое не для того, чтобы его прогнали прочь. Стефан поспешно перешел к другой стороне кровати и встал у изголовья короля. Затем, вне себя от ярости, взял подушку и прижал ее к лицу Генриха.

— Меня зовут Стефан.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Лежа на берегу реки, который лишь еще вечером казался таким прекрасным, Малефисента позволила тьме взять в плен свое сердце. Она лежала здесь уже много часов, время от времени чувствуя колебание своих воображаемых крыльев. Но в этом жестоком мире у нее не осталось ничего, даже крыльев. Малефисента закрыла глаза в надежде на приближение конца.

Но прошла и эта ночь, и Малефисента начала медленно просыпаться, прислушиваясь к звукам окружающего мира. Все еще не открывая глаз, она прислушалась к шелесту деревьев у себя над головой и застонала. Но деревья лишь зашелестели еще громче, словно пытаясь ее разбудить. Их ветки сердито застучали, затрещала и заскрипела древесина. Разомкнув глаза, Малефисента наблюдала за тем, как сотрясаются деревья. Она знала, что они пытаются помочь ей, но сейчас Малефисенте было не до них. Она вытащила из-под платья скрюченную веточку Рябинового дерева — частица ее дома, которую Малефисента носила с собой. Вздохнув, Малефисента позволила веточке упасть на землю.

Глава 7

Потаенная Страна, гномье королевство Пятых,

К ее удивлению, веточка начала распрямляться, затем расти, становясь все длиннее, все толще, и наконец превратилась в посох. Малефисента наклонилась, крепко обхватила его пальцами и почувствовала прилив сил. Затем, невзирая на боль и страдание, она начала подниматься, а встав на ноги, оперлась на посох. Как сложно оказалось удерживать на ногах вес своего тела!

Гизельбарт, зима 6234 солнечного цикла

«Любопытно», — подумала Малефисента и, прихрамывая, двинулась вперед. С каждым шагом ее решимость росла. Да, Стефан забрал ее крылья. Да, он разбил ей сердце. Но она по-прежнему владеет магией. А еще у нее теперь есть нечто посильнее магии. У нее появилась цель. Она заставит Стефана и остальных людей заплатить за то, что они натворили.

Боиндил пинал ногами огромные кости. Между ними виднелись сломанные стрелы, копья, пики и мелкие косточки.

* * *

— Свинорылые. Убили дракона. Сволочи! Судя по всему, с тех пор прошло уже пару солнечных циклов. — Он смотрел на кости, и в его глазах светилась тоска. — Да, это была добрая сеча.

Гоимгар пожал плечами.

Малефисента брела по земле, сея вокруг себя разрушение и хаос. Она прошла мимо пастушьего загона — и его ворота волшебным образом распахнулись сами по себе, овцы вылетели наружу и разбежались в разные стороны — их блеяние постепенно затихло, когда они исчезли в соседних лесах. Небо потемнело, покрылось грозовыми облаками. Малефисента прошла через фермерское поле — и торчавшее на нем пугало рассыпалось в труху, а у стоявшей неподалеку телеги сами собой отвалились колеса. Выйдя на дорогу, Малефисента подняла свой посох высоко вверх. Земля содрогнулась и разошлась в разные стороны, высоко в небо взлетели камни и комья земли. Указав посохом на стоявший вдали стог сена, Малефисента улыбнулась — и стог ярко запылал, взметнув в небо языки пламени.

— Это бессмысленно. Давайте возвращаться. Я хочу быть со своим народом, когда Нод\'онн подойдет к вратам нашего королевства.

С каждым шагом Малефисента чувствовала себя сильнее, увереннее, злее. Она все меньше и меньше опиралась на посох и наконец смогла обходиться совсем без него, однако не выпускала его из рук, не желая расставаться с последней частицей своей прошлой жизни.

— Ты что, драться собрался? — насмешливо спросил Боиндил, постукивая по драконьей кости. Кость оказалась крепкой.

— Я хочу быть с моим народом, когда нам придет конец, вот и все. Не хочу умирать в обществе драчливого идиота, выскочки и зомби. — Он кивнул гномке. — Против тебя я ничего не имею.

Проблуждав таким образом несколько недель, Малефисента вышла к развалинам давным-давно заброшенного замка. Во многих окнах не было стекол, и внутри появились птичьи гнезда. Часть стен обрушилась, лишь у нескольких надворных построек сохранились крыши. Каменные полы и стены покрылись мхом, окрасившим все вокруг в приглушенный зеленый цвет. В стойлах, где когда-то жевали сено лошади, не осталось ничего, кроме нескольких сгнивших деревянных ведер. Но, пробираясь среди битых камней и расколотых бревен, Малефисента почувствовала себя умиротворенно. Это место, похожее на нее саму, так же, как она, было оставлено гнить и разрушаться. Малефисента легла на разросшуюся посреди развалин траву и стала смотреть вверх, на украшавших крышу каменных горгулий. Статуи, в свою очередь, смотрели сверху вниз на Малефисенту, и ей почему-то было приятно видеть их застывшие в жуткой гримасе рты.

— А если мы разожжем горн обычным огнем? — спросил Фургас.

Послышался шелест крыльев, и Малефисента увидела влетевшего в замок ворона. В клюве птица несла пшеничный колос. Опустившись на землю, ворон положил колос и принялся охорашиваться, явно гордясь своей добычей. Пока ворон клевал зерна, Малефисента с тоской следила за ним. Черные крылья птицы напомнили ей о тех крыльях, которые она потеряла. Если бы только этого никогда не случалось!

Тунгдил посмотрел на лаву.

Когда ворон улетел, Малефисента со вздохом поднялась на ноги. Что толку желать того, что никогда не сбудется? Она уже желала несбыточного — и чем это для нее закончилось? Нет, нужно сосредоточиться на том, что необходимо сделать. Например, превратить этот заброшенный замок в свой новый дом.

— Другой возможности нет. Придется попробовать, — сказал он. — Что же нам еще остается? Я не собираюсь возвращаться с пустыми руками и смотреть, как Нод\'онн завоевывает Потаенную Страну.



Он внимательнее присмотрелся к танцующим огонькам лавы, отирая пот с лица. Он знал все цвета своего горна, но цвет этой лавы показался ему необычным.

Несколько следующих дней Малефисента занималась замком. Она мало что могла восстановить здесь, но почему бы не попытаться сделать хотя бы отдельные помещения замка пригодными для проживания? Тем более что Малефисенте было нужно так немного — всего лишь крыша над головой от дождя да место, где можно укрыться от сующих повсюду свой нос людей. Наработавшись, Малефисента захотела пить и направилась к соседнему ручью. Но не успела она наклониться к воде, как рядом раздался тревожный птичий крик. Малефисента быстро укрылась в росших вдоль ручья камышах и, опустившись на колени, чтобы лучше спрятаться, стала наблюдать.

— Я ошибаюсь, или цвет лавы какой-то слишком яркий? — спросил он у Балиндис, которая, как и он, лучше всех разбиралась в кузнечном деле.

На другом берегу ручья бился пойманный в силки ворон — тот самый, что прилетал недавно на развалины замка. К птице приближались два фермера с дубинками в руках. Рядом бежали их собаки, они яростно лаяли на ворона, заставляя птицу в ужасе махать крыльями. Но маши не маши — спасения ворону не было.

— Похоже на то, — согласилась она, понимая, что он имеет в виду.

Почувствовав, как внутри нее закипает знакомый гнев в ответ на жестокость людей, Малефисента взмахнула рукой:

Выбрав факел подлиннее, она разожгла его в огне лавы, и, действительно, свет от пламени был ярче обычного.

— Обернись человеком!

— Нармора, попытайся использовать свою силу, чтобы погасить его, — попросила Андокай полуальвийку.

Сверкнула вспышка магического света — и прямо на глазах у потрясенных фермеров ворон превратился в человека.

Кивнув, девушка сосредоточилась и закрыла глаза, но тут же открыла их вновь. Факел по-прежнему горел.

— Это демон! — крикнул один из фермеров и вместе со своим товарищем развернулся и понесся назад, а следом за ними и их собаки.

— Не получается, — удивилась она. — Обычный огонь…

Убедившись в том, что люди ушли, Малефисента выпрямилась и посмотрела на птицу, которую она превратила в высокого мужчину с блестящими черными волосами и темными глазами. Хотя человек — не лучший, по мнению Малефисенты, выбор формы, она, по крайней мере, спасла птице жизнь.

— Вот именно, — с облегчением улыбнулась волшебница. — Тунгдил был прав. Аргамас оставила в озере лавы немного своего драконьего пламени.

Вне себя от восторга и облегчения, Балиндис чмокнула Тунгдила в щеку, и тот смущенно улыбнулся.

Сейчас человек-ворон нервно осматривался по сторонам. Заметив фею, он по-птичьи наклонил голову набок и спросил, указывая рукой на свое новое тело, от которого явно был не в восторге:

— У нас есть то, что мы хотели. Давайте зажжем все факелы и двинем обратно. Нужно разжечь горн. — Он зашагал к тоннелю, из которого они вышли.

— Что вы со мной сделали?

— Прелестно, — прокомментировал Родарио. — Какое счастье, что здесь так тепло. Мои чернила так и льнут к перу, а это мгновение, исполненное глубочайших чувств, само просится на бумагу. — Он стал записывать на ходу. — Фургас, мой друг и компаньон, масштаб нашего приключения постепенно выходит за рамки обычного театрального представления. Мы могли бы начинать его с утра, — задумался он. — Пьеса в двух частях, побольше статистов. Сможем?

Голос у него оказался на удивление глубоким и мелодичным, особенно для того, кто только что обрел дар речи.

Оглянувшись на озеро лавы, Фургас вошел в тоннель и стал подниматься наверх.

— Предпочел бы, чтобы я позволила им забить тебя до смерти? — поинтересовалась Малефисента.

— Нет, эту сцену мы опустим, — решил он. — Уголь для того, чтобы симулировать жар, обойдется нам слишком дорого.

— Не уверен, — ответил человек-ворон, осматривая свои лишенные перьев руки.

— Да, ты прав. Нужно быть экономнее. Кроме того, от подобного зловония наших досточтимых зрителей начнет тошнить.

— Прекрати ныть, — приказала Малефисента и медленно обошла вокруг человека-ворона, внимательно его изучая. Она должна была признать, что выглядел он не так уж ужасно, даже для человека. Второпях у нее могло получиться и что-нибудь похуже.

— Может быть, их начнет тошнить от твоего представления, — сухо сказал Боиндил, сунув факел в руку лицедею. — Вот, возьми. Ты не сражаешься, так что руки у тебя свободны. И горе тебе, если он погаснет.

— Я спасла тебе жизнь.

— Клянусь всеми сторонами света, клянусь богами и самим Злом, что если со мной приключится такая неприятность, от чего да хранят меня все боги и высшие сущности, то пускай же немедленно, в тот же миг, где бы я ни находился, тебя да поразит молния, — торжественно заявил Родарио.

Чувствуя себя неуютно под ее пристальным взглядом, человек-ворон переступил ногами и сказал:

Гном удовлетворенно кивнул, но уже через мгновение до него дошел смысл сказанного.

Гоимгар и Родарио согнулись напополам от смеха.

— Простите меня.

— Насмеетесь еще, — буркнул Боиндил напоследок.

Малефисента кивнула.



— Как мне тебя называть? — спросила она.

Баврагор становился все страшнее.

— Диаваль, — ответил он. — И в благодарность за то, что вы спасли мне жизнь, я буду вашим слугой. Приказывайте, я сделаю все, что пожелаете.

«Что же мне пожелать?» — задумалась Малефисента. Да, вот уж неожиданный поворот. Как много было вещей, в которых она действительно нуждалась и которые могла использовать. Ее лицо медленно расплылось в улыбке. Да, есть одна вещь, которая нужна ей больше всего остального.

С того момента, как они вошли в гномье королевство, он вообще больше не разговаривал, лишь дико вращал глазом. Время от времени он рычал и стонал без какой-либо видимой причины. Путы на его запястьях трещали. Джерун неотступно следил за тем, чтобы он ни к кому не приближался.

— Крылья, — сказала Малефисента, кивнув. — Ты будешь моими крыльями.

Боиндил все время ворчал по поводу того, что из-за этих факелов враги увидят их издалека, но решения этой проблемы не было.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В сущности, Боиндил был прав. Необычно яркий огонь освещал обитые враккасием, паландием, золотом и серебром стены коридоров, гномы могли видеть на двадцать шагов вперед, но и чудовища сразу же их заметили бы.

«Они будто знали, что нам понадобится». Тунгдил провел кончиками пальцев по пластинам. Хотя он и опасался разгневать предков, но все же решил снять часть пластин. Учитывая силу Джеруна, сделать это было легко, так что вскоре они собрали достаточно материала для изготовления оружия. Им не хватало только железа. Тунгдил посмотрел на топор, подаренный ему Лот-Ионаном. «В крайнем случае, расплавлю его».

Усевшись на троне, Стефан осмотрелся по сторонам. Нарядный зал с его лепниной, гобеленами и высокими потолками был олицетворением королевской власти. Хотя Стефан находился здесь для того, чтобы взойти на престол, он не мог справиться с чувством неловкости — ему казалось, что небольшая группа советников, примостившийся снаружи на окне ворон и даже сам тронный зал взирают на него с осуждением, зная, что он не имеет на это законного права.

Они долго шли по заброшенному королевству Пятых. В какой-то момент Боиндил приказал всем остановиться.

— Что-то впереди, — объяснил он, настораживаясь. — Я чувствую запах чудовищ, но это не орки.

Его ладони коснулась маленькая рука, и Стефан посмотрел на сидящую рядом с ним жену Лейлу. Она была очаровательна. Глядя в ее добрые, огромные, как у лани, глаза, Стефан постоянно вспоминал тот давнишний полдень на вересковой пустоши, когда Малефисента приручила олененка, и это выглядело так естественно на фоне окружавшей их прекрасной природы. Внешне Лейла совсем не напоминала Малефисенту — у нее были золотистые вьющиеся локоны, а не прямые черные как ночь пряди, и теплые, голубые, а не пронзительно-зеленые глаза. С Малефисентой их роднила только одинаковая сердечность и доверчивость.

Принюхавшись, Тунгдил тоже заметил в воздухе какой-то странный запах.

От чувства вины у Стефана подкатил комок к горлу, и это заставило его переключиться на происходящее вокруг. Он сделал лишь то, что было необходимо для будущего — своего и Лейлы. Другой соискатель короны, скорее всего, убил бы ее. Кроме того, все это осталось позади, и не стоит заново проигрывать в мыслях то, что уже произошло. Сейчас наступил момент, которого Стефан ждал всю жизнь, и он никому и ничему не позволит его омрачить.

— Они, должно быть, перед нами.

Наконец на голову Стефану опустилась тяжелая корона. Он улыбнулся, прокашлялся и заговорил:

Он посмотрел на Нармору. Девушка, кивнув, отправилась вперед, чтобы выяснить, в чем дело.

— Король Генрих, должно быть, ошибся, — обратился Стефан к группе стоявших перед ним советников. — И я смущен тем, что его последней волей было отдать эту корону и этот трон именно мне.

— Подходите! Перед вами гном, который не собирается спасаться бегством! — раздалось в коридоре. Послышались удары мечей и щитов и чьи-то тонкие крики. — Может быть, я и остался один, а вас слишком много, но я сумею перебить с четыре десятка противников. Враккас со мной!

Двое советников что-то пробормотали и обменялись многозначительными взглядами. Кровь прилила к лицу Стефана.

«Знакомый голос», — подумал Тунгдил, но прежде чем смог вспомнить, кто это, его опередили.

— Гандогар! — Гоимгар был вне себя от счастья. — Мой король, держись! Я иду! — Сбросив накидку, он подхватил щит, выхватил меч из ножен и со всех ног бросился вперед.

— Вы что-то хотели сказать? — он повысил голос.

— Вы только посмотрите на Серебробородого, — опешил Родарио. — Я не ждал от него такой отваги. Откуда бы ей взяться?

Советники замолчали, с тревогой глядя на Стефана.

— Да, я бы в это тоже не поверил. Но мы не должны отпускать его одного. — Предвкушение славного сражения с порождениями Тиона было написано у Боиндила на лице. — А ты, долговязый, помнишь мои правила? Следи за Одноглазым, чтобы он не напал на меня сзади, и все. — Сбросив накидку, он взглянул на Тунгдила.

— Вы сомневаетесь? — Стефан поднял вверх указ, объявляющий его преемником Генриха. Он взял его с собой именно на случай подобных осложнений. В залитом солнечным светом зале блеснула печать короля Генриха. — Указ заверен королем собственноручно. Это ведь я отомстил за него, — сказал он так убедительно, что даже сам почти поверил в то, будто Генрих и вправду объявил его своим преемником и заверил указ своей печатью. На самом деле Стефан все сделал сам, в королевской спальне, сразу после того, как король перестал хрипеть под прижатой к его лицу подушкой. Именно тогда Стефан поднял безжизненную руку Генриха и прижал к расплавленному воску кольцо с королевской печатью, обеспечив свое будущее, искренне веря, что заслужил эту награду, ведь он совершил то, на что ни у кого другого не хватило смелости.

Тот снял топор с пояса, понимая, что королю Четвертых нужна его помощь.

— Я снова спрашиваю и советую тщательно продумать ваш ответ, — продолжил Стефан голосом, в котором прорезалась властность. — Итак, вы сомневаетесь?

— Давайте по-братски поможем нашему сопернику, отрубим головы врагам. — Он бросился вперед.

Один из советников поспешно ответил:

Спутники ворвались в небольшой слабо освещенный зал, полный волосатых крошечных богглинов. Они с визгом размахивали булавами и зазубренными мечами, пытаясь подняться по каменным ступеням к золотой статуе Враккаса. Их доспехи были явно большего размера, чем требовалось.

— Нет, сир.

У статуи Враккаса, будто бог войны, в тяжелом облачении стоял Гандогар. Он размахивал своей секирой, перехватив ее двумя руками, сбивая одним махом ряд противников. Алмазы на его шлеме блестели, отражаясь в колоннах и на стенах, что придавало гному поистине неземной вид.

Стефан, глубоко вдохнув, удовлетворенно откинулся на спинку трона. Взглянув на королеву Лейлу, он увидел в ее теплых глазах одобрительную поддержку.

Слева и справа от ступеней валялись обезглавленные или раненые чудовища, свалившиеся вниз с высоты в десять шагов. По ступеням стекала светлая и темная зеленая кровь, и от этого врагам становилось все тяжелее взбираться наверх, так как они постоянно оскальзывались.

— Я буду продолжать дело короля Генриха вместе с его дочерью — ныне моей женой и детьми, которые появятся у нас на свет.

Но богглины не сдавались. Они с воплями скакали по ступеням, стараясь пробиться вперед, но там их уже ожидало свистящее лезвие Гандогара.

Неожиданно в дальнем конце зала началось какое-то движение. Влетели три маленькие оживленно болтающие пикси и прервали речь новоиспеченного короля.

Обогнав всех, Боиндил затрубил в рог, чтобы привлечь внимание противников.

— Какие красивые сводчатые потолки! — воскликнула Фислвит.

— Эй, а вот и еще один гном! — Безумно захохотав, он ринулся на толпу, превратившись в Боиндила Бешеного, Боиндила яростного, от которого никому не было спасения.

— Не важно, что сводчатые, зато потолки! — ответила Нотграсс.

Его топоры будто сами находили бреши в доспехах, раня богглинов. Уже после первого удара шестеро врагов покатились по полу.

— А какие наряды! — сказала Флиттл, разглядывая пышное платье королевы Лейлы. — Здесь настоящий рай!

Боиндил пробивался вперед, оставляя за собой просеку, по которой и прошли Тунгдил с остальными. Даже обычно осторожный Гоимгар смело бросился в бой. Перед ним наконец-то была цель, ради которой можно сражаться. Можно и умереть!

Пикси подлетели прямо к Стефану и застыли над ним. Он нервно заерзал на троне. Существа с вересковых топей — здесь, в его замке! Уж не Малефисента ли послала сюда этих крылатых дурочек? И что, собственно говоря, им нужно?

Во всей этой суматохе Баврагору удалось разорвать кожаные путы. Так как оружия у него не было, он стал рвать врагов голыми руками, впиваясь окровавленными пальцами в их плоть. Его били мечами, но это ему не мешало. В конце концов он поднял с пола две булавы и начал разить все вокруг.

— Кто вы? — спросил он.

— Приветствую вас, ваше величество, — сказала Нотграсс, делая в воздухе ручкой. — Я Нотграсс, из волшебного народца с вересковых топей.

Булава Джеруна сбивала богглинов, достававших ему до колен, и они летели на своих соплеменников. Сила ударов великана была столь огромна, что богглины, отведавшие Джеруновой ярости, словно снаряды катапульт, прибивали своих собратьев насмерть.

Не желавшая отставать Флиттл подлетела ближе.

— Вверх по лестнице, — приказал Тунгдил, заметивший, что Гандогару все труднее держать оборону. Очевидно, он один выжил из всей группы, по крайней мере, в толчее Тунгдил не смог рассмотреть ни одного другого гнома.

— А я Флиттл, ваше королевское величество, — сказала она и подтолкнула локтем Фислвит.

Вместе отряд начал пробиваться сквозь толпу чудовищ, и лишь Джерун остался у подножия лестницы, не давая богглинам карабкаться наверх. Люди и гномы атаковали врагов с тыла, и вскоре последнее создание Тиона рухнуло замертво. Гномы приблизились к королю Четвертых.

— А я Фислвит, ваше величество, — и самая маленькая из пикси поклонилась настолько низко, насколько это возможно сделать, вися в воздухе.

Гандогар выглядел ужасно. Он был бледен и полностью измотан, его кольчуга, покрытая запекшейся кровью, была прорвана в двух местах ударом широкого лезвия.

— Зачем вы явились? — грозно спросил Стефан.

— Мой король! — радостно приветствовал его Гоимгар, опускаясь на колено.

— Скажи ему, Флиттл, — обернулась Нотграсс к своей подруге.

— А где остальные? — кивнул королю Тунгдил.

— Почему ты сама не хочешь сказать? — спросила Флиттл.

— Мертвы, — ответил он, ловя ртом воздух. — Давайте убираться отсюда, пока…

Стефан нетерпеливо заворчал.

В другом конце зала появились пять фигур высотой в четыре шага, широкоплечие, уродливые, отвратительные как орки, но намного сильнее.

— Ох, ты такая несносная! — всплеснула руками Нотграсс, а затем обратилась к Стефану: — Если ваша милость не будет возражать, мы хотели бы здесь жить. Мы ищем приют.

— Огры! — с восторгом закричал Боиндил. — Вот веселье! Эй, долговязый, этих карапузов я оставляю тебе. — Он стукнул своими топориками друг о друга и жадно облизнулся. — Вот это мой размерчик!

Стефан удивленно заморгал. Он не знал, что нужно этим гостьям, но такого явно не ожидал.

Маленькие богглины отпрянули, пропуская огров.

— Приют? Но зачем?

— Бегите, а мы с Джеруном их задержим. И не спорить, — приказала Андокай. — Посмотрим, насколько хватит моей магии.

— Мы, честно сказать, не любим войн, — пояснила Фислвит.

Вытаскивая меч, она начала бормотать заклинание, но тут из каменной стены у святилища шагнул базальтовый гигант. Вытянутое каменное лицо с пустыми глазницами повернулось к волшебнице. Исполин занес кулак.

— А у вас есть потолки! — Флиттл подняла руку, указывая наверх.

Андокай заметила опасность и перенаправила заклинание на внезапно появившегося противника. Ей удалось задержать удар, но при этом она упала.

— И здесь любят наряжаться, — добавила Фислвит, кивая королеве Лейле, которая улыбнулась ей в ответ.